Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Флот

Сало.

Само по себе сало продукт своеобразный и даже полезный, если употреблять его с умом. Некоторые военные не употребляют этот продукт, незаменимый в условиях лютой полярной зимы. Одни, в силу своей национальной и религиозной принадлежности, другие по причине неуважения ко всему свинскому роду, а третьи просто в силу непонимания чудодейственной силы этого продукта. Так или иначе, но произошёл на одном корабле случай, после которого многие стали воспринимать сало, как интернациональный продукт, объединяющий народы.
Дело было даже не на корабле, а на вспомогательном судне бригады АСС (аварийно-спасательной службы). Это было небольшое водолазное судно типа ВМ (водолазное морское) с простым названием «Водолаз-12». Судно было прикомандировано к одному из судоремонтных заводов флота. Его славный экипаж выполнял тяжёлую, рутинную работу, без которой, впрочем, на флоте не обойтись.
Экипаж судна был пёстр и многонационален по своему составу и состоял из 12 человек.
Командовал этим линкором рейдового масштаба старший лейтенант с простой немецкой фамилией Гофф Александр Францевич. Гоффов в Германии, как в России Ивановых, между тем был он коренной казахстанец, хотя внешностью обладал арийской. Здоровенный и светловолосый с серо-голубыми глазами, обрусел он до невозможности, а по сему постоянно курил «Беломор», витиевато матерился и ходил всё время со стаканом во лбу, благо спирт (или шило) на водолазном судне традиционный напиток.
На глубоководные спуски на борт наведывался врач-физиолог, давний кореш командира, и тогда веселье приобретало затяжной характер хронической встречи Нового года.
Самое интересное, и это поражало всех, что боцманом на судне и по совместительству старшим помощником командира, был мичман Розенблюм Марк Исакович. Как выпускник культпросвет училища (???!!!), бывший солист ансамбля народного танца Украины, попал на флот, стал «сундуком» (мичманом на матросском слэнге), да ещё и выбился в боцмана, было уму не постижимо! Типичный еврейский мальчик то же стал жертвой великой русской культуры и привычками от командира особо не отличался. Кроме того, были они закадычными друзьями и собутыльниками. Их объединяла всепоглощающая любовь к душевным разговором под шило про прозу жизни и коварство всех баб без исключения. Врезав по пол-стакана неразбавленного напитка (для начала), они пытались убедить друг друга, что немцы и евреи всегда останутся вечными врагами. Почти всегда посиделки заканчивались братанием всех народов Земли и пением пролетарских песен. После таких посиделок, на утро, вялые тела Марика и Шурика разносил по каютам механик Василий Тарасович Поносюк. Он был гражданским и рад бы был посидеть в такой тёплой компании, но дома его ждала жена, мадам Поносюк, дама под два метра ростом в туфлях 43 размера. Сам механик имел рост метр шестьдесят с кепкой и не злоупотреблял чувствами жены. Между тем малый рост помогал Тарасычу в работе, так как всё механическое на судне было очень маленьким и тесным, а он со своим теловычитанием, а не телосложением, проникал в любую скважину. Раз-два в месяц он всё же принимал участие во встрече друзей. Эту процедуру он готовил заранее. За неделю до пьянки он гордо и часто сообщал жене, что уходят они в очередной поход для спасения погибающего корабля или самолёта. Мадам плакала, что-то причитала и постоянно крестила морехода. На борт механик приходил под завязку загруженный тёплыми носками и домашней едой. Это особенно радовало остальных членов компании, в виду ведения обоими хронически холостяцкого образа жизни. В вопросах приготовления пищи жена механика действительно была на высоте, с этим соглашался даже кок Эдгарс Рукманис. Поваром он был от бога, иначе бы его не взяли на водолазное судно. Знал он кухню, казалось, всех народов мира и после техникума до службы работал в ресторане в Лиепае. Звали его остаться на сверхсрочную, обещали золотые горы, но Эдис твёрдо решил ходить в загранку (для него уже и место готовил отец-капитан). Он особо не бузил и тихо ждал ДМБ в звании главного старшины. Начальство его уважало.
О процедуре питания водолазов надо рассказать отдельно. Оно того стоит ведь принятие пищи на флоте, наверное, самая яркая из всех немногочисленных радостей жизни матросов срочной службы.
Хорошо кормят в морской авиации, но порционно. Отлично кормят на подводных лодках, если хочешь полакомиться, всегда чего-нибудь найдёшь. Водолазов, в силу специфики их работы, кормят просто изысканно, к тому же разнообразно, много и в любое время суток. Таких деликатесов, как на службе, я «на гражданке» не ел до окончания перестройки. В нашей провизионке было всё и всегда, даже икра, и не только кабачковая. Хотя каждый нормальный человек поймёт, что таскать на себе 90 кг. водолазного снаряжения УВС-50М (а в просторечье «трёхболтовку») почти ежедневно тяжеловато, и явно на кеды не похоже. Такие усилия, хоть и становятся привычными за 3 года, но требуют компенсации.
Годки (старослужащие) на флоте по вечерам разминаются вечерней птюхой (жаренная картошка с различными неуставными включениями), и это одна из традиций, на которых стоит флот. В общем, главное, чтобы кок был достойный, а он у нас был. Но я отвлёкся. Я ещё ничего не сказал о простых моряках нашего экипажа.
На каждом судне есть палубная команда. По нашей палубе то же сновали два чёрта. Старший матрос Хачик Трапезанян (я сам не верил, что его так зовут, пока не увидел его военный билет), вечно сыпавший всякими шутками-прибаутками, смешными уже по причине их армянского произношения. Как и всех армян на флоте, его прозвали Ара. Младшеньким у него был недалёкий белорус Вова, просто Вова. Он то и был постоянной жертвой шуточек армянского радио, хотя это не мешало быть ему трудолюбивым и исполнительным воином. Это качество, обычно приводит наших братьев-славян на сверхсрочную службу.
В помощниках у механика Тарасыча ходили два моториста. О них, несмотря на небольшой срок службы, водолазы даже заботились. Мотористы вообще лучшие друзья водолазов. Одного звали Адил Азиз Ага Оглы, но все называли его просто Вася. Вася был молчаливый и очень интеллигентный студент из Баку. Он был скромен, и если какие-либо шуточки Ары касались его лично, он густо краснел и уходил крутить гайки или просто протирать механизмы ветошью в машинном отделении. Вторым его собратом по механическим недрам был Гия Мацкипладзе из знойного города Кутаиси. Собственно он был не просто мотористом, а имел специализацию в простонародье именуемую кислородчик. Гия обслуживал компрессора, воздушные баллоны и барокамеру, в общем всю водолазную технику. Был он парнем горячим, но к шуточкам Ары относился терпимо. Был у него один недостаток. Он до беспамятства любил пельмени, и пока всё, что мучительно лепила вся команда по выходным не было съедено, напрягать его работой было бесполезно.
Он пожирал их с утробным урчанием, уничтожал, как Троцкий классовых врагов, а потом долго рыгал и свиристел желудком. Прозвище он носил единое, для всех грузинов на флоте. В начале службы был он «биджо», а, перевалив за экватор священного долга, под ДМБ, логически становился «кацо». Вообще, грузины ребята хорошие, и если где-то и проштрафятся, то от командира зачастую слышат: «Ну что же ты, генацвале?». И им бывает стыдно.
В общем палубных работников на флоте называли пехотой, мотористов-маслопупами, а водолазов- мутами, от слова мутить. Наверное, воду, что ж ещё?
Вся эта история с салом и закрутилась вокруг водолазов. Нас было четверо. Двое: Женька и Камиль, одного призыва и из Питера, и поэтому считались земляками. Виталик по фамилии Карасик, был с Украины. Был он сварщиком, причём варил одинаково хорошо и под водой, и над ней. Я был старшиной команды, и тоже из Питера, поэтому молодых особо не грузил. Да и не к чему это было. Каждый из нас чётко знал своё место во флотской иерархии и также исполнял свои обязанности по службе.
Вообще у нас как-то не принято было годковать (гонять молодых по делу и без такового), водолазам вообще это свойственно в меньшей степени, нежели в других частях. Какая тут годковщина, когда жизнь человека под водой зависит от тех, кто на палубе. А это не всегда военные одного призыва. У нас как-то всё было основано на уважении. Да и нас с Виталькой всегда старались называть просто по отчеству. Меня- Петровичем, его-Иванычем (хотя с такой фамилией можно обойтись без прозвища).
Моряки жили в носовом кубрике, командиры по каютам, а мы в водолазке на корме. Начальство к нам заходило, предварительно постучав. В этом тоже был элемент уважения к нашей работе и к нам. Пароход наш стоял у плавмастерской. У нас был свой телефон. К нам вообще никто не ходил и по пустякам не придирался. Все знали: чуть что, мы пойдём по первому свистку, на то мы и спасатели. Командиры носили кожаные регланы, а мы - морпеховские куртки без погон, бежевые верблюжьи свитера и фески. Флотские ботинки или «гады» на севере не особо носят, всё больше как-то яловые тяжеленные сапоги, что гораздо теплее. На севере вообще-то холодно. Мы же, по причине крутизны, носили укороченные морпеховские. Единственным атрибутом, по которому нас можно было принять за военных - это чёрная пилотка со звёздочкой, которая, находясь в кармане, сразу превращала нас в гражданских. В общем, от нас за милю веяло романтикой и какой-то непонятной многим крутизной. Лишних вопросов не задавали и в дела наши не лезли.
Тем не менее, это была нормальная морская служба. По утрам приходили командиры, если им было где ночевать, кроме своих кают, получали задание на день, и мы отдавали концы и шлёпали к месту работы. Матросы шустрили на палубе, всё время что-то шкрябая или крася. Когда было холодно на палубе, они плели в кубрике концы и маты. Марик был большой специалист в боцманском ремесле. Мотористы ковырялись в машине. А мы ныряли. А раз мы ныряли, значит, и судно выполняло боевую задачу. Мы снимали намотки с винтов, заделывали пробоины, осматривали винты и причальные стенки. В общем, содержательно проводили время.
Как-то командир заметил, что хорошо бы нам иметь своего человека на плавмастерской, который бы там всё и всех знал и по необходимости делал бы работу, которую лучше делать всё-таки на заводе, а не на коленках. Он оперативно посетил начальника плавучки, они вместе полакомились шилом, после чего ремонтник сказал: «Кулибина не обещаю, но кого-нибудь подберу». И подобрал.
Утром после всеобщего подъёма флага, когда отыграли корабельные горны, мы услышали странный голос с борта мастерской. «Водолазыыыы! Водолазыыы!» - кричало какое-то чудовище с непонятным акцентом.
На палубе мастерской стояло нечто невзрачное в бескозырке, больше на 3 размера и по этой причине облокотившуюся на большие оттопыренные уши. Одето нечто было в промасленный зелёный ватник и зелёный же солдатский сидор (вещьмешок) на плечах.
-Снизойди и представься! - Сказал боцман и странно так посмотрел на командира.
Видно мало вчера шила съели! Подляна, блин! Воин сполз по трапу и ударил строевым с отданием воинской чести в движении. Что-то гортанно прокричав, он протянул бумазею, на которой ровным писарским почерком было выведено: «Командировочное предписание», и даже стояла печать. Из бумаги следовало, что матрос рембата Насрулло Темирбаев командируется на наш геройский пароход.
- Этого нам только не хватало! Не экипаж, а интер бригада какая-то! - сказал командир, и, буркнув под нос что-то про маму и верблюжью колючку, ушёл в каюту долечивать болевшее со вчерашнего.
Ара тут же окрестил воина Сруликом и выразил общее мнение, что хорошо бы бойца отмыть и накормить.
- Потом и ответ держать будет, - добавил Виталик, и все разошлись по работам.
День был субботний, работ не было, и все занимались профилактикой механизмов по заведованию. Боцман загнал командированного в душ, заставил раздеться, и, одев рабочую рукавицу, отнёс его шмотки в мусорный бак. Потом, ткнув палкой от швабры в те места, которые надо было треть особенно тщательно, выдал Срулику кусок хозяйственного мыла с мочалкой, и удалился. За борт из душевой лилась жидкость грязно-жёлтого цвета с клочьями серой пены. В одно из контрольных посещений отмываемого, боцман, глядя на его ноги, спросил: «А что это ты, милый, в носках стоишь?». На это обрабатываемый, встав по стойке «смирно» громко отрапортовал: «Нэт насок никакой, товарыщ боцман!». Марик вздохнул, выдал бойцу ещё один кусок мыла и удалился до следующего контрольного посещения.
Когда за борт полилась практически чистая вода, боцман решил процедуру закончить. Тарасыч качал головой и бубнил под нос: «Половину месячного запаса за борт слил, басмач!» - имея в виду пресную воду. Выдав матросику новые ситцевые трусы и тельняшку б/у из закромов Родины, боцман отвёл его в кают-компанию и усадил за стол. Срулик сидел на рундуке, болтая тонкими ножками в тапках из голенища валенка, чинно сложив руки на коленях, и ждал команды. А команда: «Команде обедать!» отгремела на всех кораблях тому назад часа два и, пока страдальца отмывали, все уже снова занялись своими делами.
Воин сидел за столом, непривычно для самого себя чистый, и рассматривал окружающую действительность. Напротив сидели мы с боцманом и, конечно, Ара. Не мог он пропустить грядущее веселье и поэтому, сидя с нами, вертел в руках кусок пропиленового кончика, делая вид, что занимается изготовлением выброски. Эдис в белом колпаке и двубортной, как в ресторане, поварской тужурке, принёс на подносе миску с солянкой и огромную, с пол лаптя, котлету с жаренной картошкой. Достал из холодильника запотелую литровую банку с компотом из чернослива и присел рядом. Страдалец молотил ложкой всё подряд, а Марик вдруг ляпнул ни к селу, ни к городу: «Был у нас один такой западэнец (имея в виду аборигена Западной Украины), метал всё, что не приколочено. Потом называл всех москалями проклятыми, вместо спасибо».
- Ну и чем всё дело кончилось?- живо поинтересовался Ара.
- Да начал он рассказывать, как его дед по лесам бегал, да москалей - коммунистов стрелял, ну и врезал я ему баночкой (табуреткой по морскому) по зубам. Вынес 4 зуба, он потом шипел, как змей. Ну какой я ему москаль? Да и батька мой парторгом работал, а мама моя украинка с под Полтавы. Я даже не обрезанный. Мама не позволила, жаль только баба Фира, она у меня в Одессе живёт, очень обижалась.
Эту тему Ара не мог оставить без внимания.
- Так стало быть ты не Розенблюм, а Розенблюмченко? - давя смех во внутренних органах спросил Ара.
- Уймитесь, семиты!- донёсся расслабленный голос арийца из открытой двери каюты. - Кончай бакланить, дракон (так кое- где боцманов называют, традиция!), подбери лучше басмачу робишку в своих недрах.
- Давай на палубу шуруй, клизма ереванская! - якобы обидевшись сказал мичман, зная, что Ара попал на флот с 3 курса Ереванского мединститута.
Присосавшийся как клещ к банке с компотом, матросик одеваться не спешил, но в процессе доставания сухофруктов со дна банки на вполне сносном русском языке поведал, что он из Душанбе, закончил там ПТУ и на дембель ему осенью. Вот тут-то многим из нас стало обидно! Этот зачуханный воин оказался двухгодичником, в компании нас, призванных на три года. На погонах его были красные канты и это коренным образом отличало его от нас. Ехать ему домой, стало быть с Карасиком, Арой и Биджо в одном поезде.
Надо сказать, что в различных частях флота служат по разному. На кораблях и некоторых береговых базах и складах - по 3 года. Морская авиация, морпех и другие базы и склады - по 2 года. Рембат, да и весь судоремонтный завод был, как раз двухгодичной частью. Бывало и так, что на одной бербазе или флотском экипаже собирались воины одной специальности, например водители, но с разным сроком службы. Матросы в этом не виноваты, но к трёхгодичникам, да ещё и с кораблей, относятся с большим почтением.
После того, как Срулька был отмыт, накормлен и одет, Ара торжественно вручил ему швабру, ёршик и ветошь. Объявив голосом Левитана, что гальюн в опасности. Ара показал ему, где гальюн, собственно, находится, и сказал, что с сегодняшнего дня это объект приборки молодого, с чем тот и согласился. Видно ему начинало у нас нравится.
Насрулло оказался на редкость сообразительным, в отличие от большинства своих земляков. Ему говорили, что надо изготовить в мастерской, давали рисунок или список, написанный печатными буквами, и он довольно быстро приносил необходимую деталь из цеха. Видно, что после проведённой над ним работы, статус его среди бывших сослуживцев значительно поднялся.
В один из дней Карасику позвонила подруга и сообщила радостную для всех нас новость - Витальке пришла посылка из дома. Ему посылки приходили регулярно, раз в месяц, и для всей команды это был просто праздник души. Внешне подруга Витальки была страшна как крокодил , но жутко любила моряка. Карасик ходил к ней по зову плоти и убегал, как только она издалека заводила разговор на тему: «А как мы назовём маленького, когда поженимся?». Торчать на Севере, как слива в одном месте, в Виталькины планы не входило и по мере приближения ДМБ, он посещал её всё реже и реже, чтоб не привыкала. Папа «крокодила» служил мичманом на продскладе, что повышало её рейтинг, как невесты, на несколько пунктов. Во всяком случае, он был не против, что на их адрес приходят посылки для моряка, так как тоже уважал водолазов. Подруга передавала посылку через дырку в заводском заборе, поэтому содержимое оказывалось на борту без потерь. А терять было чего! Продуктовый набор был традиционен и именно по-этому долгожданен. Открыв со скрипом верхнюю крышку мы с радостью обнаружили, что ничего не изменилось. Под газетой на украинском языке, в котором лежало письмо от матушки Виталика, мы обнаружили копчёный свиной бок, шмат домашнего солёного сала, сладости из семечек подсолнуха, а на дне! На дне лежали две грелки, наполненные замечательным домашним самогоном. Все пустоты посылки были заполнены орехами, печеньем и конфетами. В общем, общий вес богатства составлял килограмм 10. При вскрытии, обычно, присутствовал весь экипаж, включая вольнонаёмного Тарасыча. Каждый из доставаемых свёртков приветствовался одобрительным гудением. И очень нам нравилась традиционная приписка в конце письма: «Виталечка, только обязательно угости друзей и командира», как будто всё это богатство мог осилить один человек. В такие дни у повара был выходной. Вечером, когда стихала заводская суета и командир отправлялся в гости к очередной подруге, вся эта домашняя красота выкладывалась на стол и начинался праздник живота. Пьянство с матросами у офицеров не приветствуется, так как ведёт к панибратству и падению воинской дисциплины. Командир, зная это и блюдя традиции, свинтил пораньше, напевая под нос немецкую песенку про путешествие немецких же солдат на Восток и, зная, что на утро по возвращению с гулянки с элементами разврата, его в холодильнике будет ждать запотелая поллитровка и домашняя закуска.
Умывшись и переодевшись в чистое, команда расселась за стол в соответствии со званиями, уважением и сроком службы. Боцман сидел во главе, так как мичман - не офицер и ему можно. Даже Эдис в честь такого случая, одел форменку с погонами главного старшины. И праздник начался. Самогонка была перелита в хрустальный графин и заморожена. Свиной бок, порезанный на тонкие кусочки, лежал на блюде в окружении маринованных овощей. А сало! Сало, как украшение стола, лежало на дубовой доске вместе со ржаным хлебом. Чуть розоватое, с прожилками мяса, словно одетое в тельняшку, с бежевой нежной кожицей, чесночком и перчиком, оно так радовало глаз моряков, что все молча истекали слюной, боясь разрушить это великолепие. Бедный Насрулло был сражён наповал. Он никогда не видел такой красоты, он даже не представлял, что такое может быть. Ноздри втягивали в себя чудесный запах украинских деликатесов, а вся его мусульманская сущность протестовала, хотя и не понимала, против чего. Сало боец видел впервые.
Вася и Камиль не были ортодоксами, поэтому никак не проявляли себя.
- Ну, начали!- сказал Виталик на правах хозяина стола и поднял первую рюмку.
Все выпили и стали наслаждаться закуской. Ара включил музыку, а Биджо всё порывался изобразить лезгинку. И тут все заметили Срульку. Он сидел в конце стола, как запуганная обезьянка и мелко трясся, незная как себя вести: что ему можно, а что нельзя - но хотелось всего и сразу. Первым это дело заметил, конечно, Ара.
- И, земец, и чего это ты мнёшся, как булка в попе!?- с напускной строгостью спросил Ара и сунул страдальцу в трясущиеся руки пол-стакана национальной гордости Украины. - Это вкусно!
Бедный маленький туркмен зажмурился и выпил. Выпучив глаза, он хватал ртом воздух, пока добрый Биджо не воткнул ему туда кусок хлеба с салом. Судорожно двигая скулами, матросик старался понять, что же ему сунули в рот. Было странно, но так вкусно, что это ни шло в сравнение ни с одним известным ему русским блюдом, даже с перловой кашей, которой чаще всего кормили ремонтников. Закрыв от удовольствия глаза, он жевал и жевал, и ему хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Он ел и ел, запивая всё съеденное самогонкой, пока не вырубился с непривычки прямо за столом. Праздник продолжался, а Вася с Камилем отнесли невесомое тельце единоверца на койку, и вернулись к друзьям. На утро, после обряда инициации, Насрулло проснулся без головной боли и, пока все спали, кинулся драить гальюн. Вот, вроде бы, и вся история. Но всё последующее время до дембеля, Срулька ходил за Виталькой
- Виталик, у тебя сало есть? Виталик, а тебе посылка скоро придёт?
И все понимали, что сало - есть сила, объединяющая народы.
Через 3 месяца, в начале июня, я сыграл ДМБ. Меня высадили прямо на причал морвокзала и всей гурьбой проводили на поезд. Командир и боцман заранее пригласили меня в каюту и торжественно вручили на память водолазный нож, благо, что у запасливого Марика их было несколько. Я вернулся в Питер и вне конкурса, как бывший воин, поступил в Макаровку. Через пару месяцев в Питере нарисовался и Гофф, уже капитан-лейтенант. Приехал он на курсы водолазных специалистов повышать квалификацию. Мы встретились и выпили за наш славный экипаж. Моё место старшины водолазной станции занял Карасик, ему то же присвоили звание старшина первой статьи. До своего приказа он писал мне письма, в которых рассказывал, как день ото дня растёт интеллект Срульки. Он даже стал читать книги и почти без акцента говорил по-русски, а Биджо стал Кацо. Осенью сыграли ДМБ Виталька, Ара, Кацо и Эдис, а Насрулло ушёл вместе с ними на дембель. Я со своей курсантской ротой был «на картошке» и мы не встретились. Через год я опять получил письмо от Витальки из Лисичанска. Он писал, что возмужавший Насрулло отметился на Родине у многочисленной родни, а потом затосковал, и родственники так и не поняли почему, да приехал к другу в Лисичанск. Там он попросил называть его Мишей и вскоре женился на Виталькиной однокласснице Оксане, дородной, грудастой и очень любвеобильной хохлушке. Миша устроился водителем на мясокомбинат и «родил двойню». В общем, всё очень удачно совпало.
Такая вот случилась история.



Оценка: 1.8451 Историю рассказал(а) тов. КИТ : 01-06-2006 01:19:18
Обсудить (30)
, 03-03-2009 14:41:30, Штабс-капитан
КЗ!...
Версия для печати

Авиация

Ветеран
ХОЛОСТЯЦКИЙ ДНЕВНИК.

15 ОКТЯБРЯ
Сегодня нас с Гошей Новиковым наконец-то отправили к месту службы. Когда я только приехал в округ, меня сразу послали... нет, нет, к направленцу в отдел кадров. Маленький и шустрый майор с порога взял меня в оборот: «Пойдем, лейтенант, покурим... твоих»
- Как добрался? - неразборчиво поинтересовался он, прикуривая.
- Спасибо, не без приключений, но добрался, - вежливо ответил я.
- Эт хорошо-о-о! - задумчиво поглядел на меня майор, выпуская дым.
- А скажи, лийтинант, - поинтересовался он на третьей затяжке, - ты любишь теплую водку и потных женщин?
- Да вы ох...ренели, - закашлялся я дымом, забыв про субординацию.
- О, я так и подумал, - оживился направленец.
Что-то я отвлекся. Итак, мы с Гошей летим к месту службы. В Бухту Провидения. Если подойти к большой настенной карте России и отложить ладонь от ее верхнего правого края влево, где-то там и обнаружится наше место службы. Майор говорил, что там теплицы в части, огурцы жрут круглый год и зеленый лучок. А вот с женщинами проблемы, особенно с потными. Перед вылетом я символически попрощался с цивилизацией, купив пачку тонких коричневых More с ментолом. Шинель утрамбовал на дно парашютной сумки, одел верную ДСКу. Сейчас лежу на чехлах возле рампы в «чебураторе» Ан-72, посасываю ментоловые сигареты, а правильный Игореха дает дуба в своей шинельке возле коричневого чемоданчика. Да-а-а, «полькинская» закалка, уставная.
Привыкшие к нормальным заходам «по коробочке» мы с Новиковым растерялись, когда самолет встал в вираж и изредка выходил из него, быстро заваливаясь из одного крена в другой, а снизу в это время быстро приближалась серая вода. Но вот сумасшедшие летчики поставили самолет прямо, и вскоре он уже запрыгал по булыжникам «несвязанного каменного материала» ВПП аэропорта Провидения.
14.00 После остановки и открытия дверей на самолет налетела какая-то банда, шустро потащившая в разные стороны коробки из его нутра, ополовинив груз. Я замерзал, стоя под крылом «чебурашки», а Гоша так просто трясся крупной дрожью. В Петропавловске было +10, здесь -15. Начиналась легкая метель...Пробегавшие мимо махновцы (по некоторым признакам, типа кокарды, все же военные) не обращали на нас никакого внимания. Зато обратил командир Ан-72: «Молодежь, вы чо тут делаете? Марш в ангар». В ангаре было теплее, да и нас скоро заметили, заботливо погрузили в машину (открытый бортовой «зилок», клянусь мамой, я эту машину после того дня ни разу не видел, может, её для нас держали) и отправили в часть. Гоша на ветерке быстро синел, при попытке похлопать руками в казенных коричневых п/ш перчатках, раздался мелодичный звон.
15.30 Наши вещи затащили куда-то на первый этаж на какое-то КДП, а нас самих отправили в соседнее здание и долго водили по разным кабинетам в которых сидели разной степени угрюмости взрослые дядьки в авиационной техничке. Дядьки задавали одни и те же вопросы «Фамилия, Имя, Отчество, Год рождения, Что заканчивал...» Гоша потихоньку оттаивал, и теперь вместе со мной жутко хотел жрать. Но жрать не дали, зато дали провожатого «отвести на холостячку». На полпути в это страшное по названию место мы вспомнили про шмотки. КДП оказалось уже закрыто, наш провожатый куда-то звонил, с кем-то ругался, повел нас к старшине в казарму, где мы под роспись получили спальный комплект из матраса, тощей, как наш офицерский стаж, подушке, одеяло любимого в армии синего цвета и комплект белья для всего этого. Старшина сжалился над нами, всучив скатки двум мордатым бойцам, мы забрали, наконец, вещи и потащились «на холостячку».
19.00 Наш провожатый, Петруха оказался еще и нашим сожителем, а по совместительству начальником службы ГСМ эскадрильи. Берлога состояла из двух маленьких комнат, кухни и санузла. Я в ужасе забился в дальнюю комнату на свободную от Петрухи кровать, Гоше досталась кровать в «большой», проходной комнате с телевизором. Наскоро расстелившись, мы с наслаждением завалились на кровати, распрямив натруженные за день и освобожденные от ботинок ноги. Петруха, бурча, возился на кухне и чем-то шкворчал над электроплиткой. Через полчасика мы с Гошей совершили первую вылазку по своему жилью. Вылазка оказалась удачной, мы разжились у Петрухи горячим чаем, а в кладовке возле коридора Гоша напал на залежи сгущенки и печенья. Жизнь медленно налаживалась.
19.45 Входная дверь грохнула, и в берлогу ввалился наш второй сожитель, большой, кряжистый, весьма авторитетного вида и габаритов капитан Леха Клинов. Познакомились. Петруха приволок сковородку с тушенкой с обжаренным лучком, кастрюльку с макаронами, буханку душистого белого хлеба. Поужинали, после чего Леха завалился на кровать, нащупал на полу коричневый шнур, тянувшийся от телевизора, с примотанным к его концу синей изолентой здоровенным АЗСом. Оказалось, это пульт ДУ, работающий только на операцию вкл/выкл. Смотрели телек, Гоша, причмокивая, приканчивал банку сгухи, как вдруг на лестнице послышались голоса и входная дверь, грохнув, открылась...
20.30 В коридор ввалилось трое мужиков в ДСКах с пустыми мусорными ведрами в руках, выстроив ведра вдоль стенки, они деловито повесили ДСКи и расселись вокруг стола с остатками ужина. Мы с Гошей сначала подумали, что это тоже сожители и разбежались по своим кроватям, стараясь как можно обширнее прикрыть поверхности лежбищ от возможных покушений своими тщедушными тельцами. Однако вскоре в коридор стали вваливаться еще мужики. Они ставили ведра, вешали куртки, неразборчиво представлялись, сноровисто лезли в кладовку, ставили на стол консервы из горбуши и тушенку, деловито резали лук и хлеб, доставали стаканы. Мы из малой комнаты заворожено смотрели на эти слаженные действия, Леха отчасти ими руководил, Петруха, лежа на Гошиной кровати, периодически гонял гостей от экрана телевизора.
Минут через 15 гости, угомонившись, расселись вокруг стола и выжидательно уставились на нас. Пауза затягивалась, Кто-то нервно звякнул стаканом. Мы с Гошей переглянулись, гости переглянулись меж собой. Кто-то кашлянул. «Мужики, - взял слово один, чернявый, кучерявый, с густыми бровями (он потом оказался молодым командиром вертолета Васей Шалагиновым), - в коллектив вливаться будете?». Мы с Гошей, столкнувшись лбами, разбежались по своим заначкам. Коллектив за столом одобрительно зашумел. Напряжение быстро спадало. «О-о-о, водочка», - и две бутылки из четырех в мгновение ока оказались разлиты по стаканам, - «Ну, за приезд». Пуча глаза, я давился лошадиной дозой водки. Хорошо, хоть нагреться после мороза не успела. «Между первой и второй...», - еще одна бутылка разошлась по стаканам, - «Ну, за знакомство». Выпили, мужики за столом совали по очереди нам руку, представлялись. «Влад, Игорь», - механически представлялись мы, пытаясь хоть кого-нибудь запомнить в этом калейдоскопе лиц. Я запомнил только одного, капитана Лысова и то потому, что он наливал себе больше всех водки. «Так, третий», - последний пузырь разошелся по стаканам, все встали, помолчали и синхронно опрокинули водку внутрь.
21.00 «Мужики, у вас уже закончилось?», - мы оба кивнули головой (у меня оставался третий пузырь, но ведь еще надо будет потом своему экипажу «представиться»). Гости-налетчики не огорчились, достали откуда-то пузырь шила, после короткой перепалки «разводить, или каждый сам себе наливает», решили сразу развести. При этом дружно кивали на Лысова, а он старательно делал вид, что разговор его не касается. Застолье покатилось своим чередом. Кто-то вставал, брал ведро и уходил, кто-то приходил с ведром и заполнял пробел в шеренге. Выходили курить, потом перестали. На нас с Гошей не обращали внимания, но и спать лечь мы не могли, ибо Гошина кровать служила диваном для полудесятка гостей, а моя - лежбищем для их курток. Старательно держась вертикально на стуле, я сосал свой мятный More, гадая, когда этот день, наконец, закончится, мать его.

16 ОКТЯБРЯ.
10.30 Ой, как ноги болят... и голова... а во рту-у-у-у..., тьфу, это волос, ... а п-почему белый? И почему я сплю на отороченном песцом капюшоне чьей-то куртки? А где подушка? Го-о-о-ша... Из-за стенки мычание, переходящее в сдавленный стон. Молнией мозг пронзает мысль: «9 утра... построение... развод... представление личному составу молодых офицеров... какой позор!!!» Лихорадочно кидаемся собирать разбросанную где попало форму, отчищать ее от пепла и горбуши, чистить зубы. Хлопает входная дверь. Входит Петруха, красный и свежий с морозца. «Нас искали?» «Да кому вы нужны, даже не вспомнили». У-ф-ф, отлегло, а все равно обидно, чего это мы никому здесь не нужны.
11.30 Почистили и даже погладили форму, попили чаю и явились в штаб, никого своей персоной особо не заинтересовав. Сделали интересное наблюдение, если в 11.30 в штабе еще наблюдалась какая-то жизнь, то ближе к обеду остались только мы вдвоем, начштаба, да из-за одной из дверей тарахтела пишущая машинка.
12.45 Тайком, за пятнадцать минут до начала обеда слиняли из штаба в берлогу. Петруха уже варил суп из концентратов, Леха храпел на кровати. Пообедали, при этом нас просветили, что распорядок дня в части не является э-э-э-э священной коровой, хотя и борзеть поначалу сильно не стоит. Свежепроснувшийся Леха был по этому поводу достаточно красноречив, хотя его личный пример и не убеждал.
14.30 Вернулись в штаб. Никого.
17.30 Ушли «домой»
19.00 Поужинали макаронами по-флотски. С тушенкой. Петруха намекнул, что вообще-то здесь принято готовить по очереди, но авторитетный Леха как бы вне закона. Полчаса вдумчиво на пару с Гошей мыли скопившуюся (за месяц, не меньше) гору посуды. Вполголоса обсуждали проблему дедовщины в авиации погранвойск.
20.30 Входная дверь, грохнув, открылась...
21.00 Пустые мусорные ведра занимают все пространство напротив входной двери от стены до туалета. Типа, кворум. Шум, крики, дым коромыслом, мы с Гошей стола избегаем, да нас особо за него никто и не тащит. Демократия, «вливание в коллектив»» состоялось, а дальше хошь, пей, хошь не пей...

17 ОКТЯБРЯ
8.00 Проснулись, как люди, умылись, попили чайку, попали на построение. Развод проводил самый угрюмый из виденных нами по приезду дядек - майор Павлов, зам. по летной. Вася Шалагинов прятался от него в последней шеренге в темных очках «а-ля Том Круз из Топ-Гана», скрывая где-то полученный вчера синяк (драки не было, я помню). Но прятался недолго. Был вызван из строя и вдумчиво и долго дран. «И запомните, лейтенант», - оскорбительно опуская приставку «старший», гремел Павлов, - «темные очки запах от вчерашнего не отбивают!!! Встать в строй». «Так, где эти самолетчики молодые?!!» (Вспомнили, спасибо) «Вас начтыла вчера весь день искал, где вас носило?» (??!!) «Сегодня сдать ему аттестаты! Эскадрилья... Вольно, разойдись!»
12.45 Весь день носились по штабу, сдавая аттестаты денежные, вещевые, продовольственные. Потом были отправлены на продсклад за пайком. За 3 ходки все доперли. Мясо, крупы, сгущенка (Игореха пищит), сахар, мука, картошка, овощи, печенье, шоколад, масло... Обещанных камчатским шустрым майором огурцов и лука не видать, да и пёс с ними. И так еле уперли. У порога берлоги валялось еще пару сеток капусты картошки, лука, коробки со сгухой и пр. Леха с Петькой тоже получили паёк. Рассовали все по углам, мясо вывесили за окно. Петруха ворчит, но варит суп из концентратов. Мы с Гошей моем посуду (молча).
13.45 Пришел еще какой-то мужик, ранее не виданный нами, представился майором Пасековым, командиром экипажа Ан-26. Выспрашивал анкетные данные. Узнав, что я родом из Белоруссии, сказал, что забирает меня в свой экипаж, как земляка. Вроде, мужик ничего, я доволен. Гоше он сообщил, что тот попадает в «командирский» (командира отряда самолетов) экипаж. Я тихонько завидую, ибо Игорь уже на полшага выше меня на карьерной лестнице.
14.30 В штабе нас встречает майор Балашов, командир самолетного отряда и делает обоим втык за получасовое опоздание с обеда. Гоше, как «командирскому» праваку достается побольше, гм, «похвалов» и он съезжает по карьерной лестнице на полшага позади меня. Через две недели мы должны закончить сдачу зачетов на допуск к полетам и приступить к полетам. Зубрим до 18.05, ибо черный дипломат Балашова под вешалкой в коридоре внушает серьезные опасения, что его хозяин тоже где-то здесь.
19.30 Почистив картошки, тушим её с тушенкой, обжаренной с луком. Мясо разделывать мне лень, а Гоша сроду не умел. Петька комментирует нашу долгую возню с Игорехиной кровати перед телевизором. Вполголоса обсуждаем новые аспекты дедовщины в авиации погранвойск. Ужинаем, моем посуду.
20.30 Входная дверь, грохнув, открывается...

18 ОКТЯБРЯ
8.00 Подъем, завтрак (Гоша съедает уже пачку печенья и банку сгущенки за один присест), развод, зубрежка до обеда в классе предварительной подготовки по училищным конспектам. Пару раз появляется Балашов, забирает простоявший всю ночь под вешалкой дипломат.
13.00 Обед. Голодный Петька ходит кругами, но принципиально отказывается готовить суп из концентратов. Гоша смело берется за дело, кипятит воду, всыпает содержимое пакетиков, засекает время.
- Что-то жидковат супчик, - комментирует Гоша.
- Погодь, щас разбухнет, - успокаиваю я.
- Да, оно еще и разбухает? - Гоша недоверчиво помешивает коричневатую постную водичку ложкой, - все равно надо бы еще всыпать...
Петруха, поматерившись, пьет чай и убегает на аэродром - сегодня полеты, ему ждать некогда. Я ложусь подремать, Гоша, как потом выяснилось, тоже.
13.45 Я проснулся от шума, а Игорь - от Лехиных пинков по кровати. Не знаю, сколько в ту кастрюлю Гоша всыпал пакетиков, но их содержимое уже вполне разбухло и неудержимо прет из кастрюли наружу. По берлоге плавает сизый вонючий дым. Сгребаем в помойку выпершую часть бывшего супа, открываем форточку, берем банку сгущенки и пачку печенья и убегаем в класс - зубрить.
13.59 Заскакиваем в класс, успев запеленговать под вешалкой на привычном месте дипломат Балашова. Зубрим.
17.00 Появляется Балашов забирает дипломат, дает нам книжку «Правила радиообмена в ГА СССР» и наказ вызубрить. Открываем книжку. Да-а-а, совсем все не так как в училище. Надо зубрить.
17.20 Появляется Пасеков. Дает нам здоровенный талмуд в дермантиновом переплете, «Руководство по летной эксплуатации самолета Ан-26». Открываем книжку. Да-а-а, такой нам в училище не давали. Надо зубрить. Уходим домой.
17.45. Бывший суп за время нашего отсутствия подло слежался и ссохся в кастрюле. Поверху серо-голубой массы уже пошли кракелюры. Даю Гоше кастрюлю со словами «вытряхивай» и не злым, но емким напутствием на улицу. Отстраняю его своей властью от приготовления ужина. Обжариваю тушенку с луком, долго выбираю к ней гарнир. И все же, картошка или макароны..? Побеждает лень. На ужин - макароны по-флотски с тушенкой. Как раз к моменту готовности с улицы возвращается Гоша. Кастрюлю и суп он все же победил. Под окнами визжат и дерутся за право укусить «супный столбик» бродячие собаки. Ужинаем.
20.30 Входная дверь, грохнув, открылась...

19 ОКТЯБРЯ
8.00 Ну, вы в курсе. До обеда зубрим в классе. Конспекты, правила радиообмена и РЛЭ по очереди. Периодически присасываемся к притащенной со вчерашнего неудачного обеда сгущенке. И куда в Игоря влазит? Он же на завтрак банку сгухи заглатывает и после ужина «к чаю» полбанки.
12.45 Дипломата нет, сбегаем домой. Леха, впечатленный вчерашним обедом, уже варганит суп. Мы с Гошей убираем со стола, вполголоса убеждая друг друга, что дедовщины в авиации погранвойск практически нет. Так, обычная, в-общем, субординация в быту, не более. Обедаем и уходим зубрить в класс.
17.00 Сегодня пятница - читка приказов. В президиуме все командование. На трибуне - врио начштаба (вообще-то он начсвязи эскадрильи) вредный невысокий старый («пятнадцатилетний») капитан. Зудит усыпляюще. Командир части, подполковник Сукноваленко, благожелательно щурится в зал, Павлов угрюмо созерцает сцепленные руки, замполит (Литвинов? Литвиненко?) лыбится и сверкает фиксами как... ладно, не будем о грустном. В конце читки слово (с легким украинским акцентом) берет командир: «Дорохие товарищи офицеры и прапорщики, нам надо неустанно крепить обороноспособность родной страны на её крайнем северо-востоке. Нам надо сплотиться перед трудностями и тяготами нашей службы. И, поскольку, чем шире наши морды, тем плотнее наши ряды,... (пауза) ... сегодня по известному нам адресу состоятся дружеские посиделки в связи с переводом некоторых товарищей, наших сослуживцев, к новому месту службы». (Радостное оживление в зале). «Сбор (короткий взгляд на замполита) в 19.00. У меня все».
- Товарищи офицеры, - (с повышением тона) все вскакивают и замирают..., - Товарищи офицеры, - (с понижением тона) народ начинает просачиваться в двери.
- А по какому «известному адресу»? - спрашиваю я у Лехи Клинова по дороге домой.
- Хе, даёшь.. По нашему, естественно. Сейчас увидишь.
17.30 В квартире уже полно народа. Большая комната очищена от каких-либо следов цивилизации. Лехина кровать переехала во вторую кладовку, Гошина - к нам с Петрухой. На моей кровати телевизор, куртки, шапки, сумки, какие-то бебехи. В большую комнату стаскивают столы из столовой, ставят буквой Т. На кухне кипит работа по нарезке съестного, что-то кипит на плите, народ таскает тарелки, постоянно спотыкаясь о две зеленые канистры со следами мастичных печатей на горлышках (обе, судя по весу, полные).
18.30 Столы заполнены, спирт из канистр разведен и перелит в трехлитровые банки и бутылки из-под «Ройяля», банки с шилом перемежаются банками с розоватой жидкостью. На вкус - сладкая вода с марганцовкой. Оказалось - «шикшовый компот», а шикша - местная ягода. Примерное меню: хлеб, шило, шикшовый компот, томатный сок («восстановленный», из томат-пасты) огурцы из банок, помидоры из бочек, свекла, тертая с чесноком, горошек с томатом, лучком и растительным маслом, маринованный лук, котлеты, печеночные котлеты, горбуша консервированная, кета соленая, кета копченая, прочие рыбные консервы, сало, тушеная картошка с тушенкой, плов, (на следующих пьянках - даже пельмени). Половина мест уже занята. В ожидании командования и именинников потихоньку пропускаются разминочные (без тостов) стопарики.
21.00 Дверь хлопает непрерывно, тосты отгремели, откуда-то появилась гармошка. На ней наяривает громогласно-хамоватый Сеня. Слова песни я запомнил, потом записал. Название, судя по крикам слушателей-подпевал: «У-мня-ня-ня». (на мотив «Варяга»)
1 Куплет. Запевала выкрикивает: «Понедельник - день рабочий!!!»
Солнце встает над рекой Хуанхэ,
Китайцы идут на работу.
И, горсточку риса, зажав в кулаке,
Такую вот песню поют.
ПРИПЕВ (все орут нестройным хором):
Женщины! (все поют голосами кастратов-переростков) У-мня-ня-ня, у-мня-ня-ня, у-мня-ня-няня.
Мужчины! (прокурено-пропитыми мужественными голосами) У-мня-ня-ня, у-мня-ня-ня, у-мня-ня-няня.
2 Куплет. Запевала выкрикивает: «Вторник - день рабочий!!!»
Солнце встает над рекой Хуанхэ,
Китайцы идут на работу.
И, горсточку риса, зажав в кулаке,
Такую вот песню поют.
ПРИПЕВ (все орут нестройным хором):
Женщины! (все поют голосами кастратов-переростков) У-мня-ня-ня, у-мня-ня-ня, у-мня-ня-няня.
Мужчины! (прокурено-пропитыми мужественными голосами) У-мня-ня-ня, у-мня-ня-ня, у-мня-ня-няня.
3 Куплет. Запевала выкрикивает: «Среда - день рабочий!!!»
Далее то же самое, повторяться не буду, четверг и пятницу вообще пропущу
6 Куплет. Запевала выкрикивает: «Суббота - день рабочий!!!»
Солнце встает над рекой Хуанхэ,
Китайцы идут на работу.
И, горсточку риса, зажав в кулаке,
Такую вот песню поют.
ПРИПЕВ (все орут нестройным хором):
Женщины! (все поют голосами кастратов-переростков) У-мня-ня-ня, у-мня-ня-ня, у-мня-ня-няня.
Мужчины! (прокурено-пропитыми мужественными голосами) У-мня-ня-ня, у-мня-ня-ня, у-мня-ня-няня.
7 Куплет. Запевала выкрикивает: «Воскресенье - день рабочий!!!»
Солнце встает над рекой Хуанхэ,
Китайцы идут на работу.
И, горсточку риса, зажав в кулаке,
Такую вот песню поют.
ПРИПЕВ (все орут нестройным хором):
Женщины! (все поют голосами кастратов-переростков) У-мня-ня-ня, у-мня-ня-ня, у-мня-ня-няня.
Мужчины! (прокурено-пропитыми мужественными голосами) У-мня-ня-ня, у-мня-ня-ня, у-мня-ня-няня.
Далее, по настроению поющих, снова идет понедельник. Или не идет, если поющие устали и/или охрипли. В лучшие дни (как выяснилось из последующих случаев) песня описывает до одного рабочего месяца китайской жизни. Командир веселится, пытается подпевать, пропуская «женский» текст, Павлов порозовел, начал улыбаться. Замполит слинял минут через 20, оставив. подобно Чеширскому Коту, после себя воспоминание о фиксатой улыбке. Врио начштаба клянется нам с Гошей в своем уважении и требует ответных признаний. Скрепя сердце, признаемся, что тоже его уважаем.

20 ОКТЯБРЯ
1.00 «У-мня-ня-ня» исполняется на «бис» примерно десятый раз, с десяток самых крепких подпевает, несколько человек посапывают в уголках, именинники потихоньку сгребают закуску на центр, моют посуду, уносят освободившиеся столы.
2.30 Полдесятка самых стойких, покачиваясь в дверях, прощаются с нами. Почему-то благодарят, обещают придти еще. «Да не дай бог», - думаем про себя. Замертво падаем на кровати, уже восстановленные в прежней конфигурации заботливыми именинниками. Несколько столов с закусью занимают все свободное от кроватей место.
8.00 Открывается, грохнув, входная дверь... «Мужики, вы чего?» «Как чего? Второй день, традиционная опохмелка. Подвинься, лейтенант, дай пройти». Врио начштаба и Лысов в первых рядах. Рассаживаются за столы. Леха храпит, Петька в дальней комнате тоже делает вид, что спит.
10.00 Подтянулось до 30% вчерашнего состава. Опохмелка плавно переросла в пьянку. Победно звучит «У-мня-ня-ня».

21 ОКТЯБРЯ
12.00 Наконец-то выспались после перехода на местное время. Петруха смотрит телек с Лехиной кровати, Леха куда-то свинтил. Столы все вынесли, небольшая часть закуски позволяет обойтись без завтрака и сразу перейти к непосредственно обеду, без процедуры его приготовления. Капуста и лук, запиханные на кухне под стол, начинают подгнивать в тепле и источают тяжелый запах.
15.00 От скуки начинаем с Гошей зубрить учебники. Час радиообмен, меняемся учебниками, час РЛЭ. Еще час, другой. Ближе к 19 часам я начинаю готовить салат из свежей капусты и морковки. Петька и Игореха заворожено глядят за моими действиями, сглатывая слюну. На ужин доедаем закусочные котлеты, открываем пару банок горбуши. На гарнир хлеб и салат. Вкусно, а главное, без тушенки. Лехи нет.

22 ОКТЯБРЯ
где-то от 2.00 до 3.00 Грохает входная дверь... Леха вернулся. На автопилоте снял куртку, разулся, рухнул на кровать. Через пять минут захрапел. Прислоняем выбитую дверь к косяку. Расходимся по своим лежбищам.
8.00 «Понедельник - день рабочий» (цитата из «Умняняни»). Бодрый и свежий Леха умывается, Петруха чинит дверь. Пытаемся расспросить Лешку о вчерашнем возвращении, почему он ключом не воспользовался, а вышиб дверь. Леха безмятежен, он ничего не помнит. «Я рукой дверь толкнул - она и открылась, вошел, разделся, лег спать. Собирайтесь быстрее - на развод опаздываем». Уходим, оставляя Петруху у разгромленной двери.
13.00 Весь день зубрили, по дороге домой дурачились.
- Очко, полста червонец, к взлету готов.
- 215010, взлетайте.
- Очко, полста червонец, взлетаю.
Встаем, выходим из класса.
- Очко, полста червонец, взлет произвел.
- 215010, набирайте правым разворотом по спирали, высота перехода 1500, доложите.
- Очко, полста червонец, понял, набор правой спиралью, высота перехода 1500.
Спускаемся (а не поднимаемся) по лестнице правой спиралью, выходим на первый этаж. Здание трехэтажное, в/ч 2305, она же 7 оапогэ на третьем этаже, первые два за в/ч 2254 - пограничным отрядом. Ему же принадлежит городок, вещевые и продовольственные склады, автопарк и протчая, и протчая. Выходим на первый этаж к «аквариуму» дежурного по штабу.
- Очко, полста червонец, 1500, 760 установлено.
- 215010, набирайте по схеме, выход из зоны доложите.
- Очко, полста червонец, понял, набор по схеме, выход доложу.
У бойца на выходе глаза по 5 рублей (нынешних), ошарашено пытается отдать честь. Вообще-то летчиков они игнорируют, а молодых летчиков вообще считают «душарами», но этого проняло. Выходим из штаба, на крыльце продолжаем дурачиться:
- Очко, полста червонец, выхожу из зоны, в наборе.
- 215010, выход из зоны подтверждаю, работайте с «Кошмар-Контролем», 6, запятая, 14 (адрес холостячки: дом 6 кв. 14) После слов «Кошмар-Контроль» дурачиться перехотелось. Идем в кошмар-квартирку молча.
В берлоге Петька готовит суп из концентратов, куда предварительно покрошил пару картофелин. Ну, хоть какое-то разнообразие. Дверь восстановлена. Капуста с луком смердят из-под стола. Тяжело вздохнув, принимаю про себя мужское решение.
17.10 В классе появляются Балашов с Пасековым, интересуются успехами. Мы не торопимся хвалиться, но это не спасает. Новое задание - к тому же дедлайну изучить «Инструкцию по производству полетов в районе а/п Б.Провидения», а также международный метеокод, что позволит читать прогнозы и фактическую погоду, рассылаемые телеграммами по аэропортам.
17.45 Практически сразу по приходу начинаю готовить ужин. Сам. Из мяса за окном и овощей под столом. Это и есть мужское решение. Я знаю, что в армии инициатива наказуема, но мысль о тушенке с макаронами вызывает судороги по организму. Достаю из-за окна мясо, отрезаю кусок, разделываю. Петька, Леха и Гоша с интересом наблюдают за мной. Петька ядовито интересуется сроками завершения проекта, Леха (с осторожностью после Гошиного супчика) - предполагаемым результатом, Гоша открывает сгущенку. Быстро нарезаю мясо кубиками, бросаю в сковородку, обжариваю, солю, перчу. По квартире плывет давно забытый здесь аромат, успокаивающий разом и Леху и Петьку. Набравшись наглости, прошу их почистить овощи. «Картошку что ль?», - криво улыбается Петька. «Да, десяток картофелин, 4 морковки, свеклу, 2 луковицы, а капусту я порежу сам». Петька смотрит на меня сначала подозрительно, потом с уважением. Он явно прокрутил задачу в голове и не нашел решения, куда можно применить этакую номенклатуру продуктов. Садятся с Лехой чистить овощи. За их спиной Гоша на кровати, хихикая, давится сгущенкой и показывает мне большой палец.
А замысел прост. Лук - в мясо, одна морковина - на капустный салат, все остальное режется кубиками, чуть обжаривается в растительном масле - и в кастрюлю тушиться. Получается рагу. Пища обильная, незамысловатая и не хлопотная. Тем временем мясо с луком прижарились, заливаю их водой, перехожу к овощам.
19.20 (примерно) По квартире плывут аппетитные запахи. Клинов нервно ворочается у телевизора, Петька полирует ложку, Гоша принюхивается, косясь на недоеденную сгуху. Последний штрих: для увеличения объема добавляю в мясо, кипящее в воде немного муки и томат-пасты, доливаю воды, еще солю, перчу. Получается много аппетитной подливки с мясным запахом. Выключаю плиту, кричу, чтоб резали хлеб, освобождали стол. По ногам тянет сквозняком - тихо открылась входная дверь. Машинально смотрю на часы. Стоп, еще рано, да и почему дверь открылась тихо?
19.30 Нестандартные гости. Наш штурман - Олег Сазыкин с женой решили «проведать холостяков», спросить, не нужно ли чего, тортик там испечь или просто покормить. Леха гордо зовет их к столу. Типа «мы и сами не пальцем деланы».
19.45 Кастрюли и сковородка очищены, тарелки вылизаны хлебом. Пьем чай, треплемся, я расспрашиваю Татьяну об особенностях местной жизни - скоро ко мне тоже жена приедет.
20.30 Гости прощаются, благодарят за угощение, уходят. Навстречу им тянутся пару человек с ведрами. Опоздали... Леха лезет в кладовку за тушенкой и горбушей.

23 ОКТЯБРЯ
8.00 «Вторник - день рабочий». Тьфу, вот въелось в память...
9.30 Как много мы не доучили в училище. ОПП и НПП читаем, как в первый раз (это такие книжки-инструкции «Основные правила полетов» и «Наставление по производству полетов в ВВС СССР»), РЛЭ Ан-26 осилили наполовину, международный метеокод какая-то грамота китайская. QBB, QFE, SCT, SKC... А уж строка типа UHMD 242000Z 32010G15MPS 9999 DR SCT100 TM15 611003 - вообще требует 20-30 мин на расшифровку. А всего-то и обозначает, что за 20.00 Гринвича погода в Провидухе почти «миллион на миллион» при температуре -15 и слабом обледенении на 3-4 км. Ну и ветерок порывами до 15 м/с с поземком. Еще нам подсовывают слыханный но не виданный НШС (наставление по штурманской службе) и совершенно не виданные КБП АПВ (курс боевой подготовки авиации погранвойск) и НДАПВ (наставление по действиям той же авиации). Срок тот же - к началу ноября.
12.50 Петька уже варит суп. Посуда вся перемыта, включая кастрюли и сковородку. Я расцениваю это как жест «прошу, маэстро». Ладно, назвался груздем - не говори, что не дюж. Вечером будет жареная картошка с мясом.
18.00 Отзубрив, возвращаемся в «малину». Сразу усаживаю Гошу чистить картошку, поскольку Петя с Лехой задерживаются на аэродроме. Сам отрезаю очередной кус мяса, разделываю, режу. Рецепт будет вчерашним, с густой подливкой, иначе на эту ораву не напасешься. Возвращаются «сожители», одобрительно водят носами.
19.30 По ногам повеяло ветерком, значит снова открыта дверь. Олег с женой. Решили застать врасплох. Не тут-то было! (как сказала Красная шапочка, дыхнув на волка перегаром) Просим к столу. Я уже и свеклы с чесночком потер.
20.30 Никого... Олег с Татьяной пьют чай. Поток с ведрами обрезало. Что-то случилось.
20.45 Нет, не все сдались, пару человек с ведрами все же пришли. И им даже осталось немного мяса и свеклы. Мировая закусь! Мило и тихо посидели небольшой (в сравнении с прошлыми днями) оравой.

25 ОКТЯБРЯ
8.00 День пропустил, ничего интересного не было, зубрили, на обед суп из горбушевых консервов моего изобретения. Ничего сложного, поджарка овощная, картошка, банка горбуши, много перца, рюмка шила на кастрюлю. Ужин - тушенка с рисом.
Игорь отмечает катастрофическое сокращение запасов сгущенки. Печенье почти кончилось. Посоветовали ему (хором) меньше жрать во избежание противослипающих мероприятий (Леха предложил газетку с растительным маслом между полужопицами). В ходе последующей перепалки было принято решение провести вечером генеральную уборку, в выходные сдать бутылки, старшим по продовольственным вопросам назначить меня, Гоше пока поручить мытье посуды. Если зарекомендует себя на этом поприще - доверить самостоятельную заварку чая. Мы с Гошей в ответном слове припомнили все случаи дедовщины, с которыми столкнулись в авиации ПВ. В итоге Петьку Леха назначил старшим по уборке, себя (в порядке самокритики) назначил старшим над нами всеми. За всеми организационными вопросами едва не опоздали на построение.
17.30 Занял всю ораву работой. Сам разделывал мясо, Гоша мыл посуду и чистил лук, Леха (как самый здоровый) крутил фарш, Петька махал по комнатам веником, выкатывал пивные бутылки из-под кроватей, шокировал двух крыс за шкафом возле батареи. Летом меняли трубы и в стенах на уровне пола все еще оставались дыры, по которым крысы перемещались, как по метротуннелю. Петруха с испугу в сердцах пообещал заделать дыры штукатуркой с битым стеклом. Сделали котлет с рисом. Гостей сегодня не было. Подозреваем, что Леха, почуяв угрозу желудку, провел с контингентом разъяснительную работу в стиле «дайте пожить спокойно».

27 ОКТЯБРЯ
9.00 Еще день пропустил. Сегодня суббота - день рабочий. Кроме шуток. С утра Петька пригнал с аэродрома КамАЗ - бензозаправщик, раздал нам мешки для сбора бутылок. Насобирали три с половиной мешка, отвезли их «к Юмашеву» (магазин местного предпринимателя), обменяв на полкоробки концентрированных супов, колбасу, яйца, десяток бутылок вкуснейшего местного пива «Исецкое».
11.30 Завтрак совместили с обедом. Яичница с колбасой, рагу «на бис», пиво - а жизнь-то налаживается!!! Вскоре после обеда залез в холодильник и оценил запасы фарша. Маловато, а еще могут и гости зайти. Принял мужское решение.
15.00 Полежали перед телеком, подремали, потом приступил к разделке капусты на голубцы. В фарш добавил риса примерно 1:1. Будут голубцы с мясным вкусом. Леха собирался куда-то уйти, но передумал. Наворотил две кастрюли голубцов, аж крышки не закрываются. Засыпал тертой морковкой, плеснул томат-пасты, сделал огонь потише, лег на кровать с РЛЭ. Чуть не уснул.
18.00 Голубцы должны быть готовы. Пробую бульон. Соли маловато, но сойдет. По ногам повеяло сквознячком. «Олег, Таня, привет!» - не оборачиваясь, кричу пришедшим. «Привет», - отзывается Татьяна и замирает в дверях, - «голубцы??» «Да, капуста пропадает, жалко. Пришлось потрудиться. Тань, у тебя дрожжей нет? Пирожков каких-нибудь сделать, а то муки полно». «Я посмотрю», - Татьяна не может понять, подкалываю я, или серьезно. Оказывается, гости принесли с собой вина. Я ухмыляюсь в сторонку. В меня уже верят.
Не может быть, голубцы даже остались. И в дверь не ломятся. Вечер удался.

28 ОКТЯБРЯ
Леха снова куда-то свинтил. Мы с Игорем учимся военному делу военным образом, Петька предается праздному безделью. Вечерком сажусь рисовать. Беру фотографию жены, чертежный лист А4, затачиваю пару деревянных палочек для растушевки, собираю по углам простые карандаши разной мягкости. Гоша с Петрухой по очереди смотрят из-за спины, потом на цыпочках уходят. Тихо, на ужин доедаем голубцы с макаронами (да и фиг с ним, что не сочетается. Холостякам и так сойдет).

29 ОКТЯБРЯ
День начался обычно, позавтракали, развод, усердно зубрим. До 1 ноября 3 дня. После обеда состоялось заседание жилищной комиссии. Мне по настоянию Пасекова выделили квартиру, скоро освобождающуюся в связи с переводом Толика Зырянова, борттехника-самолетчика. Замаячила возможность уйти с тропы медленного одичания на холостячке. Еще новость - Леху забирают на дежурство в «Лавры». В аэропорту поселка Лаврентия (бухта Лаврентия) располагалась погранкомендатура, а при ней - дежурный экипаж, долженствующий прикрыть самое опасное направление - тропу по льдам с Аляски на Чукотку через острова Диомида. Вечером Леха обнялся с телефоном, заказал переговоры с Лаврами и что-то минут 30 мурлыкал в трубку.

2 НОЯБРЯ
Вчера и сегодня сдавали зачеты по конструкции самолета и двигателя, по эксплуатации систем, по особым случаям в полете, по инструкции аэродрома, по регламентирующим документам, на знание радиообмена, по ПДС и выживанию (надеемся, прыгать не заставят), по штурманской подготовке. Получили допуск к полетам. Отправили на склад - за летно-техническим шматьём. Еле унесли. Дали даже кожанки. Наконец-то мы всамделишные летчики! Это надо отметить.
20.30 Грохнула входная дверь...

P.S. На следующей неделе Леха улетел, нам поселили еще одного квартиранта - молодого лейтенанта-вертолетчика Диму Соснова. Потом мы начали летать, мне дали квартиру и мы с Димой перли через весь поселок полутораспальную кровать, поскольку мебели в квартире почти никакой не было. Потом я квартиру ремонтировал, нашел после Толика Зырянова толстую тетрадь «По специальной подготовке». Первые три-четыре страницы содержали конспект каких-то тем по системам самолета и двигателя, середина была девственно чистой, а последняя страница была целиком исписана вариантами слова «взбзднуть». На всю страницу с десяток вариантов были идентично-правильными, остальные я от смеха не запомнил. Много чего еще было, но таких спрессованных в 2 недели впечатлений, как эти, больше не было.
Эй, ветераны чукотской авиации, адрес: дом 6 квартира 14 помним?

P.P.S. И как у Гоши от сгущенки не слипалось?
Оценка: 1.8256 Историю рассказал(а) тов. steel_major : 05-06-2006 13:38:43
Обсудить (67)
16-11-2012 15:02:34, Боб
г.Белгород, ул.Народная, 103, кв.55.....холостячка 49 ВШМАС ...
Версия для печати

Авиация

Последнее Танго Бегемотика

«Я иногда скучаю по тем временам, когда летать было опаснее, чем заниматься сексом» (неизвестный)

Груженый под завязку транспортник оторвать от бетона непросто. Особенно, если этот транспортник носит имя «Бегемотик», и если наземники, «положа» на таблицы веса и центровки свою личную щедрость и казенные шланги, залили бензина по самые горлышки. Любит теперь Бегемотик этот бетон, как маму родную, обнимает его всеми лапами шасси и категорически отказывается быть самолетом.

Седой нахмурил лоб на индикаторы температуры цилиндров и улыбнулся в замороженные ужасом глаза второго пилота, который, хоть и будучи молодым зыбучим идиотом, все же понимал, что галопом бегущий навстречу край полосы при нулевой высоте - это плохо. Бортинженер с техногенной кличкой Ртуть слегка стронул с места рычаги шага винтов, тональность двигателей слегка изменилась и температура полезла вверх. Вверх же пополз и Бегемотик со своим деревянным от напряжения экипажем.

Рождество 1948 в Западном Берлине было голодным. Еще летом, сославшись на технические трудности, советские войска закрыли все наземные и водные пути в подконтрольные союзникам части города. Транспортная авиация взяла на себя задачи снабжения двухмиллионого населения, развернув операцию «Хавчик». И хотя транспортные самолеты и политические амбиции исторически несовместимы (на конец 48-го в Берлине все равно жрать было практически нечего), поток бортов с интервалами в 3 минуты помог городу избежать голодного бунта.

Экипаж Бегемотика попал в жернова «Хавчика» совершенно случайно. В молодости этот Си 87 (переделанный из «Либерейтора» транспортник) гонял товарняк через Гималаи из Индии в Китай, за что неоднократно бывал отмудохан Господом Богом, а также сантоистами, маоистами и другими местными еретиками. Перекошенный в «банан» фюзеляж, мятая льдом и пулями обшивка окончательно похерили и без того незавидные летные качества - «Бегемотик» нес службу в качестве своеобразной гаупвахты. На самолет «попадали» разного рода проблемные персонажи из летного состава. Седой, умница-правак и Ртуть просто одновременно оказались независимо друг от друга в неуютном месте в недобрый час, и были определены на Бегемотик срочностью груза и росчерком пера. Тело радиста, источающее разного рода экзотические запахи, было отгружено на борт незадолго до вылета. Имени тела никто так и не узнал в силу его (тела) общей невменяемости. Седой сделал мысленное предположение о кондиции ожидаемого вторым номером штурмана и тихо ужаснулся, хотя штурмана они так и не получили.

После запуска двигателей правак весь засветился нездоровым энтузиазмом, и сжалившись, Седой «на пробу» отдал ему рулежку. С минуту спокойно понаблюдав за попытками озверевшего вдруг Бегемотика нашинковать винтами салат из хаотически бегающих вокруг людей со шлангами, забрал управление себе. Насовсем - правак явно был склонен к массовому членовредительству. Сейчас же, вспомнив недавний взлет, состоявшийся в силу явного перегруза топливом на чистом авантюризме, Седой решил, что тот таки знал что делал. Дать пацану второй шанс? Воображение быстро нарисовало наиболее вероятный результат - обугленная воронка в земле, из которой печальные немецкие дети выковыривают мятые коробки с продуктами. Дудки, береженого бог бережет, лучше уж пусть этот улыбчивый маньяк насилует радио.

Седой слыл в летающем сообществе живой легендой. Начал он скромно - возил почту в открытых бипланах сразу после первой войны, попутно помогая Элрею Джеппесену рисовать его первые схемы трасс и визуальных приводов. Со временем Элрей втихую сделал на этих схемах немалые деньги, а Седой ушел летать в ТВА.

После начала второй войны компания «поделилась» пилотами и техникой с армейской транспортной авиацией, под мудрым началом которой Седой стал Седым и почти стал майором. Со своим индексом старшинства, выраженным в однозначной цифре, он очень скоро перестал встечать летчиков, равных ему по опыту и возрасту - стихии, судьба и глупость устрашающе быстро вышибали на постоянную стоянку даже лучших из лучших. Ему самому старушка с косой много раз дышала в лицо сырым глиноземом, но он как-то умудрялся каждый раз посылать ее чистить зубы.

Вот только недавно, чуствуя под ногами границу отмеренного ему судьбой везенья, Седой принял трудное решение - в кармане его форменной рубашки лежало недописанное прошение о переводе с летной работы, и он мысленно готовился управлять большим железным столом в неприметном офисе в качестве менеджера чего-нибудь несущественного, а еще лучше несуществующего.

На подходе к Темпелхофу Бегемотик попал в грозу. Тяжелые пульсирующие полотна дождя переодически врывались в трясущуюся, как у грузовика на ухабистой дороге, кабину. Иногда мокрая пощечина доставалась праваку и тот сладострастно жмурился. Под ногами булькало и плескалось. Когда закончился дождь, начался пожар в третьем двигателе. Седой заглушил третий, поставил лопасти во флюгер и врубил противопожарную систему. Ага - вот оно: «Береженого бог бережет...» «сначала утопит, потом подожжет...»

Правак бесшумно завыл, а Ртуть со скрещенными пальцами на обоих руках, пританцевывая, стоял между креслами, и то ли тихо ругался, то ли громко молился. Ртуть был сбит над Германией дважды. Падать на эту землю из-за банального пива и сосисок в третий раз ему совершенно не светило, и он с остервенением начал перекачивать топливо из правого крыла в левое. Седой остановил эту практику взмахом ладони - огнетушители с работой не справились, и из-под обтекателя попеременно то показывалось пламя, то валил дым. Скоро огонь доберется до лонжерона и крыло просто сложится вверх как бумажная салфетка. Последняя карта в рукаве - аэропорт. Темпелхоф был рядом, практически рукой подать до полукруга его рулежек.

Разрешение на посадку «напрямую», без разворота на ветер было запрошено и получено. Полоса с номером «9» выпрыгнула навстречу из низких облаков и Седой, плечом чуствуя слабину в правом крыле, притер Бегемотик на одну левую стойку. После невозможных кренделей, более свойственных велосипеду чем самолету, гравитация взяла свое и правая стойка встала на мокрый бетон. Продержалась она недолго - крыло отвалилось у гондолы третьего номера и Бегемотик, нелепо соря железом и вращаясь, въехал пузом в грязь у самого старта полосы «27». Из отрытой пинком двери на землю посыпался экипаж.

Отбывающий с двадцать седьмой Си-47 («Дакота») подрулил в упор, на минуту развернулся к покалеченному Бегемотику задом и вывел оба своих двигателя на взлетный режим. Потоки воздуха хлестанули по выдыхающемуся под дождем огню на огрызке крыла, и пожар был ликвидирован. «Дакота» на прощанье вильнула хвостом и ушла на взлет.

Радист так и не проснулся. Появившиеся из ниоткуда угрюмо-трезвые немецкие пожарники деловито забросили его храпящую тушу в грузовик с красным крестом на брезенте. Какие-то другие недружелюбные люди уже открывали ломом грузовые двери. С стороны порта тянулись к самолету открытые «Студебеккеры». Голод не тетка, особенно под Рождество.

Седой посмотрел на суету вокруг своего разбитой машины и негромко выругался. Левое крыло Бегемотика как перст Всевышнего указывало куда-то вверх, в серо - мокрые облака. Седой достал из кармана аккуратно сложенную «вчетвертинку» бумажку и, порвав ее на мелкие клочки, пустил по ветру. Стоящий рядом Ртуть, глядя в быстро удаляющуюся спину бегущего зигзагами по полю правака, сквозь зубы процедил - Шеф, мы, кажись, это... долетели...
Оценка: 1.8007 Историю рассказал(а) тов. Overland : 19-06-2006 10:29:30
Обсудить (44)
, 07-08-2006 20:45:12, igale
Блестящий рассказ!...
Версия для печати

Флот

Ветеран
ТОВАРИЩ, Я ВАХТУ НЕ В СИЛАХ СТОЯТЬ.

Очередное дежурство по 26 дивизии атомных подводных лодок подходило к концу. Очень хотелось не вляпаться сейчас в какую-нибудь историю, спокойно смениться и уехать вечером домой. Утром увезли в больницу жену и дети дома остались одни, под периодическим наблюдением соседки. Ромке шел четвертый год, Дарье Алексеевне - восьмой месяц.
Обед только что закончился, значит шансы сняться с дежурства и заступить "по новой" сводились к минимуму. Для такой подлости у судьбы должны быть веские основания.
Однако, это основание уже бежало ко мне в обгрызенной матросcкой шинели:
- Тащь, капитан 2 ранга, вас зам. комдива вызывает.

Дермантин уже готовился стать новым командиром дивизии и тренировался вести себя соответственно. Больше всего его боялись матросы и младшие офицеры, которых он мог унижать беспредельно.
Именно по этой причине во время обеда ему набросали котлет в фуражку, опрометчиво оставленную на подоконнике в столовой. Кто-то очень хорошо знал его страсть охотиться возле камбуза на матросов с продуктами.
- Сдать дежурство!
- Есть сдать дежурство! - на моем лице гримаса радости, тренированная долгими годами службы на флоте. На нем сейчас столько счастья, что Дермантин теряется в догадках. Ему бы очень хотелось, чтобы я упал сейчас на колени, взмолился, как золотая рыбка у А.С. Пушкина, с обещаниями исправиться, в награду запросить возможность спокойно смениться с дежурства. А уж если бы я завыл про брошенных детей в поселке... про жену в больнице...., радости его не было бы предела!

- НЕТ! - сказал бы он, смакуя каждую букву и рыдая от счастья! - Служба есть служба.

Нашел дурака. Насквозь я вас вижу товарищ Дермантин! Не доставлю я вам этого удовольствия. Теперь вы будете стоять возле окна с глупой рожей, пытаясь угадать причину моей радости. Вы будете 100 раз крутить перед глазами график дежурств, пытаясь понять ход моих мыслей, что меня так обрадовало? Вы даже несколько раз назовете себя идиотом. И я с вами мысленно соглашусь.

Хлопнув дверью штаба, останавливаюсь на крыльце. Душа порвалась пополам.
Сам я наказывал своих подчиненных много раз. Однако, наказывать людей, как и поощрять, дело тонкое. Требует фантазии, чтобы "забота" начальника не выглядела казенно, как покрашенные зеленой краской стены овощехранилища. Подчиненному должно быть понятно за что его наказывают. Только тогда в твою фуражку не навалят котлет.

Незаметно для самого себя я оказываюсь возле ворот "Лесного Замка". Иначе назвать нашу гауптвахту нельзя.
Строили этот замок всем подводным нашим царством, за "шило" (корабельный спирт) покупая бетонные плиты, цемент и кирпич. Надо сказать, что любое дело всегда получается, если во главе его становится настоящий ЭНТУЗИАСТ!

Энтузиаста звали Слава. Он появился в Павловске в погонах пехотно-танкистовского майора.
Точно сказать кем он был по своей "зеленой" специальности трудно. (Армейские ребята тоже частенько принимают нашу морскую форму за форму железнодорожников и дразнят нас армейскими званиями).
Новый комендант быстро научил всех "черноштанных" уважать зеленый цвет его формы. Поджарый и энергичный он, казалось, присутствовал сразу во всех точках гарнизона.

А СКОЛЬКО БЫЛО У СЛАВЫ ФАНТАЗИИ!!!

Одна его "радионяня" чего стоит...
Ежедневно в 6 утра арестованных, содержащихся на гауптвахте, выгоняли во внутренний двор на физзарядку. Начальник караула включал магнитофон с записью голоса коменданта, проводящего физзарядку, через огромные динамики.
Я видел это несколько раз своими глазами! Эффект присутствия был настолько силен, что даже начальник караула, только что сам включивший магнитофон, начинал сомневаться, а не прокрался ли незаметно комендант в свой кабинет к микрофону .... И не пора ли в этом случае готовиться занимать себе место в камере? Чего уж говорить про остальных "спортсменов" на лужайке внутреннего дворика.
Все "толстые" во втором ряду слева, имеющие неуставной взгляд и плохо приседающие на счет "три", покрывались испариной от животного страха. Никогда в своей жизни они так не старались выполнять физические упражнения.

Слава строил эту "тюрьму народов" не жалея на нее ни сил, ни времени, ни своей получки. Семьи, похоже, у него уже не было после возвращения из Афганистана. Теперь наведение твердого уставного порядка в таежном гарнизоне стало целью его жизни. Подводников он подкалывал до собственных печеночных коликов, но морской труд наш всегда уважал.

Первоначально гауптвахта строилась только для матросов, чтобы экономить продукты и спирт, увозимые в огромных количествах в другие гарнизоны вместе с нашими нарушителями воинской дисциплины. Иногда, за посаженного на чужую "губу" матроса, приходилось "выплачивать" по три литра спирта! Такого безобразия Слава стерпеть не мог! В награду за его целеустремленную работу на протяжении нескольких месяцев, спирт и тушенка теперь рекой поплыли к нему.

Через пару месяцев после торжественного открытия "Лесного Замка", в него занесли на руках первого арестованного офицера. Он много раз потом порывался прикрутить бронзовую табличку, как принято было на подводных лодках «ОНИ БЫЛИ ПЕРВЫЕ»....

Но руки не доходили...
Придется мне теперь это сделать за него:

ОНИ БЫЛИ ПЕРВЫЕ:

1. Старший лейтенант ФАРВАЗОВ Марат Шайхахнурович - командир минно-торпедной боевой части атомной подводной лодки "К - 454" -
ПЯТЬ суток ареста от ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО ВМФ!

Наверное сейчас его бывшие подчиненные улыбнутся, хотя и не удивятся. За счастливое время, проведенное под его командованием, они, скорее всего, разучились удивляться его бесшабашности.

Вот теперь за этими стенами, опять в качестве "арестанта", сидел капитан 2 ранга Фарвазов М.Ш. - мой одноклассник и лучший друг.

Застал я их вместе со Славой, готовящихся к наступающему вечеру. На столе стояла уже начатая бутылка со спиртом и лучшие подводные закуски, заботливо доставленные Мараткиным интендантом, который, видимо, осознавал всю опасность поселиться рядом, в случае плохого обеспечения пропитанием любимого старпома.

- О, Леша! Меняешься? - в глазах у татарского князя столько радости и надежды на мое присоединение к хорошей компании.

Я вкладываю в протянутую мне для приветствия руку ключи от машины:
- Дети дома одни, покормить, спать уложить, жена в больнице, я на вторые сутки.

- Понял, Леша не волнуйся... Фельдмаршал, я поехал...

- Куда ты поехал? Ты арестованный, ты на губе сидишь или где, я сейчас оружие буду применять!
- Пошел ты.. . Водилу мне трезвого найди...
- Леша, что он? - Слава чуть не плачет.
- В другой раз, Слава, извини, праздника сегодня не будет...

Шагаю по лесной тропинке к штабу. Волнения за семью больше меня не грызут. Все будет нормально. Я знаю.

Семь лет назад старший лейтенант Фарвазов вложил в мою руку связку ключей от выгородки запальных стаканов торпед на подводной лодке "К-454":
- Леша, Виталю в Афганистане...
- Совсем?
- Не знаю... Мать парализовало. Я к ней.
- Давай...

Провожаю взглядом его удаляющуюся фигуру. Не переживай, все будет нормально. Пусть все будет нормально...
Приготовление лодки к выходу в море уже окончено, докладываю командиру, что вступил в командование минно-торпедной боевой частью чужой подводной лодки, в море готов. Он смотрит на меня как на марсианина, но вопросов не задает. Могу укусить сейчас не хуже злой собаки. В последний момент перед отключением берегового телефона успеваю дозвониться в свой экипаж, предупредить, чтобы не теряли меня на ближайшие три недели.

- Давай, Маратка...
- Слушаю, дежурный по Управлению кадров Тихоокеанского флота, капитан 1 ранга Прядко.
Телефонная трубка засекреченной связи несколько раз булькнула в ответ.

Голос татарского князя не могла исказить даже связь "ВЧ":
- Леша, я тебя люблю...
- Маратка... Ты опять надрался, морда?
- Нет, я просто шишлыков объелся на Никольском, эх... где ты, Леша?
- Да здесь я, попа ты с ручкой... 4 часа ночи на дворе... Случилось чего?
- Леша, давай споем?
- Рехнулся?
- Леша, ну давай... а?

Товарищ, Я ВАХТЫ НЕ В СИЛАХ СТОЯТЬ, СКАЗАЛ КОЧЕГАР КОЧЕГАРУ...

Я тихо подхватываю.
В телефоне булькает, Маратка плачет в трубку...

НАПРАСНО СТАРУШКА ЖДЕТ СЫНА ДОМОЙ, ЕЙ СКАЖУТ, ОНА ЗАРЫДАЕТ...

- Вы, что ли, ПОЕТЕ?!! - Внезапно вмешивается секретная телефонистка.
- Да что вы, девушка? Это такая секретная инструкция по эксплуатации тепловых силовых установок.
- Хватит тут из меня дуру делать! - она говорит в нос противным голосом, чтобы исключить попытки пререкания.
- Леша, какое ей дело? Чего она лезет, когда старшие разговаривают? - Маратка откровенно хамит.
Я не успеваю его остановить.
- Это мне, какое дело? Я вас сейчас отключу! А завтра еще рапорт напишу начальнику связи!
- Нет, девушка, мы еще не поговорили. - он меняет тактику. - А как вас зовут, девушка?
- Меня зовут стодвадцатая, - отвечает телефонистка гайморитным голосом из стиральной машинки.
- Ух, ты, Леша! Хорошо вы там устроились в своих штабах! А где остальные 119, на месте?

ПИ...ПИ...ПИ...ПИ...ПИ...

Несколько минут пытаюсь согнать улыбку с губ. На душе откровенно хорошо, хотя и 4 часа ночи на дворе.

Эх Маратка, Маратка... Вчера Министр Обороны подписал приказ о переводе командира 85 экипажа большой атомной подводной лодки капитана 1 ранга Фарвазова М.Ш. к новому месту службы в Учебный Центр подводного плавания. Прощай железо...

Интересно, есть ли на свете еще офицер, имеющий личное наказание от Главкома ВМФ в виде пяти суток ареста? Пожалуй, это круче, чем благодарность от Денница.

Заработал эту "благодарность" он в январе 1986 года. После возвращения из одиннадцатимесячной автономки в Индийском океане и 9 месяцев (в общей сложности) проведенных под водой, когда был обнаружен на торпедной палубе, проверяющим Главного штаба ВМФ, за разоружением полуразложившегося торпедного взрывателя с использованием ржавых плоскогубцев. Иллюзий по поводу того, что эту работу будет делать за него какой-нибудь другой дядя, Марат не питал. Проверяющего сдуло очень далеко. На дистанции нескольких километров от пирса к нему вернулся дар речи. Тогда он стал орать на рядом стоящие деревья, потому что из сопровождавших его лиц так далеко за ним уже никто не побежал.
Маратка тем временем спокойно "расковырял" взрыватель и разложил составные его части в специальные упаковочки, ожидая поощрения, которое было доведено в приказе Главкома ВМФ. И в этом приказе он был последним в списке. Первыми были те, кто не побежал за проверяющим в лес.

- Товарищи! Сегодня ночью правительства 19-ти стран мира заявили о своих территориальных претензиях к Советскому Союзу! Сегодня наступил день проверки каждого из нас на прочность! Именно сегодня все и решится! Мы все должны полностью мобилизовать свою волю, собрав ее в кулак. Этот кулак мы с вами товарищи должны приготовить, чтобы нанести им удар по звериной морде мирового империализма! И прекратить страдания невинных людей на всей планете! В эти дни, товарищи, подлые предатели Родины, называющие себя демократами, хотят одним махом перечеркнуть все завоевания Великого Октября, товарищи!
Мы не позволим это им сделать! Мы с вами, товарищи, все как один должны встать на защиту нашей Родины! Горбачев, этот предатель дела Ленина, в ближайшие часы будет расстрелян, товарищи. Я лично уполномочен расстрелять здесь на пирсе и сейчас каждого, кто посмеет встать на пути движения мирового пролетариата к своей светлой цели - победе коммунизма!
Приказываю, через час всем заместителям командиров подводных лодок по политической части представить мне списки своих коммунистов, не оплативших партийные взносы более одного месяца. Все, кто не оплатил взносы более 3 месяцев, будут сегодня исключены из рядов партии... и ими займутся другие органы. К концу дня во всех экипажах должна быть восстановлена наглядная агитация.

- Он че, охренел? - Фарвазов даже в курсантские времена не умел пользоваться ручкой громкости от своего голоса.
Сейчас мы стояли с ним в одном строю, как когда-то в училище. И я его опять тыкал в бок. Цыть, Маратка, пусть трындит, чего ему положено. Не вздумай его сейчас "заводить", еще час тут простоим, пока он своим величаем налюбуется.

Начальник политического отдела дивизии по кличке "ПОМПУКСКАЯ ХРЮЛЯ", опоясанный пистолетной кобурой, расхаживал по пятому пирсу, на котором были выстроены все экипажи дивизии.
Мы только что вернулись в базу и привязались к пирсу. Береговых новостей про ГКЧП еще не знали. (Я был старпомом на К-454, а Фарвазов, был снят с должности помощника командира и назначен минером на ту же лодку).

- А, где командир, дивизии, где командующий? Что "Хрюля" тут один во всех лицах?
- Попрятались все. - опасливо шепчет усатый мичман из соседнего экипажа, стоящий ближе ко мне.
- Куда попрятались?
- Да бес их знает, командир утром жаловался, что они в кабинетах позакрывались и телефоны свои поотключали. Вроде бы они и на месте, но их нет. Всем сейчас замполиты заправляют. Их власть.
- Ну дела... И давно тут этот клоун с наганом ходит?
- Со вчерашнего дня. Сегодня точно кого-нибудь пристрелит! Иначе партия ему не простит и на вышестоящую должность, по итогам революции, не выдвинет.

- Поберегись!
На пирс задним ходом въезжает торпедовоз с двумя зелеными торпедами в огромном кузове.
За ним появляется автокран.
За рулями военных автомобилей два чумазых матроса, которым совершенно чихать на организованно митингующую толпу людей.
Машины, бибикая, останавливаются возле нашей лодки.
- ЯБП!??? - Фарвазов выдыхает мне в ухо, и мои волосы на голове поднимают фуражку.
- Точно! - у меня тоже ломается регулятор громкости.
В кузове торпедовоза лежало несколько Хиросим с Нагасаками и привезли их сюда два неумытых пацана. Сведущему в этих делах человеку понятно, что скорее солнце закатится на востоке, чем вы сможете увидеть эти две зеленые железяки без сопутствующего циркового представления, с участием спецструктур. (Сценарий этого театрального представления очень напоминает сценарий праздника Нептуна по количеству участников. Только у всех зрителей при этом еще принимают зачеты, и они все друг другу говорят: - Тсс! Улыбаться при этом действе запрещено.)

- А кому вы это привезли? - Фарвазов орет на матросов, чувствуя неладное.
- Сказали на эту лодку! - тыкают в нашу, шмыгая носом.

- КТО СКАЗАЛ?? КТО ВАМ СКАЗАЛ, БАРАНЫ???? ТАК!!!!! ЗАБИРАЙТЕ ЭТУ ХРЕНЬ И ВЕЗИТЕ НАЗАД, ГДЕ ВЗЯЛИ!!!!
Матросы в нерешительности топчутся на месте.

- Я ЭТО ГРУЗИТЬ НА ЛОДКУ НЕ БУДУ!!!!
- ПРИКАЖУ и БУДЕТЕ!!! - орет Нач.ПО с пистолетом.
- А ВОТ ХРЕН ТЕБЕ, ВИДЕЛ, МОРДА!!! Я В СВОЙ НАРОД ЯДЕРНЫМ ОРУЖИЕМ СТРЕЛЯТЬ НЕ СОБИРАЮСЬ!!!!
- БУДЕТЕ, ФАРВАЗОВ!!! НачПо и кладет руку на кобуру...
- НА, СТРЕЛЯЙ, СТРЕЛЯЙ, ХАРЯ! НУ ЧТО, КИШКА ТОНКА, СВОЛОЧЬ ТАТАРСКАЯ!

Нач.ПО тоже был татарином, как и Марат, однако, татарин татарину рознь. Один любил и умел играть театральные роли, другой не "играл" никогда, даже в курсантские годы. Все у него в жизни было по-настоящему и как в последний раз. Будь то ковер, прибитый к стенке дюбелями или хвостушка торпеды, разорванная талью. За это мы его всегда любили и все прощали.

Марат плюнул тогда под ноги мордатому Нач. ПО и ушел с пирса, мимо выстроившихся на нем экипажей. Остановить взбунтовавшегося минера не посмел никто. Сколько раз "Хрюля" мысленно стрелял ему в спину? Однако он понимал, что по морде успеет получить быстрее, чем прикоснется к пистолету. Рядом с ним уже стояли несколько человек, готовых это сделать с величайшим удовольствием, не взирая на любые для себя последствия.

Маратка убаюкивал Дашку, теряя остатки терпения, которые не демонстрировал никогда раньше. И вот, когда казалось, что она уснула, Дарья опять открывает глаза и через секунду рот.
Ромыч, сидя рядом в своей кроватке, выдает ценные рекомендации по убаюкиванию вредной сестры.
- Дядя Марат, а ты расскажи сказку...
- А какую? - можно подумать у него в голове сейчас был выбор, как у Андерсена.
- Гмммм..... Солдат, матрос обязан...
- Слышали уже! - вставляет Ромыч. - Ты настоящую расскажи, про зайчиков...
Ситуация заходила в тупик, проще загрузить машину угля, чем уговорить этих чертят уснуть.
- Ну, жили-были зайчики... в лесу...
- Ага, в лесу, дальше рассказывай...
- Ну жили они там, жили... Потом пришли охотники и давай на зайчиков охотиться!
- И что, постреляли зайчиков? Ромка хлюпнул носом, готовый к любому неблагоприятному развитию событий, как потомственный подводник.
Марат тонко уловил изменение Ромкиного настроения.
- Да нет! Надрались они там водки, как свиньи, и попадали, кто где спать.
Ромыч обрадовался.
- Ага, а зайчики у них патроны все и повытаскивали?
Марат подхватывает идею налету.
- Ага, и водка у них потом кончилась! Пришлось домой ехать! А по дороге их всех в милицию забрали...
- И в тюрьму посадили?
- Ага, в тюрьму и посадили... На гауптвахту.

При упоминании про гауптвахту рот у Маратки растягивается до ушей.
- Так им и надо.
А.В. январь-апрель 2006 г.
Оценка: 1.7485 Историю рассказал(а) тов. Алексей Васильевич : 29-05-2006 07:06:24
Обсудить (135)
24-06-2006 14:42:14, Ветеран СГВ
> to dazan > > to Ветеран СГВ > > > -----------------------...
Версия для печати

Флот

Лёва и конь.

Знаете ли вы, как на флоте называют морскую авиацию, кроме обидного прозвища «бакланы»? Авиацию флота называют ещё кадетский исправительный корпус. И это не спроста. 95% отчисленных от обучения курсантов высших военно-морских училищ попадают дослуживать именно в эти части на правах матросов срочной службы, не смотря на количество проведённых в училище лет. Участь сия не минует даже слушателей морского факультета военно-медицинской академии. Воинов такого сорта, отличающихся повышенным уровнем интеллекта, а по этой причине и неуёмной тягой к различным проделкам, на флоте называют кадетами или репрессированными военспецами.
Так или иначе, на одной авиационно-технической базе ждали своей очереди на дембель два товарища. Вернее, таких товарищей на базе было человек 15, и всех их связывало общее курсантское прошлое. Лишь с одним из них ни кто не поддерживал отношения принципиально, не смотря на то, что он был хлеборезом. Случилось это потому, что товарищ этот был отчислен с 5 курса училища Фрунзе за воровство, а это в курсантской среде сразу переводит человека в касту неприкасаемых. Служить надо было до первого приказа, но не менее полугода, а там свобода, восстановление в институт и вкушение сладких плодов студенческой жизни.
Два закадычных друга служили в хоз. взводе и дружили они, не смотря на то, что один вылетел с третьего, а другой после первого курса, да к тому же из разных училищ.
Валерик вылетел с 3 курса Дзержинки за общее раздолбайство и любовь к свободе. Кроме того, он очень не любил замполитов и всячески свою нелюбовь выражал. За это они его драли, как обезьяна газету. Был он борцом-тяжеловесом, имея при этом 190см. роста и 110 кг. веса. Как говориться, 110 кг тренированных мышц, и все эти килограммы отчаянно стремились к свободе. Придя в часть после пересылки из флотского экипажа, его сразу назначили командиром отделения кочегаров, что Валерика вполне устроило.
- Ты почти офицер - сказал ему командир базы - вот и наводи порядок в кочегарке.
В первый же день на новом месте, он раздал несколько плюх без разбора, после чего двое из особо борзых кочегаров отправились отдыхать в санчасть, вполне удовлетворённые результатами первого знакомства. В посёлке сразу стало теплее. Под руководством нового командира, матросы быстро навели порядок, отмыли комнату отдыха, оборудовав там вполне приличную шхеру. Чистота и порядок всем, почему-то, понравился больше, да и внезапные проверки котельной совсем прекратились. В домах тепло, значит служба налажена,- решило начальство, и перестало донимать служивых наездами с воплями: «Дембель в опасности!» Воины лишний раз не светились, выползая на свет божий только для посещения камбуза. Посещали они, так же, отапливаемые объекты, как то: вещевой и продовольственный склад, офицерскую столовую, теплицу и пекарню и ото всюду возвращались с добычей. В свободное от вахты время моряки делали наколки на теле и чеканки на меди, да гуляли по гарнизону, но всё больше огородами, чтобы не нарваться на патруль. В общем, всем было хорошо, и все поняли, что кочегар - это звучит гордо, особенно на Севере, и пора бы это слово, вообще, писать с большой буквы.
С Лёвой было всё запутанно и хитро. Он всё просчитал заранее, и своей расчётливостью напрочь сразил сослуживцев. Вообще, склад ума у него был математический. Именно по этой причине, он после школы поступил в училище радиоэлектроники имени Попова, отучился первый курс, понял, какая ему светит задница в будущем, и написал рапорт на отчисление. После первого курса отчисляют быстро, приказом начальника училища и в июле месяце Лёва был уже матросом второго года службы в двухгодичной части. Самое главное, что, получив на руки академическую справку из училища, за несколько дней до отправки в матросы перевёлся в Кораблестроительный институт, договорился об экстернате на год и убыл на флот студентом 2 курса. Он был на 100% уверен, что получит отпуск через пол года и, попутно, сдаст сессию уже в новом ВУЗе. Короче, примите к сведению, уклонисты, что все вопросы с решением проблем с исполнением священного долга, можно решить красиво, без правозащитных воплей и криминала. Лёва, получивший военный билет в 17 лет, самый трудный первый год службы провёл относительно спокойно в городе белых ночей, перевёлся в престижный гражданский институт, и в 19 лет был уже демобилизованным студентом 3 курса, отдав долг Родине сполна. Классический гамбит времен социализма!
По приезду к месту ожидания дембеля, Лёву сначала определили на подсобное хозяйство, командовать свинопасами из азербайджанских и узбекских горцев. Но как-то ему сразу не понравилась атмосфера сельской жизни. Лёва решил свинтить, и сделать это, как всегда, красиво.
Он начал делать бекон.... Один день он свинок кормил, а на следующий, - дубасил черенком от лопаты. В результате этой процедуры, как он рассчитывал, под размягчённой побоями, нежной свиной кожицей, должен был образоваться вкуснейший бекон. Через несколько дней при виде Лёвы, свиньи разбегались по углам с выпученными глазами и орали нечеловеческими голосами. Ещё через недельку, когда на ферму с проверкой пришёл начпрод, бедные животные с воплями лезли на стены, не то, что завидев Лёву, а просто при виде человека. Лёва смотрел на капитана широко раскрытыми, наивными глазами, в которых все могли прочитать, что он хотел, как лучше. Начпрод не стал наказывать свиновода-новатора, а просто перевёл Лёву в теплицу, чему последний несказанно обрадовался. Вообще-то он рассчитывал на продсклад, но получилось даже лучше.
В теплице было тепло круглый год, росли помидоры и огурцы, а под ногами колосился вечнозелёный ковёр из укропа, петрушки и зелёного лука. На теплице, почти не разгибаясь, ковырял мотыгой землю молчаливый молодой узбек - огородник. В обязанности Лёвы входил сбор урожая и транспортировка его на телеге до столовой лётного состава. Кроме того, надо было присматривать за узбеком и опылять огурцы, в отсутствии пчёлок и мушек. Больше всего Лёве нравилось спаривать огурцы, то есть заниматься перекрёстным опылением. Всё свободное время «мичурин» чах в шхере и делал институтские контрольные, которые потом торжественно отправлял в Корабелку.
За этим интимным процессом и застал воина-садовода воин-кочегар, заслонивший своим телом дверной проём с буханкой тёплого белого хлеба под мышкой и бутылкой постного масла в руке. Видно было, что Валерик только что закончил проверку пекарни, и зашёл к другу, полакомиться салатиком со свежей белой корочкой. Лёва, открыв рот от усердия, тыкал одним цветком в другой, переступая с ноги на ногу огромными матросскими сапогами. Узбек напевал что-то о Родине над посевами лука.
- Можно считать, что половой вопрос в семействе огурцовых закрыт на всегда?- спросил кочегар - Этот бесконечный секс среди посевов может повлиять негативно на твою психику и ты на гражданке станешь маньяком.
- Мне тут один дружок по системе (училищу на курсантском языке) подогнал журнал про лизоблюдок - гордо сказал Лёва - Так что не свихнусь.
- Не лизоблюдок, а лесбиянок - поправил друга более просвещенный товарищ и пошел делать салат.
Насладившись неуставной пищей, друзья развалились в шезлонгах, которые где-то спёр хозяйственный овощевод, подумывая, чем бы ещё развлечь израненную душу воина. Выбор развлечений был не богат, и друзья решили прогуляться на прошлое место службы овощевода. Надо сказать, что после развоза зелени в столовую на телеге, запряжённой лошадью, Лёва возвращался на ферму, сидя на ней верхом, воображая себя покорителем дикого Запада. И так, помаленьку, подсел на конный спорт. Периодически он посещал ферму для этой цели, захватив сухарик для лошади и свежий огурец для фермеров-басмачей.
После недолгих сборов в виде инструкций и подзатыльников, для понятливости, остающемуся на охране объекта узбеку, кореша выдвинулись в сторону подсобного хозяйства. По дороге они остановили ЗИЛ - самосвал, которым правил матрос аэродромной роты и то же репрессированный военспец Мишаня, который за огурец и совместные воспоминания о Питерской жизни, с комфортом домчал их до фермы.
За лошадьми на ферме ходил маленький таджик-коневод. Он чистил животных, периодически кормил их и жутко любил вольнонаёмную доярку Наташу. Наташа была раза в два выше Ромео, имела размер бюста несколько за 6 и задницу шириной, не менее 12 рабочих перчаток. Она очень любила портвейновое вино, что её периодически губило, так как, убрав пару по 0,7 литра, её тянуло отдохнуть, чем неоднократно пользовался влюблённый таджик. Он под шумок пристраивал девушку, хотя она этого никогда не замечала, да, впрочем, ей никому было ничего не жаль.
Надо сказать, что имён у лошадей не было. Одну таджик называл Красный лошадь, другую,- Чёрный лошадь, особо не вдаваясь в их половую принадлежность. Красный лошадь был постарше, имел бельмо на глазу и периодически кусался. Чёрный лошадь был более покладист и дружил с Лёвой. Уздечки и седла на ферме не было, но Лёве вполне хватало вожжей. Лихо вскочив на чёрного мустанга, Лёва рванул по дороге, нахлёстывая круп коня концом вожжей. Он смеялся и улюлюкал, подгоняя скакуна каблуками матросских сапог, из которых торчали две его тонкие ноги. Ветер развивал гюйс и ленточки бескозырки, ноги хлопали о голенища в такт аллюру, и со стороны казалось, что вся кавалерия Северного флота атакует деревню индейцев племени оху-ехи. Только горна не хватало!
Валерик смотрел на это дело без особого энтузиазма, так как любил всех животных, кроме собак, породы пудель.
- Теперь ты давай - радостно закричал вернувшийся и атаки на индейцев, кавалерист.
Валерику не хотелось мучить животное, но под напором Лёвкиной энергии и, поступившись принципами, он с помощью трёх свинопасов вполз на лошадь.
Корриды не случилось! Бедный Чёрный лошадь прошёл шагов десять и встал, как вкопанный. Лёва подпихивал ему сухарь и хлестал прутиком по крупу,- всё было бесполезно, конь стоял, как Великая Китайская стена. Заподозрив что-то неладное, Валерик сполз с прогнувшейся лошадиной спины. Заглянув в бездонные лошадиные глаза, он увидел две большие слезы, катящиеся по скулам животного, и в полной мере ощутил свою неправоту и полную непригодность к конному спорту. Он встал перед конём на вытяжку, поднял вверх правую руку, согнутую в локте и, голосом, которым присягают на верность Родине, торжественно произнёс: «Клянусь больше никогда не садиться верхом на лошадь и мучить животных вообще». А потом подумал и добавил: «И на телегу то же».
И, кажется, он твёрдо был намерен сдержать своё обещание.

Оценка: 1.6519 Историю рассказал(а) тов. КИТ : 19-06-2006 02:01:36
Обсудить (29)
01-05-2010 13:04:24, чокнутая выхухоль
А не тот ли это Лёва, что ненароком приобщился к дайвингу по...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10  
Архив выпусков
Предыдущий месяцНоябрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru