Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Авиация

Парное молоко

Не сказать, чтобы в летной столовой учебного авиационного полка кормили "на убой", но стартовый завтрак, положенный по реактивной норме питания, летающим курсантам первого курса выдавали исправно и полностью. Полагающиеся продукты такие как: молоко, тоненькие пластики колбасы и сыра, кофе, тщательно замаскированный под мутный цикориевый напиток, заваренные до синевы куриные яйца радовали желудки буйно растущих юных организмов. Опять же выдача шоколада в конце месяца невероятно поднимала престиж выбранной профессии военного летчика.
Все устраивало курсанта Витьку Катухова в организации питания обучаемых, за исключением одного пункта меню - молока. Взращенный на деревенском молоке, он никак не мог принять того, что синеватая жидкость из синеньких же треугольных пакетов называется молоком. Своим сослуживцам, сидящим с ним за обеденным столом, он каждодневно внушал, что жидкость, которую они пьют - это вовсе не молоко, а подкрашенная мелом вода, а настоящее парное молоко это панацея от всех недугов и гарантия нерушимого здоровья и долголетия. Потом он мечтательно и самозабвенно пускался в воспоминания: "Вот стою вечером с сестренками, большие кружки в руках, ждем. Бабуля подоит Зорьку, процедит молочко и разливает всем, а оно аж горячее, травами пахнет. А если еще краюху хлеба, да с медком, то другого ужина и не надо". Сотрапезники слушали его? и энергично поглощая казенную пищу, согласно кивали коротко остриженными головами. Все они были детьми современных мегаполисов, типичными горожанами? и о парном молоке имели смутное представление, но уж больно вкусно рассказывал деревенский парень Витька. И глядя на его внушительную фигуру, сразу верилось, что в детстве он питался именно настоящим молоком. Не даром сослуживцы называли курсанта Катухова "Квадратом", намекая на соизмеримость ширины его грудной клетки и роста.
Не богатырского телосложения Витькин приятель и сослуживец Олег, ни разу в жизни не пробовавший парного молока, после такой массированной рекламы решил при любом удобном случае попробовать чудодейственный напиток. И вскорости такой случай представился.
Каким-то непостижимым образом, благополучно миновав пропускной режим военного городка, в расположении части объявилась мирная мохноногая коровенка. Никого не трогала, щипала себе травку за стадионом, обмахиваясь неряшливым хвостиком. И никто не обращал на нее внимания. Никто, кроме Витьки с Олегом, у которых, глядя на отвисшее вымя буренки, созрел гениальный план - полакомиться божественным парным нектаром.
Через двое суток, когда хозяин животины так и не объявился, было принято решение этот план реализовать. Но где организовать процесс доения? Не на виду же у всего гарнизона! Складок местности и искусственных укрытий в районе развертывающихся действий не было. Надо было что-то предпринять.
Олегу, осматривающему с видом опытного полководца место предстоящей баталии, в поле зрения попало здание учебно-летного отдела, имевшее большие двухстворчатые двери. Вообще-то громко называвшийся учебно-летный отдел представлял собой древнее одноэтажное здание, разбитое внутри фанерными перегородками на малюсенькие экипажные классы. Но Олег углядел неоспоримые преимущества этого строения, способствующие осуществлению хитроумного плана: отсутствие крыльца, широкие двери и направление входа со стороны стадиона.
Начали действовать в сумерках перед вечерней поверкой. Многоопытный Витька подошел к ничего не подозревающей коровке и, наговаривая ласковые слова, и гладя животное по выпуклому боку, привязал к вкось загнутым рогам заранее приготовленную парашютную стропу. Олег распахнул обе створки входной двери и приступил к выполнению функций дозорного - наблюдал за подходами к району проведения ответственной акции. Все шло как планировали участники мероприятия. Коровка не упиралась, бойко переступая костяными копытцами, безмолвно и охотно проследовала в "храм" летной подготовки. Витька немедля приступил к священнодействию.
Заворожено Олег смотрел, как ярко-белые тоненькие струйки непрерывно позванивали о дно алюминиевого бачка, предусмотрительно прихваченного из столовой. Да! Будущий ас военной авиации курсант первого курса Катухов был настоящим асом ручного доения, коровьи соски профессионально проворно мелькали в его ловких руках, посудина быстро наполнялась.
И, наконец, наступил блаженный миг - гурманы приступили к долгожданной дегустации. Витька быстро опрокинул до краев наполненную железную кружку добытой влаги и утробно заурчал как объевшийся кот. Подошла Олежкина очередь. Он осторожно понюхал теплую от молока посудину и..., запах ему решительно не понравился. Только из врожденного любопытства и большого уважения к детскому пристрастию друга Олег одолел свою порцию крупными судорожными глотками, мучительно давя в себе подкатывающие приступы тошноты.
От стоящей рядом казармы донеслись зычные крики дневального по роте, который заученно объявлял о построении эскадрильи. Тайные члены клуба любителей парного молока заторопились. Витька быстро "дозаправился" остатками "нектара", а Олег, непрерывно икая, наотрез отказался. Надо было заметать следы противоправных действий, но встала неразрешимая проблема - пятнистая благодетельница, следуя своему коровьему распорядку дня, улеглась в дальнем углу класса и отошла ко сну! Тщетно пытались спешащие на построение курсанты растолкать спящую буренку и поднять ее на ноги. Ни рывки за веревку, ни грубые тычки в бок, ни угрозы содрать пегую шкуру и отшибить рога не давали должного результата. Опроставшись от тяжелой молочной ноши, рогатая тварь забылась в сладком коровьем сне. Время неумолимо приближалось к началу построения. Выхода не было. Друзья решили оставить вынос туши на более позднее время и вприпрыжку помчались к месту построения.
Вечерело. Холодало. Быстро смеркалось. Командир эскадрильи подполковник Миловиднов, известный своим педантизмом, доходящим до фанатизма, и нездоровой страстью к уставному порядку во всех его проявлениях серьезно отнесся к выполнению функций ответственного по воинскому подразделению. Не спеша, со вкусом он проверил наличие проверяемого личного состава и приступил к проверке качества уборки на закрепленной за эскадрильей территории. За ним следом обречено плелся дежурный по подразделению младший сержант Лукошко. Даже заслуженная слава шарообразного отличника и бойко-примерного передового комсомольца не гарантировала сержанту защиту от неприятностей в лице наутюженного и подтянутого сурового командира. Но, как ни странно, отличника почти пронесло. Командир, не сделав серьезных замечаний, уже было свернул проверку, как его зоркий взгляд упал на приоткрытые двери учебно-летного отдела. Лукошко внутренне был спокоен, он, принимая наряд у предыдущей смены, самолично проверил качество уборки классов подготовки к полетам. Стипендиат всех мыслимых и немыслимых учрежденных стипендий и бывалый коллекционер благодарностей уже мысленно примеривал к себе похвалу уважаемого авиационного командира.
Проверка началась, естественно, с первого по коридору класса. Пока Лукошко, судорожно шаривший по стене в поисках выключателя, пытался осветить помещение, нетерпеливое начальство стремительно шагнуло в темноту. И тут раздался протяжный, неправдоподобно громкий выдох. Так дышать мог только китайский дракон, русский змей-горыныч или подобная нереальная сказочно-великанская нечисть! Парализованный леденящим душу страхом Лукошко прекратил манипуляции с барахлящим выключателем. Услышав грохот падающего командирского тела, он невиданным усилием воли подавил нестерпимое желание тонко взвизгнуть и бежать от неведомого зверя, одним ударом свалившего рослого и спортивного проверяющего. И неожиданно самопроизвольно загорелся яркий электрический свет.
Посреди класса в луже зловонной зеленой жижи сидел поскользнувшийся на коровьей лепешке военный летчик-снайпер подполковник Миловиднов и, недоуменно глядя в равнодушные глаза мерно жующей рогатой скотине, нелепо пытался надеть на безупречный русый пробор измазанную жидким дерьмом щеголеватую фуражку. Лукошко машинально пощупал висевший на ремне штык-нож и почему-то подумал, что, наверное, таким тупым холодным оружием очень больно исполнять чисто русский ритуал харакири (в японском исполнении - сеппуку).
Под арестом на полковой гауптической вахте отбывали наказание втроем: "молочные души" Витька с Олежкой и сильно прибитый неутешным горем бывший отличник и неугомонный активист младший сержант Лукошко. Начальник "губы" прапорщик Пилипенко особо не давил на курсантов-летчиков, и узники горевали только об одном - о временном отлучении от полетов.
Вечером в камеру к арестованным, кряхтя и переругиваясь, караульные внесли сорокалитровую молочную флягу. Начальник караула с мстительной улыбочкой пояснил: "Это вам парное молочко в подарок от комэски, если летать хотите, будете каждый день по ведру выпивать". Витька, было, радостно захлопал в ладоши, но наткнулся на жалостливые Олежкины глаза, а затем на бешеные, почти безумные очи Лукошко - сержант с детства на физиологическом уровне не выносил молочных продуктов.

Гусь по-баграмски

Сопят и глухо постреливают сыроватые сосновые дрова в русской печи. Комната еще не прогрелась, и вылезать из теплой постели не хочется. Где-то за двойными стеклами замерзшего окна скрипит крупчатка рассыпчатого снега под ногами редких утренних прохожих. Тихонечко бубнит радиоприемник. Сквозь приятную полудрему слышно как мама хлопочет на кухне. Потянуло приятным запахом жареных беляшей. Купаясь на большой чугунной сковороде в пузырящемся жире, они уже подходят к своей готовности. Они такие маленькие, буквально на два укуса, внутри - мясная начинка, впитавшая аромат и остроту черного молотого перца, репчатого лука и горячий мясной сок, перемешавшийся с растаявшим кусочком сливочного маслица. Посреди стола стоит глубокая эмалированная чашка с крупными листами квашеной капусты, нарубленными из заледеневшей кадушки в сенцах. Сегодня воскресенье, у всех выходной и не надо никуда торопиться. Когда горка беляшей на большом блюде подрастет, мама разбудит сына и позовет завтракать. Эх, благодать!
"Подъем!", - дурной крик, и резкий стук по шаткой двери фанерной комнаты вырывает Алексея из сладостного полусна. В дверь, отдернув занавеску из парашютной ткани, протискивается летчик соседнего авиационного звена Гришка. На лице у него радостное и загадочное выражение. Дурашливо изображая малые северные народы, он, нарочито сощурив глаза, нараспев информирует: "Сегодня праздник, однако, погодки нет, полетков не будет и, однако, пилотка совсем пьяный напьется". Комната встретила раннего и шумного посетителя равнодушным молчанием. Примерно через минуту Аркаша Ванин на правах старшего офицера, не открывая глаз, хриплым со сна голосом изрек: "Гриня, если не замолчишь, я брошу в тебя чем-нибудь тяжелым и пренепременно попаду". Гришка замолчал, но тут же нажал на клавишу кассетного магнитофона. Магнитофон послушно отозвался бодренькой модно-казачьей песенкой. "Вот гаденыш Гришка, такой чудный сон испоганил, я даже не успел беляш укусить", - подумал Алексей, резко встал с кровати, энергично потянулся и начал одеваться. Мысли о сне не оставляли его: "Совсем одичаешь с нашей столовой - такие сны стали сниться. Конечно, каждодневная сухая как свинцовая дробь гречка, изредка - консервированный картофель (и такой бывает), мясные (чаще рыбные) консервы и порошковый кефир не лучший пищевой рацион для молодого мужчины, выполняющего в сутки до четырех боевых вылетов. Но это и не повод, чтобы смотреть такие реалистичные сны про борщи с пампушками".
"Леха, нас с тобой пригласили в гости!", - лицо Гришки от этого выпавшего на их долю счастья светилось как посадочный прожектор в безлунную летную ночь. Растирая махровым полотенцем занемевший от ледяного умывания торс, Алексей с усмешкой произнес: "Если это "дюймовочка" с вещевого склада, - то я пас, эта величавая мадам не моей весовой категории". У всех на памяти был случай, когда два офицера на спор решили измерить у дородной кладовщицы величину необъятной талии в обхватах. В результате этого замера один из них ходил без переднего зуба, а второй "измеритель" до сих пор "светил" фингалом на пол-лица. Гришка засмеялся. "Нет, мой юный друг (юный друг был моложе Гришки только на год), у меня в роте обеспечения объявился замечательный одноклассник, и сидит этот одноклассник на чистом, заметь, на чистом авиационном спирте!" - Гришка для большей убедительности поднял вверх скрюченный указательный палец и многозначительно потряс им.
- От нас с тобой только потребуется принести десяток куриных яичек.
- Зачем ему яйца-то?
- Тебе в летной столовой выдают по два яйца в день?
- Как и положено летному составу.
- А инженерно-техническому составу не положено, и поэтому мой одноклассник за глазунью, жаренную на сале, родного замполита дУхам в плен сдаст.
Командир эскадрильи после ночной стрельбы прапорщика Пиндюрина (накануне напившегося до полного самоудивления и пытавшегося поразить ночное светило из штатного автомата АКС-74У) перекрыл авиаторам спиртовой краник, даром, что эскадрилья была вооружена "спиртоносными" самолетами. Учитывая, что поступления живительной огненной влаги предвиделись не скоро, Алексей с Аркадием усиленно размышляли над полученной информацией.
А погода действительно была "чудо как хороша" - низкие, водянисто-свинцовые лохматые облака почти цеплялись за крышу модуля и неслись куда-то в сторону Панджшера с громадной скоростью, пропитывая мелкой противной моросью прожженную солнцем и войной землю. Вылетов не предвиделось, Баграмский аэродром на время замер и непривычно молчал.
С интересом наблюдая следы упорной внутренней борьбы на лице Аркадия, Гришка обрубил: "Аркадий Владимирович, сильно не напрягайся, нас только вдвоем с Лехой пригласили".
"Ладно, взлетим - разберемся", - подвел итог Алексей, но на всякий случай заглянул в холодильник, где лежала полученная вчера в столовой стандартная картонная решетка, заполненная тремя десятками мелких грязно-белых куриных яиц.
На утренней постановке задачи летному составу метеоролог пугал "камнями с неба" минимум дня на три, поэтому ближе к вечеру наши друзья, упаковав продукт куриного производства в бумажный пакет, выдвинулись в сторону "Шанхая". "Шанхай" - это прижившееся название беспорядочного нагромождения жилых вагончиков на территории приаэродромного городка, где и обитал офицер отдельной роты авиационно-технического обеспечения, он же одноклассник Гришки, он же любитель глазуньи и держатель большой бочки с авиационным спиртом. Поплутав в темноте и изрядно намокнув под непрекращающимся дождем, жаждущие любители горячительных напитков все-таки вышли к искомому жилищу.
Старший лейтенант Васька Першин (все называли его "Першингом" - на манер названия американской ракеты), оказался компанейским разгильдяем, умеющим с размахом и комфортом устроить свой быт (благо запасы "жидкой валюты" позволяли). Отдельной половине приспособленного под жилье вагончика не хватало только кондиционера и женской руки. На экране потрепанного черно-белого телевизора дебелые девицы азартно задирали ноги в откровенном постперестроечном канкане. Посреди отгороженной комнатки стоял довольно большой стол, на котором были видны приготовления к вечернему пиршеству: постелена относительно чистая тряпица - подобие скатерти, крупными кусками нарезан хлеб, аккуратно вскрыты банки многообразных рыбных консервов, расставлены пластмассовые "нурсики" (детали укупорки неуправляемых авиационных ракет С-5, идеально подходящие по размеру и форме для пития спирта). "Першинг" засиял ликом, когда Гришка вручил ему пакет с вожделенными яйцами, и тут же поставил гигантских размеров сковороду на разогретую электрическую плитку.
За столом сидел бледнолицый, чрезвычайно упитанный молодой человек, всем своим видом излучающий приветливость и дружелюбие. Все без промедления перезнакомились, и в ожидании банкета пустились в высокоинтеллектуальную беседу о методах разбавления спирта, качестве спирто-водяной смеси и научных способах ее очистки, вызывая друг у друга обильное слюноотделение. Когда глазунья, пофыркивая раскаленным салом, была готова к употреблению, толстяк Юрик (так звали нового знакомого) с удивительным для своей туши проворством куда-то исчез. Через пару минут под звуки бравурного марша, который сам же гундосо воспроизводил пухлыми губами, он с торжественным видом появился в дверях, неся в руках громадный противень. "Гусь по-баграмски!", - объявил доморощенный кудесник и водрузил блюдо посреди стола. До смуглости подрумяненная птица, соседствуя с запеченной картошкой, была обильно посыпана зеленью. Невероятный аромат заставил гостей безмолвно застыть в статичных позах и только шумно вдыхать аппетитный воздух трепетными ноздрями. "Першинг" стремительно "разбулькал" бесценную, заранее разведенную жидкость по посудинкам и стандартно предложил: "За победу!" Вся компания дружно передернула кадыками, так же синхронно выдохнула. Дичь хрустнула под напором спешащих от голодного нетерпения рук. Водоплавающий был громадных размеров, Алексей понял это, увидев в Гришкиных руках гусиную ножку. Это была не гусиная ножка, это была нога птеродактиля или, по меньшей мере, страуса.
Глотая куски горячего, сочного мяса Алешка отметил, что сегодняшний утренний кулинарный сон чудесным образом реализуется наяву.
- Юрец, откуда в этой Аллахом забытой стране такая питательная роскошь?
- Как откуда - из столовой.
- А ты что - повар?
- Угу.
- Что-то я тебя в офицерской столовой не встречал, там вроде одни тетки кашеварят.
- Так я в солдатской столовой обитаю.
- Челюсти летчиков разом остановились, увязнув в деликатесном мясе. Алексей подчеркнуто брезгливо положил кусок угощения обратно на блюдо, и, глядя в маленькие глазки Юрика, отрывисто спросил: "Ты хочешь сказать..., что ты... украл этого... щипанного гуся у наших бойцов..., лишил их пАйки и теперь нам его скармливаешь?" Хозяин вагончика так увлекся поеданием шкварок, что сразу не вник в суть зарождающего конфликта и бодренько предложил налить еще по одной. "Так это..., добра-то этого полно..., все берут", - смачно обсасывая косточку, толстый маг кулинарии не понимал, в чем его обвиняют, если всем так хорошо и всем так вкусно.
Не выпуская злосчастной гусиной ножки, Гришкина рука, описав неширокую дугу, со шмякающим звуком врезалась в морду Юрика. Умелый повар и удачливый вор по совместительству с перекошенным от злобы лицом и грозными намерениями вскочил как подраненный бык, попутно перевернув нарядный стол. Но плохо знал любитель краденой гусятины Гришку, поднаторевшего в дворовых драках своего бурного воронежского детства. Бандитский по сути, но безукоризненный по исполнению удар головой в измазанное гусиным жиром лицо напрочь лишил вора агрессивных поползновений.
Хозяин вагончика, успевший-таки ухватить с падающего стола сковородку с лакомой для него глазуньей, прижимаясь к стенке, с ужасом смотрел на разгром, учиненный участниками застолья. Нечистый на руку, а теперь и не очень чистый на лицо повар Юрик ползал по россыпям поверженной пищи, размазывая пухлыми руками жир, кровь и слезы, противно подвывал на одной пронзительной ноте: "Я и-и-м, я и-и-м, а они-и-и, а они-и-и!"
Алексей накинул летную кожаную куртку и ждал, пока Гришка втолкует своему однокласснику, вконец обалдевшему от буйства событий вечера, принципы выбора друзей и знакомых. Шумно захлопнув дверь вагончика, голодные и трезвые "дебоширы" резко утонули в темноте, долго и яростно матерились, запутавшись в попавшейся на пути развешенной маскировочной сети и, наконец, вышли к своему модулю. Закурили под тусклой одинокой лампочкой. Молчали. Гриша выдохнул вместе со струйкой дыма: "Ну, гусь!" "Ага, гусь - баграмский", - поддержал Алеша. И они, поглядев друг на друга, громко расхохотались. На здоровый раскатистый мужской смех выглянул испуганный дежурный по части.
Погода налаживалась, облачную рвань пронесло над затерявшейся в эпохах горной страной, нудный дождь прекратился. На небе высыпали непривычно яркие звезды. Русские лейтенанты крепко спали и видели во сне своих дорогих и близких людей, свои привычные родные пейзажи, ну и конечно свои любимые блюда, приготовленные мамой. Они отдыхали перед боем, завтра им предстояло лететь на поиск вражеских караванов.

http://www.vaul.ru/083/smolin_kulinar.htm

Прислал: Steel_major с разрешения автора
Оценка: 1.6432 Историю рассказал(а) тов. А.Смолин : 06-03-2009 09:07:56
Обсудить (133)
28-02-2011 17:19:28, Дирижер
не знаю, у нас офицеры не гнушались поесть за солдатский сче...
Версия для печати

Армия

Зарисовки об игрушечной войне (фрагмент)

Введение в тему.

В июле-августе 1996 года у меня нарисовалась не совсем ожиданная командировка в Грозный, точнее в его пригород и бывший аэродром, а тогда штаб объединенной группировки Ханкалу. Цель - полевые испытания и боевое применение нового комплекта аппаратуры, далее именуемого «изделием». Оперативная нагрузка лежала на мне, в состав группы еще входили инженер Серега и два подпола - разработчики изделия. Последние бывали там неоднократно и в этот раз ехали не надолго - на несколько дней - запустили «изделие», после чего показали на какие кнопки нажимать и покинули нас на произвол злодейки. Мы с Серегой и «изделием» вошли в состав штабного подразделения во главе с генералом (не стоит пугаться - там таких много было), подчинялись непосредственно ему и его заместителю. Соседствовала с нами аналогичного назначения группа ФСБ, тоже во главе с генералом, с которым в процессе взаимодействия у меня получилось ну чисто шапочное знакомство, тем не менее, сыгравшее в дальнейшем весьма достойную роль. Собственно, свой месяц с небольшим мы успешно отбыли и ждали замену из таких же как мы с Серегой разгильдяев. Изменилось только одно обстоятельство - вяло текущие по республике «где-то там» боевые действия переместились непосредственно к нам - четыре дня назад начался штурм Грозного боевиками. В силу некоторых, не зависящих от нас, боевых обстоятельств «изделие» утратило свое первоначальное назначение и работало как... как... Ну, в общем, не совсем так как надо, или совсем не так, но тем не менее еще могло приносить пользу.
Дальнейший рассказ начинается с того счастливого дня, утром которого мы наконец получили известие о том, что наша замена после ничем не мотивированной недельной отсрочки (разве только что война?) все-таки выехала. Добирались они самостоятельно без сопровождавших, и за день до отъезда я по телефону сам еще раз проинструктировал старшего группы (моего товарища) по всем, как мне казалось, нюансам военно-транспортной системы на маршруте Чкаловский - Ханкала. Серега сделал то же самое со своим сменщиком-инженегром. Оба двое целых майоров сказали, что все поняли. Первый выход на связь предполагался из Моздока, там был телефон ЗАС, мы им уже пользовались. Наше аналогичное устройство засекреченной связи располагалось в генеральской коморке, мы обитали в другой, это важно.

********

Все, что происходило дальше - это классика злого армейского юмора, цепь нелепостей и несуразностей, тем не менее приведшая к логическому финалу без каких-либо трагических последствий.
Возможно, я был не слишком подробен при описании пути, возможно. Но ведь взрослые же люди, не пацаны, да и военные к тому же! Точно помню, что основные вехи были намечены: Чкаловский - Моздок - вертолет - Ханкала. Из Моздока перед вылетом им следовало позвонить, чтобы мы их встретили прямо на вертолетной площадке в Ханкале. И все!!! Что еще нужно разъяснять взрослым мужчинам, старшим офицерам с аналитическим складом ума? А дальше был сплошной атас.
С виду совершенно гражданский самолет ТУ-134 вылетал из подмосковного Чкаловского утром около 10 часов, иногда немного позже. Чуть более пары часов лета с учетом очень недолгой промежуточной посадки в Ростове, ну пусть даже еще пару в запас, выходило, что в Моздоке ребята будут не позднее двух часов дня. Пускай еще два часа на поиски вертолета и полет до Грозного, и по всему выходило, что не позднее пяти вечера мы могли приступить к передаче обязанностей. Огурчики-помидорчики для такого случая уже были заготовлены. Водка предполагалась гостевая. Очень все надоело, очень.
Сначала чистая хронология.
Около 12 дня к нам в коморку зашел помощник генерала и сообщил, что наши хлопцы отзвонились из Моздока. Он им еще раз объяснил, как и куда искать вертолет. Отлично, подумали мы, только как-то очень быстро они до Моздока добрались. Помнится, мы в Ростове еще минут 20 стояли. Ну, да хрен его знает - может, самолет без посадки летел.
Через час к нам зашел уже генерал и сообщил, что один из наших отзвонился из Ростова. Попытки что-то выяснить у генерала ни к чему не привели - ему наши дела были совсем не интересны. Он просто передал то, что ему сказали. И на том огромное спасибо. Когда помощник пришел с обеда, мы устроили ему с генералом очную ставку и выяснили, что оба раза звонили разные люди. Первое предположение - перепились в самолете, один отбился в Ростове, пошел пописать, заблудился и отстал. Самолет таких ждать не будет. Второй с вещами, которые только личные, долетел до Моздока, и скоро будет у нас. Серега твердо заявил, что их коллега не пьет. Я за нашего так смело бы не поручился, ибо много вина вместе с ним в Грузии на мочу перевел.
Позвонили летчикам в Моздок: самолет действительно уже прилетел, но к ним никто звонить не приходил. А телефон ЗАС стоит только у них! Мистика какая-то! Даже выгнали посмотреть: не бегают ли по полю два испуганных майора! Нет, никто не бегает, ТУ-134 стоит, экипаж готовится к обратному вылету, с ними говорить никто не будет, и мягко так нас послали подальше со своими детским проблемами. Генерал рассудил мудро: не пацаны, сами доберутся, нехрен путать людей и мешать им работать. И мы пошли.
Уже вечером раздался очередной звонок. На этот раз генерал не стал никого слушать и просто позвал к телефону меня.
- Пацаны, родненькие, вы где? В Моздоке?
- Какой Моздок! Мы уже в Ханкалу прилетели. Куда дальше идти-то?
- А где вы есть-то, на какую площадку сели?
- Ну, тут здание какое-то и ВПП, вроде, видна...
- Все понял, раз ВПП видна, значит - общая площадка. Будьте там, сейчас прибегу за вами.
Вот это по-нашему, по-мужски, решил я, и как-то не подумалось вовсе: а откуда там здание (что-то я там его не помню) и, особенно, телефон ЗАС? Это пришло чуть позже, когда я с языком на плече оббегал, начиная с ВПП, все вертолетные площадки Ханкалы, а их было пять, и все в разных концах. Только на одной, МВД-эшной, нашел недавно прибывший МИ-8, но на нем вообще никто не прилетел, он пришел за ранеными.
И вот тогда пришло окончательное решение: больше ничего не предпринимать, на звонки не отвечать, пошли они все в задницу. Взрослые люди.
В половине одиннадцатого, ночью, когда никто никого уже давно не ждал, они пришли. Сами. Они же взрослые люди. Глаза у них запали и в них ничего не светилось. Гаубица ну углу штабного периметра по-прежнему бухала, мы ее не замечали, а они - да. Кроме гаубицы были и другие неприятные звуки, к которым мы уже привыкли, а они нет. Мы их сразу обрадовали, что завтра утром в шесть часов сваливаем, и есть только ночь, чтобы передать все знания и навыки. Благо передавать стало особо нечего. Изделие как гений инженерной мысли перестало существовать и функционировало почти как тривиальная «Спидола». Оставили записи и попытались рассказать на словах и показать на пальцах «что надо делать, если вдруг все станет как надо». После третьей рюмки осознали высочайшую неэффективность обучения в данных условиях и решили просто: будут проблемы - звоните, или, что еще лучше, вызывайте разработчиков. Чай не в каменном веке живем.
Да, забыл о главном - как же в натуре происходил столь долговременный и запутанный трансферт Москва - Ханкала. Впору открывать конкурс на самый оригинальный вариант, но уверен, что действительность победит самые смелые фантазии...
Как-то ни у кого из нас, из инструктировавших нашу смену и из просто заинтересованных и знающих людей не возникло даже мысли особо подчеркнуть, что самолет в Моздок следует с промежуточной посадкой в Ростове-на-Дону. Оказалось, что это, шьёрт побьери, важно!
А было вот что.
Самолет из Чкаловского вылетел вовремя. Абсолютно вовремя он и приземлился, но не в Моздоке, естественно, а сначала в Ростове. Как-то не принято на таких рейсах держать стюардов и стюардесс, проверяющих застегнутость ремней, разносящих коктейли и предупреждающих о температуре за бортом... На таких самолетах летают те, кто точно знает куда и зачем он летит. Кино про аварийную эвакуацию не показывают, остановки не объявляют, командир экипажа не рассказывает сказки по самолетному радио, и ему не хлопают после посадки. Короче, подавляющая часть пассажиров рейса обычно выходят в Ростове, а в тот раз шла война, и вышли все. По такому случаю вместе со всеми без всяких задних мыслей вышли и наши бравые парни. Один из них остался с вещами, а второй пошел искать военный телефон, что в почти гражданском аэропорту не так просто. Первый в это время беззаботно курил и осматривал окрестности, пока в его поле зрения не попала непонятная и совершенно неестественная для Моздока надпись на крыше аэровокзала: «Ростов-на-Дону» (что-то здесь не так, догадался Штирлиц). Второй нашел военных и телефон, сумел дозвониться, попал на помощника нашего генерала, сообщил все, что хотел сообщить. Сама беседа, видимо, происходила без свидетелей, ибо никто нашего героя не вразумил. Он получил ответные инструкции и с чувством исполненного долга пошел искать вертолет до Грозного. Самолет за это время успел улететь. После встречи со вторым и многократного внимательного прочтения надписи, расспросов независимых экспертов, в планы была внесена некоторая корректировка, и уже второй пошел звонить нам по поводу маленькой нестыковочки, но попал уже на самого генерала, который не знал о первом звонке, ему вообще была фиолетова эта проблема.
Судьба была к ним (и к нам тоже!) благосклонна, ибо через несколько часов в Моздок улетал АН-12 со свежими бойцами, их приняли на борт.
В Моздоке они уже не стали никому звонить, поскольку тех же бойцов перебрасывали вертолетами в Грозный, и на один из них им удалось всунуться. После очередной удачной посадки позвонили и сообщили, что прибыли на место, то есть в Ханкалу. На этот раз благодарные слушатели нашлись: местный майор, слышавший разговор краем уха, поднял бровь и с глубочайшим сожалением в голосе изрек:
- Старик, вынужден тебя слегка огорчить: это не Ханкала, это - Северный.
- А это тоже в Грозном?
- В ём, только до Ханкалы не так, чтобы очень далеко, но с другого конца города, а транспорт туда сейчас не ходит: война, а борта только с ранеными.
- Когда ближайший?
- Как привезут да загрузят, но для вас навряд ли место останется.
И все-таки на один из бортов их взяли, сжалились. И все-таки нам повезло - они добрались. Позвонить из Северного повторно им было стыдно.

По-моему, прикольно получилось.
Но дальше было хуже. Дальше улетали мы...

Не помню, как мы переночевали, но утром в шесть часов свалили - нам объяснили, что если есть твердое желание улететь, лучше прибыть заблаговременно, хотя самолет из Моздока улетал только на следующий день. В полседьмого были уже на общей вертолетной площадке около группы разнокалиберных палаток, которые и обозначали в данном месте и аэровокзал, и регистрацию и таможню, и гостиницу, и все остальное. Вокруг большой шатровой палатки валялись пустые бутылки, консервные банки и пьяные с вчера бойцы. Кто-то пытался разогреть на костре что-то вроде тушенки. Из вертолетов в ближайшей округе - только МИ-8 метрах в 100 в стороне, около него копошились пару человек. Зашли в что-то типа штабной палатки и не ошиблись: за столиком сидел человек с грустными глазами, в майке и тапочках. Он выслушал нас, посмотрел документы, отнесся с пониманием, насчет ближайшего рейса сказал, что его ждут около 100 человек, некоторые - больше месяца. Если будет «корова» МИ-26, то заберет всех, но очень давно уже не было - все рейсы на раненых отдали. Если МИ-8, то максимум человек 16. Напоследок посоветовал ждать в сторонке, не привлекая к себе внимания, может, что и подвернется.
Часа через два подтянулась еще группа желающих, человек шесть, среди них - две женщины. Всех нас отвели в сторонку: так, чтобы и от бойцов подальше, и к вертолету не слишком близко. Сказали ждать. Через некоторое время один из вертолетчиков зашел в штабную палатку на пару минут и вновь вернулся к машине. Из палатки вышел человек в камуфляже на голое тело, без знаков различия и в шлепанцах на босу ногу, сладко потянулся и гуляющей походкой, руки в карманах, вразвалочку направился к нам. Подошел и, не вынимая рук из карманов, заявил:
- Станьте полукругом, пожалуйста, багаж поставьте на землю у ног и откройте. Постарайтесь не привлекать к себе внимания во-о-о-он тех бойцов у палатки.
- А вы кто будете, уважаемый?
- Я - Таможня.
- А что же вы по прилету нас не проверяли?
- А по прилету вы мне не интересны. У нас избирательная таможня: валюта и наркотики нас не интересуют. Нас интересует, чтобы оружие отсюда на большую землю не вывозили.
- И что, вывозят?
- Да каждый день пытаются, чаще контрактники. Гранаты в основном везут, суки. Автомат не спрячешь, а пистолет трудно достать. Вот намедни одного спрашиваю: «Гранаты есть?» А он мне божится: «Боже упаси, откуда у меня такие вещи, я, что, похож на идиота?» Ну, чистый немирович-данченко. Открываю чемодан, а там восемь штук рядком, каждая в газетку завернута. «Что ж ты, сука, божился», - спрашиваю, а он мне: «Подложили, гады, подбросили, суки, не любят они меня, завидуют, что сваливаю». Ага - восемь раз завидуют.
- И что ему было за это?
- Да ничего. Гранаты конфисковали, а его в отстойник: мы таких в самую последнюю очередь отправляем.
- А что сейчас такая конспирация?
- Дык, если узнают, что этот вертолет на Моздок пойдет, то трудно вам отбиться будет. Так что летите вы в Хасавюрт, легенда такая, если что.
И вправду - около большой палатки начиналось подозрительное шевеление и непонятные волнения. «Таможня», не вникая глубоко в сущность, стукнула по каждой сумке ногой в шлепанце, осталась удовлетворенной и «дала добро» на посадку: «А теперь быстро берем свои шмотки, солидно идем к вертолету, садимся и сразу закрываем дверь».
Молчавший до этого вертолет как-то сразу завелся и пока он раскочегаривался, из большой палатки начали выползать заспанные личности неприятной наружности. Кто-то показывал на нас пальцем, кто-то пытался допрашивать начальство, кто-то бежал, но мы уже подымались...
Летели высоко, не по максимуму, но выше облаков. Облачность почти сплошная, и так было наиболее безопасно.

В Моздоке у нас было поручение, даже два.
Во-первых, нам дали передачку для отдельного взвода, который был развернут как периферия батальона связи на окраине аэродрома. Там же посоветовали и переночевать, заранее предупредив командира. Во-вторых, нам предстояло встретиться с нашим сослуживцем, Русланом, который ездил в отпуск на родину к родителям, и должен был вернуться вместе с нами. В связи с неожиданно осложнившейся в регионе обстановкой, второе задание было поставлено мне в ультимативной форме: «Без Руслана не возвращаться». Зашли к диспетчерам, рассказали им хохму про нашу смену (это им мы вчера звонили несколько раз) и попросили направить куда надо нашего товарища, если он придет регистрироваться.
Первое дело мы выполнили легко, и через полчаса после прибытия беззаботно пьянствовали в кунге. Весь взвод составляли две машины, четверо разгильдяйского вида бойцов и старый как смерть старший лейтенант, разжалованный из не менее старых капитанов. Он нам искренне обрадовался, поэтому вечер того дня как-то быстро и навсегда ушел из памяти вместе и с причиной разжалования, и с другими интересными вещами, которые он нам рассказывал, истосковавшись по нормальному общению. Бойцы его называли на «ты», абсолютно не стесняясь нас.
Второе задание от нас не сильно зависело. Утром мы оклемались и к обеду приползли на КТП для регистрации. Ожидая, когда откроется окошко, и нас запишут на рейс, познакомились с милым полковником в отставке. Он летел на большую землю из отпуска с семьей - необъятного размера женой и дочерью-подростком. Хороший человек, славно так побеседовали на философские темы, о войне и мире, о жизни вообще. Он стоял в очереди впереди нас и когда уже отдал документы на регистрацию, подошел Руслан. Радости нашей не было предела - и второе задание практически выполнено. Сопровождали его двое статных мужчин сильно кавказской национальности, то ли братья, то ли дядья, хрен поймешь эти родственные связи Кавказа. Когда мы только отошли от окошка после регистрации, вот тут и здрасьте: трое мужчин с оружием, один из которых вежливо попросил наших документов. Милый полковник, сука, внимательно наблюдал из угла. До рейса оставалось около полутора часов.
Наши командировочные и отпускной Руслана, никаких нареканий у ФСБ (а это были они) не вызвали. Документы его родственников их не впечатлили, и они настойчиво предложили им проехаться вместе с ними в комендатуру ФСБ. Руслан заявил, что у них не принято в таких ситуация бросать родственников, мне нельзя было бросать Руслана, и мы предложили проехаться всем вместе. Они не были против.
Нас представили коменданту - седому грустному полковнику. Я его отлично понимаю, у него и так много проблем было в это время, а тут две очень подозрительные личности на территории военного аэродрома. Он еще раз ознакомился с нашими документами, отдал их нам, сказал, что не видит смысла нас задерживать, а личности двоих товарищей требуют уточнения, это займет, может быть, пару часов. Если все будет в порядке, то их отпустят.
Но и у нас были свои проблемы: Руслан заявил, что пока все не решится, он никуда не уйдет, а до самолета оставалось всего около часа. Мы без него лететь не имели права. После оценки возможности быстрого решения вопроса ситуация мне показалась тупиковой: звонить нашему генералу в Ханкалу бессмысленно - он для ФСБ не начальник и не авторитет; можно позвонить в Москву, но пока там этот вопрос согласуют с ФСБ (если вообще согласуют), пока позвонят (если позвонят), то самолет точно уже улетит. А этого очень не хотелось. Очень не хотелось ждать еще двое суток. И тогда у меня родилась совершенно авантюрная идея:
- Вам знаком генерал Грозов из Ханкалы? - спросил я полковника.
- Да, знаком.
- Его слово что-нибудь значит для вас?
- Да.
- Могу я от вас позвонить ему по этому вопросу?
- Я сам его наберу.
И он позвонил генералу, представился и спросил его: «Знаком ли вам такой-то?», и после паузы: «Он находится у меня и хочет с вами поговорить, могу я дать ему трубку?», после чего передал трубку мне. Я поздоровался и как можно четче попытался изложить ситуацию и все, что нам хотелось бы из этого поиметь. Он слушал меня, не перебивая, после чего сказал: «Дай трубку полковнику». Полковник тоже молча слушал несколько секунд, потом положил телефон и сказал: «Все свободны». И уже когда мы уходили: «Знаешь, кто вас сдал? Бывший комендант Моздока, пару лет как на пенсии». «Знаю, - ответил я. - Мы с ним очень мило побеседовали перед тем, как он нас сдал».
Все-таки есть за что уважать военных людей, и не важно какую форму они носят. Мне чаще встречались именно такие, наверное, мне просто везло по жизни.
Но удивительные приключения наши только начинались. К аэродрому нас подкинули на машине родственники Руслана - до самолета оставалось еще 40 минут. Мы успели пройти таможню, не сильно отличавшуюся по назойливости от Ханкалинской, и закинуть вещи в самолет. Полчаса до вылета. И тут к нам подошел змей-искуситель - наш старший лейтенант, командир отдельного взвода из четырех человек. Мы уже успели посвятить его в перипетии последнего часа, и его не блещущее оригинальностью предложение показалось нам весьма уместным:
- Народ, а не отметить ли нам ваше счастливое освобождение и окончание всех проблем? У меня в кунге и бутылочка с закуской уже заготовлены!
- А мы не опоздаем на самолет?
- Да тут до кунга пять минут, вещи таскать не надо, как минимум двадцать минут у нас есть. Для настоящих мужчин вполне достаточно, даже много. Да мы по рюмашке только, чисто за отъезд. Да и самолет этот на всей моей памяти, а я тут уже три месяца, ни разу вовремя не улетал.
Короче, трудно было нас уговорить, но у него, наверное, талант был. У него получилось.
И вот сидим мы в кунге, выпиваем, на часы посматриваем. Когда до планового времени вылета оставалось минут пять, какой-то неприятно знакомый звук просочился в мое сознание:
- Парни, по-моему, там что-то пытается взлететь.
- Да мало ли что, только не ваш самолет, он даже вовремя ни разу не улетал, а тем более, чтоб раньше.
Несмотря на доводы старлея, мы таки вышли в мир и увидели, как наш ТУ-134 аккуратненько выруливает на ВПП.
Как мы бежали! Но совершенно зря: не удалось нам догнать самолет, он, сволочь, быстрее нас. К тому времени, когда мы только приближались к месту, где он стоял раньше и где мы проходили таможенный досмотр, он натужно взревел на полосе разгона и пошел на взлет. И сделал он это секунда в секунду по плановому времени взлета. Вещички наши, заботливо вышвырнутые летчиками, сиротливо валялись на бетоне. И на этом спасибо.
Жопа. До следующего рейса двое суток. Полная жопа. А старлей не унывает - ему, суке, дополнительное развлечение в виде трех компаньонов по граненому стакану. А что делать? И пошли мы горевать не бессмысленно, а целенаправленно, то есть пить дальше. Перед этим чисто для успокоения совести я позвонил начальству в Москву и честно сказал, что на самолет мы опоздали, правда, соврал по какой причине: все скинул на инцидент с ФСБ. А что, надо было рассказать генералу, что рейс мы пропили? Еще выяснил, что сегодня вечером, ночью и утром никаких бортов не будет, а завтра - будет завтра, до него еще дожить надо. Пятно на совести стало чуть чище, но недостаточно, чтобы спокойно заснуть. Требовалось принять пятновыводителя граммов 300. Но и они не помогли.
Кроме всей прочей мелочи на аэродроме базировалась эскадрилья ТУ-95, бомбардировщиков, штук восемь, не помню точно. С вечера и всю ночь стоял дикий рев - они прогревались, а к утру улетели, наверное, в теплые края. Только тогда и удалось заснуть.
Ближе к обеду, когда мы очнулись, старлей потребовал продолжения банкета, но я отказался. Я пошел искать борт на Москву. На аэродроме стояли три транспортника ИЛ-76, два из них не подавали признаков жизни, около одного кипела работа по подготовке к вылету. Я спросил командира, мне его показали, и вот такой разговор у нас состоялся:
- Куда летим?
- А тебе куда надо?
- Мне надо в Москву.
- А нам надо домой на базу в Нижний, мы уже два месяца дома не были, по России болтаемся.
- Так куда летим все-таки?
- Да хрен его знает, куда скажут, туда и полечу. Сказали готовиться к вылету, вот и готовимся. Сначала, вроде, в Воронеж.
- А потом?
- Потом - куда скажут, хорошо бы все-таки в Нижний.
- А кто может знать?
- Да никто еще, наверное, не знает. Хотя, вот только что полковник внутренних войск тем же интересовался, и пошел к диспетчерам. Если кто и знает, так только он, видать, шишка он у них какая-то. Ему тоже в Москву надо было.
Забрезжила слабая надежда. До диспетчерского домика было с километр. Вдоль всего летного поля стояли СУ-шки, какая-то учебная хрень и МИ-24. Рядом штабелями лежали боевые ракеты и авиабомбы - бери не хочу, если унесешь.
До диспетчерской я не добрался: на встречу шел по всему тот самый полковник - подтянутый, поджарый с колючим взглядом, при оружии и с документами в планшетке. Мой вопрос (мне сказали, вы можете решить судьбу вот того самолетика, не в Москву ли?) его как-то насторожил. Сначала он посмотрел мои документы, успокоился, выяснил причину желания срочно улететь (пришлось что-то соврать военно-серьезное) и сказал фразу, которая мне очень понравилась:
- Да, в Москву.
- А куда конкретно, если не секрет? Очень хочется сообщить, чтобы нас могли встретить.
- Чкаловский или .... (одна из баз МВД), мне все равно, я этого не решаю, меня из любой точки заберут.
- А кто решает? И нас возьмете на борт?
- Спроси у командира экипажа, это его дело.
Но мне показалось, что он отнесся к нашей судьбе с участием.
Второй вариант посадки был для нас предпочтительнее километров на 60, если не больше. База располагалась совсем недалеко от нашей части. А я и не знал, что там есть аэродром.
Командир борта скривился, узнав от меня, что после Воронежа летит в Москву, но отнесся к этому философски, то есть «ну и х... с ним». По поводу пустить нас на борт сказал: «Мне не жалко, места будут - садитесь. Но их может и не быть - под завязку грузимся ранеными. Стойте около самолета, пока не закончим посадку». Попытки выяснить, куда мы все-таки садимся в Подмосковье, не увенчались успехом. Обещано было, что только в Воронеже скажут точно.
Уже начинало смеркаться, когда погрузку и посадку закончили: грузили «тяжелых лежачих», «легкие» садились сами. Мы тоже помогали, и когда закончили, места хватило всем - и раненым, и нам, и восьмерым спецназовцам МВД, совсем пацанам, следовавшим вместе с полковником. Правда пришлось сильно потесниться.
Вылетели уже в темноте. Самолет сел в Воронеже, похоже, на что-то военное, и когда открылась аппарель, мы увидели кавалькаду из не менее 30 машин и автобусов. Руководил какой-то медицинский полковник: подгоняли очередной автобус или машину прямо к аппарели, грузили, отгоняли, подгоняли следующий.
Я наконец выяснил у командира, что борт идет дальше на базу МВД. Ну и отлично, осталось только это как-то сообщить.
- Где тут КТП какое-нибудь? Мне нужен телефон, и желательно ЗАС.
- Видишь, огоньки светятся в километрах полутора отсюда? Так это там.
- Братки, я сбегаю быстренько, только вы без меня не улетайте, пожалуйста. Очень домой хочется.
- Давай, только не задерживайся, максимум полчаса, иначе улетим.
И я побежал. Напрямую «на огоньки». Местность, я бы сказал, была сильно пересеченной кустарниковой растительностью, а еще было темно как в ж... (ну вы поняли как). Добежал: дверь закрыта, звонка нет. Стучу сильно, не останавливаясь. Открывает испуганный дежурный майор с пистолетом наголо: «Ты кто такой?» Коротко, но цветасто (как мне казалось) рисую ситуацию, смотрю - глаза у мужиков (был еще помощник) загораются - такое развлечение среди скучного дежурства!
- ЗАС есть? - спрашиваю. - Очень надо, и очень срочно!
- Куда звонить?
- На «Зарю», а дальше я сам.
- Маня!!! - кричит майор. - Иди сюда.
Из аппаратной выскакивает заспанная телефонистка средней русской необъятности. Дверь нараспашку - у нас так нельзя.
- Маня, вот товарищу надо срочно помочь, «Зарю» знаешь?
Маня роется в своих журналах, потом выходит с круглыми глазищами:
- Так это ж КП Г....
- Да, Маня, да, можете?
- Сей секунд! - гляжу, и мужики как-то подтянулись, разве что честь не отдают.
- «Заря» на проводе! - кричит Маня из открытой аппаратной с гордостью в голосе.
Блин, мне хочется стать смирно и отдать честь по всем правилам, но некогда. Звоню, сообщаю дежурному куда садимся, примерное время. Бегу обратно к самолету - мужики и Маня чуть ли не платочками машут, желаю удачи. И им того же, честным добрым людям, которым совершенно случайно повезло вот так развлечься среди скучного ночного дежурства.
Подбегаю к самолету на последнем издохе: командир нервно курит, аппарель закрыта, ни одной машины уже нет. Шустро справились.
В салоне, если можно назвать этим словом нутро грузового ИЛ-76, только мы и спецназ ВВ. Всех раненых сдали в госпиталь. Мужики помогали грузить и чуть сами не загремели туда же. Когда последний боец был посажен в автобус, медицинский полковник подтолкнул в спину и наших ребят:
- Давайте быстренько и поехали.
- Куда поехали? Мы ж не раненые, мы в Москву летим.
- В госпитале и разберемся, если не раненые - отпустим с миром.
И твердо стоял на своем. Только заступничество полковника ВВ и летчиков помогло - поверил таки. Просто грузили всех скопом, а документы на них везли отдельно. Потом бы разобрались, конечно, ведь разные раненые бывают. Кто-то, наверное, сбежать хочет. Несколько человек из «легких» за время полета от Моздока успели перепиться до невменяемости: тянули их вдвоем, у одного вывалилась граната, отдали летчикам.
Самолет второй раз пошел на посадку, сел, и мы, наконец, вышли в Подмосковье, почти дома. «Поле, русское по-о-о-ле...» вспомнилась песенка: самолет стоял посреди ВПП в черной ночи, до ближайшего огонька - километр.
«В одну шеренгу с вещами становись!» - раздалась команда, и кто-то с металлодетектором стал лихо обмахивать спецназовцев - одежду и вещи. Полковник за этим внимательно наблюдал. Подошла и наша очередь. Полковник что-то сказал контролеру и тот заявил:
- Так, ребята, поскольку вы не наши, то проверять вас я не имею права. Дуйте на КТП, там каждый напишите по бумажке, что наркотиков и незаконного оружия не везете, и свободны.
- Зачем идти за километр и писать что-то? Возьми и проверь - мы ж ничего не скрываем.
- Не хочу я с вами связываться, а бумажка мне для отмазки. Своих мы трясем по полной, а то что-то часто на Арбате наши соколы стали гранатами торговать...
Пришлось тащиться и писать отмазки, потом обратно. Около самолета стоял бортовой ЗИЛ, спецназовцы уже загрузились в него, полковник сидел в кабине. По всему - ждали нас.
- Ребята, далеко хоть до выезда с этого Куликова поля? И в какую сторону?
- Залазьте, довезем. А если вас не встретят, то поехали к нам в казарму, переночуете, три часа ночи на дворе. Утро вечера мудренее.
А что? Мы и согласились.
На выезде с аэродрома стоял ЗИЛ со знакомым номером, а рядом с ним - Саша Коротков (это с ним я говорил из Воронежа) со своим шнауцером. И через полчаса мы были дома. Хорошо, когда все заканчивается хорошо.
Домой я сразу не пошел, чтоб не беспокоить зря семью. Пошли к Руслану, убили бутылку коньяка, удивляясь странностям судьбы, а уже утром я пришел домой:
- Жена, привет, я вернулся из Грозного.
- Как из Грозного??? Там же война!!! Ты же в Ростове должен был быть.
- Так вышло, но все уже позади. Покорми меня чем-нибудь вкусным и я лягу спать. Очень спать хочется.

--------------------------------------------
Полностью рассказ опубликован на сайте ARTOFWAR.ru: http://artofwar.ru/j/johan_p/voina.shtml
Оценка: 1.6414 Историю рассказал(а) тов. UGO : 19-02-2009 21:08:03
Обсудить (19)
, 06-03-2009 18:37:34, _student_
М-да... Мне дешевле вышло :) Туда летели через Махачкалу, в...
Версия для печати

Армия

Призыв.

Дело было этой весной (2008 год): мы с сыном прописаны вместе в комнате семейного общежития в Сестрорецке (курортный пригород СПб). Это комната - единственное, что мне досталось от нашего государства после 6 лет службы в ГСВГ, затем 3-х летней работы старшим пожарным в ВПЧ города-героя Ленинграда и 6 лет в милиции Питера. Бог даст, и авось чегой-то и выгорит из этой регистрации. Хотя бы сыну останется комната. Поэтому мы оба стоим на воинском учете в военкомате Куротного р-на СПб. Сейчас для получения заграничного паспорта лицам призывного возраста необходимо предоставить справку от военкомата об отсрочке. Сын сдал все необходимые документы, а я решил сам сьездить и получить эту справку; и, главное, познакомиться заодно с нашим новым военкомом, ибо старого знал очень хорошо ещё с оперских времён. А про нового только слышал, что он старший морской офицер. Дабы не опозорить пехоту перед ВМС и представиться по полной форме, зашёл в годами проверенный магазин и приобрёл пузырь хорошего коньяка. Военком где-то задержался, и меня попросили подождать в большой комнате, ранее я бы назвал её Ленинской. Вокруг плакаты, текст присяги и гимна, статьи УК об уклонении от воинской службы и т.д. Сижу, жду. А Призыв идёт! Человек 10 парней сидят заполняют анкеты, их периодически вызывают на медкомиссию, слышно, как кого-то ругают там. Интересно, жизнь кипит! А с другой стороны, чего то взгрустнулось, появились мысли всякие, типа «Где мои 17 лет?» И вдруг звонок от моего друга детства Лёньки (в 1988 году первый месяц в Ленинграде я прожил у него), отвечаю и состоялся такой диалог:
- Ты где, есть дело?
- В военкомате, в Сестрорецке!
- Призвали что ль! (со смехом, но тут же дал мне мысль для ответа).
- А ты ещё не знаешь? В связи с переходом на годовую службу и нехваткой узких специалистов в войсках, как операторы и командиры БМП и танков, приказ - призвать в "партизаны" на 2-3 месяца всех спецов с 1962 по 1967 г.г. рождения, вроде как специалистов и наставников, чтобы в корне пресечь неуставные отношения! (ответил примерно так, быстро и с нажимом, зная, что Лёня служил командиром танка где-то в ДальВО).
- Да ты гонишь, в натуре! (шахтерский поселок, совместное трудное детство).
Давлю дальше:
- Сидим тут человек 10, медкомиссию уже прошли, анкеты заполняем, сказали ещё гимн учить, хочешь напою?
Лёня со смешком:
- Ну, давай!
Текст прямо перед глазами, читаю с выражением. И это был железный аргумент! Гимн сломал Лёньку! Я услышал много слов на родном могучем, из которых разобрал: "все контракты на.... , и накрылся отпуск на...! Это была первая реакция нормального мужика, затем последовал дельный и житейский совет:
- Ромик, а ты бабок зашли, у тебя же там с военкомом всё путём!
Отвечаю:
- Лёлик (в определённых узких кругах ранее был более известен как - Лёлик), нам с тобой не по 18 лет от службы косить, и потом, это западло!" (шахтёрский посёлок - свои понятия!).
Смотрю, а в Ленкомнате тишина, все слушают наш диалог и кто-то уже ржёт в уголке. Быстро говорю:
- Всё, Лёня, зовут сдавать анкеты и строиться! Потом, если смогу - позвоню!
Затем подошёл военком, капитан какого-то там ранга (в морских званиях - не очень), я представился по полной форме, быстро поговорили за жисть, забрал справку и поехал в город.
Примерно через час опять звонок от Друга:
- Слушай, я тут прикинул, а ну его на... эти дела и отпуск! Ты там спроси своего военкома, а могут направить прямо в свою часть?
И начал мне втирать про красоту сопок на Дальнем Востоке и про свою службу, про отдачу при выстреле из пушки танка, про запах пороха в башне, про то, как он на каких-то крутых учениях отстрелял лучше всего полка. Слушал я его, товарисчи, и меня охватила гордость за нас с вами, за наше поколение! Ведь далеко не бедный человек, а готов по первому зову Родины встать в строй! И даже хорошо понимая, что наше государство и власть называют себя Родиной, если им что-то надо от нас. И вынужден я был огорчить своего друга, что это был не призыв в войска, а здоровый армейский юмор! И опять в ответ услышал много слов на родном и могучем, из которых разобрал: "Над святым смеёшься!" и реальную угрозу: "Утоплю в ближайшую баню!"
Оценка: 1.6337 Историю рассказал(а) тов. Камрад : 27-02-2009 12:50:42
Обсудить (55)
08-03-2009 08:10:18, Grasshoper
БС - фу ты, пропасть, какое неприятное словосочетание... Я х...
Версия для печати

Флот

Ветеран
Мидшипман Коля

Если ты моряк и попал в другой город, имей при себе конфету и бутылку коньяка. Но используй их сепаратно: конфету, идя по незнакомой улице, обязательно вручи первому встречному малышу. Не исключено, что это твой сын. А коньяк куда влить? В первого встречного мичмана - не исключено, что это Коля Йесйесов. Меня просили не использовать фамилию этого славного мидшипмана, поэтому я просто перевел ее на английский язык.
Коля Йесйесов был ух! Прибыв служить на Флот из далекой удмуртской деревни, во время долгой дороги до Владивостока он не успел изжить в себе притаежное арго и лучезарную простоту. В первые же дни службы он удмуртился... умудрился познакомиться с начальником разведки ТОФ контр-адмиралом Максименко. Знакомство прошло в непринужденной атмосфере.
Корабль, на котором служил мидшипман Йесйесов в должности старшины команды радиотелеграфистов, готовился в поход. Коля тоже мечтал «затоптать пару десятков тысяч миль», но для этого он должен был съездить на "Версту» (береговую базу) за ЗИПом для оборудования своего поста. Сделать это он планировал вместе со своим начальником, которого на удмуртский манер звал Сярегой.
Заждавшись Сяреги, занятого делами, Коля решил найти его. Вложив руки в черные клеши и столкнув пилотку на затылок, удмурт пошаркал на ют. Там он и нашел своего начальника в окружении трех офицеров. Раздвинув их руками, Коля преданно улыбнулся и спросил:
- Сярега, когда на Версту поедем?
Раздвинутые начальник разведки и комбриг стали искать на плечах раздвигателя две большие шитые звезды, но нашли всего лишь маленькие и алюминиевые. Первым пришел в себя интеллигентный контр-адмирал Максименко, вежливо спросивший (не верьте флотской вежливости, она - прелюдия к жесткому сексу):
- А вы кто?
Мидшипман, продолжая улыбаться своей находке, ответил:
- Я-то? Мичман Йесйесов!
- А к кому обращаетесь? - продолжил ласки начальник разведки.
- Знамо! К Сяреге!
- А он кто? - возбужденно задышал контр-адмирал.
- Сярега-то? Мой начальник! - строго ответил Коля на глупейший вопрос.
Начальник разведки, завибрировав в предвкушении разрядки, последний раз вежливо вопросил:
- А я кто?
- Ты-то? Да хер тебя знает! - поставил точку Йесйесов.
Не знал Коля, что начальник Сярега находился в состоянии ПМСа (продвижения по морской службе) и по морально-этическим соображениям совсем не был готов к конвульсивному сексу, которого Коля избежал, величественно удалившись вглубь корабля под аплодисменты хлопающих челюстей начальства.
Впрочем, поход для Йесйесова удался. К его концу он выучил два американообразных слова: «департуре» - убытие и «арривал» - прибытие. Получив заслуженный отпуск и морской длинный рубль, свернутый в тугой толстый рулон, Ейсйесов уехал в отпуск в родную тайгу.
У порога избы его встретила матушка в пуховом платке, обняла и отобрала кортик, спрятав его в сундук (причем, навечно), после чего накрыла стол и налила самогон. Колю, как военно-деревенского интеллигента, это возмутило: он ожидал, что его героический дальний поход завершится минимум бутылкой коньяка! Тогда Коля, надев парадную форму (но без кортика - матушка выдать оружие отказалась), отправился в сельпо. Однако на полках магазина грустил все тот же самогон...
В чем отличительная черта моряка? В напористости и наглости! Йесйесов ворвался в сельсовет, аккуратно положил фуражку на стол председателя, хмуро оглядел присутствующих и начал речь:
- Я, интеллигентный человек-на, приехал из Владивостока-на, а угостить своих соплеменников нечем-на! Ни водки, ни коньяка-на, ни шампанского-ля!
В ответ Коле не стали напоминать, что в селе бухают, а не дегустируют, и что главный инструмент бухаловства - самогон, потому что инвентарь в этом виде массового спорта должен быть дешев и доступен. Поэтому председатель просто спросил:
- Тебе чего надо, интеллигент?
- Всего по ящику! - приказал Йесйесов.
Через сутки пойло стояло в кабинете сельского головы. Коля приехал на подводе, деловито проследил за погрузкой ящиков и включил у лошади первую скорость. К вечеру он гнал уже на пятой, а село лежало в канавах и кустах, глупо улыбаясь звездам. С утра опохмелялись привычным самогоном...
Но душа у Коли все равно было нежная, по-народному застенчивая и чистая. Давайте спросим Йесйесова об отношениях с девушкой из той же притаежной деревни, пассией нашего мидшипмана:
- Коля, а у тебя любимая есть?
- Ога, хорошыя, но зараза! Светкой зовут. Фигуриста, работяшша. Прихожу к ней домой, сажусь в угол - курю. Ага, час - другой.
- Не долго ли для прелюдии, Коля?
- Не, нормально! А спустя пару часов молчания начинаю на нее ругаться: «Стерва ты, Светка, фашистка и собака - ты меня не любишь!» И так час ругаюсь...
- А потом, Коля?
- Потом она закончит работу, сядет мне на колени - целовать начинает. Час - два...
- И?
- А потом я домой иду. Невеста же...
Чистый человек Коля. И интеллигентный. Увидит несправедливость, лицом посереет и начинает метелить всех подряд, как и случилось в убогие девяностые годы в автобусе, едущем с 6-го километра во Владивосток, когда в салон вломились двадцать скинхедов. Нет, Коля не один их из автобуса головой вперед выкидывал - с ним его друг был - тоже мичман.
В общем, будете в другом городе и увидите мичмана - отдайте ему и конфетку. Ваших детей там наверняка нет. Они все Колины...
Оценка: 1.6312 Историю рассказал(а) тов. Navalbro : 26-03-2009 06:03:26
Обсудить (132)
, 31-10-2011 22:09:29, Грасс ( не хопер)
Лишенец...
Версия для печати

Свободная тема

ТРАДИЦИЯ
Или про него, родимого

Зазвонил телефон.
- Здорово! Ты сейчас очень занят?
- Дык, работаем... Уклончиво ответил я. - А что у тебя стряслось?
- Да мои молодые в программе накосячили, работает с полчаса, затем access violation. Может, не ты, так твои девчонки посмотрят?
- Бери исходник и заходи.
- Да он уже минут 10 как в твоей почте болтается.
- Ну сейчас гляну...
К тому моменту, как Виталич сподобился спуститься ко мне, "молодежная" ошибка была найдена и исправлена. Подобными косяками сейчас грешат большинство молодых "специалистов". Вот представьте себе: вам сказали уничтожить книгу, а вы взяли и вырвали из нее оглавление, свято веря, что остальные страницы сами удалятся.
- Виталич, с тебя магарыч!
- Дык не без того. Тут же на моем столе появилась бутыль 0.75 со спиртом. Магарыч - это святое. Это - традиция, которую надо свято блюсти. Бутыль немедленно перекочевала в сейф. Это еще одна традиция. Ну и что с того, что у меня на складе стоит несколько десятков литров спирта, а кладовщица спит и видит, как бы его списать, ибо место занимает. Эта бутыль - магарыч и место ему в сейфе.
Прошел месяц. Мне понадобились какие-то железяки для дома. Нарисовав от руки эскиз, я отправился в механический участок.
- Михеич, глянь, можно сотворить?
- Дык ну ты сам понимаешь... Все можно на этом свете...
- Ну я же к тебе не с пустыми руками приду...
- Вот это я понимаю! Этот размер у тебя свободный?
- Ага. Но лучше больше, чем меньше.
- Завтра к концу дня заходи.
Бутыль из сейфа перекочевала на верстак Михеича. Это тоже традиция. Ничего не стоит взять на складе канистру и вручить ее Михеичу, кладовщица только спасибо скажет. Но эта бутыль моя кровная, а благодарить надо кровным.
Спустя какое-то время я поднялся за какой-то ерундой к Витальичу. Первое, что я узрел - та самая бутыль, стоящая у него на столе.
- Это тебе из механического вернули?
- Не, режимники. А ты ее в цех отдал?
- Ага.
- Во бутылка гуляет!
- Слушай, а может нам ее того? Чтобы не мучилась?
- Да на кой тебе этот спирт сдался? Вон, в шкафу бутылка нормальной водки стоит. Доставай и наливай.
- Ну чего стоишь? Доставай и наливай. Там же и закуска есть. Все равно конец дня...
Мы смотрели на пламенеющий над городом закат и прислушивались к ощущениям в желудках.
- Вот скажи мне, лет двадцать назад могло такое быть, чтобы эта бутылка так долго гуляла по заводу, и из нее ни грамма не пропало?
- Не-а. А вот ты можешь представить, что или ты к кому-то пошел или к тебе пришли с бутылкой, скажем, вискаря?
- Не-а.
- А все потому, что традиция! Ну, давай за традицию!
- Давай!
Оценка: 1.6207 Историю рассказал(а) тов. КЕБ : 08-03-2009 13:29:58
Обсудить (6)
19-03-2009 14:30:11, Стройбат2
> to Важняк > Традиции здесь нет. Захотели мужики выпить, ну...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9  
Архив выпусков
Предыдущий месяцАпрель 2019 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2019 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru