Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
e2-e3: недорогой качественный хостинг, регистрация доменов, колокейшн
Rambler's Top100
 

Авиация

БОРТЖУРНАЛ N 57-22-10

Памяти ВВС СССР посвящается

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

СОЮЗ

ПЕРВЫЙ ПРЫЖОК

Начало декабря 1985 года. В полку пошли тревожные слухи, что командование полка готовит всему летно-подъемному составу плановые прыжки. Лейтенанты жадно слушали страшные истории старших товарищей, радостно готовясь шагнуть в пропасть. И только борттехник Ф. загрустил.
- Нет, мне прыгать никак нельзя, - волнуясь, говорил он каждому встречному. - Я этого не боюсь, но у меня проблемы с приземлением. Я даже с турника спрыгнуть нормально не могу - последствия детского плоскостопия. Ступни после отвисания становятся как стеклянные - при спрыгивании такая боль, будто они разбились. А вы хотите, чтобы я после болтания в воздухе нормально встал на свои хрупкие ноги?
Когда с молодыми проводили инструктаж, лейтенант Ф. демонстративно ходил в стороне кругами. Он даже слушать не хотел, поскольку твердо решил, что прыгать не будет. На самом деле, причина, конечно же, была не в стеклянных ногах лейтенанта. Он просто боялся. Это был совершенно естественный страх разумного существа перед необходимостью совершить бессмысленный поступок - без нужды шагнуть в безопорное пространство, когда вся твоя великая жизнь еще только начинается.
И наступило 10 декабря 1985 года. Борт для прыжков был готов, стояла отвратительно ясная морозная погода. Прошли медосмотр. Лейтенант Ф. изложил доктору свою версию, но понимания не встретил - доктор слышал много таких историй. В это время в кабинет вошел командир эскадрильи.
- Товарищ майор, - вскричал лейтенант. - Разрешите не прыгать! Я НЕ СМОГУ ПРИЗЕМЛИТЬСЯ!
- ПРИЗЕМЛИШЬСЯ ТЫ В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ, - непедагогично захохотал комэска, и, не слушая сбивчивых объяснений, заключил: - Положено два прыжка в год - будь добр. Не хочешь - списывайся на землю.
И вместе со всеми лейтенант Ф. на ватных ногах пошел к борту.
Борт уже запустился, когда на них нацепили парашюты. Зажатый между основным и запасным, лейтенант Ф. не мог дышать.
Взлетели, пошли в набор. Лейтенант Ф. на всякий случай проорал на ухо ПДСнику, сидящему рядом:
- За что тянуть-то?
В шуме двигателей при опущенных ушах шапки ответ он не услышал, и, ответив сам себе, махнул рукой и отвернулся. Он совершенно успокоился, потому что понял: прыжка не будет. По какой причине - его не волновало. ЭТОГО ПРОСТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!
Выпускающий начальник штаба, глядя вниз, поднял руку. Первые пошли к двери, начали пропадать. Лейтенант Ф., привстав и вытянув шею, наблюдал в иллюминатор, как распускаются купола, вытягиваясь в цепочку. Он даже позавидовал летящим под куполами - у них уже все позади. Его толкнули в бок, кивнули на дверь. Лейтенант Ф. хотел возразить, но тело, потерявшее разум и волю, встало и подошло.
- Вниз не смотри! - крикнул начштаба. Тело посмотрело - внизу, на белой земле были рассыпаны черные точки деревьев. - Кольцо чуть дерни и оставь на месте, - напомнил начштаба. - Пошел!
Тело попыталось оттолкнуться, но не смогло оторвать ноги - оно их просто не чувствовало - и рухнуло вниз как срубленное дерево.
Сначала ему показалось, что он провалился в узкую, длинную трубу и растягивается бесконечно - ноги улетели далеко вниз. Потом перед глазами мелькнули чьи-то унты, такие близкие, черные, мохнатые - такие вещественные и родные в отличие от серой холодной пустоты вокруг. «Это же мои!» - вдруг понял лейтенант, осознавая себя. Рука в перчатке сжимающая кольцо, напряглась. «231, 232, 233!» - быстро отсчитал лейтенант и слегка дернул кольцо. Но это малое движение явно ничем не могло помочь в деле спасения жизни, и лейтенант с криком «БЛЯДЬ!!!» изо всех сил рванул кольцо и широким движением руки отбросил его в сторону («только не выбрасывайте кольца!» - вспомнил он предупреждение инструктора). За спиной что-то сухо лопнуло, тряхнуло, зашелестело, уже сильно тряхнуло за плечи. Перед глазами опять пролетели унты - вверх, вниз, вверх, вниз.
Ветер вдруг стих. В теле появилась тяжесть, ремни защемили пах. Лейтенант понял, что уже не свободно падает, а висит. Он поднял голову и увидел высоко над собой невероятно маленький купол с дыркой в центре.
- Что за херня, почему такой маленький - вытяжной, что ли? - сказал лейтенант громко.
Он посмотрел вокруг - серо-синяя пустота, солнца почему-то нигде не было. Посмотрел вниз, долго вглядывался, но земля и не собиралась приближаться.
- И долго я буду здесь болтаться? - злобно и требовательно сказал лейтенант в пустоту. - Говорят, я в данный момент должен петь - так вот, ХУЙ вам, а не песня! Спускайте, давайте!
Он вдруг осознал, что сидит над бездной на какой-то хлипкой, так называемой силовой ленте, застегнутый на какие-то подозрительные замки. Стоит одному из них расстегнуться, он выскользнет и полетит. Сначала он обнял «запаску», но подумал и, подняв руки, крепко уцепился за ремни поближе к стропам, чтобы, если под ним разверзнется, повиснуть хотя бы на руках.
Пока он обеспечивал безопасность, вдруг начала приближаться земля. Он увидел южную площадку, на которую следовало приземляться. Там ползали несколько фигурок. Парашютист летел по прямой и понимал, что при таком курсе обязательно промахнется. Вспомнив застрявшие в памяти обрывки советов, потянул за правую клеванту. Курс не менялся. Проматерившись, он потянул обеими руками, посмотрел верх. Купол подозрительно сильно съехал набок - лейтенанту показалось, еще немного, и он схлопнется. «Хрен с ним, полечу дальше», - подумал лейтенант и отпустил стропы. Он величаво проплыл над самой площадкой. До него донесся усиленный мегафоном голос капитана Кезикова:
- Тяни правую клеванту!
- Да я уже тянул, хватит с меня! - истерично крикнул вниз лейтенант, и продолжил движение. Под ним поплыли сосны. Снижение ускорилось. «Не хватало жопой на сосну сесть» - встревожился лейтенант. Самое отчаянное было в том, что от него ничего не зависело. Во всяком случае, он не знал, что делать. Вдруг он увидел, что впереди показалась разрезающая лес довольно широкая дорога. Угол снижения, прикинул лейтенант, упирался прямо в нее. Он приготовился к посадке - взялся руками за ремни, и выставил вперед полусогнутые ноги.
Дорога пронеслась под ним. Замелькали огромные верхушки сосен с угрожающе торчащими ветвями. «Пиздец!» - подумал лейтенант, сжался в комок, подогнул ноги, прикрывая совершенно беззащитную задницу, закрыл лицо рукавом...
Здесь в памяти зияет трехсекундный черный провал...
А здесь он уже стоит по колено в снегу на крохотной площадке между четырьмя могучими соснами...
Над ним синело небо, купол висел на ветвях. Где-то рядом уже раздавался стук металла о морозное дерево - снимали чей-то парашют или тело. Лейтенант потянул за стропы без особой надежды, и купол с мягким шелестом, струясь, стек к его ногам.
Подбежал ПДСник с топором.
- Не требуется, - сказал лейтенант. - Тут вам не там. Отрабатывал посадку в лес. Тютелька в тютельку.
Он собрал купол в охапку, закинул подвеску с «запаской» на плечо и пошел по глубокому снегу к поляне.
Небо было синее, солнце - яркое, снег - ослепительным. Казалось, вместо декабря наступил март. Вполне возможно, что вернулись и запели птицы. Бросив купола, лейтенанты сошлись в круг и, размахивая руками, обменивались впечатлениями. Примерно так:
- А ЭТОТ МУДАК ЛЫСЫЙ ЛЕТИТ ПРЯМО НА МЕНЯ, УЛЫБАЕТСЯ И РУЧКОЙ МАШЕТ, БЛЯДЬ!!! НУ, ДУМАЮ, ПИЗДЕЦ, СЕЙЧАС В СТРОПЫ ВЪЕДЕТ, СУКА!
- А Я ШАРЮ, ШАРЮ РУКАВИЦЕЙ, А ЭТО ЁБАНОЕ КОЛЬЦО КАК ПРОВАЛИЛОСЬ!!! А ПОТОМ - БАХ! - ВСЕ САМО ОТКРЫЛОСЬ, БЛЯДЬ!
Особенно громко и радостно выражался лейтенант Ф.
К шумному лейтенантскому счастью подошел командир полка, который тоже прыгал в этот день.
- Это что за лексикон, товарищи офицеры?
- Да они первый раз, товарищ подполковник, - сказал начштаба.
- Вот оно что. Ну, поздравляю, - улыбнулся командир. - Может быть, «по второй» прямо сейчас?
- Да, да, да! - закричали лейтенанты. И только борттехник Ф. сказал:
- Хорошего помаленьку.
- И это верно, - заметил командир.
Остаток дня все лейтенанты, за исключением лейтенанта Ф., мечтали о будущих прыжках (о сотнях оплачиваемых прыжков!). Однако на следующий день, на прыжках с Ми-6 разбился молодой лейтенант-десантник. Полк, построившись на полосе, провожал его, с синим лицом плывущего мимо в открытом гробу. После этого все мечты о парашютной карьере прекратились. Когда летом наступило время очередных прыжков, инструктор Касимов не нашел ни одного лейтенанта-борттехника - кто обзавелся справкой, кто попросился в наряд, кто - его помощником. На аэродроме болтался один лейтенант Ф., который только что прилетел из командировки и не знал о готовящихся прыжках. Инструктор Касимов, пробегая мимо, коварно сказал:
- Фрол, помоги парашюты до борта донести.
Доверчивый борттехник пошел за инструктором, сам донес до борта предназначенный ему парашют, поднялся в грузовую кабину, увидел бледные лица пойманных летчиков и борттехников, снятые задние створки... Пока до него дошло, что он попался, вертолет уже оторвался от земли.
Но, к его удивлению, прыгать с ПТЛом (парашют тренировочный летчика) летом, через снятые задние створки, ему понравилось. «Расслабься, и получи удовольствие», - посоветовал ему добрый Касимов. И он послушался.
Оценка: 1.7970 Историю рассказал(а) тов. Игорь Фролов : 28-04-2005 20:14:49
Обсудить (29)
19-12-2007 03:16:17, skygraf
> С одной круглой дыркой в центре(АКА полюсное отверстие) - ...
Версия для печати

Армия

Ветеран
Возвращение

Холодно... холодно... зараза, почему так холодно???
Сознание возвращается медленно, крадучись, с опаской вновь сорваться в этот темный тоннель. Стали различаться какие то звуки, сквозь гул в ушах почти неразличимо пробиваются какие-то звуки. Мутит, голова неподъемная, тело чужое, ватное, не твое.
Трудно открыть глаза, все расплывается, сплошная серая масса, свисающая, давящая.
Воздух вокруг плотный, тягучий, с каким-то странно знакомым, резким запахом, иногда доходят свежие струи, ветерок. Пошевелится страшно, да и не понятно пока как это делается. Хорошо, что есть, хоть какие ощущения: можно предположить, что жив. Только не понятно чего в этом больше - плюсов или минусов!
Мысли уже становятся более четкими, сознание поясняется, появляется боль. Боль везде, во всем теле, или что там от него осталось. Появляется страх!
Голова словно чугуном налитая, во рту сухо, язык наждачный, мутит. Попытка шевельнутся, вызывает резкую боль в левом плече. Едва вновь не сорвавшись в этот черный тоннель, балансируешь на грани. Левая рука болит и не двигается, правая - меньше болит и чуть увереннее двигается.
Теперь ноги, а они вообще есть?
До колен есть, дальше пока не очень понятно. На лбу выступила испарина липкой, противной россыпью горячей влаги и все тело бросает в жар. Ощущения и чувства возвращаются постепенно, медленно. Ноги есть! Обе и целиком! Теперь, даже понятно, что они во что-то уперлись.
Цел, почти, это уже хорошо. Где ты?
Пелена медленно растворяется перед глазами, мир вокруг приобретает более четкие очертания. Вокруг камни, серые камни, сверху свисает небольшой козырек скалы. Воздух, уже не такой вязкий, не такой густой. При попытке вдохнуть глубже - боль в груди. Тело все еще ватное, но уже более охотно отвечает на попытки шевеления. Значит, распластанный на камнях, но живой. В поясницу что-то больно и неудобно упирается.
Что?
Правой рукой, медленно задеревеневшими пальцами пытаешься нащупать. Нет, так не понятно, что это. Медленно, а потом, чуть быстрее сжимаешь и разжимаешь кулак, разгоняешь кровь. Еще раз, медленно стараясь почти не шевелиться, нащупываешь. Камень, нет, это не камень, что-то другое. К кончикам пальцев возвращается чувствительность, что-то не большое, округлое, ребристое.
Граната!!!
Эта страшная догадка заставляет замереть. Кто-то оставил тебе подарок, точнее не подарок, а сюрприз, и не тебе, тому, кто тебя найдет. Засунули, выдернули чеку и тобой придавили. Хороший сюрприз, или подарок, они же не знали, что ты жив. Медленно, кончиками пальцев ощупываешь, надо найти предохранительную скобу.
Вот она!
Скоба сверху, тело лежит на ней.
Что дальше?
Дальше, надо попытаться ее взять и зажать в кулаке. Не выронить, не выпустить, пальцы непослушные, в таком состоянии далеко ты ее не бросишь, а даже если и бросишь, то на разрыв они могут вернуться, посмотреть, на результаты.
Тогда точно - хана!!!
А если придут, то таком состоянии лучше с ней - чем без нее. Медленно разжимаешь пальцы, и все - там наверху разберутся, чью душу, куда отправить. Теперь, они даже не догадываются, какое доброе дело сделали.
Да воздастся каждому, по заслугам его!
Аккуратно, перебирая пальцами по ребристому телу гранаты, нащупываешь скобу. Просунув пальцы между спиной и гранатой, плотно ухватив, сжимаешь кулак. Граната теплая, ты нагрел ее своим телом.
Все, взял!
Осторожно, вынимаешь руку, и, сгибая ее в локте, поднимаешь над собой. Да, самая обыкновенная, темно-зеленая, ребристая, у тебя в руках.
А дальше?
Приподнявшись на локте правой руки, упираясь ногами в осколки камней, отползаешь, пытаясь прижаться спиной к стенке из камней. Сидеть несколько удобней, становиться легче дышать, понемногу отступает муть в голове. Нагромождение камей вокруг принимают четкие формы. Вновь приподнимаешь руку с гранатой, и укладываешь ее на колени, так меньше нагрузка на руку.
Надо вставить чеку!
Как это сделать одной рукой?
Да и где она, чека?
Мысли лихорадочно перебирают варианты, не один из них, с одной рукой не возможен. Держать дальше, скоро не хватит сил...
Тебя снова бросает в жар, и лоб покрывается испариной, спина мокрая от холодного пота.
Что делать?
Справа в скале обнаруживается неглубокая расщелина, если попытаться засунуть гранату туда и заклинить скобу, то есть, хоть и не большой, но все же шанс. Осторожно, стараясь медленно, постепенно разжимая пальцы, опустить гранату в расщелину. Сердце ухает в груди, и кажется с каждым ударом все сильнее, вот-вот выскочит наружу. Убирая один за другим пальцы, граната опускается в расщелину. Скоба, тихо скрежетнув по неровности камня, заклинилась.
Получилось!
Вся эта операция тебя почти полностью вернула в действительность, отдельные, разрозненные куски памяти соединялись воедино. Хоть еще и не очень хорошо, но уже более-менее представлялось происходящее.
Ты один!
Тебя накрыло, скорее всего, накрыло из того миномета, на позицию которого наткнулась группа, возвращаясь из дозора.
Где-то в карманах есть шприц-тюбик с промедолом...
Уже свободной рукой шаришь в поисках по всем карманам. Через некоторое время промедол подействует, станет немного легче.
Что с рукой?
Весь левый рукав бушлата пропитан кровью. На уровне плеча видна рваная дыра, в глубине которой кроваво-рваное месиво с торчащей черной, зазубренной железкой.
Вытаскивать нельзя - начнется кровотечение.
Сдохнуть от потери крови... стоило ли тогда мучаться с гранатой?
Промедол подействовал, стало легче, боль отступила, точнее, стала не такое резкой. Попытка встать на ноги, чуть не закончилась падением на раненую руку. Вторая более медленная, позволила, хоть и согнувшись, но стоять на ногах.
Необходимо осмотреться.
Вокруг каменное крошево, почти не дымится воронка от разрыва мины, камни закопченные, кое-где покрытые беловатым налетом сгоревшего тротила, в некоторых местах испещрены сколами, следами от чиркавших пуль, осколков. Около распадка под козырьком, в пыли валяется снайперская винтовка, отброшенная взрывом. Окуляр прицела треснут, вся винтовка покрыта ссадинами от осколков и камней. За распадком на другой стороне уже никого. Решив, что они разделались с группой, заминировали найденный труп и ушли!
Вряд ли это была засада. Решение об изменении маршрута было принято на участке.
Группа возвращалась из дозора не обычным маршрутом, а захватив часть плохо контролируемой территории. Туда высылались разведывательно-поисковые группы, но о том, что там пойдет эта, никто знать не мог. На банду, которая была, уже почти на сопредельной территории, наткнулись, спустившись с перевала. Связавшись с заставой, группа получила приказ уходить, но была обнаружена, завязался бой. С первых секунд стало понятно, что не уйти. Вернее, уйти можно было бы, но шанса не давал миномет, могущий достать все недосягаемое для гранатометов и автоматов. На группу обрушился шквал огня. Был только один выход - прикрыть отход группы и заткнуть миномет. Еще некоторое время группа слышала среди канонады редкие, хлесткие выстрелы снайперской винтовки. После разрыва очередной мины они смолкли, но группа сумела перебраться на другую сторону перевала.
Ну что?
Еще раз, осмотревшись по сторонам, опускаешься на пыльные камни. Звон в ушах! Голова чужая! Комок в горле! Состояние отрешенного покоя...
Ты здесь и тебя нет!!!
Сейчас бы, привалившись спиной к скале, протолкнуть комок, глотком из фляги, или сигаретой...
Нет, нет ни фляги, ни сигареты ...
Надо вставать и идти, тебя ждут!
Прикинув в голове маршрут, с трудом наклонившись, подобрать из пыли винтовку, подняться и идти в сторону, куда ушла группа. Раненая рука отдает тупой болью при каждом шаге.
Меня ждут, дома ждут...

Оценка: 1.7602 Историю рассказал(а) тов. Стрелок : 26-04-2005 17:43:54
Обсудить (17)
24-07-2010 22:26:22, Юрисконсульт
......
Версия для печати

Флот

БЕГ


"На северной тропе появился вестник.
Его босые подошвы разметывали кипящий прибой сухих листьев,длинныеконцы шнура,стягивающего волосы, бились по ветру за плечами. Он бежал с севера - ровно, упорно, на пределе сил..."

У.К. Ле Гуин



СССР тогда был еще жив.
Раз-два-раз-два, раз-два-раз-два, раз-два-раз-два, ух-фух-чух-пух, ах-ах-ах-ах
На горизонте валяются серые тучи.
Кровавое солнце не торопится - оно лишь слегка подсвечивает эти тучи снизу.
Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три. Вдох на два - выдох на третий.
Юфтевые ботинки называются - гады.
Еще противогаз. Вещмешок. О-о-о, чужой тяжеленный АКМ. Ав-то-мат, ав-то-мат, воздуха катастрофически не хватает.
Сбившийся на плечо воротник-гюйс, намокший от пота.
Подъем был в четыре.
А отбой - в два. В промежутке успели сожрать руками банку тушенки на троих.
Это, собственно, всё - то, что морпехи называют ужином, есть было невозможно в принципе.
Подполковник Панченко: "В морской пехоте нет больных и здоровых. Тут есть только живые и мертвые"
Сыч, командир роты: "Ыгы". Лучше бы промолчал.
Камыши. Ка-мы-ши, ка-мы-ши.
Передо мной бежит Шурик Позырев. Чуть позже, когда он будет спать на самоподготовке, ему напишут на спине - "Позырев А.К." Ручкой на фланке второго срока. И он будет так ходить полгода.
А на меня наденут нагрудную бирку с номером роты - "21". И тут же назовут - 21-й палец.
Это будет потом. По-том, по-том. Вдох-выдох.
Я, наверно, скоро сдохну.
Тогда всех стригли под ноль. Оставалось, может, миллиметров пять волос. Корешок мне сказал:
- А давай я тебе виски и затылок вообще побрею, "под коленку". Тогда будет казаться, что эти оставшиеся пять миллиметров "под горшком" - это стильно.
Я согласился.
На обеде меня заметил Панченко. У старых морских пехотинцев очень громкие голоса.
- Тащ курсант, вы - панк?
Четыреста пятьдесят девять человек нового набора сидят и смотрят на четыреста шестидесятого, торчащего 21-м пальцем посреди камбуза первого факультета.
Естественно, трясутся стекла.
- Отставить смех!! Тащ курсант, вы - не панк. Вы - клоун. Охотно верю, что таково призвание. Но теперь вы - в армии. Посему прическу - привести в соответствие. Чтобы было однообразно.
Даже для тупого первокурсника понятно, что теперь "под коленку" придется обрить весь оставшийся череп.
Хотите верьте, хотите - нет, но голая кожа на этом моем черепе оказалась нежно-салатового цвета.
Панченко, похлопывая меня по лысине:
- Ваш крем для бритья сделали в Одессе. Улицу помните?
Я, внутренне съежившись, ждал второй волны хохота. Это было тщетно, а вокруг -было тихо. И вновь голос Панченко, как бы принявшего исповедь:
- Не стоит переоценивать общественный интеллект. Не надо.
Учебная рота несется по тропе вдоль берега, между камышами и длинными царапинами от облепихи. Не видно ни хрена.
Шурик Позырев спросонок не соображает вообще ничего. Абсолютно. Когда его будешь на ночную смену дневального, он начинает что-то бормотать. Что - не понимает никто. И сам Шурик тоже.
А тут он бежит. Передо мной. Все бегут - колонна по одному - и он бежит. И бормочет.
Под ногами плещется болото. Гады - они не сапоги. Пару секунд - и часть болота бежит дальше вместе с ротой, перехлюпываясь в ботинках, между грубой дерюгой и дырявыми носками, припекая сорванные волдыри мозолей.
Кто-то заметил топь - хрипят по цепочке: "Принять влево!... лево!... лево!... ле... во!...о"
Сознание фиксирует это "лево", но ничего с ним не делает - сознание не востребовано. Оно молотит на холостых оборотах. Зачем в морской пехоте сознание?
Шурик передо мной просыпается и орет "Принять вправо!"
Так, бывает, срабатывают полушария мозга, когда он не нужен.
Шурик - левша.
Я принимаю вправо.
По яйца в болото, конечно же. По инерции корпус продолжает нестись вперед. Мордой в тину - бууултых. Все, теперь очень уместно покрякать, дабы сойти не только за местного, но и за умного. Почему за умного? Потому что мой глубинно-душевный громкий крик, имеющий нескромное отношение к одному из родителей Шурика, будь мы на войне, выдал бы роту врагу. С потрохами. С чужими морпеховскими автоматами. С гадами, будь они неладны. С тем, кто придумал для курсантов военно-морского училища практику в морской пехоте.
Однако по грудь уже.
Подполковник Панченко - он бежит последним.
- Тащ курсант, вы очень похожи на барона Карла Фридриха Иеронима. Один вопрос - за что вы будете себя выдергивать из болота? За зеленый скальп? Давайте руку.
Раз-раз-раз-раз-раз....
- Фильмы надо смотреть правильные. Повторяйте за мной: "Хорошо живет на свете Винни-Пух..."
Кончаются камыши, кончается облепиха, мокрая и грязная рота вытягивается на песок, который действительно поет фальцетом под ногой. Раз-раз-раз-раз, как будто буксую на месте.
Кровавое солнце оставило сегодня попытки взойти, но подогретые им тучи, расплывшись, смазали линию горизонта, замкнули море на небо плавным переходом - и море с небом одного цвета. И то ли в море, то ли в небе, там, где должен быть горизонт, висит в сером пространстве большой десантный корабль - неуклюжая плоскодонная лохань, которая с такого ракурса видится древним драконом, дремлющим на доисторическом мелководье. Скромное очарование реальности.
Еще пару марш-бросков с правильным дыханием, и я начну радоваться божьей коровке на ногте правого мизинца. Тебе-то хорошо, летать умеешь...
Хоро-шо живет на све-те Вин-ни-пух, пух, пупух, пупух, пурурух...
Мимо по песку, неожиданно высоко тарахтя движками, проносятся два ПТ-76. Из башни первого танка торчит классический комбриг - в шлеме, черном комбезе, по-боевому осмысленный взгляд обожравшегося мухоморами викинга. А где-то спереди, там, где песчаный берег становится круче и поворачивает на север, жужжат пчелы - "подушки" вылазят на песок... столько жизни вокруг-то, а?
- А? Я кого спрашиваю? Доложите мне прицельную дальность огня АКМ!
- М-м-м-м... Триста метров!
- Садитесь, два!
Столбячащий "смирно" Шурик послушно садится на песок.
- Отставить! Вы что, спите до сих пор?! Упор лежа принять! Тридцать отжиманий!!!
И опять мы бежим. Хоррошо живет на свете...
Когда я сниму гады, я буду очень жалеть себя.
Если я, конечно, их когда-нибудь сниму.
А пока я бегу. А колонну по одному, в гадах, с вещмешком и чужим автоматом. Со сбившимся набок промокшим в болотной воде гюйсом. С зеленой лысиной.
Там, сзади, бежит Панченко. Бежит легко, свободно, бежит большую половину из его сорока четырех лет. Что им движет? Давно и безусловно усвоенная песенка Винни-Пуха?
- Нет, молодой человек. Сделать из вас специалистов можно быстро - полтора года. Но чтобы сделать из вас офицеров, у которых вновь отрастут стертые до самой жопы ноги, а руки вырастут откуда надо, а голова перестанет быть простой подставкой для головного убора, полутора лет мало.
- Тащ подполковник, а зачем вообще все это? Войны же не будет...
- Иногда полезно отжиматься головным мозгом. Перестройка просто обязана закончится перестрелкой, потому что есть в мире некто заросший, в штопаном камуфляже и спортивных штанах, с автоматом и по фамилии Чекимбадзе. Это все вместе - диагноз. И это придется лечить. Назовите мне другой способ, кроме войны.
Молчание.
- А теперь закрепим пройденную тему наиболее эффективным образом. Бегом - марш!
Эх-эх, товарищ подполковник, ну зачем Вы оказались таким хорошим пророком?
Знать бы заранее.
Верить бы.
Просто беги. Перемещайся. Нет ни прогресса, ни результата. Есть только путь. Процесс. Остальное - божья коровка на правом мизинце: вот она есть, а вот - ее нет.
Раз-раз-раз-раз-раз. След в след. Отупение и пот. Марш-бросок по песку. Еще далеко. До обеда, до перекура, до предварительной команды "шагом..."
Автомат нагрелся ладонями.
Курсантская рота бежит по балтийскому песку.
Это эпизод, частность, это - не главное, это - забудется.
У нас другие задачи, другое цели, совсем другая служба.
Общий - только бег. От желания к страху и обратно. Как время.
Важно уметь правильно бегать. В промокшей робе, с автоматом, который уже не чужой, с языком на плече. Тогда не очень хочется искать смысл.
Зачем искать то, чего нет?
Раз-два-раз-два, фух-фух-фух-фух, хоро-шо живет на све-те Вин-ни Пух..
Ух.
Ох.
Принять влево!
Хряк.
Плюх.
Буууултых.
Кряк.
Ерфиндер пуп, Шурик, ну когда же ты, наконец, проснешься?

Оценка: 1.7210 Историю рассказал(а) тов. maxez : 16-04-2005 22:52:32
Обсудить (55)
28-04-2005 05:24:44, Overland
> to maxez > > to overland Так что - контр-адмирал резерва, ...
Версия для печати

Авиация

хоть история и не из жизни ВВС, а из суровых будней ГВФ, но, вроде, забавно...ТАШКЕНТСКИЙ ОРАКУЛ

Прилетели как-то раз в Ташкент на ремонт два Ил-76 одной из российских авиакомпаний.
Они, бедные, уже все ресурсы какие только можно вылетали - вот и решили их капитально отремонтировать, чтобы еще хоть немножко смогли летать и не падать. А поскольку овес нынче дорог, не говоря уж о капремонте, ответственную миссию возложили на хрупкие узбекские плечи. Конечно, руководство настораживало обилие страниц, вписанных в историю авиации представителями Средней Азии, но соображения дешевизны победили. Мысленно они утешали себя тем, что "семьдесят шестые" строили именно в Ташкенте, а стало быть, возможно, местные кадры еще не утратили сакральных самолетных знаний. Для очистки совести руководство решило периодически интересоваться ходом ремонта.
На аэродроме Илы поставили в сторонку - с таким расчетом, чтобы с одной стороны не забыть о них ненароком, а с другой стороны, чтобы излишне не мозолили глаза; этакий компромиссный вариант. После чего начали морально готовиться к предстоящему трудовому подвигу. Готовились несколько недель - то ли мучительно вспоминая что такое капитальный ремонт, то ли собираясь с силами, то ли проводя какие-нибудь тайные предремонтные ритуалы с камланием и жертвоприношениями. Наконец, однажды утром муравьинообразной вереницей к "летающим сараям" потянулись ремонтники. Добираясь до Илов, самые хитрые забивались в укромные уголки, привычно быстро погружаясь в глубокий сон. Однако в тот день традиционной спячке состоятся было не суждено.
- Вай, Аллах! - громко раздалось сверху.
Обычно такое вступление не предвещает ничего хорошего; спящие зашевелились,
бодрствовавшие забегали. Вскоре выяснилось, что к Аллаху взывали с подогнанной к крылу стремянки - некрупный узбек с удивленно вытаращенными глазами рассматривал плоскость и на вопросы коллег с земли не реагировал. Полезшие наверх за разъяснениями, достигнув площадки, также приобретали изумленный вид; явно происходило нечто неожиданное, а неожиданностей в авиации не любят со времен братьев Райт. Начальство насторожилось и с подобающей степенностью направилось к стремянке; примерно через минуту степенности поубавилось и начальство сказало:
- Вай, Аллах!
И добавило, удивленно глядя на силовой набор крыла:
- А где обшивка, э?
Панелей обшивки решительно не наблюдалось - ни на левой, ни на правой консоли.
По всему размаху. Спешный осмотр второго Ила показал, что на нем обшивка сохранилась только на одной из плоскостей. Начальство сказало нехорошие слова сначала по-узбекски, потом по-русски и начало действовать. Через час стало известно, что никаких работ на "семьдесят шестых" после их прилета не проводилось, и удобная версия о том что обшивка давно демонтирована цеховыми мастерами рухнула, так и не возникнув. Хотя то, что обшивка демонтирована действительно давно и, возможно, при участии кого-то из работников завода сомнений, в общем, не вызывало. Поставили самолеты в сторонке...
Диким ревом на небольшую дружескую беседу была приглашена служба безопасности; примчавшаяся стая охранников бурно махала руками и клялась, что ничего подозрительного не видела, призывая в свидетели своей невиновности Аллаха. Аллах не опровергал, но и не подтверждал их показаний. Заверения в том, что вынести или вывезти панели с территории никто бы не смог, учитывая то, что снятие обшивки с верхней поверхности крыла осталось незамеченным, вызывали у начальства здоровый скептицизм. Свежеошкуренный начальник службы безопасности, громко упражняясь в устном народном творчестве, возглавил поисковую группу. За несколько часов перевернули весь завод - обшивки не было... ну, честно говоря, еще много чего тоже не было... Опрос пролетариата также не улучшил настроения шефа охранки.
Других шефов - тоже.
Как известно, нестандартные ситуации требуют нестандартных решений. Тем более, что расстраивать заказчиков информацией о ходе ремонта очень не хотелось. Поняв вскоре, что своими силами справиться невозможно, начальство решило искать помощи на стороне.
К проблеме подошли с присущей местному населению фантазией - пригласили ясновидящего, какого-то заслуженного экстрасенса Узбекистана международного класса и профессора черно-белой магии.
К слову, его однажды уже приглашал ташкентский аэропорт: скоропостижно разуверившись в средствах неразрушающего контроля тамошнее руководство активно внедряло прогрессивные методы, завещанные далекими предками - дикими кочевниками. Экстрасенс прибыл в ТЭЧ и начал камлать, бродя среди аэропланов; остальные благоговейно внимали с почтительного расстояния.
- У этого самолета неисправность! - замогильным голосом объявил экстрасенс,
ткнув пальцем в ближайшую "тушку".
- Вай, Аллах! - эхом отозвались сопровождающие.
Неисправным оказалось все поголовье самолетов. Иногда экстрасенс уточнял координаты неисправности, выбирая для этого системы покрупнее и посложнее, например, двигатели или РЛС. Что удивительно, техники действительно обнаруживали отказы - хотя даже самые опытные из них не могли уверено сказать, возникла ли неисправность в прошлом или появилась только что в результате спешной и суетливой разборки того же двигателя.
Впрочем, никто не догадался и до того, что поиск и устранение неисправностей, указанных экстрасенсом, по сути заменил полное техническое обслуживание с мелким текущим ремонтом - процесса, безусловно, полезного, но уже давно не выполнявшегося.
Экстрасенс, мужик неглупый, отлично знал, что в любой сложной технической системе какие-то неполадки неизбежны, и только их количество и серьезность зависят от условий эксплуатации и качества технического обслуживания. И с тем, и с другим наблюдались определенные проблемы...
Так что с авиационной тематикой экстрасенс был знаком не понаслышке. Прибыв и узнав причину вызова, ясновидящий посмотрел по сторонам, подумал и захотел стопроцентную предоплату; обижать дорогого (и в прямом, и переносном смысле) гостя отказом не стали, тем более что мгновенно собралась настоящая толпа зрителей, жаждущих увидеть знаменитость за работой.
Экстрасенс подошел к "семьдесят шестым", походил вокруг самолетов делая руками таинственные пассы.
- Вижу!.. - неожиданно провозгласил он таким голосом, что иные из собравшихся украдкой проверили сухость штанов.
- Вай, Аллах!.. - традиционно откликнулись окружающие.
- Вижу!.. - подтвердил экстрасенс, дико вращая глазами. - Панели на крыше!..
Эти немудреные слова словно послужили сигналом к действию. Разнообразные начальники, техники, охранники и прочий примкнувший к ним народ, только что стеной окружавшие ясновидящего, наперегонки бросились к окрестным зданиям и сооружениям, с ловкостью матерых альпинистов карабкались по пожарным лестницам... Некоторые при этом говорили "Шайтан!..", другие более привычное "Вай, Аллах!.."
А территория там, надо отметить, немаленькая - и это еще мягко сказано. Ну, аэродромы вообще достаточно большие, что уж говорить про целый комплекс! Впору карту и компас с собой носить. Соответственно, ангаров, складов, боксов, всяческих корпусов и прочих конструкций, по прихоти архитекторов имеющих крышу, предостаточно. Спустя пару часов первоначальный энтузиазм поиссяк, и уставшие поисковики вернулись откуда и начали - к ясновидящему, уже собиравшемуся уезжать.
- Уважаемый экстрасенс-джан, а на какой именно крыше? - сформулировал кто-то уже несколько часов занимавший всех присутствующих вопрос.
Ясновидящий остановился, в наступившей гробовой тишине еще с минуту повращал глазами и ласково улыбнувшись ответил:
- А вот этого я не вижу...
С чем и отбыл прежде чем кто-либо успел опомниться.
Те панели так и не нашли. Обшивку сняли с двух других "семьдесят шестых".
Местных, узбекских. Тоже прибывших на ремонт...
Оценка: 1.7077 Историю рассказал(а) тов. BratPoRazumu : 11-04-2005 11:01:25
Обсудить (10)
09-08-2005 13:46:46, BratPoRazumu
слишком суровый объем работ, все сараи проверять. кроме того...
Версия для печати

Армия

КОСТИК
Где-то я слышал, что собираются в армии отменять прапорщиков. Совсем, как категорию. В Америке ж нету, так зачем они нам нужны? Наберем сержантов-контрактников... А мне лично - жаль. Это ж целый пласт национальной культуры! Какие люди! Какие характеры! Один Задов чего стоит! Но Задов - чемпион, а вот как выглядит среднестатистический советский прапорщик?
Ему 30 лет, он среднего роста и ниже средней упитанности, размер фуражки - 46, размер сапог - 42. Жена его работает на заводе. Есть лопоухий сын - второклассник, теща в пригороде и раздолбанный «запор» без гаража. Любит выпить с друзьями, и не любит помогать теще копать картошку. Не боится электричества, пробки и лампочки меняет под напряжением. К службе относится с усердием, начальников уважает. Зовут его Костик С.
Служит он в нашей славной харьковской пэвэошной учебке в батальоне обеспечения и третий год стоит в очереди на квартиру под номером 88. Квартиры, конечно, приходят, но его номер почему-то не становится меньше. Дело в том, что пару лет назад прапорщик Иван М. получил квартиру и забил болт на службу - так в качестве воспитательной меры прапорщикам перестали давать квартиры. Мудро, да?
Но Костик не унывает - он почти всегда весел, если только не болит голова после вчерашнего...
Половину календарного года батальон обеспечения (БОУП) проводит в учебном центре, пытаясь обучить бестолковых курсантов азам боевой работы. Несмотря на относительно полевые условия, там есть казармы, и даже собственная водокачка. Полтыщи курсантов нужно хотя бы три раза в день кормить, и для этого существует столовая - вечная головная боль зампотыла. Практически раз в неделю Костик ходит в наряд - дежурным по столовой. Иногда ему перепадает шабашка - банка тушенки от щедрот начальника столовой. Но намного чаще - он получает пи%%юлей за дело и без дела от начальников всех рангов.
Да вот он и сам, прошел мимо, весь в делах и заботах. В своем старом, выгоревшем на плечах плащике когда-то зеленого цвета... А что это у него за параллельные полосы на плаще в районе заднего моста? Где-то я их видел... И очень часто... А-а-а, вспомнил!
- Эй, Костик! А ну-ка расскажи как ты вчера в трамвае на жопу сел! Что, опять нажрался?
- Оба-на! А откуда ты знаешь? Ты что, видел? Да? Там же никого не было...
- Конечно, видел! Как ты всю армию опозорил - сел на жопу посреди трамвая...
- Ну откуда ты знаешь? Как ты догадался???
- Эх, Костик... Полосы на твоем плаще в районе задницы в точности соответствуют полосам на резиновых ковриках чешского трамвая Т3М, на котором ты вчера ехал домой... Что, не правда?
- Да, точно, все так и было. Я, понимаешь, рассчитывал, что сзади кто-нибудь стоит, но никого не оказалось, чтобы поддержать человека в трудную минуту... Отряхни меня, пожалуйста...
Да, любил Костик попадать в нестандартные ситуации, но при этом обычно проявлял находчивость, выдержку и хладнокровие...
Стоял он как-то в очередной раз дежурным по столовой, никого не трогал, и тут совершенно неожиданно с управления бригады нагрянула комиссия по тылу. Первый вопрос - столовая. Прошлись по обеденному залу, по цехам - и, - вот оно - злостное нарушение - в рыбном цеху на краю ванны нагло лежит разделочная доска ОС (овощи сырые)!!!
( Кто не знает - ножи и доски подписываются соответственно - например: МВ - мясо вареное, РС - рыба сырая ит.д.)
Комиссия дружно зашелестела блокнотами, записывая грубейшее нарушение...
- Так, товарищ прапорщик, вы что, не понимаете, что если на этой доске резать рыбу, а потом овощи, можно отправить в госпиталь пятьсот человек!!!
- Так она правильно лежит, трщ полковник!
- Как! Доска «ОС» в рыбном цеху??? Правильно???
- Так точно, трщ полковник!
- Вы что тут все, о%%ели? Не опохмелились? «ОС» в рыбном цеху?
- Это не «Овощи Сырые», а «Окунь Свежий», трщ полковник...
Полковник негигиенично плюнул прямо в рыбном цехе и со всей комиссией вылетел на улицу, забыв про все остальные столовские объекты. Вечером Костик получил от начальника столовой две банки тушенки. Вторую - за сообразительность.
Но комиссии бывали редко, а вот местный фельдшер-санинструктор - как ни крути, а три раза в день, перед каждым приемом пищи должен проверить порядок и написать в «книге о вкусной и здоровой пище» свою запись - «Выдачу разрешаю». Если это был сержант-срочник, то проблем не было - за лишний кусок жареного мяса и «офицерский» кисель солдат тебе напишет что угодно. А вот если прапорщик, да еще женщина...
Однажды зимой, запасы сержантов в санчасти закончились, и в очередной понедельник прибыла сама «тетя Валя» - прапорщик Медникова - гроза «косарей» и кошмарный сон поваров бригадной столовой. Грязь и непорядок она могла найти даже в стерильном биксе... Имея большой опыт полигонных выездов, она прибыла в полной готовности - побитом молью пуховом платке, старенькой фуфайке и валенках с галошами. Будучи парнем не болезненным, наш Костик в санчасти бывал редко, и тетю Валю в лицо не знал, да и она его тоже...
Отходов и объедков в столовой оставалось ну очень много, а заводить подсобное хозяйство на три месяца не имело никакого смысла, поэтому драгоценные килокалории просто выбрасывались в яму. Но тут же появились предприимчивые бабки из ближайшей деревни с огромными бидонами на тележках. Со временем они так освоились, что после обеда закатывались прямо в обеденный зал, и убирали со столов все съедобное, обгоняя друг друга. Бойцам наряда оставалось только перемыть посуду и протереть столы... Самым злостным дежурным по столовой удавалось за это раскручивать их на бутылку очень неплохого самогона...
И вот, в один прекрасный понедельник тетя Валя, прибыв в учебный центр, сразу устремилась в столовую, чтобы задать нужный тон отношениям с продслужбой на всю неделю вперед. Посуда уже стояла на столах, и тетя Валя пошла между столов, ощупывая профессиональными руками степень жирности ложек и мисок... Заметив постороннюю женщину в обеденном зале, и рассчитывая на законный магарыч, Костик устремился в зал. Подойдя сзади, он без предисловий поставил женщине ультимат:
- Слышь, бабка, ты что, не видишь - обеда еще не было. Чё ты тут лазишь ваще? Давай, выметайся по-быстрому отсюда, пока майор не увидел. А если не будет бутылки - после обеда можешь ваще не приходить...
Тетя Валя, обалдев от таких речей, слегка онемела, но, придя в себя, представилась Костику по всей форме, и тут уже он стоял с отвисшей челюстью... Несладко пришлось Костику нести службу в тот день. До самой смены тетя Валя загоняла его под плинтус...
Ну и что? Вы думаете, Костик расстроился? Ничуть не бывало... В следующий раз, заступив в наряд, он решил наладить образцовое состояние столовой, чтобы выйти из немилости тети Вали. Всю ночь курсанты наряда вылизывали кухню и обеденный зал, и за это вознаградили дежурного Костика, высыпав в котел с киселем добрых полмешка соли...
...В конце обеда в обеденном зале стоял недовольный гул, переходящий в тоскливый вой. Сладкий кисель, о котором полуголодный курсант мечтает с самого утра, на вкус напоминал морскую воду, и пить его было просто невозможно. Дежурный по лагерному сбору с тетей Валей на пару стали очень сильно искать Костика, чтобы казнить его лютой смертью...
...С квадратными глазами Костик ворвался в нашу комнату в общежитии, в которой мы - несколько офицеров и прапорщиков - дремали после сытного обеда. ( Офицерский кисель варился отдельно, и мы ничего не знали про его беду). В нескольких словах он рассказал нам, о погоне и о цене, назначенной тетей Валей за его голову...
- Мужики, спасайте, я не знаю что делать, я уже слышал, что буду платить за 500 порций киселя...
- Эх, Костик! Как говорил один старый подполковник - учишь вас, учишь - одни двойки... Ложись на койку - ноги вверх, и отдыхай, - посоветовал я ему, переворачиваясь на другой бок.
- Ты бы хоть обязанности свои хоть иногда читал... Там ясно написано: дежурный по столовой отвечает за КОЛИЧЕСТВО еды, а за КАЧЕСТВО отвечает повар и дежурный доктор... Киселя всем хватило? Даже лишний остался? Прекрасно! Тетя Валя пробу снимала с какого киселя? Офицерского? А должна была с какого? А запись в книге сделала? Да? Так вот возьми книгу, раскрой ее на той странице, где она сделала запись «Выдачу разрешаю» и ткни ей в морду...
С тех пор Костик тетя Валя помирились, и живут счастливо...
Она - в Сумах, он - в Харькове...


Оценка: 1.6943 Историю рассказал(а) тов. did mazaj : 03-04-2005 12:09:46
Обсудить (27)
, 15-04-2005 01:10:14, Василий Т.
> to Нивелировщик-геодезист > > to sergant > > ...он подожда...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10  
Архив выпусков
Предыдущий месяцФевраль 2019 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728   
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2019 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
mandrmoving.ru переезд квартиры быстро
Все для дачи - купить садовые фигуры акции