Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Щит Родины

О МЕСТЕ ПОДВИГА В ЖИЗНИ КАЖДОГО МАТРОСА.

Слыхали? Нас решил осчастливить своим прибытием Главный Начальник. Самый Главный. Главней его нет. Во всем Союзе нет. Это, конечно, приятно. Да-а. Но хлопотно-о-о!

Ну вы же знаете, конечно, что Самые Главные в делах службы разбираются ничуть не лучше, чем бурундук в законах баллистики. Зато любят пожрать вкусно. И порядок любят. То есть слова: ...Все параллельно и перпендикулярно, все подстрижено, поглажено, заасфальтировано и посыпано песком... рождены, скорее всего, именно в период ожидания визита кого-то из Самых Главных.

Черт с ним, что корабли наши дают по шесть узлов. В час. В первый. А во второй - и трех не натягивают. (- Это ведь наши корабли! Ы-ы-ы!). Все равно в наших местах супостата днем с огнем не сыщешь. Черт с ним, что наш героический флагман на последнем выходе яйцо потерял. Не то яйцо, что определяет половую принадлежность, а то, которое гидроакустическая станция. Хотя ощущения от потери весьма схожи. Черт с ним, что наша героическая дивизия находится на самом краю света, дальше, по слухам, только Особый Арктический. Самому Главному это не интересно. А интересно ему, что у нас на камбузе. А на камбузе у нас икра и рыба. Красные. И территория наша Самого Главного очень интересует. Не сама территория, то есть, а порядок на ней. А территория наша, хоть и не английский парк, но умелые матросские руки приблизят ее к этому состоянию почти вплотную. За какие-то сутки. Только приказать. А что? И приказали.

К вечеру: пирс вымыт, дорожки выметены, бордюры выбелены, трава подстрижена... Корабли... Корабли выкрашены. Стоят, блестят - грозные защитники рубежей Родины. Те, что еще хоть что-то могли, ясное дело, в море выгнали. А остальное - если не спрятать, то хотя бы в божеский вид привести. Все! Готовы! Пусть едет Самый Главный.

И тут как гром с ясного неба - трап! Трап! Трап-то не покрасили! То ли забыли о нем в суматохе, то ли не приказали впопыхах. В общем, стоит он, железный, и дико оскорбляет своим советско-ободранным видом английский пейзаж.

- А-а-а! - сказал комдив. - Растакую вашу мамашу! Я вам где сказал?! Я вам куда-зачем?! Почему?! Почему, спрашиваю?!... Завтра, завтра здесь будет Самый Главный, а он!... Немедленно, немедленно, я вам приказываю!

Поскольку приказал комдив сразу всем, никто конкретно трапом заниматься не собирался. Тем более, что Самый Главный приехать должен был только послезавтра. А до послезавтра еще много чего может произойти.

- А-а-а! - сказал комдив завтра утром распорядительному дежурному, который заступил вечером и ободранный трап воспринимал как нечто раз и навсегда данное нам Родиной. - Почему?! Почему, я спрашиваю?!

Комдив тыкал и тыкал пальцем в сторону трапа, а дежурный его все не понимал и не понимал.

- Почему трап до сих пор не покрашен?! - наконец снизошел до объяснений комдив. И, поскольку ответа от бледного капитана третьего ранга, коему злою волею судьбы выпало дежурить в столь исторический момент, ждать было бесполезно, комдив, не переводя дыхания, продолжил: - Я вижу, по-хорошему вы не понимаете. Я, лично я, сам, приму у вас трап. Вечером. Все. Выполняйте.

И каждый из многочисленной свиты, комдивы, как известно, в одиночку по части не ходят, посчитал своим долгом грозно посмотреть на дежурного и головой покачал осуждающе. Мол, что ж вы так, товарищ дежурный. Мы на вас дивизию оставили, боевые корабли, а вы... Доросли тут, понимаешь, до капитана третьего ранга.

И ушли они, оставив дежурного, уподобившегося каменному идолу с острова Пасхи, наедине с поставленной задачей.

Наш капитан третьего ранга еще около минуты смотрел им вслед, а потом захлопнул рот и схватился за то, что ему ближе. За телефон.

Вот с этого-то места и начинается наша история. Поскольку позвонил он не куда-нибудь, а именно к нам - бездельничающему в ожидании отправки в город-герой Керчь, личному составу МЭОНа.

Сейчас стоит рассказать, что же такое наш трап.

На самом краю света ландшафт, как вам наверняка известно, разнообразием не отличается. То есть - сопки, сопки и... сопки. Попадаются, правда, и вулканы. Потухшие, в большинстве. Но бывают и действующие. Так вот, часть наша живописно расположилась на склонах нескольких, весьма и весьма крутых, сопок. Корабли внизу, командование и береговые службы вверху. Это себя оправдывает. Особенно при получении продовольствия. Потому что бочки, в которых мы получаем большинство нашего военного питания, в соответствии с законами физики под горку катятся сами. Так что усилий при их транспортировке почти не прилагают. Если не брать во внимание то, что сами бочки не останавливаются. А инерция - она тоже из физических законов.

Учитывая вышеизложенное, вы можете сделать неправильный вывод о том, что получение продуктов для нас - нечто вроде веселой игры, этакая разновидность если не футбола, то уж регби точно. И будете в корне не правы. Ибо получение боепитания есть ответственная и сложная задача по охране Родины, а то, что выполняем мы ее по принципу "ой, держите меня семеро" является ни чем иным, как практическим применением военно-морской смекалки.

Но, как всем вам известно из школьного курса все той же физики, кратчайшее расстояние между двумя точками - прямая. И то, что годится для бочки с солониной, человеку не слишком подходит. Поэтому в ознаменование торжества науки над слепыми силами природы, прямо в склон сопки врезан длиннющий трап, созданный профессионалами металлоконструкций и напрямую соединивший штаб и боевые корабли. Трап тянется метров на двести и состоит из двух половин. И это не прихоть конструктора, а суровая флотская необходимость. Потому как редкий капитан третьего ранга добежит до середины. Да в гору, да на одном дыхании - да ни в жизнь. Что же тогда говорить о адмиралах?

А вот о адмиралах мы с вами говорить не будем. Во-первых, потому что адмирал должен прибыть в дивизию только завтра, а во-вторых, как же мы его встретим, если наша главная гордость - трап - до сих пор не покрашен. Какая же это гордость, если не покрашена? Это даже не гордость, а черт-те что.

Итак, командир, переведенный к нам месяц назад из Находки и мыслями присутствующий уже на Черном море, переадресовал приказ старпому, который, как известно, для того и существует, чтобы выполнять всяческие приказы и бдить организацию.

Старпом, мысленно уже догоняющий командира в его стремительном полете на юг, в очередной раз был вынужден вернуться на землю и заняться службой. Ему, в отличие от командира, прекрасно было известно, что такое наш трап. Поэтому, первое, что он сделал - это как следует выругался, вложив в свою краткую, но эмоциональную речь множество пожеланий вышестоящему командованию.

Облегчив таким образом душу, старпом лично отправился по боевым частям. Назначать крайних, которым предстояло повторить подвиг старшего матроса Иван Карпыча Голубца - ценой своей жизни спасти дивизию. Поскольку личный состав боевых частей свято чтил неписаный закон военной службы, гласящий, что лучше всех служит тот, кого начальство никогда не видит, старпому предстояло продемонстрировать не только командирский голос, но и недюжинную практическую сметку и знание устройства корабля. Старпом был способным офицером (иначе какой же из него старпом?) и всего лишь через полчаса на пирсе выстроились шестеро героев.

Старпом нахлобучил фуражку до самых бровей, отчего сразу стал похож на захватчика и торжественно поставил задачу. Начал он так:

- Работа трудная, грязная, но почетная.

Ну, это он еще слишком мягко... выразился. Шесть матросов второго года службы должны до темноты покрасить двухсотметровый трап - не имея ни краски, ни кистей, ни, тем более, желания. Сюрр! Или, говоря военно-морским языком, подвиг.

На крик души, раздавшийся из строя: Товарищ капитан-лейтенант, а где ж мы возьмем краску? Где ж мы возьмем инструмент? Или если... то как же мы без всего этого совершим подвиг, в конце концов?, старпом справедливо заметил, что на корабле есть все. Кроме баб.

Тут он прав. На корабле есть все. И даже бабы иногда бывают. Но что прикажете делать, если корабля, на котором все это есть, у нас как раз и нет? То есть он у нас есть, конечно. Но на Черном море. И только еще строится. И сами мы душой уже там. Только телами здесь задержались.

- Не знаю... я. Не знаю... - ответил старпом. - И вообще, что вы мне... расписываетесь тут... Кораблей много. - Он щедро взмахнул рукой, не то имея в виду просторы Тихого океана, не то просто указывая на стоящие у пирса боевые единицы, которые, по слухам, еще Курилы у японцев отбивали. - Действуйте, - торжественно закончил свою речь старпом. И удалился.

Старпома в экипаже уважали. Поэтому, наши герои понуро отправились побираться.

Кистями разжились довольно быстро. На первом же корабле каждый получил бывалый, вымазанный во все цвета солнечного спектра и растерявший шевелюру в десятках авралов, инструмент. На флоте, который, как мы знали из репортажей особо левых журналистов, является точным слепком с нашей действительности, все - от заклепки и до человека - служит до упора. Причем, упор этот обычно раздвижной. То есть уперся и раздвигай. А раздвинуть мы можем о-го-го на сколько. А если журналисты не врут и флот на самом деле - слепок с действительности... Хреновая у нас с вами действительность. Зато кисти есть. Пусть и послужили уже... упорно.

Итак, кисти добыли. С краской было сложнее. Но, как говорится, кто хочет, тому больше других надо. Правдами, неправдами - где выпросили, где стянули - но две банки сурика добыли.

И как, скажите, размазать эти две банки по двумстам метрам равнодушного металла? Наши герои служили второй год, а потому такая мудрость как на Флоте все, в конце концов, решается была им не только известна, но даже неоднократно опробована. Поэтому решено было действовать по-Наполеоновски - ввяжемся в бой, а там видно будет.

Лето, даже на краю земли - пора жаркая. Ну и кто, скажите, работает на Флоте летом? Правильно, только герои.

Когда наши герои, одетые во что похуже, ибо, как известно, невозможно размазать сурик по железу не вымазавшись самому, прибыли на место жаркое солнце весело освещало легендарный трап и десяток береговых героев, которые, ввиду того, что побираться им не пришлось, уже вовсю совершали свой подвиг. Итак, давний флотский закон "На Флоте все в конце концов решается" в очередной раз получил практическое подтверждение.

Как гласит украинская пословица, "Гуртом і батька бити легше". Поэтому то, что для шестерых было подвигом, для шестнадцати стало боевой задачей. И большую часть трапа они закончили как раз до окончания рабочего дня. До восемнадцати часов. После чего береговая команда, которая, как оказалось, видала этот подвиг аж на другом берегу Ледовитого океана, собрала свои причиндалы и отправилась на ужин. А оттуда в казарму. Наши же герои такого позволить себе не могли. Тем более, что старпом, обязавший самого себя контролировать лично, пришел и ободрил.

- Не знаю, - сказал он. - До темноты должны справиться. Это приказ. И нечего мне говорить, что краска кончилась. Делайте, что хотите.

Ну с таким напутствием, да до темноты... И осталось всего ничего. Метров тридцать... всего...

Краску добыли на удивление быстро. Правда, густотертую. И зеленую. Зато в комплекте с растворителем. Справедливо рассудив, что ни уставом, ни приказом командования не определено, какого именно цвета должен быть трап, а темнота все ближе и ближе, наши герои щедро разбавили густотертую краску растворителем и продолжили подвиг.

Они явились одновременно - темнота и старпом.

- М-мать... - только и смог сказать боевой офицер, своими собственными действиями благословивший наших героев на подвиг.

В ярком свете фонарей трап масляно блестел и напоминал светофор, на котором одновременно зажглись красный и зеленый цвета. Шестеро уставших героев сидели на траве и устало изображали желтый цвет.

- Да-а, - сказали комдив и свита, сопровождаемые дежурным офицером.

Наши герои по мере сил и возможностей приняли строевую стойку - заляпанные краской, с кистями в руках, а старпом отдал честь.

- Тьфу! - оценил героизм комдив. С чувством оценил, смачно так. - Вольно. - И рукой махнул. - Свободны.
------------------
Вы спросите, чем все кончилось? А ничем. Не приехал Самый Главный.
Оценка: 1.7214 Историю рассказал(а) тов. Изварин Константин : 11-10-2006 16:49:28
Обсудить (23)
25-10-2006 23:29:06, igor-diagnost
А Вам-то хорошо! Личный состав... Унас и безналичного прак...
Версия для печати

Флот

Правила хорошего тона или как правильно съесть яблоко

"Распределяя места за столом, учитывают не только степень их почетности, но и некоторые другие условности. Например, не отводят соседние места представителям одной страны".
("Военно-морской протокол и церемониал", 1979г.)


Скажите откровенно, кто из вас может внятно ответить, как едят бутерброды? Нет, не на завтрак, когда сидишь у себя в стандартной семиметровой кухне и запиваешь его литровой чашечкой растворимого "Нескафе", произведенного в неизвестной третьей стране. А на приеме, на торжественном обеде. А в какую сторону надо наклонить тарелку, доедая суп и при этом не выглядеть в глазах общественности дикарем с Сэндвичевых островов? И в конце концов, можно ли налить в бокал из цветного стекла красное вино, или его наливают даже в пивную кружку? Голову даю на отсечение, ответит, дай Бог, только каждый пятый. Или седьмой. Если ошибаюсь, я счастлив. И самое главное, что делать, когда ты первый раз в своей жизни оказался за столом, накрытым по всем правилам сервировки и проконсультироваться совсем не с кем...
Для дружественного визита в стены греческого военно-морского вуза нас, курсантов, отобрали человек тридцать. Меня и моего тогдашнего товарища Юрку Смирницкого в том числе. Как положено, до полного нашего изнеможения проверяли форму одежды и едва дали время на устранение обнаруженных недостатков. Потом снова мельком осмотрели, одобрили и дали команду спуститься вниз на пирс. Так что волнующий момент первого вступления на берег Греции запомнился нам только тем фактом, что в спину толкали спешащие товарищи. Делегацию возглавил начальник учебного отдела училища, каперанг Воеводин, мужчина суровый и дюже уставной. Говорят, что даже родному сыну он запрещал в увольнении переодеваться в штатскую одежду, а ежели тот артачился, то сразу собственноручно сдавал его в комендатуру. Ему в помощь снарядили еще пару-тройку офицеров, а для усиления и более полного контакта с греками, а также пригляда за нами всеми - военно-морского атташе СССР в Греции, разбитного капитана 3 ранга, по-моему, вообще впервые надевшего мундир.
Минут десять курили на пирсе. Наконец, подошел автобус с черными тонированными стеклами. Погрузились. Поехали. На улице было тепло, но мы парились в бушлатах, объявленных на этот день формой одежды. Поэтому приятно удивило чудо западной техники - кондиционеры, установленные в машине. Поплутав по узким улочкам, автобус выехал к большим воротам. Особого фурора наше прибытие, видимо, не вызывало. Навстречу вышла только немногочисленная группа офицеров и курсантов. Поздоровались. Сразу выяснилось, что говорить с местными курсантами можно только через атташе. Только он один знал английский язык в форме, доступной для легкого общения, и уж тем более, только он говорил по-гречески. Для начала нас провели по территории училища. Впереди офицеры, позади мы в окружении греческих гардемаринов. Ребята пытались вступить в разговор с нами на всех известных им языках, но мы гордо отвечали только на русском, ибо других просто не знали, а технический английский, который нам преподавали в училище, совсем не подходил для беседы. Нашелся среди нас всего один вундеркинд, более или менее сносно складывающий фразы по-английски, примерно на уровне шестилетнего кокни с лондонских окраин. Все остальные школьный курс помнили в объеме трех-пяти слов, чего, как понимаете, для полноценного обмена мнениями по международным вопросам явно не хватало. Поэтому с обеих сторон объяснялись языком жестов плюс еще матерщина с нашей. Матерились много. Ну как, к примеру, руками показать человеку, что такое нашивки на погонах? К Юрке прилепился один шустрый грек, судя по цифрам на плече, тоже первокурсник, и постоянно тыча пальцем в его две галуна старшины 2 статьи на погонах, делал удивленное лицо и пожимал плечами. Это после мы узнали, что его интерес вполне законен. У греческих курсантов не было званий и их очень удивляла разница внешнего вида наших погон. А тогда я был благодарен судьбе, что пристал он не ко мне, а к Юрке, а тот, мучительно роясь в памяти, пытался извлечь из своего скудного словарного запаса английского языка подходящие слова для пояснения. Наконец Юрка выдохся, и пояснил коротко и просто:
- Я... Бл... Ну, вообщем... I many people!!!
И продемонстрировал двумя руками ошеломленному греку жест, во всем цивилизованном мире обозначающий половой акт. Грек объяснение понял и воспринял адекватно. Но от Юрки не отстал, теперь уже указывая на мои три полоски на погонах. Воодушевленный возникшим контактом, Юрка уже спокойно и доброжелательно пояснил надоедливому греку:
- А он! Вот же, блин!!! Понимаешь, он ... Е... твою мать... He many, many, many, many people!!!
И несколько раз интенсивно повторил движение руками. Грек многозначительно покачал головой, и до конца нашего визита посматривал на меня с видом глубокого уважения. Так, коротая время в светских беседах, мы продвигались по территории училища. Само по себе оно не особо впечатляло. Совсем небольшое, правда, очень ухоженное. Невысокие здания после нашей копии Смольного казались просто игрушечными. Но спортзал поразил. Огромный бассейн, масса тренажеров, футбольное поле с ровнейшим газоном, шикарные душевые. Такое нам и не снилось. О чем говорить! Планомерно загнивающий капитализм. Постепенно мы обошли все училище, причем маршрут движения был четко ограничен, и при вольной или невольной попытке уклониться от трассы сопровождающие курсанты вежливо, но твердо указывали "правильный" путь. Ничего странного никто в этом не видел, все военные во всем мире абсолютно одинаково зашорены. Ведь и у нас был свой "БАМ" для прогулок особо важных гостей. Наконец блуждания закончились, и мы оказались в большой университетской аудитории.
Вышел греческий офицер и полчаса с чувством и расстановкой рассказывал об училище. Жаль, только совсем непонятно. После него выступил наш веселый атташе и минуты за две перетолмачил выступление грека уже на русский язык. Так как говорил он в стиле очень короткого изложения, то лично я узнал совсем немного. Что училище - единственное в стране, что обучаются здесь не только греки, но и иностранцы, что всего курсантов 240 человек, да и все, пожалуй. Затем, блестя лысиной, на кафедру взгромоздился Воеводин и произнес ответную пламенную речь о дружбе и сотрудничестве, причем, нас, вероятно по соображениям секретности, он называл непонятным термином «будущие инженеры-мотористы». Военные секреты страны вещь, конечно, важная, но, слушая "вражьих" кадетов, мы сразу пришли к выводу, что они прекрасно знают, на кого мы учимся. Единственные знакомые слова, услышанные из их уст, касались ядерной энергии и подводных лодок. Выполнив необходимые любезные формальности, наше начальство решило, что программа посещения подошла к концу, и пора собираться по домам. Но не тут-то было. Воспитанные греки пригласили всех в курсантскую столовую на званый обед. Только вот столовая у них называлась по-другому - курсантский ресторан...
Это и правда оказался ресторан. Причем, прекрасный, на порядок выше любого подобного заведения Советского Союза. В большом стеклянном зале стояло два стола. При первом же взгляде на них меня охватило чувство, балансирующее между паникой, ужасом и детской беспомощностью перед приближающимся наводнением. Мама родная! Чего только не было на этих столах! Горы тарелок, неимоверное количество вилок, ножей и прочих блестящих железок неизвестного назначения, батареи бокалов, стопок, фужеров и других, совершенно незнакомых мне сосудов. Четким строем, прямо-таки по ранжиру выстроились бутылки всех видов и размеров. Походными шатрами вздымались белоснежные салфетки. Но ведь самое страшное было то, что хитрые буржуи на столе, перед каждым местом выставили аккуратные таблички, поясняющие, какой национальности едок должен опустить задницу на этот стул. И мы, представители могучей державы, стали терять монолитность рядов. Нас сажали, перемежая через одного с греками! Полная катастрофа! Нет плеча товарища! Не видно грудь четвертого человека! Повернув голову к Юрке, я обнаружил, что у него на лбу написан мистический страх туземца перед незнакомыми предметами. Остальной же наш народ вел себя, на удивление, беспечно, словно каждый день на камбузе нам накрывали таким же образом, а не бросали на столы гнутые алюминиевые ложки и чугунные бачки времен очаковских покорений Крыма. Я, насколько возможно, придвинулся к Юрке и прошептал:
- Старик, прикрой меня, я перекину таблички...
Он догадался без лишних вопросов, о чем идет речь, и мы вдвоем мелкими шажочками, чуть ли не под руку передислоцировались к столу. Замена прошла незамеченной, и, облокотившись о заранее выбранные стулья, мы стали ожидать начала банкета. Теперь мы сидели рядом друг с другом. Мелочь, но приятно. Искоса поглядывая на стол, Юрка и я суммировали совместные знания и пытались разобраться в предназначении разложенных предметов.
- Так, эта вилка, видишь двухзубая, это для рыбы... Я читал...
- А нафига столько ножей? Четыре, нет пять...
- Один столовый, другой, вроде, десертный, а остальные... хрен его знает.
- Труба! Опозоримся...
- Глядим на греков и делаем, как они. Один к одному...
- А салфетку куда? За ворот или на колени?
- Давай не дергаться... Делаем вид, что сыты по горло. От подозрительных блюд отказываемся.
Пока мы перешептывались, наше командование узрело на столах батареи бутылок и всполошилось. Алкоголь - яд! Особенно для неокрепших юношеских организмов. После серии пламенных жестикуляций и более точного их перевода нашим атташе по столам бросились официанты. Через минуту из горячительных напитков осталось только шампанское и то в очень небольшом количестве. Пока производились эти манипуляции, в зале шел оживленный обмен сувенирами. Мы раздавали привезенные с собой открытки с изображением города-героя Севастополя, значки с Лениным и прочими символами страны и флота. Греки несли все подряд, от парадных эполет до неизвестных нам предметов одежды. Лично у меня до сих пор храниться гюйс, а проще сказать, форменный воротник греческого курсанта непонятной конструкции, завязывающийся на спине. Странно, но больше всего грекам нравились значки с изображением вождя Революции. Они с огромной радостью брали их и даже прикалывали к мундирам, правда, с изнанки.
Наконец, нас пригласили к столам. Впрыгнув на заранее облюбованные места, мы с Юрой опустили руки на колени, стараясь не делать никаких лишних движений. Банкет начался. Сразу возникли трудности с хлебом. Его, как известно, в руке не держат, а отламывают по кусочку со специальной тарелочки. Мы с Юрцом не смогли сойтись во мнении, с какой стороны должна стоять эта тарелка, и в итоге до конца обеда аккуратно отламывали хлеб с одной. Я слева, а он справа, и при этом делая невозмутимое лицо, мол, так оно и надо. Официанты разлили шампанское. Старший по званию грек встал и произнес речь. Украдкой посмотрев по сторонам, я понял, что пить залпом шампанское греки не собираются, в отличие от многих наших, вливших напиток в рот привычным водочным броском. Отпив пару глотков, мы с Юрой поставили бокалы и стали ждать пищу. От большого волнения и боязни опозориться я даже не запомнил, что мы ели сначала. По-моему, какие-то салаты. Официанты непрерывно мельтешили вокруг. То шампанского подольют, то тарелку заменят. Бойцы рабоче-крестьянского флота к такому вниманию не привыкли, поэтому старались, как могли, облегчить работу классовым товарищам, чуть ли не помогая собирать со стола посуду, чем вызывая недоуменные взгляды хозяев. После главного грека речь снова задвинул каперанг Воеводин. Выдав десяток дежурных фраз о дружбе народов во всем мире, он неожиданно закончил свой спич пожеланием большого здоровья всем присутствующим и их родителям. Атташе добросовестно перевел и раздался звон бокалов. Приглядевшись, мы заметили, что в голове стола, где заседали наши и греческие начальники, спиртное изъяли не все. Точнее, вообще не изымали, а скорее даже доставили. И судя по оживленной беседе, доносившейся с их края стола, алкоголь постепенно начал стирать все барьеры, от политических до языковых. Да и мог бы всего один толмач, пускай даже шустрый и веселый, успевать переводить беседу десяти человек?
Подали горячее. Суп из баранины. Цивилизация еще не успела придумать ничего более надежного для употребления жидких блюд, кроме ложки. Поэтому этап поглощения прошел без эксцессов. Ну, разве только иногда прорывающееся чавканье с противоположной стороны стола, где вольготно расположился наш татарин Сафик. Он в училище попал по комсомольской путевке руководства своей далекой республики, до восемнадцати лет жил в юрте и догадался, что будет моряком, только на третьем месяце обучения. Степная непосредственность и неприхотливость перла из Сафика очень сильно, и, слава Богу, к моменту нашего визита его уже научили не допивать на людях остатки супа прямо из тарелки. Правда, учился он хорошо. Знания ложились в незаполненную голову степняка гладко и ровно, и многие курсовые работы Сафик делал за половину класса. Так или иначе, проверку супом мы прошли без замечаний. Тосты следовали один за другим. Правда, пили только в одном углу стола. Судорожно сжимая бокал с персиковым соком, проблеял здравицу присутствующим выдернутый из-за стола зам секретаря комсомольской организации факультета. Мы добросовестно опрокидывали сок и с напряжением ждали дальнейшего развития событий.
Подали второе. Жареная картошка с гигантскими кусками мяса. Здесь впервые в наших рядах возникло некоторое замешательство. Уж слишком велик был выбор ножей и вилок! Сафик, тот просто плюнул на условности, взял самую большую вилку в привычную правую руку и начал скирдовать продукты без разбора. Мы с Юрой, применяя выбранную тактику, выждали, когда греческие соседи взяли необходимый инструмент, повторили их действия и со спокойной совестью приступили к еде. Смешно, но и Юрка и я по советской градации происходили из семей служащих. Помните графы анкет: крестьяне, рабочие, служащие... Советская интеллигенция, одним словом. А вот нож в правой руке держать толком не умели! Самые рабоче-крестьянские интеллигенты в мире! Кое-как дожевали мясо и проглотили картошку. Вот тут со мной и случился мелкий конфуз . Предупредительный официант у всех вокруг собрал пустые тарелки, включая и Юрца, а у меня брать категорически не хотел, просто игнорировал мои пламенные взгляды.
- Юр! Какого хрена он тарелку у меня не забирает?
- Паш.. Не знаю... Может, его подозвать ?
- Перестань, он ко всем сам подходил.... Слушай, может вилку с ножом надо как-то по особенному положить? Ты как клал?
- Да просто кинул, и все! Попробуй по разному, может, и прокатит...
Я начал экспериментировать. Перекладывал вилку и нож, как мог. Крест накрест, рукоятками от себя, на себя, на скатерть... Официант не подходил. Возникло острое желание попросту воткнуть их в стол. Только с пятой или шестой попытки официант, наконец, вырос у меня за спиной и легким движением выдернул тарелку из под моих рук. Знайте, люди русские, к изыскам не приученные, их надо класть рукоятками вправо, параллельно груди. Это означает, что ты уже поел от пуза и больше не хочешь, сколько не предлагай. Вздохнулось, наконец, с облегчением. Греки непринужденно закурили. Мы за ними. Специально по случаю похода к греческим друзьям я захватил с собой пачку "Беломора". Сам-то я его не особенно любил и употреблял только при отсутствии других никотиновых палочек, но греков удивить хотелось. Продув гильзы папирос, мы с Юркой профессионально смяли мундштуки и прикурили. Над столом пополз аромат родных полей, прелого сена и еще многих родных запахов. Соседствующий с моей стороны греческий курсант стал заинтересованно приглядываться к дымящемуся предмету у меня во рту. По его выражению лица сразу можно было понять: подобное он видит первый раз в жизни. Или на худой конец, он принимал нас за наркоманов, считающих ниже своего достоинства скрывать порочное увлечение. Вытащив пачку из кармана, я жестом предложил пытливому греку папироску производства Феодосийской табачной фабрики. Тот, с восторженной улыбкой от уха до уха, закивал. Все-таки он видел в нас наркоманов. Ну, я и угостил его, предварительно проделав перед неопытным любителем все наши манипуляции. Перед тем, как отправить папиросу в рот, грек с интересом осмотрел советское произведение табачного искусства со всех сторон, а затем решительно прикурил. Лучше бы он этого не делал! После первой затяжки у него округлились глаза, причем, до небывалых для человеческой анатомии размеров. Речь, по-моему, парализовало сразу. Но настырный грек затянулся во второй раз, не осознав глубины опасности. Вторая затяжка лишила его возможности дышать. Надолго. Он даже не побагровел, а мгновенно почернел. Губы судорожно ловили воздух. Из горла вырывалось шипенье и звуки, напоминающие клекот орла и рев водопада одновременно. Видно, не пошел наш табачок! Бросив папиросу в пепельницу, грек рывком, презрев торжественность стола, вскочил и быстрым, но неуверенным шагом вылетел из банкетного зала. Вся курсантская часть хозяев стола принялась перешептываться, с опаской поглядывая на пачку доблестного "Беломора", лежащую рядом со мной. За диверсию, что ли, ее принимали? Но вернувшийся через пять минут незадачливый курильщик развеял все их сомнения. Просветленный, порозовевший и со слезящимися глазами грек что-то восторженно говорил, махал руками, а в конце концов, вытащив пачку "Winston" из кармана предложил обмен. Меня не надо было долго упрашивать. Обмен состоялся к общему удовлетворению обеих сторон, но особенно рад был грек. Кажется, он собирался использовать мирный "Беломор" в целях устранения конкурентов по всем вопросам. Пример оказался заразительным, и после этого по всему столу пошел массовый обмен табачных изделий. "Прима" менялась на "Marlboro", "Черноморские", по прозвищу "смерть водолаза", на "Kent", но особенно дорого котировался все же "Беломор". Наши сигареты с фильтром греков особо не интересовали.
По детской наивности мы с Юркой предположили, что пытка застольем после второго блюда, должна подойти к логическому концу. И расслабились. Не тут-то было! За нашими спинами замаячили вездесущие официанты с подносами, наполненными большими красными яблоками. Сразу возникло щемящее чувство опасности. Какая-то засада! Переглянувшись с Юрцом, мы поняли друг друга с одного взгляда - отказываться! Может, по правилам хорошего тона их вообще через задницу есть надо, а мы не умеем. Небрежно отмахнувшись от предложения вкусить десерт, мы заново закурили и, скрывшись за клубами табака, принялись наблюдать происходящее. Судя по всему, такие опасения пришли на ум не только нам. Многие наши, опрометчиво приняв плоды, вертели их в руках, не зная куда пристроить. Но у других сомнений не возникло. Наш единственный вундеркинд, покоривший греческую половину первобытным английским языком и не прекращавший оживленных бесед с окружающими иностранцами весь обед, схватил яблоко, привычно потер его об рукав и смачно откусил. Греки охренели! Дома-то они, наверное, тоже ели так, но на званом обеде... Стол затих. Почуяв, что он сделал что-то не то, вундеркинд покраснел, положил яблоко на тарелку и замолчал. До самого конца встречи. Казалось, что вся греческая половина стола ждет следующего захода на яблоко нашими воинами. Никто не решался. Самое отвратительное, что сами греки, заинтересованные нашими действиями, за десерт не принимались, тем самым лишая возможности посмотреть, как же надо есть это чертово яблоко. Очередным решившимся стал капитан 2 ранга Поярков. Под перекрестными взглядами соотечественников и иностранцев кавторанг аккуратно положил яблоко на тарелку, и немного поколебавшись, взял нож. Потом, опустив глаза, разрезал яблоко на четыре части. Медленно, но решительно взял кусочек, поднес ко рту. Аккуратно откусил. Теперь уже все смотрели на него. Нутром почуяв неладное, Поярков даже поперхнулся. Взгляды окружавших смелого кавторанга греческих офицеров говорили многое. И то, что серые и невоспитанные эти советские, что цивилизация до нас пока еще не дошла, и самое главное, сквозило скрытое презрение к таким вот лаптевым офицерам, представляющим мировую державу. Что правда, то правда - нас светским манерам не учили, да и никогда не собирались. Обидно. Но не смертельно.
Убедившись на примере одного из старших по званию русских, что мы полная деревенщина, греки принялись за десерт сами. Вот это песня! Наши бесхитростные русские души принять подобного просто не могли. Яблоко даже не бралось в руки! Его, нанизав на вилку, очищали ножом от кожуры, складывая ее на отдельное блюдце. Резали на части и таким же манером вычищали сердцевину. А уже затем, отрезая маленькими дольками, отправляли в рот, словно картошку. Нам, воспитанным на ночных походах в сады и огороды соплеменников, это показалось таким жутким снобизмом и маразмом. Гордое чувство принадлежности к первому в мире государству рабочих и крестьян осенило в этот момент всех без исключения. К тому же за ним было удобно спрятать свой личный стыд. Думаю, что скажи в этот момент греки хоть что-нибудь резким голосом, наша экскурсионная группа встала бы на дыбы и пошла драться, как львы. Но, слава Богу, ничего не произошло.
Больше видимых проколов с нашей стороны не было. Да и обед вскоре закончился. Попрощались. Расселись в автобус и поехали обратно на корабль. На позор нации наши злопамятные командиры ответили на следующий день. Бригада греческих курсантов, естественно, вместе со своим начальством приехала посмотреть корабль. Показали, рассказали, а под конец гостей тоже пригласили на обед. В столовую личного состава корабля. Ее прибрали, почистили и накрыли столы в соответствии с обстановкой. Бачок с кашей, бачок с борщом, тарелка с салатом, шесть ложек и нож на шестерых. И естественно, тарелки. Тоже шесть штук. Под первое и второе одновременно. А еще яблоки. Горкой в блюде. Мы же в походе. Терпите, друзья. Обед приготовили, правда, на славу. Да, у нас всегда кормили хорошо. Греки про отсутствие десертных ножей и даже вилок позабыли. Умяли все подчистую. И яблоки погрызли. С кожурой. Расстались друзьями. Они, в общем-то, приличные мужики оказались, это и без знания языка видно было. Военные любой страны всегда поймут друг друга. Даже противники.
Но, потом, вернувшись в родное училище, я решил больше судьбу не искушать, да и еще раз почувствовать себя валенком не очень-то приятно. Каюсь, я спер в библиотеке раритетную книжечку "Военно-морской протокол и церемониал" и вызубрил ее от корки до корки, а особенно в части, касающейся званных обедов и еды... Лекции теперь могу читать.

Автор Павел Ефремов. Размещено с разрешения автора
Оценка: 1.7091 Историю рассказал(а) тов. тащторанга : 20-09-2006 11:04:13
Обсудить (20)
14-06-2017 20:38:56, vetrov72
Где-то давно я его читал. Но все равно КЗ! А книжечка "Военн...
Версия для печати

Флот

30 октября - ДЕНЬ МОРЯКА-НАДВОДНИКА. Всех с праздником!!!
КБ - спасибо!

"А мы в морях не раз встречали зори
И пили спирт, болтаясь среди льдин.
Мы всё пройдём, но Флот не опозорим!
Мы всё пропьём, но Флот не посрамим!"
(Ю.И.Визбор)


ДА, БЫЛИ ЛЮДИ В НАШЕ ВРЕМЯ...

Для первого экипажа “Минска“ первый начальник радио-технической службы Борис Серафимович Кондратьев был и остаётся фигурой культовой и знаковой. Командуя подразделением с самым большим количеством яйцеголовых офицеров, имея в заведовании необъятные гектары электроники, он со всем этим успешно справлялся благодаря неподдельному оптимизму, неукротимой энергии, громогласному командирскому голосу и безупречной строевой выправке.
Он гордился своим питерским происхождением: я - рамбовская шпана! - называл себя Бобом, а народ величал его Кондратом.
- Уходит Боб Кондрат в далёкий путь,
Целуя девушку из Нагасаки, -
исполняемая на такой манер известная песня занимала достойное место в его репертуаре.

Борис Серафимович славился умением розыгрыша и способностью адаптировать известные анекдоты к местным условиям.
Например. После подъёма Флага на полётной палубе звучала команда: “Командирам боевых частей и начальникам служб прибыть к Командиру!“ Здесь же на виду у всего личного состава происходило мероприятие, которое в народе именовалось утренним обнюхиванием. Точь-в-точь, как это делал командир Кувалда в рассказе KORа, наш Командир здоровался с каждым за руку, при необходимости задавал подозрительным лицам ничего не значащие вопросы. Ответ на вопрос предполагал утечку утреннего “выхлопа“, который, как известно - не воробей.
Борис Серафимович всегда вызывал подозрение нахлобученным на нос козырьком, вызывающе здоровым цветом лица и перманентным разжёвыванием витаминок “Гексавит“. На все вопросы Командира он отвечал односложно: “Есть! Так точно! Никак нет!“ - демонстративно отворачивая лицо куда-то в сторону.
- Борис Серафимович, а что это вы от меня всё время отворачиваетесь?
- Запах, товарищ Командир!
- Вот и я о том же...
- Никак нет, товарищ Командир! Вы неправильно поняли! Это мне вчера старпом так в душу нас...л, что до сих пор изо рта пахнет!..
Потерянные когда-то давно в туристических странствиях две фаланга мизинца левой руки давали возможность потрясать публику невиданным цирковым трюком: ковыряние в носу этим огрызком пальца создавало иллюзию глубокого точечного массажа внутренних окрестностей мозга. В севастопольском ресторане “Виктория“ между столиками выступал иллюзионист. Борис Серафимович всегда подходил к нему, засовывал мизинец в нос и под восторженный рёв публики садил фокусника на пятую точку: “А вам слабо?!“
А представьте на секунду ботинки, одетые впопыхах начальником РТС на противоположные ноги. Ещё раз мысленно напрягитесь: важное построение на бескрайней полётной палубе авианосца, стометровая чёткая линия надраенных ботинок первого срока, и диссонирующие этому благолепию стоящие “враскаряку“ потёртые военно-морские “шузы“.

Из множества других историй, где Борис Серафимович играл первую скрипку, особняком стоит эта, потому как имеет международный статус.
Крейсер стоял на рейде Луанды. Мы уже встретили и проводили Президента Анголы Агостиньо Нето, посла Логвинова, сотрудников дипломатических миссий и представительств. На очереди была встреча с офицерами контингента кубинских войск, воевавших в Анголе. Ещё не было Афганистана, и встреча с людьми, непосредственно участвующими в боевых действиях, представлялась волнительной и торжественной. Да и то, что нам самим довелось здесь увидеть, не могло никого оставить равнодушным. На рейде сиротливо болталось пустое судно, экипаж которого, как говорили, был расстрелян кубинцами за контрабанду оружия войскам УНИТА. Кладбище не вывезенных на Родину погибших комбатантов-интернационалистов потрясало воображение количеством могил.
Наш Командир чётко воспользовался старым военным правилом: не можешь остановить безобразие - возглавь его!
- Товарищи офицеры! Я знаю, что кое-кто имеет в сейфах спиртные напитки, купленные ещё в Союзе и по каким-то причинам не выпитые до сих пор. Я разрешаю угостить ими наших кубинских товарищей. Только “шилом“ - не вздумайте!
Прибывших интернационалистов после торжественной части разобрали по каютам, и только один остался сиротливо стоять на опустевшей полётной палубе. Это безобразие заметил из иллюминатора своей каюты Кондрат и тут же решил его устранить. Первым делом он позвонил начмеду:
- Олег, ты же раньше заходил на разведчиках на Кубу. Подскажи мне хотя бы несколько слов по-кубински!
Начмед, как оказалось, напрочь забыл испанский язык, но одно слово - компаньеро - вспомнил. Кондрату этого оказалось достаточно.
- Компаньеро!!! - раздался над полётной палубой зычный голос начальника РТС, - компаньеро!!!! Ком цу мир!!! Ком цу мир, тебе говорю!
В конце концов кубинец-полиглот и ещё несколько его товарищей оказались в каюте у Кондратьева.
Прибывший на помощь начальник медицинской службы всячески помогал уничтожать языковый барьер между представителями революционных армий. Уже вспомнили половину “кубинского“ языка с его испанскими словами: но пасаран! Куба - си, янки - но! Патриа о муэртэ! Гуантанамера, барбудос - но всё было безрезультатно. Гости наотрез
отказывались пить “шило”. Кондрат пошёл на решительный шаг. Насильно всучил каждому по стакану и торжественно произнёс: “Вива Куба! Вива Фидель!! А кто не пьёт, тот компаньеро американо империализьмо!“
Это подействовало и продолжалось долго. То, что братание необходимо немедленно прекращать, первым понял Кондрат после того как начмед и один из кубинцев обменялись подарками. Приняв от доктора полупустой тюбик зубной пасты “Поморин“, благодарный гость презентовал ему в знак вечной дружбы закопчённый автомат Калашникова.
Команда: “Кубинские друзья приглашаются на правый трап “,- всё звучала и звучала по корабельной трансляции, а тела кубинских товарищей всё доставляли и доставляли в катер. Помощник вахтенного офицера на правом трапе бросил в воздух фразу о том, как трудно завтра будет нашим сегодняшним гостям. Провожавшему командиру эскадры это замечание понравилось, и славившийся своей демократичностью контр-адмирал Варганов приказал помощнику по снабжению доставить в катер спирт. Через несколько минут двухлитровый графин был передан по назначению, дабы нерушимость советско-кубинской дружбы не была подвергнута сомнению даже завтрашним тяжёлым утром.

Мы и сейчас встречаемся. Тот же оптимизм, та же сталь в голосе, тот же грамм-градус, и, как следствие, всё те же не по возрасту мальчишеские выходки. А вот голова совсем-совсем белая...


Оценка: 1.7069 Историю рассказал(а) тов. Ulf : 27-10-2006 12:07:55
Обсудить (9)
02-11-2006 11:32:13, Ulf
> to vva > Непонятно куда делся "закопченный автомат Калашни...
Версия для печати

Флот

ДВЕ МИНИАТЮРЫ.


1. ЮМОРИСТ-ЭКСТРЕМАЛ.

Витя Воронюк, которого все, включая командование, величали не иначе, как Дракон, катапультировался над Чёрным морем в пятидесяти милях от берега. Вода была тёплой, а значит ему суждено было дождаться спасательного катера. Уже стемнело, и лётчик в слепящем луче прожектора следил за маневрированием спасателя. Внезапно его потянуло под воду, и мозг пронзила обидная мысль: “Всё...“ Это на винт намотался не отцепившийся парашют, который не был отсечён стропорезом по причине воспитания и заботы о военном имуществе. Прошла целая вечность, пока на катере не поняли, почему ушёл под воду лётчик, и дали реверс. О, чудо! Парашют как-то слегка размотался, и голова Дракона показалась на поверхности.
- Вы чо, мужики! совсем о...фигели! Я ж лётчик, а не водолаз! - выплёвывая солёную воду “юморил“ в третий раз родившийся Дракон.
На мгновение опять дёрнулся винт, и ошарашенный лётчик вновь, но уже быстро, исполнил погружение-всплытие.
- Всё! Молчу, мужики, молчу!



2. ЗАЦЕПИ-И-ЛИ!!!

Крейсер снимается с якоря.
- Носовые штвартовные - ходовая!
- Есть!
- Боцман! Выбирать слабину якорь-цепи! Повнимательнее! Барказ подымаем...
- (со Спускно-Подъёмного Устройства). Зацепи-и-ли!!!! Ха-а-давой рюпка - эСьПеУ! Зацепи-и-ли!!!
- Стоп, шпиль!!! Осмотреться за бортами! Что зацепили?!
- Барказ зацепили, та-а-щ!
- А...!!! Й... !!! ...мать!!! Выбирать слабину! Барказ - на подъём! Доклады - своевременно!
- А-тар-ва-а-лся!!!! Ха-а-давой - эСьПеУ! Атарвался!!!
- Стоп, шпиль! СПУ - ходовой! Как люди?!
- Нармална, люди! Барказ от воды атарвался!


Оценка: 1.7050 Историю рассказал(а) тов. Ulf : 29-09-2006 10:35:39
Обсудить (11)
05-10-2006 20:54:05, РД
Браво....
Версия для печати

Флот

Наши пушки - жены заряжены!
"Человек, решивший остаться холостяком, может быть, и дурак, но ему не так часто напоминают об этом, как женатому"
(Старинная английская поговорка)


Да простят меня женщины, без которых жизнь была бы скучна и пресна, но речь пойдет о вас. Точнее, о некоторых представительницах прекрасного пола. Проглотите обиду. Ведь то, что вы прочитаете, не о вас, а о ком-то далеком, вас не касающемся и отношения к вам не имеющем.
Чего-чего, но в практичности и жестком реализме любая женщина даст огромную фору любому мужику. В те далекие и уже былинные времена быть женой военного моряка считалось престижно и надежно. Будущее обеспечено, как минимум на хорошем среднем уровне. Отбор кандидатов в мужья начинался чуть ли не на первом курсе. И на то были причины. Севастополь во все времена, и совершенно справедливо, слыл городом моряков. Будущие приморские красавицы с пеленок видели белые фуражки и бескозырки на улицах, красавцев моряков во всех укромных уголках города, корабли, море и все остальное. Тяга к военному передавалась уже на генетическом уровне от мам и бабушек, в юности уже прошедших все эти этапы. А если прибавить ко всему этому, что чуть ли не каждый второй мужской житель города был бывшим моряком или был непосредственно связан с флотом, то внутренняя поддержка отцов своим чадам, была не меньше маминой. Не учитывая многочисленных случаев искренней любви и привязанности, которые, слава тебе господи, еще не перевелись, многие браки ковались молодыми красавицами упорно, и частенько чисто иезуитскими методами.
Самый простой вариант, опробованный, пожалуй, представителями женского пола всех стран и народов, был груб и действенен. После непродолжительного романа с объятиями и поцелуями на косогоре училища, на скамейках Приморского бульвара, весь процесс постепенно перетекал в квартиру юной соблазнительницы. Где в конце концов, истосковавшийся курсантский организм и получал доступ к телу. Далее все шло традиционно: слезы, сопли, я беременна, я боюсь, я сказала маме, папе, бабушке, дедушке, врачу и твоему командиру. Все! Клиент готов. Откажешься - вылетишь из училища. А если к этому времени ты успел обзавестись партбилетом, лучше молча беги, покупай кольца. Простым изгнанием из училища не оберешься. Так рождались семьи. На удивление подчас неплохие и крепкие. Были и более изощренные варианты, с многоходовыми комбинациями, игрой на грани фола, передачей объекта менее разборчивым подругам для проверки и познания, короче, постепенным и фундаментальным насаживанием на крючок. Один мой сокурсник бабником был знатным. Любил всех, везде и как мог. На заре учебы, на первом курсе, он пережил один малозаметный роман с серенькой молоденькой девчоночкой. Правда, с отличной фигуркой. Пережил и забыл. Она не забыла. И умудрилась единственной из покинутых остаться другом. Последующие четыре года она ничем не выдавала свой замысел, отстранено наблюдала за всеми любовными похождениями своего избранника, потихоньку ссужала его деньгами, себя блюла. В связях порочащих замечена не была. Он сдуру принимал это за чисто дружеские отношения, в голову лишнего не брал. Девчушка же далеко заходящих подруг отшивала тихо и аккуратно, и они покидали моего товарища словно ошпаренные. Перед самой стажировкой, через очередную пассию она передала ему записку с просьбой отдать долги, она уезжает учиться, да и он скоро уедет на флот. Наш сердцеед подсчитал все и схватился за сердце. Мужик он был честный, но увлекающийся. Долги отдавал, если помнил. Девчонка просчитала все наверняка. Банкрот-любовник, помнивший адрес кредитора еще с первого курса, отправился вечерком выяснить свои финансовые проблемы, там и остался. Что там было, как события развивались - не знаю. Знаю, что долг был ого-го! И отдать его он не мог даже с первой офицерской получки. Я эту пару всю свою службу рука под руку в нашем Гаджиево наблюдал, неплохая семья получилась!
Были и просто анекдоты, рождаемые неугомонными энтузиастами военно-политических органов. Эти блюстители половой чистоты курсантских рядов выдавали такое! Как-то раз тройка друзей закатила на квартире у одной подруги гулянку с песнями, плясками и обильными возлияниями. Утром троица донжуанов проснулась разбросанная по дивану в неуставной форме одежды (а точнее, совсем без нее), а между ними в полном неглиже посапывала хозяйка. Больше в квартире никого не было. Кроме некстати вернувшихся родителей. Может, и обошлось бы, но один был зам секретаря парторганизации роты, другой комсорг роты, а третий просто отличник. После визита родителей оскорбленной невинности в политотдел всех троих собрали и заявили: один должен жениться. Кто, решайте сами. Но здесь и сейчас. Счастливая невеста с родителями ждет в соседнем кабинете. Она и сама ничего не помнит, но это суть дела не меняет. Пятна на чести училища не потерпим. Три курсанта четвертого курса переглянувшись, попросили пять минут на размышление в одиночестве. Их оставили. Когда начпо, через пять минут вернулся, его попросили стать мировым судьей и подержать шапку с тремя бумажками. Парни кидали на "морского". Бумажка с крестиком, к радости начпо, досталась зам секретаря.
Главный политолог училища поздравил молодожена и легкими пинками отправил того к невесте, в соседнее помещение. Конфликт был улажен в предельно короткие сроки с минимальными для всех сторон (кроме одной) потерями. Честь вуза была сохранена. Потом, правда, ходили слухи, что пьяненьких курсантов раздевали родители невесты вместе с ней самой и раскладывали в живописные позы, попутно анализируя мужские достоинства предполагаемых женихов. Как говорится, на кого бог пошлет! Судьба!
Другая подруга явилась в политотдел и заявила в лоб начальнику. Изнасиловали меня, дорогой капитан 1 ранга, прямо в стенах вашего училища. Нагло и беспардонно, на скамейке, после танцев. Кто - не заметила, только курсовок у него много было, то ли три, то ли четыре. Он мне ими все ноги расцарапал! И в доказательство задрала юбку до зубов. Царапины присутствовали. Именно в тех местах. Надо сказать, политорганы как чумы боялись историй с женским телом и старались замазывать их кулуарно, всеми доступными способами, не расплескивая на весь флот. Военная машина заскрипела и начала проворачиваться. Девушке налили чая и попросили подождать. День был рабочий, увольнений не было, решение совместно с начальником училища приняли быстрое и волевое. Большой сбор старшему курсу, построение на плацу поротно, всю вахту без исключений в строй. Казармы на замок. Проверить пофамильно. Через час весь старший курс, включая больных из санчасти, был выстроен на плацу в две шеренги. Смотрины начались. Между курсантами в полной тишине, сопровождаемая начпо и офицерами политотдела, шествовала жертва насилия, пристально вглядываясь в лица будущих пенителей морей. Всех кадетов пробирала непроизвольная дрожь. Вдруг выберет? Не отвертишься. Уверенней всех чувствовали себя самые неказистые и некрасивые, да и то внешне. Внутри с ними творилось то же самое. Девушка мельком проглядела выставленный четвертый курс и более внимательно начала изучать пятикурсников. Офицеры политотдела, сопровождающие смотрины настороженно молчали, напоминая готовых к броску бультерьеров. Наконец продефелировав вдоль пятого курса раза три, девушка решительно остановилась напротив одного, и сказала показав пальцем:
- Он!
Побледневший кадет попытался что-то сказать, его быстренько отсекли от всех, и зажав в плотное каре из замполитовских тел, увели на аутодафе в политотдел. Следом, покачивая бедрами, удалилась дознавательница. Врача для экспертизы даже не приглашали. Расписались они в течении недели при содействии начальника училища. Опять же по слухам, незадачливый кадет имел глупость отвергнуть притязания на брак настойчивой подруги, и она поклялась ему, что он будет ее мужем любой ценой. Тот имел еще большую глупость рассмеяться ей в лицо. Месть же оскорбленной женщины была коварна и жестока. Своего она добилась.
Но осечки случались и у представителей слабого пола. Незадолго до нашего выпуска старый начпо, набрав неимоверную выслугу лет, покинул свой пост и удалился в запас выращивать гладиолусы. Ему на смену пришел свежий, прямо из кипучей флотской жизни начпо дивизии подводных лодок с Севера. С делами такого толка на предыдущей службе ему сталкиваться не приходилось по причине нехватки женщин, полного отсутствия курсантов и другого социального устройства северных гарнизонов. Поэтому когда на КПП прибыла очередная "жертва" с родителями, на вопрос дежурного по селекторной связи:
- Товарищ капитан 1 ранга! Тут к вам девушка с родителями, говорит беременна от кого-то из наших. Хотят разобраться. Пропустить или нет?
Начпо простодушно ответил:
- Ты им объясни поделикатней, у меня тут две тысячи х...в, я каждый руками удержать просто не в силах!
Все бы ничего, но дежурный забыл отключить громкоговорящую трансляцию, и ответ начпо прогремел над КПП, как сводка Совинформбюро в дни первых побед. Надо ли говорить, что под взгядами других посетителей вся семейка густо покраснела и поспешно ретировалась, чтобы больше никогда не вернуться. Начпо же сразу приобрел в курсантской среде безграничное уважение. Потом он тоже пообтесался, внедрился в новую реальность, но массовых опознаваний не устраивал, и по возможности старался посылать подальше просителей такого рода. Особенно если весомых причин и доказательств не было.
Но женский пол не был бы женским полом, если бы не находил все новые и новые способы обаять будущих офицеров. Настоящим праздником для многих засидевшихся севастопольских невест стал перевод из Баку в наши стены целого факультета химиков. Неизбалованные женским вниманием, прозябавшие без женской ласки в мусульмански строгом Баку, курсанты химики попали как куры в ощип в обьятия гостеприимного Севастополя. Женились пачками. Обоймами. Как из пулемета. Охмурение шло по полной программе. После азербайджанской столицы, где совместный поход с местной аборигенкой в кино рассматривался как явное соблазнение и требовал немедленного визита в ЗАГС с последующим вывешиванием подпачканных первобрачной кровью простынь в окна, Севастополь, с его фривольными курортно-флотскимим нравами казался почти что раем земным. Так что в первый год добрую половину пришельцев из Баку окольцевали, как подопытных кроликов в общественном стаде.
Но как ни удивительно, но сызмальства готовившие себя к роли флотских жен, большинство севастопольских"хищниц" безропотно и с готовностью уезжали с мужьями в самые дальние гарнизоны. Провожали, встречали своих благоверных из походов, растили детей, в общем, переносили тяготы и лишения военной службы наравне со своей сильной половиной. Парадокс! Какая уж тут цель, оправдывающая средства?
Не все покидали стены родного училища закованными в супружеские латы. Очень многие по разным причинам входили в бурную флотскую действительность без какого-либо тыла. Их уже ждал следующий этап порабощения. Теперь уже на боевом действующем флоте. Ведь одно дело курсант, хоть и с предсказуемым, но все же туманным будущим. Другое дело - молодой лейтенант или старлей, с неплохими деньгами по тем временам, просматриваемой преспективой, и главное, под боком. Тепленький, некуда спрятаться, просто готов к употреблению. Ничего нового нет и здесь. Дилетантские способы обольщения сменились трезвым расчетом и железной выдержкой женщин более старшего поколения. Все стояло, правда, на том же крепком фундаменте. Партбилет, карьера, семейное положение. Три источника, три составные части... В самих гарнизонах это не процветало. Все друг друга знают, подавляющее большинство семейные, чуть что, у всех все на устах. Неприятно. А вот вояжи на ремонт в северный Париж, он же Северодвинск, Палдиски, Сосновый бор, Обнинск нередко оканчивались скоропалительными браками. Ну, представьте: целый год не видишь ничего, кроме корабля, унылого поселка, сопок, снега и камней. И вдруг - Северодвинск, огромный город, рестораны, красивые женщины, нормированный рабочий день от гудка до гудка. Даже женатые встряхивались. Хотя им это иногда тоже боком выходило. Благо, женский пол Северодвинска подводников очень и очень любил. Предприимчивые женщины без комплексов после тяжкого и изнуряющего труда в спальне давали обессиленным военнослужащим уснуть. Производилась проверка документов. Все данные снимались. И если мужчина оказывался женат, то путем легкого и ненавязчивого шантажа с него снималась определенная сумма денег. Исключительно на поддержание уровня жизни. В противном случае жена вполне могла было получить дома письмо с очень подробным описание твоего времяпревождения в славном Северодвинске или Палдиски с упоминание всех интимных подробностей, которые становятся известны только в постели. Вот и спонсировали, лишь бы не было скандала. Но это женатые. Их трудно окрутить, хотя и такое бывало. А вот холостяки! Здесь и проще и сложнее. Ведь уже не дети, на собственную глупость никто не спишет. И точно так же, бомбили политотделы письмами, что ваш офицер, жил три месяца со мной гражданским браком, я беременна, или уже родила, а он подлец ни в какую! Та же песня. Но просто так заставить офицера жениться уже трудновато. Он уже не испуганный сосунок. Его на испуг не возьмешь. И если уж с женитьбой не выходило, то на алименты офицеров раскручивали. С паршивой овцы хоть шерсти клок. И платили ведь, без суда, без следствия, лишь бы скандал не раздувать. Вот такие дела. Но все же период массового охвата на офицерском этапе мало- помалу сходил на нет. Возраст прибавляет ума и осторожности и позволяет сделать свой выбор самостоятельно, без давления со всех сторон. Больше ума, господа офицеры!

Автор Павел Ефремов. Размещено с разрешения автора
Оценка: 1.6667 Историю рассказал(а) тов. тащторанга : 24-10-2006 11:47:28
Обсудить (25)
27-10-2006 19:12:24, dazan
> to Шевелюрыч > ------------------------------------------...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10  
Архив выпусков
Предыдущий месяцАпрель 2019 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2019 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru