Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
e2-e3: недорогой качественный хостинг, регистрация доменов, колокейшн
Rambler's Top100
 

Авиация

Штурмана Серегу Гречнева прозвали в эскадрильи Ботаником.
Вид он имел взъерошенный, взгляд отрешенный и часто в таком виде бродил по кабульскому авиагарнизону с растегнутым штурманским портфелем, рискуя или заблудиться, или потерять секретные карты.
В общем, вид имел вполне ботанический.

Одной из его плохих привычек было чтение книг.
Однажды по пути из летной столовой в модуль, читая на ходу что-то очень увлекательное, Серега врезался в вышедшего из-за угла начальника штаба полка, спешащего на обед в греческий зал.
Небольшого роста начштаба поплатился за сережину рассеяность разбитой книгой губой.
Сам же Ботаник за нанесенные великому индейскому вождю увечья получил выговоры сразу по трем пунктам - за несоблюдение субординации, неотдание воинской чести и передвижение без головного убора.
А не надо начальнику напоминать о его маленьком росте!

Несмотря на репрессии, любовь к книгам Ботаник сохранил.
Вот и сейчас, идя на вылет, Сережа захватил с собой недочитанные в детстве приключения Шерлок Холмса, рассчитывая почитать их в полете.
Хотя предстояло бросать осветительные бомбы.

Очевидно, из-за нежелания воевать в жару, наша десантура вот уже третью ночь проводила в ста километрах от Кабула какую-то локальную операцию. Отсутствие дневного светила возмещала авиация, а именно наш Ан-26-й с четырьмя осветительными бомбами на внешней подвеске.
Схему бомбометания Гречнев знал отлично - взлет, набор высоты, выход в зону, сброс бомбы, круг на 45 минут, снова сброс, круг, сброс - и так четыре раза.
Именно во время этих кругов он и расчитывал почитать.

Все так и вышло. После взлета, полюбовавшись из темной кабины экипажа мерцающими огнями Кабула, Серега вывел самолет в зону и сбросил первую бомбу. Горы внизу залились неестественным желтым светом, а наш герой достал электронные часы «Касио», недавно купленные за 20 чеков в дукане на афганской стороне аэродрома.
Включив маленький плафон над штурманским столом и поставив таймер «Касио» на 40 минут, он открыл «Пеструю ленту» и погрузился в чтение.
В темноте гудели двигатели, ветилятор гнал прохладный воздух, далеко внизу шел бой, а Шерлок Холмс и доктор Ватсон уже пришли в странное поместье...

И вот когда до сброса последней, четвертой бомбы осталось десять минут, а Шерлок Холмс уже стучал своей тростью по шнуру для вызова прислуги, в наушниках громко раздалось совсем не уставное: «Семь-полсотни первый!! Кидайте нах%й бомбу и срочно на базу!!!»
«Я семь-полсотни первый, понял» - после паузы ответил командир Алик Хасанов - «Сбрасываем груз, идем на базу... А что случилось?»
«После посадки узнаете! Включайте, блядь, максимал и домой!!!»

Что-то не так.
По команде командира Серега сбросил бомбу, самолет лег в вираж и взял курс на аэродром. Все члены экипажа встревоженно таращились в окна в поисках невидимой опасности. Гречнев тоже высунулся в свой блистер и стал оглядываться по сторонам.
Вверху блестели звезды. Внизу, в желтом свете бомбы было видно горное ущелье, скала и извилистая речка, огибающая ее. Посередине было темно и летел самолет. Все было спокойно.
Но все равно что-то было не так.

Все окончательно убедились в этом, когда увидели, что самолет на ночном аэродроме встречают четыре газика.
«Столько же нас встречало когда мы Людмилу Зыкину из Ташкента привозили!» - сказал правак Вова и добавил: «Только, вроде, сегодня солировать будем мы. Сами, бля, без ансамбля..»
Еще не выключили движки, а командир полка, уже вышедший из газика и стоящий перед самолетом, призывно махнул рукой.
«Ну, я пошел» - сказал Хасанов, снимая наушники.
«Ни пуха, ни пера!» - пожелал ему радист Величко.
«Идите в жопу!» - жизнеутверждающе ответил командир и поплелся наружу через уже открытую рампу.

Ботаник высунулся в блистер и стал комментировать для всех встречу братьев по разуму.
«В атмосфере искренней дружбы и сотрудничества высокого гостя встречает официальная делегация в составе: командир полка, оперативный дежурный, начальник особого отдела армии, штурман армии...»
После последних слов Серега осекся и комментировать перестал.
В это время на рубленные жесты особиста Хасанов разводил руками, показывал на самолет, снова разводил руками, потом показывал на небо, периодически отрицательно мотая головой и грозно зыркая на окна самолета.
Наконец, экзекуция закончилась и покрасневший командир экипажа подошел к открытой самолетной двери.

«Ботаник, сука! - зло сказал он - Ты знаешь, блядь, что мы на десять километров в Пакистан залетели!»
«Не может быть...» - промямлил Серега.
«Не может быть... - иронично передразнил Серегу командир - А ты метео о погоде запросил, лоцман хренов?! А ты поправку на ветер сделал, башка логарифмическая?!! А ты знаешь, что нас на каждом кругу на десять километров на восток сносило?!!»
Гречнев вспомнил, что о ветре на эшелоне не узнавал и понял, что ему лучше скромно помолчать.

Но командир молчать не собирался:
«А ты знаешь, что мы им бомбу прямо над погранзаставой повесили?! А ты знаешь, что паки уже два Ф-16 на перехват подняли?! Завалили бы нас как мессера над Сахалином!!! Только б дым из жопы пошел!
Всё! Снять пленки объективного контроля, сдать на расшифровку и отдыхать. Завтра - предварительная подготовка.
А для тебя, Ботаник, завтра будет день прозябания и опупения! Готовься!»

Командир развернулся и пошел прочь от самолета. Но через несколько шагов остановился, оглянулся и уверено сказал:
«Нет, Гречнев, ты уже не Ботаник! Ты - еще живой Сусанин! Понял?!»
После чего окончательно скрылся в темноте.

Через три дня я зашел в комнату экипажа со свежими газетами, утром привезенными из Ташкента.
«Серега, читай, про тебя в прессе напечатали!» - сказал я, показывая газету.
«Не Серега, а Иван! - злорадно откликнулся первым командир - Иван Сусанин»
Серега-Иван соскочил с кровати, взял протянутую газету и начал вслух читать:
«Сообщение ТАСС. В связи с нотой протеста правительства Пакистана о нарушении советским самолетом 15 сентября 1983 года воздушного пространства Пакистана, ТАСС уполномочен заявить: при проведении плановых тренировочных полетов ни один советский самолет воздушную границу государства Пакистан не пересекал»

«Yes!!» - радостно крикнул Гречнев - «Командир, знаешь, как эта газета называется? «Правда»! ПРАВДА!!!
Не были мы в Пакистане! Не были!!!»

В. Хорошилов
Оценка: 1.6838 Историю рассказал(а) тов. Виктор : 11-11-2004 06:14:37
Обсудить (19)
17-12-2013 03:42:19, Михалыч (Б)
С моей стороны это был сарказм. Ибо монголы даже не смогли ...
Версия для печати

Армия

СЛУЧАЙ В ТАЙГЕ

Как всегда, вечером, мы сидели с начальником штаба у меня на коммутаторе. Как я уже рассказывал, он любил поздно вечером зайти ко мне попить чаю, поболтать о том - о сем, и только после этого отправлялся домой.
Я изредка поглядывал в окно. В небе сияла луна в обрамлении шести других лун, пылали звезды. При -45 снег не идет. Вместо снега мороз конденсирует влагу из воздуха, и затем эта влага в виде мельчайших кристалликов оседает на землю. При чистом небе достаточно постоять минут 5, чтобы покрыться слоем мельчайшего белого порошка...
Мы прикончили килограмм печенья, выпили примерно 3 литра «Купца», успели обсудить последние идеи комбата, выступление очередного генсека и прелести дочки прапорщика-начальника продсклада, которую мы всей образованной частью взвода связи готовили к поступлению в техникум. Прошлись по ее очередному хахалю, который усиленно и неумело строил из себя «типа аристократа»... Неожиданно пришел вызов с городской линии.
- Слушаю.
- Костик, мальчики, выручайте. У нас беда. Я узнал голос моей подруги с межгорода.
- Что случилось? По делу и без слез. Я тебя слушаю.
При этих словах НШ отставил кружку в сторону и заинтересованно приподнял брови.
- У нас связисты пропали.
- Как пропали? Давай, не нервничай и рассказывай.
- У нас с утра линия накрылась. Та самая, где вы свои кабели повесили. Ребята поехали чинить и не вернулись.
- Ясно. Минутку.
- Товарищ капитан! Обычно по вечерам, во внеслужебное время, мы называли друг-друга просто по имени. Но в такой ситуации я решил, что уместнее официальное обращение.
- Я все понял,- ответил НШ. Скажи, что мы высылаем поисковую группу. Пусть не волнуются - все будет хорошо. Дай мне комбата.
- Есть.- Я кивнул на дополнительный телефон и дал вызов на квартиру комбата.
- Снежанка, не волнуйся. Мы высылаем поисковую группу. Найдем ваших связистов.
- Спасибо, родненькие.
Я отключился и посмотрел на НШ. Он молча ткнул пальцем в ячейки коммутатора - «Взвод охраны», «Автопарк», «Санчасть», «Взвод связи». Тем временем, комбат снял трубку...
Проще всего было с охраной и связью.
- Дежурный по взводу охраны, младший сержант...
- Вань, привет. Не спите?
- Да телевизор смотрим. А что случилось?
- У гражданских связисты пропали. Нужно двоих с оружием к дежурному за боеприпасами и на КПП ждать машину.
- А...
- НШ рядом со мной, говорит с комбатом.
- Понял. Взвод! ТРЕВОГА!
Еще вызов.
- Дневальный четвертый рота... Слушать.
- Позови кого-нибудь из сержантов или дедов.
- Дедушка Советская армия - к телефону, да?
- Слушаю, старший сержант такой-то.
- Это телефонист. У гражданских ЧП. Нужна машина для поисковой группы. Что-то сильно проходимое и с теплым кунгом.
- Хм... Есть "Урал" - вахтовка. Там буржуйка в кунге стоит. Подойдет?
- Вполне.
- А кто старшим?
- Начальник штаба.
- Понял. Через 15 минут на КПП.
- Хорошо. Спасибо.
Тяжелее было с санчастью.
- Сааанчасть.
- Спишь, гусина?
- А у тебя чего, понос или аппендицит?
- У меня все нормально. Поедешь связистов искать. Так что, через 15 минут на КПП, со своими медицинскими причиндалами, ждешь машину и НШ.
- О-па! А чего брать-то?
- Сам решай. Кто из нас медицинский заканчивал? Поиск в тайге.
- Понятно.
Ну, теперь свои.
- Алё.
- Кто там спать не хочет? Берите станцию, у меня возьмете заряженные аккумуляторы, и ждать на КПП машину.
- А чего случилось?
- Снежанка звонила, у них связисты в тайге пропали. Поехали на линию, ту, что мы используем, и не вернулись.
- Ясно. Олежка уже одевается.
У меня немного отлегло от сердца. Олежка, дистрофичного телосложения еврей с Западной Украины, был лучшим специалистом по радиосвязи. На гражданке он получил "мастера спорта" и мог выйти на связь, хоть из преисподней. Как-нибудь, я обязательно расскажу о нем отдельно.
Тем временем НШ задумчиво смотрел в раскрытый платяной шкаф.
- Слушай, можно я твою бамовку возьму? Она у тебя тем более без погон...
- Конечно берите, товарищ капитан. Да. И вот еще... Я достал из нычки две пачки "Астры".
- Мы ваши скурили, а там народ курящий будет...
- Ага. Спасибо.
НШ постучал в стенку, за которой мирно спал дежурный по части - ст. лейтенант, замполит одной из рот.
- Дежурный! Подъем!
- Я, бля, щас в ебало кому-то подъем устрою!
- Ох, нифига!- сказал НШ. Пойду-ка сам зайду.
Я не буду останавливаться на особенностях половых отношений НШ с замполитами вообще и с этим старлеем в частности. Достаточно сказать, что дрючка политработника продолжилась с утра и закончилась тем, что старлей был снят с дежурства.
Тем временем, в окно было видно как бегут к штабу солдаты охраны. Как в автопарке мечутся лучи фар и рычит на прогреве движок Урала.
Зашел Олежка.
- Давай пару комплектов аккумуляторов и полный комплект антенн.
- Антенны в шкафу. Держи аккумуляторы.
Группа выехала. Сборы заняли 20 минут. И то, лишь из-за того, что дежурный сначала выдал лишь по 13 патронов, а НШ затем приказал выдать полные боекомплекты. Тайга, знаете ли.
- Как слышишь, прием.
- Слышу хорошо. Связь каждые 15 минут, постоянный прием.
- Понял. Ты позвони на узел связи, узнай подробнее, может, они знают, где у них обрыв?
- Да. Сейчас позвоню. Конец связи.
Позвонил на РУС.
- Межгород.
- Привет. Снежанку дай.
- Алё.
- Вы не замеряли, где у вас проблемы на линии? Куда они должны были поехать?
- Меряли. Примерно километров 12 от вас. Где-то в районе речки.
- А на чем поехали?
- Ой. Ну, я не знаю. Такая, с тупым носом, без капота.
- Ясно. Шишига. Спасибо.
Наша линия, идя по столбам межгорода, заканчивалась примерно в 6 километрах от части. Дальше межгород разветвлялся - часть линий шла на маленький поселок километрах в 20, а другая уходила вглубь тайги. Как раз на 12 километрах была речка. Я не знаю, что было построено раньше, линия связи или дорога. Но линия там уходила правее от дороги и пересекала речку под углом, выходя на высокую скалу правого берега. А дорога держала левее - скалу долбить дорожникам не хотелось, и ее решили обогнуть. Не считая маленького поселка, следующий населенный пункт был примерно в 200 километрах.
Именно в районе речки стоило посмотреть прежде всего.
Я вышел на связь с группой.
- В общем, так. Обрыв был примерно в районе реки. Посмотрите, может, там следы машины есть. Говорят, они на шишиге поехали.
- Понял. До связи.
Группа периодически выходила на связь. Они нашли ответвление свежего следа на снегу и матерились по поводу его глубины.
В то же время позвонили из милиции и сообщили, что в случае чего готовы поддержать группу. Позвонили из госпиталя и сказали, что у них все готово к приему пострадавших.
Примерно через час раздалось пощелкивание тангенты в наушиках.
- Прием.
- Все. Нашли. Возвращаемся. Привезем на РУС. Всем службам - отбой. С ними все в порядке.
Через 3 часа мы все собрались на коммутаторе. НШ уехал домой и даже не стал контролировать сдачу боеприпасов охраной. Патроны сдали. Поставили аккумуляторы на зарядку.
Все оказалось очень просто. Мужики выехали к реке и, не найдя обрыв (он был чуть дальше, на другом берегу) решили погонять на машине по льду. И все было бы хорошо, только вот шишига угодила передними колесами в огромную прорубь, сделанную рыбаками, и легла рамой на лед. Мужики, видя что дело - труба, попросту перебрались в кунг, где у них была печка и хооороший запас спирта. Именно в этом кунге, протопленном до состояния бани, их и нашли. Мертвецки пьяных. Пьяных до такой степени, что они не очнулись не только, когда их перегружали в Урал, но и когда переносили за-руки-за-ноги домой. Их жены, рыдающие на РУСе, узрев своих благоверных в ТАКОМ состоянии, уговорили злого как собака НШ отвезти мужей домой, где и выдали ребятам в качестве благодарности «доппаек», достаточный для пропитания двух взводов в течение двух дней.
Ребята из охраны оказались довольно ушлыми и приватизировали в шишиге здоровую бутыль со спиртом, которым мы разговелись следующим вечером под закуску, выданную женами связистов.
Говорят, утро у тех связистов было ужасным...
Примерно в 11 утра мимо части проследовала злополучная шишига, влекомая огромным КрАЗ-255 во главе с нашим зампотехом. Раз уж спасать - то до конца.
Сразу после развода был примерно вздрючен и снят с дежурства дежурный по части. Благодаря его «закладу» на меня взъелся наш замполит части, что может стать основой для еще одного рассказа.
Оценка: 1.6782 Историю рассказал(а) тов. КЕБ : 27-11-2004 17:13:53
Обсудить (18)
, 30-04-2010 23:48:20, АлександрМимошел
Помахивая кхм... тем самым... Севера - они и есть Севера. Та...
Версия для печати

Авиация

Рассказ второй. Орден Богдана Хмельницкого.
(Продлжение. Начало - http://bigler.ru/story.php?issue=905)

До определенного момента я воспринимал войну как работу - работу тяжелую и грязную. Ее некому, кроме нас, было сделать. И мы ее делали. Кроме того, специфика профессии летчика-истребителя всегда рождает азарт вроде спортивного. Опасный это азарт. Вот так и играли в салочки со смертью...

Я участвовал в боях сравнительно немного. После первой разведки за мной почему-то закрепилась совсем незаслуженная слава талантливого летчика-разведчика. А талантов особых не было. Единственное, что у меня получалось действительно хорошо -- я умел видеть. И Р****, мой комэск и учитель, это всячески использовал. Я долго ходил у него в ведомых, а потом, когда стал старшим летчиком, и позже, командиром звена, всегда ходил в прикрывающей группе. А в основном, летал на разведку - в одиночку или в паре. Тут уж верти головой на все 360 градусов - наблюдай не только за воздухом, но и за землей. У разведчика нет права на такую роскошь, как ввязаться в бой или поштурмовать на обратном пути - драться нужно только когда выхода нет и всегда стараться вывернуться и уйти с пикированием.

Р**** ,принявший к тому времени наш полк, говаривал что лучший летчик-истребитель - это тот кто воевал с полной нагрузкой и сумел при этом выжить. За два года ( до лета 44-го) сменил я 3 самолета и завалил 6 немецких. Два раза сбивали. Заработал офицерские погоны, несколько орденов и еще одно ранение. Похоронили мы за это время 8 ребят из нашей третьей эскадрильи. Еще троих похоронить не удалось.... А я выжил.

К этому времени узнал я судьбу своих родных - из нашей семьи остался я один. В сорок третьем в течение месяца получил я похоронки на трех моих братьев. Позже, весной 44-го я узнал, что родители мои остались в местечке с детдомом для умственно отсталых детей, в котором работали - отец директором, а мама учителем. Все - и дети, и воспитатели были расстреляны.

Вот так повернулась моя жизнь. В прочем, ничего необычного. Надо было летать, фотографировать, стрелять. Это отвлекало от самокопания.

Только воевать я стал несколько по-иному, без никому ненужного рыцарства. И если немец, спасавшийся на парашюте, попадал ко мне в прицел, я без лишних сантиментов жал на гашетку. У кого есть желание - пусть обвинит меня в жестокости. Война - вообще жестокая штука, а в этих обстоятельствах она стала для меня глубоко личным делом.

В начале осени 44-го вызывает меня к себе подполковник Р**** и говорит :

-- Лева, у меня для тебя 2 новости - хорошая и херовая. Начну с хорошей - с сегодняшнего дня тебе присвоено очередное воинское звание, так что поздравляю, товарищ капитан. С этой минуты ты для меня Лев Аронович.

Теперь хреновая новость. С сегодняшнего дня ты - командир второй эскадрильи. Я из тебя сделал летчика, так что будь уж добр, помоги мне вторую из дерьма вытащить. Ты не раз у меня из-под хвоста мессеров выметал, помоги и в этот раз.

Нет ничего хуже, когда командир, да еще с которым ты в дружеских отношениях, не приказывает, а просит. Тут уж отвертеться нельзя. Только остается что идти в штаб и расписываться в книге приказов. Когда расписывался, наш начальник штаба, пожилой как мне тогда казалось, майор, которого мы называли по отчеству - Петрович - посочувствовал мне.

Было чему сочувствовать.Последние несколько месяцев вторая эскадрилья была головной болью Р**** . Командовал ей тогда некто, женатый на дочери влиятельного лица и приехавший в 44-м на фронт за орденами. Летчик он был неплохой, но при этом хам и подлец. Был груб и неуважителен со своими летчиками, кроме того, часто бывал пьян. Не медлили ждать себя и потери. Дошло до небывалого в нашем полку - ушла на задание восьмерка - вернулись четверо. Вот Р**** и принял меры.

Единственная радость - Р**** разрешил взять с собой ведомого. С Андрюхой Карповичем мы уже год как летали в паре. Был он спокоен, невозмутим и абсолютно надежен. Не понимаю только, как он при своих габаритах в кабине помещался - не добрал парень 4 сантиметра до двух метров, весил 103 килограма и производил впечатление увальня. Но были у этого увальня глаза на затылке и великолепная реакция. Отличался он склонностию к карьеризму - два раза увиливал от назначения старшим летчиком, то есть ведущим.

В эскадрилье, которой я начал командовать, собрались неплохие летчики. Просто последние события выбили их из колеи. Такое бывает. Нужна была положительная встряска. Она подвернулась довольно быстро.

Через неделю после вступления в командование вылетели мы на прикрытие переправ через реку Уж в районе Ужгорода. Набрали высоту 14000 футов* и восьмеркой пошли на переправу. В небе ни облачка, видимость великолепная. Благодаря видимости этой мы минут через 25-30 патрулирования усекли на подходе к переправе 2 девятки лаптежников (Юнкерс -87). Эти машины, в 41-м терроризировавшие наши наземные войска, были для нас легкой добычей. А тут еще не сработало что-то у немцев - шли они без прикрытия. Это потом недобитые фрицы будут в своих книжках хвастаться, как они на Ю-87 сбивали наших истребителей**. На самом деле все было не просто не так, а вообще наоборот.

Решение возникло сразу - бьем первую девятку сверху сбоку, а потом на выходе из пикирования атакуем вторую. Это я сейчас рассказываю. А тогда заорал в ларингофон - делай как я - и с полупереворота вниз. Не успел оглянуться, а «лапотник» уже вписался в прицел. Еще чуть-чуть - и жиманул на гашетку. Очередь из всех пяти стволов - и все -- разваливается. А в прицеле - следующий - и опять очередь. И опять удачно. Теперь ручку на себя, дроссель на 57 милиметров и в набор высоты - вижу, все мои орлы за мной. Посмотрел как фрицы, которых мы атаковали - и такого я ни до ни после этого не видел - от девятки фрицев двое остались. Вывалили они бомбы на пустое место и тянут к себе. Причем один очень неплохо дымит.

А вторая девятка, видя это дело, тоже бомбы в поле сбросила и в круг строится. Но немного не успели. Мы еще троих завалили. Потом появились «Яки» и их добили, и «мессеров», которые подтянулись, вымели.. А мы домой пошли - бензин почти вышел. В итоге восьмеркой мы завалили 10 «лаптежников», еще двоих подбили - на них позже подтверждение пришло. Конечно, условия были близкие к идеальным - ни тебе мессеров, ни тебе фоккеров, и преимущество в высоте было - но все равно сердце пело.

Сели - ребят не узнать - от прежних настроений следа не осталось. Доложился начштаба, а он мне:

-- Ты, капитан, не загибаешь, случаем ?.

-- Петрович, - отвечаю, - прикажи пленки быстренько проявить***. Вечером учебный фильм смотреть будем - как «Юнкерсов» правильно валить.
Повернулся и пошел в столовку заправляться. Не успел я вареников навернуть - в столовую вбегает Петрович - с глазами в медный пятак.

-- Левка, - говорит, - командующий фронтом звонил. Он ваш бой видел. Пиши список, кто с тобой был - и вертите, хлопцы, дырочки. Всем «Отечественную войну» 1 степени. А тебе кое-что повыше светит.

На следующий вечер к нам прилетел командующий фронтом генерал-полковник Иван Ефимович Петров. Не очень похож он был на больших генералов. Плотный, чуть сутуловатый, маленькие усы щеточкой, пенсне - ну прямо не генерал, а доцент, который читал мне начерталку в институте.

Поздоровался он с командиром полка, построение отменил - пусть, мол, люди отдыхают, а сам пошел с адъютантом на КП, куда нашу восьмерку и вызвали. Запомнился почему-то его адъютант - капитан лет под 50 - ровесник генерала.

Говорил Петров с нами минут десять - распрашивал о подробностях боя. Видно было что ему, как человеку наземному, было просто любопытно как все это выглядит из кабины самолета. Потом вручил он ребятам ордена Отечественной Войны, дальше обращается ко мне:

-- Капитан Г**** приказом по Четвертому Украинскому фронту за умелое руководство боем вы награждаетесь орденом Богдана Хмельницкого 3 степени...

Тут я вспомнил, как рассказывал мне мой покойный отец - а был он историком по профессии и призванию, о том как по приказу Хмельницкого вырезались под корень целые еврейские местечки, набрался храбрости, и отвечаю:

-- Товарищ генерал-полковник, я не могу принять эту награду.

-- Потрудитесь, капитан, объяснить свои мотивы и настоятельно советую вам быть очень убедительным. В противном случае я сделаю свои выводы, которые вам не понравятся. Во всяком случае орден вы точно не получите.

-- Не за награды воюем, - ответил я.

Я буквально кожей ощутил нарастание генеральского гнева. Вижу, Петров головой кивает, а сам губы кривит - видно это от контузии у него, а Р**** зверскую рожу состроил и кулак мне из-за спины генерала показывает.

Мне ничего не оставалось как выложить генералу все, что я знал об отношении Богдана Хмельницкого к еврейскому народу.

После тяжелой паузы, за время которой я уже попрощался с офицерскими погонами, Петров сказал, обращаясь к своему адъютанту:

-- Семен Мефодьевич, посмотрите, что у нас там еще в портфеле есть.

Адъютант передал генералу орденскую коробочку и спрятал в портфель злополучного «Богдана Хмельницкого». Петров заглянул в коробку и усмехнулся :

-- Надеюсь, к Александру Невскому у еврейского народа претензий нет?

Потом поправил пенсне и добавил:

-- Носи, сынок, орден, заслужил. Я прямоту и принципиальность очень уважаю, но все-таки держи свой язык за зубами, а то и тебе и твоему почтенному отцу несдобровать.

Мне пришлось собраться и объяснить что и моему отцу, и всем моим родным, собственно, уже все равно.

-- Сочувствую вам, - ответил Петров - вижу что эта война стала для вас делом личным. Очень надеюсь, что мы с вами встретимся после победы.

Таким запомнился мне Иван Ефимович Петров - защитник Одессы, Севастополя, Кавказа - человек для меня очень похожий на лермонтовского Максим Максимыча.

Сам понимаешь, от комэска до командующего фронтом дистанция огромная, и говорить, что знал я его, я не могу. Но в недолгом общении с ним чувствовалось умение расположить к себе человека и уважение к собеседнику. Редкая черта для людей с большими звездами на погонах.

Вот так я состоялся как командир эскадрильи. И прокомандовал я своей второй до октября 48-го. Но это уже другая история.
_________________________________________________

* - мой герой воевал на "Аэрокобре", поэтому высота в футах.

** - Дядя Лева имеет в виду мемуары Руделя "Пилот штуки"

*** - На "Аэрокобрах" всех модификаций начиная с 43-го года фотокинопулемет был стандартным оборудованием
Оценка: 1.6771 Историю рассказал(а) тов. Greg : 31-10-2004 22:57:14
Обсудить (96)
, 05-12-2008 14:08:36, wili
> to Otto Katz, feldkurat > 2: Sovok > > Немцы. Товарищ вз...
Версия для печати

Армия

Ветеран
"...Три года Леша ничего не знал о маме. После освобождения Одессы они нашли друг друга. Никого, кроме Леши, у нее нет. Он ей денежный аттестат выслал. Как не радоваться? Но сейчас у него такое лицо...

— Помочь, спрашиваю?

Уже не усталость, а изможденность. Какой из него помощник? Еле стоит. Жидковат он для танкиста. В училище на занятиях по боевому восстановлению машин, когда приходилось поднимать тяжести, я всегда старался подсобить ему. И экипаж у него не то, что мои битюги. Завалиться бы им сейчас минут на шестьсот. Действительно, это не свадебное путешествие.

— Что ты уставился на меня, как старшина на обворованную каптерку? Помочь тебе, что ли?

— Нет, не надо, Леха. Ты лучше поезжай потихонечку. Может на малой скорости сохранишь бандажи. Выберешься из леса — не торопись. Через полчаса я тебя догоню.

Танк объехал нас, ломая подлесок, и, тихо шлепая траками, ушел в густую духоту просеки.

Мы разделись почти догола и стали натягивать гусеницу. Вчетвером раскачивали тяжелое бревно, как тараном, что есть силы ударяли им по ступице ленивца, а механик-водитель в это время, лежа на спине внутри танка, кряхтя от натуги, затягивал гайку ключем-трещеткой.

Мы проклинали немцев, комаров, войну и натягивали гусеницу. Мы проклинали немцев, конструкторов танков, в мать и перемать и натягивали вторую гусеницу. Потом увязали бревно. Всласть до крови расчесали комариные укусы, выпили остатки воды из бачка. Надели гимнкастерки и поехали догонять Лешкину машину.

Лес оборвался внезапно. А с ним — и песок. Узкий утоптанный проселок петлял между фольварками, между копнами убранной ржи. Механик нажал, и тридцатьчетверка понеслась мимо запыленных посадок, мимо крестов с распятым Иисусом, мимо игрушечных льняных полей, мимо картофельных огородов и чистых лужаек, на которых спокойно паслись коровы. Живут люди! В Белоруссии такого не увидишь. Там немцы уничтожили все подчистую.

Лешина машина стояла за поворотом. Трудно поверить, но мне показалось, что тридцатьчетверка ссутулилась, втянула башню в плечи, словно подбитая. А ведь до войны было еще далеко, километров пятнадцать, пожалуй.

Я сразу ощутил беду. И вспомнил Лешино лицо там, в лесу, на просеке.

А тут еще «виллис» отъехал — заметил я его, почти вплотную подойдя к танку. Но мне было не до «виллиса».

Башнер привалился к кормовой броне и плакал навзрыд. Лешкин башнер, весельчак и матерщиник. Даже наши десантники считали его сорви-головой.

Стреляющий еле выдавливал из себя слова:

— Умаялись мы. Вздремнули. А механик тихо плелся. Как вы приказали. А за нами увязался генеральский «виллис». Кто его знал? Дорога узкая. Никак не мог обгнать. А как объехал, остановил нас и давай драить. Кто, говорит, разрешил вам дрыхнуть на марше? Почему, говорит, нет наблюдения? Целый час, говорит, проманежили меня. А какой там час? Вы же сами знаете, только из леса выехали. Лейтенант, значит, виноват, мол, всю ночь в бою, устали. А тот говорит — разгильдяи! Почему, говорит, погоны помяты? Почему воротник не застегнут? И давай, значит, в мать и в душу. А лейтенант и скажи, мол, мать не надо трогать. За матерей, мол, и за родину воюем. Тут генерал выхватил пистолет и... А те двое, старшие лейтенанты, уже, поди, в мертвого выстрелили, в лежачего. А шофер ногами спихнул с дороги. Пьяные, видать.

— А вы чего смотрели?

— А что мы? Генерал ведь.

— Какой генерал?

— Кто его знает? Генерал. Нормальный. Общевойсковой.

Леша лежал ничком у обочины. Щупленький. Черные пятна крови, припорошенные пылью, расползлись вокруг дырочек на спине гимнастерки. Лилово-красный репей прицепился к рукаву. Ноги в сапогах с широкими голенищами свалились в кювет.

Я держался за буксирный крюк. Как же это?.. Столько атак и оставался в живых. И письмо от мамы. И аттестат ей послал. И в училище на соседних койках. А как воевал!

Ребята стояли молча. Плакал башнер, привалившись к броне. Я смотрел на них, почти ничего не видя.

— Эх, вы! Генерал! Сволочи они! Фашисты! — Я рванулся к танку. Как молнией хлестнуло мой экипаж. Миг — и все на местах, быстрее меня. Я даже не скомандовал.

Взвыл стартер. Тридцатьчетверка, как сумасшедшая, понеслась по дороге. А «виллис» уже едва угадывался вдали.

Нет, черт возьми! Чему-то научила меня война! Я раскрыл планшет. Родная моя километровка! Дорога сворачивала влево по крутой дуге.

Мы рванули напрямую по стерне.

Я думал, что из меня вытряхнет душу. Обеими руками я вцепился в люк механика-водителя. Прилип к броне. Вот еще раз так тряхнет, оторвет меня от надкрылка и швырнет под гусеницу. Но я держался изо всех сил. Держался и просил Бога, дьявола, водителя, мотор — быстрее, быстрее, быстрее! Ага, вот они — вязы! Дорога! Быстрее! Быстрее!

Не успели.

«Виллис» проскочил перед нашим носом. Я даже смог разглядеть этих гадов. Где-то мне уже встречалась лоснящаяся красная морда генерала. А эти — старшие лейтенанты! Что, испугались, сволочи? Страшно? Ишь, как орденами увешаны. В бою, небось, не доживешь до такого иконостаса. Пригрелись под генеральской жопой, трусы проклятые! Страшно, небось, когда гонится за вами танк? Даже свой. В экипаже вас научили бы прятать страх на самое дно вашей подлой душонки!

Мы пересекли дорогу. «Виллис» оторвался от нас метров на двести, вильнул вправо и скрылся за поворотом. Пока мы добрались туда, «виллис» был почти над нами, на следующем витке серпантина, взбиравшегося на плоскогорье. Точно, как на карте.

Рукой скомандовал механику, быстро забрался в башню. Развернул ее пушкой назад.

Танк взбирался по крутому подъему. Затрещал орешник. Мотор завизжал от боли. Мотор надрывался. Но машина ползла. Стрелка водяного термрометра безжизненно уперлась в красную цифру 105 градусов. Дизель звенел на небывало высокой ноте.

Еще мгновенье и она оборвется. Но машина ползла, умница. Она понимала, что надо. Еще совсем немного.

На четвертом витке мы почти настигли гадов. Почти... Опять вырвались.

И снова танк круто взбирается в гору, подминая лещину и ломая тонкие стволы случайных берез.

Мы выскочили на плоскогорье почти одновременно. «Виллис» метрах в сорока левее. Но танк на кочках среди кустарника, а «виллис» по дороге убегал к лесу. До опушки не больше километра.

Я еще не думал, что сделаю с «виллисом», когда взбирался на плоскогорье. У меня просто не было времени подумать. Мне кажется, что только сейчас, когда после стольких усилий мы проиграли погоню, что только сейчас до меня дошла нелепось происходящего: от лейтенанта удирает генерал.

Но он не должен удрать. У возмездия нет воинского звания.

Я быстро поменялся местами со стреляющим. Развернул башню.

— Осколочный без колпачка!

— Есть, осколочный без колпачка!

Рассеялся дым. «Виллис» невредимый уходил к лесу.

Механик-водитель повернулся и с недоумением посмотрел на меня. Экипаж привык к тому, что на стрельбах я попадал с первого снаряда и требовал это от своего стреляющего. Но мы ведь не на стрельбах...

Спокойно, Счастливчик, спокойно. Не дай им добраться до опушки.

— Заряжай!

— Есть, осколочный без колпачка!

Стукнул затвор. Спокойно, Счастливчик, спокойно.

Ишь, как оглядываются! Только шофер прикипел к баранке. Протрезвел генерал! Жирная складка шеи навалилась на целлулоидный подворотничек, как пожилая потаскуха на руку юнца. А старшие лейтенанты! Глаза сейчас выскочат? Страшно, сволочи? А нам не страшно каждый день целоваться со смертью? Но должна же на свете быть справедливость? Не для того ли Леша скрывал свой страх?

Леша... Что я напишу его маме? Зачем я отпустил его? Почему я не согласился на его помощь?

Спокойно. Все вопросы потом. Чуть-чуть выше кузова. В промежуток между старшими лейтенантами. Я довернул подъемный механизм. Вот так. Пальцы мягко охватили рукоятку. Спокойно. Раз. Два. Огонь!

Откат. Звякнула гильза. Рукоятка спуска больно впилась в ладонь.

Вдребезги!

А я все еще не мог оторваться от прицела. Казалось, то, что осталось от «виллиса», всего лишь в нескольких метрах от нас.

Тусклое пламя. Черный дым. Груда обломков. Куски окровавленной человечены. Сизый лес, как немецкий китель.

До боя надо успеть выслать деньги в Одессу.

Пусто. Тихо. Только в радиаторах клокочет кипящая вода. "


1957 г.
Деген Ион Лазаревич
Военные рассказы и очерки
militera.lib.ru/prose/russian/degen_il/index.html

Оценка: 1.6694 Историю рассказал(а) тов. Vitas : 18-11-2004 13:54:07
Обсудить (18)
22-07-2009 10:39:34, kotyara
[QUOTE=Tintin;237936] Рекомендую прочитать "Я дрался на Т...
Версия для печати

Армия

ОТЛИЧНЫЙ ПОЛК

Тема: Роль социалистического соревнования в деле укрепления обороноспособности нашей Родины - СССР

Вопросы: - В.И.Ленин, КПСС о роли социалистического соревнования;
- Роль младших командиров в укреплении соцсоревнования.

Оппаньки, где это я? А, провалился на двадцать шесть лет во времени...

Итоговая проверка... Даже опытных вояк прошибает пот от этого словосочетания. Конец мирной расслабухи. Как говорил один старый мудрый прапорщик - неделя позора и полгода спокойной жизни. Заодно подводятся итоги «учебного» года. Почему в кавычках? Да потому что никто ничего не учил. Срочно заполняются журналы, выставляются оценки по предметам боевой подготовки, а солдаты в это время мирно выгружают вагоны или строят дачи большим начальникам, не подозревая о том, что с ними по шесть часов в день проводились разнообразные занятия. Если бы не разнокалиберные проверки, трудно себе представить, во что бы превратилась армия. Где-то осенью, внезапно в полку начинается движение - стала известна точная дата итоговой проверки и ее масштаб - внутренняя-полковая, дивизионная или еще выше. Офицеры становятся заметно трезвее и не играют в карты в быткомнате, а что-то пишут в тетрадках, переписывая друг у друга. Командиры рот лично проводят с ними занятия по химзащите. С солдатами срочно проводятся какие-то занятия с целью показать, что они проводились весь год. От мозолистых солдатских рук на спортгородке начинают блестеть перекладины. «Конь» и «козел» с радостью подставляют спины прыгунам в тяжелых сапогах. На плацу стоит грохот - строевая подготовка, петушиными голосами разучиваются песни. На лужайках быстро появляются и исчезают зеленые инопланетяне с хоботами и стеклянными глазами...
Но все это происходит в обычных частях. Наш же полк - отличный. Мы в течении года иногда чему-то учились, и нам нужно просто подтвердить это звание. Солдат может получить за успешную сдачу проверки аж целую благодарность или грамоту. С отпусками в ГСВГ было туго - в год ездило с полка человек пять, и то, в основном, писаря и всякие шныри.
И вот - началось! Комиссия из Группы войск - одних майоров человек пятнадцать. Вывернут наизнанаку... Три дня в полку - как третья ночь Хомы Брута - страх и ужас - сдача общевоинских предметов. Плюс пытка на политической подготовке. На четвертый день начинаются выезды на полигон - стрельба и вождение. Начинает вырисовываться общая картина - один батальон идет на отлично, другой пока не тянет. Система проста - для отличного полка нужно два отличных батальона и один хороший. То же и в роте - два взвода и один соответственно. Выезжаем и мы. Отстрелялись на хорошо - дело плохо. Второй батальон не вытянул - только хорошо. На пятый день в нашем батальоне такая ситуация: одна рота хорошая, другая - отличная. У нас остается одно 6-Б упражнение по вождению ночью. На командире роты, старшем лейтенанте Малыхине нет лица. Слишком многое зависит от этого вождения...
С виду вождение - сплошное развлечение - проехал по кругу километра три-четыре - делов-то. Но нужно, во-первых, уложится во время, а, во-вторых, преодолеть ряд препятствий - колейный мост, участок заграждений и разрушений, сделать остановку на подъеме и поворот на спуске, преодолеть противотанковый ров. Плюс на каждом препятствии имеется список недостатков, за которые снимают баллы. Три недостатка - и пятерка превращается в двойку... Вы без проблем трогаетесь на подъеме на своей машине? А тут 36 тонн и никаких гидроусилителей.
И вот настало хмурое утро шестого дня. С утра все командование полка было на участке вождения. На вышке непрерывно шло совещание с одним вопросом - КАК? Как сделать так, чтобы десять разномастных механиков, которые больше тройки никогда не получали, привезли десять пятерок...
Я с детства любил управлять техникой. На школьных каникулах за много километров ездил в ближайший совхоз поработать и научится разным житейским мелочам - ездить на тракторе, запрягать лошадей, пить самогон без закуски... Даже после уроков ездил на велосипеде по полям, чтобы найти дядю Ваню, и, пока он в лесополосе отдыхал с моей бутылочкой, я за него пахал на тракторе. Вообще-то учебку я закончил на наводчика, но нужны были механики, и я перешел сразу старшим механиком взвода, после того, как покатал взводного.
Громы и молнии на вышке внезапно прекратились - решение было принято, командир со свитой уехал. Ротный подошел почему-то ко мне, отвел в сторону.
-Хохол (так меня прозвал взводный Панов Борис Александрович )(кто найдет его в Ульяновске - тому литр водки), сколько кругов ты сможешь проехать?
- Да хоть двадцать.
- Тогда иди, выбери себе из учебных танков какой получше, ночной прибор незасвеченый и накатай себе дорогу, чтобы ночью было легче... Откатаешь девять кругов. Бояркин поедет сам. (механик ротного)
Стемнело. Приехала комиссия. По препятствиям развезли майоров с радиостанциями. Шоу началось. Взбегаю на вышку - докладываю: младший сержант Пупкин прибыл для выполнения упражнения... Седой полковник - старший во всей комиссии - благословил:
- Ну давай, сынок, вперед!
Прыгаю в танк, закрываю люк, подключаю шлемофон, докладываю - готов.
А у меня уже третья передача включена, рычаги в первом положении...
- Впе - ред!
Танк срывается с места и исчезает в темноте... Газ - до полика, обороты - 2000. Не время жалеть машину. Свой круг я пролетел как на крыльях, поднимаюсь на вышку:
- Товарищ полковник ! Младший сержант Пупкин выполнял...
- Ладно-ладно, молодец. По времени - отлично, по докладам офицеров тоже, давай следующего.
Сбежав с вышки, я по темноте оббежал танк, и через башню пробрался на место механика. Следующий ездок толкнул меня сапогом в спину - значит - вперед!
Где-то на пятом круге вдруг открылся люк - а это 1 балл в минус - и никак не хотел закрываться - штырек стопора согнулся. Выручила привычка таскать собой в пистолетном кармане складную отвертку от 123-й - застопорил ею. Но майор на препятствии эту возню засек, и балл скинул. В итоге у нас вышло восемь отличных оценок, что было вполне достаточно... Ротный молча пожал руку. Мы победили. Кто-то получит свои очередные звезды за успехи подчиненных частей и подразделений...
Через сутки я сидел в поезде, уезжая во вполне заслуженный отпуск из отличного полка...
Оценка: 1.6345 Историю рассказал(а) тов. did mazaj : 12-11-2004 23:27:14
Обсудить (19)
15-11-2004 21:50:57, Alko
И в связи (учебка) то же самое, и отпусков в учебке не бывае...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10  
Архив выпусков
Предыдущий месяцАпрель 2019 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2019 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru