Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Армия

Ветеран
БАНКЕТ НА ПРАТТЕРЕ С ПРЕКРАСНОЙ ДАМОЙ
(Фантазия на тему Африканских снов 3)

"А помните, была держава,
Шугались ляхи и тевтоны
И всякая пся крев дрожала,
Завидев наши батальоны!"

Тимур Шаов

В старинном байзеле в районе Праттера недалеко от знаменитого колеса обозрения гуляла странная компания. Официанты уже слегка нервничали, но вовсе не потому, что поняли, что это русские, и действительно, кого сейчас удивишь в Вене русскими? Эта компания вела себя нестандартно для русских туристов: они пили пиво и вели себя не очень громко, одеты были прилично, хотя и разномастно, и самое поразительное... у всех были ленты и знаки "Серебряного Креста" Австрийской республики. И тут компания оживилась: грациозно выскочив из фиакра, в байзель вошла красивая женщина в элегантном и очень дорогом деловом костюме, и тут случилось еще одна странность... Когда Леди подошла к столу странной компании, все русские встали и не садились, пока дама не присела на поданный официантом стул.
Народ очень обрадовались Эрике, ибо давно уже пора было начинать банкет и пиво уже надоело, вдобавок, часть ребят сковывали официальные костюмы. А костюмы были подобраны весьма в своеобразной гамме... Барон, Никита и Борька с Акимом были в стандартных смокингах, Генка и Сокол в деловых костюмах, Тарасюк облачил свои короткие телеса в белую тройку от Версаче. Ну, а Таракан и Арканя переплюнули всех: они гордо сверкали малиновыми пиджаками, черными рубашками и зелеными бабочками в белый горошек. Когда жена Президента Австрии увидела эту живописную троицу цвета Австрийского флага, она чуть не вскрикнула, но воспитание и опыт все-таки взяли свое, и она сделала вид что закашлялась. Да-а-а, наша компания была экзотической не только по одежде, но и воощще... Борька был Аглицким банкиром, Аким Питерским издателем, Никита тенором в Ля Скала, Барон владел какой-то фирмой в Калифорнии, Тарасюк, по его словам, поставлял кофе из Украины в Рио, что исходя из его личности не казалось шуткой, Генка и Сокол выпускали модный журнал одновременно в Москве и тут, в Вене, ну а Таракан и Арканя гм..., были представителями теневой экономики в одном не маленьком Российском городе. Таракан жаловался потом, что когда он сначала честно открыл фирму, стали давить бандюки. Создал охранную контору - стали давить менты. Вспомнил старую истину о том, что если надо с чем-то бороться, то надо это сначала возглавить, и после этого все пошло нормально.
В общем, как перефразировал Жванецкого Барон - "Видно, что-то не так было у нас в военных училищах". Банкет завертелся по нарастающей. На столе появилось шампанское, господа офицеры чинно и по очереди танцевали с Эрикой, а когда она, перецеловав всех и всплакнув напоследок, вышла к ожидавшему ее мужу для сопровождения оным домой, то начался настоящий русский банкет. На столе наконец появилась водка... И сквозь веселье и тосты вспомнилось то, что лет двадцать назад создало эту ситуацию.

Сэр Эдмунд Чарлз Ричард Смайт, пятый граф Гетиленд, был в плену у немцев четыре раза. Первый раз в мае 1940 года во Франции. Будучи на рекогносцировке, попался патрулю Вермахта, но был освобожден через несколько часов танкистами полковника Де Голля. В декабре 1941 под Бенгази его захватила батальонная разведка одной из частей Роммеля, но через неделю Бенгази пал, и Смайт опять получил свободу. В феврале 1943 его машина заблудилась в песках, и снова Сэр Эдмунд попался в силки солдат Лиса пустыни, был отправлен в Тобрук, и только в мае 1943 снова получил свободу. В 1945 году, в начале января, капитан Смайт оказался последним пленным, которого взяли немцы во время Арденнской операции, ему очень повезло, что на штаб полка Вермахта, где его допрашивали, напали польские коммандос. Учитывая то, что в Британской армии плен не является преступлением, Смайт даже имел некоторый карьерный рост, чему, конечно, способствовали родственные связи в Лондонском истеблишменте.
После войны майору Смайту предложили работать в Британской военной администрации в Германии, но он отказался. Немцы, причем в любой форме, очень сильно действовали ему на психику. Приехав через десять лет после войны в Берлин, Смайт, увидев солдат ННА ГДР в такой знакомой до дрожи форме, полностью потерял над собой контроль и сказавшись больным, срочно улетел в Лондон. И вот ответственный сотрудник Форин Офиса был отправлен в Африку с важной миссией. В Тунисе недалеко от Гадамеса нашли останки британских военнослужащих времен Второй мировой войны, и в комиссию нужно было включить британского дипломата, Смайту как раз нужна была какая-нибудь успешная и значительная поездка, ибо близились награждения, и для получения какого-нибудь ордена новые заслуги были необходимы. В экспедицию помимо охраны и военного патруля вошла девушка-переводчица из Миссии ООН, очаровательная австрийка, Эрика Инкварт. Колонна из четырех роверов попала в песчаную бурю, и машина, где были Эрика, Смайт и водитель, осталась в одиночестве. Учитывая, что единственный компас сломался, ООНовский экипаж покатился совсем в другую сторону. Короче, когда кончился бензин, на горизонте показался оазис. Водитель остался у машины, а Эрика и Смайт пошли за помощью. Чем ближе они подходили к оазису, тем тревожнее становилось у Смайта на душе. Дежа вю услужливо показывало картины тридцатилетней давности, и не самые благостные. Тогда ведь он тоже заблудился в пустыне, а что из этого тогда вышло... Вот девушка и дипломат почти вплотную подошли к Оазису и им показалось, что звучит какая-то музыка, эта музыка звучала все громче, и вместе с ней стали слышны слова какой-то смутно знакомой песни. ПЕСНЯ БЫЛА НА НЕМЕЦКОМ! Как только Смайт понял это, колени его ослабели. На пятачке среди пальм был какой-то непонятный бивак, состоящий из пары палаток и неизвестного сооружения, напоминающего вход то ли в ДОТ, то ли в бункер. Возле распахнутого входа в бункер орал патефон и люди в немецких тропических касках и песочного цвета кителях Роммелевского покроя самозабвенно распевали слова: "Вир Альтер аффен - ист вундерваффен", дирижируя маузеровскими карабинами 98К. А когда один из них, самый большой и страшный бедуин, помахивая карабином как тросточкой, направился к парочке путешественников, у Смайта закружилась голова и пробормотав: "Нихт Шиссен их бин капитулирен", он рухнул на землю.
Мужик с девицей появились очень не вовремя. Стоило хранить радиомолчание, чтобы засветиться в последний момент. На такие случаи была четкая инструкция, но следовать ей не очень хотелось. Но судьба распорядилась по-своему... Со стороны ровера послышалась стрельба, в бинокль было видно, как замелькали вокруг машины вооруженные фигуры, тело шофера, безжалостно выкинутое на песок, валялось изломанной куклой, и два джипа, набитые инсургентами, двинулись к оазису. Президент Боургиба навел в стране порядок, но в этих местах еще сохранились некоторые вооруженные формирования, и у правительства руки до них пока не доходили. А джипы тем временем приближались, и их турельные пулеметы бдительно смотрели на оазис, но для нас это было слишком просто. Как один хлестнули четыре выстрела, оба водителя и пулеметчики отправились к Аллаху, а потом начался элементарный тир с подарками... выстрел - попадание, выстрел - попадание. После первого залпа прошло восемь минут и от противника осталась только матчасть. Но почивать на лаврах было некогда. Это была явно разведка какой-то большой банды, уходящей за границу, и надо было делать ноги.
Наших гостей спас Арканя. Между прочим, это именно он ввел в бессознательность гордого бритта. Типаж, надо сказать, весьма своеобразный. Представьте бегемота, вставшего на задние лапы, с физиономией Шрека. И несмотря на устрашающую внешность, Арканя был добрейшей души человек и большой интеллектуал (для офицера, естественно). Дома у него была прекрасная библиотека европейских поэтов эпохи Возрождения, огромный шоколадный "Британец" с вреднейшим характером по кличке Чосер, тетушка с повадками классной дамы и два холодильника. Любовь Аркани к поэзии была загадкой для всех, но на девушек декламация стихов на итальянском действовала как форма Африканского корпуса на Сэра Смайта, они закатывали глаза и слабели в коленках. Чосер имел точку дислокации на шкафу в прихожей, откуда любил неожиданно спрыгивать на гостей. На вопрос: "В кого он у тебя такой?" Арканя обычно отвечал: "А в окружающих". Ну, а два холодильника, что по советским временам было такой же роскошью, как два больших телевизора, это была дань главной слабости нашего друга - чревоугодию. Так вот, после того, как Смайт пришел в себя, Арканя представился польским этнографом, а нас определил как польских же геологов. Ну, а про наш антураж он рассказал почти правду. Мол, заблудились и отстали от партии. Машину послали на поиски. А склад с немецкой амуницией нашли здесь случайно и решили позабавиться. Ну а после того, как он прочитал Эрике несколько строф из Франкфуртера, лед недоверия растаял полностью.
А истинное положение вещей было следующим... В этот оазис мы попали не случайно и ждали здесь транспорт, чтобы по обыкновению сопроводить его по назначению. Склад с немецкими тряпками и железками нашли случайно и стали дурачится, но тихо. Когда же увидели гостей, решили применить пятую позицию маскировки, то есть часть засады демонстрирует бурную деятельность и раздолбайство, а основной состав ждет, когда надо нанести удар. Подобный случай описывал в своих мемуарах один подпольщик. Там гестаповцы захватили явку и устроили там засаду. На явке был патефон с советскими пластинками, а в сенях стояла ну очень большая емкость с буряковым напием. В сенях же мирно лежала в углу в грубом мешке рация "Северок", присыпанная мороженым буряком. Рацию немцы как раз не заметили, и им даже в голову не пришло, что кто-то будет хранить рацию в сенях, да еще и в мешке. Но на самогонку фашисты глаз положили. Для маскировки они стали крутить пластинки с советскими песнями, особенно им пришлась по душе "Катюша". Потом, естественно, пришлось выпить, потом еще немного, а потом гестаповцам пришла в голову гениальная идея... Если они будут петь вместе с патефоном, то партизанен поймут, что тут свои, и придут прямо в ловушку. В общем, когда партизанский разведчик подошел к дому, то из ярко освещенных окон под патефон и ядреный запах самогонки неслись бессмертные слова Михаила Васильевича Исаковского: - Райсцвьетали яблёки и грьйюши, пойплильи тумьяны найд рекьёй... - Подпольщик тихонько проник в сени, забрал рацию и скрылся в темноте... Это я рассказываю к тому, что на складе имелось и некоторое количество старых армейских пайков Вермахта, на хлеб и шнапс, входившие в них, годы не подействовали совершенно. Так что возможность пошуметь мы встретили с редким энтузиазмом, и неофициальный гимн Фольксштурма распевали от души. Кто не знает: "Вир Альтер аффен - ист вундерваффен", означает в переводе - "Мы старые обезьяны - и есть Чудо Оружие". Эту песню несчастные фолькштурмисты 1945 года напевали на мотив "Дойче зольдатен". Песенка была из коллекции Барона, который в порядке хобби интересовался фольклором Третьего Рейха. Итак, мы и гости погрузились в джипы, один из которых для разнообразия оказался Доджем 3 и тронулись навстречу ожидаемому транспорту. Погоня конечно же не заставила себя ждать. Когда мы ликвидировали второй за три часа патруль, у нас возникли вопросы к третьему, и одного из преследующих пришлось взять в плен и по-быстрому разговорить (Смайт и Эрика были в передней машине и этого не видели). Выяснилось, что у оазиса мы шлепнули какого-то ихнего ходжу, и теперь нам был объявлен газават.
Когда мы объяснили Смайту, что среди покаранных нами убийц его водителя был некий религиозный полевой чин, и это теперь создает нам всем определенные трудности, то воспрянувший и никого больше (кроме Аркани) не боявшийся Сэр Смайт, заявил, что мы действовали в пределах необходимой обороны. И больше того, защита чиновников Форин Офиса ее Величества и ООН является святой обязанностью любого цивилизованного человека, пусть даже он и поляк. А Эрика от себя добавила, что мы заслуживаем награды за спасение гражданки Австрийской республики. Насчет поляков мы, конечно, попали. При гостях приходилось разговаривать с польским акцентом, постоянно пшекая, как сломанные сифоны с газировкой. Когда мы, наконец, встретились с транспортом, руководимым Тарасюком, милейший старшина, узнав, что отныне и вплоть до особого распоряжения он поляк, выдал такую не польскую матерную тираду, что даже полиглот Таракан посмотрел на него с уважением, а Борька с показным испугом сказал: "А я думал, что пан только антисемит", чем заслужил еще некоторых непереводимых идиоматических выражений. Кстати, насчет национального вопроса...

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЯМ:
Когда я сейчас наблюдаю всю эту свистопляску с национализмом и ксенофобией, я вспоминаю свою прошлую жизнь. Возможно, я служил не в тех местах и общался не с теми людьми, но не было у нас разделения граждан СССР на эллинов, римлян и иудеев. Да, были шутки, были анекдоты, но того звериного национализма, который сейчас проявляется то тут, то там, не было. Были Наши и остальные. Все! Ну еще не очень-то мы симпатизировали ряду представителей братских освобожденных народов, но не настолько, чтобы винить их в своих личных бедах.
А сейчас... Русские националисты обвиняют в бедах 150 000 000 жителей России - 3 000 000 евреев. Украинцы в своих проблемах винят естественно, русских, хотя миллионы украинцев выживают за счет работы в России. Кавказцы, вывозя из России миллиарды долларов, но тем не менее, распинаются в нелюбви к России, поляки ненавидят Россию за все, что у них случилось в истории, хотя четыре раза прогадили свою страну исключительно благодаря "мудрости" своих правителей.
Вот что я вам скажу, господа патриоты. Нет плохих наций, есть политические аферисты, вертящие народами, и тупая масса, с радостью позволяющая собой вертеть. Так что работать надо, а не искать виноватых.
И напоследок приведу пример... В одной далекой жаркой стране во время выполнения задания был тяжело ранен азербайджанец, и его на себе двадцать километров тащил еврей. Маленькое дополнение... Они оба были советскими офицерами!

Ну, короче говоря, очередной анабазис закончился успешно. Британца и австриячку скинули рядом с цивилизованным местом и последовали дальше уже без них, не привлекая внимания местных властей, что было достаточно легко, ибо было 20 марта - местный День независимости. Ну а транспорт сопроводили, куда следует. Эрика на прощание взяла с Борьки клятву, что пан Борислав с ней обязательно свяжется, и что это очень просто. Надо только в Венской телефонной книге найти номер Эрики Инкварт.
Прошли десятилетия, все в этом мире изменилось. Не стало Империи, не стало Управления, не стало подразделения, которого и раньше-то официально нигде не было. Борька, живущий к тому времени уже в Лондоне, посмотрел как-то американскую комедию, в которой на показательных учениях танкисты, чтобы скрыть от начальства недостаточный уровень подготовки, заминировали мишени и взрывали их одновременно с выстрелами из танков. Борька аж взвился из-за подобного плагиата, так как это Барон с Генкой и Акимом придумали и разработали эту систему, чтобы вытащить однокашника из задницы. Зная, что у Генки в Вене есть филиал, Борис стал искать в телефонной базе австрийской столицы название журнала и наткнулся на телефон Эрики Инкварт. Ну а потом все завертелось по всевозможным официальным тропам и окончилось награждениями в Вене.
Банкет продолжался и перерастал уже в самую веселую фазу. Кто-то заказал ресторанному оркестру играть русскую музыку без перерыва, и после "Катюши" вдруг послышалась мелодия "Варяга". Шум за столом постепенно стих, и у всех однополчан, встала перед глазами одна и та же картина...
... И ставший вдруг враждебным Океан. И свинцовые волны, несущие в себе неминуемость. И силуэты чужих кораблей. И мрачный морпех, сплюнувший в иллюминатор и объяснивший нам, сухопутным, что те разноцветные флажки над вражескими кораблями означают приказ "Приготовить судно к досмотру". И то, что все мы знаем, хотя не показываем вида, что сейчас в данную минуту, в каком-то дальнем отсеке или каюте нашего корабля кто-то из тех, кому это поручено, держит палец на кнопке взрывной машинки и ждет неизбежного. И вдруг грозные фрегаты врага отворачивают, дают полный ход, и поджав хвосты, уходят в сторону... А мы, вопреки всем приказам высыпав на палубу, со слезами на глазах и срывая глотки орем "Варяга", а из размытого горизонта надежно и мощно выдвигаются серые силуэты Имперских кораблей.

Сэр Эдмунд Чарлз Ричард Смайт, пятый граф Гетиленд, получил за героизм при выполнении служебных обязанностей Знак Ордена Британской Империи, вышел в отставку и поселился в своем Валлийском имении. Никогда больше он не ездил за границу. Его периодически приглашали на официальные мероприятия в посольства различных государств, но в посольство Германии он не ездил никогда. И еще в дипломатических кругах обратили внимание на то, что граф хорошо стал относиться к полякам, правда, считал, что они несколько невоздержанны в еде. Если бы Сэра Смайта попросили описать типичного поляка, то он изобразил бы Арканю, который сидел на капоте Доджа, обжираясь вареными курами числом две штуки.
Оценка: 1.7028 Историю рассказал(а) тов. Лорд Сварог : 06-04-2007 23:00:46
Обсудить (52)
20-04-2007 18:03:17, Механик
> to Лорд Сварог > Пиранья это Классика жанра --------------...
Версия для печати

Свободная тема

ЕСЛИ БЫ...

Я открыл книгу и прочитал: 5 апреля 1945 года Советский Союз денонсировал договор о ненападении с Японией.
И пошли вагоны на Дальний Восток. Заскрипели сапогами солдаты. И мой дед тоже, получив короткий отпуск после Германии, уехал от жены и двинул потом как и все - через Гоби и Хинган. "Долбать самураев", как он говорил.

А я бы дорого дал, чтобы вот так вот вдруг - оказаться рядом с моим дедом. Как раз в тот летний день, когда до отъезда еще есть время, и родня гуляет, и на улице теплынь и красота.
Чтобы сесть рядом с ним на табурет, за стол, накрытый чистой скатертью. А в доме полы вымыты и окна нараспашку, а дед - да какой там дед, совсем молодой лейтенант, командир пулеметной роты! - сидит во главе стола, красавец-казак, на которого девки заглядывались. А у него времени на баловство нет, и жена-красавица тут же, и сам он сидит, чуть развалившись, уперев руку в бок и вторую положив на скатерть. Чуть хмельной, веселый - вся жизнь впереди, немца одолели, так неужто японцев не побьем? Побьем.
И солнечный заяц на полу от чисто вымытого стекла в окне, а у порога - сапоги, сапоги, потому что друганы-офицеры из военного городка тоже подошли.

Сесть бы вот так вот рядом с дедом, поднять стакан и сказать: "Ну что, Василий Иваныч... За победу!" "За победу!" - отозвались бы все, и Василий Шарапов, опрокинув залпом водку улыбнулся бы - белыми, целыми зубами - и сказал "Споем, земляки?"
Петь дед любил, я это помню и знаю. И гармонь бы нашлась, это уж точно - чтоб не отыскалось умельцев на ней сыграть, да быть того не может. Вот тогда и споем. А я все глядел бы на деда, рассматривал бы его лицо, руки, медали. И спеть бы тоже не отказался - я знаю все песни, которые он любил, я часто пою их сам себе. "Под звездами Балканскими"... "Волховская застольная", "Казаки в Берлине" - все до последнего слова.
И налили бы, и выпили бы еще, и обратился бы я к деду с каким-нибудь пустяковым вопросом, чтобы только услышать, как он говорит и какой у него голос, похож ли на речь моего отца? А бабка тут же рядом... да и ее как же это я бабкой назову, 25-летнюю Прасковью Дмитриевну, с королевской посадкой головы, с осанкой - точно идет от колодца и воды не расплещет? Какая же она бабка? Молодая жена офицера, вот кто она. И с ней бы я тоже выпил стопку, а она бы чуть пригубила, потому что не любила пить моя бабка. А петь - любила.
"Что стоишь, качаясь, тонкая рябина..." - и это я помню тоже.
А день будет клониться к вечеру, и дед будет курить у окна. Я постоял бы рядом. А потом попрощался бы, пожал руку и вышел. шагнув из того времени в нынешнюю весну, где рядом стоят на тихом кладбище два потемневших креста.

Поезжай, Василий Иванович, на войну. Поезжай спокойно. Ты вернешься с нее, и привезешь бабке из Порт-Артура корейский халат, а себе - японский нож, который через тридцать лет заточки сотрется до тонкой полосы стали. И медаль "За победу над Японией" у тебя тоже будет, я знаю.
Поезжай и возвращайся, дед. Скоро у тебя родится сын.

http://leit.livejournal.com/460933.html?mode=reply

Шарапов
Оценка: 1.7006 Историю рассказал(а) тов. kkk : 05-04-2007 18:31:51
Обсудить (9)
17-04-2007 21:09:42, Кельт
КЗ! Віпуск сегодгня - СУПЕР! За все КЗ!...
Версия для печати

Флот

Партсобрание a la Naval
Быль

- Товарищи, сегодня на повестке дня нашего партийного собрания один животрепещущий своей беспардонной тяжестью вопрос: «Личное дело коммуниста Карпухи».
- Прошу прощения, товарищи! - заметив мелькнувшую тень, выступающий замполит берет паузу и подходит к приоткрытому иллюминатору. Политработник высовывает голову на шкафут и орет шепотом:
- Козлов, козлина! Где гюйс и берет?! Ну-ка, метнулся сюда!
Топот по палубе, хлопает дверь в тамбуре. Замполит, отходя от иллюминатора:
- Да. Товарищи коммунисты, кто за данную повестку дня? Единогласно! А вы, Козлов?
- Тащ, так я это... как все!
Отрывая принайтованное кресло от палубы, встает командир, бася:
- Думаю, этот вопрос должен рассматриваться в отрыве от личного состава!
Замполит:
- Какие мнения будут, товарищи?
С мест:
- Правильно! Нехер!
Механик, не поднимая головы, лежащей на столе:
- Козлов, метнулся в зиповую, взял ключ и в машину!
С мест:
- И Бердымухаммедова пусть забирает!
- А его-то зачем? Все одно ничего не поймет!
- Пусть поможет Козлову ключ дотащить!
Хлопает дверь кают-компании; затихает стук "гадов" по палубе.
Замполит:
- Итак, товарищи, приступим к первому вопросу! Суть дела: 13 числа мичман Поцикайло... Встаньте, товарищ коммунист! Так вот, 13 числа этот коммунист-мутант прибыл из очередного отпуска на родину, в УССР, незаконно внеся на борт трехлитровую банку самогона! Было, Поцикайло?
- Так тошна, таш!
- Садитесь, мудило! Что удивительно, не выпив этот спиртной напиток сразу, он поставил банку в холодильник корабельной амбулатории, где уже стояла такая же банка с разведенным раствором для травли крыс! Товарищ начмед, вы ее туда поставили?
- Ну, да...
- А зачем?
- Чтобы утром обеспечить дератизацию корабельных помещений.
- Говорите по-русски!
- Ну, ларисок шугать! Оборзели, вы же знаете.
- В это время коммунист Карпуха, променявший культурную программу на берегу на одичание в железе, навальцевался по клюза и залил свой гироскоп до окривения! Не чувствуя в себе никакого внутреннего сопротивления, он ворвался в медчасть и уголовно вскрыл холодильник, украв одну из банок, которую начал употреблять внутрь!
С мест возмущенно:
- Суки они оба: и Поцик, и Карп!
Замполит:
- Тишина, товарищи! Выпив стакан, коммунист Карпуха не осознал невязки в своем положении. Ему показалось, что появившийся озноб - результат употребления слишком холодного самогона. Поэтому, надев теплые носки, продолжил пьянство и чуть, так сказать, не сыграл захождение траурного катера с левого борта.
С мест:
- Это почему?
Замполит:
- Банку-то он, пьянь кораблядская, с крысиным бухлом взял! Встаньте, коммунист Карпуха! ... Простите, тарищи, я забыл, что дело рассматривается в его отсутствие...
С мест: (Звенящая тишина и скрип встающих из кресел).
Замполит:
- Да жив он, садитесь! Товарищ начмед, где вы его обнаружили?
Начмед:
- В коридоре - полз в гальюн.
- И что вы сделали?
- Произвел детоксикацию.
- Говорите по-русски!
- Ну чо? Откачал.
- А где самогон?
Поцикайло с места:
- Да, хде мой самахон?!
Начмед, глядя на лежащие на столе головы механика и помощника:
- Крысам налил. Отраву-то Карпуха почти всю выпил...
Замполит:
- Перейдем к выступлениям и прениям. Кто хочет...
Отраженный от стола голос механика:
- Поцику - впендюрить по полной, а докториле - благодарность!
Эхо от помошника:
- Да! Согласен!
Замполит:
- А как же Карпуха?
С мест:
- А чего Карпуха-то? Мужик без хаты с семьей уже пять лет чалится... имеет
право во внеслужебное время... политотдел, мать...
Замполит, услышав ключевое слово:
- Согласен, товарищи! Как накажем коммуниста Поцикайло?
С мест:
- На вид ему! По всей харе! Чтобы из отпуска как положено возвращался!
- Голосуем! Кто «за»? Единогласно!
Начмед, привстав:
- Несправедливо, мужики! Качество-то было хорошее, два крысака сдохло!
Механик и помоха, непонимающе приподнимая головы:
- Че такое, докторила?!
Замполит:
- Товарищи, объявляю партийное собрание закрытым. Какие будут пожелания, объявления?
Командир, хмуро оглядывая сидящих и наливаясь кровью:
- Так, бойцы... Я... еще раз... в рабочее время... на борту... любому... плашмя двухсоткилограммовую бочку шила из НЗ... без сомнений... Старпом, объявить оргпериод! Корабль от стенки оттянуть! Любой сход на берег - только через мой труп! Теперь я - ваш личный и непосредственный Лигачев! Свободны!
С мест: (Звенящая тишина и скрип встающих из кресел)
Оценка: 1.6923 Историю рассказал(а) тов. Navalbro : 24-04-2007 16:18:24
Обсудить (78)
26-08-2007 12:44:33, Alex
> to Rembat > > Да у нее вообще лучший рассказ года будет. >...
Версия для печати

Свободная тема

Памяти Бруно Яновича Дембовского - русского латыша, не говорившего по-латышски, но принёсшего Латвии больше уважения, чем все государственные деятели вместе взятые.

Прошедшим Днём Геолога навеяло... Это не рассказ. Это так... Зарисовка по памяти. Без сюжета, преамбулы и прочих причиндалов. Можно сказать - тост. Наливай стопку, читатель. Наливай. Чокаться нам всё равно не придётся. Так что выпьем каждый сам по себе, но по одному поводу. Слушай:

Бруно... Нет, в глаза все звали его по имени-отчеству: Бруно Янович. Но за глаза только Бруно. К сожалению, я не так много общался с ним. Всё время в поле, а если в камералке, то дни и ночи за бинокуляром, картами, схемами и образцами. А потом я уехал. А ещё некоторое время спустя Бруно не стало. И всего-то осталось те несколько посиделок за столом, да его насмешливый спокойный, мягкий голос.
Это был человек-легенда. Как и положено легенде, точных данных о нём найти, наверное, уже невозможно. Знаю, что родился он в Латвии перед Войной. Отец его был коммунист. Чуть ли не из латышских стрелков. В первые дни войны он погиб. Маленький Бруно и его старшая, но ненамного, сестра были эвакуированы в деревню под Тюмень. Был ли там детский дом или просто в семью их определили, не знаю. Знаю одно - пришлось детишкам худо. Видать не шибко с хорошими людьми свела их судьба. Что там было, Бруно сильно не распространялся, но замирать стали. И когда совсем дело стало плохо, решился Бруно на отчаянный поступок - написал письмо Сталину. Дескать, так и так, мы дети латышского коммуниста, погибшего за Советскую Власть, совсем замираем, хоть и в эвакуации. Понятно, что никакого ответа на это письмо он не получил. А некоторое время спустя, на выгоне за деревней приземлился маленький самолёт. Тогда его ещё не звали «кукурузником» и было это событие для тюменской деревни необычайное и сказочное. Из самолёта вышли двое товарищей в кожанках, потребовали привести Бруно с сестрой, погрузили в самолёт и увезли. Сестру определили в детский дом, а Бруно в только что созданное Нахимовское училище. Был он там самым маленьким на курсе по росту, но жить стало намного лучше. Дисциплина, питание по распорядку, жизнь тоже по режиму. Учёба. А потом была Победа. И нахимовцы были, пусть и игрушечные, но офицерики. В самой настоящей форме. И очень гордились своей принадлежностью к касте военных. А однажды их повезли в Москву на парад. Перед парадом были тренировки и жили они в казармах. Как-то раз дали команду построиться и приехавший откуда-то мужик отобрал троих замыкающих, самых маленьких по росту. Последним стоял Бруно. Мужик оказался из Кремля и привёз троих заробевших ребятишек на правительственный банкет, где для них был приготовлен отдельный столик, рядом с длинным столом, за которым сидели члены правительства. Спиртного, понятно, на детском столе не было, но были пирожные и лимонад. Представляете, что такое были пирожные и лимонад для сирот военного времени! И когда банкет был в самом разгаре, все говорили тосты, Бруно встал и сказал, что он хочет произнести тост. Маленький был, но отважный. Все замолчали и с интересом смотрели на отчаянного крошечного мальчишку в военной форме. А он сказал, обращаясь к Сталину, дескать, товарищ Сталин, помните - это я написал вам письмо, а вы прислали за мной самолёт. Спасибо вам за это, потому что иначе, наверное, мы бы с сестрёнкой не выжили. Старик расчувствовался, хотя письма того он, скорее всего, и в глаза не видел. А может видел, кто его знает? В общем, дело кончилось тем, что когда их повезли назад, Сталин дал команду катать их по Москве пока не скажут: хватит. И они катались по ночной Москве на правительственном лимузине. А потом было военно-морское училище. Потом не знаю. Закончил он его или нет, но пришло сокращение Вооружённых Сил и Бруно оказался в Горном Институте. Командование ВМФ, конечно, и не слыхало о нём. А должно было ставить свечки и молиться еженощно за то, что миновала их чаша сия. То ли сказалось то, что в детстве он был самым маленьким, то ли ещё что, но всю свою последующую жизнь Бруно суперменствовал. Причём он не рисовался. Он делал это так органично, так искренне и естественно и так ему это шло, что никто и представить себе не мог, что Бруно может вести себя как-то иначе. Простой, обычный советский супермен. Работал он всю жизнь в «Полярноуралгеологии» в Коми АССР. Но знали его, пожалуй, по всему северу аж до Камчатки. «Бруно! Как же, как же...». Если в районе работ отряда ходил медведь, Бруно непременно надо было его добыть. Вездеходы он водил только сам. Однажды утопив его в болоте, откуда вездеход пришлось тянуть тракторами. Но Бруно ничего не было. Любили его все. А женщины просто сходили с ума и в воздух чепчики бросали. Как было принято в тех кругах в то время, жён он менял регулярно. И каждый новый роман был искромётнее предыдущего. Перед его обаянием устоять не мог никто. Вертолётчики беспрекословно давали ему порулить вертолётом, когда партию перебрасывали по воздуху. Бруно просит. Святое дело. Совершенно непонятно, как в латышском пареньке, которому по определению положено быть холодно-рассудочным, оказалась русская душа, причём гипертрофированной даже для гусара широты и размаха. Всех приезжих журналистов отправляли непременно к нему. Когда киношники задумали снимать фильм по роману Олега Куваева «Территория», то консультантом им, естественно, дали Бруно. Он даже снялся там в какой-то роли. И довёл артистов почти до белой горячки. Но не это главное. Когда я читаю ту ахинею, которую журналисты пишут про геологов, смотрю фильмы или читаю книги, я прекрасно понимаю откуда растут ноги у этих суперменистых пижонов, которыми там изображены геологи. Это внешняя оболочка Бруно. Журналисту не понять, что всё это только обёртка для пытливого ума и огромной работоспособности. Что реальными заслугами Бруно были не убитые медведи и легендарные переходы, а отчёты о проделанных работах. Что имя «Бруно», выбитое на склоне канавами, это не показатель лихости и размаха, а показатель идиотизма в организации работ, когда запланированный объём канав надо было непременно пройти, невзирая на отсутствие необходимости в них. В общем, ни хрена они не понимали. Но даже их не могло миновать обаяние этого невысокого худощавого человека с мягкой хитроватой улыбкой и гривой волос.
- Бруно! Я латышский учу. Смотри: Ригас табакас фабрикас. Ну как? Получается?
- Пошёл ты на...
- Ха-ха-ха!!!
Такого рода шутки, да необычное имя только и напоминали о том, что Бруно латыш. Но честное слово, из-за него столько народа стало уважать ту землю, на которой родился такой замечательный человек, сколько, наверняка, не дал ни один латышский деятель культуры или политики. Вечная вам память, Бруно Янович! А тебе, Латвия, спасибо. Много к тебе претензий, много между нами непонимания. Но спасибо тебе огромное за то, что на твоей земле родился такой человек. До сих пор, приезжая к своим старым товарищам, разговор непременно свернёт на: «А вот Бруно...» и обязательно будет выпита стопка в его память. Вот и сейчас я такую стопку выпью. За Вас, Бруно Янович Дембовский!
Оценка: 1.6530 Историю рассказал(а) тов. Sovok : 04-04-2007 00:24:14
Обсудить (36)
, 19-04-2007 11:09:00, moshkin
Не знал что есть фильм по "Территории" Олека Куваева. Посмот...
Версия для печати

Щит Родины

Я - дезертир

... сначала мне вполне профессионально сделали подсечку под левый каблук сапога. После того, как ноги мои разъехались по наледи платформы, завернули мне руки за спину и рванули их вверх, больно. Вдобавок пнули по почкам, и в глазах моих помутнело...
- Вот он, орелик... Попался... От советских пограничников еще никто не уходил, а ты, сука, опозорил свои войска...
...А начинался мой День рождения так хорошо...

***
- Товарищ сержант! Вас Беленсон вызывает в строевое, сказал, чтобы бежали поскорее, - дневальный выскочил из моей каптерки и опять бросился к тумбочке.
- Ладно, иду... Чего там Насоныч опять надумал...

***
- Саня, тут такое дело. Добро на присвоение тебе прапора пришло сегодня. Осталась маленькая формальность: надо только пройти ВВК*, и на следующей неделе отправляем представление в округ. Делаем тебе подарок на твой День рождения. Сейчас быстрее в санчасть, забирай документы, готовься и ночью - вперед, во Владивосток, в госпиталь, товарищ будущий прапорщик!

...Наш строевик, майор Михаил Насонович Беленсон странным образом помнил всех сержантов по именам, а со старшинами подразделений иногда позволял себе и несколько панибратский тон... Насоныч, столько лет ворошивший бумажные судьбы солдат, прапорщиков и офицеров, прекрасно знал, что нет ничего лучше сержанту-срочнику побывать в большом городе, тем более, если город этот - Владивосток! Тем более, если у сержанта завтра День рождения! И ведь пройдет он завтра гоголем зеленопогонным по Ленинской, а приморские девки будут улыбаться, конечно... И он им будет улыбаться тоже, совершенно не понимая, что девки улыбаются не ему, а всего-навсего только зарождающейся весне. Этой удивительной, ранней и теплой весне 1986 года...

***
Собраться старому сержанту? Это просто!
Сначала баня, арендованная на полтора часа в ЦК**
В бане первым делом - лицо. Ведь убираться, конечно, начинаем от окна.
Поскребем « Shick`ом» щеки. Аккуратно обойдем жиденькие старшинские усёнки и пройдемся по заросшей юношеским пушком шее.
Пройдемся мыльным солдатским мочалом по еще выступающим ребрам и мосластым нижним конечностям...
В предбаннике под завывания Леонтьева «... в старом саду опадают листья...» (наши кочегары почему-то любят Леонтьева) не спеша подошьем свое ПШ белоснежной простынею под полуторамиллиметровый виниловый проводок. Оденем нулЁвое исподнее, синие армейские полушерстяные носки, и... ты почти готов.
Почти - потому что ты еще не дошел до своей казармы. Ты еще слегка не прошелся по своей шинели железной щеткой, которой водилы убирают со своих двигателей ржавчину, и которая так чудно придает легкую кучерявистость даже самой старой суконной шинельке.
А напослед всего-то и остается, что отглаженные и обрезанные по ранту юфтевые сапоги «эмолином» начистить и старым офицерским, темно-голубым шарфом до блеска надраить...

Уставшие читать про сержантское прихорашивание вправе спросить меня: «Почему так подробно описано сие действо»? А описано оно потому, что всего в двухстах километрах от нашего отряда другой сержант-связист драил свои сапоги офицерским шарфом и одевался в чистое исподнее в ту ночь... Все наши с ним действия были примерно одинаковыми, за исключением того, что с великим потаением товарищем сержантом самодельными ключами был вскрыт сейф, в котором начальник заставы хранил свой пистолет и три литра спирта. Спирта в сейфе, увы, не оказалось, только пустая банка, а вот пистолет... Пистолетик был...

***
В 3 часа ночи я погрузился в шишигу и устремился к грязной и заплеванной железнодорожной станции стратегического назначения под названием «Приморская», а мое почти зеркальное отображение, заткнув ПМ в штаны, крадучись выдвинулось совсем в неизвестном направлении...

***
Как здорово, что ты молод! Как здорово отдохнуть от казармы! Как здорово, что ты здоров аки бык и вся процедура ВВК заняла ровно полтора часа. Годен! Годен! Годен! Штампы в медицинскую книжку ставятся почти не глядя на пациента, да и кто из военных эскулапов будет сомневаться в здоровье этого сержанта? Поглядите, какой он поджарый и стройный! Поглядите, какой у него румянец на щеках! Он не пьет! Он не курит даже!
«...Сержант! Валите из этого дома скорби, где сидят и лежат страждущие с больными зубами, грыжами и переломами! Сержант, так у вас сегодня День рождения?! Сержант, вы уже почти прапорщик, поэтому в свой День рождения идите и покупайте подарки! Ведь ваше денежное содержание в размере 24 рублей 50 копеек позволяет вам это! Идите, глядите на владивостокских девок, ходите по магазинам и музеям, только не попадайтесь флотовскому патрулю, ибо у них сегодня какой-то там «день занятий» и они отлавливают всех, до капитана второго ранга и подполковника включительно, выполняя флотовский план по нарушителям воинской дисциплины!..»

***
Препровождаемый дифирамбами председателя ВВК, старенького и, кажется, немного похмельного подполковника со злобными змеюками в петлицах, пошел я покупать подарки, глядеть на девок и прятаться от флотского патруля.
Тепло уже было, хоть и 10 февраля...
Прошелся пешочком от остановки «Спортивная» через площадь «Луговую» и до ЖД вокзала. Купил по пути 2 килограмма крабьих конечностей с клешнями и без оных (3 рубля кг.) и коробку конфет «Птичье молоко» (10 рублей). В первом попавшемся книжном магазине купил заказанные кем-то из сотоварищей кальку и тушь разноцветную для дембельских альбомов, а тут и время подошло на паровоз садиться и ехать обратно... Да и ладно, я прекрасно знал, что друзья-товарищи, готовясь к моему приезду, уже жарят картошку, и что у поваров выпрошено немного масла, и мослы со вкусными ошметками мяса уже покоятся в «девятках», а еще в одной «девятке» вообще королевский десерт - распаренные сухофрукты от обеденного компота...

***
В 19 часов 05 минут 10 февраля 1986 года, имея в руках пакеты с крабами, «Птичьим молоком», калькой и тушью я вывалился на перрон станции «Приморская».
И тут...
Сначала мне вполне профессионально сделали подсечку под левый каблук сапога. После того как ноги мои разъехались по наледи платформы, какие-то два козла завернули мне руки за спину и задрали их вверх. Вдобавок пнули по почкам, и в глазах моих помутнело...
- Вот он, орелик... Попался... От советских пограничников еще никто не уходил, а ты, сука, опозорил свои войска...

Даже помутневшим взором увидел я перед своим лицом четыре ноги, обутых в офицерские сапоги, и еще сколько-то там ног в обычных, солдатских. Офицерские ноги были разными. Одна пара была с родным мне зеленым кантом на брюках, а вторая в пакостно-мышиных штанах с кантом красным.
Мент, сообразил я.
- Обыщите его, пистолет у него где-то в штанах наверное, за брючным ремнем!
- Какой пистолет?! - заорал я. - Обалдели что ль? Откуда у меня пистолет?
- Молчи, сопля! - и хромовый ментовский сапог поддел меня под подбородок, отчего у истязаемого лязгнули зубы и противно заскрипел прикушенный язык.
- В пакетах поищите. - И я увидел как рассыпались передо мной крабы, "Птичье молоко" и вдобавок окрасились тушью из разбившихся пузырьков...
- Нет пистолета, товарищ старший сержант! Товарищ капитан, пусто!
- Вот гнида, уже продал, наверное! Говори, сука, куда пистолет дел? Кому продал? - ментовский сапог опять попал мне в лицо. Пошла кровь, нос не выдержал.
- Постой, сержант, хватит его пинать, поднимите. Дайте документы мне.
Меня подняли, и я с ужасом увидел перед собой не родного-отрядного, а совершенно незнакомого капитана, в окружении вооруженных бойцов. А я-то предполагал, что «арестовывают» меня свои, местные погранцы... Одна личность была, правда, знакомой. Это был наш станционный мент, старший сержант Григорий Николаевич.

Дивная, рубинового цвета юшка капала из носа на мою элегантно-накудрявленную шинель, в глазах двоилось, в спине, зубах и языке болело нестерпимо.
- Так... командируется на ВВК, фамилия... имя... войсковая часть. Товарищ сержант, так вы из местного учебного отряда?
- Д-а-ыыы! За что бьете, падлы?
- Извините, товарищ сержант! Ошиблись! - тут бравый капитан, заорал на своих бойцов, - А вы, ублюдки, чего смотрели, у вас же фотографии есть?
- Дык... Товарищ капитан, поглядите сами, они же как братья-близнецы похожи! И рост, и одежда, да и в морду ему гляньте!

Судя по всему, глядеть в мою морду товарищу капитану совсем не хотелось, да и от морды-то стараниями г-на Григория Николаевича мало уже чего человеческого осталось... Уже подбегали сослуживцы мои (они хлеб для части выгружали) во главе с лейтенантом Зиминым. А Серегу Зимина знать надо было, всегда тихий, за своих он готов глотку был перегрызть.
Руки державшие меня ослабли, и в гомоне офицерской перепалки я принял решение.
Отлично «наэмолиным», щегольски обрезанным юфтевым сапогом от души провел я технически-лучший в своей жизни «ёко-гери» как раз в то место Григорию Николаевичу, где голенище сапога заканчивается, и начинается коленка... Чтобы тоже полежал чуток...
И везли потом меня, бедолагу ополумевшего, в отряд, утешая всячески. Везли к товарищам, любимому личному составу, картошке жареной, везли к компоту и поздравлениям с Днем рождения...

Когда тело выгрузили из машины и под руки ввели в штаб, команч и Михаил Насоныч Беленсон только и смогли промолвить: «Нажрался все-таки, мля...»

***
... Прапорщика мне задержали. На полгода.
Уже давно уехали на дембель мои годки, а я все ожидал высочайшего повеления о производстве меня в помощники офицеров. Почему? А потому, что пинавший меня Григорий Николаевич накатал рапорт по команде своей, ментовской, что сержант войсковой части такой-то по фамилии такой-то дико избил его при исполнении его же служебных обязанностей, вследствие чего он, старший сержант милиции Григорий Николаевич получил смещение коленной чашечки и закрытый перелом ноги. Возмущенные, стражи порядка переслали данные об инциденте командованию пограничного округа, благоразумно умолчав о несколько потертой харе сержанта пограничных войск такого-то.

А что же мой двойник?
Там все просто было. Двойник-сержант к бабе своей ходил в близлежащую деревню. Пистолет прихватил ради хвастовства перед дамой, хотя поначалу уверял, что просто было страшно идти ночью.
Так он у этой тетки и остался на целые сутки, потому как женщина поила его самогоном исключительно крепкой выгонки, который был настоян на травках специальных, травках китайских... Вероятно, она думала, что покажет после принятия этого коктейля сержант прыть особую, мужскую, только вот тому почему-то больше спать от этих травок хотелось...
Начальник-то его, не будь дураком, сразу о пропаже пистолета заявил, отчего и подумали, что ушел его подчиненный-связист (кстати, носитель секретов государевых) к супостату. Дезертировал, значит...

***
Так и я оказался «дезертиром»...
Об одном жалею, что не появился мне на пути этот мудак, я бы ему такую прыть особливую, мужскую показал...

* ВВК - военно-врачебная комиссия
** ЦК - не подумайте, что Центральный Комитет, это просто центральная котельная

P.S. У меня есть много знакомых ментов, вполне достойных людей. Например - наш Бывший Мент. Поэтому не оцениваю милицию огульно, просто захотелось описать данный случай.
Оценка: 1.6335 Историю рассказал(а) тов. Мэйджо : 29-03-2007 08:28:36
Обсудить (32)
11-04-2007 08:13:28, Tux
[C транслита] > то Кадет Биглер > > то Дед Григорий > > Ага....
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10  
Архив выпусков
Предыдущий месяцМарт 2019 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2019 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru