Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Флот

Наклонная полоса

Яйца! Что вы можете сказать о них?
О рыбьих, в частности. А ещё более конкретно - лососёвых.
Прежде всего, конечно, то, что процесс носки этих самых яиц у нерки, кижуча, горбуши, кеты и остальной их родни начинается в конце лета и продолжается всю осень. Это знают, наверное, даже дети, а тем более - военнослужащие краснознамённых Северного и Тихоокеанского флотов нашей Родины. Знают ли об этом старшие и высшие офицеры главных и центральных управлений и служб, дислоцированных в первопрестольной, можно догадаться по совпадению времени инспекций, направляемых в части этих объединений, с периодом нереста лосося. Вот если инспектировать Читу, Красноярск, Новосибирск и другие сухопутные места - то для этого дела есть зима, весна и даже лето, а вот если, например, Камчатку (о коей и пойдёт речь) - то всенепременно в сентябре и не иначе!
«Я вам не скажу за...» Север, а на ТОФ ежегодно в период с конца августа до середины октября дважды (раз - в Елизово и раз - в Кневичи) прилетал из Москвы самолёт со взводом офицеров-инспекторов (с папками с командировочными документами), которые в течение двух-трёх недель, рассыпавшись на «революционные тройки-четвёрки-...» шерстили всё и вся окрест, а после этого самого «шерстения» на этом же самолёте улетали обратно в Москву (уже с банками, сумками и даже бочками, полными добычи).
Женьке Ларину, выпускнику-лейтенанту ещё толком не закончившегося лета, заместителю начальника склада - начальнику учётно-операционного отдела - повезло: к ним прибыл всего один инспектор, полковник Орлов. Согласно размерам (то бишь, габаритам), Орлову скорее подошло бы быть Воробьёвым или Чижиковым, однако взгляд у него был ястребиный, и во взгляде этом недвусмысленно читалась решимость вывернуть всех здесь «маткой наружу», напугать, но в итоге смилостивиться и убыть восвояси с гешефтом («призовыми») в виде тех самых пресловутых рыбьих яиц, вес и объём которых будет примерно равен его собственному.
Начались «торги». Опытный командир, Семён Семёнович (выпуск на 12 лет старше Женьки) и его «зелёный» зам - логически и документально, соответственно, - раз за разом отбивались от орловских нападок, доказывая, что изъянов у них нет, что всё хорошо, правильно и до миллиметра соответствует «Руководству по учёту...»* и «Положению о войсковом и корабельном хозяйстве»*, а инспектор всё атаковал и атаковал, понимая, что килограммы икры буквально исчезают, подобно миражу, однако ястребиности в его взгляде всё не убавлялось.
Наконец осознав дальнейшую бесперспективность своих попыток, Орлов выдохся и изъявил желание проверить склад «НЗ», начальнику коего было доложено об этом посредством телефонной связи, как только проверяющий в сопровождении командира с заместителем покинули учётно-операционный отдел.
Начальник хранилища «НЗ» мичман Слава Весёлый (фамилиё-ё-моё-такое!) был, как обычно, в хорошем настроении. Говоря теперешним языком, этакий человек-эндорфин. Да и переживать особо из-за чего ему? Во-первых, всё-таки порядка в хранилищах неприкосновенного запаса, по определению, больше, чем в хранилищах текущего хранения. Ну а во-вторых, в отличие от Семён Семёныча и Женьки, Славка если и превосходил инспектирующего полковника по габаритам, то весьма незначительно, а значит это превосходство, априори, не могло вызвать у того «комплекса Наполеона», что тоже было плюсом. Было даже ещё и «в-третьих» - накануне Славка, сам не зная зачем, по-армейски (на флоте такой х..нёй, как правило, не занимались) обновил стеллажные ярлыки. Не, ну а для чего ещё нужен компьютер с принтером, за которым сидит симпатичная молодая учётчица, верно?! В общем ни намёка на тревожность Славик не испытывал, надел пилотку и уже было даже чуть не начал репетировать оговоренные Строевым уставом три строевых шага, как вдруг... Твою ж мать!! Про красную наклонную полосу-то по диагонали ярлыка он забыл! Самокритике между ушами Славки разрастаться было просто некогда, он схватил линейку и лихорадочно по карманам и ящикам стола стал шарить красную ручку. Такой не оказалось нигде, а предполагаемое время посещения хранилища инспектором в сопровождении непосредственного начальства, сфинктерически сокращалось... И мичман взял в руки ручку с синей пастой...
- Начальник хранилища неприкосновенного запаса мичман Весёлый, - бодро представился инспектору Славка.
- Старший офицер Центрального продовольственного управления Вооруженных Сил Российской Федерации полковник Орлов. Вы почему улыбаетесь?
- Фамилия у меня такая, товарищ полковник...
- Фамилия, говорите? Ну, сейчас посмотрим. Давайте, показывайте что у вас тут...Что это?! - взгляд проверяющего «встретился» с первой синей полосой.
- В смысле, «что», товарищ полковник?
- А это?! - на соседнем штабеле ярлык тоже был не с красной, а с синей полосой, - какая полоса должна быть на штабельном ярлыке, товарищ мичман?
- Наклонная, товарищ полковник! - с нарочитым недоумением ответствовал весёлый мичман.
- Вам весело, я гляжу?! - полковник, кажется, праведно взбесился, и это ему самому понравилось. - Цвета какого?!
- Красного, товарищ полковник!
- Ну! А у вас какого?!
- Так, красного ж...- с немеркнущей улыбкой пожал плечами Славка.
- Не понял, - полковник оцепенел, - вы что? Дальтоник?
- Так точно, тащ полковник! То есть, никак нет. Я этот...цветоанамал, - зачем-то сказал, немного затягивая время Славка.
- Семён Семёнович, - обратился полковник к командиру, - какого цвета эта полоса?
- Красного, товарищ полковник, - невозмутимо-буднично пошёл ва-банк тот.
Полковник со взглядом удава повторил вопрос каждому из присутствующих инспектируемых «бандерлогов», но ответ был один: цвет полосы - красный! Чтобы Орлова не хватил криз, ему ласково и наперегонки объясняли, что потолки высокие, лампочки тусклые, напряжение «скачет» - поэтому и кажется с непривычки, что полоса не красного цвета.
- Вы здесь охуели все, что ли?! Блядь, сели жопой на два оклада и икру ложками жрёте! Уволю всех к чёртовой матери! - с этими словами Орлов вылетел из хранилища, прихватив с собой командира. Спустя два часа, сразу после обеденного перерыва (согласно распорядку дня), на склад прибыло два УАЗика с плеядой орловских помощников, которые до позднего вечера пытались «подвести под трибунал» Семён Семёныча и Ко, однако за к тому времени полосы на ярлыках (и, вероятно, специально отведённая для этого часть тела мичмана Весёлого) и вправду стали красными.
Короче, отстрелялись на «хорошо», отделавшись «дежурными» пятью литрами кетовой икры.

*Приказ МО СССР N260 - 1979 г.
*Приказ МО СССР N105 - 1977 г.
Оценка: 1.7742 Историю рассказал(а) тов. Барс : 12-11-2017 19:40:47
Обсудить (34)
18-11-2017 18:05:30, Михалыч (Б)
Я не в курсе подробностей этого дела. Оперативное сопрово...
Версия для печати

Армия

Защитник Брестской крепости.

Февраль. Ночь. Я тащу службу начальником патруля по гарнизону города Борзя. Город, мля... За окном - минус 35 и ветер, продувающий насквозь ветер, от которого нет спасения. Такой вот забайкальский февраль. Патрульные мои спят, я тоже собираюсь вздремнуть пару часиков, а пока что гоняю чаи с дежурным по гарнизону и веду с ним умные разговоры «за жизнь».
Звонит телефон. Звонят из милиции.
- Там, в таком-то районе пьяный солдатик дебоширит. Это по вашей части, примите меры.
Вот гады! В другое время, днем, да при хорошей погоде, они сами бы с удовольствием этого солдатика прищучили. Чтобы потом по милой местной традиции запросить за него выкуп. Нет, выкуп - это не миллион долларов и вертолет, это значительно проще. Выкуп - это ведро краски или мешок цемента или пачка электродов или, например, полбочонка карбида. На худой конец - что-нибудь из запчастей для милицейских «козликов». Очень плохо было со стройматериалами в этом месте в советские времена. А не заплатишь выкуп - тебе же хуже. Менты солдатика сдадут в комендатуру, а сами письмо настрочат о том, что такой-то служивый такой-то части находился в пьяном, непотребном виде и позорил высокое звание военнослужащего Советской Армии. И письмо отправят даже не в штаб дивизии, а сразу в штаб округа. А уж оттуда пришлют мешок увесистых «подарков» для раздачи кому попало.
Но в такую погоду милиции лень на улицу высовываться, даже ради выкупа.
- Ну, что ж, бери машину, езжай - разберись, что там, а то настучат же потом, - сказал мне дежурный.
Приказ есть приказ. Я, в принципе, знал то место, где находился дебошир. В том районе стоял одинокий стройбатовский ДОС. Дом этот, как и большинство домов в этом «городе», отапливался собственной котельной. В этой котельной дежурили стройбатовские бойцы. Само собой, бойцы эти периодически напивались, а напившись, затевали разборки с местным населением.
Через 20 минут я уже подъезжал к котельной. Ветер к тому времени немного утих. Представители аборигенов, которым боец не давал спать в столь поздний час, сообщили мне, что увидев огни дежурной машины, солдатик спрятался внутри котельной. Я подошел к «объекту». Котельная представляла собой небольшой кирпичный сарай без окон, с высокой железной трубой и единственной дверью. Когда-то дверь была добротной, из металла, но бойцы уже давно обменяли ее на пару бутылок «огненной воды». Теперь вход в котельную прикрывала дверь, сбитая кое-как из старых досок. Щели в ней были такие, что можно было свободно просунуть руку. Выбить такую дверь для человека моей комплекции - задача нетрудная. Но, по всем законам жанра, перед началом военных действий необходимо было провести мирные переговоры. Я окликнул бойца и предложил ему почетную сдачу в плен, гарантируя физическую неприкосновенность, теплую камеру на губе и горячее питание.
- Русские не сдаются ! - заорал солдат. И предложил мне следовать по известному всем адресу. Было понятно, что боец сегодня уже крепко принял на грудь.
Ну что ж, нужно было начинать боевые действия. Я подошел к двери, примеряясь, как мне ее лучше выбить. И вдруг мне в физиономию ударила сильнейшая струя ледяной воды! Боец был вооружен, и вооружен он был пожарным брандспойтом!
Началась битва. Я под разным углом пытался приблизиться к двери, а солдатик методично поливал меня из шланга через щели в двери, стараясь попасть мне в лицо. Нужно сказать, что ему это неплохо удавалось. Через пять минут я выглядел так, что мог гарантированно занять первое место на конкурсе Дедов Морозов и Санта Клаусов. Моментально замерзающая вода покрыла шинель красивым ледяным панцирем. С ушей и подбородка у меня свисали сосульки, на щеках тоже прилип лед. Вода была даже в сапогах, но я не обращал на это внимания. Меня переполняла ярость и ненависть. Я хотел быстрее добраться до этого гада и зверски убить его - откусить нос, вырвать печень, оторвать яйца ... и все такое прочее. Свои желания я громко орал в адрес бойца, чтобы он понимал, что его ждет. Пощады не будет!
Я знал, что вода должна когда-нибудь кончиться. Так и произошло. Напор из брандспойта вдруг стал слабеть, превратился в тоненькую струйку и пропал вообще. Я снес дверь с петель и влетел в котельную. Передо мной стоял маленький, чумазый, сильно пьяный солдатик. В руках он по-прежнему держал пожарную кишку.
- Эх, жалко, что вода кончилась, а то хрен бы ты меня взял! - сказал солдат. В его голосе абсолютно не было страха - было только сожаление о пропавшей воде и о закончившемся сражении.
Эта картина была столь нелепа, что меня вдруг прошиб приступ истерического смеха. Вся моя злость куда-то ушла. Нет, что ни говори, а этот подлец был достоин уважения! Знал же, что вода закончится, что наверняка бить будут, а сражался до последнего! Наверное, и в настоящем бою вел бы себя точно так. Русский характер, пусть даже и в таком проявлении и в такой ситуации.
- Эх ты, защитник Брестской крепости! Поехали! - сказал я ему.
И отвез на губу - для его же пользы. А сам поехал домой - переодеваться. А на следующий день приехал лейтенант из стройбата с шикарным выкупом - целым ведром белой краски! И забрал «героя».
Оценка: 1.7679 Историю рассказал(а) тов. панцер : 05-02-2017 12:24:38
Обсудить (11)
06-02-2017 14:31:15, BigMaximum
Хорошо рассказано! Жаль, прочитал поздно. Но все равно +2!...
Версия для печати

Дежурная часть

А память вновь листает старые страницы...

Девяностые годы. Время Великого Дербана всего и вся, когда за бортом жизни остались самые незащищённые слои населения, в том числе старики, на которых обществу было, по большому счету, плевать.

Ветеран очень не хотел умирать. Соседям до него дела не было, и о том, что он ещё жив, судили по частоте приездов нарядов "Скорой помощи".
Потом и "Скорая" перестала приезжать...

О существовании деда вспомнили лишь коммунальщики, и то потому, что задолженность ветерана по квартплате достигла размеров астрономических.

На звонки старик по понятным причинам не отвечал, соседи на вопросы техника-смотрителя лишь разводили руками: "Давно не видели...” Нужно было вскрывать квартиру в присутствии участкового. Звонок в дежурную часть, вызов по рации, и вот мы со старшим участковым Серёгой Поповым, длинным, тощим и усатым старлеем, мрачным весенним утром топаем на адрес, лавируя между обширных луж и обильных собачьих какашек.

Поднимаемся на пятый этаж, подходим к нужной квартире, около которой переминается с ноги на ногу техник-смотритель - внушительных размеров тётка в ватнике и пуховом платке, и слесарь РЭУ - испитой мужик без возраста, тоже в аутентичной прозодежде.

Слесарь немного поковырялся в замке и распахнул дверь - повеяло затхлостью и тленом.

Мы зашли в квартиру. Грязные, оборванные и засаленные обои, перегоревшая лампочка в прихожей, убогая обстановка времен семидесятых. Проходим в комнату - на пролёжанном диване с торчащими пружинами под драным ватным одеялом лежит мумия, ссохшиеся кожные покровы коричневого цвета, рот жутко скалится вставными челюстями, из-под края одеяла торчат высохшие ноги с длинными жёлтыми ногтями. Рядом с диваном стул, на его спинке висит потёртый пиджак с медалями "За боевые заслуги", "За отвагу", несколько юбилейных, два ордена Красной Звезды и орден Славы. В памяти всплыло лицо моего деда, Михаила Семёновича, умершего в семьдесят девятом году, капитана, лихого разведчика кавалерийского полка, после тяжкой контузии оставшегося в интендантской службе и наводившего ужас на проворовавшихся тыловых хомяков.

Смотрительша по-бабьи закрыла рот уголком платка, слесарь метнулся в коридор, откуда раздались тошнильные звуки. Серёга пошёл опрашивать соседей, а я, заколов скрепками два листа бумаги и копирку, стал оформлять протокол осмотра трупа, уместившийся в несколько корявых строчек.

В это время зашел вызванный Серёгой юный постовой, которому была оставлена копия протокола и дано указание дождаться приезда труповозки, а мы с Поповым пошли на опорный пункт.

Погода окончательно испортилась, задул холодный ветер, и лужи с ледяным крошевом замерзли. Замерзли и мы с Серёгой.

- По чайку? - с надеждой произнес я.
- Чай-то есть, - усмехнулся Серёга, - А вот сахар...

Я грустно позвенел постыдно малым количеством медяков в кармане - зарплату задерживали третью неделю, Попов пересчитал имевшуюся у него наличность, вздохнул.

Мы вошли в помещение.

Я снова вспомнил деда. "Серёжк, - говорил он, не спеша помешивая чай в гранёном стакане с подстаканником. - На фронте в холода мы чайком знаешь, как согревались? Вот, им, родным! Рафинада было мало, так мы в чай соль сыпали - и греет, и напиваешься! "

Чайник вскипел, Серёга насыпал в эмалированные кружки заварку, покопался в шкафу, достал пакет с солью, с сомнением на него посмотрел, кинул по половине чайной ложечки себе и мне в кружки, размешал, дал чаю завариться, пригубил.

- А ты знаешь, ничего так!
Мы прихлёбывали ароматный, горячий, солёный чай, его тепло приятно разливалось по телу, и отступили накопившиеся усталость и раздражение. Закурили.

Внезапно захрипела рация: "Триста четвёртый, срочно отзвонись в ноль-пять!" "Ноль-пять" - это по таблице кодов дежурная часть. Серёга вздохнул, пододвинул поближе телефон и стал накручивать номер, дождался ответа.
-Это Попов. Что у тебя?

Молча черкнул что-то на бумажке, повесил трубку, затушил сигарету в пепельнице, встал.

- Собирайся. Жильцы передали, что из подъезда неизвестные вещи уносят!
- Где?
- Где только что были!

Бодрой рысцой бежим по лужам, матюгаясь, влетаем в уже знакомый подъезд. У лифта уже валяются какие-то сумки и свёртки.
-Ты стой тут, - командует Серёга, - а я поднимусь по лестнице! - и рванул наверх.

В это время открылись двери лифта, и на площадке, пыхтя и отдуваясь, возникла фигура в камуфляже, тащившая свёрнутый в рулон ковер и какую-то сумку.

Рывком - пистолет из подмышечной кобуры, плевать, что патрон не дослан и на предохранителе.
- Руки вверх, падла! Работает розыск!

На меня испуганно уставился мужик лет сорока пяти со следами алкогольных излишеств на лице.
- Командир, свои! Санитары мы! - и тянется в нагрудный карман.

Всё ясно. В тот год скорбное дело транспортировки трупов в морг возложили на хрупкие плечи ГУВД, которое, при тотальном дефиците кадров, решило проблему изящно и просто - на должности милиционеров-санитаров перевело сотрудников, количество залётов которых превысило всякие разумные пределы, но до пенсии осталось всего ничего. Этот, видать, как раз из них.

"Санитар леса" в это время достал из кармана "комка" красную "ксиву", при этом что-то звякнуло на полу. Я опустил взгляд - на пол упали те самые ордена и медали, что висели у покойного на пиджаке.

Бью наотмашь по морде. Не рукояткой пистолета, не кулаком - просто левой ладонью по щеке, он отшатывается, попадаю в нос, мент падает, и на ковер закапала кровь из ноздри.

Второй удар - с ноги, под дых.
-Ыак! - мародёр сложился вдвое.

Ещё. И ещё. За умершего старика, за своего деда, за этот чай с солью.
-Хватит! - Попов стоит на площадке между лестничными пролётами, держа за шиворот второго камуфлированного типа, судя по красному и распухшему уху последнего, Серёга тоже не удержался.

"Мой" санитар, всхлипывая, стоит на коленях, кровь из носа капает на "комок".
- Слышь, мужики, не надо, а... Работа тяжёлая, семья, двое детей...
- Хер с вами! - сплюнул Серёга. - Шмотки обратно в квартиру - и валите, чем быстрей, тем дальше.

Менты, поругиваясь, перетаскали вещи обратно. Я положил ордена и медали на стол. Серёга дал пендаля для ускорения замешкавшемуся санитару и стал опечатывать дверь. В это время прибежал пропавший постовой.
- Ты где был? - сурово спросил Попов.
- А за водкой бегал! - беспечно ответил розовощёкий юноша.
- ???
- Да эти, - паренек кивнул на дверь, - за водкой послали, типа, помянуть надо, так полагается... - он протянул бутылку.
- Твою же мать! - от души выругался Серёга, отобрал у него пузырь и, слетев по лестнице, вышел из подъезда, плюнув в "Мерседес" с наклейкой "Спасибо деду за победу!"

* * *


Через пару дней по внутренней связи меня вызвал шеф. Ничего хорошего это не предвещало. Шеф, конечно, мужик справедливый, сам 15 лет опером отпахал, и за глаза личным составом именовался "Папа", но под горячую руку ему лучше было не попадаться.

Когда я зашел к нему в кабинет, Серёга уже был там.
- Ну, голуби, - шеф пошевелил немалых размеров кулачищами, лежащими на столе. - Допрыгались! Сейчас вместе со мной в инспекцию по личному составу поедем, рапорт на вас труповозы накатали.

Мы с Серёгой переглянулись.
- Колитесь, падлы! - рыкнул шеф.

Мы рассказали. Шеф подумал и вынес вердикт:
- Вы, конечно, раздолбаи, но отвоюю.

И мы поехали в эту самую инспекцию, где юный лейтенант со зловещей улыбкой показал нам рапорта труповозов, где они плакались, что их, таких честных, ни за что, ни про что (!) отмудохали пьяные (!) участковый и опер.
- Увольнением попахивает! - постучав ручкой по бумагам, со значением изрек инспектор.
- Мужики, выйдите-ка на пять минут, - приказал шеф.

Мы вышли в коридор. В течение указанных минут из кабинета доносился рык шефа и лепет летёхи, затем дверь распахнулась, вышел Папа, весь красный, мотнул нам головой: "На выход!"

Мы поскорей выбрались из помещения на воздух. Шеф молча закурил, потом произнёс:
- За то, что этих казззлов, - он с брезгливостью и презрением протянул "з", - отметелили, я вас отмазал, а вот за то, что не доложили мне - получите, хлопцы, по выговору.

Он помолчал.
- Кстати, Попов, где бутылка?

И мы надрались. С шефом.

Те труповозы сейчас на пенсии, заслужили. Я - нет, Серёга - тоже, он погиб в автокатастрофе несколько лет спустя, подставив свой "Москвич" под удар фуры, которая через мгновение смяла бы автобус с туристами.

Каждому своё.
Оценка: 1.7677 Историю рассказал(а) тов. Штурм : 08-09-2017 11:54:49
Обсудить (14)
13-09-2017 15:59:49, Rudy
Угу... [URL="https://moslenta.ru/proisshestviya/zhenshiny...
Версия для печати

Щит Родины

Под красным флагом
Полукровка - маму звали Евдокия Петровна. Папа, отставной царский солдат Файвель Славский, подарил мальчику отчество "Павлович", и больше ничего сделать не успел, поскольку рано умер. Родился и вырос мальчик на землях Области Войска Донского, что уже как-бы внушает. Еврейский мальчик, выросший среди казаков - это похлеще любого Маугли. Но мальчик Фима всю свою жизнь занимался тем, что убивал стереотипы.

Трудовую деятельность начал шахтером на угольных шахтах Макеевки. Как по другому поводу писал Жванецкий: "Еврей в угле - уже смешно". Но Славский на этом не остановился. В стране произошла революция, и еврея-шахтера сменило не менее экзотическое словосочетание "еврей-буденновец". Да-да, те самые "Мы красные кавалеристы, и про нас...". Всю Гражданскую войну Ефим Славский прошел в составе Первой Конной. Из-за огромной физической силы и безоглядной храбрости в армии был в большом авторитете. Был лично знаком и уважаем легендарными командармами Буденным, Дыбенко, Фрунзе. Член РКП(б) с апреля 1918 года. В составе Первой Конной воевал до осени 1923 года, службу закончил в должности комиссара полка Отдельной Особой кавалерийской дивизии Первой конной армии.

Как вспоминал академик Сахаров: "В прошлом Славский — один из командиров Первой Конной; при мне он любил вспоминать эпизоды из этого периода своей жизни. Под стать характеру Славского его внешность — высокая мощная фигура, сильные руки и широкие покатые плечи, крупные черты бронзово-красного лица, громкий, уверенный голос". После этого Славский еще пять лет служит в Красной армии, до 1928 года. А потом следует очередной немыслимый кунштюк.

В 1928 году, на четвертом десятке лет от роду боевой командир Ефим Славский, не имевший даже среднего образования, по призыву партии отправляется учиться инженерному делу. Это был новый, необычный контингент студентов - так называемые "парттысячники", которых партия передвинула с практической работы для изучения науки и техники. Полгода Славский с остервенением штудировал учебники, а потом поступил в Московскую горную академию (из которой, собственно, и вырос МИСиС). Учил его, кстати, еще один легендарный товарищ, Василий Семенович Емельянов, закончивший эту же академию по первому призыву "красной профессуры".

В 1933 году Славский закончил получать высшее образование и по распределению поехал на завод «Электроцинк» в город Орджоникидзе, где начал последовательное продвижение по ступеням карьерной лестницы: инженер, начальник цеха, главный инженер, директор завода. Карьера, правда, чуть не рухнула под откос в 1936 году, когда из-за дружбы с "махровым троцкистом инженером Мамсуровым" Славский был исключён из партии и чуть не угодил под маховик репрессий, но повезло - за него вступился коллектив. Надо отметить, что подчиненные его любили всегда, несмотря на дико авторитарный стиль руководства. Решением общего партсобрания завода исключение из партии было признано «перегибом» и заменено на строгий выговор.

В 1940 году Славского, как многократно доказавшего собственную компетентность руководителя, повышают: с маленького «Электроцинка» его переводят в Запорожье руководить Днепровским алюминиевым заводом. К 1941 году этот завод уже давал две трети отечественного алюминия.

За неделю до начала войны Ефим Павлович был утверждён заместителем наркома цветной металлургии, однако вступить в новую должность так не успел - вернулся из Москвы в Запорожье, чтобы сдать дела, но вместо передачи дел ему пришлось под огнём немецкой артиллерии эвакуировать завод на Урал. С еврейской тщательностью он снял на заводе все, вынес под метелочку, даже кабель из стен повыдергивал! Завод покинул последним, за несколько часов до того, как немцы прорвались на левый берег Днепра. За эту операцию Славский был награждён своим первым орденом Ленина.

На Урале Славский получает новое задание - строительство и запуск на базе предприятия в городе Каменск-Уральский крупнейшего в стране алюминиевого завода. Дело в том, что уже в 1941 году СССР оказался в отчаянном положении - мы практически остались без алюминиевой промышленности. Все имеющиеся предприятия - Днепровский, Волховский и Тихвинский алюминиевые заводы были оккупированы. Остался только сравнительно небольшой Уральский алюминиевый завод. Оборудование, правда, успели вывести - сам же Славский и вывозил. И теперь из этого оборудования надо было делать на Урале мега-завод, причем делать так, чтобы он уже сегодня выпускал продукцию. Чтобы понять степень важности этой задачи, достаточно знать только один факт - все годы войны нарком цветной металлургии СССР Пётр Фадеевич Ломако практически безвылазно находился в Каменске-Уральском. Ломако, если кто не помнит, включен в книгу рекордов Гиннеса - он стал министром в 36 лет, в 1940 году, при Сталине, а отдал отрасль преемнику в 1986-м, при Горбачеве. Почти 47 лет.

Кстати, о 36-летних министрах. Любопытный факт - во время войны директорами крупнейших уральских заводов были сравнительно молодые люди, этим легендарным, безо всякого преувеличения легендарным людям было в районе 35-40 лет. 45-летний Славский был едва ли не самым старшим среди них. Объясняется это просто - 50-летние чисто физически не могли выдержать заданный режим работы. Попробуйте просто в течение четырех лет спать по три-четыре часа. Да, директора оборонных заводов были полубоги, они могли делать все, что считали нужным, у них были широчайшие полномочия, включая прямой выход на товарища Сталина в любое время дня и ночи. Но у них была и невообразимая ответственность. На тебе не только завод - на тебе весь город, выстроенный вокруг завода, где завод - душа и смысл города. Где всё - от детских саночек до гроба на похороны - людям делают на заводе. Все эти люди, от стариков до младенцев - на тебе. И спрос с тебя - по высочайшей, невообразимой сегодня мерке. Только один пример.

Пока еще не были запущены вывезенные из Украины и Ленинграда прокатные станы, нам не на чем было катать танковую броню. Вообще не на чем. И тогда на «Магнитке» придумали катать броню на блюминге. Не буду вас грузить техническими подробностями, но это примерно как жарить блины на утюге - теоретически возможно, но на деле довольно непросто. Все усугублялось тем, что примерно 40% вероятности было на то, что при попытке прокатать броневую сталь блюминг запорят, а это был крупнейший блюминг в стране. Что автоматически означало - изрядно просадить всю оборонную промышленность страны, которая и так отчаянно не успевала за нуждами фронта. Так вот, как вспоминал внук директора завода, бабушка однажды призналась ему, что легендарный Григорий Иванович Носов по прозвищу «Дед», руководивший «Магниткой» всю войну, на первую прокатку броневой стали на блюминге ушел с пистолетом в кармане пальто. В пистолете был один патрон - в таком случае была немалая вероятность, что не тронут семью. «Деду» на тот момент было 35 лет. А умер Носов в августе 1951 года в Кисловодске, куда поехал с женой в свой первый отпуск после войны. Умер в 45 лет. Сердце. Гроб привезли в Магнитогорск и установили во Дворце культуры металлургов, и два дня туда текла живая река - весь город шел проститься.

Но вернемся к Славскому. Он был из той же стальной когорты директоров. Только одна цифра: под руководством Е.П. Славского выпуск алюминия на заводе вырос с 20 тыс. тонн до 75 тыс. тонн. Уникальность Славского была не только в том, что он проявил себя, выражаясь современным языком, как один из лучших антикризисных топ-менеджеров страны. Славский никогда не забывал людей - это отмечали все, кто с ним работал. Буквально пунктиром: в 1942 году в городе стараниями Славского при заводе был открыт техникум. В самый разгар Сталинградской битвы, в январе сорок третьего, когда еще ни хрена было не понятно и страна в прямом смысле слова рвала все жилы, когда люди третий год работали без выходных и отпусков, в городе открылась детская музыкальная школа. Повторяю по буквам: Детская. Музыкальная. Школа. ДК УАЗа — до сих пор самый красивый в городе Дворец культуры — начал строиться в 1944 году.

Только Уральским алюминиевым заводом Славский бы вписал свое имя в историю страны. Но его путь еще и близко не дошел до финала. Славского ждал очередной - и очень крутой - поворот.

При выплавке алюминия используются графитовые электроды. Вот это обстоятельство и вызвало новый поворот в судьбе инженера-металлурга Ефима Славского. Еще в 1943 году через Совет обороны на него вышел какой-то мужик по фамилии Курчатов, которому зачем-то понадобился чистейший графит. Как сам Славский признавался позже - он тогда действительно понятия не имел - зачем. Но, так или иначе, проблему надо было решать, и Славский с Курчатовым изрядно поломали голову над получением электродов из чистейшего графита. А в 1946 году Ефим Павлович окончательно попрощался с Уральским алюминиевым и полностью переключился на советский Атомный Проект. Как сегодня бы сказали - ушел на полную ставку на должность заместителя начальника Первого Главного управления. Оно так и называлось - «Первое Главное», без подробностей. Именно Славскому было поручено строительство 1-го промышленного реактора для получения плутония.

Спору нет, в нашем Атомном Проекте металлурги сыграли огромную роль - достаточно вспомнить Авраамия Павловича Завенягина, или того же учителя Славского в Горной академии Василия Семеновича Емельянова, который сменил своего бывшего ученика на посту начальника Главного управления по использованию атомной энергии. Но академик Александров вовсе не кокетничал, когда заявил: «Игорь Васильевич (Курчатов), а позже и я, постоянно взаимодействуя со Славским, всегда считали, что именно Славскому наша Родина больше всего обязана созданием её «атомного щита».

Я не буду подробно рассказывать про деятельность Ефима Павловича Славского на этот поприще, здесь нужна книга, а то и не одна. Достаточно сказать, что он возглавлял Министерство среднего машиностроения СССР - а именно так, как известно, официально назывался наш Атомный проект - почти тридцать лет, с 1957 по 1986 годы.

За свою жизнь он получил три золотые звезды Героя, десять - десять, Карл!!! - орденов Ленина, несколько килограммов других орденов СССР и зарубежных стран, две Сталинских и одну Ленинскую премии, стал почетным гражданином пяти городов и районов, заработал прозвище «Ефим Великий» и получил облучение в совокупности примерно в полторы тысячи ренген, то есть три смертельные дозы. Только его могучий организм мог это выдержать и не сломаться.

Он вообще казался вечным. Уже в 70-летнем возрасте, ставя кому-то очередную задачу, однажды вдруг резюмировал: «Ровно через год проверю. Если кто-то надеется, что я до следующего дня рождения не дотяну, — тот глубоко ошибается: моей маме уже 93 и она чувствует себя прекрасно». И действительно, он работал еще долгие годы, и на пенсию его «ушли» не по возрасту, а из-за катастрофы на Чернобыльской АЭС, 21 ноября 1986 года — в возрасте 88-ми лет.

Читая эту биографию, я мучился только одним вопросом - из чего делали этих людей? Он родился еще в XIX веке, в 1898 году. Родился в день, которому предстояло стать праздничным - 7 ноября, 25 октября по старому стилю, и в день, когда произошла Великая Октябрьская социалистическая революция, он отмечал свое 19-летие. Он умер в 93-летнем возрасте, 28 ноября 1991 года, за десять дней до подписания «Соглашения о создании Содружества Независимых Государств», похоронившего СССР. Судьба, так отчаянно раз за разом проверявшая его на излом, под конец проявила милосердие, и он не увидел смерть своей страны. Страны, которой он служил всю жизнь и для которой он так невозможно, немыслимо много сделал.

И последнее. За последние годы отечественные телевизионщики экранизировали биографии актрисы Людмилы Гурченко и аферистки Соньки Золотой Ручки, гипнотизера Вольфа Мессинга и певца Михаила Круга.

Биография Ефима Славского такого внимания не удостоилась.

Может, и к лучшему.
(С)
https://vad-nes.livejournal.com/553490.html
Оценка: 1.7211 Историю рассказал(а) тов. Starik : 08-12-2017 11:10:16
Обсудить (9)
11-12-2017 16:23:23, akg
- В Дубне видел - Славский и Н.Н. Боголюбов. Год, так, 19...
Версия для печати

Армия

Не тем Гринпис занят. Вот совсем не тем. Нет бы, сука, озаботиться, какой гад придумал живые деревья зимой рубить и домой их волочь, типа детишкам на радость, и для новогоднего настроения. Так нет же, всё нефть добывать мешают, за что и отгребают. Ну, кто руководители - те зелёных денег, кто исполнители - те в основном по морде.

А пока Гринпис просрал всю реальную экологию за нехилое бабло, то мы с вами тоже времени зря терять не будем, и в который уже раз радостно потащим домой ели, сосны и прочую хвойную фигню, чтобы всё это торжественно украсить и насладиться. В том числе - извлечением «дождика» из кота и иголок из ковра, а также нежным голосом жены «когда ёлку с балкона вынесешь, скотина ленивая, 8 марта скоро» (ну, у особо нетерпеливых, правильный мужик до мая ждёт).

Однако есть одна засада. Чтобы что-то установить, надо это что-то хвойное добыть. Можно, конечно, пошло и без выдумки - пошёл, купил, принёс. Но это если ёлочный базар есть. А где его взять в таёжном гарнизоне, там и с нормальным базаром не очень? Не типа поговорить, а для покупок? Нафига в тайге базар, говорите? Взял топор и срубил, говорите? Вот оно прямо рядом растёт, говорите? Ну-ну.

Я тоже так по молодости думал, когда 23летним старшим лейтенантом на Дальний Восток перевёлся. А ещё у меня командир отдельной роты связи и РТО зачётный был. В смысле - прохиндей. Командир маленькой, но отдельной части, хуле. При вертолётном полку, но отдельной. Своя техника в своём парке, свой лицевой счёт...

Не, про прохиндея - это я всерьёз. Это я особенно глубоко и проникновенно (в собственную задницу) понял, когда из отпуска приехал. Когда нашу часть вкупе с другими расформировывали. Ротный тогда и сказал мне таким человечьим голосом - мол, пока я там отдыхал, он героически всё порешал, и потому с чувством выполненного долга уёбывает к новому месту службы на Запад. А мне служить дальше в том же гарнизоне, но в другой части, и остаётся мне, его учебно-боевому заму, сущий пустяк - за недельку, ну пару неделек, пробежаться по уже готовым к подписи лицам штаба ДВО, оные подписи на ликвидационный акт собирая. «В историю войдёшь, последний командир части, хоть и ВрИО».

Ага, в эту блядскую историю я и влип, то объясняя, какого хера номера двигателей на двух «Шишигах» и одном ЗиЛ-131 не совпадают с формулярами, то где четыре КУНГа и один прицеп, которые обещали довезти на склад месяц назад, то почему архив части не соответствует требованиям, и месяц я тот архив в порядок приводил... Если бы не начальник авиации ДВО, за нардами в промежутках между бросками костей популярно и матерно объяснивший ВрИО начальнику связи и РТО, что, коль он ротного на Запад отпустил, то пусть за него сам и разъёбывается, а молодых старлеев до нервных припадков доводить нехер, то ещё х.з. как бы всё закончилось.

Но это я отвлёкся. К тому же ротный всё напизженное в азартную игру МММ имени Мавроди просадил ещё до отъезда, и о том весь наш дом слышал. И, каюсь, то воспоминание потом меня грело. Несильно так. Как китайский пуховик кустарного производства.

Так вот, к ёлкам ближе. За гарнизон с топором пойти - был не вариант. Ну не было рядом с гарнизоном елей приличных (годы, несколько сот семей военных авиаторов и сопричастных), и заблудиться на раз-два, если подальше, и рыси шастают, и тащить далеко, если таки оно вот... Правильный поход за ёлками должен быть а) группой; б) на грузовике повышенной проходимости; в) с местным Дерсу Узала во главе.

Не, это не случайно забредший на мари близ Хабаровска нивх. Это прапорщик, реже - контрактник, на технической должности, но к технике не допускаемый даже для посмотреть - нехуй её, технику, страхолюдиной всякой пугать. Зато виртуоз в организации охот и рыбалок (в том числе - для великих военных начальников), знающий в округе каждое зимовьё, каждого браконьера и егеря, и даже знакомый с отдельными авторитетными медведями. Их в каждом гарнизоне есть. За ёлки, где они попушистей и подоступней, он тоже как бы в курсе.

Так вот. Дней за 5 до Нового, 1994го, года сижу себе такой, дежурный по части-парку на КТП, никого не трогаю, жду смены. Мы с 9 до 9 утра, а время уже 8, и мысли плавно касаются молодой жены и тёплой постели. Какого хера один в двух лицах? Так бойцы у нас закончились. Ага, как на полтора года службы перешли, и два призыва сразу дембельнули, так и закончились. Молодых-то перестали давать ещё в 92м. Мой «дневальный», стартех роты, старый опытный прапор, ещё ночью ушёл в соседний парк обато за нужной ему позарез автомобильной железякой. Неласково встретили его соседи. Заперли, суки такие, в автомастерской, и напоили живого человека техническим спиртом. Сомлел, бедолага. Прямо в углу на промасленном бушлате и сомлел.

Фиг с ним, всё одно пятеро по кругу друг друга меняем, я и четыре взводных, лейтенанты свежевыпущенные. За нелёгкую борьбу «дневальных» с зелёным и коварным змием в курсе, как и за то, что пресмыкающееся виртуальное побеждает 100%, и ставки принимаются только на «когда в углу захрюкает» - в два, три ночи или в четыре утра (до пяти не доживал ни один, и время было исключено как нереальное, несмотря на повышенные котировки). Так что, нежно потянувшись, я выглянул в окно, и сразу охуел. По целине, смешно подбрасывая снег отжатыми у вещевика обато лётными унтами, изображал из себя скаковую пони ротный. «Неспроста» - подумал я. «Угадал» - подумал ротный.

- Короче, зам, где этот твой дневальный? Спит, небось, в «отдыхайке»? Давай бегом его ко мне сюда.
- Не, ну я, конечно, к родному командиру со всем своим усердием, но «бегом» не получится. Далеко и невозможно. Я на нём вчера у лейтенанта К. полкило «шила» выиграл.
- Так у вас же ставка - 100 грамм, чтобы не спиться в молодые годы, и бухать хотя бы раз в неделю? - сдержанно подивился ротный.
- Я джек-пот сорвал. Он ближе к пяти утра отрубился, и в соседнем парке.
- Странно, всегда к четырём в родное хозяйство доползал. Ладно, хоть и, блядь, бардак, и полный развал службы. Хотя, как это ладно???!!! Я этого блядского следопыта Сергеича только на сегодня уговорил, за ёлками! А у меня заказ из штаба ДВО - 8 штук лесных красавиц! И выезжать надо таки прямо щас, пока этот таёжный гоблин не опохмелился, у него всегда к 10 передоз!

Ротный страстно желал на Запад. За расформирование мы были в курсе. Вот и наладил он канал поставок в штаб ДВО всех таёжных ништяков, ввиду чего в роте кончились патроны для ракетниц (менял на мясо), было мало спирта (в роте связи и РТО!!!), и всякого другого военного ликвидного имущества. Теперь пришла череда ёлок, обязательно желающих погрузки на борт прямо утром. А, так как на Запад хотел не только он, а штаб ДВО не маленький, а ближний таёжный аэродром наш, и задачи про ёлки ставились ещё человекам многим, то перехват Дерсу Узала мог быть чреват срывом личной боевой задачи ротного по передислокации по ту сторону Уральских гор.

- Короче, зам, Сергеич будет минут через 15. С небольшим, но дружным коллективом страждущих порубить природу на новогоднюю радость. Комэска-раз своих охламонов дал, ему в Хабару штук 10 елей надо, а керосина для «Крокодилов» раньше февраля один хер не будет. Так что машина через 10 минут у ворот, и ты старшим.
- Блин, командир, так ВАИ же на днях парк закрыло, за что ты мне строгач влепил, чтобы свою служебную карточку не портить. Хотя я к парковой службе отношение имею примерно как буддистский монах к проституткам Лос-Анджелеса, - неловко попробовал отмазаться я. Но прелести жены стали стремительно тускнеть.

- Фигня, - развеял мои сомнении командир - Я позаботился. Половину лося им уже отвёз. Они мне на два дня пломбир дали, чтобы за ёлками, и завтра технику на аэродром для борт выпустить-принять.
- Блядь, - подумал я. А вслух сказал:
- Ну хоть жену предупреди, что я на боевом задании, а не по официанткам из лётной столовой.
- Не боись, на обеде зайду (он этажом ниже жил). Учись, старлей, как организовывать всё надо!

«Ага, учись», - думал я, бредя недолгий путь до бокса. «Как офицеров гонять, чтобы прапоров не обидеть». Традиционно старшим на все таёжные безобразия ездил стартех роты. Он хоть поправить в машине что мог, если вдруг, а я после училища только по схеме основные агрегаты двигателя максимум назвать. Но проблему пьянства прапоров ротный решил раз и навсегда - пусть, суки, пьют. Зато с похмелья шелковые, делают, что скажет, а ему на Запад (про двигатели помним?). Но в данный конкретный час стартех был пилотом Формулы-1 внутри своего воображения, и на старшего машины не годился от слова никак.

- Заодно себе ёлку зачётную срубишь, - напутствовал меня ротный.

Загрузив в кузов группу лётчиков в лётном меховом (в нём морозы похуй даже в Арктике), а Сергеича в кабину из уважения и для целеуказания, я придремал в той же кабине пробирающегося таёжными тропами грузовика (ночь же не спал).

- Проснись, вылазь, приехали, - это Сергеич.
- Бля, мы где????

Невдалеке маячил первобытными скалами Сихотэ-Алиньский хребет.

- Сергееч, сука, это же верст 70! Ближе лесопосадок не было, тайга кончилась? Мы же пилотов поморозим!
- Не боись, - сказал Сергеич, - им хорошо, а елки здесь непуганые.

В кузове нестройно пели военно-авиационные песни.

- У них с собой две канистры, - пояснил Сергеич, и продолжил начальственно, устав неожиданно вспомнив, - к машине!
- Да пошёл ты - дружно отозвался авиационный коллектив, но сползать на снег нетвёрдо начал.
- Короче, пошли за мной за ёлками.

Мы шли. Километр по руслу замёрзшего Хора. Потом на сопку. Потом по сопке.
- Здесь, - сказал Сергеич.
- Ебучий Сусанин - отозвался коллектив.

Елок надо было много. В штаб + командованию + себе + друзьям + про запас. Таскать далеко. Первые пошли на плечах. На второй ходке ком.звена, майор, выразился в том смысле, что он, как опытный, не позволит губить цвет дальневосточного офицерства, и займется костром и профилактикой. Остальные согласились. Меня по малолетству никто не спрашивал, и я обиделся, но потом осознал. Когда на каждой ходке каждого из нас встречали кружка чая, спирт и бутерброд. Дело пошло веселее. Ёлки доставлялись волоком. Сергеич намекнул на то, что егерь больше десяти штук на делянку рубить не разрешает, и делянки надо менять. Майор поменял функциональное состояние Сергеича, плеснув ему спирта в чай. Проплешина в тайге стремительно росла.

- Хватит, суки, вашу мать! - заорал проспавшийся в кабине Сергеич, - Куда столько!!!!
- Да ладно, гарнизон большой, детишек много, - добродушно усмехнулись мы.

А хули не добродушно? Начали-то вторую канистру. И не пьяные совсем - четыре версты туда-сюда на природе да по морозцу.

- Сколько делянок поменяли?
- Сергеич, мы что, барыги, земельные участки менять? И на что, главное? Цены подходящей никто не давал.
- Что я егерю скажуууууу...., - перешёл на ультразвук Сергеич.

Его успокоили кружкой спирта с чаем. Погрузили в кабину. Плашмя.

- Ладно, братва, завязываем, - сказал майор, - Разошлись мы что-то. Съёбывать пора.
- Угум - радостно согласились мы, и начали грузиться.

70 обратных вёрст я ехал с ребятами в кузове. Мне было светло и радостно, мы лежали в меховом прямо на ёлках, отхлёбывая разведённый в чае спирт, и периодически проваливаясь в дрёму. Песни орали, но несильно. Птицы разлетались, но убегающих лосей и кабанов не видели. Может, просто не замечали.

- Вы, гады такие, чего привезли, - матерно сказал нам комитет по встрече из наших начальников под вечер в автопарке, - Где красота и пышность, Сергеич?

Это они зря. Красота и пышность у ёлок были. С одного, в основном, бока. Ненуачо? Два километра волоком, да поспать на них, да поподпрыгивать на ухабах...

- Зато их дохуя, - вновь спас нас майор, - Вот и отбирайте. А нам что-то скучно стало, по домам пойдём.

И погремел задумчиво пустыми канистрами.

Дальше я тупо не помню. Со слов жены, после звонка в дверь она последовательно увидела:
- ёлку (она тут же упала);
- меня (упал следом на ёлку со словами «Это вам, мои хорошие»);
- смущённого ротного (помог оттащить меня в другую комнату).

Опытный ротный со словами «пусть завтра отдыхает - ему нелегко пришлось» успел свалить за дверь раньше, чем у жены включился звук.

Утром, под комментарии жены, я прилаживал ёлку в углу так, чтобы пышным боком к публике, а преждевременно облысевшим - к стене. Вроде как получилось!
Оценка: 1.7200 Историю рассказал(а) тов. ladik2005 : 28-12-2017 23:54:19
Обсудить (11)
31-12-2017 13:03:06, Ст. прапорщик запаса
Я вообще рыбных консервов не помню у них. Никаких. А, да +2...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10  
Архив выпусков
Предыдущий месяцФевраль 2019 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728   
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2019 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru