Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Учебка

Челобитная

Солдат был маленький. Нет, не то чтобы совсем - минимальный армейский порог роста в полтора метра он без проблем одолевал. Но телосложение его было бы правильнее назвать теловычитанием, а потому весил Солдат мало. Меньше 50 кг, причем заметно меньше. Зато он был умный. За плечами технарь, неудачная попытка поступления в престижный ВУЗ - по армейским понятиям просто титан мысли. Такое сочетание ТТХ, или тактико-технических характеристик, во время службы в учебной части ВВ МВД СССР привело к определенным, и можно сказать, удачным последствиям. Во-первых, он был отличником боевой и политической, комсоргом взвода и правой рукой сержанта-«замка». Ну, и лейтенанта-взводного тоже. Во-вторых, несмотря на то, что учился он на собаковода, а срок обучения уже подходил к концу, он еще ни разу не бегал в дресскостюме - т.е. таком тяжеленном ватном скафандре, на котором отрабатываются приемы задержания человека служебной собакой. В последнем, наверняка, сыграло роль также и то, что его собственная собака на задержание ходила классически, точнее даже - образцово-показательно: прыжок на правую руку задерживаемого, рывок вниз и вперед, отчего бегущий человек совершал кувырок через голову, и затем удержание лежащего человека за горло. Но из всей роты она такая была одна. Большинство прочих собак просто хватали убегающего за задницу и начинали трепать край куртки дресскостюма. Как и наш второй герой - Собак.
Собак был большой. Ну, не то чтобы великан, хотя до метра в холке ему недоставало лишь малости. Но несмотря на значительный рост, лапы его казались непропорционально короткими, настолько внушительным было бочкообразное туловище. Бурый окрас и стать придавали бы зверю сходство с медведем, если бы не голова, больше всего напоминавшая бензобак от мотоцикла ИЖ-Планета с приваренной спереди банкой из-под сгущенки. Несмотря на значительный размер головы, мозгов в ней было столько же, сколько и в бензобаке-прототипе. Поэтому команд Собак не знал ни одной, кроме команды «Вперед», да и то потому, что она всегда сопровождалась увесистым пинком под зад. Вообще же из-за своей непропорциональности, угловатости и неуклюжести, Собак выглядел грубо вытесанной заготовкой для лучшего друга Буратино. А поскольку Буратины на вооружение Внутренних Войск еще не поступили, то маялся с этим чудом природы обычный человек с «говорящей» белорусской фамилией Невдах. Не знаю, как бы справился с Собаком другой вожатый, но Невдах был силен и не слишком умен, а потому и не пытался чему-либо научить своего подопечного. Применив житейский здравый смысл, заменявший ему интеллект, он пришел ко вполне разумному выводу: раз Собак мотает в учебке уже 5 срок, значит уже 5 человек, и возможно, более умных, до него пытались, и ничего не смогли. А потому и ему, Невдаху, тут ловить нечего. И он просто заменял все команды единственной отработанной «Вперед» с пинком.
Н-да. Однако ж здоровый солдатский пофигизм был начисто чужд нашим офицерам. Понимая, что без отработки задержания по схеме, хотя бы отдаленно напоминающей классическую, собаки экзамен не сдадут, а значит следующий сезон им опять маяться с теми же собаками, отцы-командиры приняли решение бороться с хватанием за задницу. Для этого к дресскостюму на пояс был ротными умельцами присобачен здоровый такой лист фанеры, полностью закрывающий пятую точку и ноги. А в правой руке тот несчастный, которому выпадет доля бегать в этом супер-костюме, должен был держать ветку. Ею предварительно нужно было отлупить удерживаемого вожатым пса по морде, дабы разозлить и привлечь внимание именно к правой руке.
Думаю, читатель уже догадался, кто именно стал «жертвой», засунутой отцами-командирами в модифицированный дресскостюм? Конечно, тот самый махонький-щупленький комсорг, с которого и начался этот рассказ. Ведь такое ответственное дело нужно поручать самому доверенному человеку, да и собака его не нуждалась в намечаемом переучивании. Вот так удача неожиданно и поворачивается к человеку спиной, причем с притороченным пониже ее листом фанеры...
День был достаточно пасмурный. На душе у Солдата скребли кошки, по спине текли струйки пота. Перед ним стоял Невдах, уперев расставленные пошире ноги в землю и натянув поводок Собака. Собак пока относился к происходящему индифферентно, потому что жратвы в поле зрения не наблюдалось, а суки были благоразумно из этого поля зрения удалены. Обычно у всех псов в процессе обучения вырабатывается стойкая реакция на дресскостюм, и они начинают лаять и кидаться лишь только при его виде. Но Собак был идеально спокоен - в его пустой башке не закрепился даже такой рефлекс. Ну стоит перед ним какая-то фигура с веточкой, и пусть себе стоит, и фиг с ней. Хотя хвост напрячь не мешает, вдруг хозяин даст команду?
Однако вместо этого фигура, а точнее - Солдат, подбадриваемый криками офицеров, как-то бочком подобрался вплотную к Собаку и весьма интеллигентным жестом отхлестал его веточкой по морде. Реакция животного была ровно такой же, как у верзилы-гопника, получившего пощечину от заморыша в очках и шляпе - Собак опупел. Вряд ли ему было больно, но неожиданность... да и вообще - что вы хотели этим сказать??? Между тем Солдат уже успел отбежать на положенное расстояние, и зверя вывела из размышлений команда «Вперед!». То ли расслабленный в задумчивости хвост недостаточно самортизировал удар, то ли Невдах рассчитывал сразу придать подопечному ускорение, необходимое для полета к правой руке Солдата, а может просто вложил в свою «команду» все то непечатное, чем начинили его отцы-командиры перед занятиями - но скорость, которую развил Собак, была просто потрясающей. Бурой молнией сверкнул он над поляной, а затем, как и положено после молнии, раздался гром: все еще поглощенный мыслями о веткой по морде, пес не только что не стал прыгать на руку, он забыл даже схватить зубами за задницу, и просто со всей дури врезался башкой в лист фанеры. Это был настоящий гром, я нисколько не преувеличиваю, а сомневающиеся могут поставить дома простой эксперимент, для которого необходимы только фанера и пустой бензобак от мотоцикла. Кстати, мне бы запатентовать технологию, да продать потом звуковикам на киностудию, эххх...
Если бы все произошедшее потом показать в замедленной съемке, то мы наверняка бы увидели, как взлетает в воздух на свой фанерке Солдат, смешно дрыгая конечностями, как он приземляется на спину Собака, и судорожно сцепляет руки на шее пса... Но все это произошло так быстро, что мы увидели уже только результат - человек в дресскостюме на спине зверя, причем разница в весе у них была такая, что пес даже не сильно замедлил бег. А потом раздался душераздирающий и леденящий кровь вопль «Стоять, бляхха-муха!», и Собак... встал, как вкопанный. «Кто кричал?» - спрашивал потрясенный взводный, пока мы отцепляли полубессознательного Солдата и выковыривали его из дресскостюма. Долго никто не мог поверить, что столько децибел таилось в этом тщедушном теле, но метод исключения дал вполне однозначный результат - кричал Солдат. И если вопль его произвел такое впечатление на нас, стоявших поодаль, то можете себе представить, как он подействовал на Собака, которому он пришелся прямо в его маленькие несуразные ушки, причем почти сразу после ушиба об лист фанеры? Немудрено, что он остановился, хотя вряд ли понял смысл. Но зато! Зато с тех пор при задержании он всегда прыгал на спину, что считалось вполне достойным троечки результатом, а «Стоять, бляха-муха!» стало его второй командой! И вот с таким нехитрым багажом из двух команд он умудрился в итоге все-таки сдать экзамен, и уехать с Невдахом охранять зону...
Оценка: 1.8696 Историю рассказал(а) тов. Boatsmann : 16-06-2009 09:35:46
Обсудить (36)
17-08-2010 10:51:57, Саша Л
Зачет:)...
Версия для печати

Армия

Дик и Дембель

Дик - это очень большой дворняг. Лохматый, в исполнении "под овчарку" и, как любая армейская псина, веселый и заласканный донельзя.
Жил Дик на позиции, никогда ее не покидал, ночью помогал часовым караулить, а днем принимал активнейшее участие в боевой работе. Правда посты заправок "Г" и "О" обходил десятой дорогой.
Умный пес.
Но был у Дика свой пунктик. Пес совершенно не переносил присутствия на своей территории посторонних животных. Сморщенный нос, пена на зубах, низкое горловое рычание или скорее рокот.
Окрестные кошки и собаки даже помыслить не могли о визите на позицию. Под клыками Дика полегли несколько лис, пара куниц, барсук и даже, невесть откуда взявшаяся, норка.
Крысы учету не поддавались. Окрестные вороны при появлении Дика старались каркать потише.
Как-то после обеда офицеры сидели в курилке. Дик наворачивал свое любимое блюдо, пшенную кашу, сваренную со шкурками от сала. Между прочим, специально для него приготовленную поваром Тягнибоком. И вдруг из близжайших кустов вышел крохотный и худой рыжий котенок, прошел под Диком и сунул морду в миску. Дик перестал чавкать. У всех перехватило дыхание. Все понимали, что сейчас произойдет, и понимали, что ничего уже сделать нельзя.
Но случилось совсем неожиданное. Дик медленно опустился на живот, так что котенок оказался у него между передними лапами, лизнул котенка и положил башку на правую лапу. Котенок, не вынимая мордочки из миски, задрал куцый хвостик и привалился боком к Диковой щеке.
Котенку было присвоена кличка, естественно, Дембель, и он был поставлен на котловое довольствие.
Дик и Дембель не разлучались почти никогда. Вместе они представляли собой весьма трогательную и смешную картину. Впереди, гордо задрав хвост, шествует яркий как огонек, рыжий до оранжевости, маленький Дембель, а сзади огромный, пыльно-серый, улыбающийся Дик.
Где-то через пару месяцев, раздраженно швырнув на стол курилки фуражку, генерал - проверяющий из штаба армии разносил командира дивизиона.
На простом и понятном русском языке генерал сообщал командиру, что он, генерал, будет писать рапорт в финансовое управление министерства Обороны на предмет прекращения выдачи командиру денежного довольствия. Тех зарплат, которые командир получает от НАТО, ЦРУ и Пентагона, командиру вполне должно хватать на жизнь. К тому же, судя по состоянию дел на дивизионе, в каждой из этих организаций командир получает минимум полторы ставки.
Но вот, он, генерал, получает только одну, в родной Советской Армии и поэтому...
Тут генерал повернулся к столу и увидел Дембеля, уютно устроившегося внутри генеральской фуражки. Генерал протянул руку и Дембель, вывернувшись на спину, потянулся лапками с растопыренными пальцами и громко замурчал. Погладив теплый кошачий животик, генерал отмяк душой, перестал воспитывать командира во все дыхательные и пихательные, и с непостижимой скоростью заглотив "на посошок" 0,5 коньяку, убыл без последствий для дивизиона.
На вечернем разводе командир мрачно заметил, что если б найти еще пару таких котов для укомплектования трех восьмичасовых смен, то всех остальных можно с чистой совестью гнать в шею. Кроме, понятно, начальника столовой. Никаким котам, сколько б их не было, нипочем столько не украсть.
Прошел примерно год. В конце апреля погода баловала. Начкар старлей сидел возле распахнутого настежь окна и писал конспект. Осенью он собирался в академию. В окно заглядывал свежий ветерок, пели птицы, лепота и благорастворение воздухов.
С правой стороны от второго поста сухо треснул пистолетный выстрел. Когда на посту, охраняемом солдатом с карабином, раздается выстрел из пистолета и больше ничего не раздается, то все очень плохо. Заорав "Караул! В ружье!" старлей, не тратя времени, сиганул через окно, на лету выдирая из кобуры "Макаров". На одном дыхании добежав до поста, старлей еще издали увидел часового. Часовой находился на краю оврага в положении "для стрельбы лежа". Карабин часового был направлен в овраг, а сам часовой, вытянув шею, вертел во все стороны головой.
"Живой!" - отлегло у старлея. Рядом, комично повторяя позу часового, лежали Дик и Дембель и тоже синхронно крутили мордами. Не добежав пару шагов, начкар плюхнулся на живот, и проскользив по траве, вдавил голову часового в землю. Затем очень осторожно, сначала стволом пистолета, а потом глазами заглянул в овраг. В овраге не было ничего. Нет, там конечно было ЧЕГО. Там были две раздавленные пластмассовые бочки, несколько поломанных столов из учебного класса, с десяток насквозь проржавевших шар-баллонов, еще какой-то хлам. Но вот кроме этого там не было ничего. И никого. И спрятаться там не мог никто, будь он чуть крупнее ежа. Старлей перевел взгляд выше. На том краю оврага за колючей проволокой простиралось колхозное поле.
Вот на нем точно не было ничего и никого. До самого горизонта. Старлей поднялся, сзади по бетонке прогрохотало множество сапог.
- Проверить остальные посты!, - не поворачиваясь, распорядился начкар. Сапоги угрохотали обратно.
- Докладывай, - обратился старлей к часовому.
Доклад был короток. Часовой проверял печати на дверях сооружения номер семь. Услыхал в овраге выстрел, дослал патрон в патронник и побежал к оврагу. Из-за того воооон дерева заглянул в овраг. Ничего не увидел, но на всякий случай лег на землю и подполз к оврагу. Все.
Начкар взял у часового подсумок и карабин. Все патроны были на месте, выстрелом от карабина не пахло. Старлей вытащил шомпол, и намотав на него свой носовой платок, поелозил в стволе.
Масло, никакого нагара. Подошедший разводящий доложил, что на остальных постах все в порядке. Начкар распорядился продолжать службу и пошел к караулке.
Второй выстрел раздался, когда старлей взялся за ручку двери. Все повторилось за исключением того, что часовой стоял под деревом с карабином на плече, Дик лежал рядом, а Дембель умывался, сидя на пеньке. Начкар молча глянул на часового, часовой так же молча пожал плечами.
До вечера было еще три выстрела. Ночь прошла спокойно, зато завтра выстрелов было уже семь.
Вечером четвертого дня на построении командир сказал, что, дескать, он конечно понимает, бессмысленность вопроса , но все-таки спросит. Нет ли на дивизионе желающих съездить в отпуск суточек так на десять, предварительно раскрыв страшную тайну овражной стрельбы?
Строй замер. Тишину нарушил зампотех, грустно сообщив, что ждет отпуска уже третий год. Поэтому завтра после утренней поверки он сбегает в овраг и там застрелится.
Назавтра после обеда к командиру подошел ефрейтор Акимов, и спросив разрешения обратиться, тут же обратился. С вопросом. Не знает ли тащ подполковник в какое время отправляется поезд на малую родину Акимова город Крыжополь?
- Рассказывай, - потребовал командир.
- Никак нет. Надо показать.
Свистнув того самого старлея-начкара, командир пошел за Акимовым на позицию. Дик с Дембелем тут же обеспечили сопровождение. В овраге Акимов показал на поломанный, косо стоящий стол. Сделанная из толстой фанеры столешница была переломана пополам. Кусок валялся отдельно, но нижний слой фанеры торчал приблизительно на полметра за край излома.
Акимов оттянул пальцем кусок и отпустил. Раздался сухой треск пистолетного выстрела. Командир глянул на старлея. Тот кивнул и сам несколько раз щелкнул фанерой. Потом кивнул уже совсем уверенно.
- И кто... - начал было командир, но тут Дембель внес ясность. Запрыгнув на край стола, он проехал на попе сначала по столешнице, а потом по куску фанеры и приземлился на гору прошлогодних листьев. Раздался выстрел, а Дембель гордо посмотрел на присутствующих. Дескать, ну как я?
Помолчали. Командир повернулся к Акимову:
- Тебе ведь домой уже? Иди, собирайся, завтра едешь в отпуск с последующей демобилизацией.
Акимов умоляюще посмотрел на командира.
- Таааащ подполковник, а нельзя сначала в отпуск, а потом на дембель?
- Так ведь послужить придется?
- Послужим!
Командир усмехнулся.
- Ладно, раз обещал, но смотри, поймаю кого - дембель в июле через губу.
- Да хер там... Ой, тащ подполковник, извините, я не то... да мы и не думали...
Старлей в голос заржал. Командир подавил смех.
- Вот поймаю, тогда посмотрим там или не там.
Все закончилось благополучно, отвальная прошла тихо. Только наутро у дедов и дембелей были красные глаза и докладывали они как-то в сторону. Коту Акимов привез из отпуска много рыбных консервов и большой кусок сала, а Дик получил целую посылочную коробку копченых костей.
Оценка: 1.8684 Историю рассказал(а) тов. hiursa : 09-06-2009 17:10:18
Обсудить (17)
22-12-2009 11:33:51, Михалыч (Б)
так на дембель уходить было западло....
Версия для печати

Флот

Мимоходом. ДМБ-75

Рассказывали, что когда-то в далекие годы развитого социализма, когда на флоте и так всего хватало, и провизии и топлива и даже денежных знаков разного достоинства, задумало командование молодой 13 дивизии для полного благоденствия одно благое дело. Решили «лаперузы» взять равнение на сухопутные войска и организовать во вверенном дивизии гарнизоне Оленья губа самую банальную свиноферму. Дело в Вооруженных Силах известное, официально подсобным хозяйством именуемое, и во все времена начальниками всех рангов очень одобряемое. Вот и решили флотоводцы, что и им без организованного «свинства» никак не обойтись. Ну а так как флот всегда славился неукротимостью и презрением к преградам не только в бою, но и в прочих мелких бытовых мелочах, то все закрутилось быстро и не на шутку. Уже через пару месяцев на задворках базы среди сопок вырос воздвигнутый «хап»-методом внушительный свинарник, а в нем через несколько недель начали весело похрюкивать свиноматки, привезенные чуть ли не из-под Питера практически фельдъегерской службой. Штатного расписания на такое подразделение в дивизии подводных лодок, к сожалению, не существует, поэтому пошли привычным путем. В недрах одного из экипажей нашли мичмана с Херсонщины, потомственного свиновода, а ныне техника БЧ-2, которого навсегда откомандировали в свинарник, официально оставив в рядах плавсостава, дабы мичман получал «морское» денежное довольствие. В гарнизоне добавили новый гарнизонный наряд, именуемый вахтой по свинарнику, а дивизионный камбуз начал исправно вывозить хрюшкам тонны недоеденной перловки и прочих отбросов.
Питаемые щедрым объедками с флотских столов, свинюшки неожиданно для всех пошли в рост и начали давать приплод. Естественно, первая презентация свежей мясной добавки к рациону подводников прошла среди членов семей командного состава дивизии и получила горячее одобрение, вследствие чего свиное дело было признано полезным и необходимым.
Время шло. Свинарник исправно функционировал, планово подкармливая моряков и семьи командования. Проблем не было никаких. Всякие санэпидемстанции и прочая гражданская шелуха ходу на секретные военно-морские базы не имела, а потому и проблем у «свинского» хозяйства никаких не наблюдалось, разве кроме нечастых визитов представителей командования, да и то плановых, к которым мичман-свинопас всегда был готов. Со временем работать на свинарник даже начали отправлять нарушителей воинской дисциплины вместо гауптвахты. И рядом, и при деле, и вроде как наказание. Постепенно сформировался определенный ограниченный контингент хронических нарушителей уставной жизни, которые большую часть службы проводили среди свинюшек, а не на кораблях. И уж естественно, если хоть где-то обосновываются матросы на постоянной основе, жди чего-нибудь интересненького.
Хитроумные матросы, поработав со свинками, неожиданно обнаружили, что их кожа идеально подходит для набивания рук в нелегком деле нанесения наколок, которые всегда были популярны среди личного состава. Это считалось красиво, вернуться после трех лет службы на Северном флоте и щегольнуть где-то на пляже монументальной картиной на левом плече, из которой сразу становилось ясно, где, на чем и сколько прослужил этот храбрый парень. Кожа у свиного семейства оказалась абсолютно идентичной человеческой с той разницей, что спавшая свинья, просто не чувствовала уколов, позволяя шлифовать мастерство флотского татуажа до бесконечности. С тех пор постепенно шкура обитателей свинарника начала покрываться изображениями флагов, кораблей и прочих атрибутов флотской жизни, и вечерами матросы, восседая над свиноматками, заостренной струной разукрашивали свиные бока разнообразнейшими рисунками.
И вот однажды в гарнизон прибыла проверка, да не простая, а из Штаба тыла Вооруженных Сил страны. О проверке командование, естественно, знало заранее, готовилось, да и опасалось этой проверки, наверное, поболее других. Сухопутные тыловики всегда были неравнодушны к Военно-морскому флоту и его привилегиям, а оттого в военно-морских частях зверствовали особенно изощренно, выискивая замечания даже там, где нормальному человеку и не снилось. Так вот, командование гарнизона наряду с наведением порядка решило поразить столичных проверяющих заботой о желудках личного состава, для чего была дана команда начальнику свинарника забить пару зрелых поросят, и все мясо пустить в котлы берегового камбуза личного состава. Приказ был незамедлительно выполнен, и на камбуз поступила куча парного мяса, которое под строгим контролем было отправлено на приготовление первых и вторых блюд.
Когда наступил кульминационный момент проверки, в варочном цеху все было на высшем уровне. Цех был отдраен, выкрашен и вычищен практически до состояния хирургической операционной, а все коки и камбузный наряд щеголял в белоснежных, хрустящих от крахмала халатах. Щеголеватый сухопутный полковник, поскрипывая сапогами, в окружении сопровождающих лиц из числа тыловиков дивизии, стремительно ворвался в варочный цех, попутно указывая на всевозможные мелкие недочеты и огрехи. Видимо, состояние цеха и правда было неплохим, придраться практически было не к чему, и полковник решил проверить содержание котлов и качество приготовляемой пищи. Попросту снять пробу. Ему сразу старательно и подобострастно поднесли тарелку и ложку, и полковник скомандовал коку:
- Первое на пробу!
Кок-азербайджанец, по случаю проверки побритый и даже чистый, торжественно открыл крышку котла, и помешав черпаком содержимое, подцепил где-то в глубине большой кусок мяса, и извлек его на поверхность. В черпаке среди супа лежал внушительный кусок мяса, на котором сбоку, на коже, не срезанной ради навара, синел рисунок. На фоне земного шара обрамленного военно-морским флагом, распластался профиль подводного ракетоносца, украшенного якорями, ленточками и прочей шелухой, а под всем этим стояла лаконичная подпись. «Коля. ДМБ-75».
Полковник, несмотря на принадлежность к упитанным тыловым службам, успел в своей карьере пройти и Вьетнам и Анголу, но к такому все же оказался категорически не готов. Тарелка выпала из его рук, и подняв глаза, он дрожащим от ужаса голосом спросил у услужливо улыбающегося кока:
- Что... что это такое?
Кок, будучи истинным сыном хлебосольного азербайджанского народа, улыбнулся во все свои тридцать два белоснежных зуба:
- Свежий совсем мясо... только-только забили его... хороший, вкусный мясо...
Все дальнейшее описывать и не стоит. Полковник в обморок не свалился, хотя и был близок к этому. Проверку тылом дивизия, как ни странно, прошла, но вот свинарник был временно закрыт. Говорят еще, что когда по старой русской традиции проверяющих пригласили на прощальный ужин в адмиральский салон, шила потребили они немало, но вот только полковник тот закусывал лишь колбаской, к мясу почему-то совсем не притрагиваясь...
Оценка: 1.8016 Историю рассказал(а) тов. Павел Ефремов : 17-06-2009 14:14:31
Обсудить (26)
22-10-2013 20:51:11, Североморец
Из чистого занудства. Полковник прошёл Вьетнам и Анголу(с). ...
Версия для печати

Авиация

Нормальное распределение совпадений

«Не имея под рукой математически верной теории некоторого явления, можно с успехом применять произвольный набор бытовых предрассудков».
(Агент Малдер)

Раннее утро, наш экипаж выгружается из гостиничного «вэна» в аэропорту MEM (город Мемфис, тот, в котором жил и работал товарищ Элвис). Завтрак-буфет в отеле для нас не поленились накрыть раньше обычного, свежий USA Today и О-Джэй (апельсиновый сок) были уже распределены на столиках. Очень спокойное начало рабочего дня. Казалось бы, что может случиться...

- Жопа, стоять!
...выдохнул капитан де Тревиль и исчез из поля зрения. Отследил его начальный вектор: бравый капитан скачками выдвигается на место катастрофы. Бодренько так бежит, узлов 15 будет точно. Не догнать. «Катастрофа», девчонка лет пятнадцати, мило присев на корточки на тротуаре, завязывает шнурки на ботинках. На ушах висит I-Pod и мешает адекватно оценить быстро развивающуюся за ее спиной аварийно-спасательную ситуацию. Аварийная компонента, сдающий задом в ее направлении микроавтобус с опаздывающими куда-то пассажирами и обкуренным маргиналом-шофером, вопреки ПДД уверенно переезжает бордюр. Налицо агрессивный бизнес-план доставки клиентов прямо к дверям аэропорта в целях срубки достойных чаевых. А тротуары были придуманы исключительно для слабаков.

Спасательная компонента в лице де Тревиля успевает. В прыжке выхватывает девчонку прямо из-под бампера вместе с ее модным рюкзачком и I-Podoм, и они хаотически сыпятся под ноги оторопелым свидетелям происшествия. Капитан, как взбешенная версия Бэтмэна, совершенно без пауз рикошетом от асфальта в полете поправив галстук на порванной форменной рубашке, и забавно мешая французские нехорошие слова с английскими, врывается в кабину микроавтобуса... Рекламная пауза, на сцены насилия с утра мне лучше не смотреть. Хотя надо бы из гуманизма пойти помочь, но как-то нет желания. Водятел на вид парень крепкий, проживет без передних зубов. Куда важнее успеть допить этот мерзкий, но еще горячий гостиничный кофе. С добрым утром тебя, город Мемфис!

Де Тревиля, конечно, зовут совсем по-другому, но он сильно смахивает на капитана королевских мушкетеров в исполнении Льва Дурова. Ему слегка за пятьдесят, в прошлом французский военный летчик. Лет пять назад занесла его судьба в Калифорнию и бросила в мясорубку региональной авиакомпании. Мы с ним уже неделю как экипаж. Сработались влет, в первом же рейсе. Может, особенности национального характера, может, просто человек хороший. Летает капитан с моей сугубо личной точки зрения мастерски (это когда на самолете), а его знаменитые профильные посадки вообще явление уникальное, за год на линии ничего подобного не видел. К тому же, явно умеет с энтузиазмом махать конечностями, и я мысленно даю себе обещание шкипера без веской причины не обижать.

Шкипер списывает мычащего шоферюгу на руки жизнерадостным полицаям, и мы притихшей колонной в четыре чемодано-человека маршируем в здание порта. Пройдя секьюрити, обнаруживаем «Катастрофу» у стойки нашего рейса на Феникс - любимый I-Pod не пострадал, рюкзачок беспечно брошен на пол, вид испуганный. Де Тревиль, бросив на нее один осторожный взгляд, притормаживает на секунду. «..Это будет интересный полет, да?» Делаю умное лицо. «Вот ты и поведешь, я свою дневную норму везенья уже истратил...» Сказать, что летчики народ суеверный, значит не сказать ничего. Как-нибудь понаблюдайте за дядьками в летной форме, заметьте, какой странной у них становится походка, как только появляются трещины в асфальте. Такие большие, а верят во всякую ерунду, правда?

Мой рейс, мой брифинг. Терпеть эту тягомотину не могу, каждый раз одно и тоже, но умом понимаю, что надо. Занудным голосом вещаю: «...Стандартный взлет, закрылки 8, скорости выставлены. Полоса... Какую дадут, ту и возьмем. Обледенения на взлете не предвидится, но возможно легкое обалдение от парфюмерных изысков наших бесподобных стюардесс... Отворот по карте... Высота разгона... Лобовое стекло... загажено..» Это Мемфис, тут на такие мелочи как чистые стекла наземников не разведешь. Скажите спасибо, что заправили. Открываю на потолке люк аварийного покидания кабины и выливаю бутылку питьевой воды на лобовуху. Размазываю это дело дворниками. Сойдет. «...В случае серьезной неисправности до достижения критической скорости V-1 озвучивается команда на аварийное прекращение разбега. Вы, господин капитан, в ужасе проснувшись, переводите двигатели в режим реверса. Мы оба давим со всей дури на тормоза и сочиняем отписки для компании. В случае неисправности после V-1 потеря оборотов и останов двигателя включительно, разбег и взлет продолжаются по аварийному профилю, а вы, господин капитан, продолжаете отсыпаться. На маршруте грозовые ячейки (а когда их нет?). Брифинг окончен. Вопросы (и свежие газеты) есть»?

Пассажиры занимают места, мы гоняем предстартовые чек-листы и готовимся отчаливать. Все шло относительно спокойно, пока не заглянула на мостик стюра номер раз: «Там ЧП, с пассажиркой плохо, потеряла сознание на входе». Кэп вызывает спасателей. Я как самый богатый (мой рейс, мой брифинг, мое ЧП, вообще, все мое) иду разбираться. В проходе у двери лежит, сложившись в четвертинку (как вы уже угадали), наша «Катастрофа». Паксы в коллективном порыве своевременно забить багаж в навесные полки (на всех места, естественно, не хватит) толпой бешеных слонов проносятся мимо. Разного рода сумки и промышленного вида контейнеры лупят по ней с хода. Что с людьми сегодня случилось? На рюкзачке отпечаток чьего-то ботинка ненормального размера, на локте синяк и ее шнурки опять развязаны. Сердобольная стюардесса попробовала остановить это стадо питекантропов, но куда там... Смели.

Позиционируюсь в двери с угрюмой мордой, но становится ясно, что долго мне не продержаться, уговоры не действуют, биомасса давит. В добавок ко всему начинается гундеж и помаленьку назревает бунт. В таких случаях на кораблях Ее Величества стреляли. Для начала в воздух, потом сразу из пушки. Появляется дурацкая идея... строю виноватые глаза и шепчу в первое попавшееся дамское ушко волшебное слово «пожар». Пожар? Какой пожар? А-а-а, пожар... Пожар! Вдали, подтверждая мою фабрикацию, завывает сирена спасательной службы, и леди с джентльменами, впечатав по пути в стену билетного агента, галопируют обратно в терминал. И, что характерно, ни одного предмета «ручной» клади в рукаве не остается.

Девчонка дышит, вроде жива. Вся белая как бумажный лист, глаза с чайные блюдца. Что такое с вами сегодня стряслось, мэм? Вы прямо магнит для неприятностей. Несет какую-то ерунду. «Пожалуйста, пожалуйста, только не снимайте меня с рейса, очень и очень надо отсюда улететь. В Фениксе мама ждет и сильно переживает. Пожалуйста... Мне уже лучше» Пока я перевариваю услышанное, на сцене появляются медики. Отхожу в сторону и стараюсь не мешаться, они работают слаженно и быстро: нашатырь, допрос в полголоса с пристрастием, давление, что-то еще. Через пять минут готов эпикриз - ребенку лететь можно, но не рекомендуется. В общем, ваш рейс вам и решать. Перевели стрелки со здоровой головы на дурную. Советуюсь с де Тревилем. Берем. В кризисном случае придется сесть где-нибудь по дороге, всего и делов. Кэп с сомнением качает головой: «твой рейс, твой выбор, но, угадай с трех раз, чьи пушистые капитанские яйца из-под земли достанет и пошлет в подарок федералам наш добрый шеф-пилот? Если что-то выйдет боком..» Понимаю тонкость ситуации, но нет уже сомнений. Берем.

Как серебряную пульку из рогатки Мемфис выстреливает наш самолетик из своего воздушного пространства. Прошли отметку в десять тысяч, штатно набираем высоту и скорость. Кэп мрачен, хотя все идет как по маслу. Даже кондиционеры работают как положено. Над Эль-Пасо попадаем в облака, немножко колбасит, но мы уворачиваемся и убегаем от погодного фронта в Аризону. Здесь все наоборот, всегда дефицит облаков и переизбыток яркого солнца, стандартные щитки не помогают. Де Тревиль жертвует газетой с кроссвордом, мы ее используем на шторы.

«... Ты про всякие вуду слышал? Был у меня случай, давно, когда я еще до капитана не дослужился и был простым полковником. Вывозили десантуру на прыжки. Прибегает один супермен из ихней братии, не в себе, и заявляет, что нельзя ему сегодня прыгать, злые колдуны заговор повесили, убьется нафик. Посмеялись. Не жми очком, сказали, поставим выпускающим. Успокоился. А у его борта на взлете останов обоих двигателей и, в общем, треснулись они. Фюзеляж в гармошку. Никто не выжил. Совпадение, конечно, но кому они, эти совпадения, нужны? Видок у того кадра был точь в точь как у нашей красавицы. И на «затмения» он тоже жаловался. Так что, прости за угрюмость, навеяло»... Понятно, какие вопросы? Сядем в Фениксе, сбросим нашу «колданутую» пассажирку, перезагрузимся и уйдем в веселую Калифорнию. Там будет время поужинать как нормальные люди и, может, даже сходить в кино. Все будет хорошо, кэп, вот увидишь.

Феникс открыт на все сто, предлагает три полосы на выбор. Выбираю самую длинную. В жаркие дни как этот воздух над городом по-своему коварен: асфальт кварталов и транспортной сетки раскаляется как сковородка, в результате на малых высотах работают мощные термики. Вертикальный «ветер» заставляет иногда ставить самолет колом, иначе выдерживать глиссаду невозможно. Выпрыгнув из термика в такой дурацкой позе, аппарат ненавязчиво падает как сорок тонн строительной арматуры, пока в новый поток не воткнется. Циклический процесс: вой турбин, переходящих с холостых на полные обороты каждые десять секунд, точно синхронизирован с интенсивностью мата в кабине. В принципе ничего страшного, после пары раз начинаешь шестым чувством определять силу и глубину термика и работаешь на упреждение, но и брезговать сотнями метров полосы в плавящемся под солнцем PHX я бы тоже никогда не стал.

Визуальный заход на полосу два-шесть, навигационная точка «Прун», высота три тысячи над уровнем моря, две над землей, которая здесь больше похожа на Марс. Я только-только успел поймать глиссаду, как компьютер «Арджэйки» дурным голосов заверещал о неисправностях в системе управления, а экран гидросистем высветил отказ силовых элементов спойлеронов на обоих плоскостях. Де Тревиль радостно запрыгал в кресле, насколько позволяли ремни: «а я что говорил, а я ж предупреждал...». Пока кэп злорадствует, я оцениваю наши шансы на более или менее грациозный уход на второй круг, и, самое главное, возможность устранения этого безобразия собственными силами. Перспективы, прямо скажем, не особо радужные, и к тому же, мрачные предсказания де Тревиля заставили задуматься о вероятности новых отказов - «эффект домино» печально знаменит в гражданской авиации.

Самолет ведет себя отвратительно. Представьте себя на велосипеде, на полном ходу вдруг разболталась втулка на рулевой штанге, а вы, как обычно, несетесь сломя голову под гору без тормозов. Примерно такое ощущение. Управление по крену от неудовлетворительного до никакого, а попытки собственно «рулить» приводят к совершенно непредсказуемым результатам. Надеясь исключительно на руль направления - хвост, решаю изо всех сил попробовать остаться на глиссаде и, может быть, никого сегодня в итоге не угробить. Де Тревиль согласен, несмотря на передрягу, он почему-то от души веселится, решая организационные вопросы: «башня» в курсе событий, пожарники бычкуют косяки и выкатывают свои тягачи из ангаров, стюардессы готовы к эвакуации и по-своему рады редкой возможности попасть в газеты и телевизор.

Пассажирам, которым было нехорошо в болтанку, сейчас станет совсем плохо. Корректировки по курсу накладываются на корректировки по крену, от «чечетки» на педалях с угрожающей амплитудой мотыляется по горизонту хвост. С башни прекрасно видно наши эволюции, башня говорит «э-э-э...» и сконфуженно умолкает. В какой-то момент подлавливаю осевую линию и перевожу РУДы на холостые. Сквик-сквик, здоровается резина с бетоном и мы аккуратно замедляемся. Наступает моя очередь злорадствовать, но рулежка до терминала и парковка прошли до обидного скучно. Де Тревиль, правда, едва на переехал самолетом «регулировщика», но он всегда так делает. Вызванный по оперативной частоте технарь растерянно развел руками, все нормально, все проверил, был сбой в силовых элементах, прописан в системном логе, а почему - не знаю, систему перестартовал, еще раз все проверил, борт к вылету готов. Я делаю очень круглые глаза, а кэп осторожно берет механика под локоть: «слушай сюда, уважаемый...» Бывает такое, какая-то часть автоматики вдруг начинает «косячить», поиграешься с предохранителями, перезапустишь и все нормально. Кофеварки, автопилот, навигационную систему и даже свет в сортире еще можно понять и простить, но основные элементы управления НЕТ. Списали мы этот самолетик от греха подальше «пролечиться» в ангаре.

...За пределами кондиционированной коробки терминала почти полтинник, в тени -духовка (для получения максимально хрустящей корочки, готовить запеканку «Пылот» не меньше десяти минут). Мы с де Тревилем дымим отобранными у технаря сигаретами, молчим и переживаем. Кэп тычет дрожащим пальцем: глянь на четыре часа. У вишневого мерса стоят обнявшись две хрупкие женские фигуры, наша «Катастрофа» и, похоже, ее мама. Нас в упор не видят. Это понятно - мы человеки-невидимки, люди в форме, детали и продукт большой и сильно побитой временем системы, банально перемещающей всех желающих и не очень из точки А в точку Б. Нам и самим уже хочется куда-нибудь виновато слинять: такие взрослые дядьки, а курят. Вся проблема в том, что милые дамы также наотрез отказываются замечать угрожающе лихо стартующий с остановки служебный автобус. Время замедляет ход, расстояние между объектами сокращается, а де Тревиль, устало пряча лицо в ладонях, говорит: «ну вот, опять начинается»...

... Мы зря волновались. Ничего страшного не случилось, наверное, просто разыгралось на почве стресса воображение. А в кино мы тогда так и не попали - по дороге во Фресно с нижней полусферы подкрался заблудившийся «Кинг-Эйр» и вызвал сработку систем на опасное сближение. Де Тревиль ушел от контакта, но сработка сама по себе считается за нештатный случай, и мы весь вечер строчили объяснительные и заполняли формы. Похоже, прав был кэп, нашего ограниченного запаса «везунчиков» едва-едва хватило на то утро.
Оценка: 1.7556 Историю рассказал(а) тов. overland : 26-05-2009 08:45:34
Обсудить (148)
05-06-2009 20:11:39, Overland
Авиалинии бывают разные. Есть региональные - маленькие с...
Версия для печати

Свободная тема

К профессиональному празднику, так сказать...

В медицине, так же как и в армии, в кадровой политике наблюдается значительный, извиняюсь за выражение, гендерный перекос. Правда, в противоположную сторону, но от этого, по моим многолетним наблюдениям, ни в том, ни в другом случае не легче. И хотя медицинские силы, по тем же наблюдениям, гораздо лучше военных способны к самоорганизации (здесь прошу никого не обижаться - все ИМХО), но проблем хватает, некуда от них деваться. Основная - нехватка грубой физической силы.
Припоминаю, сколько мензурок честно сэкономленного спирта пришлось употребить на выведение из падучей с периодическими выкриками нашей медсестры, которой вдруг понадобилось посетить мужа на работе, в каком-то управлении штабов или тому подобному сборище бездельников.
- Она там, ...дь, вышивает по лестнице, с папочкой в руках!!!
- А в папочке, .....чь, две бумажки!!!
- А к ней наперерез, нах.., три мужика сразу: Разрешите! Вам! Помочь!
- И папочку, ...яй, из рук! у нее! наперебой! выхватывают!!!
- А тут, твою ..ть, туши! по полтора центнера! таскаешь!!! В каждой операционной!!!
- И хоть бы одна ..ка! задней левой ногой! почесалась! И зад от сиденья оторвала!
Если по форме Верочкины высказывания и не соответствовали просвещенному духу парламентаризма, то по существу вопроса она была совершенно права. Почему-то на гражданке каждая особь считает возможным жрать как не в себя, совершенно не предполагая ситуации, когда тебя кому-то придется перетаскивать. По крайней мере один (последний) раз. А некоторых, в зависимости от здоровья, и побольше. И совершенно не факт, что эти лица прям так легко найдутся в соответствующей весовой категории.
Я импортные «медицинские» фильмы обычно смотрю в состоянии добродушной зависти - хоть за людей порадоваться, за их сытую беспроблемную жизнь, за упорядоченную благодарную работу. Зверею я всего в двух случаях. Так вот второй как раз - это когда на экране, по команде «на счет три!» со всех углов помещения прыскают к носилкам пятнадцать человек, жаждущих подставить руки под необъятную тушу очередной негритянки. Как же, щаззз!
На самом деле момент перекладывания больного после наркоза с операционного стола на каталку - реально один из самых опасных моментов в жизни. Артритно-радикулитная санитарка, обычно копошащаяся в радиусе голосового сигнала, в это время дематериализуется на зависть коту Бегемоту, и появляется только по завершении процесса. Хирурги вздымают глаза и руки горЕ, всем своим видом изображая существ высших, ангелоподобных, вдалеке от приземленной прозы жизни. Попытки достучаться вызывают искреннее изумление: - Как?!! Мы же помыты! (типа, стерильные). Почему-то курить им стерильность не мешает. Припахать студентов и прочих праздношатающихся удается далеко не всегда. И остаются на переднем крае Ваша покорная слуга (далеко не Шварцнеггер), да девочка-анестезистка - чаще в половину меня габаритами. Не будем лакировать действительность, всякое случается, бывало, и роняли. ИЧСХ, процесс просыпания после контакта с холодным бетонным полом значительно ускоряется. Что, с профессиональной точки зрения, вроде как и полезно. Если травм удается избежать. А синяки - ну что ж синяки. Должна же быть для больного в медицине какая-то загадка. Был когда-то даже метод лечения такой - аутогемотерапия.
Кроме всего, нехватка мужчин в среде самых лучших (и не переубеждайте меня!) женщин вызывает повышенное внимание к немногим имеющимся экземплярам. Почему-то в первую очередь к хирургам. Ну, да про них в другой раз, не к празднику будь помянуты. Чувствуют и ведут себя они при этом как лисы в курятнике. На их фоне дежурящие студенты выгодно отличаются. Скромнее, внимательнее, изображают воспитанность и дают проявиться мощному материнскому инстинкту - накормить, обучить, прикрыть крылом. Студентов мои девочки жалели и ночью обычно укладывали спать, а сами дежурили за них, поднимая только при необходимости, с криком «Реанимация!» - в смысле, сам процесс.
Вот с такой-то студенческой бригадой и произошла в свое время эта история.
Отделение наше располагалось в типовом здании, то есть проектировали его люди, о работе в реанимации представления не имевшие. В результате, было оно страшно неудобным, вытянутым вдоль центрального коридора, по которому приходилось бегать взад-вперед. Ближе всего к посту медсестры располагался ремзал, с самыми тяжелыми, а в палатах за ним больные складировались по интенсивности наблюдения - чем дальше, тем легче, что в принципе логично. Которые тяжелые, к ним бегать чаще - те поближе, чтобы персоналу километраж не наматывать. В дальних палатах обычно лежали самые легкие, неосложненные послеоперационные, которых только обезболить и дать выспаться, периодически поглядывая, все ли в порядке.
С другой стороны коридора были, кроме рабочих отсеков, изоляторы, в обиходе именуемые «люксами». Теоретически для инфекционных и других больных, требовавших изоляции, некоторые даже и с решетками. В реальной жизни туда приходилось класть родственников и знакомых главврача и остального начальства, периодически и само начальство, а также платежеспособный, блатной и особо склочный контингент. Непонятно с какого переляку эти кадры рассчитывали в реанимации спокойно полечиться (что смешно), ну и получить заботу квалифицированного персонала (что правда).
Вот и на том дежурстве лежал в одном из изоляторов начмедовский дружбан, на реабилитации после инфаркта. Мужик, правда, был спокойный, вел себя незаносчиво, кровь из персонала не пил. Так что отношение к нему было самое уважительное, несмотря на блат и бесперспективность раскрутки на подношения.
И надо же было где-то к середине ночи заметить Ленке Масюк, дежурившей вместе со студентами и вместо них, что один из больных в самой дальней палате нехорошо себя ведет. В смысле, собирается нас покинуть. Что с его стороны тем более хамство, что никаких таких подозрений он раньше не вызывал, ведь положили его в самую дальнюю палату.
Разбегаясь по коридору в сторону раздевалки, где спали студенты, и лупя на бегу по дверям ординаторской и сестринской с воплем «Реанимация!», Масючка вспомнила, что заходя в дальнюю палату, не увидела там чего-то, для этой самой реанимации крайне необходимого. Уже не помню чего, скажем - атропина. Что в общем и неудивительно, там никто никого реанимировать не собирался. Сразу же Ленка сообразила, что этого самого атропина завались в изоляторе того блатного, о котором шла речь. На разговоры и объяснения в такой ситуации времени нет, на все про все природа отвела нам пять минут. Поэтому, подняв студентов, она моментально развернулась и помчалась по коридору обратно в упомянутый изолятор, имея в виду одолжиться там ампулами. Надежда и будущее медицины, рефлекторно повскакивав и кавалькадой галопируя за матушкой-наставницей, бодро ввалились за ней к ничего не подозревающему, мирно спавшему инфарктнику.
Ленка, профессионально не теряя ни секунды и не обращая внимания ни на что, метнулась к шкафу с лекарствами у противоположной стены. Перебирая ампулы, она стояла лицом к стене и спиной к кровати с больным, не видя происходящего. А картина того стоила!
Рраз - и первым движением лихо раздирается на груди истлевшая на вороватой больничной прачке пижама! Два - челюсть выдвигается вперед с одновременной фиксацией языка! Три - обе ручонки молодецких фиксируются всем весом на грудине, продавливая ее на пару сантиметров! И только когда самый продвинутый решил заглянуть жертве в зрачки, то почувствовал что-то не то. Взгляд, в который он уперся, был каким угодно - изумленным, растерянным, возмущенным, но никак не умирающим.
В этот момент Масюк, найдя наконец ампулы, разворачивает корпус и обозревает весь пейзаж с натюрмортом.
- Идиоты! Не здесь!!!
- А где?!!
- А там!!! - указующий взмах рукой.
- А ты сюда чего?
- А вот за этим - демонстрирует ампулы.
И не тратя попусту драгоценного времени, вся шобла вываливается в коридор, направляясь уже куда нужно.
Как вы понимаете, в реале ситуация заняла гораздо меньше времени, чем ее описание - диалог и все действия были максимально энергичными и экспрессивными :)
Когда мы закончили все реанимационные дела в дальней палате, в среде медицинской общественности развернулась широкая дискуссия - стоит ли заходить к инфарктнику обратно в изолятор и извиняться. По моему непросвещенному мнению, во второй раз столь впечатляющее зрелище запросто могло вызвать повторный инфаркт и уже настоящую реанимацию, так что заходить обязательно надо. Во избежание последующих разборок с начальством и прочих удовольствий, которыми столь богата наша служба. Однако моя вполне разумная позиция совершенно не нашла поддержки в народе. Все как-то очень быстро рассосались по рабочим местам вроде перевязочной и манипуляционной, куда обычно никого не загонишь, а к утру привезли парочку ножевых и уже стало не до переживаний.
Впрочем, мужик на самом деле оказался порядочным человеком и никаких жалоб на нас не предъявлял. Вообще, вел себя так, как будто ничего не произошло. Только почему-то очень быстро после этого дежурства выписался. Вот почему - до сих пор понять не могу...:)
Оценка: 1.7160 Историю рассказал(а) тов. Кот Мартын : 19-06-2009 22:18:21
Обсудить (34)
22-06-2009 19:44:08, Baloo
Так нельзя. Надо себя заставить! ;-)...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7  
Архив выпусков
Предыдущий месяцДекабрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
офисный переезд перевозка мебели компания перевозчик
очистные сооружения