Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Армия

ФОТОПОРТРЕТ В ИНТЕРЬЕРЕ

Наш комбат. Капитан Скурлатов. Нет, не так. Наш Комбат. Так - точно.
Бывают случайные выстрелы. Когда идешь, идешь, идешь, ствол вниз и палец не на курке. И вдруг где-то сбоку, в вышине - фссью-фссью-фссью и ты, не целясь, туда ствол и трах-бах. А оттуда гусь, как подбитый Хейнкель, только не дымит. Или еще кто-нибудь.
Мне так повезло с Комбатом. Шел он по дорожке от КПП, весна, солнышко пригревает. Я дембелей возле кустиков увековечиваю. На память. И объективом в сторону бац! Как живой получился Комбат. Половина лица строгая, но добрая. Как у отца на той фотографии 43-го года. И звездочки так же на солнце не блестят, не носит наш Комбат парадных звездочек. А другая половина, та, где глаз слегка прищурен, хитрая, как у лиса и внимательная, как у волка. Такой себе лисоволк. А нам - отец родной.
Стоим в строю.
- Кошелев, ты помнишь наши встречи?
Кошелев приплелся вчера из увольнения не в духе. У него на складе ГСМ гражданка припрятана. Ну кто же в увольнительной парится в мундире? Чай, не первый год служит. И надо же - возвращаясь в часть нос к носу, столкнулся с задержавшимся дольше обычного Комбатом. С перепугу честь отдал. Комбат ничего не сказал, молча козырнул и пошел дальше.
- Так точно, тащ капитан.
- Тащи все. И ведро с соляркой не забудь.
Пока Кошелев, грустя безмерно, прощается с последними атрибутами относительной свободы да отмеривает солярку, Комбат беседует с оставшимися.
- У кого есть гражданка, я знаю. Тем, кто сейчас сдаст гражданку добровольно - амнистия. Остальные пусть жалуются на себя.
Гражданки нет только у молодых. Рано им еще. Строй стоит не шелохнувшись.
- Бальжиев, ты чего ждешь? Я знаю о твоей гражданке. По губе соскучился? Давай быстро, пока я добрый!
Бимба Бальжиев срывается с места, приносит, запыхавшись, спортивные брюки, кеды и явно купленный у какого-то весеннего бича за пару сигарет черный, в ранее бывшую серой, а нынче малозаметную и оттого делавшую его весьма импозантным, если бы не пузыри на локтях, полоску, пиджак. К тому времени Кошелев уже развел собственноручно костерок из своей свободы. Кеды Бальжиева, улетучиваясь, придают дыму особый, насыщенный вид. Когда легкий ветерок плещет струйками этого дыма в наш строй, мы жалеем, что не скинулись Бальжиеву на туфли.
- Эх ты, говорит Комбат Бальжиеву. - Становись в строй. Ничего я о твоей гражданке не знал!
Вот и пойми его!
Воскресенье. Лето. Все спокойно. Мне нужно развести проявитель. Сигаю через высокий забор. Там, в кустарнике, подбираю две пустые водочные бутылки, перемахиваю забор и приземляюсь в пяти шагах от неведомо откуда взявшегося Комбата.
- Ко мне!
Я подхожу, демонстрирую пустые бутылки. Секундное замешательство Комбата сменяется улыбкой.
- Зачем?
- Для проявителя.
- Свободен!
Как - то возвращаюсь поздно вечером в часть. Под гимнастеркой, за ремнем, в том месте, где обычно расположен живот, греются две бутылки водки. Прошел КПП, встретил дежа по части, идущего к КПП. Значит, в роте никого. Достаю бутылки, наконец, можно дышать. Несу в руках, захожу в роту. Что - то громко говорю дневальному. Тот делает большие глаза - тсссс, Комбат!!! Назад нельзя, только вперед. Рву бескозырки с бутылок, неся бутылки в руках, на уровне груди, печатая шаг, подхожу к Комбату, стоящему перед строем. Мужики мысленно прощаются со мной минимум на 10 суток. Они не знают о том случае с пустыми бутылками.
- Товарищ капитан, разрешите поставить бутылки?
- Ставь. Опять пьянка будет? - шутит Комбат. Я ставлю бутылки в тумбочку.
- Только после отбоя. Разрешите стать в строй?
Пронесло.
Сижу в курилке. Солнечный день. Мужики в подменке возвращаются с разгрузки угля. Я щелкаю затвором фотоаппарата. Беру в ленкомнате журнал «Советский Союз». На обложке солнечная весенняя улица Горького. Москва. Московский пижон с раздраконенной фифой показывает куда-то в сторону пальчиком, Может быть, на витрину. Вырезаю Витькин силуэт, накладываю на обложку журнала. Пририсовываю тень, щелкаю затвором. Донецкий Витька Корчик, в грязной, рваной подменке, с рожей в 32 зуба, в угольной пыли, вписывается в столичную улицу идеально. Солнце с нужной стороны. Пижон показывает на Витку. Снимок 18х24 приношу Витьке. Тот ржет, прикрепляет снимок на доску объявлений у входа в казарму. Пусть все поржут. Входит комбат, срывает снимок.
- Корчик, в канцелярию!!!
Через пять минут вызывают меня. Иду, прихватив журнал.
- Ты это, завязывай нахрен. Я ведь и звездануть мог, не разобравшись. По Хабаровску в таком виде лазить, часть позорить!!!
Суров, но справедлив.
Саня утонул. Летом. В самоволке. Три года позади, осенью дембель. Саня Осипенко из Якутска. Плавать в Якутске учился. Если б в Крыму... Уссури - река непростая. Поймали в Амуре, ниже Хабаровска.
Комбат ликом черен. Из нашей курилки тишина и клубы дыма. Вызвал - фото на памятник сделать. Чтоб по полной форме. Перерыл все негативы - нет по полной. Доложил, что нет полной.
- Еще раз увижу, что фотографируешь кого - нибудь не по полной - лично убью.
Не подумал о том, что ему куда хреновей сейчас, чем нам всем, вместе взятым, включая Саню Осипенко.
- Может мне, товарищ капитан, заранее всех по полной форме сфотографировать и вам в сейф сдать?
Потянулась рука у него к пепельнице на столе. Тяжелая пепельница. Стал по стойке «смирно». Не буду уклоняться.
- Кругом. Шагом марш!
Одел я Саню. За ночь приделал гимнастерку застегнутую и фуражку ему парадную надел. Положил снимки на стол Комбату. Извиняться не стал.
Дураком был.
Когда сам на дембель улетал, шел вечером, со всеми попрощавшись, по Красной Речке. Уже в гражданке, с чемоданом. Окликнул бывший Комбат, а ныне НШ с балкона - ну, счастливо тебе!
- Спасибо. И Вам счастливо, товарищ майор.
И разошлись. Навсегда.

Оценка: 1.8155 Историю рассказал(а) тов. Processor : 27-06-2006 22:12:16
Обсудить (24)
08-07-2006 13:13:22, Processor
> to bratok_mitya > Херово знать плохие приметы... Еще хуже ...
Версия для печати

Флот

Ветеран
Торт по-африкански.

Каждый, кто давно работает на флоте, скажет вам, что работа на морском буксире-спасателе несколько отличается от работы на обычном транспортном судне. Потому и моряки, работающие на таких судах, отличаются некоторой своеобразностью. Некоторые считают, что в морском пароходстве экспедиционный отряд аварийно-спасательных и подводно-технических работ (ЭО АСПТР) - это галеры. Работают там люди, проявившие себя с не вполне положительной стороны или просто имеющие склонность к раздолбайству. Не скрою, эти ребята имеют меньше, чем их коллеги с обычных линейных судов, но большинство из них просто любят свою работу с некоторой долей фанатизма, и гордятся своей профессией моряка-спасателя.
Так или иначе, но произошла на одном из таких судов история, после которой многие в очередной раз поверили в странность мироощущения русских людей.
Много месяцев спасатель «Барс» не ходил за границу. Стоял в дежурстве, ходил в малый каботаж, проводил учения, но всё это не приносило заветной зарплаты в особенно любимой моряками валюте изумрудного цвета. И тут как манна небесная: контракт на буксировку дока из Греции в оплот апартеида ЮАР. Экипаж, давно живший обещаниями руководства начать, наконец, зарабатывать валюту для страны, собрал свои шмотки со скоростью курьерского поезда и сидел на судне в ожидании отхода. За две недели до рейса население перестало употреблять огненную воду, дабы случайно не залететь и не быть списанным на отходе. Даже водолазы во избежание не преднамеренных срывов, отнесли заветную канистру в каюту старпома и попросили ни под каким предлогом не отдавать её до выхода в море, даже на промывку шлангов. Проблема быть списанным на отходе не волновала только одного человека на судне - помполита, или первого помощника капитана. У кого достало ума назвать первого бездельника первым помощником, до сих пор для многих тайна, покрытая мраком. Я не знаю ни одного человека, работающего на флоте, который бы положительно относился к представителям этой загадочной профессии.
Помполита «Барса» звали за глаза Бормоглотом, потому что он имел привычку, вызывающую особенное неприятие у всех русских моряков. Он был «зеркальщиком», то есть употреблял вкусные, но специальные напитки в своей каюте в одиночестве, сидя перед зеркалом и чокаясь со своим отражением. Был он человеком недалёким, если не сказать туповатым, но в отличие от себе подобных, чувствовал, что что-то с ним не так. Зато награждён он был от природы невероятным упорством. Понимая, что никогда ему не поступить даже в обычный техникум, он, как Ленин, пошёл другим путём, сугубо обходным. Будучи призванным на флот, он сразу же подал рапорт в школу техников-мичманов, благо брали туда без экзаменов, только попросись. Через два года новоиспечённый сундук прибыл для прохождения в соединение малых десантных барж, где всё больше дежурил по камбузу, нежели крутил гайки. Через восемь лет он с трудом осилил заочно среднее военное училище и начал офицерскую карьеру с младшего лейтенанта, заместителя начальника продслужбы части, так как училище готовило тыловиков. Ну а дальше - двухгодичный университет марксизма-ленинизма при доме офицеров, благо тоже без вступительных экзаменов, и заветная должность замполита. Работники продскладов особенно быстро обрастают нужными связями. В возрасте 44 лет и в звании капитан-лейтенанта наш герой стал пенсионером и первое, что он сделал, став гражданским человеком, это явился в горком партии и, сделав морду колуном, рванул на груди тельняшку и предложил свой огромный опыт в деле политического воспитания плавсостава. После долгой продолжительной беседы с периодическим открыванием портфеля с разными презентами он вышел из кабинета, зажав в потной ладошке направление в ЭО АСПТР со всеми надлежащими рекомендациями.
Друзей на «Барсе» у Бормоглота, естественно, не было, поэтому он большую часть времени мешал экипажу работать своими политинформациями и выступлениями о руководящей роли партии и лично дорогом Леониде Ильиче, да постукивал в партком, хотя многие считали, что и не только туда. Но была у него ещё одна тайная причина, которая заставляла его медленно, но упорно ползти вверх по карьерной лестнице. Был он дитя смешанного брака. Имя и фамилия у него были исконно русские - Пётр Иванович Собакин, но вот внешность! Внешностью он обладал татаро-монгольской, по причине того, что мама его была чистокровной башкиркой из маленькой деревушки под Уфой. Он втайне комплексовал по этому поводу, хотя окружающим было абсолютно наплевать на его внешность, его не любили совсем за другое.
Единственной явной страстью политрука был футбол. Он мог говорить об этой игре часами и знал всех футболистов по фамилиям, включая игроков второй лиги. При каждом удобном случае он устраивал футбольные матчи, в которых сам принимал активное участие, бегая всю игру без замены и демонстрируя мощнейший удар правой.
Наверное, по причине долгого ожидания всеми членами экипажа этого рейса, ответственный за погоду на небе подарил мореходам на переход до Греции идеальную погоду. Море было похоже на озеро. И в Северном море и в Бискае поверхность моря была гладкая, как Пионерский пруд.
Капитан, или по-флотски Мастер, проводил всё время на крыле мостика в шезлонге, подставив южному солнцу огромный живот, на котором голые женщины, русалки и черти занимались перетягиванием спасательного круга и ещё чёрт-те чем, о чём даже сам обладатель этой Третьяковки давно позабыл. Мастера звали Василий Иванович, соответственно, моряки между собой звали его Чапаем. Он был из юнг Балтфлота и всю жизнь проработал на судах АСПТР. После мореходки был он распределён в отряд спасателей, да так прикипел душой к этой службе, что и не думал о перемене места работы, переходя лишь с одного буксира на другой, когда открывалась вакансия. Был он одним из лучших специалистов по морской буксировке и проведению спасательных операций. В любой шторм он выводил своё судно в море, и не было работы, которую судно под его командованием не могло бы сделать, и за это Иваныч пользовался большим уважением как у начальства, так и у своего экипажа.
На рейде Пирея «Барс» заправился топливом, пополнил припасы, и, взяв на буксир огромный серый док, двинул на Суэц, и далее вдоль западного побережья Африки. Распустив буксирный трос на 300 метров, «Барс» шлёпал в сторону Кейптауна со скоростью 6 узлов.
Жизнь на судне текла размеренно, и так бы и продолжалось, если бы Бормоглот не вспомнил, что приближается его сорокопятилетие, а это хоть и не круглая дата, но всё же какой-никакой рубеж в жизни мужчины. А может, просто по наивности считал, что такой праздник наверняка порадует команду больше, чем его занудное бормотание на политинформациях, где он уже в который раз перечитывал передовицы из «Правды».
Мастер вызвал кока Андрюшу, которого перетаскивал с судна на судно вслед за собой, уж больно хорошо парень готовил. Кок без энтузиазма воспринял пожелание капитана проявить чудеса кулинарного искусства, так как не любил помполита, за то, что тот регулярно совал нос на камбуз и откровенно пытался прихватить моряка, сам не зная за что. По глупости своей он искренне считал, что самая трудная работа на судне у него, а уж повар-то вообще целыми днями ничего не делает. Между тем, моряки знают, что повар - одна из самых трудных профессий на флоте. В любую погоду, при любой качке, каждый день надо вставать в 6 часов утра, чтобы приготовить завтрак. И пошло-поехало: обед, чай, ужин, и всё по минутам - людям вахту стоять. Хорошо хоть посуду помогает мыть буфетчица, а то из-за немногочисленности экипажа даже камбузника на пароходе не было. И так весь рейс без выходных. Память Андрюши хранила сотни рецептов кухонь всего мира. Это вносило разнообразие в пароходную жизнь. Кок, который готовит только борщ и макароны по-флотски, долго на одном судне не задержится. Повар «Барса» был в этом смысле ас. По причине знания привычек Бормоглота и высокого собственного профессионализма, Андрюша решил схитрить. Он решил приготовить большой торт. Зная, что судовой партийный вождь не большой любитель закусывать (флотская мудрость о том, что закуска градус крадёт, крепко укоренилась в мозгу политинформатора), кок правильно рассчитал, что уж до торта дело точно не дойдёт и на следующий день, на чай он порадует экипаж плодами своего творчества. После обеда, помыв посуду, кок принялся выпекать бисквиты для торта и делать крем, поминая недобрым словом помполита, из-за которого ему не удалось отдохнуть. Вот тут-то в камбузную жизнь и вмешался рок по имени Бандит. Про это существо стоит рассказать отдельно.
В щенячьем детстве Бандит был Боцманом, так традиционно зовут почти всех судовых собак. Но по мере взросления, у него стали проявляться качества, из-за которых пёс вскорости и был переименован. Это был яркий представитель исконной породы "русская помойно-дворовая". Собственно, на помойке он и был найден и принесён на судно. Собаки, взятые на пароход щенками, привыкают ко всякого рода не полезным электромагнитным полям, и живут на судах долго. Со временем они приучаются делать свои дела в клюз и нести охранную службу у трапа, не пропуская на борт никого из посторонних. Но, несмотря на свои природные способности, он вырос в обыкновенного 100% мутанта. Половина его тела была явно от какого-то лайкоида с пятнами различных цветов, кормовая же часть оказалась принесена в породу терьерообразными бежевого окраса. При этом одно ухо висело, как у лягавой, а второе стояло и вращалось во всех направлениях, как антенна локатора. Всё животное оканчивалось роскошным хвостом с длинной, как у колли шерстью. И это, по мнению многих, было единственное его приличное место. В общем, он был великолепен в своём безобразии. К 6 месяцам пёс окончательно сформировал линию своего поведения. Он начал активно резвиться и при этом наносить урон судовому имуществу. Первое, что он сделал, это утащил у боцмана швабру, которую очень не любил и начал самозабвенно грызть её ручку. За этим занятием его и застал дракон, который в отличие от пса, свою швабру очень любил. Боцман аж присел от собачей наглости и семиэтажно гаркнул на мохнатого злодея, вспомнив его многочисленных отцов и матерей, сотворивших этого чертилу. Пролетавшие мимо чайки от стыда падали в море, но на пёсика это произвело совершенно необъяснимый эффект. Вместо того, чтобы напрудить от страха лужу и скрыться от гнева хозяина палубы, он завалился на спину и задрал лапы, показав розовое брюхо, покрытое клочковатой шерстью необъяснимого окраса и блаженно прикрыл свои умненькие глазки в предвкушении чего-то приятно эротичного. Обалдевшему от выходки хитрого животного боцману ничего не оставалось, как вместо заслуженного пинка почесать псу живот. Приём этот впоследствии действовал безотказно. Таким вот образом Боцман сменил имя и стал Бандитом (по наблюдениям экипажа, это его совершенно не огорчило), продолжая хулиганить совершенно спокойно. Правда, был один случай, когда Бандит чуть было не отправился за борт на поиски приключений, как Садко на своей дощечке. Как-то раз 3 механик Яша Порошков повесил сушить на корму свою любимую гавайскую рубаху. Развевающаяся на свежем ветерке яркая ткань до крайности возбудила хвостатого морехода, и он решил полакомиться этой красотой. Когда механик ушёл, пёс разбежался и в прыжке схватил края рубахи. Повисев некоторое время и при этом, конвульсивно извиваясь, он порвал верёвку и, гордо задрав хвост, утащил добычу в свою шхеру за ящиком с песком. Там он принялся самозабвенно раздирать гавайскую красоту на мелкие кусочки. За этим занятием и застал его потерпевший. Издав вопль, напоминающий брачный крик оленя-самца, механик под номером три схватил Бандита за шкирку и начал раскручивать над головой, явно намереваясь запустить животное в ясное синее небо с последующим приводнением в Красное море на радость местным акулам. Со стороны механик напоминал метателя молота, который никак не решается выпустить свой снаряд в олимпийский полёт. Бандит молчал, и это насторожило моряка. В плане торможения он просто отпустил злодея в направлении фальшборта. Злодей шмякнулся о борт и молча сполз на палубу. Звуков он по-прежнему не издавал. Подумав, что поступил жестоко, убив бедное животное из-за милой сердцу, но всё же тряпки, механик скорбно опустив голову, подошёл к телу. Тело вместо предсмертной агонии с готовностью задрало лапу. И опять его чесали вместо убийства! Потом третий механик проникся к Бандиту особыми чувствами, узнав, что их сближает страстная любовь к противоположному полу всего мира, имеющая под собой познавательную основу. В каждом порту оба стремились отметиться: у добрых женщин - один, и у местных сук - другой. Причём оба возвращались без потерь, и это их объединяло.
В то время в увольнение на берег за границей ходили тройками. Звеньевым должен был быть кто-нибудь из комсостава. Ушлый механик подобрал к себе в группу двух мотористов и плотника, имевших те же порочные наклонности, что и их предводитель. Всем трудовым коллективом они веселились на берегу, где проводили время в компании быстродоступных женщин, а совсем не в музеях, как писал в рейсовых отчётах помполит. Приходили, между тем, без опозданий, лишь изредка поддерживая тело павшего раньше всех. Тело проносили на борт, когда затуманенный ожиданием и периодическими отлучками для задушевных бесед с собственным отражением Бормоглот отлучался по нужде. Мастер был в курсе похождений судового населения, но всем всё прощал, так как в молодости сам был такой, и много женщин по всему миру, наверняка, до сих пор со слезами на глазах вспоминало про похождения юного штурмана Васеньки. Но однажды и Иваныч не выдержал, увидев на отходе из Сеуты проводы русских моряков. «Барс» только что сдал лоцмана и полным ходом шёл в море, когда параллельным курсом к нему пристроился маленький катерок. На его палубе визжала и подпрыгивала группа поддержки из осчастливленных накануне аборигенок, числом до пяти душ. Сначала девушки просто прыгали и махали руками, но по мере возрастания возбуждения они начали скандировать: «Яша! Яша!» - и размахивать над головой стали уже собственными лифчиками. Такого падения нравов помполит Собакин вынести не смог, поэтому взял любителей клубнички «на карандаш» и громогласно объявил, что все последующие увольнения группа Порошкова будет ходить на экскурсии под его чутким руководством.
Капитан же, посмеявшись от души, выдал перл.
- Порошок, ты знаешь, как на великом китайском языке называли развратников?
- Да не силён я в диалектах той местности, Василий Иванович.
- А «развратник» по-китайски будет бляо-дун, Яша.
Под хохот стоявших рядом, механик Яша удалился крутить гайки в машину, раздумывая над тем, как избежать узконаправленного, но зоркого глаза помполита.
В общем, очередная проделка Бандита непосредственно коснулась судового повара.
Андрюша заказал телефонный разговор с домом, и когда его по громкой связи вызвали в радиорубку, Бандит, до этого с любопытством наблюдавший за действиями повара, проник через открытый иллюминатор на камбуз и стащил миску с почти готовым кремом. Завершив акт террора, он преспокойно убыл тем же путём, после чего разлёгся у дверей камбуза, с видом: а я тут ни при чём. Счастливый от разговора с родными кок обнаружил ущерб и от расстройства запустил в Бандита миской, которую тот недавно до блеска вылизал. Наглец увернулся и с готовностью задрал заднюю лапу. Повар вышел на корму, где от отчаяния закурил, поведав отдыхающим после вахты матросам об очередной проделке любимца экипажа. Дело шло к назначенному на ужин празднику, и кок очень расстроился, так как любил всё делать хорошо. Товарищи не бросили друга в беде. Судовой плотник, а по-простому Колобаха, выдал гениальный совет. Суть предложения деревянного состояла в том, что кремовое украшение вполне можно заменить композицией из пены для бритья, изготовив её на листе бумаги и прикрепив к поверхности бисквита зубочистками. Вряд ли утомлённое обоняние коммуниста почувствует разницу. После окончания торжества и разноса тел по каютам муляж следовало снять, а бисквит промазать варёной сгущёнкой и употребить на следующий день. Все присутствующие поклялись хранить страшную тайну вечно и унести её с собой в могилу. Простота выхода из создавшейся ситуации сразила повара наповал, и он, воспрянув духом, полетел творить.
Ужин. Кают-компания. Общий сбор для поздравлений всех свободных от вахты. Помполит в чёрном форменном пиджаке с нашивками, несмотря на африканскую жару, и по виду с утра уже «на кочерге». Чапай в традиционных шортах, тапочках и майке, украшенный «наскальной живописью» про русалок и чертей, и волосами на всём организме. Минут двадцать Бормоглот вещал населению о гениальном предвидении вождей мирового пролетариата, в связи с чем, ему, простому парню из башкирской глубинки, удалось встать в ряды борцов за счастье трудового народа. После этого от радости, что можно выпить, не таясь и не теряя лицо (всё-таки такой день!), махнул стакан разбавленного напитка, приготовленного водолазами, запив всё это дело дешёвым вином из бумажного «кирпича», которое дают морякам при плавании в тропиках. Народ закусывал, а большевик тяпнул ещё. Праздник продолжался. Из репродуктора доносились песни про Ленина, который всегда живой. После очередного захода по маленькой, все пошли на корму освежиться. Мастер снял свою выходную майку и взорам моряков предстал роскошный двухтрубный крейсер, мчащийся через всю спину капитана, а в это время Сталин и Ленин перемигивались и строили рожи друг другу среди зарослей на его могучей груди. Бандит при этом присутствовал, выражая всем полнейшую собачью любовь и преданность.
Первый помощник на проветривание не вышел.
Вернувшись в кают-компанию, все нашли Бормоглота в абсолютно счастливом состоянии. Он пытался подпевать репродуктору, голова его всё ниже и ниже склонялась на грудь, а глаза превратились в две узкие щёлочки, смутно напоминающие лукавый взгляд вождя мирового пролетариата, переборщившего с прищуром на ходоков. Тут кок понял, что надо заканчивать торжественную часть и под шумок вынести плод его кулинарных фантазий, а потом также быстро унести.
На большом блюде из нержавейки красовался шедевр кулинарного искусства. Андрюша превзошёл сам себя. На нежной бисквитной поверхности раскинулся в своём величии фрагмент мирового океана с шоколадным пароходиком, тянущим шоколадный док. Всё это как морскими брызгами было засыпано голубым сахаром (заговорщики про себя подумали, что и здесь не обошлось без какого-либо колера на основе лосьона после бритья). Участники торжества были сражены наповал, но думать о том, что это надо съесть, никто уже не мог. На этом и был построен весь расчёт. Все любовались творением повара, но резать шедевр никто не решался. И тут верный ленинец ожил и поднял затуманенный взор на творение кудесника камбуза.
- Я вообще-то больше пить уважаю под килечку, но это чудо обязательно должен попробовать,- заплетающимся голосом пробормотал помполит.
- Может, завтра, Петр Иванович? - безнадёжным голосом сказал автор, - он ещё плохо пропитался.
- Я не уверен, что завтра мне захочется. Такой подарок надо сразу есть, а то на жаре испортится. Кок, тащи нож.
С хрустом нож вошёл в нежное тело кондитерского шедевра.
- И бисквит с корочкой, хорошо пропёкся,- от усердия прикусив кончик языка зубами, сказал новорождённый.
Бедный повар в красках представлял, как нож, проходя через «крем», режет глянцевое тело красавицы с обложки «Плейбоя». Непосвящённый народ начал потихоньку разбредаться. Смотреть шоу остались только участники заговора.
Повалив добрый кусок торта на тарелку, помполит отхватил ложкой большой кусок и начал с видимым наслаждением его жевать.
- Вкус интересный какой! Андрей Иваныч, что вы туда положили?
- Да вот купил по случаю ещё в Греции разных кондитерских добавочек. Вкусно, товарищ помполит? - потупив взор спросил кок.
Когда именинник положил в рот очередной кусок торта с фрагментом кремового шторма, народ начал тихо-тихо по переборке пробираться к выходу, разрываясь от душившего всех изнутри хохота!
Запив съеденное последней порцией огненного напитка и рыгнув в сторону присутствующих мыльным духом, помполит сказал:
- Всё было вкусно, особенно торт, никогда такого не ел. Спасибо Андрей Иваныч! Пойду я, пожалуй, на покой, а то завтра работы много.
На утро, безнадёжно прождав у командирского гальюна 15 минут, мастер спустился в общий на нижнюю палубу.
В командирском же с 6 утра большевик Собакин упорно боролся за выход в свет очередного номера эротической правды. Вместо грохота полиграфического оборудования из-за двери доносились стоны и всхлипывания страдальца. К обеду бледно-синяя мумия помполита добрела до каюты, где до утра «конспектировала» работы классиков марксизма-ленинизма, при этом громко крича в раковину. Страдал бедолага дней пять.
Впрочем, к страданиям потерпевшего экипаж отнёсся без особого сочувствия, так как все дни продувания последнего, моряков не мучили нудные политинформации и бредовые умозаключения на основе передовиц пожелтевшего от времени рупора партии. Судовой доктор предложил, было, помощь в виде промывания желудка с обоих сторон, но перспектива быть опозоренным клизмой ещё больше заставила страдать партийного руководителя. Он мужественно терпел и выводил из организма остатки крема для бритья народными методами, растворяя их спиртом, и тем ежедневно уменьшая концентрацию отравы в организме.
При относительном спокойствии «Барс» вскоре дотащил объект до приёмного буя порта Кейптаун, где его приняли три могучих портовых буксира для постановки к причалу судоремонтной верфи. Спасатель встал к отстойному причалу для оформления всех документов и уточнения дальнейшего рейсового задания. Ожидались несколько дней отдыха. Внезапно окончательно ожил Бормоглот, всем своим видом показывая, что вышел на тропу войны с разгильдяйством на судне, и имеет нешуточное намерение мстить насмешникам.
В первое увольнение на берег помполит демонстративно возглавил группу Яши Порошкова. Остающиеся на борту с сочувствием и пониманием отнеслись к лишенцам, которые, понурив головы, вяло брели за судовым воспитателем молодёжи, одетым в парадную форму с золотыми нашивками на рукавах и значком УМЛ на лацкане. Голову морехода-политрука украшала морская фуражка с огромным шитым «крабом».
- На экскурсию в гетто негритянское повёл, не иначе,- с грустью в голосе произнёс боцман.
У ворот порта вся троица разом обернулась, и у всех провожающих на глаза навернулись слёзы сочувствия.
О том, что случилось часом позже, менестрели и акыны всего мира ещё долго будут слагать песни.
Отойдя от ворот порта не более полукилометра, группа остановилась поглазеть на весёленькую витрину оружейного магазина, где сделанные из папье-маше буры охотились на негров и слонов. Бормоглот тут же завёл песню про расизм и дискриминацию коренных жителей. И вот тут-то произошло событие, доказавшее впоследствии многим, что нет в психушке безнадёжных пациентов.
Неожиданно помполит почувствовал, что кто-то с силой колотит его по плечу чем-то твёрдым. Обернувшись, он увидел огромного полисмена в шортах и пробковом шлеме с кокардой. Дальнейшее моряки узнали из адаптированного перевода механика Якова Порошкова.
-Эй, ты,- сказал страж порядка - перейди-ка на другую сторону улицы. Видишь, там специально написано: для негров и цветных. И указал на табличку на стене дома напротив. Эта сторона только для белых.
Первый помощник капитана советского судна от удивления открыл рот, глаза его заметно округлились, что нисколько не разжалобило полицейского.
- Я первый помощник капитана советского су...
- На ту сторону!
- Я офицер советского военно-мор...
- На ту сторону! - уже с некоторым раздражением в голосе снова сказал страж законов апартеида. Пётр Иванович Собакин, вжав голову в плечи, ступил на мостовую в направлении ненавистной таблички.
И тут до наших дошло, что, оскорбляя этого маленького несуразного человечка, этот красномордый полисмен оскорбляет их всех. Мандела уже давно сидел в тюрьме, и защитники прав угнетённых таскали свои плакаты под окнами консульств ЮАР на других континентах, а полисмен - вот он, рядом, стоит, поколачивая дубинкой левую руку с гнусной ухмылкой. И сделать мы ничего не можем!
Можем! Ещё как можем! Русский моряк вообще всё может!
Круто развернувшись в шаге по корме расиста, русский помполит вдруг резко подпрыгнул и с криком: «Долой расовую дискриминацию!»,- влепил не берущийся пенальти в толстый, как у носорога, зад полицейского. Тот со всего размаха въехал головой в стену магазина и растянулся на тротуаре. Комиссар мчался, как ветер в сторону кусочка Родины, высоко задирая худые коленки. За ним по пятам явно следовало пожизненное заключение. Периодически он оборачивался, и, вздымая к небу сжатый кулак, выкрикивал антирасистские лозунги, типа: «Свободу Нельсону Манделе!» и «Долой апартеид!». С финальным криком: «Все люди - братья!» он миновал проходную порта.
В головах у моряков вспыхнула алым цветом авральная сигнализация: «Измена, мальчиши! Наших бьют!!!» Яша и его друзья схватили полисмена за руки и, делая вид, что отряхивают его, крепко держали, пока помполит не скрылся из виду. Тот не мог не свистнуть, не вздохнуть от ярости и непонимания действий белых, вроде, людей. Моряки кричали в лицо полицейскому всякую тарабарщину на языках всех народов мира, кто что вспомнил, как бы негодуя и извиняясь одновременно. Третий механик не мог вспомнить ничего, кроме намертво засевшей в его голове фразе, приглашавшей к более интимному общению женщин всего мира одновременно.
- «Синьорита! - кричал Яша - Синко песо уно палка! Но компренди! Нихт ферхштейн! Рашен ловер из вери гуд!»
Полицейский еле-еле избавился от русских моряков, стряхнув их, наконец, с себя, как лев охотничьих собак, и потрусил в сторону участка готовить расправу.
Свободные и гордые моряки помчались за «отоваркой», справедливо считая, что это их первый и последний день на южно-африканской земле. На пароход они вернулись нагруженные пакетами с позвякивающими африканскими сувенирами, отдалённо напоминавшими бутылки и со стойким запахом местного успокаивающего. Им никто ничего не сказал.
Борец за права чернокожего населения коммунист Собакин взлетел по трапу как сокол, и только здесь сбавил скорость, чтобы отдышаться и перевести дух. С детским восторгом, забыв о своей должности, он с придыханием рассказал обступившим его морякам о своём подвиге.
Слушали молча.
- Пётр Иванович, здесь за это пожизненные урановые рудники светят. Наши дипломаты и вступиться не успеют, как «засветитесь». У них, говорят, даже не хоронят. Выкинут, что останется за «колючку», и потом всю ночь слушают благодарности от местных шакалов и гиен.
И после этих слов дружеской поддержки моряки увидели, как жиденькая шевелюра борца с расизмом становится дыбом, а глаза округляются, приближаясь к европейским.
- Ребятки, дорогие, спрячьте куда-нибудь, хоть в танк, хоть в сепаратор!- с предсмертной тоской в глазах завопил помполит, хватая мотористов за промасленные рукава. Молча, как заговорщики, обменявшись взглядами, они потащили Собакина в машинное отделение. Тело помполита перебирало ватными ногами, цепляясь за комингсы. Мотористы посадили страдальца в ящик с ветошью, сунули в руки бутылку с водой, и, закрыв ящик на замок, удалились.
Через пару часов у борта судна остановилась полицейская машина, из которой вылез толстый офицер полицейского департамента города Кейптаун, сопровождаемый сзади обиженным стражем порядка. Бандит, до этого спокойно спавший на плетёном матике у трапа, как взбесился. Он лаял и бросался на непрошенных гостей, не пересекая при этом границу между судном и берегом, уважая государственный суверенитет. Вахтенный матрос делал вид, что безуспешно пытается поймать пса. Пришлось капитану в парадной форме спуститься на берег, где ему вручили предписание с требованием немедленно выдать азиата, называющего себя русским (Вы представляете?! Ха! Ха! Ха!) морским офицером, для разбирательства в суде за нанесение оскорбления белому офицеру полиции.
- Сейчас поищем и обязательно выдадим злодея, мы уважаем законы вашей страны, - сказал мастер и приказал поднять трап. - Чтоб супостат не убежал, - добавил он. После чего отдал честь полицейским и удалился на мостик.
На судне к радости прогуливающихся по причалу полицейских с наручниками в руках, сразу же началась какая-то суета. По громкой связи каждые пять минут на мостик передавались чёткие доклады: «На корме чисто!», «На камбузе никого!», «В машине посторонних нет!» И всем сразу становилось понятно, что на судне идёт активный поиск взбунтовавшегося азиата. Совсем незаметно для полицейских прошёл доклад: «Мостик - машине! Главный двигатель в пятиминутной готовности!»
Через полчаса на борт мимо ожидающих выдачи революционера представителей закона прошли портовые власти, ещё через 10 минут на катере подвезли лоцмана. Тут полицейские что-то заподозрили, но было поздно. Через 5 минут буксир-спасатель «Барс» отдал швартовы и отошёл от причала. На корме судна Бандит, не переставая, продолжал облаивать негостеприимные берега и представителей местного правящего класса, а потом задрал лапу и помочился в клюз, после чего успокоился.
В сентябре «Барс» вернулся домой. После случая в ЮАР отношение к помполиту Собакину резко изменилось. Его даже за глаза перестали называть Бормоглотом, а всё больше называли наш Пеле, или просто Иваныч, что на флоте подчёркивает особое уважение. Тот перестал «зеркалить», начал уважать законы коллектива, и стал пить в компании старпома и начальника рации, и это прибавило ему уважения. На обратном пути «Барс» зашёл в Гамбург, и новая компания устроила судовому Че Геваре ночную экскурсию на Рипербан с посещением порнофильма, то есть в полном смысле открыли мужику глаза на мировую культуру.
А вскорости на флоте упразднили институт первых помощников капитана, и Пеле списали с судна, так как он ничего более не умел.
Он устроился на склад аварийно-спасательного имущества и проработал там до пенсии. Изредка за кружкой пива его уговаривали рассказать про его единственный гол в ворота апартеида. И больше никто и никогда не вспоминал, что Иваныч в молодости был первым помощником капитана.
Оценка: 1.8087 Историю рассказал(а) тов. КИТ : 03-07-2006 23:48:03
Обсудить (41)
26-06-2011 00:17:53, Mr.Gale
<На рейде Пирея ?Барс? заправился топливом, пополнил припасы...
Версия для печати

Флот

Стрельба из завесы.

Периодически, как правило, по весне или ближе к лету на флоте происходят воинские забавы под названием торпедные стрельбы, а самые масштабные - это атака Отряда Боевых Кораблей вероятного противника. Противника изображает группа надводных кораблей под самым высоким флагом - Командующего флотом, на пример. В море выгоняют все подводные лодки, все, которые еще могут держаться на воде и иногда погружаться и даже всплывать. И вот вся эта железная толпа расползается по полигонам, через которые должен пройти ОБК или Конвой. Каждый пароход занимает назначенное ему место и ждет врага. Все это называлось Завесой.
Вот и мы попали как-то раз на это грандиозное по масштабам Северного флота мероприятие.
Завелись*, отвязали веревочки, приплыли в назначенную точку, нырнули и ждем супостата. В положенное время обнаружили гада, благо, шумели надводные пароходы на все Баренцево море, определили самого главного, а дальше, все как по-писаному. Надо сказать, что экипаж был у нас отработанный, сплаванный, железо** свое, задача простая - тысячу раз отработанная, в общем, никаких проблем. Короче говоря, стрельнули, торпеды вышли, пошли к цели, все славно.
Старшим на борту у нас был Заместитель командира дивизии, назовем его Степан. Моряк он отличный и мужик не особо вредный, в море с ним мы бывали не один раз, и мы и он оставались довольны. Надо сказать, что многие начальники наши в ту пору в море вели себя прилично, не то что на берегу, по пустякам к народу не приставали. Наверное, потому что в родной стихии все-таки. Тем более, все его фокусы и капризы мы знали, даже знали, что он любит на завтрак, поэтому все шло отлично, пока...
Пока не всплыли для поисков торпеды.
Все помнят, что практическая торпеда - это большая зеленая дура с красно-белой башкой, и видно ее очень хорошо на фоне морских волн.
Но и тут удача - только всплыли, так и увидели нашу торпедку, и торпедолов*** к ней гребет очень шустренько. А то бывает, и не дозовешься его, или еще хуже - торпедолов на подходе, а торпеда возьми и утони. В нашем случае все хорошо, наблюдаем - торпедолов поднял торпеду, соседей видим, даже не по локации, а визуально. Море, солнце - просто красота. Все расслабились, на мостике толпа народу, смех, шутки, все друг друга угощают сигаретами - «Благоволение во человецах» - одним словом.
С торпедолова запрашивают номер отстрелянной торпеды. Благодушный Степан просит пригласить на мостик минера, прямо так вот по громкоговорящей связи «Командир БЧ-3 приглашается на мостик» - герой дня все-таки.
Раз позвали - нет минера, неудовлетворительно позвали - нет минера. Тут у начальников начинает прорезаться металл в голосе. Не принято не приходить по первому зову на мостик на подводной лодке. А он, минер, не идет!
У каждого или почти у каждого на лодке есть псевдоним и у минера тоже был, звали его на самом деле Виталиком, а псевдоним у него был Батяня. На мост ему все равно пришлось вылезти, делать нечего.
Степан его ласково спрашивает:
- А что, Батя, какой у нашей торпеды номер?
Батя молчит как рыба об лед и ковыряет носком сапога железный настил мостика. Степан начинает злиться,
- Номер какой, спрашиваю!
Молчит Виталик. А тут еще радисты снизу запрашивают, какой номер торпеды сообщать на торпедолов.
- Ну ты что, Батяня, от радости язык проглотил? Командир, он что у вас, онемел? Номер торпеды давай!
Снизу радисты:
- На торпедолове много торпед с других лодок, и Старший с надводного корабля запрашивает номера поднятых торпед.
Ситуация начинает накаляться. Степан все еще пока не в ярости, и нравоучительно говорит всем окружающим, что мол, когда он был командиром БЧ-3, он мог не помнить свой домашний телефон или день рождения, но номера всех своих торпед знал наизусть, но чувствуется, что эта ремининсценсия дается ему с трудом - хочется разораться. На вопросы Командующего флотом надо отвечать сразу и без подготовки, несмотря на то, что эти вопросы задаются по радио и через других людей.
- Так что с номером ?!... И нестандартная лексика в адрес ближайших родственников Виталика.
- Забыл...
Вид совершенно потерянный, сейчас заплачет.
- Пойди, посмотри в формуляре.
- Формуляр забыл на кране после погрузки.
- Что! Секретный формуляр на кране!
Опять нестандартная лексика и высокая экспрессия!
- Пошел вон вниз! И все вниз! Стадо, а не экипаж! Забыл! Он забыл!!! И так далее...
Но Командующему надо что-то отвечать, и начальники начинают думать, что же отвечать.
Соответственно, портиться погода, натягивает тучки, ветерок просыпается, все становится плохо.
Батяня, совершенно убитый, идет в свой первый отсек с желанием произвести суицид.
Несмотря на то, что описанные выше события происходили на свежем воздухе, в корпусе уже все всё знают. Настроение у всех портится, как и погода наверху. Ожидается раздолбон по высочайшему классу.
И тут, из-за стеллажей с торпедами раздается сдавленный голос:
- А я знаю, какая наша торпеда...
- Ну, и какая, откуда знаешь? - недоверчего вопрошает Батяня.
- У нее на боевом зарядном отделении написано: «Кушка - пидор»!
Эта радостная весть была немедленно сообщена на мостик. И вот по УКВ, на весь Северный флот идет запрос: «Прошу сообщить, есть ли на боевом зарядном отделении одной из поднятых торпед надпись: «Кушка - пидор»? Торпеда с этой надписью выпущена с бортового номера такой-то. Старший на борту капитан 1 ранга Степан».
Вот так были прославлены на весь Северный флот матрос минно-торпедной части Кушка, его командир боевой части Виталик-Батяня и Старший на борту, капитан 1 ранга Степан.

*Ввели в действие ядерный реактор.
**Материальная часть, сама подводная лодка.
*** Катер поднимающий на борт плавающие торпеды

О молодом докторе.

Нет, не могут наши воины жить без шуток, скучно им, и все тут! Хороший розыгрыш, масштабный - это великое дело.
Одно время, когда еще все было хорошо со снабжением и скотина в государстве была жива и здорова, размножалась исправно, была
сытая и вкусная, Положено было перед боевой службой получать от продовольственной службы тыла свежую свинину.
При нашей доблестной флотилии имелся целый свинодром - подсобное хозяйство.
Подводники братски делились недоеденными харчами со своими братьями меньшими, а те в свою очередь, меньшие братья, иногда баловали своим мясцом братьев подводников, когда те уходили далеко и надолго. В остальное время свинок поедало тыловское начальство.
История получилась следующая:
Как-то собирались мы в море, было получено уже все снабжение, загружено оружие, сданы все задачи, пройдены все комиссии, даже утверждены в политотделе повышенные, замечу, социалистические обязательства. Осталось только получить свежее мясо, и поехали.
По корабельному уставу положено иметь старшего в офицерской кают-компании и по традиции этим старшим выбирают молодого офицера, желательно корабельного доктора, для того, чтобы следил за чистотой, гонял вестовых и тараканов, отвечал за дополнительные продукты, которые господа офицеры, если хотели, могли прикупать за свой счет. И вот такой офицер, как говориться, имел место. Это как раз был молодой лейтенант медицинской службы, только-только из академии, восторженный, наивный и очень добросовестный. Он много слышал о героизме подводников, о тяжелых буднях автономного плавания в отрыве от родных берегов, от женской ласки, в общем и целом от всего того, ради чего эти «Суровые люди в суровое море уводят свои корабли». И этот лейтенант, назовем его лейтенант Митя, был вызван к помощнику командира, который командовал корабельной службой снабжения и получил от него приказ доставить на пароход свинину, хотя дело это было не докторское, а интендантское.
Но интендант, надо сказать, страшный лентяй, перед выходом, до которого остались всего сутки, естественно, не доделал кучу всяких своих и корабельных дел, и просто физически не мог доставить свежатинку на корабль.
А док - старший в кают-компании, вот ему и карты в руки. Сильно занятый своими делами помоха не объяснил подробно задачу ученику Эскулапа, и тот побрел за разъяснениями, естественно, к более опытным старшим товарищам. А старшие товарищи томились в казарме, так как домой уже не пускали, и не знали чем бы заняться и как бы развеселиться. И вот нашли способ.
- Что, юноша, такой невеселый?
- Да вот, помощник приказал свинину доставить на корабль, а как - не сказал.
- Накладная есть?
- Есть.
- Ну так в чем же дело, сходи к боцману, возьми кусок бросательного конца метра три, и вперед на свинодром, там тебе по этой накладной выдадут отличную живую свинку.
- Как? Живую?..
- Ну не дохлую же, конечно живую, зачем нам дохлая, что мы с ней три месяца делать будем, с дохлой, она же испортиться, пахнуть начнет, а там и так дышать нечем.
- А зачем нам живая и где она жить будет?
- Ну, лейтенант, ты даешь, как где, в офицерском душе.
- А мы где мыться будем?
- Да нигде, подумаешь, не помоешься два-три месяца, хотя, как правило, свинки больше двух месяцев не выдерживают, желающих-то вон сколько.
- А кто за ней ухаживать будет, кормить ...
- Ты и будешь, матроса тебе дадут, фельдшера. Твоя прямая задача следить, чтобы она была жива и здорова. Здоровье этой свинки - здоровье офицеров экипажа, лучших мичманов и отличников боевой и политической подготовки среди личного состава срочной службы. Еще ты должен составить график посещений, так называемых сеансов. Утвердить его у старпома, ну все как положено.
А что, тебе помоха ничего не рассказал?
- Нет...
- Ну, понятно, запарился перед выходом человек.
- А что он должен был рассказать?
- Ладно, мы расскажем. Ты должен выбрать на свинарнике здоровую молодую свинью, не старше трех лет, у тебя естественный вопрос, почему молодую и почему живую. Вас в академии учили, что свинячьи внутренние органы очень похожи на человеческие. Верно?
Верно. Да, свинья должна быть, естественно, женского пола, не в коем случае не кабан. Мы же не гомосеки какие. - Присутствующие с трудом сдерживают дикий хохот. На лице у лейтенанта написано высочайшее изумление. Потом берешь ее на веревочку и ведешь прямо на лодку. Сгрузить ее там тебе помогут. Понятно?
- Это понятно, но что мы с ней будем с живой делать?
- Как ты думаешь, может ли молодой здоровый мужчина в течение трех месяцев обходиться без этого самого... Не испортиться ли его психика, без этой важной человеческой мужской функции, не полезет ли он на своих боевых товарищей, а? Какой урон будет нанесен поставленной нам Родиной и командованием боевой задаче? Ты об этом подумал? Какую ответственность на тебя, как на начальника медицинской службы командование и все мы возлагаем? Ну и к тому же у нас у всех нормальная сексуальная ориентация. Женщин на лодку не берут, с боевыми товарищами нельзя, а свинячьи внутренние органы похожи на человеческие. Верно? Ну, тогда вперед. И вспомни, у подводников военных времен была традиция - экипажу возвратившемуся из боевого похода дарили жареного поросенка. Изменилось время, изменились традиции. Все понял? Тогда иди и смотри, чтобы была молодая, здоровая и розовая без пятен. Командир, а особенно Зам терпеть не может с пятнами.
Обалдевший лейтенант Митя удалился. Присутствующие уписались от смеха.
Но сказавший «А» должен сказать «Б». Розыгрыш продолжался. Послали гонца на свинарник и за бутылку спирта договорились с начальником свинодрома, чтобы выдал нашему лейтенанту живую свинью, соответственно с возвратом и всячески способствовал ему в выборе животного.
Ход мыслей лейтенанта медслужбы можно представить следующим:
Раз взрослые дяди с большими звездами на погонах так уверенно говорят о ненормальном сожительстве человека со свиньей, да и давние, еще военные традиции, помните, про жаренного поросенка, правда несколько измененные, но прошло время... И магическое - утвердить график у старпома... Командир и Зам не любят, чтобы с пятнами...
Поверил лейтенант Митя. И пошел на свинарник. И был настойчив. И получил то, что надо!
Потом волок упирающуюся свинью два километра на веревке до базы. До лодки ему мы дойти не дали, перехватили у самого КПП. Ржали потом над этим розыгрышем всю боевую службу. Лейтенант Митя немного пообижался, но простил всех.
Понял, что не по злобе это, а от избытка эмоций, накопившихся во время подготовки к выходу в море.

Знакомое чувство.

В наши времена на флоте, как впрочем и вообще в Вооруженных Силах, существовал, вернее, паразитировал целый институт заместителей командиров по политической части. Они распределяли всевозможные блага жизни, такие как джинсы, квартиры, машины, всевозможные дефициты, а в промежутках между этими важными деяниями морочили нам головы социалистическими обязательствами, боевыми листками, партсобраниями, следили за нашим моральным обликом и, вообще, делали множество всевозможной пакости нашему брату - палубному офицеру. Но справедливости ради надо сказать, что и среди них попадались очень интересные ребята.
Поэтому нельзя не упомянуть о наиболее выдающихся представителей этой публики. Обычно они «зампоминались» - слово новое родил, надо же, по степени вредности или глупости, а так же по степени безвредности.
В замовской среде в наше время было престижным попасть, хотел написать - попасть служить, на атомную лодку. Хотя, вроде бы и опасно, а инстинкт самосохранения у них развит в высшей степени. И все равно стремились туда попасть. Почему? А как же - должность второго ранга, оклад, деньги за ОУС - особые условия службы, распределение вышеупомянутых дефицитов и et cetera, et cetera, по-русски «и так и далее», как любил говаривать как раз один из “инженеров человеческих душ”, о котором речь будет идти дальше.
Появился этот замечательный человек на нашем Пароходе из Линахомари, где служил по замовской части в партийной комиссии в бригаде дизельных лодок. И как всегда, за новым человеком просачиваются неведомым путем слухи о его деятельности и прочих подвигов на его прошлом месте службы. Говорили, что он мужчина веселый и не вредный, что любит “дернуть нитку”, так мы тогда называли выпить рюмочку, что не напрягает со своими замовскими заморочками, боевыми листками, соцобязательствами и прочее. Но самым потрясающим был слух, что его к нам “сослали” за то, что он умудрился пропить партийные взносы всей бригады дизельных лодок, а это, как сейчас говорят, круто. И согласитесь, что совершить такое мог только незаурядный человек, не боящийся партийной ответственности, а в этом есть, что-то от подвига. Пропить деньги партии! Короче говоря, предваренный такими слухами новый зам был принят нами хорошо.
И началась наша совместная служба.
Как и говорилась раньше, к народу он не приставал, даже за пьянку никого особенно не ругал, может потому, что сам бывал частенько с красным глазом по утру. Любимая приговорка была у него «Итакидалее» - одним словом. И однажды он выдал потрясающий перл!
Был у нас один, можно сказать, уникальный матрос, как его вообще пустили на флот, а тем более атомный, совершенная загадка. Наверное, в военкомате кого-то подкупили. По виду он очень напоминал Шарикова из фильма “Собачье сердце”, прямо, как брат близнец, помните, когда Шариков еще не человек, но уже не собака. Фамилия у него была подстать внешности - Судорогин. Как только он у нас появился, так и пошли по экипажу судороги. Рост - метр с кепкой, уши оттопыренные, весь рябой, вечно грязный, как будто специально пачкается, тупой до изумления, даже гальюн не способен вычистить, чтобы что-нибудь не сломать, но самое печальное, что он был законченный алкоголик, алкоголик со стажем, причем пил все подряд, все что горит, как говориться. Служил он в первом дивизионе, командир которого был совершенно верный ленинец и секретарь партийной ячейки корабля, но и тот не мог с ним справиться.
Однажды матрос Судорогин пропал. Пропал и все тут, день нет, два нет, объявили розыск, дело было зимой. В сопках не погуляешь, в городке засекли бы мгновенно, да и из гарнизона просто так не выедешь - заметут. Ходили по сопкам, по всей округе - нет воина, как сквозь землю провалился, а он и провалился под землю, как оказалось.
Дежурный по соседней дивизии, обходя вверенную его попечительству территорию в зоне, заслышал не то стон, не то вой, потом это оказалось пение - этот стон у нас песней зовется - из коллектора теплотрассы. Дежурный был мужчина пытливый, тем более, в этот период нас посещали летающие тарелки, приказал открыть люк коллектора и обнаружил там нашего бойца Судорогина в компании двух воинов из стройбата. Бойцы отдыхали. В коллекторе тепло, попахивает правда, но это не страшно, потому, что в наличии было приличное количество политуры, закусон кое-какой, в основном из отсечного аварийного бачка - наверняка заслуга Судорогина. В общем, настроение хорошее, компания с полным взаимопониманием, крыша над головой, тепло, начальства нет, все славно.
И они от избытка всего этого запели, почему не спеть, если хочется. Вот на голос-то их и нашел дежурный по дружеской дивизии. А ведь если бы не пели, так и искали бы их, скорее не их, а нашего Судорогина еще бы сто лет. Ну ладно, солдатиков отправили на губу или еще куда, а блудный сын вернулся под родной кров. Все это случилось в воскресенье и караулить неспокойный сон воина, уставшего от трехсуточного употребления политуры, был оставлен весь первый дивизион во главе со своим начальником, который, как уже говорилась, был секретарем партийной организации корабля. Можно представить, какое у них было хорошее настроение.
Разбор полетов был назначен на понедельник. А понедельник это, как всем известно, день заместителя по политической части - политзанятия, семинары и все такое - очень серьезно!
Утром построились, доложили командиру, тот поздоровался, поздравил личный состав с возвращением матроса Судорогина, отметил факт грубейшего нарушения воинской дисциплины и передал слово Замуле.
Началось представление, момент истины. Здоровенный дядька с налитыми кровью глазами и щеками ходит перед строем, собираясь с мыслями.
Перед строем маленький, сморщенный с тяжеленного похмелья матрос Судорогин, зам нависает над ним несокрушимой глыбой.
Вопрошает громовым голосом:
- Что! Голова болит! Пить хочется!
Судорогин весь еще больше сжался и молчит. И страшно ему и муторно.
- Отвечать! Твою!!!..., когда спрашивают!
- Так точно - блеет Судорогин.
И тут апофеоз, выстраданное, на большом подъеме и с невероятной экспрессией:
- Это чувство мне знакомо!!!
Все упали, можете себе представить, что творилось с экипажем!
Оценка: 1.7828 Историю рассказал(а) тов. Igale : 12-07-2006 22:19:55
Обсудить (28)
, 07-08-2006 15:01:42, КИТ
Отлично! Всё до боли знакомо. В каждой части нечто похожее в...
Версия для печати

Флот

От всей души поздравляю всех с нашим праздником!
Самые лучшие пожелания! Какое удовольствие читать и общаться на этом сайте! Спасибо, Ваше превосходительство Кадет Биглер!
Однажды в Баренцевом море...


Кто-то из писателей маринистов, не помню точно кто, в одной из своих книг сказал, что из бывших моряков, хотя, на мой взгляд, не бывает бывших моряков, часто получаются писатели, хорошие, или плохие - это дело десятое, но иногда получаются. И происходит это потому, что их жизнь и служба, а, по сути, служба и называется жизнью, весьма размеренна и монотонна, а если и случаются какие-либо происшествия, комические или трагические, они западают в память навечно. Я, конечно, не претендую на звание писателя, но, тем не менее, попытаюсь переложить на бумагу кое какие воспоминания о той замечательной поре моей жизни, которая называлась службой.
Когда собирается компания бывших сослуживцев, а лучше сказать соплавателей - хорошее старое слово, эти воспоминания озвучиваются, один дополняет другого и получается плод коллективного устного творчества. Замечательные вещи, достойные того, чтобы их увековечили. Посторонний человек, вернее случайный может и не понять, о чем и над чем, так самозабвенно смеются или так серьезно грустят эти уже не молодые и солидные мужчины. Но в своем кругу, под рубрикой «А помнишь на К-302 или на К- 320...» *
Частенько звучит фраза «Вот бы хорошо бы все это записать».
И вот я, набравшись определенной наглости, решил попробовать восстановить на бумаге некоторые эпизоды в которых я сам принимал участие и те которые достоверны на сто процентов, так как рассказаны были людьми, достойных самого высокого доверия. Думаю, что эти записки будут просто описанием некоторых событий без философии, морской пейзажности, без оценок и выводов. Хотя, наверное, было бы неплохо добавить некоторой суровости типа, как сейчас говорят молодые - типа «И вот я стою на зыбкой палубе атомного подводного ракетоносца...» или «Мохнатое тело субмарины медленно скользило в мутных водах Баренцева моря...».


А вот и отличный эпиграф: «Ты где-то там готовила компот
И губы густо мазала помадой
А я небрежно вел атомоход
Под самым сердцем
Натовской армады...»

Автор неизвестен.

* Тактические номера подводных лодок.

Ощущения.

Как передать ощущения от нахождения в прочном корпусе подводной лодки? Как описать запахи, перепады температур, физическое ощущение замкнутого пространства, дикую усталость или раздражительность по отношению к себе или к окружающим?
Попробую на собственном примере.
Ну во-первых, почему я пошел служить на подводную лодку?
Честно скажу - не знаю. Романтики и планируемого героизма хватало и на надводных кораблях. На надводных кораблях, быть может было бы и интересней, повидать мир и все такое. Очевидно в те молодые для меня времена казалось, что место настоящего мужчины только на атомных лодках. Как бы там ни было, но на стажировку* я отправился на Северный флот в 7 Дивизию Атомных Подводных лодок. Это были неуклюжие посудины со множеством различных дыр на корпусе, каких то провалов, с ржавыми разводами и помятыми носовыми оконечностями. Это были лодки первого поколения с надводным стартом ракет, американцы называли их «Ревущая корова». Но это были Атомные Ракетные Подводные Лодки и этим было все сказано!
А какие люди мне там встретились! Командиры - легенда живая, они начинали Атомный Флот лейтенантами и капитан-лейтенантами, они носили на груди боевые ордена и Звезды Героев Советского Союза.
Тогдашние лейтенанты, всего на год-два меня старше, но уже за спиной ракетные стрельбы и автономки**.
Вопрос с моим местом службы был для меня решен раз и навсегда.
Я назвал этот рассказ «Ощущения»... Вот ощущение запахов на подводной лодке.
Каждый отсек пахнет по-своему. Но всегда есть один общий запах - это запах запредельного труда, запах опасности, но никогда подводник не скажет о том, что на лодке ему страшно или, что он изнемог от непосильной работы.
Если и страшно, то никто не покажет вида, если и устал, то об этом не принято говорить.
К примеру, после докового ремонта пошли в море, своеобразные ходовые испытания. В доке снимали часть забортной арматуры*** и естественно, надо проверить все ли в порядке.
На этот выход нам посадили нового заместителя по политической части, который до этого служил на надводных кораблях и на лодке

*Преддипломная практика курсантов военно-морских училищ.
** Дальний поход, автономное плавание, без заходов в базу для пополнения запасов.
***Клапана связывающие системы находящиеся в прочном корпусе и вне его.

оказался первый раз в жизни. Но мужчина был несколько самоуверенный и делал вид, что родился прямо на подводной лодке. Все стало понятно, когда пошли на глубоководное погружение.*
При глубоководном погружении матросики развлекаются тем, что поперек отсека натягивают нитку, от борта к борту, когда лодка достигает предельной глубины погружения. И при всплытии эта нитка лопается. Это говорит о том, что на глубине корпус лодки испытывает значительные сжатия.
И вот погрузились до почти предельной глубины, метров на триста. Теперь доклады об осмотре отсеков начали поступать с изменением глубины на два метра. Опустимся на два метра и доклад : « Такой то отсек осмотрен замечания такие то».
Конечно везде протечки забортной воды, где капает, где струится, в принципе все как и должно быть после докового осмотра на глубоководном погружении.
Все действия происходят по «Боевой тревоге», весь личный состав на своих боевых постах, короче говоря мероприятие очень серьезное и естественно опасное, напряжение от этой серьезности и опасности, как говориться висит в воздухе.
В Центральном посту, соответственно, пик напряжения. Полумрак, зеленоватая подсветка приборов, с забортных клапанов находящихся в Центральном капает вода, из отсеков идут тревожные доклады, ну и тому подобное.
Далее следует команда открыть двери продольных переборок.
И тут новый зам меня спрашивает:
= А зачем открыть эти двери ?
= За тем, что если провалимся на глубину, можно было бы выйти из помещений, которые находятся за этими дверями.
= А что будет если провалимся на глубину?
= Хорошего будет мало, если сразу не раздавит, все эти двери перекосятся и выйти из боевых постов будет невозможно.
= А от чего раздавит?
= От давления воды, корпус выдержит определенное давление, а дальше вода его раздавит.
= А нас?
= Ну и нас вместе с ним.
Тут я подумал, что за идиотский разговор и посмотрел на зама.
* Погружение подводной лодки на предельную глубину
Перископная глубина - лодка в подводном положении под перископом.
Рабочая глубина - основная глубина на которой, находиться лодка в обычном режиме в подводном положении.
Предельная глубина - расчетная глубина ниже которой, погружаться не рекомендуется, ниже возможно разрушение прочного корпуса подводной лодки.

Бог мой! У него из ушей шла кровь! Потихоньку доложил командиру и тот его отправил из Центрального.
Это же надо было так себя накачать страхами!? Хотя к чести его сказать, панике не поддался, пересиливал свой страх.

А вот другой случай. На боевую службу нам подсаживали командира группы ОСНАЗ - это специалист по электронной и радиоразведке. На лодке был оборудован специальный пост, где находилась вся разведывательная аппаратура и доступ туда был строго ограничен, командир, старпом, зам и сам осназовец. Эти ребята очень много плавали, так как их пересаживали с лодки на лодку идущую на боевую службу.
У лейтенанта, которого к нам прикомандировали эта автономка была первая. Нормальный симпатичный, общительный парень.
Ну, как говориться поехали.
По распорядку дня, один раз в неделю положено проверять
аварийно-спасательные средства и индивидуальные средства защиты, к которым относится и аппарат ИДА - 59*. У каждого подводника должен быть такой аппарат и всегда находиться под рукой, на всякий пожарный случай.
Прошло уже около месяца с начала боевой службы и были уже мы в Средиземном море, как случилась эта самая проверка аварийно-спасательных средств и средств индивидуальной защиты. Надо сказать, что ИДА - 59 довольно громоздкое сооружение и вечно путается под ногами, а тут что - то в моем ракетном посту стало довольно просторно. А, вот оно что! В посту нет ни одного аппарата. Куда думаю они подевались?
Вызываю старшину команды БЧ-2, мичмана Сережу и сурово спрашиваю, где мол, аппараты ИДА-59.
Сереженька мой глазки косит в сторону и не отвечает ничего вразумительного.
= Где аппараты!
= Да, Вы понимаете, я их тут... Ну вообще... Сейчас будут на месте...
Короче говоря, я его расколол. Оказывается он продал их, так и сказал, что продал командиру группы ОСНАЗ за бутылку коньяку, которую должен получить с него по приходу домой.
Во как!
И не только аппараты БЧ-2 проданы этому лейтенанту, но и аппараты штурманских электриков, и радистов, то есть все аппараты находящиеся на боевых постах средней палубы 3 отсека.
* Индивидуальный дыхательный аппарат, состоит на вооружении в ВМФ с 1959 года и, к сожалению, пока лучшего не придумали.
Заступив на вахту я пошел по лодке, как и положено мне было по инструкции. Естественно сунул я свой нос в рубку ОСНАЗ, войти в нее было невозможно из-за аппаратов ИДА -59.
Конечно было доложено командиру. Лейтенант ОСНАЗовец объяснял обилие аппаратов у себя в посту тем, что его не работает и на всякий случай он попросил запасные у боевых товарищей, которые и рады стараться сбагрили ему все, что можно и нельзя.
Через некоторое время лейтенанта сдали на надводный корабль, где он успешно продолжил службу.
Что это было - страх, или легкое помешательство на почве клаустрофобии. На надводном корабле стал нормальным человеком и нормально служил.

Лодка стоит в базе у пирса, рабочий день, все заняты своими делами, скоро будет команда «Выйти построиться» - пойдем на обед.
И вдруг звон «Аварийной тревоги». Из Центрального поста по громкоговорящей связи : «Аварийная тревога! Пожар на средней палубе первого отсека, горит фильтр ФМТ!*».
А в первом отсеке полный запас торпед и в аппаратах и на стеллажах, из них две с ядерным боезапасом. За прочным корпусом контейнера с ракетами и тоже с ядерными боеголовками. Рядом с этим самым фильтром трубопроводы гидравлики БЧ-2, трубопроводы воздуха высокого давления, да и много всего того, что не только с открытым огнем не совместимо, но и рядом в нормальных условиях должно быть на расстоянии в километр. Но это подводная лодка, по - другому здесь не получается.
Лет десять назад от описываемых событий, в Полярном, в результате пожара рванула дизельная подводная лодка, вернее взорвался торпедный боезапас. Так куском баллона ВВД - воздуха высокого давления убило женщину в собственной квартире на другом конце города.
У нас тоже могла быть похожая ситуация. Но, слава Богу не случилась.
Пожар на лодке - самое страшное, что может быть. Пожар в замкнутом пространстве. Кислород воздуха в отсеке выгорает мгновенно, дым, горит краска и теплоизоляция, горит все что может гореть и не должно гореть. Нет освещения, только аварийные фонари, а от них толку никакого.
Загерметизировали** переборку со вторым отсеком, пытаемся тушить этот чертов фильтр с помощью системы ВПЛ***.
*Устройство очищающее воздух и вырабатывающее кислород.
** Закрытие всех возможных отверстий между отсеками.
***Стационарная система пенного пожараотушения.
Ничего не получается, фильтр сам вырабатывает кислород и горит пуще прежнего.
Из станции управления этим фильтром сыплются искры, рядом деревянные панели офицерских кают, кабельные трассы. Буквально метром выше люк на торпедную палубу. Ситуация явно не в нашу пользу. Чертов огонь ревет и набирает силу. Наконец сняли питание со станции управления ФМТ, а заодно и со всего отсека. Освещение только от пожара. Задраили люк на торпедную палубу, верхнюю палубу первого отсека. Сосчитали людей, на средней палубе нас оказалось пятеро и один матрос торпедист на верхней торпедной палубе. Четверо матросов и мы с командиром БЧ-3, два командира БЧ, два капитан-лейтенанта. Уже все включены в аппараты ИДА-59, жарко - страшное дело. Через верхнюю палубу затребовали подать в отсек ЛОХ - это химическая система пожаротушения, которая работает на фреоне. Без изолирующего аппарата верная смерть, дышать этим газом нельзя. (Когда от этого газа погибло н-ное количество людей, начальство приказало переименовать его в хладон, очевидно думая, что травиться будут меньше). Давали фреон раза четыре, наконец начало затухать, добивали огонь системой ВПЛ. Вся эта огненная потеха длилась почти два часа. Сменили по два, по три Идашки. Провоняли дымом, все в саже, кое - где пообгорели, но справились.
И уже потом, через некоторое время, ко мне пришло понимание, чем же пахло в обгорелом отсеке. А пахло Смертью. Запах перегретой резины маски изолирующего аппарата, запах собственного пота смешанный с запахом этой резины. Это и был запах Смерти.
Страха не было, просто было некогда бояться, потом уже,
спустя несколько дней стало страшно, что бы могло произойти.

Всплыли после трех месяцев нахождения в подводном положении, через пять-десять часов будем в базе, закончилась автономка. Все рвутся наверх подышать свежим воздухом и конечно же покурить. Курить в лодке было не принято, конечно курильщикам в начале похода было трудновато, но дня три перетопчешься и уже не хочется курить.
Но речь не об этом, запах... Первый глоток воздуха вне корпуса это, что - то необыкновенное. Запах моря, запах водорослей, за три месяца лодка успела обрасти всякой морской растительностью, которая тут же начинает обсыхать. А из открытого рубочного люка* поднимается свой запах, тоже совершенно необычный, запах разогретого метала, запах людей которые вросли в этот метал. * Люк, через который подводники попадают в корпус лодки, есть еще аварийно-спасательные люки.
Снизу просятся покурить. И вот долгожданная команда: «Разрешен выход наверх по десять человек», конечно лезет не десять человек, в все свободные от вахты. И все начинают смолить в помещении под мостиком именуемым курилкой, площадью не более десяти метров квадратных. Представьте себе курящих сельдей в бочке.
От свежего воздуха идет голова кругом, а от табачного дыма тем более. Не курил же три месяца! Каждый раз думаешь, все не буду больше курить, брошу, но не тут то было.
А давайте и мне сигаретку!
И сигаретка эта, как будто куришь в первый раз в жизни.
Но это запах возвращения, скоро будем дома и там уже будут другие запахи, самые родные и узнаваемые. Запахи радости и возвращения!
Оценка: 1.7561 Историю рассказал(а) тов. Igale : 28-07-2006 23:07:45
Обсудить (9)
, 07-08-2006 11:06:58, igale
[C транслита] > то алехл -----------------------------------...
Версия для печати

Флот

Аквалангист.
(Продолжение. Начало см. «Лёва и конь.»)

Пытливый мозг Лёвы, как обычно, не давал покоя его кормовой оконечности. Устав от захватывающего, но всё же уже порядком поднадоевшего процесса постоянного спаривания огурцов, начальник тепличного хозяйства сидел в шезлонге и думал, как бы с пользой провести время, оставшееся до дембеля. Журнал с голыми женщинами большой радости уже не приносил, так как был изучен во всех направлениях, все девушки знакомы по именам и позам, а посему истрёпан до состояния туалетной бумаги. В конце концов, постоянное рассматривание прелестей противоположного пола приводило ко внутреннему опустошению и усталости в руках. Организм настойчиво требовал чего-то нового, и заунывные песни о родине подчинённого узбека-огородника только усиливали желание Лёвы пойти дальше по пути познания окружающего мира.
В пожарной части ждал освобождения от священного долга ещё один репрессированный военспец и друг Льва по незатейливым армейским шалостям Вадик по прозвищу Пирамидон. В недавнем прошлом матрос морской авиации Вадим Злобин был слушателем 4 курса Военно-Медицинской Академии и при этом был страшно увлечён прикладной химией. В карманах его робы постоянно звенели какие-то склянки и таинственно шелестели упаковки таблеток, из коих он различными способами извлекал всевозможные субстраты, которые потом вводил себе в вену. При этом счастливый вид исследователя напоминал сослуживцам о врачебном подвиге Луи Пастера, победившего оспу методом самовведения прививки. Лёва решил навестить товарища.
Пожарный ЗИЛ стоял на краю лётного поля. Бойцы пожарного расчёта были до крайности озабочены обеспечением полётов стратегических ракетоносцев, поэтому лежали в различных позах в тени своей боевой машины. Командир расчёта сержант Дима Гвашлиани напевал что-то по-грузински, подыгрывая себе на пожарной каске.
- О чём поёшь, сержант? - спросил Лёва, протягивая пожарному огурец и присаживаясь рядом.
- Это грустная песня про одного джигита, которому злые армяне продали сломанный мотоцикл. Джигит поехал за невестой, а стальной конь умер на горной дороге. В общем, невеста вышла замуж за другого.
- То есть опять армяне во всём виноваты,- с грустью в голосе подытожил Лёва и ткнул в бок водителя машины Валеру Мамаджаняна. - А где Пирамидон? - поинтересовался он.
- В кабине химичит опять,- сказал Валера.
В душной кабине машины Вадик яростно тряс какой-то пузырёк, пытаясь растворить в воде розовые таблетки.
- Что творишь, Менделеев? Не пора ли завязывать со службой? - спросил овощевод.
- Да вот сейчас ужин приготовлю, а там полётам «дробь по башне». Мы потом на озеро поедем, водой заправляться.
- Ну, так мне с вами завсегда по пути, что-то опять душа моря запросила,- сообщил постоянно готовый к приключениям Лев.
Подъехав к озеру, матросы сняли брезентовые робы и принялись растаскивать шланги. И вот тут-то Лёва и заметил дыхательные аппараты КИП, уложенные под крышкой грузового отсека. Пытливый мозг не состоявшегося инженера-гидроаккустика засигналил тревожной лампочкой. Он тут же вспомнил про Жака Ива Кусто и остальных покорителей глубин, и решил, что вполне может продолжить эту славную историю с помощью внезапно обретённого знания, и тут же предложил реализовать свою затею населению пожарной машины.
- В КИПе нырять нельзя, дыхательный автомат не работает при избыточном давлении, да и вообще, в КИПе должны работать профессионалы, слишком капризная техника,- разъяснял энтузиасту сержант-пожарный, но Лёву было не унять.
- Да мы в училище на лёгководолазной подготовке и не в таком ныряли, а уж в этом агрегате я тут мигом всю флору и фауну разгоню,- не унимался Лев.
- Ладно, - сломался Дима,- ищи приключений на свой израненный круп, мы пока до ларька метнёмся. А ты осваивай глубины, да присмотри за рукавами, пусть пока просохнут.
- А Вадика мне для страховки оставите?- спросил отъезжающих энтузиаст водолазного дела.
- Вадик уже поужинал и забылся в нирване,- доложил из кабины Валера, включил передачу, и машина медленно потянула в гору в сторону посёлка.
О коварстве заполярных водоёмов местное население знает по рассказам увлечённых моржеванием. Температура воздуха под 30 градусов, а вода редко прогревается выше 8-10 градусов в этих реликтовых водоёмах, оставленных миллионы лет назад отступающим ледником. Лёва завёлся, и теперь ничто не могло помешать ему исполнить задуманное и реализовать себя на ниве водолазного ремесла. Раздевшись, он без колебаний нырнул в холодную воду, чтобы привыкнуть, но через пару секунд выскочил оттуда, как пингвин на льдину, на радость местным слепням. После этого он натянул противогазную маску и включился в аппарат. Медленно переступая худыми ногами, водолаз-новатор начал погружение.
Аппарат категорически отказывался уходить под воду.
- Жаль, что к КИПу в комплект груза не положены,- подумал Лев, решив использовать для этой цели камень, взятый со дна. Из-под камня всплыл невероятных размеров презерватив и гордо проплыл мимо «ихтиандра» в сторону границы. Но и антисанитария в месте погружения не испугала исследователя озёрных глубин.
И всё-таки Лёва приспособился к сложившимся обстоятельствам. Он распустил ремни аппарата и болтался под ним, держа в руках камень и толкаясь ногами в стиле брасс, сам КИП плыл по поверхности. Лёва с интересом рассматривал проплывающие под ним старые покрышки и ржавые железяки, ни рыбы, ни каких-либо других представителей аквафауны он не обнаружил. Посинев окончательно, не сломленный покоритель глубин решил выползти на берег и погреться, и тут он увидел торчащий из песка снаряд от авиационной пушки. Ухватившись за добычу, он чуть не захлебнулся от радости. В следующий момент он почувствовал, что что-то с лязгом и грохотом ударило по аппарату. Лёва попытался встать на ноги, но тут же получил мощнейший удар по голове. Последнее, что он увидел, перед тем, как вырубился окончательно, была занесённая над ним дубина в руках солдата с монголоидными чертами лица.
- Всё, пи....,- промелькнуло в его голове, и свет померк.
Тело медленно возвращалось к жизни. В голове гудели сто электричек: «Ленинград - Новый Петергоф, платформу Володарская поезд проследует без остановки».
Разогнав радужные круги перед глазами, Лёва обнаружил над собой двух военнослужащих строительного батальона, причём один из них ускорял возвращение пленного в этот прекрасный мир, пихая его в бок черенком от лопаты.
- Э! Ты шпион, да?- спросил Льва неутомимый копатель.
- Ты что, урюк, сам не видишь? Вон моя подводная лодка всплывает. Ну, бойцы, ваш финиш близок! Ну-ка все хенде хох!- пытаясь с кряхтением перевернуться, ответил пленный. Дальнейшие действия военных строителей Лёвиному осмыслению не поддавались. Что-то гортанно закричав друг другу, воины-строители подхватили покрытый мурашками и тиной организм пленного и быстро-быстро поволокли его по дороге в направлении военного городка. Организм в ответ тряс головой и дыхательным аппаратом, при этом грязно матерясь.
Вскорости вся компания наткнулась на гарнизонный патруль. Тут-то из малопонятного доклада одного из солдат Лёва понял, что он, шпион, был захвачен «воэн строитл» рядовыми Урузбаевым и Ахмедкулиевым и сопровождается в комендатуру базы «на зиндан», а там сзади «подводный лодка матрос бежит».
В синих ситцевых трусах до колен и дыхательным аппаратом КИП с вмятиной на кожухе Лёва предстал перед стальными глазами капитана особого отдела базы Трескова.
Капитан сам был шутником, но служба наложила на него определённый отпечаток. Он, конечно же, всё сразу понял (кто ж не знал Лёву-тепличника?), но решил провести воспитательную работу по полной программе и за одно развеять кабинетную тоску. Для начала он пожал руки и громко поблагодарил бдительных воинов за самоотверженность и смекалку, проявленные при задержании дерзкого диверсанта. Потом открыл ящик стола и достал оттуда горсть значков «Воин-спортсмен». После чего торжественно прикрутил на солдатские хэбэшки все три степени подряд. При этом объясняя, что на этом ордене, который вручается бойцам от имени партии и правительства, бегущий человек догоняет нарушителя в лесу (бегун на зелёном фоне), на воде (бегун на синем) и под огнём противника (на красном), именно так, как отважно действовали воины-строители. Красные от гордости стройбатовцы разными руками отдали честь и убыли в расположение своего подразделения.
- Ну что, колись, что ты делал на территории СССР в специальном снаряжении и где добыл секретный снаряд,- сурово спросил особист.
Задержанный с удивлением заметил, что его подводная находка стоит на столе у капитана.
- Как твоя подводная лодка прошла в озеро с максимальной глубиной 3 метра? Это что, новая секретная разработка нашего потенциального противника? Приказываю отвечать!- контрразведчика понесло по всем ухабам.
- Где остальные диверсанты?- и дальше всякая чушь в том же стиле.
Лёва что-то невнятно мычал в ответ, пытаясь рассказать историю своих подводных исследований в местном водоёме. Он щурился от направленной на него лампы и гремел помятым в схватке аппаратом, по-прежнему болтавшемся на его спине. Особист сунул в руки водолазу-исследователю Уголовный кодекс, открытый на статье о шпионаже и измене Родине. Потом показал ему на карте Новую Землю, где оканчивают свой земной путь такие экземпляры, как пойманный агент разведки противника, после чего удалился на «доклад руководству в Москву», хотя на самом деле больше не мог бороться с душившим его внутренним хохотом. Лёва заглянул в книжку. В том месте, где описывалась мера наказания по данной статье, перед его глазами опять поплыли радужные круги, и он с грохотом рухнул на пол.
Лев очнулся от того, что кто-то в чёрном размахивал перед его носом жутко вонючей ваткой. Как проявилось чуть позже, это был непосредственный Лёвин командир капитан Сухарев, начальник продслужбы авиационно-технической базы. При этом он ржал, как конь, безудержно смеялись и все, кого особист Тресков пригласил на бесплатное шоу «Ихтиандр пойман!»
Лёву, конечно, отпустили с условием его последующего наказания. Он отсидел 5 суток на губе и вернулся на свою теплицу. Друзья-пожарные отделались устным взысканием «...и за безответственное отношение к несению службы», так как сидеть на киче им было не положено по статусу и сроку службы.
За Львом прочно закрепилось прозвище «Аквалангист», и до конца службы он продолжал заниматься принудительным перекрёстным опылением огурцов вручную. В отличие от неудавшихся водолазных спусков, в этом деле равных ему не было.
Оценка: 1.7330 Историю рассказал(а) тов. КИТ : 17-07-2006 02:03:53
Обсудить (62)
18-01-2010 08:39:01, чокнутая выхухоль
Хех, давно дело было Ж8) перечитала с удовольствием...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10  
Архив выпусков
Предыдущий месяцДекабрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
Магазин Флорапласт опрыскиватели в Подмосковье
срочная циклевка от Мастера Паркетова parketov.ru/