Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Армия

Если выехать из Кишинева на юг, по дороге R3, то через некоторое время, сразу за поворотом на село Пожарены, с левой стороны, можно увидеть придорожное кафе, которое раньше называлось «Примавэре». Кафе расположено на опушке леса, вдоль которого идет неприметная грунтовая дорого к лесничеству. В 1983-1985 годах командование вооруженных сил СССР развернуло обширное строительство системы заглУбленных командных пунктов (ЗаКП) в окрестностях города Кишинева. ЗаКП управления тыла, строилось как раз в этом лесу. На Google maps до сих пор отчетливо просматривается круглая полянка - место, где когда-то располагался бункер этого ЗаКП.
В 2010 году, путешествуя по Молдавии, я легко нашел это место, но увидел там только останки ЗаКП: по все видимости, с развалом СССР, бункер тоже приказал долго жить, а его фрагменты местные жители наверняка растащили на сувениры. Но тогда, это место было обнесено колючей проволокой, а дорогу, ведущую вглубь леса, к строительству, бдительно охранял часовой. Строительство велось так называемым «хозяйственным способом» — от частей и соединений 14 -той армии откомандировывался личный состав и техника. Нашей, 156 ЗрБР, было предписано выделить командира взвода (одын штук) и сан инструктора — тоже адын штук, так я попал на это строительство.
Миновав котлован, в котором располагался недостроенный бункер, попадаешь в настоящую воинскую часть, расквартированную в палатках - так по телевизору в бравых телепередачах типа «Служим советскому союзу» , показывают летние лагеря, в которых все «однообразно подстрижено, покрашено и посеяно песком» .
Глядишь в телевизор, где бравые солдаты в форме N раз (трусы и противогаз) в лучах утреннего солнца «достигают дальнейших успехов в боевой и политической подготовке», и сразу понимаешь по бдительному взгляду часового под грибком, что «враг не пройдет, что пуля — дура, а штык молодец».

Лагерь состоял из нескольких солдатских палаток, в которых размещались отличники боевой и политической подготовки и большой армейской палатки типа УСТ-56, в которой был организован ПХД (пункт хозяйственного довольствия), место приема пищи и конечно ленинская комната, непременным атрибутом которой являлся, нет не плакат с портретами членов политбюро и не подшивка газет «Правда» и «Красная звезда» хотя все это то же имелось, а телевизор. Телевизор запитывался от бензинового электрогенератора, который запускался ежедневно, ровно на 30 минут, для просмотра программы «Время», а по выходным дням на целый час - для просмотра бравой передачи, после завершения которой, «выполнение священного долга и почетной обязанности» приобретало особый, духовно наполненный смысл. За особые успехи в деле строительства, примерное поведение и послушание по выходным генератор забывали выключать вплоть до окончания передачи «Музыкальный киоск». Офицерский штабной вагончик, где мы со старшиной -сверхсрочником скрывались от «целостного и непрерывного процесса формирования и развития отдельного военнослужащего», располагался чуть в стороне, в лесу. Иногда нашу двухгодично-сверхсрочную команду надзирателей разбавлял майор — начальник строительства, приезжавший из Кишинева, но ночевал он крайне редко и совсем не вмешивался в «непрерывно происходящий военно - педагогический процесс» . Личный состав, которому было обещано отправку на дембель первой партией, работал исправно, а вот в свободное время за бойцами второго года службы постоянно требовался «глаз да глаз», собственно чем мы и занимались вместе со старшиной, ни жалея живота своего, ни чужого.

Кроме участия в « «непрерывно происходящем военно - педагогическом процессе», основная часть которого приходилась на вечерне ночное время, были отдельные дневные эпизоды, которые мне запомнились.

Помни: старший машины- не пассажир. Подходила очередная суббота. По субботам солдатику положено две вещи: его надо помыть в бане и показать кинофильм. Первый вопрос решили давно, сговорившись с руководством села Костешты, так как в Пожаренах своей бани не было. Баня конечно не Бог весть какая, но уже никак не хуже нашей, бригадной. Что бы минимизировать возможность контакта личного состава с гражданским населением и связанное с этим неконтролируемое потребление спиртного, помывку в бане приходилось осуществлять с самого раннего утра. С кинофильмом вопрос обстоял чуть сложней, но за машину дров (деревья на вверенном нам участке мы вырубали безбожно), мы вступили в преступный сговор с киномехаником из села Бордар. И пока личный состав смотрел кино, нам никто не мешал выпить по стакану вина в его кинобудке. В эту субботу то ли от выпитого вина, а может просто от теплой осенней погоды, суровая старшинская душа разомлела и решил Иван, так звали старшину, устроить для особо отличившихся рыбаку, да не простую, а выездную да еще и с ночевкой. Наиболее отличившиеся были усажены в кузов «шестьдесят шестого», я то же поехал я вместе с ними, что бы водитель не потерялся на обратном пути. Были у нас со старшиной веские причины не отпускать водителей одних. Добравшись до большого и красивого озера в селе Костешты, разгрузились, после чего я вместе с водителем двинулся в обратный путь. Не проехав и половины пути, водитель по фамилии Сливинский (из местных, из Молдован) без всякого угрызения совести информирует.
-Все, приехали, бензин закончился.
Возмущаться было бессмысленно, я в душе отругал себя, что не озадачился этим вопросом еще в лагере, где у нас стояла не меньше тонны бензина в бочке, и стал высматривать хоть какой то транспорт. Уже вечерело, дорога была, явно «не республиканского значения», однако мы остановили проезжающий мимо, вечно пьяный колхозный газон. Водитель газона, услышав леденящую душу историю о кончившемся бензине, был готов поделится топливом и даже заправить «всю красную армию», но при одном маленьком условии: мы непременно должны поехать к нему в дом и выпить «по стакану вина». Я уже не первый год в Молдавии, и хорошо понимал некоторую условность понятия «по стакану», но условия были приняты безоговорочно.
Причем, дабы я не передумал и мы не сбежали, наша машина была зацеплена тросом на буксир, меня для верности пересадили в газон, а напарник колхозного водителя забрался в наш «шестьдесят шестой».
Это был не первый винный подвал в моей жизни, но масштабы меня все же поразили. Ряд бочек уходил куда то вдаль и за поворот, растворяясь в тусклом подвальном свете. В Молдавии вино принято пить прямо в подвале, из одного стакана, причем первый обязательно выпивает хозяин. Такая постановка вопроса позволяет хозяину регулировать скорость потребления спиртного по своему усмотрению: выпив первый стакан, он тут же наливает его и протягивает мне. Приходится тут же выпить, чтобы не задерживать приятеля хозяина. На очередном круге подобного хоровода я все таки вспоминаю о цели нашего «неофициально, но дружественного визита» и мы пошли заправлять машину. В время этого процесса я имел неосторожность отлучится в туалет. За те несколько минут, что я отсутствовал, водителя успели заправить под самую завязку. Молдавское домашнее вино совершенно нарушает координацию, сохраняя при этом относительную ясность мысли и речи. Пока Сливинский стоял, держась за открытую дверь, все выглядело вполне пристойно, но его попытка «запрыгнуть» в кабину рассмешила даже его. Не в силах сдерживать пьяный смех, я все же выразил ноту протеста по поводу выведенного из строя водителя. За что был тут же наказан еще одним заходом в погреб. Когда я все же вырвался от гостеприимных хозяев, водитель уже мирно спал, заняв место старшего машины. Задерживаться дольше было никак нельзя, так как в лагере оставались «без присмотра» отличники боевой и политической подготовки, пришлось самому садится за руль, не смотря на выпитое.

Партизаны. В один их дней на территорию нашей лагеря зарулил 131 бортовой Зил, из кузова которого выпрыгнул лейтенант в полевой форме и доложил о том, что взвод связистов прибыл для прохождения переподготовки. Из кузова на нас недобро смотрели угрюмые лица уже не молодых мужчин, оторванных от семей, привычного образа жизни и переодетых в военную форму. Партизаны не без труда (сказывалась бурно проведенная ночь на призывном пункте), разгрузили машину, после чего, ругаясь и мешая друг другу, поставили палатку и тут же приступили к выполнению упражнения «заснуть из положения лежа». На следующее утро, стоя на утреннем разводе перед неровным строем сержантов и старшин запаса, я рискнул применить новые, не традиционные методы мотивации.

-Отцы, (пауза) равняйсь, смирно! В лихую годину призвала вас Родина ..., короче, до обеда работаем, а после обеда я беру машину и везу вас в ближайшее село на опохмелку!
Отцы нехотя, но с пониманием «важности и остроты момента» приступили к работе. Самый нетерпеливый, подошел уже через 15 минут: — Слышь, лейтенант, давай заканчивай — уже обед!
Мучаясь похмельем, партизаны дотянули до обеда. На придворном Газ-66, служившим нам дежурной машиной, едем в село Пожарены. Из этических соображений штатного водителя оставили в лагере. Коллектив наш выглядел весьма воинственно: полный кузов взрослых, небритых и при этом не похмелившихся мужиков в солдаткой форме, сидевшей на них весьма угловато (старшему команды исполнилось сороковник)-.
За рулем молодой офицер в повседневке, которая явно не вписывалась в композицию, а на месте старшего машины - партизанский лейтенант. Вспомнился брежневский анекдот, «...я не понял кто там ехал, но за рулем сидел сам....«. Полное смешение стилей и окончательное падение нравов налицо.

В те времена в молдавских селах можно было запросто обратится в любую хату со словами «Хотим у вас вина попить». При этом хозяин вел наиболее сведущего избранного общим собранием, дегустатора в подвал, где давал попробовать вина . Если вино не нравилось, то хозяин тут же предлагал другой сорт, либо рекомендовал кого-то из своих соседей. После двух таких заходов, мы не без труда подняли дегустатора в кузов, в связи с чем дальнейшее тестирование было решено прекратить. Остановились у деда, выгрузились, сговорились о цене. Процесс происходил в садике возле дома, в тени деревьев. Нехитрая закуска в виде краюхи хлеба, нескольких спелых помидор и пачки крупной соли обеспечивала полный «all inclusive». Дед исправно пополнял кувшин.

Мы пили за доблестную связь, которая » укрепляет обороноспособность и в дождь и в грязь». За содружество полов войск, и за нерушимую дружбу народов СССР (каждый пятый кувшин был «за счет заведения»). Воспоминания партизан о тяготах и лишениях срочной службе, прерывались лишь очередным кувшином вина. Все это способствовало сплачиванию коллектива и безусловно сдружило нас, а к вечеру - просто в корне преобразило коллектив. Заключительным этапом мероприятия было прохождение по селу колонной в парадном строю со строевой песней, исполняемую синхронно на русском, украинском и молдавском языках. Конечно, можно спорить о художественных достоинствах нашего сводного ансамбля, но смело следует утверждать, что в этот момент мы были едины и нерушимы, как Советский Союз. В часть мы вернулись затемно и по моему остались без ужина.

Виноград: Для Молдавии виноград -это не просто процесс возделывания некой культуры -это значительно больше, неотъемлемая часть национального колорита, а может и национальная идея. Ранним сентябрьским утром, проснувшись и поднявшись до подъема — как и было положено советскому офицеру, выдвинулся к дороге, разделявшей наш лес и виноградник. Не особо скрываясь и даже наоборот — излишне шумя, дабы ненароком не испугать спросонья явно “кемарившего” караульного, бдительно несущего службу, выхожу к опушке.
В утреннем тумане наблюдаю практический бесшумно двигающуюся на встречу мне телегу. Возница, приметив меня с радостью осадил “конячку”, и тут же обратился ко мне с традиционным для этих мест вопросом:
- Привет, служивый, стакан вина будешь?
Уже привыкнув к тому, что в большинстве случаев эта фраза заменяет приветственное выражения типа “Добрый день” или “Как здоровье”, отвечаю на близком к местному диалекту фразой, смысл которой аналогичен английскому “How do you do” или кавказского “Доброго здоровья, отеЭц”.
Возница слазит с облучка, обходит телегу, не спеша достает из соломы граненый стакан,протирает его полой пиджака. Подойдя к заднему торцу повозки, откручивает кран дубовой столитровой бочки и наливает вино. Налив, нисколько не торопясь разглядывает вино в лучах утреннего солнца, после чего произносит универсальный тост:
- Сэ фиць сэнэтос - что можно трактовать в контексте происходящего как ” За здоровье присутствующих”!
По молдавской традиции принято пить из одного стакана, причем первый стакан выпивает обязательно угощающий. Традиция берет свое начало в древние времена — угощающий таким образом подтверждает качество напитка, или другими словами — “вино не отравлено да и стакан то же чистый”.
Следующий “пагар ди джин” — мой. Стараюсь соответствовать обстановке — так же как и возница, с пониманием смотрю через стакан на свет, и всем своим видом даю понять, что тоже в состоянии оценить дивный рубиновый оттенок, который непременно должен означать высокое качество напитка. Ответный тост состоит из тех же слов. Не торопясь, без суеты выпиваю ( и обязательно до дна), некоторое время мое лицо не выражает никаких эмоций — типа я то же не первый день замужем.Как истинный знаток и ценитель я не тороплив. Не торопясь закуриваем, так же не спеша делаем по несколько длинных затяжек. Пытаюсь поддержать разговор, но уже без попыток вписаться в местный колорит — т.е. по русский.
- Да уж, прошлым лето был хороший урожай винограда, хорошее было лето, солнечное!
Старик понимающе наливает еще стакан, выпивает, наливает стакан мне и дождавшись пока я выпью, отвечает.
-Сейчас дети приедут, восьмой класс, будут виноград собирать. Перед сбором винограда обязательно надо выпить по стакану вина из прошлого урожая. Вот колхоз и нарядил меня, бочку на поле подвезти.А вот раньше было....
Мы выпили еще по стакану, еще побеседовали, а когда показался колхозный ПАЗ_ик, подвозивший детей, распрощались. Я отступил в лес, но еще некоторое время наблюдал как школьники, выходя из автобуса, походили к бочке, выпивали по стакану вина под контролем классной руководительницы, а только после этого получали право приступить к уборке урожая.
Оригинал с картинками и ссылками: http://www.valushko.krugom500.org.ua/?page_id=459
Оценка: 1.6437 Историю рассказал(а) тов. george : 20-06-2014 16:36:19
Обсудить (2)
23-06-2014 14:18:38, Барс
кстати таки да! отчего было не сделать так 12.04.14 г.?...
Версия для печати

Свободная тема

Баллада о ремнях. (навеяна топиком про ностальгию детей 60-х)

Когда я был мальчишкой, каждый порядочный человек обязан был иметь в своем гардеробе солдатский ремень. Функциональное назначение этого предмета гардероба было двояко. Во-первых, он придавал мужественности его обладателю, давая понять всем окружающим, что они имеют дело не с каким-то Гогочкой-маменькиным сынком, а с конкретным пацаном, достойным членом дворового коллектива. Во-вторых, был чрезвычайно полезен при проведении мероприятий, делом подтверждающих заявленный высокий статус владельца.
Был такой ремень и у меня. Но это не был обычный армейский ремень из хорошо выделанной кожи молодого дермантина, доставшийся от старшего брата или купленный в Военторге. Нет, это был настоящий ремень из натуральной толстой кожи с тяжелой медной пряжкой. Это был папин ремень. Он получил его в 43-м году, когда его призвали в Армию, а снял в 50-м, когда демобилизовался в звании старшины. Папа не был на фронте, он служил водителем-инструктором в учебном танковом полку в Нижнем Тагиле. Когда кончилась Война, первыми демобилизовали фронтовиков, поэтому ему пришлось прослужить 7 лет. Ему предлагали поступать в военное училище, но он отказался. На мой вопрос - почему - ответил - понял, что еще 5 лет казармы я просто не выдержу, очень тяжело быть все время на людях и не иметь возможности остаться одному.
Так что мой ремень исполнял и еще одну функцию - был вещественной историей и подтверждением того, что я не кто-то там, а сын своего отца, тем более, что на тыльной стороне пряжки была выбита первая буква папиной, а значит и моей, фамилии. Отца я уважал, любил и гордился им. Он был хороший, умный и справедливый человек.
От прочих ремней мой Ремень отличался еще одной особенностью - застежка у него была не справа, как обычно, а слева. Больше я таких никогда не видал, ни у друзей мальчишек, ни позже во время прохождения сборов. Как-то спрашивал папу, все ли ремни у них были такие? Он ответил, что нет, не все. Дескать, говорили, что эти «левосторонние» ремни были сделаны в Америке и поставлены по ленд-лизу. Но сам батя в это не верил.
Время шло, я взрослел, из мальчишки превратился в юнца, которому уже не пристало форсить в солдатском ремне, пришла пора вдевать в шлевки джинсов офицерский. Этого настоятельно требовала тогдашняя мода. И такой ремень у меня появился. Это опять же был настоящий ремень, не чета нынешним профанациям с пустотелыми штампованными пряжками. И опять это был не ремень из военторга. Его мне подарил отец девушки, с которой у меня был бурный роман. Он был интересный человек. Военный летчик, заслуживший в мирное время орден Боевого Красного Знамени. Никогда не рассказывал где, когда и за что. В описываемое время он уже уволился из армии и работал начальником отряда в местном аэропорту, командовал летчиками, летавшими на АН-12. Должность его может и как-то иначе называлась, я уже не помню. Было у него в отряде несколько женщин, они постоянно требовали, чтобы их свели в женские экипажи. Но командир был непреклонен, говоря - вы же в ночных рубашках летать начнете - и рассовывал их по смешанным экипажам. Однажды молодые пилоты записали на магнитофон, как он руководит полетами, и дали ему послушать. Он был искренне изумлен и заявил - вы это подстроили, это не я, не может быть, чтоб я так матерился. Любил он разные мужские занятия - рыбалку, возню с самодельным катером, езду на машине, ну и выпить в хорошей компании. А разделить их ему было не с кем - две дочки и обе интеллигентки-филологини. Так что я пришелся ко двору и получил этот, такой дорогой для меня тогда подарок.
Вот, собственно, и все о моих ремнях. Остается только сказать, что они по сю пору целы и по прежнему исполняют свои функции - спасают мою не шибко здоровую спину во время тяжелой работы и служат памятью о хороших, дорогих моей душе, людях.
Оценка: 1.5778 Историю рассказал(а) тов. Hunter : 13-06-2014 09:59:23
Обсудить (24)
20-06-2014 11:06:46, Trout
А на мне сейчас офицерский военно-морской в джинсах)) Почти ...
Версия для печати

Учебка

Дороги, которые не мы выбираем

Воспоминания радиста Узла Связи ТОФ.
(Публикуются с разрешения АВТОРА, Михаила Владимировича Борисова.)


Мало кто понимает,
что не мы идём по жизни,
а нас ведут по ней.
Л. Фейхтвангер

Пролог
или первые ощущения от приобщения к “священному долгу”.

В августе 1955 года мне исполнилось 19 лет, а уже на 25 сентября мне вручили повестку прибыть с вещами на местный призывной пункт (в те времена призыв осуществлялся с 19-ти лет).
Система учёта призывников была на высоте. От призыва в то время практически не уклонялись. Исчезнуть было невозможно, да и некуда. Прописка - это всё. Ну, а если кто “косил” от службы, то это было серьёзно.
Посёлок Некрасовка под Люберцами... . Толпа провожающих, слёзы... . А как без них? Автобусы до Чухлинки, “паровичок” до Орехово-Зуево, где был основной сборный пункт.
26-го нас посадили в эшелон, и по большому кольцу - Куровская, затем Муром, Арзамас и так далее.
Сопровождающие эшелон военнослужащие сказали как в кинофильме “Поезд идёт на Восток”: через три недели будете во Владивостоке, но в городе не задержитесь, так как вас всех отправят на Камчатку, на Чукотку, на острова... .
А теперь, что такое в то время воинский эшелон с призывниками? Вагоны - “телятники”, в каждом четырёхосном вагоне помещалось 72 человека, а в двухосном вагоне (были тогда такие) помещалось 36 человек. По углам деревянные нары без тюфяков - голые доски. В середине вагона стоит печка - “буржуйка”, как во время войны, которая кончилась 10-ть лет назад. В пассажирских вагонах ехали офицеры и сопровождающая команда.
Что запомнилось и сохранилось в записях об этой дороге? Прежде всего - это сквозняки и холод по ночам. 30-го проезжали город Свердловск, было -7 градусов по Цельсию, и уже лежал снег. Почти все были простужены. Нескольких ребят сняли с эшелона в больницы.
На больших станциях эшелон отгоняли на самые дальние пути и в телогрейках никого не пропускали на вокзал. А когда железнодорожные службы имели неосторожность останавливать эшелон на главном пути на небольших станциях, то торговцы с рынков разбегались, а магазины закрывались, хотя купить в них было почти нечего. Правда, иногда, удавалось купить банку молока.
Питание в дороге было очень плохое. Привожу меню по тогдашнему моему письму домой. Утром - чёрный хлеб, половина селёдки или консервы из камбалы, чай, сахар.
Обед - суп из концентратов с какой-нибудь крупой и овощами, чай, хлеб.
Ужин - один половник каши, чай, хлеб.
Чёрного хлеба было вдоволь, а вот белого не было ни разу. На больших станциях, сняв телогрейку, в цивильном виде иногда удавалось пообедать на вокзале (столы стояли на перроне).
Из дома практически всех призывников снабдили в дорогу продуктами и деньгами. В доппайке имелись: мясные консервы, сухая колбаса, масло в первое время, белый хлеб, сахар.
Все мои припасы находились в отцовском трофейном чемодане с тремя замками, один из которых был навесным (предусмотрительный народ - немцы). Два замка на чемодане сломали (народ в эшелоне был разный), а навесной сломать не смогли.
Проехали город Курган. Бедность страшная, дети вышли к эшелону просить хлеба. Продуктов нет, за хлебом очередь с вечера, процветает натуральный обмен.
По-моему уже целый год прошёл с начала освоения целины и Курган входил в эту зону освоения.
В Красноярске был устроен санпропускник, и нас сводили в баню. При этом часть денег, распиханных по укромным местам в одежде, чудесным образом испарилась, причём у всех нас. Это говорило о высокой квалификации обслуживающего персонала.
Байкал запомнился. Тогда железная дорога проходила вдоль озера. Ехали вдоль него половину суток, по самому его краю. Проезжали очень много тоннелей. Когда эшелон останавливался, то спускались по насыпи к озеру - водички попили, ручки помыли.
В городе Сковородино было -15 ;С. На фоне одноэтажного серо-чёрного города, дым из труб поднимался вверх совершенно вертикально.
Да, ещё помню на 7031-м километре, на вершине горы мы увидели бюст Сталина, вытесанный из скалы. Говорят этот бюст “зеки” за три года сработали.
Перед Хабаровском встретился нам эшелон, тоже состоящий из вагонов-“телятников”, но только ехали в нём “дембеля” 1950 года призыва. Отгрохали ребята пять годочков.
После того, как переехали через Амур по мосту у Хабаровска, стало значительно теплее.
В 80-ти километрах от Владивостока в Ворошилове (ныне Уссурийск) я поменял свою телогрейку на бутылку водки, получив в придачу китель железнодорожника на 2-х пуговицах.
14 октября Владивосток встретил нас теплой пасмурной погодой и пересыльным пунктом “Рыбак” (или “Малый Рыбак”). За забором стояли палатки на 120 человек. Через весь город водили нас на какие-то комиссии, тесты разные сдавали. И именно пройдя тест у радиста, (засёк “талант”) я был зачислен в учебный отряд ТОФ на остров Русский. Об этом мы узнали только 17 октября, когда целую группу призывников на каком-то драном буксире перевезли на остров и направили в войсковую часть 51211"В".
В это время во флоте начиналось сокращение срока службы с 5-ти до 4-х лет, так что нам светили чистых 4 года (вышло на самом деле 50 месяцев). Не сбылось предсказание “стариков” - остался я служить во Владивостоке, во всяком случае, на ближайшее время.

Почти во всех делах
самое трудное - начало.
Ж.Ж. Руссо

Глава I.
Иваси подпирсные.

С марша, не заводя в казарму сброд полудраных, полураздетых призывников направили в баню, из которой мы вышли в новом “прикиде”: тельняшка, трусы, носки, роба, брюки, рабочие ботинки, бескозырка без ленточек (ленточка полагалась после принятия присяги) и гюйсик - всё. Остальное выдали позднее.
Сразу после бани повели нас на камбуз. Сейчас и представить себе не могу сколько тогда съели и всё было очень вкусно (паёк морской курсантский). До сих пор вспоминаю “макароны по-флотски” - мясо с макаронами. Одним словом, забегая вперёд, скажу что к концу пребывания в школе связи поправился на 8 килограммов (75 + 8) при росте в 185 сантиметров.
На этом фоне как-то дико смотрится несколько лет назад прошедшее в газетах сообщение о том, что именно в этой школе матрос умер от дистрофии. Ужас! Мы оказывается в 1955 году были “бычками на откорме”...
Школа (учебный отряд связи) находилась на берегу залива, глубоко вдававшегося в середину острова Русский. На территории школы было несколько 2-х - 3-х этажных казарм (точно не помню), стадион-плац, камбуз, склады и т.д.
О флотских порядках в школе. Во главе роты находился старший лейтенант. Помкомроты был старшина 1-й статьи, старослужащий 4-го года службы. Командирами 3-х или 4-х (точно не помню) взводов были старшины 2-й статьи, и даже один старший матрос (наверное 2-го года службы). Ну, и выдающийся старшина роты. Ещё в войну он служил старшиной. Старшина, как и командир роты жил в домах для офицерского состава.
Всего в роте было 5 старослужащих, которые, в общем-то, жили своей жизнью. У них был свой угол, где кровати стояли в один ярус, тогда как остальные матросы спали на двухярусных койках.
Каждое утро в казарме производилась “мокрая приборка”: восемь человек таскают койки из одного края казармы до другого, а несколько матросов со швабрами “протягивают палубу”. Все кто не находился в наряде или на приборке, обязаны были идти на физзарядку на улицу. На камбуз ходили обязательно строем и с песней. Иногда даже ходили с духовым оркестром, который базировался у нас в роте.
Была ли в роте “дедовщина”? В нынешнем понимании, “дедовщины” у нас в роте не было.
Из обязательных нарядов отмечу гарнизонный караул, где было всё по-взрослому: карабин, боевые патроны, заряжай - разряжай. В гарнизонный караул мы начали ходить только после принятия присяги.
Стоять на охране складов с торпедами - занятие не для слабонервных, особенно ночью. По углам ангара болтаются на ветру два фонаря. Рядом шумит прибой на гальке. За ангарами ветер гуляет по высокому кустарнику, растущему на сопке.
Залезешь на вышку, карабин положишь на бруствер, патрон загонишь в патронник, и сидишь - “кимаришь”. Разводящие караула очень боялись ночного развода, так как караульный мог задремать и с перепугу потом нажать на курок.
Самой неприятной работой - тяжёлой и грязной, была разгрузка угля из трюма баржи. Уголь таскали в корзинах. Мы считали, получалось по 2,5 тонны за два часа на каждого участвовавшего в разгрузке.
Самая приятная работа - разгрузка баржи с продуктами выдавалась редко. От пирса до продсклада по лесной дороге в сопках было 1,0-1,5 километра. В условном месте, которое выбиралось заранее, сопровождающий груз в кузове машины матрос сталкивал ногой то, что находилось рядом с ним (сахар, компот, консервы). Что удивительно, но 50% стеклянных банок в ящиках не разбивалось. В этот день после отбоя в роте стоял хруст поедаемого сахара.
Теперь непосредственно о занятиях. Строевой подготовкой мы занимались по 4-е часа в день. Остальное время распределялось между спецподготовкой, морской подготовкой и политзанятиями.
Спецподготовка - изучение азбуки Морзе и приём передач на слух. Морская подготовка - хождение на ялах на вёслах и под парусами.
После принятия Присяги 25 ноября 1955 года нам выдали ленточки. С этого момента началась работа на ключе, изучение правил радиообмена, и спецпредметы - радиотехника и электротехника.
Надо признать, что учёба была на достойном уровне. Все схемы новейших радиоприёмников и передатчиков были ещё секретными и записей на занятиях вести не разрешали - изволь только запоминать. До окончания строевой (15-го декабря) было по 10 часов занятий, после - по 8 часов.
Похоже, что из всех специальностей радистов готовили дольше всего - 10 месяцев, и должны были выпускать в конце августа с нормативами не ниже 3-го класса (не надо путать с гражданским 3-м разрядом - он ниже по нормативам).
Занятия по электро- и радиотехнике были такими, что после демобилизации я мог устранять неполадки ламповых радиоприёмников и телевизоров. Точно утверждать не буду, но большинство радистов имели среднее образование. Без знания физики радиотехнику и электротехнику не осилить.
Не всем удавалось улавливать звучание, особенно похожих знаков. А на передаче некоторые “срывали” руку - то есть не могли давать серии точек.
По окончании школы те, кого миновали эти несчастья, а достигнутые показатели по приёму и передаче приближались ко 2-му классу, оставляли ещё на два месяца в курсантской роте для подготовки на младших командиров.
Немного о свободном времени. Воскресенье - выходной день, если ты где-нибудь не в наряде. Обязательный атрибут жизни - гарнизонный магазин. Денежное довольствие у нас сначала было 60 рублей (это те рубли, которые были до денежной реформы 1961 года), а с января 1956 года срезали до 30 рублей, как у солдат.
Что было в продаже? Конфеты, пряники, печенье и парфюмерия. На съестное сбрасывались в каждом кубрике “на ящик”. Тогда в магазине пропускали без очереди - ведь покупали мы продукты оптом.
Увольнений в город не было, а по гарнизону - после присяги. Даже у “стариков” увольнения в город были очень редко. На противоположном берегу залива находился Дом офицеров. Несколько раз я там был. 21 февраля 1956 года удалось попасть на концерт Вадима Козина. Он пел по заявкам из зала. Говорили, что дальше Иркутска ему выезжать было нельзя.
На Новый Год первый раз и на всю жизнь пришлось оценить вкус тройного одеколона. Выпили в полночь 31 декабря 1955 года по половине бритвенного стаканчика разбавленного, а потому белёсого цвета одеколона, и два дня изо рта пахло как из пульверизатора. Не приведи Господь эту гадость ещё раз попробовать.
Во Флоте, как и в Армии, было два приятных занятия: самодеятельность и спорт. Эти занятия курировали замполиты. Те, кто отстаивал спортивную или художественную честь подразделения (роты, школы и т.д.) пользовались большими привилегиями.
Мне на этом поприще повезло, так как с гражданки имел 3-й разряд по волейболу, и с мая месяца начал выступать за сборные команды роты и школы. Я даже вошёл в спортколлектив “Парус” - сборную учебных отрядов острова Русский. На тренировки и соревнования нас снимали с занятий и освобождали от нарядов. А в июле-августе нас две недели готовили вне части на сборах. Вместе с соревнованиями, которые проводились во Владивостоке у нас получился целый месяц “халявы”. А заняли мы на спартакиаде ТОФ 7-е место.
25-го августа закончились экзамены. Я получил отличное свидетельство и был отправлен в курсантскую роту.
Ещё весной из школы выпустили всех остальных связистов и начали поступать новенькие.
Мы хотели иметь на голове хотя бы “ёжик”, чтобы отличаться от первогодков, но нам не разрешили. Порядок был таков - два года стрижка “наголо”, если не присвоено звание старшины II статьи.
6-го октября, когда наша смена прохлаждалась после сытного обеда в курилке, раздалась команда: “быстро построиться с вещами”. Далее такой маршрут: авто - пирс - катер -Владивостокский порт - авто, и через 30 минут мы оказались в Узле связи ТОФ в бухте “Горностай”.
С этого момента мы, наверное, перестали быть и “салагами”, и ”ивасями подпирсными”. Но что будет впереди - представляли пока смутно.


Перемены - это неизменность
в изменяющихся обстоятельствах.
С. Батлер

Глава II.
УС ТОФ.

Итак, временное пристанище скорее всего на ближайшие три года флотской жизни - бухта “Горностай”. УС ТОФ находился в закрытом в то время гарнизоне, на въезде в который стоял КПП.
Всё начиналось с дороги. Обычной грунтовой дороги, с конечной автобусной остановкой в 13-ти километрах от города. Сама дорога уходила ещё дальше в сопки к другим объектам.
Справа, по ходу из Владивостока, был стадион без трибун и травяного покрытия, дорога к морю, где на берегу был хороший пляж с песчаным дном, и “щитовая”. Что это было - “щитовая”, я не помню.
Слева, находилась ”Минка” - так в просторечии называли эту войсковую часть. Думаю, что она может быть существует и сейчас, так как несколько лет назад писали о каких-то взрывах на ней. Сами объекты, конечно, находились в лесу в сопках. А здесь были жилые дома (три или четыре) для офицеров и сверхсрочников, а также казарма личного состава части.
Войсковая часть 40047, Узел Связи ТОФ, состоял из нескольких подразделений: штаб, радиоцентр, дизельная станция, санчасть, АХО, КРС и др.
Конечно, самый стержень в/ч 40047Е - радиоцентр, помещение команды и огромные антенные поля, раскинувшиеся на вершинах сопок.
Казарма для команды была построена на террасе - подрезанной по высоте сопки. Ниже располагался отдельный караульный батальон, состоящий из солдат. Как о них говорили: “через день - на ремень, через два - на камбуз”.
В распадке между сопок находились ручей и хорошая полянка для отдыха, склады и баня, а ещё дальше - жилой дом для офицеров. Вот собственно и весь ареал нашего обитания.
Что же представляло из себя наше временное обиталище? Это была одноэтажная каменная казарма. Направо при входе - умывальник, налево - дневальный, три кубрика, баталёрка, читальный зал, библиотека, кинобудка и актовый зал со сценой. За сценой располагался камбуз, который имел два входа - с улицы и, потайной - через актовый зал. В самом конце казармы находилась кочегарка. Гальюн у нас располагался на улице.
Кормили нас пайком морским - сухопутным, без сливочного масла. Но различие в питании, по сравнению с курсантским периодом было незаметно.
В казарме полы были кафельные, а в кубриках - дощатые.
Основным контингентом в казарме были радисты, но кроме них в ней проживали: телефонисты, телеграфисты, радиомастера, БПЧ и прочие. Большая часть из них несла службу в радиоцентре, а остальные - в службе обеспечения.
Радиоцентр располагался в отдельно стоящем каменном одноэтажном здании. Сразу за входом был длинный коридор, где проводились разводы на вахту. При разводе справа по коридору стояли БПЧ и радиомастера, далее стояли телефонисты.
Слева от входа располагался непосредственно рабочий зал радиоцентра, в нём за перегородкой сидел дежурный офицер по радиосвязи (ДРС), а за ним сидели телеграфисты.
Вахты распределялись на:
-радионаправления - Москва, Петропавловск, Хабаровск и т.д.;
-радиосети - в них работала вся мелочь;
-специальные - где находились на прослушивании подводные лодки, АСС - аварийно-спасательная служба.
Существовал ещё один подземный законсервированный мини-узел “Скала”, который оживал только на учениях или при ЧП. Вход в мини-узел располагался почти как у Гитлера в “Адлерхорсте” в Баварских Альпах, только наоборот. В “Орлином гнезде” надо было подниматься на 140 метров вверх на лифте, а здесь, в одной из самых высоких сопок под Владивостоком, надо было спускаться на семь этажей вниз.
Куда уходили от ствола шахты огромные тоннели, в которых мог свободно проехать автомобиль ГАЗ-51 - никто из нас не знал. Ходили только всякие непроверенные слухи. Однако, всё было в рабочем состоянии, только вход в тоннели преграждали массивные стальные решётки.
Условия на радиоузле "Скала" были плохие. Жара стояла градусов под тридцать, духота. А отдых был просто “собачий”.
Единственный случай, когда на “Скалу” рвались - это во время событий в Венгрии в 1956 году, когда конфликт с Седьмым флотом США был более чем вероятен.


Важно не количество знаний,
а качество их.
Л.Н. Толстой

Глава III.
Ступени мастерства.

В отличие от других морских частей, на Узле Связи существовала своя специфика службы. Понятно, что на УС радиоцентр с радистами - это главное, то есть от его работы зависит служба, продвижение по службе и, вообще, благополучие всего офицерского корпуса и сверхсрочников части. Так вот, на УС обычные атрибуты армейской жизни отсутствовали напрочь.
У нас всё было подчинено ежедневному повышению качества и скорости радиообмена, приёму на слух и передаче на ключе. Обычно находились мы на трёхсменной вахте - 6 часов дежурства, через каждые двенадцать часов отдыха и занятий.
Во время учений и ЧП вводилась двухсменная вахта.
Для стимулирования повышения квалификации существовала система материального поощрения. Все вновь прибывшие из учебного отряда через некоторое время были обязаны сдать экзамены на 3-й класс, причём “без дураков”, флотской комиссии. Для радистов существовал норматив: приём и передача - 60 знаков в минуту в течение 3-х минут. При этом разрешено было допустить только две ошибки. Лишь после флотской комиссии мы имели право самостоятельно нести вахты.
Сдать экзамен сразу на 2-й класс было невозможно, если у тебя не было уже 3-го класса. В материальном плане это ничего не сулило, но не сдавшие на 3-й класс списывались в другие части или переводились на службу в ХОЗУ.
Занятия по три часа каждый день в классе и несение ежедневных вахт делало своё дело - наши показатели в приёме и передаче улучшались. Уже через полгода состоялась новая комиссия и сдача экзаменов на 2-й класс. Норматив при этом был таков: приём и передача - 85 знаков в минуту в течение 3-х минут без ошибок.
Сдать экзамен сразу на 1-й класс было невозможно, если у тебя не было 2-го класса.
Результаты экзаменов забирались в управление связи, и только оттуда приходило либо подтверждении, либо отказ в присвоении классности.
После присвоения 2-го класса денежное содержание матроса составляло 55 рублей (30 + 25).
Ещё могли тут же в части присвоить звание старший матрос, и тогда содержание увеличивалось на 10 рублей и начинало составлять 65 рублей.
Через полгода проходила новая комиссия и сдача экзамена на 1-й класс.
Норматив при этом был таков: приём и передача - 110 знаков в минуту в течение 7-и минут без ошибок. Уровень помех при приёме составлял 1:3.
В случае сдачи экзамена денежное довольствие составило бы 90 рублей (65 + 25).
В последний год службы матросам добавляли ещё 10 рублей.
Старшинский оклад жалованья при 1-м классе составлял 175 рублей (125 + 50).
На местном уровне, сдавшие экзамен на 1-й класс освобождались от всех занятий, кроме, естественно, политзанятий.
Через год после присвоения звания специалиста 1-го класса, норматив должен был быть подтверждён комиссией такого же уровня, что и присвоившая 1-й класс.
Говорили, что был на флоте один Мастер - сверхсрочник в Петропавловске. Для Мастера нормативы на приём и передачу были раза в полтора выше показателей 1-го класса (точно не помню какие). Во всяком случае, никто из “первоклассников”, существенно на деле перекрывающих нормативы 1-го класса, попыток получить звание мастера не предпринимал.


Где дело само за
себя говорит,
к чему слова?
Цицерон

Глава IV.
Радиоэлита.

Само по себе умение хорошо или очень хорошо работать на ключе или принимать текст на слух не делает тебя полноценным радистом. Ты просто специалист по приёму и передаче, а это принять или передать без ошибок всего-то 43 знака (33 + 10). Вот только когда Справочник для служебного радиообмена будет для тебя как “отче наш”, вкупе со служебной таблицей 9 х 9, тогда ты будешь корифей в своём деле.
Этот справочник является своеобразным “разговорником”, содержащим десятки различных сочетаний букв или букв с цифрами от 2-х до 5-ти, звучание которых воспринимать на слух на порядок сложнее, чем отдельные буквы или цифры. К тому же все сочетания имели ещё и неформальное значение. На это уходил ещё год, как раз период от получения 3-го класса до получения 1-го класса.
И вот, когда ты можешь “отмахнуться” на любой вахте, а на “вшивость” тебя проверят, и не раз, твои визави на другом конце связи. И если зауважают, и будут узнавать по почерку на противоположном конце связи, и признают тебя “ровней”, то можно считать, что ты вошёл в радиоэлиту.
Радиоэлита - это столпы радиоцентра, на которых выезжали в самые трудные минуты, своего рода “золотой запас”.
Один пример. Одновременно с постоянно действующим Узлом Связи, то есть с нашим, существовал запасной УС в бухте Стрелок. Там несли те же вахты, но вели только приём не выходя на связь, то есть радисты в режиме радиообмена не работали.
Во время учений из наших “первоклассников” формировалась группа обеспечения связью командующего флотом, которая базировалась на флагманском корабле. Когда по “вводной команде” был выведен из строя основной УС, и все вахты передали на запасный УС, то вся основная радиосвязь на флоте прекратилась. Чтобы не провалить учения, всю группу из пяти человек на быстроходном катере срочно перебросили с флагманского корабля на запасный УС, в бухту Стрелок. И там, в течение суток, практически без сна, они разгребали завалы радиограмм.
Как правило, радисты работали на передачу обычным ключом, но были умельцы которые с “сорванной рукой”, которые виртуозно работали “на пиле” - самодельном горизонтальном аналоге ключа, другие на полуавтомате, который автоматически давал серии точек.

Если начальник не
делает нам зла,
то это уже немалое благо.
Бомарше

Глава V.
“Годки.”

“Годки” - радисты с первым классом были в самом большом авторитете. “Годки” других специальностей практически тоже. На вахту они ходили только в случае крайней необходимости. Освобождались они от всех нарядов и работ кроме одной - старшины по очереди ходили дежурными по команде, а рядовые и старшие матросы ходили дежурными по камбузу, где получали и делили продукты на порции.
В разумных пределах “годков” практически не контролировали, но у всех присутствовал самоконтроль. К примеру. Если смена “годка” стоит на вахте, а "годок" отдыхает в команде, то он никуда не должен был отлучаться.
Официально в увольнение по гарнизону не ходили, только в “самоволку” в случае необходимости. К этому времени у многих в гарнизоне были “точки” контакта с гражданским населением. Такие же “точки” у некоторых были в городе, при этом увольнительная должна была быть обязательно, где переодевались в “гражданку” чтобы не испытывать проблем с патрулём.
В гарнизоне места дислокации самовольщиков были известны, и в случае какого-либо ЧП их успевали предупредить.
С праздниками тоже проблем не было - снабжение было налажено, но чаще всего это происходило на частных квартирах. При этом от “годков” жёстко отсекались даже служившие 3-й год.
Замполит по прозвищу “Гомулка” (был похож на Первого секретаря ПОРП) перед каждым праздником собирал “годков” и читал лекцию, что не хорошо вовлекать молодых матросов в противоуставные деяния.
Вот такой паритет поддерживался в части. “Годки” не подставляли своих командиров, а командиры не досаждали “годкам” свое опекой.
Не всё гладко бывало и у “годков”. Последний автобус из Владивостока, по-моему, отправлялся в 22:30 от вокзала. В тот раз не все успели “на точке” вновь переодеться в военную форму, и сели в автобус по “гражданке”. По заведенному порядку в команде, дежурный по части офицер почему-то всегда от 23:30 находился на вахте дежурного по команде, отслеживая прибывающих из города, и в 00:00 докладывал командиру части, а не подразделения, о прибытии матросов из увольнения.
Чтобы не усугублять ситуацию, перед тем как войти в команду, прибывшие из увольнения сняли с себя всё вплоть до трусов, носков и ботинок (тельняшки тоже остались на “точке”), и в таком виде прошли мимо дежурного в кубрик, не сдавая увольнительных. Немая сцена! Через минуту вернулись в рабочей одежде и сказали, что забыли сдать увольнительные. По форме - всё соблюли, явились до 00:00, сдали увольнительные, на ногах стояли твёрдо. Ну, а то что не доложили сразу, и были одеты не по форме - это мелочь.
Подозрений у дежурного было более чем достаточно, но что взять с “годков”, они все такие “пушистые”, но злопамятные.
Форму 3 в понедельник нам доставили в лучшем виде.

Нельзя уйти от своей судьбы,
другими словами, нельзя уйти
от неизбежных последствий
своих собственных действий.
Ф.Энгельс

Глава VI.
Размышления о судьбе, священном долге, бесцельно загубленных годах и несбывшихся надеждах.

Собственно размышления - это всего лишь взгляд на хронологию событий. Пока я учился в школе, на очередной медкомиссии меня с моего молчаливого согласия приписали к Флоту. Авторитет морской службы был высокий, на улице прохожие оглядывались на моряков. Казалось бы единичный, случайный факт, однако в год окончания школы у нас на даче летом жил контр-адмирал. Что интересно, он со службы из Москвы вечером возвращался на электричке на дачу. Представьте, как это выглядит на фоне образа жизни современных лампасоносцев, да и не только их.
Контр-адмирал долго уговаривал меня поступать в ВВМУ имени Дзержинского, обещал даже позвонить в приёмную комиссию, посодействовать. Я долго размышлял, но отказался. Почему? Сейчас не знаю, что повлияло на это моё решение, а мог стать, наверное, блестящим флотским офицером...
Однако я решил поступать в гражданский институт на дневное отделение. В результате стечения невероятных обстоятельств и случайностей (а может это был рок?) вместо дневного оказался на вечернем факультете и через 1,5 года отправился к морю во Владивосток на действительную службу.
За несколько дней до переброски на Узел связи ТОФ в учебный отряд прибыл вербовщик - офицер из Высшей Школы подплава. Зачисляли сразу на второй курс. Некоторые согласились, а я опять долго думал, и вербовщик успел уехать. Блестящий флотский офицер опять не состоялся. И сейчас я, похоже, почти верю в предначертание судьбы, которая настойчиво направляла меня на флотскую стезю. Как тут не вспомнить Гёте: "Кто долго раздумывает, не всегда находит лучшее решение". Я пошёл наперекор судьбе и заплатил за "священный долг" высокую цену. Ведь учащийся вечернего или заочного института, демобилизовавшийся поздней осенью, терял ещё один год.
После четырех лет, проведенных на Флоте, демобилизованные, как правило, возвращаются домой с изменившейся жизненной позицией, поэтому многим приходилось менять профессию, ВУЗ, теряя не менее года. В возрасте 24 - 25 лет многие создавали семью, что было вполне естественно, и даже приветствовалось. Но это решение, в большинстве случаев, тоже удлиняло срок окончания ВУЗа ещё на год. Тем же, кто после армии только собирался поступать в ВУЗ было неимоверно сложно это выполнить, ведь за годы проведенные на срочной службе, знания полученные в школе забывались напрочь. А подготовительных курсов в те годы не было.
Что у нас остаётся в "сухом остатке"? Кто пошёл работать после службы в армии по старой специальности - минус 5 лет. Кто сменил профессию - добавьте ещё один год. Кто продолжил учиться - 7-8 лет. Итого, выходит как ни крути, потеря 5-8 лет.
Для самого лучшего зрелого возраста в интервале 20 - 40 лет - это от 25 до 40%, а в интервале 20 - 60 лет - это от 12 до 20%. Не слабо! Как будто всю свою жизнь возвращаешь банку (то бишь государству) проценты по кредиту на жизнь. По кредиту, который ты никогда не брал по доброй воле.
Для многих эти потерянные годы из лучшего периода жизни обернулись не достигнутыми высотами мастерства, образования, культуры, а, во многих случаях несостоявшимися карьерами и сломанными судьбами.
Свои личные потери я оцениваю в 10-ть лет, то есть к 40-ка годам достиг того, что должен был иметь к 30-ти годам.
А дальше - это уже две непересекающиеся линии жизни, ибо 40 лет - это уже старость молодости. Выходит, надо было идти за судьбой, а не наперекор ей. Может был бы уже адмиралом в отставке, либо давно был бы съеден рыбами....
Что касается тех, кто был из глухой глубинки, то после демобилизации они могли уехать куда-нибудь по оргнабору. Другого выхода не было, так как демобилизовывали строго по месту призыва. Для них армия и оргнабор были как трамплин в будущее, возможность вырваться из захолустья.

Прошлое всегда с нами, и всё,
что мы собой представляем, всё что имеем, исходит
из прошлого...
Не понимать этого, и не ощущать
прошлое, значит, не понимать настоящее.
Дж. Неру.

Глава VII.
Ещё несколько воспоминаний об ушедшем времени.

Про учебный отряд я уже написал ранее - это был не сахар, но и не чернуха. А вот три года в Горностае остались в памяти на всю жизнь, причем, как ни странно, это был самый светлый период жизни. Я бы сказал - беззаботной жизни.
Все ступени службы, начиная с 13 ноября 1956 года, со сдачи на 3-й класс, я прошёл легко, играючи. С первых заходов сдавал на классность, имел первый спортивный разряд по приёму и передаче. Помимо официальных привилегий, которые имел последние два года, по - прежнему для “сачкования” использовал самодеятельность и спорт. Начиная с весны 1957 года и до конца 1959 года, я очень часто был занят на всевозможных сборах и соревнованиях на первенство части, частей управления, спартакиады ТОФ летом и зимой: волейбол, городки, настольный теннис, хоккей, футбол. Надо отдать должное командованию части - оно почти всегда отпускало участников на эти мероприятия.
В самодеятельности я “стучал” на ударных инструментах. Нельзя проводить аналоги с сегодняшними ударными - это небо и земля.
В мае 1957 года сдал экзамены на 2-й класс, а летом были открыты вахты с подводными лодками. Вроде бы они ушли в автономное плавание на 90 дней. Куда - только догадки. Вообще для подводных лодок существовал свой УС, а все остальные УС несли эти вахты как дублирующие. Ждали сигнала из двух групп по две буквы (всего четыре знака).
Заступающим на эти вахты было велено принимать любую белиберду - шифровальщики разберутся. 90 дней прошло, а от подводных лодок “ни слуху ни духу”. Дежурного по радиосвязи (ДРС) - который имел прямую связь со штабом флота, усиленно напрягали через каждые два часа. А он в свою очередь напрягал всю вахту, и так было каждый день.
Обычно все события разворачивались глубокой ночью. При несении ночных вахт с 00:00 до 06:00, когда не работаешь на передачу, а только на приём, со временем вырабатывается рефлекс (не у всех, правда) - дремать, но всё слышать. В противном случае надо себя занимать любым делом.
Так вот, балуюсь настройкой, хотя мог и дремать, гоняю частоту влево - вправо от заданной, и слышу кто-то рубит как новичок позывные Владивостокской базы. И выкатывает огромную депешу, а ждали всего 4-е буквы без позывных, чтобы не запеленговали.
Автоматически, от нечего делать, пишу на обороте бланка радиограммы группы цифр. Рядом сидящий на другой частоте радист, очнувшись от дрёмы громко вещает об этом.
Поднимается лёгкая паника. ДРС матом кричит, чтобы на эту частоту сел ещё радист, а у меня от страха “заклинило” руку - пишу чуть ли не каракули.
ДРС из моих рук дёрнул депешу, и по телефону (нарушение, ещё какое!) передаёт её в штаб.
Прикол состоял в том, что эту радиограмму с первого раза никто не принял, от Камчатки до Владивостока, так как на подводной лодке передатчик видимо настраивался вручную, и радист дал маху, а я благодаря баловству “зацепил” передачу в стороне от заданной частоты.
Уже днём из Управления связи ТОФ запросили командование части все данные на радиста, принявшего депешу.
Командир подразделения предоставил мне двое суток сквозного увольнения по гарнизону (знал подлец про наши “точки”), и сказал, что это так - для начала, а меня ждут другие, более замечательные награды. Я рассчитывал на часы от командующего или на внеочередной отпуск.
Остряки шутили - бери выше, крути дырку на форменке. Но я ничего не дождался, так как начались учения, флот их провалил, руководство флота сменили. Правда, внутри части преференций стало больше.
К Новому 1958 году готовились с размахом. Спиртное закупалось и хранилось без учёта того, что это всё-таки армия. Предчувствуя, что это добром не кончится, мы все наши 40; запасы закопали в сопку в снег и маячок поставили, чтобы уходя на квартиру по пути захватить с собой. Уходили мы раздетые, то есть шапка и шинель оставались в казарме. Как оказалось не зря. 30-го декабря на камбузе, в кубриках, баталёрке, радиоцентре прошерстили всё. И десятка три бутылок было найдено и разбито о металлические брусья. Вино лилось рекой. Несмотря на оставленный маячок мы не нашли две бутылки, хотя весь снег сквозь пальцы пропустили. Но когда снег подтаял, а именно к 8-му марта, что важно, все недостающие бутылки себя сами обнаружили (прятали-то мы их в темноте).
Эпизод на камбузе, как на броненосце “Потёмкин”.
Смена, заступающая на вахту, с 12:00 отказалась от еды. Что-то коки намудрили со щами. Червей, конечно, не было, но супчик был жиденький и практически без мяса. Время пошло. Пробу всегда снимал офицер-медик и давал “добро” на приём пищи. У него-то в тарелке всё было “путём”.
Не накормленных матросов нельзя ставить на вахту. Те, кто несёт вахту, с 06:00 до 12:00 начали бузить - где смена? Их тоже оставлять на вахте больше 6-ти часов без перерыва нельзя. Подняли ночную смену, которая должна была спать до 13:00 и отправили на вахту (у них обед был в 13:30. Смена, вернувшаяся с вахты уже знала ситуацию и тоже отказалась принимать пищу.
Выйди этот эпизод за пределы части - слетели бы погоны. И не только у местного начальства. Отлично это понимая, командир, замполит и прочие командиры тут же прибыли на камбуз, осмотрели бачки со щами, стоящие на столах, и признали, что плохо сварено. Моментально отправили машину на склад и накормили всех сухим пайком.
Крайним назначили сверхсрочника - завкамбузом, который ещё легко отделался - за его счёт кормили команду. А могли и турнуть с Флота без выслуги лет.
Самое время сказать несколько слов о самом камбузе и других околокамбузных историях.
Сами помещения камбуза вместе с залом для приёма пищи - небольшая совковая столовая. Количество столующихся 200 человек с хвостиком. Во всяком случае, на такое количество едоков получали на складе продукты.
Столы на 20-ть человек, по два бачка на стол, первое и второе. Компот в чайниках, почему-то медных. Один раз на праздник умудрились в них залить спиртное.
Миски и ложки - алюминиевые. Жёсткого порядка во время приёма пищи не существовало.
Как правило, дежурный по команде или начальник смены предоставляли на камбуз так называемый “расход”, то есть список тех, кто приходил на камбуз после всех.
Продукты получали по накладной на складе заступающие на сутки дежурный по камбузу и кок. Здесь обмана или обвеса не было (если только напольные весы не были разбалансированы). По праздникам полагался праздничный обед с продуктами со склада, а к ним добавлялся набор с подсобного хозяйства, так что не голодали, а скорее наоборот. А вот солдаты из караульного батальона, расположенного рядом с нашей частью, затягивали ремешок. Во всяком случае, каждый день в 1900, когда они шли после развода в караул, к нам на камбуз отряжали солдат с мешком за хлебом (им полагалось две буханки чёрного хлеба на сорок человек на всю ночь). А у нас всегда оставался хлеб после ужина, и даже белый, который им вообще не полагался, - делились по-братски.
Будучи “годком” дежурил по камбузу с субботы по воскресенье. Пропускал свидание, в клубе танцы, а я вышел на улицу с камбуза, беседую с прекрасным полом. В это время на камбуз сдуру заглянул замполит “Гомулка”, никого не застал, поднял шум, арестовал бачок компота на 200 человек и сказал, что он отравлен диверсантами. Меня от дежурства отстранили - нельзя же подводить офицера, а бачок компота, чтобы не выливать выпили этим же вечером. За чей счёт сварили новую порцию компота - не знаю. Для меня последствий не было - отболтался.
История с нарядами в караул, которая развивалась в течение длительного времени.
В части при дежурном по штабу существовал внутренний караул по охране: складов ГСМ, складов со стрелковым вооружением, продуктового и вещевого складов. Со дня нашего прибытия в эту часть (наверное и до того) на пост ходили с карабинами.
Летом, кто-то из караульных решил искупаться в ручье, позагорать. Он повесил карабин в кустах, а когда его хватился, то не нашёл.
Купание летом практиковалось, а вот потеря оружия случилась впервые. ЧП -пропало оружие. Подняли на поиски всю команду. Ободрали всю листву на кустах, но нашли карабин. С этого времени в караул стали ставить матросов только с армейским ножом. У “грибка” повесили плакат: “Штыком и ножом действуй как в бою!” Статус часового понизили и соответственно снизилась ответственность за пост. Через некоторое время пропал нож - его никто не искал, а другого не выдали. На “грибок” провели сигнальную кнопку связи со штабом. Надпись там тоже была, но не знаю какая, так как вэто время в эти наряды уже не ходил.
Опять про спиртное, или почему вредно ходить в город в форме.
В 1958 году пять дружков приехали в увольнительную в город, зашли в магазин за сигаретами, не посмотрев, что это был винный магазин. Вслед за нами вошёл патруль, состоящий из курсантов ВВМУ им. Макарова, и офицер сказал: “Военнослужащие - на выход!” Один из нас имел уже дело с патрулём и ему никак нельзя было ещё раз светиться. Его спрятали за штабелями ящиков (второго выхода из магазина не было), и когда офицер вновь вошёл в магазин за нами, то нас было четверо (а он в первый раз плохо сосчитал). Вышли на улицу - смотрим в патруле салаги-курсанты, ну и дали дёру кто - куда. По улице бежать было нельзя, так как там могли быть другие патрули. Оторвался от преследования в пельменной через чёрный выход во двор. Это была одна из последних прогулок по Владивостоку в форме, хотя в этот раз у всех обошлось благополучно.
Встреча в автобусе в 1958 году.
Случай более чем пикантный. Попутчицей у меня с приятелем оказалась весьма видная особа - жена офицера, которую мы знали, и виделись с ней в субботу и воскресенье в клубе части. Вся её вызывающая красота внушала нам, как кроликам перед удавом, необъяснимую тревогу, хотя по возрасту она вряд ли была старше нас.
Был праздничный или предпраздничный день, и после нашей беседы о житье-бытье, невзгодах и прочем, последовало предложение отметить этот день с её подругой во Владивостоке.
С перепугу (прознай про это начальство - нам грозила ссылка в тьму тараканью) стали отнекиваться. Денег нет, костюмчик где взять на выход и другие отговорки отметались с лёгкостью, во что мы поверили, когда нам предъявили содержание дамской сумочки. К своему стыду мы бежали с поля боя (хорошо, что бес не попутал), и никогда в оставшиеся дни службы ни с кем рта не раскрывали по этому случаю.
Что удивительно, но с этой особой у нас сохранились хорошие отношения - на расстоянии. Вообще, вопрос взаимоотношений между служивыми, а им в конце службы было 22 и более лет, и прекрасным полом был довольно сложным, и не только в нашей части. Что касается незамужних - то это кому как повезёт. А что касается замужних, приехавших в эту глушь например из Ленинграда вслед за своими молодыми мужьями - офицерами, то здесь события развивались иногда по драматическому сценарию.
Новый год всегда чем-то запоминается. Канун 1959 года решили отметить депешами домой. В ночную смену запустили “законсервированный” передатчик мощностью 250 ватт, который непонятно почему находился на РЦ (все передатчики находились далеко от УС - на Угольной). Настроились на частоту Владивостокской базы, по каталогу взяли позывные какого-то вспомогательного судна, а они все имели один позывной и отличались только номером в конце позывного. Нас поставили в очередь. Ну разве мы могли ждать 2-й очереди - амбиций выше крыши. Попытка переговоров сменить очередь на первую, ничего не дала. Тогда по коду погнали радиста с вахты, а это на любом УС - ЧП. Да и как мог радист с какого-то буксира так поступить с УС базы? Некоторое время база нам не отвечала, хотя по всем правилам была обязана сменить радиста. А потом раздался звонок с контрольной радиостанции: “Ребята, если это вы бузите в эфире сети базы, то немедленно прекратить, мы начинаем пеленговать самозванца!”
За этим ЧП должно было последовать расследование контрразведки и, как минимум, 15 суток гауптвахты. Вот что значит иметь хорошие отношения с КРС! А депеши домой так и остались неотправленными.
К отцам-командирам, которые опекали нас, никаких антипатий не испытывали. К некоторым относились с симпатией, а это для молодых офицеров дорогого стоило.
В отпуске был два раза - один раз официально, а другой раз - по справке из дома.
Когда первый раз ехал в декабре 1956 года по справке, со мной в купе ехали два комиссованных солдата осеннего призыва.
Первый, с двумя книгами по психологии, косил “под дурика”. Второй - косил под алкоголика, умудряясь всё время делать 1-2 глотка одеколона после принятия спиртного. После госпиталя, где они пробыли около месяца, их комиссовали, ибо бороться с такими - себе дороже. Они портят все показатели в части. В то время многих комиссовывали по болезни, иногда надуманной.
В конце 1959 года и в начале 1960 года должен был состояться и состоялся поход кораблей ТОФ в Индонезию с визитом дружбы. Годкам-первоклассникам предложили отложить на два месяца демобилизацию, и пойти в поход на кораблях радистами. Желающих не нашлось, все рвались домой, так что пришлось брать на корабли радистов 3-го года службы, которые стали “годками” после нашего увольнения.
Ну, и последнее.
Самую большую роль в позитивном восприятии службы сыграла любимая подруга “пионерка”, как звали её мои друзья. Наверное, это была первая настоящая любовь. Почти два года - письма и редкие встречи во Владивостоке и в Горностае. Благодаря ей, я день или два дня в неделю бывал как бы на “гражданке”. При оформлении документов на демобилизацию в строевой части мне настойчиво предлагали “литер” на два лица. И здесь я опять пошёл наперекор судьбе, и может быть заплатил ещё большую цену... Но это уже другая история, которая не имеет сослагательного наклонения.
Покидали город Владивосток 11 ноября 1959 года с воинской станции - 6 км, в пассажирских вагонах, по 9 человек в купе, без матрасов, но всё же, более или менее, как люди.
Марш “Прощание славянки”, последние объятия, слёзы, и - прощай Дальний Восток.
УС ТОФ через несколько лет перевели в бухту Шамора, а бухта Горностай стала свалкой ТБО (“МК”, 25.12.2008).

Такие вот 50 месяцев во Флоте, которые перевернули всю мою дальнейшую жизнь.
Кто не был в Горностае в то время - тому всё равно кто написал сей опус.
А те, кто там был: Чернов Толя, Бурыкин Толя, Хмелик Саня, Монин Володя, Членов Борис, Моисеев Толя (“Отец”), Евсеев Юра, Базанов Миша ("Гусар") может быть меня и вспомнят, таким же молодым, какими были они сами. А я за их здоровье поднимаю свой бокал.
Оценка: 1.4462 Историю рассказал(а) тов. КФТ : 05-06-2014 18:02:45
Обсудить (0)
Версия для печати

Щит Родины

Стук в дверь.
- Можно зайти?
- Нельзя, - перед дверью стоял какой-то незнакомый прапорщик.
- Почему?
- Потому, что когда обращаются к старшему по званию, а тем более старшему по должности, то говорят: "Товарищ майор! Разрешите войти? Разрешите доложить", после чего я обязан выслушать доклад по работе, жалобы, пожелания и предложения. Выйдите из кабинета и зайдите как положено. И не забудьте представиться, раз уж в первый раз видимся.

Дело в том, что я был в отпуске, а тут кого-то чухомора оформили на службу.

Стук в дверь (через десять минут видимо консультировался у моего любимого личного состава): "Товарищ майор! Разрешите войти? Разрешите доложить... эээ... прапорщик Дима Нельзяев!
Меня со смеху повело.
- Входите, и о чем вы желаете мне доложить? Неужели Нельзяев Дима?
- Так точно...
- Ну-ну... Так что вы хотели от меня товарищ Дима Нельзяев?
- Товарищ майор! Я работаю, а у вас Бони Эм на полную катушку...
- Что, Бони Эм не нравится? - я уже с интересом поглядел на молодого человека, - Простите, а что ВАМ нравится?
- Ну... Рамшайн...
- Ага, понятно... Как переводится слово "Мутер"?
- Не знаю...
- А откуда про Бони знаешь? Ты знаешь, что это классика? И АББА классика. И Битлз классика, и Утесов с Шульженко классика! - меня смех уже совсем разбирал, потому как видел увядшее лицо, - А вы, милейший даже не знаете как переводится слово "Мутер", хотя еще как народились это было первым вашим словом. И всегда это слово кричали: МАМА!!! МАМА!!! Эх вы...
- Бони Эм отец слушает и мама...
- Вот отсюда и пойдем, что ваша мутер не слушает всякую дрянь. А, кстати... идите к столу, и присаживайтесь. Вот лист бумаги. Пишите.
- Что писать?
- Пишите: "Широка страна моя Родная! Много в ней лесов, полей и рек. Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек". Дальше пишите: "Мой дядя самых честных правил! Когда не в шутку занемог, он уважать себя заставил, и лучше выдумать не мог..."

Опус был обалденным!

"ШЫрАка стрОна мая рАдная много в ней лИсов пАлей и рек я другой такой стрОны нИ знаю где так волньнА дышЕт человек".
Далее: " Мой дядя самых чистых (?) правЕл кАгда вневшутку занИмог он уважать сИбя заставЕл и луче выдумать нИ смог (?)

Мало того, что сей "опус" был был написан человеком который, где-то, учился (тут два бала певцу), так он еще и накарябал так, что противно самому стало, ибо я карябаю тоже грустно в графике.

- Уважаемый, а, вы где учились?
- Дальневосточный Государственный Университет.

Я ахнул: "Диплом с какой оценкой?"
- Три...
- Понятно... Натянули... Послушайте, милейший, а как вы к нам попали-то? Вы четыре правила шифровальщика хоть знаете?
- Нет...
- Ну так вот, говорю дуракопонятным языком! Шифровальщик должен играть в шахматы, знать не Рамштайн, а хотя бы Моцарта и Баха с Бетховеным, знать хотя бы Пушкина и как минимум три языка. Лично я знаю пять, хоть и хреново, но знаю. Это основа шифровального дела, если вам это еще неизвестно, а алгоритмы именно и строятся на этих четырёх столпах. А вы-то каким образом попали к нам? И как вы спецпроверку прошли если не знаете простых правил Великого и Могучего Русского Языка?? Это уже четвертое правило. У вас же пунктиативность страдает на два балла, а вы лезете в такую сложную работу! Запятую сможете поставить в предложении: "Казнить нельзя помиловать"? Так вот уважаемый, я бы поставил запятую после первого слова.

- Я племянник нашего начальника который не чета вам!
-Ааа... тогда понятно... У "генерала есть свои племянники"...

P.S . Я уволился через три дня. И не от того, что салабонов в ФСБ принимают, меня просто уволили по моей просьбе (болезнь фиговая у меня). Вот просто интересно как этот прапор служить будет, который обычных догм не знает...
Оценка: 1.1048 Историю рассказал(а) тов. Мэйджо : 25-06-2014 09:57:53
Обсудить (17)
05-07-2014 14:32:45, WeaponMaster
в е ... д ректриса ... пр брать[/B] слегка[/QUOTE] Копыта...
Версия для печати

Армия

1989г. май. Ваш покорный слуга - дембель Советской Армии честно оттарабанивший 2 года в тайге практически без общения с цивилизацией. Не смотря на оторванность часть была уставная и общение с внешним миром сводилось к просмотру программы "Время", "Прожектора перестройки" "Служу Советскому Союзу! "( или как мы ее называли - "В гостях у сказки"), журналам "Советский воин"(обалденная периодика! ) "Агитатор армии и флота", газет "Красная звезда" и "Правда".
В поезде познакомился с симпатичной девочкой - школьницей 10-го класса, которая ехала в Москву покорять столицу. Не поддаться очарованию такого бравого защитника Родины, да еще и студента столичного ВУЗа( для тех, кто не в курсе - с 1984 по 1988 отсрочки для студентов-дневников не полагалось не смотря ни на какие военные кафедры) для провинциалки было просто невозможно - страсть настигла нас, как бандит из-за угла...
Когда весь плацкартный вагон уснул, мы уединились в тамбуре...
Во время страсных поцелуев она шепотом спросила: "А тебе нравится "Ласковый май"? ", а у меня в голове уже и так одни сплошные ласки в майской ночью... Но я также шепотом спросил: "А это что? "... В ее глазах это было верхом бескультурья и дурных манер - страсть испарилась мнгновенно! Она оттолкнула меня и с гордым видом ушла в вагон. Когда я, ошарашенный и ничего не понимающий, вошел в вагон, моя пассия уже залезла на свою полку и отвернулась к стенке. Пришлось и мне укладываться... Но, как вы понимаете, заснуть я не смог и ворочался до утра. Утром до самой Москвы красавица не проронила ни слова, и только хмыкала, глядя на меня.
Вот так не сложилась моя личная жизнь из-за незнания кумиров молодежи!!! Знали бы это Шатунов с Разиным!!!
Оценка: 1.0081 Историю рассказал(а) тов. Гриша-крановщик : 06-06-2014 15:04:11
Обсудить (7)
11-06-2014 18:55:21, Дирижер
[QUOTE=Гриша-крановщик;3475288]Был бы сообразительный. - не ...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2  
Архив выпусков
Предыдущий месяцЯнварь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
переезд квартирный с грузчиками отзывы цена mandrmoving.ru
окна пластиковые от производителя цены