Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Авиация

Ветеран
(В этом выпуске истории из раздела "Авиация". Бенефис Игоря Фролова, все 5 историй с максимальным баллом - его - КБ)

БРОНЕБОЧКА

Каждый полет в Чагчаран, на сопровождение Ми шестых с грузами был мучением для «восьмерок». Ползли на высоте 4000 тысяч метров, прямо над снежно-скальными вершинами, на которых встречались не только горные козлы, но и отряды вооруженных людей. Чуть ниже, в горных распадках стояли в укрытиях зенитные горные установки и крупнокалиберные пулеметы ДШК, поэтому вертолетам приходилось тащиться по самым вершинам. И самое обидное - не было возможности вступить в бой, даже если заметил, что по тебе работает какой-нибудь энтузиаст джихада. Даже минутная задержка съедала драгоценные литры топлива. Полная заправка с двумя дополнительными баками позволяла долететь до Чагчарана (почти 400 км!) и вернуться обратно - но едва-едва. Встречный ветер и прожорливая печка уже заставляли думать о дозаправке в Чагчаране, чтобы не упасть в горах на обратном пути. Дозаправка же заключалась в том, что керосин (недостающих литров 300-400) таскали ведрами с Ми-6 или тем же ручным способом «доили» своего, более экономичного напарника.
Невозможность адекватных ответов высокогорным корсарам из-за нехватки топлива бесила вертолетчиков. Однажды пара забрала из Чагчарана раненых. Взлетели, взобрались на вершину хребта, пошли на Шинданд. Борттехник Ф. помогал доктору ставить капельницы - затягивал жгуты, держал руки бойцов, пытаясь компенсировать вибрацию, из-за которой доктор никак не мог попасть иглой в вену - на этой высоте трясло так, будто мчались на телеге. Вскоре началась сказываться разреженность воздуха - два бойца, раненных в грудь, синели и задыхались, выдувая розовые пузыри. На борту кислорода не было - в самом начале делались попытки установить три кислородных баллона в кабину для летчиков, но от этого быстро отказались - при попадании пули баллон, взрываясь, не оставлял никаких шансов.
Делать было нечего - раненые могли не дотянуть до госпиталя - и командир повел пару вниз. А там, в речных долинах их уже ждали воины джихада. Отплевываясь жидким огнем из кормовых пулеметов, кое-как ушли. Чтобы не рисковать, снова оседлали хребет Сафед Кох, и снова раненые начали хватать пустой воздух окровавленными ртами. Опять скатились с вершин, петляли по распадкам, и опять напоролись - были обстреляны из «буров» мирно жнущими дехканами.
Раненых они все же довезли живыми, но этот рейс окончательно разозлил борттехника Ф. На следующий рейс в горы он приготовился - поставил на борт две обыкновенные бочки, залил их керосином, то же самое сделал и борттехник ведомого 27-го лейтенант М. Зарядили побольше пулеметных лент, забили по шесть ракетных блоков.
В Чагчаране содержимое бочек перелили в баки, чем добавили себе почти час полета. Обратно летели, не торопясь, рыскали по долинам, заглядывая за каждое деревце, дразня чабанов и огородников мнимой беззащитностью. И враги клюнули.
- По нам работают, - вдруг доложил ведомый. - Кажется, в попу засадили. Но вроде летим пока...
Командир тут же увел пару по руслу речки влево, за горушку. Обычно вертолеты уходили, не оглядываясь, только экипажи бессильно скрипели зубами. Духи, зная о топливных проблемах, все время стреляли в хвост. Но на этот раз все было иначе.
- Ну, держитесь, шакалы! - сказал командир и повел машину в набор, огибая горушку.
Пара выпала из-за хребта прямо на головы не ожидавших такой подлости духов. Грузовик с ДШК в кузове стоял на берегу, трое бородатых, развалившись на травке, смеялись над трусливыми шурави.
Духи, увидев падающих с неба пятнистых драконов, подпрыгнули - один бросился к кабине, двое полезли в кузов. Борттехник Ф. припечатал пальцами гашетки - что там останется после командирских нурсов! - очередь сорвала открытую дверцу машины, порубила кабину, трассеры змеями закрутились по кузову...
- И летели наземь самураи! - заорал командир, давя на гашетку.
После залпа грузовик выпал обратно на землю в виде металлических и резиновых осадков. Они горели в отдалении друг от друга. Особенно чадило колесо, лежащее у самой воды.
- Даже если кто жив остался, - сказал командир, - добивать не будем. На всю оставшуюся жизнь перебздел. Отныне он - обыкновенный засранец...
Остаток пути экипаж пел «На границе тучи ходят хмуро, край суровый тишиной объят». И с особенным напором, со слезами гордости на глазах, заканчивали:
- ...экипаж машины боевой!!!
А борттехник поливал близкие склоны длинными очередями. Чтобы слышали и боялись.

Когда прилетели, выяснилось, что в ведомого действительно попали. Пуля от ДШК (калибр 12,7 мм) прошила задние створки, отрикошетила от ребра жесткости, пробила один бок пустой бочки из-под керосина и застряла в противоположном, высунув смятый нос.
Эти пули обладали большой пробойной силой. Однажды такая болванка пробила днище вертолета, правую чашку, на которой сидел штурман старший лейтенант В., прошла все слои парашюта, и остановилась, ткнувшись горячим носом через ткань ранца в седалище старшего лейтенанта. В горячке боя тот не понял, что произошло, но уже на земле, пощупав твердый бугорок, и осознав, ЧТО МОГЛО БЫТЬ, упал в обморок. Его привели в чувство и поднесли стакан спирта. После перенесенного стресса даже такая ударная доза не свалила летчика с ног, - только успокоила.
Когда пулю вынули из стенки бочки, борттехник Ф., прищурившись, нанизал обе дырки на луч своего взгляда и сказал:
- А знаешь, Феликс, - она шла прямо тебе в спину. Если бы не моя бочка, просверлила бы эта пулька дырку тебе под орден - с закруткой на спине...
- Если бы не твоя бочка, - сказал, поежившись, лейтенант М., - мы бы по хребту тихонько проползли, никуда не спускаясь, твою медь!
- Зато теперь бояться будут. А то совсем нюх потеряли!
И в самом деле, чагчаранский маршрут стал много спокойней.

1.9090909090909
Оценка: 1.9643 Историю рассказал(а) тов.  Игорь Фролов : 03-01-2006 23:28:36
Обсудить (6)
10-12-2009 12:02:10, Piligrim
Везде, где воевали. В Африке, Афгане, даже Шри-Ланке....
Версия для печати

Флот

Ветеран
(сегодня лучшие истории 2005 года в категории "Флот" - КБ)

Тревога

Тревоги имеют нехорошее свойство - иногда быть внезапными.
В принципе они и должны быть такими, но все же...
Вот согласитесь, когда всё известно заранее - это совсем другое дело. Где-то даже очаровательно и приятно. И героические чувства всякие в организме пробуждают. Нет, правда.

Вот приходит Он домой:
- Ночью тревога! - и взгляд такой суровый.

Жена сразу вспоминает, что муж - военный, начинает суматошно носиться, стараясь скорее накормить, заглядывает в глаза и весь вечер не ворчит. Благодать просто.
В такие вечера господа военные спиртное вовсе даже не употребляют, а наоборот совсем - любовно собирают-перебирают «тревожный чемоданчик», как старенькая бабушка - свой замшелый сундучок, наполняя его по списку необходимыми в бою вещами: всякими кальсонами-носками-фонариками и прочей тушенкой.
На самом деле, что должно быть в «тревожном чемодане», никто точно не знает. По рукам ходят замасленные бумажки с перечнем, которые не всегда соответствуют истине, а злобные проверяющие этот страшный секрет не раскрывают, чтобы всегда была возможность выдрать нерадивого военнослужащего за хреновую подготовку к тревоге.
И вот стоят они - красавцы, в одну шеренгу, как на базаре выложив перед собой распотрошенные «тревожные чемоданы», представив на всеобщее обозрение незатейливый, пыльный скарб.
«Кому кальсоны почти не ношенные, почти свежие, почти не рваные, совсем не дорого?!»
А проверяющий с интересом шествует вдоль всей этой барахолки и вид имеет очень даже значимый.
Хм, отвлёкся я что-то.

Так вот, про эту тревогу никто не знал.
А потому запланированное празднование дня рождения отменено не было и закончилось далеко за полночь. Да какое там далеко, просто к утру закончилось, часа в четыре.
Владик шел домой, поддерживаемый верной супругой, и, мечтая скорее добраться до кровати. Предстоящие три часа сна были сейчас очень необходимы для восстановления организма. Нет, он не был, конечно, пьян в сосиску, что вы! Среди недели, как можно?! Так, пошатывало легонько, этого не отнять.
И вот у дверей своей квартиры Владик с отвращением обнаружил притоптывающего матроса - оповестителя. Бывает же такое западло!

- Куда ж ты в таком виде?!! - заблажила жена.
- Тихо! Кофе мне сделай покрепче и «тревожный чемодан» собери, я пока переоденусь.

В это время в части командир раздавал «вводные» - вероятные направления атак противника и т.д. Все бегали, суетились и мешали друг другу.
Проверяющего на этот раз не прислали, поручили провести тревогу своими силами. Командир от оказанного доверия был возбужден и хаотичен в движениях.
Владик ввалился в часть с чемоданчиком под мышкой и нескромно торчащими из него голубыми кальсонами. Ввалился, можно сказать, как раз в самый разгар действа.
Собственно, из-за этих кальсон он и спалился.
- Товарищ капитан-лейтенант, сюда подойдите! Так, это что у нас тут за демаскирующие нежно-голубые детали туалета? О! Так вы ещё и дышите взрывоопасными смесями?! Ну-ка отправляйте свою группу, и со мной поедете, вас первого и проверим.
Владик вздохнул и пошёл отдавать распоряжения мичману Фёдорычу.
Тот быстро понял состояние командира, отвел в кабинет, налил чаю и обещал сам обо всем позаботиться.
Через полчаса выехали. Машина рассекала черноту полярной ночи ярким светом фар и неслась по серпантину, огибающему сопку.
Владик пытался забыться, прислонившись чугунной головой к холодному стеклу.
- Так! Останови здесь! - командир был энергичен и деловит, - Ну что, товарищи офицеры, похоже, здесь у нас первый рубеж обороны? Сейчас выясним, правильно ли этот нетрезвый товарищ поставил задачу своим подчинённым! Прошу!
Вышли дружным коллективом. Командир, зам, Владик.

Со стороны стратегической возвышенности раздавались странные звуки.
Как будто кто-то, завывая в полный голос, оплакивал безвременно ушедших родственников.
Настороженно приблизились.
Звуки стали более четкими. Теперь они трансформировались во что-то вроде: «Гыр-гыр-гыыыыыр-гыр-гыр!»
- Это кто? - командир указал на маячившую впереди фигуру.
Владик пригляделся:
- Матрос Эргашев.
- Бля, певец земли русской. Давайте-ка подойдём...
- Не вспугнуть бы! Да, товарищ командир? - хихикнул зам.
Владик шел как в тумане, вдыхал полной грудью ледяной Кольский воздух, и его постепенно отпускало.

Приблизились метров на двадцать.
- Эй! - крикнул командир, забыв фамилию.
- Стой, да! Ситрылят буду! Пароль говори! - сорвал с плеча автомат Эргашев.

- Будет? - озабочено спросил командир.
- Обязательно... потомственный басмач, - успокоил Владик.
Зам переместился за спину командиру.
- Так какой же пароль? Я же никаких паролей не устанавливал? - растеряно спросил командир.
- Не знаю, вам виднее, - меланхолично протянул Владик, наслаждаясь свежим воздухом.
Командир решил схитрить:
- Товарищ матрос! Доложите немедленно пароль!
- Ни зынаю! - обрадовался общению заскучавший Эргашев, - Мичман сиказал, без пароля можно только его пускать, а какая пароль не сиказал!
- Пиздец, - резюмировал командир, - Я вашу старую обезьяну Фёдорыча... Ладно, чего стоять, пошли к машине.
Заметив шевеление, Эргашев радостно заорал:
- Стой! Ситрылят буду!
- Вы охренели, товарищ матрос?! - возмутился командир.
- Ни ругася! - обиделся Эргашев, - Ситрылят буду!
Командир возмущённо засопел на Владика, призывая к действу:
- Ну, вы как командир подразделения, можете унять своего распоясавшегося подчинённого?
Владик вздохнул и пошёл к Эргашеву. Не доходя двух метров, остановился и скомандовал:
- БОЕЦ, СМИРНО! АВТОМАТ ЗА ПЛЕЕЕ-ЧО!
Эргашев бойко закинул автомат за спину.

Владик вернулся к ожидающим.
Командир посмотрел на него как-то по-новому.
- А вы не боялись, что этот потомственный басмач может нажать на спусковой крючок?

- А разве у нас на учебную тревогу выдают боезапас? - нежно улыбнулся Владик.

Командир озадачено переглянулся с замом и почесал ухо.
- Вот ведь, блин... глупость какая... точно... Так, ладно, времени нет, едем проверять вашего мерзавца Фёдорыча!
Снова затряслись в УАЗике. Командир сконфужено хмыкал, и чувствовалось - переживал свой промах.
Дорога петляла. Владик почти задремал.

- СТОЙ!!! АГА!!! Посмотрите, товарищ нетрезвый капитан-лейтенант, что это там валяется сиротливо на дороге? Ась? В районе вверенном вам для охраны и обороны?
На дороге в свете фар одиноко лежал подсумок.
Владик поморщился как от зубной боли. Из этого точно могут раздуть...
Командир радостно бросился к подсумку.
- Ага! Ага! Ваша старая сволочь опять что-то потеряла! Я вас сгною обоих! Ха! Почти личное оружие потерял! Вот мерзавец! - радовался командир.

В копчик командира упёрлось что-то неприятное, и хрипловатый голос из темноты рявкнул:
- Руки вверх, вы взяты в плен военно-морским флотом!
Командир непроизвольно ойкнул и дёрнул руками.

Владик безуспешно боролся со смехом.

- Фёдорыч! - заорал пришедший в себя командир, - Вы... вы... вы подсумок потеряли!
- Это тактическая хитрость, товарищ командир, что бы вы остановились!
Командир вращал глазами, раздувал щеки... и взорвался:
- Скотина военно-морская! - попробовал ударить Фёдорыча подсумком, но тот вовремя спрятался за Владика, - Здесь только Я! Вы слышите, мерзавец, только Я! Могу назначать пароли! И только Я! Могу брать в плен!... Не бегайте от меня, старая сволочь!!!

А Владик смотрел в чёрное небо, вдыхал ледовитый северный воздух и думал: «Господи, хорошо-то как... такой дурдом».
1.9258160237389
Оценка: 1.9342 Историю рассказал(а) тов.  Кэп : 02-01-2006 22:14:51
Обсудить (14)
, 06-02-2006 16:20:07, Пан Новичек
> to Кадет Биглер > > to Golem2 > > > У кого? У офицеров? >...
Версия для печати

Щит Родины

Ветеран
(сегодняшним выпуском мы завершаем публикацию лучших историй 2005 года, сегодня рассказы из раздела "Щит Родины" - КБ).

Столб девятый

Бен Ганн

Это был довольно странный субъект. Практически неописуемый. Но все же я попробую...
Был он, конечно, гомо сапиенсом. Но вот только гомо-то точно - гомо, а вот сапиенс под сомнением. Яркий представитель той модификации породы человеческой, что называют «себе на уме». Причем «себе» настолько, что наличие «на уме» вселяло некоторые сомнения. Родом он был из неспешно живущей Карелии, и вдобавок впитал в себя весь знойный темперамент братского финского народа. Но это все только на первый взгляд - те, кто его знал поподробней, были совсем другого мнения. Что поделать, истина как всегда, на поверхности не лежала... Но наблюдать за ним было всегда очень завлекательно.
Он мог, к примеру, взять в руки журнал «Молодой коммунист», прочесть какую-нибудь статью, причем с самым серьезным видом, что уже наводило на размышления - все остальные обитатели заставы сей фолиант читали исключительно урывками и сидя на корточках в дощатом строении специфического назначения. Так вот, прочтет, бывало, и не один раз, и все - после этого начиналось. Пару дней он ходил, никого и ничего не замечая, при всем этом на внешние раздражители типа сработки или плановой войны на стрельбище он реагировал совершенно адекватно. Просто молчал и задумчиво смотрел сквозь тебя... В заслоне это даже хорошо, а вот в повседневной жизни не очень. Застава - мирок замкнутый и столь молчаливый диссидент там смотрелся не очень гармонично.
Но зато через пару дней он находил еще раз ту самую статью и еще раз ее перечитывал. Потом со всей пролетарской ненавистью хлопал журналом по столу и громко произносил: - «А-а-а-а... Фуйня все это!» И снова на какое-то время возвращался в нашу реальность...
До первой возможности слинять из нее...
А находил он эти возможности где угодно. От осмотра новой покрышки на заставской УАЗке, до разблюдовки продуктов в меню местной харчевни, висевшей там при в входе. Начальник, конечно, искоса поглядывал на мыслителя, но молчал. Придраться было не к чему - службу этот Спиноза тащил как и все остальные-прочие, и даже был лучшим снайпером на заставе, а что до задумчивости... А и хрен с ней! Люди разные бывают...
К тому же парень был деревенским, а это был очень дефицитный товар - большинство бойцов в нашем отряде в те времена обычно призывались из больших городов Москва-Питер-Горький, и с какого боку подойти к корове - представление имели весьма приблизительное. Некоторые даже и не догадывались, что молоко добывают из коровы, а не производят на специальном заводе. А этот ценный кадр даже точно знал, из какого именно места в корове молоко вытекает. Поэтому его к этим самым коровам да свиньям и определи, на подхоз. Там и излишняя мыслительная деятельность в глаза не бросалась, и животинка себя нормально чувствовала...
Ну и конечно, кликуху ему придумали - куда ж без кликухи в плотном мужском коллективе? Подхозняк. От смеси фамилии и основного рода деятельности. Вот так он и жил-служил. Даже по итогам проверок жменьку знаков заработал. Но прославился Подхозняк совсем не этим.

То лето было очень урожайным. Причем на крыс. Проблема эта давно существовала, но в предыдущие годы не носила масштаба вселенской катастрофы. Серые твари на подхозе обитали всегда, во все времена и при всех начальниках со старшинами. Эти самые старшины перманентно боролись с напастью, добывая где и как могли всяческую изуверскую химию для коварной потравы грызунов, но это помогало мало - нахалюги жрали отраву как конфеты, какое-то время болели, но быстро выздоравливали и вскоре приходили просить добавки. Новая разновидность ОВ, как правило, тоже эффекта не имела - крысы жирели и лоснились, совсем не собираясь покидать вкусно-уютный уголок в подхозном подполье.
Но раньше численность нахлебников все-таки имела разумные пределы. А вот тем летом... То ли поедаемая химия положительно сказалась на половой функции грызунов, то ли Вселенский Разум решил, что на нашей планете пора менять доминирующий вид - сие осталось загадкой, а вот факт остался фактом. Крысиная экспансия приобрела угрожающие размеры.
Первой каплей стал большой шухер как-то ночью на собачнике. Неожиданно посреди ночи все собаки, до этого спокойно дрыхнувшие, подорвались и устроили такую какофонию, что подскочила вся застава - все отлично помнили последний визит голодной россомахи. Похватав все режуще-колюще-стреляющее, что подвернулось под руку, воинство бодро рвануло на собачник, где сильно удивилось полному отсутствию противника. Но барбосы продолжали брызгать слюной метров на пять, что говорило о том, что враг все-таки где-то окопался. Стали искать. И нашли. Экспедиционный корпус из десятка крыс, нахально шурующий в клетушке, где собакам харч варили. Силы были явно не равны и разведка врага полегла вся без остатка. Но успокоения это не принесло - раньше серая сволота в таком количестве и так далеко от подхоза не объявлялась. Так только, крысеныш-другой, в рамках познания окружающего мира пробежит по лужайке перед подхозом, и все.
А вот последнюю каплю, накапала первая леди заставы. Она, как обычно, пришла получить у Подхозняка оброк в виде банки молока, но в момент принятия продукта на свой баланс откуда-то с потолка ей на плечо брякнулясь здоровенная крыса. Леди огласила окрестности восторженным воплем, отпустила банку в свободное падение и решила поиграть в голодного гепарда. Т.е. уверенно держа курс на офицерский дом, припустила с высокого старта и с неописуемой скоростью. Крыса тоже сильно удивилась встрече и также показала рекордные результаты в спринте.
Призовые места в этом забеге распределились следующим образом. Первое место досталось грызуну, под радостный писк соплеменников быстрее всех достигнувшему финиша в норке. Второе место заняла жена начальника, ураганом пронесшаяся по заставе и дурным визгом доложившая мужу о крысе-десантнике. Третье место уверенно заняла банка с молоком, долетевшая, таки-наконец до пола и там громко разбившаяся на 253 осколка. Поощрительное четвертое место занял сам начальник заставы, должным образом проинструктированный супругой и ворвавшийся на подхоз с «макаром» наголо. Подхозняк, ввиду малой тактовой частоты центрального процессора не успевший обработать столь стремительно передвигающиеся объекты, в забеге не участвовал...
Все. Надо было принимать решительные меры. Первым шагом начальника стало подтягивание резервов. Резервы имели вид бидона из-под молока, с величайшей осторожностью выгруженого с хлебовозки. Внутри бидона оказался здоровенный серый котище самого бандитского облика - пол-уха нет, вся морда в шрамах и на правом борту вырван клок шерсти. К тому же хищник имел явно уголовные замашки. Когти веером, взгляд изподлобья и лексикон соответствующий - материть волков позорных он начал еще в пути. Знакомиться с бандюком поближе никто не решился, и бидон решили открыть прямо на подхозе. Как предполагалось планом генерального сражения, котяра за ночь должен был сильно потрепать серых супостатов, а утром Подхозняк должен был собрать трупы и угостить бойца чем-нибудь вкусненьким.
На утро собралась влиятельная приемная комиссия - начальник, старшина, Подхозняк с ведром и лопатой, а также все свободные от службы в качестве группы поддержки. Придирчивый осмотр подхоза павших грызунов не обнаружил. Кота также не увидели. Начальник со старшиной совсем уж было впали в задумчивость о тщетности всего сущего, но тут Подхозняк обнаружил котяру. Тот сидел на какой-то балке под потолком и усиленно прикидывался ветошью. То есть спускаться отказывался наотрез. Даже предложенный кусок колбасы не произвел на него впечатления - кот, за ночь набравшийся манер английского лорда, заявил, что отныне он вегетарианец и потреблять животный протеин, особенно крысиного происхождения, это дикое варварство и вся Европа от этого давно отказалась. Так и просидел под потолком весь день. Что было ночью на запертом подхозе - загадка века, но утром кота нигде не было. То ли кот сквозь стены эмигрировал к сопределам, то ли просто телепортировался на родную помойку - неясно, но его больше никто не видел.
А проблема сама собой не рассосалась. Наоборот, отбив первую атаку, крысиное воинство обнаглело настолько, что Подхозняк моментально попал в группу риска - крысы начали просто вырывать свинячий корм из рук, так и норовя отхватить заодно и палец.
Упавшее было знамя подхватил старшина, больше всего любивший Фенимора Купера и газету «Правда». Он почерпнул из газеты новое мышление и желание ускориться, интенсифицироваться и коренным образом перестроиться, а от Купера - идею, как это сделать.
Как известно, за каждый скальп индейца звездно-полосатые антиподы платили душегубам звонкой монетой, вот и старшина решил перейти к подобным рыночным отношениям. Был объявлен приз. За каждый десяток дохлых крыс - банка сгущенки. Воодушевленное такой щедростью, народонаселение заставы рвануло на истребление грызунов. Но как??? Догнать улепетывающую крысу не получалось - они, гады, нарыли окопов по всему полу, куда и ховались от сладкоежек. Попасть булыганом в стремительного зверька тоже не всегда получалось, к тому же получив по организму каменюкой, подлые твари уползали умирать к себе в подполье, напрочь лишая охотника драгоценного скальпа. Лупить одиночными никто не решался - стены подхоза были тонковаты и запросто пробивались даже из «макара», а подстрелить кого из своих никто не хотел - старшина сгущенку выдавал только за крысиные шкурки.
Постепенно энтузиазм помножился на ноль. Начальник, сам теперь получающий молочную дань, тихо сатанел и грозился всю скотину передать соседям, а подхоз спалить к чертовой матери. Даже невзирая на все ее протесты. Перспектива остаться без молока и сала бойцов вдохновляла мало. Не то чтобы призрак голодной смерти замаячил на горизонте, просто в армии пожрать любят все, особенно солдаты, а положенный казенный рацион кулинарными изысканиями особо не баловал. И вот тут как раз и произошло очередное путешествие Подхозняка в соседний астрал - он опять впал в задумчивость...
А когда вернулся назад, то пришел не с пустыми руками - он притащил полное ведро дохлых крыс. Ровно двадцать штук. Копеечка в копеечку, хвостик к хвостику. Слегка офигевший старшина без всякой волокиты выдал две банки сгущенки и даже не стал возникать, когда наглый Подхозняк ночью пошел на кухню варить эти углеводы. К чести отважного карела, жмотом он не был, и все ночные наряды теперь не просто грызли печенюшки из доппайка, а намазывали их сантиметровым слоем вареной сгущенки.
На следующий день история повторилась - ровно двадцать штук, в аккурат на две банки. И на следующий день тоже. Так и пошло. Глядя на стремительное сокращение запасов сгущенки, старшина было заподозрил, что одни и те же тела усопших грызунов ему показывают по несколько раз, но крысиное кладбище росло на глазах, а вот запасы живых пасюков падали стремительнее запасов сгущенки. Все было честно... Но очень загадочно...
Вся застава ломала голову, как Подхозняк, без шума и пыли, научился так изводить серых. Сам он на все каверзные вопросы отмалчивался, предпочитая просто ухмыляться чему-то своему, посторонним непонятному. На подхоз к себе он никого из сослуживцев не допускал, а начальник со старшиной, боясь спугнуть удачу, лишний раз там тоже не отсвечивались. Так эту напасть и победили... Вернее победил... Подхозняк... Один, в гордом одиночестве...

Разгадка пришла неожиданно. Осенью, когда старшина решил проверить зимнее снаряжение, ну там лыжи-валенки-снегоходы. Недоставало одной единицы «палки лыжной алюминиевой». Вот тут все и открылось. Раскололся Подхозняк, что это он палку свиснул, чтобы крыс победить. Думаете он их палкой забивал? Или сделал волшебную дудочку, заслышав которую, все грызуны теряли волю и шли на убой? Не-е-е-е-е-е... В соседнем астрале такому примитиву не учат... Все хитрее было.
Помните фильм «Остров Сокровищ», где Золотухин из большой трубки стрелами плевался? Фильм конечно детский, но и он смог вогнать Подхозняка в задумчивость. Отважный борец с грызунами спер у старшины палку, отпилил острие и снял с нее ручку. Получилась длинная трубка. Не хуже золотухинской. Потом заказал хлебовозникам контрабанду в виде вязальных спиц - кружок кройки и шитья на заставе был, а вот кружка вязания, как и спиц, не было. Затем привязал кружок поролона для уплотнения, и тщательно заточил полученную стрелку. Убойность снаряда была дикой. Спица пробивала крысу насквозь и пришпиливала вражину к полу. Главное - попасть, а Подхозняк на свою целкость никогда не жаловался - он у себя там, в лесах исторической Родины, натренировался белку в глаз бить (там все белки так и ходили - с подбитыми глазами). А уж в крысу, да еще в упор! Оставалось только подойти и произвести контрольный выстрел каблуком...
Все!!! Прапор, готовь сгущенку!!!

Вот так скромняга Подхозняк и вогнал вредную фауну в прежние рамки - полностью крысиное поголовье только ядерный взрыв мог уничтожить. Да только теперь его Подхозняком никто не звал. По другому прозвали. Догадываетесь как? Правильно - БЕН ГАНН.

1.93
Оценка: 1.9296 Историю рассказал(а) тов.  ПСБ : 10-01-2006 21:51:04
Обсудить (8)
, 04-04-2008 10:27:13, Eugen
Просто прелесть!...
Версия для печати

Авиация

УСТАЛЫЙ БОРТТЕХНИК

12 февраля 1987 года. Пара прилетела из Турагундей, привезла почту. Борттехник Ф. заправил вертолет и собирался идти на обед. Уже закрывая дверь, он увидел несущегося от дежурного домика инженера эскадрильи. Он махал борттехнику рукой и что-то кричал. Борттехник, матерясь, пошел навстречу инженеру.
- Командира эскадрильи сняли! - подбегая, прохрипел запыхавшийся инженер.
- За что? - удивился борттехник, перебирая в уме возможные причины такого события.
- Ты дурака-то выключи, - возмутился инженер. - «За что»! За хер собачий! Сбили его! В районе Диларама колонна в засаду попала - командир, пока ты почту возил, полетел на помощь. Отработал по духам, стал заходить на посадку, раненых забрать, тут ему днище и пропороли. Перебили топливный кран, тягу рулевого винта. Брякнулся возле духов. Ведомый подсел, чтобы их забрать, тут из-за горушки духи полезли, правак через блистер отстреливался. А командир смог все-таки взлететь, и на одном расходном баке дотянул до фарахрудской точки. Теперь, оседлав ведомый борт, он крутится на пяти тысячах, чтобы координировать действия! Не меньше, чем на Знамя замахнулся, а то и на Героя, если еще раз собьют (тьфу-тьфу)! Только что попросил пару прислать, огнем помочь и раненых забрать. Ты борт заправил? - закончил инженер.
Через пять минут пара (у каждого - по шесть полных блоков нурсов) уже неслась на юго-восток, к Дилараму. Перепрыгнули один хребет, прошли, не снижаясь над Даулатабадом («Какого черта безномерные со спецназом там сидят, не помогут? Две минуты лету...» - зло сказал командир), миновали еще хребет, вышли на развилку дорог с мостиками через разветвившийся Фарахруд. Между этими взорванными мостиками и была зажата колонна, которая сейчас отстреливалась от наседавших духов. Сразу увидели место боя по черному дыму горевших наливников. Снизились до трехсот, связались с колонной, выяснили обстановку - духи и наши сидят по разные стороны дороги.
- Пока я на боевой захожу, работай по правой стороне, чтобы морды не поднимали! - сказал командир.
Борттехник, преодолевая сопротивление пулемета на вираже, открыл огонь по правой обочине дороги, где, размытые дымом и пылью, копошились враги. Трассы кривыми дугами уходили вниз, терялись в дымах, и стрелок не видел, попадают ли они по назначению.
- Воздух, по вам пуск! - сообщила колонна.
- Пуск подтверждаю! - упало сверху слово командира. - Маневрируйте!
- Правый, АСО! - сказал командир и ввинтил машину в небо, заворачивая на солнце.
Обе машины, из которых, как из простреленных бочек, лились огненные струи тепловых ловушек для ракет, ушли на солнце с набором, развернулись, и, переходя в пике, по очереди отработали по духовским позициям залпами по два блока. Справа от дороги все покрылось черными тюльпанами взрывов. Борттехник палил в клубы дыма, пока не кончилась лента.
- Ну что за еб твою мать! - вдруг сказал командир, ерзая коленями. - Педали заело! Подстрелили все-таки. И что за гиблое место попалось!
Борттехник, возившийся над ствольной коробкой с новой лентой, скосил глаза и увидел, что мешок для гильз под тяжестью последних двухсот сполз с выходного раструба, и крайние штук пятьдесят при стрельбе летели прямо в кабину. Большинство их завалилось за парашюты, уложенные в носовом остеклении под ногами борттехника, но несколько штук попало под ноги командира - и одна гильза сейчас застряла под правой педалью, заклинив ее.
- Погоди, командир, - сказал борттехник и, согнувшись, потянулся рукой к торчащей из-под педали гильзе. Попытался вытянуть пальцами, но ее зажало намертво.
- Да убери ты ногу, - борттехник ткнул кулаком в командирскую голень. Командир выдернул ботинок из стремени, борттехник вынул гильзу, смел с пола еще несколько и выпрямился. - Все, педалируй!
- Ну, слава богу! - вздохнул командир. - Пошла, родимая!
Снизились, зашли на левую сторону, сели за горушкой. За холмом гремело и ахало. Загрузили убитых и раненых. Борттехник таскал, укладывал. Когда погрузка была закончена, солдат, помогавший борттехнику таскать тела, как-то боком сел на скамейку и вцепился в нее грязными окровавленными пальцами.
- Ты ранен, брат? - спросил борттехник, заглядывая в лицо солдата. Но солдат молчал, бессмысленно глядя перед собой. Заскочил потный старлей, потряс солдата за плечо, сказал:
- Что с тобой, Сережа?
И коротко ударил солдата кулаком по лицу.
- Беги к нашим, - сказал он.
Солдат, словно проснувшись, вскочил и выбежал.
- Спасибо вам! - сказал старлей, пожимая руку борттехнику.
Высунулся из кабины командир:
- Держитесь, мужики, «свистки» сейчас здесь будут, перепашут все к ебаной матери. Уходите от дороги, чтобы вам не досталось. Мы скоро вернемся...
Взлетели, и низко, прикрываясь горушкой, ушли на север. Перепрыгнули хребет, сели на точке под Даулатабадом, где базировался спецназ ГРУ, забрали еще двоих раненых, которых привезла первая пара, ушли домой.
Сверху навстречу промчались «свистки», крикнули: «Привет «вертикальным»! «Летите, голуби» - ответил приветливо командир. Через несколько минут в эфире уже слышалось растянутое перегрузками рычание:
- Сбр-р-ро-ос!.. - и успокаивающее: - Вы-ы-во-од!
И голос командира эскадрильи сверху:
- Вроде, хорошо положили...
И голос колонны:
- Лучше не бывает. Нас тоже чуть не стерли...

Долетели, подсели к госпиталю, разгрузились, перелетели на стоянку.
Борттехник Ф. вышел из вертолета и увидел, что уже вечереет. Стоянка и машины были красными от закатного солнца. Длинные-длинные тени...
Его встречал лейтенант М. с автоматом и защитным шлемом в руках. На вопрос борттехника Ф., что он здесь делает в такое позднее время, борттехник М. ответил, что инженер приказал ему сменить борттехника Ф. Сейчас обратно полетит другой экипаж.
- Да ладно, - сказал борттехник Ф. - Я в хорошей форме. Я бодр, как никогда...
Он чувствовал непонятное возбуждение - ему хотелось назад. Он нервно расхаживал по стоянке, курил и рассказывал лейтенанту М. подробности полета.
- Надо бы в этот раз ниже пройтись, если там кто остался. Далековато для пулемета было, ни черта не понятно. Так и в своих недолго залупить!- размышлял вслух борттехник Ф.
Тут прибежал инженер, сказал:
- Дырок нет? Хорошо. Все, другая пара пойдет. Заправляйте борт по полной, чехлите, идите на ужин.
И убежал.
Отлегло. Залили по полной - с двумя дополнительными баками. Но не успел борттехник Ф. вынуть пистолет из горловины, как к вертолету подошли командир звена майор Б. и его правак лейтенант Ш.
- Сколько заправил?
- Полный, как инженер приказал. Он сказал - другие борта пойдут...
- Мудак этот инженер, - плюнул Б. - Нет других бортов! Темнеет, надо высоту набирать, как теперь с такой загрузкой? Да еще раненых грузить. Ну, ладно, машина у тебя мощная, авось вытянем. Давай к запуску!
Тут борттехник Ф., который успел расслабиться после визита инженера, вдруг почувствовал, что ноги его стали ватными. Слабость стремительно расползалась по всему телу. В голове борттехника Ф. быстро прокрутился только что завершившийся полет и борттехник понял, что второй раз будет явно лишним.
- Знаешь, Феликс, - сказал он, - оказывается, я действительно устал. Давай теперь ты, раз уж приготовился.
- Чтоб твою медь! - сказал (тоже успевший расслабиться) лейтенант М., и пошел на запуск.
Солнце уже скрылось, быстро темнело. Пара улетела, предварительно набрав безопасные 3500 над аэродромом. Борттехник Ф. сходил на ужин, пришел в модуль, выпил предложенные полстакана водки, сделал товарищам короткий отчет о проделанной работе и упал в кровать со словами «Разбудите, когда прилетят». Его знобило.
Ночью его разбудили. Он спросил: «Все в порядке?», и, получив утвердительный ответ, снова уронил голову на подушку.
Утром вся комната ушла на построение, и только борттехники Ф. и М. продолжали спать. Через пять минут в комнату ворвался инженер:
- Хули дремлем, воины? Живо на построение!
- Я ночью летал, - пробормотал лейтенант М.
- Ладно, лежи, а ты давай поднимайся.
- Почему это? - возмутился лейтенант Ф. - Мы оба вчера бороздили!
- Не пизди давай! - сказал инженер. - Ты на закате прилетел, в световой день уложился.
- Да я потом всю ночь не спал, товарищ майор! - вскричал борттехник Ф. - Я ЗА ТОВАРИЩА ПЕРЕЖИВАЛ!

1.883064516129
Оценка: 1.9057 Историю рассказал(а) тов.  Игорь Фролов : 03-01-2006 23:25:02
Обсудить (0)
Версия для печати

Остальные

Ветеран

ДВА РАССКАЗА О МОИХ ДЕДАХ

Я хочу рассказать почтеннейшей публике о своих дедах. участвовавших в Великой Отечественной Войне. Один из них погиб в конце 44-го и похоронен в Норвегии. Другой прошел всю войну, прожил долгую и непростую жизнь и ушел от нас год назад. Мы , родившиеся в 60-х - внуки тех , кто воевал. Мы последнее поколение, слышавшее их рассказы. Наша обязанность сохранить память о наших дедах и передать ее нашим детям. Эти рассказы - мое посильное участие в сохранении памяти...

Скверный характер (Дед Гриша.)

«Странно видеть себя в матросской форменке б/у, когда привык к врачебному халату или кителю. Странно держать в руке СВТ, когда рука привыкла к скальпелю. И вообще, все это странно, но, увы вполне реально. А что делать? Характер такой - скверный».

Примерно такие мысли посетили матроса Отдельного штрафного батальона Черноморского Флота, в недавнем прошлом военврача третьего ранга Григория Абрамовича Н****

Преступление, за которое доктор загремел в штрафбат, было сформулировано как «нанесение тяжелых телесных повреждений вышестоящему командиру». Проще говоря ,будучи послан в тыл за медикаментами и перевязочными материалами из бригады морской пехоты, зубами державшей позиции под Туапсе, доктор Н**** обнаружил явный их недостаток на складах при наличии большого количества спирта и сульфидина у спекулянтов на базаре. Дальнейшие поиски привели доктора к интенданту первого ранга,начальствовавшему над этими складами. Между командирами завязался неформальный обмен мнениями закончившийся отправкой интенданта первого ранга в госпиталь со сломанными носом и челюстью и проломленным черепом. Череп был проломлен рукояткой нагана принадлежавшего интенданту. Сказались привычка доводить все до логического конца и скверность характера. ( Я могу в это поверить с учетом нашего фамильного темперамента и того ,что по рассказам бабки, дед был почти два метра ростом и соответствующей комплекции).

Военврач третьего ранга Н**** был доставлен в коммендатуру и через неделю трибунал вынес приговор - семь лет лагерей с заменой полугодом штрафбата.

А что было до этого? Детство в еврейской слободе Херсона, школа, где он как губка впитывал в себя знания, помощь отцу на мельнице. В мединститут не приняли как сына бывшего нэпмана, работал в инфекционной больнице санитаром, потом призвали в армию. Здесь повезло - направили в Военно-медицинское училище имени Щорса, которое готовило фельдшеров. После выпуска - снова везение - служить направили в отделение гнойной хирургии при клинике Военно-медицинской академии. Там трудолюбивый и любящий свое дело фельдшер был замечен и ему было предложено продолжить образование на специальном факультете. Был такой, который готовил из фельдшеров военврачей с учетом уже полученных знаний. Так сбылась его мечта стать врачом.
Потом была служба в базовом госпитале в Севастополе.
Потом война. Н**** добровольцем попросился в отряды морской пехоты, направляемые на помощь Одессе. Там ему пришлось не только оперировать в примитивных условиях, но и часто самому выносить раненых. Был момент, когда к полевому медпункту прорвались румыны и медперсоналу вместе с легкораненными пришлось взяться за винтовки и даже сходить в рукопашную.

Потом был ад Севастополя от первого до практически последнего дня (он ушел с одной из последних подлодок, эвакуировавших госпитали) и болота под Туапсе...

Командир штрафбата встретил его с улыбкой :

--- Доктор, я твой крестник. Здорово ты меня в Севастополе заштопал. Помнишь, ни лекарств, ни спирта не было. Ты по живому в ране ковырялся .

Доктор не помнил. Таких случаев было много. Всех не упомнишь. Да и вообще, в сложивщейся ситуации он чувствовал себя явно не в своей тарелке.

Батальон готовили к высадке с торпедных катеров. Каждый из штрафников, а это были в основном боевые офицеры разжалованные за различные проступки (или поступки), отлично понимал что готовится большая десантная операция их используют как первый эшелон. Н**** это понял по-своему и всеми правдами и неправдами где только мог доставал бинты и перевязочные пакеты. На замечание взводного что он тут не врач, а штрафник, он ответил,что свои прямые обязанности бойца он выполнял и будет выполнять наравне со всеми, а это вроде как на общественных началах, ведь диплом у него не отобрали.

Вечером 10 сентября 1943 года батальон был посажен на торпедные катера и малые охотники. Десант шел в Новороссийск, прямо в порт. А на молу и волнорезе их ждали 88-милиметровки и эрликоны. Не один раз описано как мол и волнорез были разрушены торпедами и как на то, что осталось от них, высадились, согласно официальной советской истории, бойцы 393-го батльона морской пехоты. На самом деле это был офицерский штрафбат.

Вооруженные только легким оружием штрафники на штыках вынесли немцев с территории порта. Добрая половина из них погибла под кинжальным пулеметным огнем с элеватора. Штрафники не считаясь с потерями ворвались в здание и после рукопашной очистили элеватор. Пытавшиеся сдаться в плен немецкие пулеметчики были просто выброшены в окна с 40-метровой высоты. В этом бою Н**** получил касательное ранение в плечо. «Ну все. Кровью смыл, - подумал он, - теперь бы еще живым остаться».
Поскольку ранение было нетяжелым, он решил остаться со своими, тем более раненых никто не вывозил, а вся военная медицина в захваченном порту была представлена одним перепуганным насмерть фельдшером и парой санинструкторов. Пришлось доктору Н**** на какое-то время задержаться в порту и помочь им. Правда ненадолго. Штрафники углублялись дальше в город.
Из-за неожиданного ухудшения погоды вторая волна десанта задержалась и штрафбат оказался отрезанным от порта. Образовался «слоеный пирог.»

Группа, вкоторой был Н**** очистила от немцев 6-этажный дом в районе железнодорожного вокзала. Дом стоял таким образом, что из его окон можно было обстреливать и вокзал, и все подходы к нему. Завязался бой за дом, который длился практически непрерывно более суток.
Н**** сначала стрелял из СВТ, потом, когда был убит пулеметчик, залег у трофейного МГ. Он оказался метким стрелком и толковым пулеметчиком.

В перерыве между атаками его второй номер, бывший командир торпедного катера, удивился:

--- Ну и глаз у тебя, доктор. Где ты так стрелять насобачился?

На что Н**** ответил :

--- А ты знаешь какой доктору глаз нужен чтоб кишок лишку не отхватить?

Посмеялись. Оставалось только смеяться, потому что положение было средним между хреновым и очень хреновым. Патроны еще оставались, но практически кончилась вода, все были ранены и контужены.

Они отбили еще три атаки. Потом еще одну. Кончились патроны. Живых из 16 человек осталось шестеро, из них двое были тяжело ранены. Потом за станцией началась артиллерийская и пулеметная стрельба, затем все стихло и к дому подошли танки. Оказалось наши танки....

По рассказу человека,бывшего с Н**** в этом бою, доктор, получивший еще два ранения - в бедро и грудь - первым делом разругался с командиром танкистов, на его взгляд не слишком расторопно занявшимся эвакуацией раненых, потом вконец ослабев от потери крови, позволил вывезти и себя. Что поделать. Характер такой - скверный.

Потом был госпиталь, награждение солдатским орденом Славы 3 степени и возвращение офицерского звания. После госпиталя его отчислили в резерв Военно-медицинского управления ВМФ.

Доктор Н**** отказался от назанчения ординатором в крупный госпиталь и буквально выдрал из начальства назначение в морскую пехоту на Север. Его жена, моя бабка крупно разругалась с ним по этому поводу, на что он ответил:

--- Ну извини меня, Сима, ничего с собой поделать не могу. Характер такой - скверный.

Как бы я хотел чтоб мой дед послушался бабку. Он мог бы дослужиться до высоких чинов или стать светилом хирургии, или просто вылечить многих людей.
Но он подчинился своему скверному характеру и своему не очень оригинальному пониманию долга человека военного, в особенности военного врача.

Майор медицинской службы Н**** погиб под Киркинессом, когда бои уже практически кончились. Случайная пара «фоккеров» проштурмовала эвакопункт где он оперировал раненного. Было двое раненных и один погибший - доктор.



-- Продолжение следует ---
Оценка: 1.9020 Историю рассказал(а) тов. Грэг : 18-01-2006 07:14:25
Обсудить (33)
29-01-2017 12:10:56, Pavel_61
Спасибо. И Вам и нашим дедам...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10  
Архив выпусков
Предыдущий месяцДекабрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   

Надежные защитные рольставни от компании производителя.