Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Флот

НЕВЕРОЯТНЫЙ СЮЖЕТ ДЛЯ ДЛИННОГО РАССКАЗА.

Эта история, приключившаяся с офицером крейсера "Новороссийск", превосходит по своей невероятности все вместе взятые, рассказанные мной до этого. Может быть, она дождётся пера очевидца, который начеркает все несуразности того случая с тончайшими и неизвестными мне нюансами. А сейчас мне остаётся лишь кратко изложить по памяти рассказанное мне моими близкими друзьями "новороссийцами".

Такр "Новороссиийск" в отличие от "Минска" начинал свою "кругосветку" с Североморска, куда вначале прибыл с Чёрного моря. Одному из офицеров на тридцатилетнем жизненном рубеже встретилась пламенная любовь в лице женщины бальзаковского возраста. Неуёмное чувство заставило его, бросив всё, умчаться на завершающее рандеву в Севастополь. Что-то где-то не состыковалось, и офицер опоздал к выходу крейсера. В результате "Новороссийск" отправился в одиссею по всем четырём океанам планеты без одного из своих командиров батарей.
Вернувшийся в Севастополь офицер не вызвал интереса у кадровых органов, так как все личные дела экипажа уже были отосланы к месту постоянного базирования на Тихоокеанский флот.
- Мы тебя прекрасно понимаем, парень, но извини: ты уже не наш, - рассуждали штабисты, мысленно передавая дело раскручивания грубого проступка своим коллегам с другого флота.
Попытки обращения офицера в различные гражданские судовладельческие организации с просьбой подбросить до Средиземки (а там уж я сам как-нибудь!) кроме удивления и сомнений: всё ли в порядке у товарища с головой - заканчивались вежливым отказом.
Время шло, выхода из ситуации не просматривалось. А ведь через десять суток отсутствия офицера в части можно заводить уголовное дело по факту дезертирства. Заняв денег, наш герой совершает перелёт во Владивосток и пытается добровольно сдаться в кадровые органы Тихоокеанского флота. Но понятно, что этого не случилось, иначе бы и писать не было о чём.
- Мы тебя прекрасно понимаем, парень, но извини: ты ещё не наш. Документы на личный состав вашего крейсера ещё где-то в пути.
Пытаясь найти потерянное звено в цепочке этих событий, без которого история тянет на обычную травлю в курилке, я прихожу к выводу, что офицер не предпринимал особо энергичных действий для полной и безоговорочной капитуляции. Понимая, что за опоздание к выходу на боевую службу получит "по самые...", он не оставлял попыток догнать своих и надеялся на какое-то чудо. Но откуда ему взяться, если курс крейсера пролегал уже где-то в районе мыса Доброй Надежды?!
Новые попытки найти оказию для движения "автостопом" в Индийский океан среди военных и гражданских кораблей и здесь оказались безрезультатными. Но вдруг потерявший всякую надежду на благоприятный исход своих героических усилий офицер случайно узнаёт, что в бухте Иванцова острова Русский готовится к выходу в Индийский океан какой-то десантный корабль.
- Дяденьки, я от своих отстал. Меня за это крепко бить будут. Подбросьте до острова Сокотра, век помнить буду!
На десантниках всегда всё выглядело проще. Крейсерская напыщенность там традиционно отсутствовала, несмотря на наличие в соединении кораблей первого ранга. Для кого-то это покажется отсутствием флотской организации, а для нашего героя явилось олицетворением идеалов человеколюбия в суровых флотских условиях:
- Да какие проблемы, братан! Заходи, гостем будешь! Завтра выходим...
Через месяц десантник бросил якорь в точке якорной стоянки у острова Сокотра в непосредственной близости от возвышавшейся громады "Новороссийска". Вахтенный офицер крейсера, узрев в бинокль на подходящем катере своего заблудшего коллегу, лишился дара речи и всё щипал себя за разные места: свят-свят-свят! Подобное состояние лавинообразно обошло ряд должностных лиц, которым необходимо было принимать какое-то решение по итогам этого трагифарса. Конечно, угрозы отдачи под суд, увольнения из рядов - все эти обещания и клятвы лились на голову офицера студёным потоком: вот только придём в базу, так - сразу...!
Проведённые исследования в теории Уставов и военного права привели командиров и политработников к неутешительным выводам. Если делу давать огласку, то многие получат значительно больше приключений на свои начальственные части тела, чем этот разгильдяй, который вопреки всем законам здравого смысла поставил в общем-то героическую точку в этом невероятном спектакле. Случайно встретиться на Сокотре двум кораблям - это всё равно, что одной пулей сбить другую. А иначе ещё бы с полгода пришлось не стоящему на довольствии офицеру нести боевую службу в зоне ответственности Индийской эскадры, тщетно пытаясь найти оказию теперь уже назад на Большую Землю.
То, что дело успешно было сдано в архив безнаказанности, подтверждает дальнейшая служба нашего героя. Должности помощника командира ракетного крейсера и старпома большого противолодочного корабля первого ранга говорят сами за себя.
По прошествии лет меня не покидает вопрос: а выплатили офицеру валюту за время его отсутствия на борту? Вроде юридических оснований для невыплаты и не просматривается.
Обязательно спрошу об этом у ребят при встрече.
Оценка: 1.7767 Историю рассказал(а) тов. Ulf : 11-04-2007 14:15:31
Обсудить (13)
08-07-2007 02:43:20, Ленивый Пилот
> to maxez В полвосьмого крейсер прошел ноль, Пилип выдохнул...
Версия для печати

Щит Родины

Иду, смотрю, ничейное что-то лежит, дай, думаю, возьму, а то еще украдет кто-нибудь.
Старшинская мудрость высказанная тов. Кедровым.

Логика. Байки второго отдела ОКПП «Одесса»

Логика - это наука такая, мне про нее уже после службы на юрфаке МГУ рассказали. До этого понятие логики было «вещью в себе», то есть понятием философским, следовательно, не представлявшим для меня никакой ценности в силу того, что и эта, с позволения сказать, наука относилась к программе высшей школы. Ну, и исходя из этих отправных точек, начнем рассказ.
Дед, старшина второго отдела старший прапорщик Ратиловский, был уникальным человеком, судя по его выслуге и замашкам, старшиной он стал даже не в утробе матери, все свершилось как минимум на год раньше, о чем свидетельствовало 54 года выслуги и 52 годах жизни самого старшего прапорщика. Вы тут можете хвататься за калькулятор, тыкать в кнопки, пересчитывать пограничные, камышовые, боевые, полярные и высокогорные, складывать это все с «календарями», делить на возраст. Так вот, бросьте это гиблое дело! Сказано - 54 года выслуги, значит, так оно и было! На эту тему даже наш начальник 4 отделения не дергался.
Как известно, старшина - это не должность, это призвание. А старшина заставы... Ну, тут квинтэссенция. Это нечто галактическое. Нет, это вселенское явление! Тут человеку дается возможность реализовать себя на все сто процентов. Да что там сто процентов? На тысячу, на миллион! Дайте нашему Ратиловскому трех бойцов, одну лопату и «шишигу», и он перевернет мир! Но застава заставой, а вот на ОКПП, да еще на «городском, курортного типа»... Масштаб не тот, полета мысли не чувствуется, жизнь становится монотонной рутиной между сменой линолеума на «центральном проходе» и окраской под «персидский ковер» штабной лестницы. Подхоза со свиньями и коровой нет, огорода нет, сада нет, личного состава свободного тоже практически нет. Это жизнь? Ради чего жить-то? Ну, бывают, конечно «феерические» дни, когда после месяца наездов на руководство двух СРЗ дед проводит глобальную акцию шефской помощи и вместо легких дюралюминиевых тумбочек для хранения паспортов моряков на причале, сварганенных с помощью аргоновой сварки и прочих премудростей академика Патона, мы получили нечто фундаментально-железное и неподъемное, как пароход ледового класса. Сезонная замена покрытия «грибков» списанными плащами от ОЗК было практически сафари. Еще бы, за списанными ОЗК охотились и другие старшины, но наш Дед был мастак и, скорее всего, давал молодым фору, чтобы получить от процесса наибольший кайф. Да, постовые грибки у нас были мобильные в отличие от тех, о которых упоминалось в Уставе караульной службы. Мобильные, это, конечно, громко сказано, дикие иностранные моряки, впервые попадавшие в Союз, все время норовили завести на них швартовые концы, но мы же знаем, что все, что можно переместить силами пограничного наряда, является мобильным, а потому... В общем, не будем углубляться.
Дед откровенно скучал, не так давно ушел от нас руководить «пассажирами» наш шеф Воравко, человек, который знал Ратиловского черт знает сколько и позволявший ему реализовать свои старшинские амбиции на соответствующем уровне, новый начальник отделения Конюков, хоть и был взрощен в нашем отделе, но был старой «новой метлой». То есть довлел над Дедом некий «сдерживающий фактор». Скучно. Дни и месяцы тянулись, не радовал даже весенний дембель с его глобальным одежно-вещевым шмоном, а также с тотальной «чисткой и полировкой оружия под сдачу» ((с) ст. пр-к Ратиловский). Уже покрашена «под ковер» штабная лестница - зона ответственности нашего отдела, уже и Конюков в отпуск ушел. Лето - пора отпусков. В погранвойсках, да такое счастье, мужики на заставах Арктики захлебнулись бы слюной от зависти, а тут в Одессе. Старшине бы в отпуск, но наш Дед не такой, чтобы не обострять ностальгию по былому заставскому старшинству с хлопотами уборочной и заготовительной компании, Дед уйдет в отпуск по осени и будет реализовывать себя в заботах по домашнему хозяйству. Судьба...
Кстати, судьба! В тот день Дед решил, что судьба-индейка, и ей запросто можно свернуть башку. Конюков в отпуске, Табацкий, его зам по бою, будет через три дня, на хозяйстве молодой замполит, и Дед решил остаться на границе.
В 12 дня в дверь замполита постучали, и голос Ратиловского возвестил: «Товарищ капитан, дайте машину, я на проверку на границу!» Дерюшев слегка опешил, видимо, сам собирался, но выслуга на уровне легенды и безальтернативный тон Ратиловского сыграли свою роль.
- Да, конечно. Берите, пожалуйста мой УАЗик...
- Товарищ капитан, дык, я ж в порт, мне ЗИЛ надо! Да, и четырех бойцов!
- А бойцов-то зачем?
- А чем я все это по задней лавочке прикрою? - заявил Дед, поставив в тупик замполита своей логикой.
Дерюшев был молодым капитаном, и замполитом был молодым, он пришел к нам с ОКПП «Жданов» с должности комсомольца, на которую загремел по слухам «по залету»: то ли на курсантской стажировке, то ли в самом начале лейтенантской карьеры он умудрился получить совсем не пограничную медаль «За боевые заслуги», ну, и загремел «воспитывать на личном примере», чем, на мой взгляд, тяготился, прекрасно зная стереотипное восприятие «комсомольцев» в войсках. В общем, был некий комплекс, который не позволил ему задавать лишние вопросы Деду по поводу организации службы проверки пограничных нарядов. Дед это просек и продолжил с том же тоне: «Ну, дык, как?»
- Да берите, пожалуйста!
- Дык дежурному по парку позвоните, а то под нас 66-ой записан.
Зомбированный Дерюшев потянулся к телефону и сделал звонок. Дед, полностью удовлетворенный, развернулся и двинул на проверку.
После его отъезда прошло три часа, дежурный по отделу с матюгами выбивал в обозе машину для смены нарядов. Дежурный по парку матерился и кричал в трубку, что «туземцы» оборзели до неприличия, имея в расходе УАЗик и «шишигу», поменяв последнюю на ЗИЛ, требовать еще «шишигу» обратно. В общем, в Одессе это принято называть шухер. Дерюшев, приняв доклад от прибывших нарядов, был в явном недоумении, старшина, убывший на проверку этих самых нарядов, не вернулся с границы. Своими сомнениями замполит поделился с коллегами, опытные офицеры, сидя в контролерской, сделали озабоченные лица и предложили объявить тревогу, если Дед не появится через час. Замполит, этот не испорченный одесским портом человек, ушел к себе в канцелярию с явно расшатанными нервами, а наши отцы-командиры всхрюкнули, хором подавляя хохот.
Спустя полтора часа всегда закрываемая на ключ дверь, ведущая на штабную лестницу, с грохотом и матом открылась, и на пороге появились два бойца, катящие двухсотлитровую бочку с флотской краской. Через минуту за ними появился Дед, который, воровато оглядываясь, открыл каптерку и приказал загнать бочку вовнутрь. Так повторялось еще четыре раза. На вопрос замполита, где все это время старшина пропадал, Дед голосом, полным таинственности и недоумения, заявил: «Дык на границе!» Ответ вогнал замполита в ступор, а Дед вновь скрылся на штабной лестнице. Спустя минут пятнадцать с третьего этажа вой старшины «пассажиров», а чуть позже, с улицы, ласковый рык нач.штаба. Наш отдел, изображая из себя восторженную публику, свесился из окон пятого этажа и наблюдал, как нач. штаба ОКПП, дядя Боря Подъяпольский, рвет на куски Ратиловского, обзывая его попеременно то старым пиратом, то мародером, то позором погранвойск. Ратиловский, красный как рак, оправдывался как мог: «Дык я ж для солдат! Дык я ж для отдела!» Рядом с Дедом немым укором стояли три бочки знаменитой черноморской тюльки пряного посола.
- Старый пограничник, а ведете себя как махновцы в Гражданскую! - лютовал нач.штаба. И тут не выдержал Ратиловский: «Товарищ полковник, вы сами сказали, что махновцы это первый отдел, а я служу во втором!» Эта убийственная простота сбила с нач.штаба весь пыл обличительства, но пробудила революционное правосознание: «Тюльку сдать нач.ПФС! Выполнять!» Дед, сник, козырнул и пошел выполнять приказ.
Вы спросите, причем тут логика? Да ни причем! Во всяком случае, как наука, есть просто логика старшины.
Чуть позже, объясняясь с замполитом, Дед заявил: «Что делать, товарищ капитан, дык прокололся! Старшина третьего отдела попался.» Дерюшев замер в недоумении.
- Ну, я ЗИЛ к основной лестнице подогнал, - пояснял Дед, - чтоб на штабной лестнице краску «на ковре» не поганить, на третий этаж к «пассажирам» поднялся, дежурному сказал, что к Воравко иду, (помните о неформальных отношениях этих двух персонажей?), а бойцы с бочками за мной, ну, а там уже по штабной к нам на пятый, в каптерку. Только последнюю бочку с краской прокатили, ихний старшина давай орать, что мы линолеум у них на центральном порвали-подавили. А штаб-то прям под ними, ну, нач.штаба меня и поймал.
- Товарищ старший прапорщик, а почему через третий отдел-то? - взмолился замполит.
- А как же еще? Штабная лестница моя? Моя! Чего ж ее бочками поганить до штабу! А наверх они все равно по ней не ходют. А над ними третий отдел, пассажиры.
- Но ведь можно было по основной к нам поднять, - недоумевал замполит.
Ратиловский посмотрел на него как на убогого и тяжело вздохнув, сообщил: «Можно, только у нас на центральном линолеум новый, а каптерка на другом конце, у штабной лестницы. Что ж мне по-вашему, весь свой линолеум убить?!»
И они разошлись. Замполит - оценивать старшинскую логику, а старшина - переживать очередную трагедию, поминая людскую неблагодарность и несправедливость жизни фразой: «Поели рыбки! А я ж для них рвусь, для неблагодарных...»

Контролёрка билась в истерике, выслушивая этот диалог, на столах лежали с мокрыми от слез глазами все, невзирая на количество звезд, лычек и просветов на погонах. Дед сразил всех своей логикой. А спустя шесть часов, под покровом ночи, Дед, воровато оглядываясь, постучал в канцелярию к Дерюшеву и с порога заявил: «Товарищ капитан, мне 66-ой надо, я в рыбный порт на проверку, вдруг рыбаки еще не ушли».

P.S. Утром в сушилке стояла семидесятикилограммовая бочка с тюлькой, над ней колдовал старшина, раскладывая по пакетам деликатес офицерам, приговаривая: «Вы ребятишек своих заставляйте ее побольше есть, сейчас на солнце соли с потом много выходит, нельзя организмы так рвать, а для солдатиков я из нач. ПФС с кровью все вырву. Мальчонок уж в обиду не дам». Такой вот у нас был Дед, старший прапорщик Ратиловский, пятидесяти четырех лет выслуги от роду.
Оценка: 1.7643 Историю рассказал(а) тов. Старшина : 26-03-2007 13:49:31
Обсудить (23)
10-04-2007 09:59:58, Бегемот
КЗ!!! Макарыча нашего вспомнил сразу же......
Версия для печати

Авиация

БАЙКИ, БАЙКИ, БАЙКИ.

Захотелось скомпилировать в один рассказ квинтэссенцию прибауток, услышанных в авиации, списанных из чукотского блокнота и найденных в и-нете. Ну и наложить на будни чукотской пограничной эскадрильи. Итак...

- Так, на завтра никаких отгулов и вообще до конца недели забудьте о личных половых проблемах.
Георгич был суров и неприступен, - неделя перевода, а потом гуляйте, куда хотите.
Перевод - это звучит полностью как «перевод техники на осенне-зимний (весенне-летний) период эксплуатации». Включает в себя помимо обязательных регламентных работ типа замены масла и фильтров и стершихся о планету колес еще и генеральную уборку ероплана, помывку его изнутри и снаружи, устранение мелких неисправностей матчасти, а также ген. уборку на стоянках и в домиках техсостава. Бывает, как ясно из полного названия, 2 раза в год: в апреле-мае и октябре-ноябре.
- Сейчас всем переодеться, - продолжал врио командира отряда, - и вторым рейсом с дежурной машиной всем прибыть на аэродром. Технари выезжают первым рейсом. Штурмана, - Георгич сделал многозначительную паузу, - жду вас всех на самолете. Отмазки не катят.
- Георгич, - развеселился Гена «Царь», - ты на меня не смотри, я штурман АЭ.
- Вот гадость ленивая...
- Врио штурмана...
Володя Половцев и Георгич заговорили одновременно.
Гена сдался. - Ладно, подъеду, надо технарям помочь хоть капоты открыть, да дохлых мышей с тараканами оттуда повымести.
- Давай, давай, ленивый, - вступил в разговор Коля «Цукерман», старший радист отряда, - а то, вон, разъелся, скоро морда в блистер помещаться не будет.
- Чем толще рожа у пилота, тем больше тяга самолёта, - буркнул Гена и пошел в сторону штаба.
Мы с моим однокашником Игорем Новиковым побрели домой - переодеваться. Хотя снега было еще совсем немного, а температура устойчиво держалась около 0, все же конец октября на Чукотке - не для слабых одеждой. Да и работа предстояла грязная и мокрая. Вскоре весь остаток отряда самолетов и припозднившиеся пилоты-вертолетчики уже тряслись на ухабах грунтовки в направлении стоянок аэропорта Провидения. Вдали тарахтел, возвращаясь из рейса, гражданский вертолет в веселенькой оранжевой раскраске - «апельсин»
- Все медленнее вращая винтами, вертолёт заходил на посадку, - процитировал известный газетный перл Дима Соснов, наш с Гошей одногодок, только вертолетчик.
- А правда, что у гражданских ветролетчиков говорят, что несущий винт наматывает рубли к зарплате, а рулевой - копейки? - подколол я Диму.
- Нет, - хмыкнул, не открывая глаз и биясь на кочках головой о деревянный борт кунга, Вася Шалагинов, - несущий мотает на зарплату, а рулевой - на алименты.
- А я вот слышал, - начал Царь, - что вертолет по законам аэродинамики летать не должен.
- Ген, а как же он тогда летает? - повелся Соснов.
- А вертолёты летать не умеют. Просто они настолько неэстетичны, что земля их отвергает, - отбрил Царь.
Самолетчики захихикали, вертолетчики насупились. Назревала словесная перепалка, но тут дежурка, не снижая скорости, лихо проскочила на территорию аэродрома и замерла, вздыбив кучу пыли. Кашляя и отплевываясь, летный состав горохом ссыпался на землю. Стоянка самолетов была самой дальней от КПП, и мы шли, не торопясь, в надежде, что хоть одним грязным делом на самолете за это время станет меньше. Технари курили возле домика.
- О, вот и ленивая интеллигенция подтянулась, - обрадовался Цукерман, - а мы вам приборку в грузовом оставили.
- Спасибо, что не забыли, - съязвил я, а помойку борта снаружи - тоже нам? Себе-то что оставили?
- Не боись, - Колин бычок по долгой дуге ушел в присыпанную снегом тундру, - нам под капотами работы хватит.
- Да уж... капот открыл, глаза закрыл. В ужасе.
- Двигай-двигай на борт, правачина. Там ведро, щетки и порошок уже приготовлены, в туалете стоят.
- Кстати, Коль, а знаешь, что в московском Ил-62 в самом переднем туалете на двери нацарапано? «Пилот - стой. Нагадил - смой»
- Ага, иди-иди... смывай.
Не торопясь, мы с Гошей разгрузили борт, вытащив из грузовой кабины: ведра, авиационные термоса, кучу заглушек, щетки и швабры, какие-то сумки, металлический чемоданчик с инструментом, кислородные баллоны и огнетушители, чехлы, два запасных колеса (от основной и носовой стоек), швартовочную сетку, швартовочные ремни, пару коробок с посудой (тарелки, вилки, кастрюльки, стаканы) и какими-то технарскими бебехами. Куча получилась устрашающая. Подняли все сиденья, вскрыли панели на полу между рельсами транспортера, свалив крышки в ту же кучу, и, встав на колени, полезли со щетками внутрь - выметать скопившуюся за полгода грязь и мусор. Мышей и тараканов не нашли, зато попались пару пивных пробок, сухой кетовый скелет с хвостом, лопнувший пластиковый стаканчик и фантики от конфет.
- Привет от пассажиров, - пыхтел Гоша, - хорошо презервативов не напихали под полики.
- Угу-мс, и каловых масс с прилепленной сверху бумажкой нет, - брюзжал я в унисон.
Колени уже болели от заклепок на полу. И через час мы облегченно разогнулись. Руки на сквознячке (входная дверь и рампа были открыты) уже замерзли и пошли синевой.
- Игорь, пойдем греться, заодно спросим, где воды теплой взять.
В домике нас встретили неласково.
- Чего, уже устали? А ну, марш обратно, самолет мыть, - это подключился к третированию летчиков Саня «Парамон». Еще бы, только два раза в год технарям даются в подчинение летчики и штурмана, остальное время на нас не поездишь.
- Сань, а где воду горячую взять?
- Не баре, холодной помоете.
- Мы-то, может, и не баре, а вот порошок в холодной воде не раствориться.
- Вот понаберут в летчики из деревень... Слева-справа от килЯ два барана у руля..., - Саньку несло, - а к аэродромной колонке подключиться и в кипятильнике воды согреть у нас знаний не хватает?
- Как скажешь, если мы чего спалим, отвечать тебе. А то в летчики набирают по здоровью, а спрашивают как с умных.
- Давайте-давайте, топайте на самолет, - выглянул из дальней комнатки Георгич.
- Командир, - съехидничал я, - а телевизор там работе не мешает?
- Правачина, - оглядел меня сверху вниз командир, - Знаешь, почему птицы летят "строем" с закрытыми глазами?
- Разве? Не замечал... ну и почему?
- Потому что старшим в жопу не заглядывают.
- Понял, дурак, виноват, разрешите встать к вам на табачное довольствие?
- Нахал, уважаю, - Георгич полез в карман за сигаретами, - держи.
На борту молчаливо-ворчливый, но добрый Федорыч, наш старший механик, уже подключил аэродромный источник и ставил кипятильник.
- Идите пока отстой слейте. По полведра с каждой точки, а потом самые копченые места отмойте керосинчиком. Ну там, гондолы двигателей, крыло сверху и снизу в районе движков, под закрылками гляньте и фюзеляж сверху. Как справитесь, скажете, я вам закрылки выпущу.
Мы с Гошей, тяжело вздохнув, пошли доить самолет при помощи длинной металлической штанги с резиновым наконечником.
Обед подкрался незаметно, но ехать домой было всем (кроме штурманов) лень. 15 минут туда, 15 обратно, остается полчаса на все про все. Пошарившись по коробкам с бортпайком, выудили несколько банок перловой и рисовой каши с мясом, жменю галет и трехлитровую банку с маринованным луком. Кашу тут же кинули на ТЭНы - разогреваться, вскрыли лук и сходили на борт за термосом с кипятком и стаканами под чай. В ожидании жратвы расселись, нахохлившись в кресла от списанных Ил-14 и уставились в телевизор.
- Влад, а может, по стопарю? - подал голос Гоша. Заметив взгляд Георгича, быстро добавил, - чисто согреться.
- После работы погреетесь, а пока чая хватит.
- Хочешь получить запрет - спроси разрешения, - подколол Коля.

Е....ся вошь, е....ся гнида, е....ся бабка Степанида,
Е....ся северный олень, е....ся все кому не лень.
Технарь, замызганная гадость,
И тот находит в е.ле радость - процитировал я в ответ.

Колю аж передернуло от такой наглости.
- Во, алкаши языкастые, на самолете ещё нифига не сделали, а уже к спирту ручонки тянут и обзываются.
- Все они алкаши, - подключился Половцев, - даже анекдот есть.
- Мама, а этот дядя летчик?
- Да, сынок.
- А почему он трезвый?
- Ну, наверное, медкомиссию проходит или триппер лечит...
- Я бортовой, я бортовой, никто не водится со мной, и все мои подружки, отвертки и заглушки..., - дал сдачи чужой мудростью я.
- Хорош, не слышно ничего, - оторвался от телерекламы Георгич. Технари, лучше скажите, фильтра уже сняли, помыли?
- Конечно, вон, на входе в домик обсыхают, - откликнулся довольный Саня.
- Смотрите, а то я вам, не осматривая самолет, 5 неисправностей найду.
- А я, не подходя к самолету, все 5 и устраню...
- Поговори еще, знаю я ваши технарские прибаутки: «Не затянул - законтри! Не сделал - распиши!», - буркнул Георгич.
- Не, не так. Сделал - распиши. Не сделал - распиши дважды.
Каша согрелась, Вовка профессионально вскрывал банки и передавал страждущим.
- Куда, куда, гадость масляная, немытыми лапами в банку с луком полез? Ложка же есть.
- А у них, мазуты, так принято. Все нормальные люди моют руки после туалета, а технари - до туалета.
- А то, - с набитым ртом довольно мурлыкнул Половцев (выпускник технического училища ГА), - жопа в масле, хер в тавоте, но зато в Аэрофлоте.
Минут на десять наступила тишина. Фоновыми звуками были стук ложек по банкам, хруст маринованных луковиц и довольное сопение. Скрипнула входная дверь, и в комнатку ввалились довольные штурмана.
- О, мы на работу приехали, а они все жрут.
- Чем больше летчик спит и ест, тем крепче наши ВВС, - ответствовал я, облизывая ложку.

Это кто там утром рано
Головой трясет у крана?
Это - не водопроводчик,
Это - наш советский летчик! - Гена сегодня в ударе.

- Ген, иди учи карты, а то скоро даму от валета отличать перестанешь.
Сыто отдуваясь, мы всем отрядом полезли на улицу и разбрелись по самолетам. Я и Игореха взялись за швабры и полезли через верхний аварийный люк на крыло. Снизу, из-под открытых капотов доносились реплики технарей: «Куда, куда, держи фильтр, а то в пыль уронишь... Закручивай, а то масло течет... Течет - это хорошо, значит, оно там есть... Блин, Саня, сказано же было, не вскрывай капот - не вноси дефект...» Грязь и копоть с крыла оттирались легко, но ветерок продувал наши ДСки насквозь. Через полчаса пришлось слезать вниз и мыть нижние, куда более копченые поверхности. Керосин собирался крупными каплями на крыле и закрылках, капал с выступов конструкции вниз на волосы и лица.
- И Родина щедро поила меня..., - пропел я, отплевываясь.
- Тьфу, блин, ч-черт, - прямо в глаз, - вторил мне Гоша.
- Слушай, Игорь, надо сразу снизу и водой мыть, а то потом духу не хватит еще и под водяным душем стоять.
Мы терли и драили тепленькой водичкой со стиральным порошком, а эта вода вперемешку с керосином и сажей щедро лилась на головы, лица и загривки. Руки приобрели устойчивый черно-синий цвет. Морды наши были в серых вертикальных разводах и потеках, зато самолет снизу приобретал свой первоначальный шаровый цвет. Начинало темнеть, когда мы снова, уже с водой, полезли на крыло.
- Эй, леДчики, - донеслось снизу, - кто ж так моет? Снизу помыли, а теперь ваша грязная вода сверху снова по всему крылу растечется. Было у отца три сына: двое умных, а третий - летчик.
- Ладно, лучше потом протрем, выпустите пока закрылки.
Вроде и невелик самолет - Ан-26, пока мыть его не начнешь. Замерзшие, со скрюченными лапками, наконец, слезли мы с крыла. Причем Гоша ухитрился попасть в аварийный люк, а я, сунув руки в карманы, съехал по лобовому стеклу и далее мимо обтекателя локатора - на землю, которая пребольно ударила по пяткам.
- Что, правачье, - Саня как всегда без шапки, куртка нараспашку, морда красная, - идите, погрейтесь. Там в домике канистра с «ваньком» есть.
- Не, ванек не хочу,- закапризничал я.
«Ваньком» называли гадостный спирт, видимо, целенаправленно испорченный подлитыми в него добавками. Видимого вреда здоровью он не оказывал, но пах одновременно резиной, керосином и ацетоном. Но меня в тот раз здорово приморозило и Гоша меня уговорил «по чуть-чуть». Гадостная жидкость обожгла разом губы, глотку, пищевод и желудок. В воздухе запахло жжеными калошами. Запил водой - не помогло. Заел галетами, потом маринованной луковицей, потом запил луковым рассолом. Не помогло. От второй порции спирта отказался, тем более что борьба с первым стопарем уже немного согрела.
Техники уже собрали обратно все содержимое грузовой кабины и, звеня ключами, закрывали самолет. Ссутулившись, спрятав руки поглубже в карманы и разя калошно-спирто-луковым перегаром, мы с Игорем побрели к КПП.
- А завтра второй день перевода, - испортил мой однокашник остатки настроения.
- Ага, блин, летчики-испытатели.
- Почему испытатели?
- А потому что летом испытываем судьбу, зимой - нужду.
- Ну ты сказал...
- Да после твоего «стопаря» вообще удавиться хочется. Вон, даже еврашки (чукотские суслики) от нас отворачиваются и собаки аэродромные не подходят.
Мокрые, грязные, разящие керосином и перегаром двое военных летчиков с высшим образованием ушли ждать машину в ангар ТЭЧ.
P.S. А спирт тот еще дня три отрыгивался, всплывая откуда-то со дна организма.
Оценка: 1.7300 Историю рассказал(а) тов. Steel_major : 02-04-2007 18:09:34
Обсудить (46)
18-04-2007 10:22:19, Сержант запаса ВВС
> to Кадет Биглер > > to Сержант запаса ВВС > > > Я очень т...
Версия для печати

Свободная тема

МЕЖСЕЗОНЬЕ (1995 г.)

История вторая: «Что в имени твоем?...»

...На улице снова зарядил противный мелкий дождик, окончательно разрушая мечты о богатых и щедрых покупателях... Толик, подперев голову рукой, меланхолично напевает нечто, по тональности подозрительно смахивающее на похоронный марш. Василий «не приходя в сознание» лениво отбивает ритм скорбной мелодии кончиком хвоста. «Француз», остановившимся взглядом, как удав кролика, «гипнотизирует» молчащий с утра телефон. Все звуки перекрывает богатырский храп Вадика-«Американца», отражаясь эхом от стен и служа музыкальным сопровождением нашему унылому настроению...
...Дверь снова призывно хлопнула, впустив вместе с каплями дождя смуглого гражданина в спортивных штанах «Адидас» поверх лакированных, давно не чищеных штиблет.
Внимательно оглядев все вокруг большими маслянистыми глазами, он звонко цокает языком, почесывается огромным золотым перстнем и извлекает из кармана здоровенный замасленный лист бумаги, исписанный неразборчивыми мелкими каракулями.
- Здэсь все напысано! - Толик внезапно «оживает», как боевая лошадь при звуке полковой трубы и буквально вырывает из рук пришельца список, больше похожий на египетский папирус. Я жадно заглядываю через плечо... Двухдневная выручка. Минимум. Если не больше.
- Нада скыдка! Иначе ухожу к сосэд!- «смуглый» быстро оценил ситуацию. Да что вы все сегодня на скидках помешаны? Да только есть, есть у нас «методы против Кости Сапрыкина»... Что ж, маэстро, ваш выход! Вперед, напарник!
- Будет вам скидка!- Толик ласково, с прищуром, словно в прицел оглядывает гостя с ног до головы.- Все будет. Посчитаем?
И начался торг! Вернее Торг с большой буквы, со своими законами и правилами, «игрой в поддавки» и наступлениями, воздеванием рук к небу, затейливой лестью и непреклонностью, разворотом к двери и возвращением в последний момент. Этакий своеобразный поединок. Запад против Востока. Юг против Севера. «Смуглый» неожиданно оказался весьма достойным соперником. Но Толик и не думал сдаваться, периодически переходил в «наступление» и «отвоевывал» казалось бы, навсегда захваченные противником «рубежи».
Они, казалось, уже забыли, за что «сражаются», и откровенно наслаждались столь специфическим общением. Деньги давно отошли на второй план. Победить должен был только один. Компромисса не будет... Запад против Востока...
Толик внезапно замолчал, ушел в подсобку и вернулся с бутылкой коньяка и двумя стаканами. Так же молча налил себе и «гостю». Он уважал достойных противников. Синхронно «поприветствовали» друг друга, дескать: «Ваше здоровье!», выпили, аккуратно поставили посуду на прилавок... и сцепились в еще более яростной «схватке»...
«А ведь наша берет!» - подумал я еще минут через пять... Гость явно «выдохся» и больше не мог противостоять мощным словесным «ударам» Толика. Волны восточной витиеватости как о скалу разбивались о вежливую улыбку и немногословные ответы напарника.
- Нэ, ну пачэму у всэх это по сто пятьдэсят, а а тэбя - двэсти? Пачэму, ответь, да.
- Да потому что деньги нужны - ответ убивает своей простотой. «Смуглый» понимает, что проиграл и обреченно тянется за бумажником...
...Багажник «шестерки», просевшей под тяжестью коробок с запчастями мягко захлопнулся.
Хозяин машины уныло смотрит на улыбающегося Толика, и в смятении чувств предпринимает явно «неспортивный» выпад.
- Научыли ми все-таки вас торговать!- изрекает он последнюю фразу.
Толик понимает, что у него нагло «крадут» победу. Внешне спокойный, он неторопливо снимает очки, протирает их носовым платком, снова надевает. И вплотную приблизившись к «смуглому», глядя ему в глаза и тщательно выговаривая каждое слово с ледяной вежливостью, четко и раздельно произносит:
- Чему ВЫ можете меня научить? Моя. Фамилия. Кац. МОЯ! ФАМИЛИЯ!! КАЦ!!!
«Шестерка» резво срывается с места и исчезает в тумане Обводного канала ...

Мы стоим с Толей Кацем на улице, привычно не замечая моросящего Питерского дождя, и молча курим. Толик щелчком отправляет «бычок» в урну и, как бы ни к кому не обращаясь, тихо говорит:
- А я ведь был лучшим инженером в нашем КБ... Там, в прошлой жизни...
- Толя, у тебя двое детей. Двое маленьких Кацев. И больная жена. И без тебя они пропадут... И сегодня ты подарил им еще несколько дней спокойной жизни. Забей на все. Мы все теперь бывшие. И ты, и я, и Вадик с Петькой. Надо просто жить... или, вернее, выживать. Когда-нибудь все наладится. Непременно наладится. А пока...
...Дверь магазинчика снова хлопает, пропуская внутрь припозднившегося посетителя.
- Ну что, «отличник торговли», прошу в зал. Ваш выход, господин Кац!
Толя лихо «сдвигает» на затылок невидимую шапочку, подмигивает мне и бежит на встречу с очередным покупателем...
Оценка: 1.7291 Историю рассказал(а) тов. Механик : 05-04-2007 11:42:19
Обсудить (27)
, 25-04-2007 18:02:13, qwwerty
> to Jeka 28 > БОЯН!! Коварный Запад победил! --------------...
Версия для печати

Флот

«СУД»

Мы привыкли к ночным звонкам, когда сын в море...
Где-то там, в Америке - середина дня, когда у нас уже глубокая ночь.
- Привет-привет, как дела?
- Привет! Да нормально все. Ну почти все. На швартовке стопор лопнул, мне по ноге...
- ...
- Да не переживайте так, опухла слегка. Сам виноват: не уследил за швартовщиками, отвернулся на минуту...
...И опять закрутит нескончаемую ленту память, опять захочется сидеть на кухне, смотреть в темноту и курить... И только огонек сигареты, отражающийся в стекле, да память. Она порою судит - жестоко и беспристрастно. И никуда от этого суда не денешься.
...
Говорят, что он каждый день приходит в собор. Степенно раздевается, вешает верхнее на крючок у входа. Выстаивает службу.
Я не знаю, о чем он молится.
И мне не хочется узнать. И даже не хочется когда-нибудь с ним встречаться. Может быть, поэтому я ни разу не был в этом соборе.
...
Мы не были друзьями никогда, хоть служба на одном флоте, да по одной специальности, да и еще выпускников одного года, хоть и разных училищ, каким-то образом «перехлестывала», сводила и разводила, напоминала друг о друге.
Потом мы командовали кораблями в одной бригаде.
Потом я стал начальником штаба в той же бригаде. А он оставался командиром.
...
Постановка корабля на стенд размагничивания - дело вполне обычное. Буксир для обеспечения заказан, командир проинструктирован, план постановки утвержден, погода нормальная. Ждать каких-то неприятностей не приходится.
«Но» - всего два. Начальник штаба - за комбрига. Комбриг в море. И молодой помощник командира. Хотя и не очень молодой - старлеем уже полсрока отходил, но назначен на должность недавно. Он же командир ютовой швартовой команды.
Стенд размагничивания - что тот препарационный стол с распятой на нем лягушкой. Ставится пароход на два якоря и четыре швартовные бочки - две в носу и две в корме. Так, чтоб и шелохнуться не мог. И натягивая или ослабляя концы швартовные, приводится корабль точнехонько так, чтобы точно на курсе четвертном стоял. А потом загружаются на корабль хмурые дядьки с судна размагничивания, лазают по кораблю со своими хитрыми приборчиками да проводами... Пока не получат свою установленную порцию шила - спирта корабельного и не сделают нужную запись в формуляре, что, мол, магнитное поле в норме. Отсутствие нормы поля чаще всего решалось какими-то хитрыми манипуляциями с обмотками размагничивания и канистрой того же шила.
Рутина.
...
От буксира он тогда отказался - барказ на воду, возить к бочкам швартовы, и достаточно.
Оно конечно - рутина. Только все равно промахнуться можно. Скорее всего, именно и промахнулся. То есть якорь-цепи уже до жвака вытравлены, а кормовых швартовов до бочек, чтоб «дуплинем» завести - чуть-чуть не хватает. Я по молодости командирской на этом стенде так тоже промахивался. По новой сниматься, да на швартовку заходить - может гордость командирская помешала, а может, просто посчитал, что дотянет. Дотянул - со стенки видно было, что кормовые швартовы «играют» втугую. Выравниваться на «Курс - 270» начал. То есть подтягивать попеременно правый и левый якоря и швартовы, чтобы поточнее встать.
...Как рвется капрон? Кажется, что за секунду до разрыва он как бы вспыхивает, окутываясь синеватым дымом, и летят с бешеной скоростью в разные стороны обрывки. Они как резинка, не успевают за время полета сжаться, придти в нормальное, ненапряженное состояние, и при встрече с преградой обматываются вокруг нее, обвиваются, как удав, и потом сжимают преграду, ослабляя внутреннее напряжение. Такой капроновый конец способен смять трубу с десятимиллиметровыми стенками так же легко, как детская рука сминает свернутый в трубочку лист бумаги.
А еще бывает, что натянутый втугую капрон, «ходовой» конец которого еще на шпиле, начинает «уходить». То есть сила, с которой корабль его дергает, превозмогает силу шпиля, и стоящих у шпиля людей рвет к шпилю, затягивая в него.
...Помощник успел убрать людей. За какие-то мгновения до того, как стал уходить капроновый конец, которым они выравнивали корабль, каким-то чутьем успев осознать, что может случиться вот-вот, он убрал людей с юта. А сам не успел - совсем чуть-чуть. Его примотало стапятидесятимиллиметровой «змеей» к пиллерсу.
Разрыв печени, селезенки, поломанные ребра и пневмоторакс. Несовместимо с жизнью.
Через час на разбор председателем комиссии пришел мой бывший командир - когда-то на дивизии я служил на его эсминце.
Состояние командира корабля, только что потерявшего своего помощника, словами не описать. Гибель человека - всегда шок, из которого не сразу и не скоро выйдешь. Может быть, и есть привыкшие и холодные к смерти люди... не знаю.
Но когда во флагманской каюте командир сидел перед нами, он был в шоке.
- Я «толкнулся»... (отработал двигателями кратковременно, на толчок), я виноват во всем...
Больше он ничего тогда сказать не мог.
Председатель комиссии отправил его к себе писать объяснительную. Потом - остальных членов комиссии, и мы остались одни.
- Ну что, Борис, будем спасать командира?
Тогда я сказал: «Да».
Мой бывший начальник прекрасно знал, что только он и я, оба бывшие командиры, понимаем всю суть произошедшего.
И никто кроме нас не составит точной картины. И наши слова всегда будут последними и истинными. И никто их не оспорит.
"Толчок" двигателями - пять тысяч тонн дергают за капроновый конец. Будь у него хоть немного слабины, хоть несколько метров запаса, все бы было совсем не так...
Тогда я сказал: «Да».
Хотя точно понимал, что «толкаясь» двигателем, командир корабля должен был осознавать, к чему это может привести. И в этом мера его вины.
...Мы «спасли» командира. Его не сняли, и он долго еще потом, до самого увольнения, командовал тем же кораблем.
...
Говорят, внешне мы когда-то были похожи.
Не знаю.
Но меня мучают порою воспоминания.
Правильно ли я тогда поступил?
И выплывают снова из сигаретного дыма лица - и живых и мертвых.
Они не судят меня. Просто напоминают о себе.
Это - мой суд.
А он - говорят, что он каждый день приходит в собор. Степенно раздевается, вешает верхнее на крючок у входа. Выстаивает службу.
Я не знаю, о чем он молится.
Оценка: 1.7277 Историю рассказал(а) тов. Kor : 09-04-2007 09:30:29
Обсудить (27)
30-04-2007 01:22:25, Iv An
Не успел КЗ поставить. Недавно сам видел разрушения от обры...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10  
Архив выпусков
Предыдущий месяцДекабрь 2018 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2018 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru