Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Флот

ГЭУ как степень единения механического коллектива.

"Ввод ГЭУ в действие производится по БГ-2
для личного состава ГКП,БЧ-5, службы Х..."
(Руководящие документы)

Широкое понятие - корабль в море - предполагает два не менее широких понятия: ввод и вывод ГЭУ из действия. Силу ритуалов этих процессов правильно могут оценить только непосредственные участники, творцы и исполнители. А это мы, дивизион движения электромеханической боевой части ракетного подводного крейсера. И разумеется, электрики, электротехнический дивизион. Да простят меня МАГАТЭ, Минатомпром, инспекция по ядерной безопасности и все остальные инстанции, но речь пойдет о махровых нарушениях всего, чего можно. И дабы не дразнить сторожевых псов ядерной энергетики и уставного порядка, предлагаю все последующее считать вымыслом и безбожным враньем.
Что выход, что возвращение в базу - самое собачье время для механиков. Допустим, через неделю в море. Штурмана рисуют карты, акустики, не спеша, проверяют аппаратуру, коки подсчитывают содержимое провизионок. Все заняты делом. И механики само собой. Все крутится. Первый звонок. До выхода осталось трое суток. Тревога, всех на борт, все по боевым постам - комплексная проверка систем и механизмов ГЭУ. Ну, по постам разбегаются, естественно, только механики, остальные, справедливо полагая, что это мероприятие касается их формально, дрыхнут по каютам, всеми доступными и недоступными способами пытаются слинять с корабля и ежеминутно названивают на пульт ГЭУ с одним вопросом: "Вам еще долго?" Ну а если сам командир куда-то спешит, то выражается коротко и ясно: "Заканчивайте через полчаса!" А так как комплексная проверка идет часа четыре и чудесным образом выпадает почти всегда на выходные, вопрос этот звучит довольно актуально. Поэтому с молчаливого одобрения механика комплексная проверка частенько просто записывается в журнал, а проверяют самые необходимые и лишь внушающие опасения элементы. Остальное кулуарно и тихонько проверяют командиры групп и старшины команд до или после тревоги. Но если вы думаете, что вся волокита на этом закончена, вы не моряк. Она только началась. Планы флота подобны осенней погоде, меняются ежеминутно и без учета людских проблем. Вы отработали комплексную, а в это время лаперузы в штабе уже задумали перенести выход на сутки. Казалось бы, ерунда. Но теперь комплексную проверку придется проводить снова, ведь пройдет больше трех суток до ввода, и положено снова все проверять. Помню, мы две недели каждые трое суток имитировали эту самую проверку, а в море так и не пошли. Но это еще не худший вариант. Хоть домой попадаешь! А вот когда уже завелись, установка пыхтит вовсю, механическая вахта шмелем вьется, а команды в море нет и нет. Вот это беда! Как-то раз, ждали на Северном флоте незабвенного Пашу Мерседеса, в самом начале его карьеры. Зачем - не знаю, но как всегда готовились встретить по полной схеме. Нас аврально завели, посадили на борт, и сказали: ждите команды, идем в море перед министром плясать. А он взял и опоздал. Недели на две. Забыл, наверное, что его на Кольском полуострове целый Северный флот с фанфарами дожидается. И не предупредил, шалун, что его не будет. А наши отцы-командиры, словно слюнявые первоклассники, заикнуться в Москву о том, что здесь полфлота под парами его ждут, естественно, постеснялись. Так мы и жгли ядреное топливо две недели, у пирса дожидаясь лучшего министра обороны всех времен и народов. А знаете, сколько стоит один час работы установки, хотя бы на мощности 15%? Ошалеть можно. Пару дней всю страну бесплатно колбасой кормить, как минимум. Про надводников я и не заикаюсь, они министра вообще в море ждали, загодя. Мазута сожгли пропасть, не говоря уже о чем другом. Ну да ладно. День стоим - весь экипаж на борту, другой, третий - нет министра на Кольской земле, и все тут! А дом рядом, десять минут пешком. Звонит командир БЧ-4(связи) однокласснику в Североморск по ВЧ. Тот оперативным связистом заступил. Мол, где там Грачев потерялся, заждались? А у того через ухо все флотские приказы и слухи проносятся. Он и отвечает: да он еще и из Москвы не вылетел, и когда будет неизвестно, а все флотское командование в обычном режиме служит: 18.30- море на замок и по домам. А если учесть, что знакомые и одноклассники не только у нашего связиста есть, на третий день вся флотилия знает - ничего не будет, по крайней мере, пока. Но нам-то не легче! Мы под парами! Домой ни шагу, в море нет ходу! Все! Залипли. У командира от долгих сборов пламенный боевой порыв спал, смотришь, одного, другого люкса вечерком домой спустил, старпом на пару часиков сбегал, фильтруются немеханические на берег потихоньку. Сам командир строгость блюдет, домой ни шагу. Спит как убитый, загодя силы на выход набирает. Короче, одни механики в работе. Вахты как в море. Подменишься ночью часа на два, галопом домой сгоняешь, чтобы ни свои, ни чужие не видели и снова на борт. Командир механиков ни за какие деньги на берег не отпустит, ядерная безопасность - она штука серьезная, узнают - по головке не погладят. Механик боится, бережет заднее место, и правильно делает. Он за все в ответе. У старпома один ответ: иди, но если что, я тебя не отпускал. Короче, дело -вакуум. Днем штурмана, связисты и прочие люксы обязательно дела в штабе найдут и смоются. А мы сидим привязанные, ни дома, ни в море. Вот тут-то и начинается. Идти некуда. После вахты, пока воды с базы в достатке, натопишь сауну. Попаришься. Ну а что после баньки-то у русского народа первое дело? Вот-вот, как Суворов говаривал: последние портки продай, а выпей. А шило пока еще на флоте никто не отменял, да и свои запасы опытные военные всегда имеют. Раз банька, два банька, а если стоишь две недели? И пошло-поехало пассивное пьянство, совмещенное с "синдромом крысы". Выпил, забился в каюту и дрыхнешь. Так и стояли. Две недели-336 часов. Людей повыматывали, матчасть напрягли. А у нас, для справки, ГЭУ в базе не больше 200 часов в год работать должно. С кого спрашивать? То ли с Павлика необязательного, то ли с начальников трусливых. Да и будут ли спрашивать? Страна огромная, богатая. Переживет.
Другое дело, когда в море взяли и вышли. Без проволочек и надолго. Ходили, бродили, боевые задачи выполняли, наконец, в базу. Пришли, пришвартовались. Электрики часа за три до базы концы питание наверх вытаскивают, побыстрее питание с берега примешь, побыстрее вывод ГЭУ закончишь. Это при Советской власти концы питания с собой не возили. Сейчас все с собой таскают. Рыночная экономика, однако, оставишь на пирсе, и нет их. Медь штука дорогая, никто не брезгует ей ноги приделать. От мичмана предприимчивого до многозвездного военного. До года восемьдесят восьмого обрубков этих кабелей около каждого пирса было пруд пруди. Потом исчезли, в один день. Лишь потом узнали, что в Мурманске шведы или норвежцы медь за валюту принимать стали. А кто может за одну ночь два-три "Камаза" многокилограммовыми кусочками загрузить? Понятно, откуда ноги растут? Бог с ними, с кабелями. Об этом разговор отдельный нужен. Вот только одно понять не могу. Почему когда простой офицер с Севера уезжает, все вещи в один контейнер вмещаются. А когда адмирал - минимум пять. Прям- таки мини-Россия получается: русские офицеры и "новые" русские офицеры. Пойдем дальше. Пришвартовались, электрики сломя голову носятся, питание принимают, мы телефоны обрываем, вызываем пробоотборщиков с СРБ. Без них выводиться нельзя. Надо анализы первого контура отдать. Наконец "бояре" с СРБ прибыли, все сделали и мы докладываем командиру, что готовы к выводу. Шеф дает отмашку, и мы начинаем. А весь корабль в это время лихорадочно ищет возможность дернуть домой. Вся люксовская братия осознает, что на корабле уже делать нечего (что справедливо, но очень обидно для механических сил) и всеми правдами и неправдами старается покинуть борт родного корабля. Первым после швартовки чуть ли не раньше командира на пирс выпрыгивает "особняк". Ему сам черт не указ, и его никто не останавливает. С ЧК не шутят. Хотя по всем документам, до сброса аварийной защиты обоих реакторов на берег сойти не имеет права ни один член экипажа. Даже такой значительный, как флотский чекист. Позже пойдут другие "незаменимые": секретчик в штаб, доктор в госпиталь, интендант неизвестно куда, еще кто-то, куда-то, и потекло, поплыло. Ладно, тех кто на вахту после вывода заступает, отпустят часа на два семью обнять, а остальные? Море на замок всеми правдами и неправдами. Мой последний командир при всех своих минусах правила знал и выполнял. И первый раз на моей памяти не закрыл глаза на такое дело. Взял и приказал после сброса защиты экипаж построить на пирсе, проверить людей и отсутствующих обидеть финансово. Господи, горе-то какое было! Люксы шатались по пароходу, проклинали сатрапа-командира, не знали куда деться и ежеминутно названивали на пульт с глупыми просьбами. Ну, тут мы повеселились! Каждый вывод мы и без этого кумы королю, а здесь все вовсю умоляют: ну поскорее, миленькие, пожалуйста, ножками стучат, домой хочется! Мелочь, а приятно!
Любой оператор ГЭУ знает: после моря домой он попадет позже всех. Даже если принципиальный командир оставит всех ждать окончания, механический офицер даже после всех останется привести механизмы в исходное, поставить парогенераторы на хранение, турбину ГТЗА попроворачивать, да много всякого. Ко всему прочему, по флотской иронии судьбы из морей приходят, как правило, под вечер. Часиков эдак, в девятнадцать-двадцать. Приплюсуйте часа полтора на приготовления и пробы, часа четыре на вывод, и домой уже толку идти нет. Крути - не крути, а к восьми ноль ноль весь экипаж на пирс, подъем флага. Ритуал. Да и сам вывод - это тоже ритуал. Незаконно-неуставной. Прозвенела тревога, собрались на пульт, начали один борт. Первый и второй оператор на местах, комдивы тоже, остальные из отсеков доложились и тоже на пульт прирулили. Перешли на ручное управление, снизили температуру, начали промывание парогенераторов и поехали. Промывание идет час, время есть. Режется сало, чистится лук, вскрываются консервы и главное: разбавляется шило. В чисто военно-морских пропорциях: два к одному. Не две части воды к одной спирта, а наоборот. Так убедительнее и действеннее. Все маскируется под массовое чаепитие. Секрет Полишинеля. Все вплоть до командира знают, ну или догадываются: механики выводятся, пошел процесс. Лучше закрыть глаза и ничего не замечать. Ну, только в крайнем случае, если уж бесчинства пойдут. Но это редко. А так, тихо-мирно. Сейчас можно расслабиться. Не надо, очертя голову, лететь на пульт ГЭУ при любом залипании техники, дрожать над работой испарителей, вскакивать при утробном звуке падающей защиты. Все позади. Работа окончена. Ждем новой, а пока - расслабляемся. Под неторопливый процесс вывода установки, принятия антистрессового напитка и поглощения продуктов питания мы решаем, кто остается после ухода всех. Комдив - само-собой, командир реакторного - как правило, и один управленец. Остальные после всего могут идти домой, но большая часть обычно остается. Особенно если поздно. Домой пойдешь - не выспишься. Опять же, не для ушей блюстителей ядерной безопасности, вывестись можно очень быстро, выполнив ко всему прочему все необходимые операции, а не просто нажав кнопку сброса стержней АЗ. Уметь надо, и умение свое воплощать в жизнь. Частенько, обговорив с механиком все нюансы, так и делается, но никому до поры до времени не докладывается. По своему ложному аристократизму и снобизму, редко кто из люксов знает, что защиту реактора можно сбросить бесшумно, а о световой сигнализации в ЦП вахтенные офицеры, конечно, знают, но что и когда горит - тайна острова Пасхи. Лишние знания отягощают голову и мешают полноценному восприятию мира, так сказать. Командир перед каждым заходом в базу часов десять торчит на мостике, в любую погоду, на берег до сброса защиты сойти тоже не имеет права, и с началом вывода падает в каюте на шконку как убитый, только мыча в "Каштан" на доклады дежурного. Так что все в наших руках. И порой когда весь корабль думает, что до конца вывода еще тьма времени, мы уже все окончили, и сидим, мирно попивая горячительные напитки и сверяясь по часам, докладываем этапы "большого пути" для записи в журнал дежурного по кораблю. Все равно раньше докладывать нельзя. Такие вот ядерно-опасные дела. А помогает нам наводить тень на плетень обилие взаимоисключающих себя руководящих документов и директив (смотрите рассказ " Кладезь знаний"). При умении, желании и опыте с их помощью можно доказать любому все, что угодно. Ну а шило? Современная медицина еще не сумела придумать более сильного средства против стресса. По крайней мере, для нас, русских. И я думаю, в умеренных дозах, его надо прописывать после долгих походов. Особенно, если там, где ты живешь, ничего кроме ДОФа и магазинов нет, и думаю, никогда не будет. Раньше не сделали, а сейчас никому это и подавно не надо. Не те времена.
На флоте, надо смириться, пили, пьют и пить будут. От адмирала, до последнего матроса. Видел я, как горькая хороших ребят сжигала, пьяных замкомдивов с царскими замашками в море наблюдал, сам грешен был, не скрою. Но могу сказать одно. Если раньше пили для удовольствия, сейчас кто от обиды и злости, кто от вседозволенности. А причины с последствиями ох как связаны! И уж если это зло неистребимо, так пускай причины для него будут хорошие и радостные.

Автор Павел Ефремов. Размещено с разрешения автора.
Оценка: 1.7485 Историю рассказал(а) тов. тащторанга : 14-09-2007 11:28:25
Обсудить (15)
02-02-2016 11:25:49, Морской пиджак
На 4 блоке ЧАЭС СИУРы и нач. смены упр. реактором были из ма...
Версия для печати

Флот

Ветеран
Заполярный Отелло

«После дальнего похода экипаж ПЛ вместе с
женами собрался в ресторане отпраздновать
возвращение. Все основательно подпили.
Опрокинув очередную стопку, немолодой
капитан 3 ранга крякнул:
- Ну, а теперь мужики, по бабам!!!!
Сидящая рядом пьяненькая жена возразила:
- Зачем по бабам? У меня муж в автономке!»
(флотский анекдот)

Не побоюсь быть банальным, но тема любви бесконечна как конец питания с берега после долгого-долгого плавания. И как всем известно, это святое чувство шествует по миру в сопровождении целого сонма пороков, присущих не всем, но знакомых каждому. Надеюсь, перечислять нужды нет. А теперь представьте маленький городишко с населением чуть более двадцати тысяч, да и то треть из них матросы, живущие в казарме. Городок, где мужья по меньшей мере три-четыре месяца в году бороздят глубины Мирового океана в полной оторванности от женского пола. Городок, где женам работать негде, и они еле дождавшись лета и подхватив детей, катапультируются на Большую землю с мая на сентябрь, оставляя мужей на произвол судьбы и командования. Городок, где развлечений немного: походить по магазинам, совершить вояж в гарнизонное злачное место - ресторан «Мутный глаз» или позаниматься бытовым пьянством с друзьми (муж в отсутствии жены), или подругами (жена в отсутствии мужа). Идеальная среда для приключений, усугубленная ежегодным пополнением населения в десятках неокольцованных лейтенантов жаждущих любви и ласки, причем немедленно.
На первенство в этой истории претендовали все четыре флота, все флотилии и мало-мальские военно-морские базы. Не суть важно. Если эти события и имели реальную основу (в чем лично я не сомневаюсь), то все участники ее молчали, молчат, и будут молчать. Ибо даже в наше нелегкое время аналог этому проишествию надо поискать.
Супружеская чета Муравьевых нравилась всем. Она - красивая натуральная блондинка, ноги от коренных зубов, на удивление добра и приветлива. Чем, как известно, не особенно страдает подавляющее большинство красивых женщин. Он -статный, подтянутый, мужественный капитан-лейтенант, тоже не обделенный мужской привлекательностью. Семья жила душа в душу и поводов для сплетен не давала. По магазинам Стас и Лариса ходили, держась за руки как пионеры, порознь их почти не видели, и вообще их пара излучала просто ауру любви и благоденствия. Идиллия, одним словом. С годами чувства не слабели, а только крепли на зависть окружающим. За семь лет между ними ни разу не пробежала черная кошка. Единственное, что Стас, посматривая вокруг, понемногу, глубоко в себе начал мучиться вечным спутником семейного счастья - ревностью. Будучи по природе человеком выдержанным, Стас не позволял этому пороку выплеснуться наружу, давя все сомнения в себе. Хотя, кто знает, какие бури бушевали в глубине души подводника, видя восхищенные взгляды мужчин, направленные на жену, и слушая комплименты и любезности сослуживцев на праздничных саммитах. Но тем не менее, внешене заметно не было, и даже Лариса сомнений и тревоги мужа не замечала, да и не хотела. А вот Стас незаметно созревал, прямо как прыщ перед тем, как лопнуть.
Корабль уходил в море на контрольный выход. Схема отработанная и привычная. Десять дней тревог и нервотрепки плюс десять бессонных ночей. Рано утром Стас попрощался с женой, поцеловал спящего сына, и пообещав вернуться через десять суток, отправился выполнять конституционный долг. Моря выдались нелегкие, то тут, то там намертво отказывалась работать матчасть. Стас служил в «механических силах» и порядком намучился, днем и ночью латая капризную технику. Тем обиднее было решение старшего на выходе командира дивизии на седьмой день идти в базу по причине массовой неисправности технической части корабля. Злость и раздражение Стаса скрашивала лишь одна мысль: теплый бок жены стал на три дня ближе. А так как на мужское достоинство и силу соскучившийся каплей не жаловался, то весь путь домой провел на подъеме, рисуя в мыслях одну картину за другой.
По традиции в базу вернулись поздно вечером. Когда чехарда с выводом ГЭУ закончилась, Стас даже не опрокинув традиционную стопку спирта за прибытие, словно жеребец поскакал домой. Смакуя процесс возложения головы на пышную грудь законной супруги, Стас домчался до дома, рывком поднялся на третий этаж и затормозил перед родной дверью.
Было начало второго ночи. «Мои спят» - подумал Стас. «Не ждут» и представил как неслышно разденется и запрыгнет в постель к Ларисе, удивление той, и все последующее безобразие... Как можно аккуратнее вставив ключ, дрожащий от нетерпения Стас тихонько повернул его и протиснулся в прихожую. Механиком каплей был отменным, замок регулярно смазывал, и тот его не подвел.
К большому разочарованию жена, судя по всему, не спала. Из-за неплотно прикрытой двери спальни падал луч света и что-то слышалось. Что именно, Стас не понял, и не раздеваясь, даже не снимая фуражки, на цыпочках подкрался поближе. Под ложечкой засосало. Сквозь створ двери его глазам предстала картина, не снившаяся даже в самом страшном сне. Горел ночник. На его супружеском ложе бесстыдно раскинув ноги и раскидав по подушке белокурые волосы лежала женщина. Все остальное закрывала фигура обнаженного мужчины, ритмично задиравшего зад к потолку. Женщина стонала во весь голос, его жена стонала так, как никогда не стонала с ним. Стас был убит на месте. Вся жизнь рухнула в одночастье. Сколько он простоял в полупарализованном состоянии, неизвестно. Но когда Стас очнулся, за свои поступки он уже не отвечал. В милицейский протоколах это называется «...в состоянии тяжелого душевного потрясения...». Охваченный пламенем мщения за поруганную супружескую честь, Стас начал судорожно искать кобуру на поясе. Ее, естественно, не было. Кортика тоже. Стас ринулся на кухню. Первое, что попало под руку, была вилка. Красивая мельхиоровая вилка из набора, подаренного им на свадьбу. Зажав в крепкой офицерской руке неуставное холодное оружие, Стас метнулся обратно к спальне. Ворвавшись как торнадо в обитель изменщицы, перехватив для верности вилку второй рукой, униженный офицер от души размахнулся и... Рука оскорбленного военного не дрогнула. Вилка, описав широкую дугу, почти полностью погрузилась аккурат посередине движущихся ляжек прелюбодея. Описать раздавшийся после удара крик я не решусь. Ветеран войны, приехавший в гости к сыну в квартиру по соседству, переживший блокадный Ленинград и штурм Берлина, рассказывал, что проснулся с криком «Бомбы!!!» и поднял на ноги всю семью. Причем в отсутствии бомбежки и пострадавших его убеждали всей семьей минут сорок. И хотя спать он потом лег, но в отсутствии погибших и разрушений сомневался до самого отъезда. У соседей сверху описались дети и чуть не наложили в штаны родители по причине непередаваемого ультразвукового воздействия. А овчарка других соседей выла до утра, оплакивая чью-то собачью жизнь.
Оставив орудие мщения торчать в анусе осквернителя, Стас резко развернулся и почти строевым шагом вышел из спальни. У него оставалось одно желание: покинуть ставший чужим дом, хорошенько надраться и утром забрать вещи. О содеянном Стас как то не задумывался. На удивление в прихожей уже горел свет. И еще в ней стояла Лариса собственной персоной, в домашнем халатике и с полотенцем на голове. Красивая и соблазнительная. Для потерявшего все жизненные ориентиры Стаса потрясений на этот вечер оказалось достаточно. Со стороны это напоминало детскую игру «замри». Онемению Стас не подвергся, но слова из себя выдавил с большим трудом.
- А там кто?
Дрожащая рука показала неопределенно назад.
- Да твой брат Сережка с женой. Его же к нам перевели. Я им спальню уступила, пока тебя нет. А сама с сыном... Да что за крики-то там?
- Я... понимаешь... тут... вилка...
- А я мыться ходила. Днем напор слабый, а ночью ничего. Слушай Стасик, у них кажется что-то случилось...
- Ага. - только и сказал Стас и грохнулся в обморок...
То, что брат переводится к ним, что у него жена тоже блондинка, что приехать они должны были именно сейчас, Стас, конечно, помнил, но красная пелена, упавшая на глаза, заслонила все, да и кто бы мог подумать!
В итоге все закончилось лучше, чем можно было ожидать. Задницу Сереже заштопали. Военврач в госпитале, с трудом выдернув вилку, долго выражал восхищение богатырским ударом, а закончив операцию, похлопал Сергея по филейной части и обрадовал:
- Геморроя не будет никогда! У тебя там труба без сучков и задоринок. Нефтепровод!
Помолчал, и хмыкнув, записал в журнале, что больной сел на гвоздь. Сидеть на стуле по-человечески Сергей разучился надолго. Первое время плакал, когда шел в гальюн по большой нужде, и рыдал, когда возвращался. Потом привык. Сейчас и не помнит, наверное, времена, когда сравнивал унитаз с электрическим стулом. Сережиной жене Лене расклинившиеся ноги сводили четыре медсестры и хирург. Свели с трудом. А заикалась она всего три месяца. Да и то только в постели. В общем, все закончилось хорошо. Как говорится, малой кровью. Ячейка общества не распалась, семья сохранена.
Жизнь продолжалась. Стас и Лариса так же гуляли держась за руки и воркуя, словно голуби. Солнце так же светило, и корабли так же уходили в море. Вот только Лариса стала убирать по шкафам все острое, вплоть до зубочистки, а Стас, приходя домой, звонил в дверь по пять минут и ждал, пока ему откроют.
Что касается Сергея и его жены, то они хоть и простили Стаса, но ночевать у брата никогда больше не оставались...

Автор Павел Ефремов. Размещено с разрешения автора
Оценка: 1.7442 Историю рассказал(а) тов. тащторанга : 23-09-2007 17:10:10
Обсудить (47)
01-10-2007 12:20:01, Navalbro
> to maxez > > to Navalbro > > Offуеть, сам себе работу наше...
Версия для печати

Армия

Подводные шестеренки

В ноябре 1990 г. подводная лодка «К-...» вышла в море на свою первую боевую службу. Поход планировался нерядовой, в Средиземное море, в котором лодка должна была провести около двух месяцев. Старшим на борту был заместитель командира дивизии подводных лодок. При этом и командир и замкомдива на боевую службу в данных должностях шли впервые.
На шестые сутки похода, когда лодка, пройдя многие сотни миль, находилась уже в Бискайском заливе на траверзе Франции, вахтенные гидроакустики обнаружили странное поведение гидроакустического комплекса и доложили командиру радиотехнической БЧ. Надо отметить, что комплекс на лодке был новый, модернизированный, с повышенными тактико-техническими характеристиками.
Командир БЧ-7 вместе с командиром группы внимательно проверили комплекс с помощью аппаратуры внутреннего контроля. Контрольный тест выдал оценку «исправно», но то, что они видели на экранах комплекса, не соответствовало истинной обстановке. После анализа ленты самописца, прослушивания горизонта и манипулирования ручками управления был сделан неутешительный вывод: основной режим работы комплекса не работает.
Начался поиск возможной неисправности. Ситуация была очень и очень неприятная: основной режим работы комплекса вышел из строя, причина была неясна. Дальности обнаружения целей уменьшились в десятки раз, слежение за целями было невозможно, лодка практически «ослепла».
Внезапно из лодки-«охотника», видящего на сотни миль вокруг, лодка превратилась в «слепого котенка». Как метко сказал о таких ситуациях А.Покровский, «черный писец».
Нельзя было безопасно всплыть на перископную глубину для определения места, передачи донесений, а главное - мы не могли выполнить поставленные на поход задачи. Впереди по курсу была Гибралтарская проливная зона с очень интенсивным движением военных кораблей и судов, пройти ее безопасно в подводном положении было практически невозможно. Ждать помощи было неоткуда. Ближайший советский корабль был далеко - в Средиземном море, база осталась далеко за кормой. Сбросить что-то (ЗИП) с самолета - из области фантастики.
О неисправности было доложено командованию корабля и старшему на борту подводной лодки - заместителю командира дивизии. Надо отметить, что командир корабля и старший на борту повели себя по-разному. Если замкомдива, особенно не разбираясь, обрушился, мягко говоря, с «критикой» на гидроакустиков, РТБЧ, экипаж корабля и обвинил их в плохой подготовке материальной части, то командир, внимательно разобравшись в обстановке, выслушав доклады и предложения специалистов, приказал создать комплексную группу из специалистов-электронщиков (в том числе и из других БЧ) для поиска неисправности. Надо отдать ему должное - ни единого грубого слова или упрека. При всем при том, обстановку он представлял реально и знал, что за все, происходящее на корабле, он отвечает лично.
По указанию командира корабля организация несения вахты на постах наблюдения была изменена с учетом сложившихся обстоятельств. Не забыл командир подводной лодки позаботиться и о бытовой стороне дела, приказав освободить всех привлеченных к работе подводников от тревог и тренировок и даже о таких мелочах, как кофе для падающих от усталости людей.
Все это время лодка шла по маршруту развертывания в Атлантическом океане, неумолимо приближаясь к Гибралтарскому проливу. Наблюдение за окружающей обстановкой велось в ручном режиме, вахтенный акустик, напряженно вслушиваясь, крутил канал прослушивания с одного борта на другой, стараясь не пропустить цели, а центральный пост находился в готовности к возможному уклонению от внезапно обнаруженной цели.
Двое суток шел напряженный поиск неисправности, изучались вновь и вновь огромные «простыни» схем, вскрывались и осматривались приборы, замерялись характеристики, шел мучительный поиск причин. Только тогда, когда, пройдя по всей «цепочке» прохождения сигнала, вскрыли огромный, более двух метров в длину и диаметром более полуметра компенсатор кругового обзора, то увидели, что на двух стальных шестернях полностью срезаны зубья. Вся эта огромная, сложная махина, весящая больше двухсот килограмм, состоящая из более чем полусотни зубчатых пар шестерен и приводов, которая в нормальных условиях вращается со скоростью несколько десятков оборотов в минуту, беспомощно крутилась туда-сюда на несколько градусов.
Ситуация казалась совершенно безвыходной. Поломки шестерен предусмотреть никто не мог, в ЗИПе на борту подводной лодки их не было. Попытки найти что-то подобное в других компенсаторах, механизмах корабля (даже в торпедах и приводах системы защиты ядерного реактора искали), не увенчались успехом.
Новейшая подводная лодка, технически вполне исправная, с полным боекомплектом, с подготовленным экипажем оказалась в плену обстоятельств - продолжение боевой службы зависело от 2-х шестеренок.
При данных обстоятельствах оставалось одно - всплыть, донести об аварии и с позором возвращаться в базу в надводном положении. Если учесть международную обстановку в то время, возвращение атомной подводной лодки (современнейшей на тот момент) в надводном положении да еще вокруг всей Европы, неминуемо привлекло бы внимание к ней не только всех противолодочных сил НАТО, но и как минимум, нас ждали первые страницы ведущих мировых изданий с подробнейшими фотографиями. Страшно подумать, что «по головке не погладили» бы не только экипаж, но и командование дивизии и флотилии. Про то, что ожидало нас, я скромно умалчиваю.
На совете командиров боевых частей командиром БЧ-5 (...дай бог ему здоровья, многоуважаемому Анатолию Борисовичу...) неожиданно было сделано предложение выточить данные шестеренки самим. К сожалению, специалистов токарного дела и токарного (а тем более, фрезерного) станка на подводной лодке не было. Но у толкового и запасливого командира БЧ-5 оказалась с собой электродрель и материалы для этой работы.
Утопающий хватается за соломинку, так и командование подводной лодки с данным предложением согласилось. Учитывая обстановку, на устранение неисправности и изготовление шестеренок отводилось двое суток.
За изготовление шестеренок взялись первоначально два специалиста - старшина команды гидроакустиков и старшина команды радиометристов. Первая попытка оказалась неудачной - изготовленные из бронзы шестерни не выдержали и получаса работы.
Экипаж с надеждой следил за работой. Все были готовы оказать любую посильную помощь. Дело осложнялось тем, что диаметр шестеренок был около 60 мм, зубья были косые (под определенным углом) и количество зубьев равнялось 31(!), а их высота не превышала 2 мм. При этом нагрузка на них была достаточно большая, раз вышли из строя штатные шестерни, сделанные из специальной стали. Такая работа никогда в ВМФ в море на атомной подводной лодке не проводилась. Изготовление таких шестерен требует микронной точности и подгонки, что возможно только на соответствующих специальных станках. Изготовление их в условиях подводной лодки, практически «на коленке», казалось невозможным.
Неудача не сломила нас. За дело взялись инженер гидроакустической группы старший лейтенант Л. и старшина команды гидроакустиков мичман С. Подходящие шестерни чуть большего диаметра сняли с одного из компенсаторов АСЦ, срезали те зубья, которые там были. Затем с помощью обычного школьного транспортира(!) и слесарной ножовки, полотно которой было сточено по толщине до требуемой величины, так необходимые шестеренки были изготовлены. Горячее желание не сорвать первую боевую службу и продолжить полноценное подводное плавание, и конечно, патриотизм и мастерство подводников(а это не пустой звук!), помогли справиться с этим, казалось бы, невыполнимым делом.
После установки изготовленных шестеренок взамен неисправных, гидроакустический комплекс заработал к всеобщей радости экипажа. По настоянию командира подводной лодки были изготовлены (и опробованы) еще два комплекта шестеренок, для подстраховки. Но точность изготовления первой пары шестерен была такова, что они проработали до конца боевой службы.
Боевая служба в дальнейшем прошла успешно, все поставленные задачи были выполнены, как показатель можно отметить, что гидроакустики в сложнейших условиях Средиземного моря первыми(!) обнаружили иностранную (...предположительно итальянскую..) дизельную подводную лодку (специалист поймет).
Не завидую ощущениям тех ребят, что там были. Раннее утро пятницы, сто миль до родной базы, лодка тихо телепает в подводном положении, впереди заслуженные выходные, холодное пиво (или вино, черт их, итальянцев, знает). И тут, ревя турбинами и излучая всевозможные гидроакустические сигналы (для несведущих, излучение (замер дистанции до цели) в военное время обычно производится перед торпедной атакой), над ними пролетает явно советская подводная лодка. Как они метались!!!
Интересно, что по приходу с боевой службы выяснилось, что еще на двух подводных лодках дивизии (с аналогичным комплексом) в то же, примерно, время в море случились точно такие же поломки компенсаторов ГАК, при этом обе лодки были вынуждены всплыть и вернуться в базу, благо, они были не так далеко от места базирования. Приехавшие с завода-изготовителя специалисты не сразу поверили, что такое можно сделать без станков и практически не имеющими опыта специалистами. Найдена была и причина поломки - неправильный расчет необходимой твердости стали, примененной для изготовления шестерен (конструктивный дефект). В дальнейшем на всех подобных ГАК компенсаторы были доработаны и необходимые запчасти были включены в состав корабельного комплекта ЗИПа.
Остается только добавить, что вопреки распространенному правилу «о наказании невиновных и поощрении не принимавших участие» старший лейтенант Л. и мичман С. по итогам боевой службы были награждены медалями «За боевые заслуги» (по-моему, старшина и звание «старший мичман» получил (привет, Степаныч!).
А главное - никого(!) не наказали.
Командир и другие должностные лица были представлены к орденам. Но увы, как раз к этому моменту, пока прошли все бумаги, Советский Союз приказал долго жить вместе со своими орденами. Но это - совсем другая история.
Оценка: 1.7418 Историю рассказал(а) тов. Old_Navy : 11-09-2007 22:28:44
Обсудить (74)
29-10-2010 09:57:34, o1eg
Да запросто! Деталировочные чертежи делают йуные инженеры...
Версия для печати

Авиация

4 КУРС И ВЫПУСК

- Дедушка, а когда я большой вырасту, я буду летчиком, как папа?
- Да.
- И как эти дяденьки курсанты?
- Да. Эй, ребята, минутку... Вы из Качи?
- Из х...ячи, дед, иди в ж...пу!
- Нет, внучок, ты таким не будешь, это Балашовские курсанты.
(Анекдот)

Вот и закончились наши «вообще полеты». На четвертом курсе уже пошла специализация. Надо было изучить конкретный «свой» самолет и летать в последнем семестре обучения предстояло уже на нем. Поскольку Ан-12 из программы специализации уже вычеркнули (хотя класс для него на «железной» кафедре преподы отказывались «бомбить», держась до последнего), нам предстояло специализироваться на 3 типах: Ан-24, Ан-26 и Ил-76. Причем, на Илы (или на Балашовском сленге «Боинги») со всего курса набиралось всего человек 30, а Ан-24 и Ан-26 практически один и тот же самолет. Естественно, служебные перспективы на Илах были более радужными: полки в солидных городах, чисто ВТАшная специализация, перспектива полетов в загранку и облегченного перехода в ГА. Конкурс на право попасть в заветную тридцатку был нешуточный и развернулся за полгода «до того как». Практически, это был конкурс «спонсоров», где и выяснилось, «у кого толще». Тем, у кого спонсоры оказались жидковаты, пришлось, скрипя зубами, распределяться среди «антошников». Я с самого начала не заморачивался попыткой прорваться в блатную элиту, приняв для себя постулат «куда Родина пошлет», ибо шансов на фоне детей генералов из Чкаловского и зам. начальников Ташкентского авиакомплекса не было никаких. В итоге в составе бОльшей части «родного» отделения попал на «Антоны». Двадцатьшестые. На курсе после всех пертурбаций из 12 отделений осталось 10. По 2 «Иловских» и 8 «Антоновских», поровну поделенных между 2 ротами. Естественно, что и состав их изрядно поменялся, пришлось по-новому притираться, привыкать друг к другу.
***
На 4 курсе случился очередной «шоколадный бунт». Дело в том, что по «реактивной» норме пилоту в день положено 15 грамм шоколада. Простым умножением на 7 получаем 105 грамм в неделю. Т.е. один попугай и ещё попугайское крылышко (стандартная шоколадка - 100 грамм). Обычно проблема излишков решалась их суммированием с последующей сублимацией в виде 1 доп. шоколадки на 20 человек, каковая и выдавалась «по кругу» очередному страждущему. Иногда по просьбе старшин и командиров 1-2 шоколадки дарились им для решения каких-то насущных хозяйственных проблем. Но только после совместного курултая и строго на добровольной основе. Впрочем, командиры не наглели, а мы не жмотились. Всех эта ситуация устраивала, кроме продслужбы, мимо которой шоколад, единственный из всех продуктов, пролетал со свистом. В результате в среднем раз в год предпринимались попытки выдавать нам шоколад ежедневно в виде, гм..., 4 порционных кучек плавленого продукта на отдельной тарелочке (столы были уже 4-х местные). Естественно, проверить по граммам это не представлялось возможным, да и шоколад в процессе растапливания смешивался с маргарином, что открывало безбрежные перспективы «экономии». Во-вторых, как я уже неоднократно упоминал, шоколад был для нас еще и валютой, которая чаще всего обменивалась на почти исчезнувшее из продажи спиртное или благосклонность девушек. Не понесешь же девушке кулек слипшихся «кучек», отскобленных от столовской тарелки. Поэтому на попытки «наезда» следовала немедленная жесткая реакция всего курса в виде отказа от приема сначала порченого шоколада, а затем и приема пищи вообще. Дело доходило до особого отдела, политотдела и командования училища, начпрод получал по шапке, и все возвращалось на круги своя. Впрочем, есть у меня подозрение, что за эти 3-5 дней требуемое продворью количество шоколада удавалось «сэкономить». До следующего раза. Кстати, вот еще «шоколадная» история. Про сало.
***
Сало в шоколаде... Сразу пошли в памяти картинки всплывать.
4 курс училища. Столики в курсантской столовой уже на четверых. Кроме меня сидят еще Олег (фамилию не помню), оставшийся на 4 курсе на "второй год", ибо перед госами чего-то там сломал и лечился в Саратовском госпитале и Батя. Батя - сержант Ткач, щирый хохол 26 лет от роду. Как сказал на вечерней поверке на 3 курсе один из охреневших "ответственных" летчиков-инструкторов: "Первый раз вижу майорскую морду над курсантскими трусами". Батя маленький, кругленький, лысоватый со щеточкой жестких рыжих усов. Ели мы вместе, а учились все в разных учебных группах. И Батю в группе постоянно подкалывали его комплекцией и хохлятским происхождением. Половина подколок в итоге приходила к теме "сало в шоколаде", которое Батя якобы каждый день под подушкой точит. Ну это вроде как тема бобра на Биглер.ру.
Однажды спокойный как удав Батя не выдержал. Выбрал в качестве жертвы меня (почему не Олежку, не знаю, он тоже "женатиком" был и в казарме не жил, как и я) всучил шматок сала (маленький, в аккурат под задачу) и плитку шоколада и слезно упросил изготовить ему этот долбаный продукт. На вопрос "как?" ответил "ХЗ". Ну, я из шоколадной фольги сделал формочки, шоколад растопил с маслом сливочным и молоком (пропорцию у жены подсмотрел еще давно, когда она торт делала). Залил жидким шоколадом дно, подождал застывания, положил ломтик сала, залил сверху. Полученные 5 или 6 "конфеток" убрал в холодильник на денек. Когда достал, одна почему-то выглядела поврежденной, пришлось замазывать своим шоколадом. Через пару дней (выходные были) вручил Бате, тот утер нос всем недоброжелателям. Сожрал все в обед, причмокивая, и ни с кем назло не делясь. Мужчина! Подколки прекратились.
Но история имела продолжение. Моя квартирная хозяйка баба Лена в моё отсутствие, оказывается, залезла в холодильник и увидела "конфетки". Будучи страшной сладкоежкой, решила отведать (нравы у нас были простые). Долго плевалась, ибо сочетание сала, посыпанного крупной солью, тертым чесноком и шоколада давало немыслимую вкусовую гамму (сам тоже пробовал, тоже плевался). Через неделю приехала в гости жена. И баба Лена от чистого сердца шепотом поведала ей историю, как я на кухне полдня возился, чего-то готовил, потом в холодильнике появились мерзкого вкуса конфеты, которые не менее загадочно исчезли. Вывод - "переучился или головой ударился, у них, говорят, прыжки были". Жена ласково, как с больным, в разговоре обиняками подвела меня к этой теме, держась, на всякий пожарный, от меня через стол. Потом ржали. Долго. Потом еще раз ржали, но уже с бабой Леной. Так я был реабилитирован.
***
Вообще каждый год приносил нам изменения в желудочных делах. Первый курс - курсантская столовая, огромный зал, небритое вареное сало, «капуста с водой», вечно жирные миски и бачки, наряд по столовой. Второй курс - столовая батальона обеспечения, т.н. «солдатская», более-менее приличная еда, наряд по столовой превратился в «нарядец», ибо посудомойка-дискотека и уборка зала лежала на солдатской молодежи. Третий курс - лётная пайка, небольшой отдельный зал на задах курсантской столовой из которого удобно скрываться после ужина в самоход, столики на шестерых, уставленные тарелками, тарелочками и мисочками. Официантки!!! Четвертый курс - центральный зал курсантской столовой, столики на четверых, скатерти, выбор блюд. «Мне, пожалуйста, пельмени и борщ». Сытая жизнь, в выходные 3/4 курса отсутствует, после завтрака и ужина «женатики» собирают со столов нехилые остатки сахара и масла, чтобы оттащить домой.
В аккурат на третьем курсе сидели мы в самом дальнем углу зала своей слетанной компашкой. «Тарапунька со Штепселем», сиречь Валера со Сверчем, Глаз, Саня Коваль (Ковалев), я и Сэм. Сэм - Вовка Самарский, флегматичный москвич с бачками до середины щек. Худой. Страстный курильщик. Но нашли в нем щирые хохлы еще одну черту... Оказался Сэм изрядно мнителен и брезглив. Как уж он преодолел первые полтора года, не знаю. Приходим, садимся за стол. На столе с утра: творог со сметанкой (на отдельной тарелочке, порциями), тарелочка с сыром и п/к колбасой, тарелка с маслом и сахаром, блюдце с вареными яйцами, чай в стаканах, по полстакана сметаны, хлеб. Ждем официантку. Пока мажем хлеб, сластим чай, делаем бутеры. Вадик Сверч (невысокий, круглолицый, страшно прожорливый) подозрительно рассматривает на просвет колбасу.
- Зеленовата что-то, небось, с прошлогоднего запаса складские вытащили...
- Да ты что, - взвивается Сэм, подозрительно нюхая свой кусок, - точно, лежалая. Фу!
- Не будешь? - как бы между прочим осведомляется Вадик.
- Нафиг.
Вадик пододвигает себе Сэмов бутерброд с колбасой, - А я рискну.
- Сметана сегодня тоже не того, - вступает в разговор Валера, - как сперма расслоилась на жидкое и густое.
Сэм с тоской смотрит на свою порцию творога и стакан со сметаной.
- Да, френофая фметанка, - вторит Глаз, набивая рот творогом.
- Как вы это жрете? - провожает свою порцию сметаны, отъезжающую к Сереге, Сэм.
- А нефиг организм к нежности приучать, - философствует Вадик, ковыряя в зубах толстеньким пальчиком после халявного бутерброда, - зажрались вы там, в Москве, колбаса не такая, сметана не этакая...
- Пойду, покурю, - вскакивает и убегает Сэм.
Тем временем, до нас доходит с подносом, уставленным горой тарелок, официантка.
- Та-а-ак, что у нас, - живо интересуется Сверч, - ага, гречка с подливой и печеночные котлетки.
- На меня взяли? - прибежал Сэм.
- А как же, - спешит Валера, - вот, пожалте, гречка, политая жидким поносом и к ней коровий кизяк.
Сэм строит брезгливую морду, разглядывая свою тарелку, потом отодвигает ее в сторону, грустно пьет чай, ест яйца и бутерброд с сыром и маслом, потом убегает курить. Сверч с Валерой шумно, со взаимными обвинениями в прожорливости, делят его порцию.
- Вы это, - встаю я, сыто отдуваясь, - хоть в обед помолчите, пусть Сэм поест спокойно, а то скоро его ветром носить начнет, и от Пэна за косяком прятаться будет. Коваль ржет, хохлы дуются, но справедливость слов признают. До ужина у Вовки есть шанс...
Кстати, на том же третьем курсе, когда страна уже начала скатываться в тартарары, урезали нам летный паек, исключив из него одно яйцо и копчености, сиречь, колбасу. Больше всех переживал эту утрату Сверч. Его комментарий вошел в историю: «Вот... тоже мне... летчики... крылатое, блин, племя... без одного яйца... а теперь еще и без колбасы»
Оценка: 1.7228 Историю рассказал(а) тов. Steel Major : 24-09-2007 20:32:18
Обсудить (30)
01-10-2007 05:36:32, Trout
> to maxez > * Ну, этой поговорке флотской, произносимой п...
Версия для печати

Учебка

Закон Ома

После команды: «Отбой» в роте начиналась полуночная жизнь, недолго, на часик, не более, но достаточно активная. Если на первом курсе мы, измотавшись за день, бездыханными телами падали в койки и забывались в полуобморочном сне, то в последующем - на старших курсах - перед тем, как заснуть, у нас появлялось законное желание попить чайку, послушать радио или магнитофон, почитать книжечку, расписать преферанс. Воинская дисциплина и боеготовность страны от этого не очень пострадает, а нам какая-никакая отдушина. Ностальгия по нормальной жизни, знаете ли.
А для реализации этих нехитрых изысков, особенно, после выключения освещения в спальном помещении, требовался источник электрического питания. Батарейки не годились по причине малого ресурса. Несмотря на то, что их нагревали, варили, кипятили, били молотком с целью продлить им жизненный цикл, но все равно, батарейки катастрофически быстро разряжались, а покупать новые было накладно. Да и тратить увольнение в город на поиск элементов питания - моветон. Есть более интересные и полезные занятия, в которые можно с удовольствием углубиться, оказавшись на кратковременной свободе.
Для удовлетворения наших ночных скромных потребностей требовался более надежный источник бесперебойного электрического питания, чем банальные батарейки.
Учитывая, что в спальное помещения электропроводка изначально не была проведена в целях пожаробезопасности, то в принципе, задача была не очень сложная. А именно: достать подходящих проводов нужного сечения и длины, прицепиться к действующей розетке, оторвать плинтус, протащить под ним провода до своей кровати, просверлить в плинтусе две дырочки, подходящие по размеру с электрической вилкой, подвести к ним провода и секретная розетка готова. Один нюанс - во время проведения активной фазы половой жизни елозить мокрой тряпкой в районе плинтуса следовало с большой осторожностью, дабы не познать на себе всю великую и страшную силу электричества. Вот, в принципе, и все, а дальше - сплошные удобства и научно-технический комфорт.
Втыкай в плинтус вилку, и нет проблем - слушай себе магнитофон. Чайку? Пожалуйста, подключаем бурбулятор и опускаем его в банку с водой. Пару минут - и чай готов. Кофе, какао?! Да, ради бога! Пейте на здоровье, не обожгитесь. Бурбулятор - это сила, прогресс, техническая революция, наука на службе у благодарного человечества.
Вы не знаете, что такое бурбулятор?! Нет проблем, объясняю. Так как все виды нагревательных приборов в армии строго запрещены и безжалостно отбирались офицерами, то мы спонтанно изобрели два вида доступных к производству кипятильников из подручных и абсолютно доступных материалов. И назвали их абсолютно незатейливо - «Бурбулятор». Почему «бурбулятор»? Все элементарно. Потому что вода под их воздействием, не просто кипела и бурлила, она практически стремилась выпрыгнуть из банки. Процесс кипячения был стремителен и очень бурный. Итак.
Модель N1: берутся два лезвия типа «Нева» от безопасной бритвы старого образца, между ними прокладываются две спички без серных головок (сера - яд, странно конечно, но привычные ко всякой гадости курсантские желудки почему-то плохо переваривают серу - проверено опытным путем). Все это перевязывается ниткой, а к каждому из лезвий прикрепляется зачищенный от изоляции провод, ведущий к электрической вилке. Эта незамысловатая конструкция опускается в банку с водой, вилка втыкается в розетку и через одну минуту закипает литр воды. К явным недостаткам данной конструкции относится недолговечность - малый ресурс, так сказать. Лезвия быстро прогорают и разлагаются в труху, особенно в месте контактов с проводами.
Модель N2: (долговечный вариант): берутся две подковки от армейских сапог, а дальше смотри описание модели N1. Этим вариантом конструкции бурбулятора мы кипятили большие объемы водички - 3, 5, 10 литров. Когда включали кипятильник в сеть, в казарме просаживалось напряжение в розетках. Сам бурбулятор страшно гудел и подпрыгивал в емкости с водой. Было видно, как между подковками в толще воды светится синяя электрическая дуга. Из курса физики и химии мы знали, что при пропускании электричества через воду происходит процесс ее разложения на кислород и водород. В воздухе казармы явно чувствовался озон.
Вот так мы укрощали электричество и приучали его приносить пользу и служить на радость людям. Когда мы были на 3-м курсе обучения, в гости к Лелику забрел его землячек - киевлянин, который учился на первом курсе. Лелик как радушный хозяин решил угостить дорогого гостя, который пребывал в состоянии искреннего поросячьего восторга и удивления, наблюдая за относительно разнузданной и вольготной жизнью курсантов 3-го курса.
Худосочный (а кто из нас на первом курсе был толстым), гремящий мослами «минус» (у первокурсников всего одна нашивка-курсовка на левом плече под шевроном) изумленно хлопал глазами, наблюдая как Витя Копыто открыто и никого не таясь, надевает яркие пижонские плавки вместо армейских необъятных трусняков семейной модели. А затем щедро поливает одеколоном финский спортивный костюм, готовясь к очередному самовольному (несанкционированному) посещению женского студенческого общежития. Для первокурсника эти действия Вити были за гранью самых дерзких мечтаний.
Вообще-то, если честно, на 45-е отделение было любо-дорого посмотреть. Серега Филин и Андрюха Яровой, сидя на кровати Олеся, играли в нарды и попивали какао, тонкий батон сырокопченой колбасы они макали в открытую банку сгущенки и поочередно откусывали от него по объемному кусочку. Олесь Потыну, высунув от усердия кончик языка, старательно записывал очередной анекдот про молдаван, воспроизводимый Жекой Ящиковым, который тоже активно прикладывался к колбаске и сгущенке. Валера Гнедовский сидел на тумбочке и вертел в руках общественный портативный магнитофон «Весна-202», который забойно пел про какого-то Луи-Луи голосами Дитера Болена и Томаса Андерса.
Первокурсник заинтересовался приятной мелодией, но постеснялся обратиться к сержанту Гнедовскому и спросил Лелика.
- А что за группа поет? Музыка занятная, как называется? Буду дома в отпуске, обязательно записи достану.
Лелик прислушался к мелодии, закатил глазки, перебирая варианты возможного ответа, и выдал следующее.
- А, ерунда всякая! Это «Morden telkin», что в переводе с английского означает «Лицо женщины». Хотя, если честно, странновато, вроде два парня горло дерут, причем тут «Морда телки»? Может педики, раз такое название. Один в красных штанах и волосы длинные, как у моей подружки в Киеве. Точняк голубок, по глазам видно. А другой - блондин загорелый, еще все почему-то говорят, что он очень болен. Чем болен, не знаю, наверное, все же педерастией, не иначе. А, хрен с ними! Давай, я тебя чайком угощу, с вишневым вареньем. Знатное варенье, и сальце где-то завалялось. Есть хочешь? В сальЦЕ очень много витамина «ЦЕ», а он, поверь мне на слово, полезная штукенция. Будешь сальце, домашнее, киевское?
В принципе, Лелик мог бы и не спрашивать. Забыл, наверное, как на первом курсе сам ходил вечно голодный. Парнишка инстинктивно сглотнул слюну и утвердительно кивнул головой. Лелик вытащил из тумбочки банку с водой, опустил туда бурбулятор модель N 1, воткнул вилку в плинтус (в розетку) и пошел спросить у ребят хлеба под сальце для землячка.
А землячок, тем временем, с изумлением наблюдал, как воткнутый в деревянный плинтус провод снабжает кипятильник электроэнергией. Все законы физики, которые он изучал в курсе средней школе, опровергались прямо на его глазах. Вода быстро нагрелась и закипела. «Минус» открыл рот и в крайнем изумлении выпучил глаза.
Лелик вскоре вернулся с четвертинкой буханки черного хлеба, оценивающе посмотрел на кипящую воду и вытащил вилку бурбулятора из плинтуса. Затем, он засыпал в банку с кипятком заварку цейлонского чая и накрыл ее горлышко конспектом по пилотажно-навигационным комплексам самолета Ил-76. Протягивая земляку начатую банку вишневого варенья и огромный бутерброд с толстенным как кирпич куском сала, Лелик заметил, что парень смотрит на него как-то не так - необычно как-то, неестественно. Лелик решил, что первокурсник недоволен размером кусочка сала (грамм 300, не меньше) и добродушно начал оправдываться.
- Что не так? Сала мало? Извини зёма, подъели, однако копченое, сам понимаешь, во рту тает. Налетели наши проглодиты или троглодиты, хрен редьки не толще, 12 кг. сала влёт сожрали. Так что, давай зёма, наваливайся, пока есть, что есть.
- Лелик! А это как?
- Что как?
- Вода кипит как?
- Ну блин, ты тундра! Во вопросы. Как, как?! Буль-буль, буль-буль! Ну, как-то так! А что, сам не видишь или не слышишь? Не позорь меня, зёма. Ты же медкомиссию проходил, на тесты психолога отвечал. И не знаешь, как вода кипит?! Не говори никому! Засмеют.
- Лелик! Ты не понял! Я окончил физико-математическую школу и очень хорошо знаю электротехнику в целом и закон Ома в частности. Типа сила тока пропорциональна напряжению и обратно пропорциональна сопротивлению. Все просто и в тоже время гениально. Но! Дерево ток не проводит, у него кошмарное сопротивление! Дерево - изолятор! Оно электромагнитные волны не генерирует, электроэнергию не вырабатывает! Кипятильник работать не должен! Не должен, понимаешь?! Это против всех законов физики! Физика - царица наук! А ты опроверг физику! Это фантастика! Переворот в науке! Новая эпоха в энергетике!
- Так! Зема, остынь! Не сходи с ума. С чего ты взял, что я там чего опроверг? Ты говори нормально, ни хрена тебя не понять. Бубнишь бред законченный! Ты по-русски скажи, чтобы я тебя понял.
- Лёля! Ты же вставил розетку в плинтус, а он из дерева. Плинтус из дерева. А дерево ток не проводит. Дерево - изолятор. Ток вырабатывает генератор, и он, ток то есть, бежит по проводам. Провода из металла, а не из дерева! Плинтус - это дерево! Изолятор!
- Вот блин! Ботаник! Переучился брат. Ты - дерево! Фу, я аж перепугался, думал у тебя шифер треснул и крыша отъехала. Ну ты даешь! М-да, тихо шифером шурша, едет крыша не спеша! Ха-ха! Расслабься, а то придется тебя наволочкой ловить, простынями вязать и в «дурку» везти. Все гораздо проще, чем ты сейчас наплел, розетка там... в этом... как его... в плинтусе. Понял?! Потайная розетка, дружище. А под плинтусом провод. Провод - эта такая веревочка, но из меди, а сверху пластик. Пластик - это изоляция такая, она ток типа не проводит. Ну или почти не проводит... Понял, деточка?!
- Да ты что?! Ух ты, здорово! Расскажи, как сделать такую же!
Лелик не был готов на роль великого мага и чародея, поправшего все законы материалистического мира и, не мудрствуя лукаво, посвятил своего земляка в секрет протягивания потайной электрической линии. Тот внимательно слушал и восторженно жевал гигантский бутерброд, запивая чаем с вишневым вареньем. Когда бутер был доеден, чай выпит, а варенья в банке осталось лишь тонкой пленкой на стенках, приблизилось время вечерней поверки, и первокурсник поспешил откланяться.
На прощанье радушный Лелик подарил дорогому земляку моток медного провода, проводил его до выхода из казармы и предложил заходить на досуге, обещая подкормить в меру сил и возможности.
Спустя пару дней курсантская почта принесла странные и весьма тревожные известия. Ночью на первом курсе произошло ужасное ЧП (чрезвычайное происшествие). Есть пострадавший, которого срочно эвакуировали в гарнизонный госпиталь по «Скорой помощи». Подробности данного происшествия были следующими: некий курсант-недоумок решил провести к своей кровати личную электрическую линию. Прошлой ночью после команды: «Отбой» он скрытно подсоединился к розетке в центральном коридоре, оторвал плинтус, протянул под ним провод до своей койки. Проковырял гвоздем два отверстия в плинтусе под электрическую вилку и решил подвести к этим отверстиям контактные провода.
Так как провода были в изоляции, а из инструментов у парня был только ржавый гвоздь, гантели из спортивного уголка, сломанная отвертка и зубы, то для снятия изоляции с провода, парень не придумал ничего лучшего, как засунуть провода в рот, стиснуть зубы и стянуть пластик. А так как провода уже были подсоединены к действующей розетке в 220 вольт, то в строгом соответствии с законом великого физика Ома, сила тока, которая создала электрическую дугу на языке первокурсника, была обратно пропорциональна сопротивлению слюны на этом самом языке. Итак, все до последнего из 220 вольт (Вольта - кстати, тоже не менее известный и великий физик) разрядились на влажном и розовом языке ночного электромонтера.
В результате образовавшаяся электрическая дуга так долбанула этого горе-электрика, что он потерял сознание, а его язык мгновенно разбух до такой величины, что вывалился изо рта и болтался на груди как манишка или галстук, кому как нравиться.
Вызванный сразу по телефону дежурный офицер по училищу, прибежавший на место ЧП, увидев бессознательное чудовище с огромным языком на груди, чуть не получил инфаркт. У седого полковника подкосились ноги, и он долго не мог дать внятных приказаний и распоряжений для столпившихся вокруг места происшествия курсантов. Общими усилиями парня привели в чувство, но засунуть его язык обратно ему в рот так и не смогли. Не помещался он там и все тут.
Полковник вызвал медиков из города, так как дежурная медсестра, быстренько прилетевшая на вызов из медсанчасти училища, сама была в ступоре от увиденного. С такими вундеркиндами она еще не сталкивалась. Ну не знала 20-летняя девушка, что ей делать, хоть плачь. Реветь и ахать у нее получилось очень даже неплохо.
В результате пострадавшего первокурсника увезла «скорая помощь», и сейчас он больнице, жизнь его вне опасности, и врачи сломали не одну умную голову, думая, как снять обширный отек с языка этого бедолаги, чтобы засунуть его обратно в рот хозяина. И будет ли этот чудо-хозяин вообще когда-нибудь разговаривать, еще вопрос.
Услышав эту историю во время обеда в курсантской столовой, мы дружно заржали, комментируя идиотизм и саму абсурдность данной ситуации. Женька Ящиков высказался так:
- Понаберут кретинов, физику с электротехникой не учат, прикинь, если ему язык так и не вправят. Во блин, хамелеон получится. Зато зимой шарф надевать не надо и на галстуках сэкономит. Шизоид, двоечник, дебилина. Естественный отбор - великая штука, в природе он бы не выжил.
Вдруг табуретка с грохотом полетела на бетонный пол, Лелик вскочил и ничего не говоря, выбежал из столовой. Все замолчали и удивленно переглянулись. Мудрый Филин, поскрипев мозгами, разрядил тишину.
- Ексель-моксель! А не зёма ли нашего Лелика отличился, который бутер с салом захомячил и смотрел на Лёлю, как на приведение своей бабушки? Если так дело пойдет, малой пацанчик зёму-то своего сдаст. Ага, скажет, мол, это меня хулиганы из 4-й роты научили провода в рот засовывать. Попал Лёлька, а все по доброте своей. И мы попали, опять казарму наизнанку вывернут, провода оборвут и могут все остальное найти. Мда, дела?!
Все закивали в знак согласия. Киевлянина было жаль, парень реально хороший. Если «минус» заговорит или напишет на бумажке, откуда в его бестолковую голову переселилась такая гениальная идея, то обыска в роте точно не миновать, опять полы вскроют, а там много чего интересного можно найти, а не только розетки.
Далее по распорядку дня следовала самоподготовка, и мы двинули в учебную аудиторию. Через некоторое время туда пришел Лелик мрачнее тучи. Он подошел к сержанту Гнедовскому и попросил записать его в увольнение на ближайшие выходные.
- Валерка, выручай, оформи увольняшку. Зёма мой, мундеркинд недоученный, физик хренов, в госпитале лежит. Хочу проведать. Вину чувствую, мама не горюй. Вот, научил на свою голову, еще и провода подарил. Парень чуть себе мозги не вскипятил. До сих пор в их роте паленым воняет. Дубина, не мог «вольтомметром» напряжение померить, отличничек!
- Вольтметром, Лелька, брось себя корить. В увольнение пойдешь, вопросов нет. А провода в рот не ты ему совал. Он сам ими отужинал. Может, любит парнишка на ночь изоляцией закусить, его проблемы. Согласись вкусовые пристрастия у всех разные. В Китае, например пауков едят. Перестань дергаться. Ты нас вспомни, учил тебя кто? Сами до всего доходили, уму-разуму набирались. Методом «научного тыка»! Получилось?! Хорошо! Нет?! Работаем дальше! Пытливый разум вознаграждается открытием. Ломоносов, блин! А ты ему все на блюдечке выложил. Точно говорят, что у семи нянек, дитя без члена.
- Без глаза, у семи нянек, дите без глаза, Валер, а не без члена. Короче, я хочу парня проведать, передачку принести какую-никакую.
- В твоем случае, без языка. Вернее, наоборот, с офигительным языком. Дарвин не зря придумал красивую сказку про естественный отбор. Ящик прав, такие умники в природе не котируются. Не понял чего, переспроси, язык чай не отсохнет пару вопросов задать. Зачем горячку пороть? Наверно, перед остальными парнями решил рисануться, превосходство свое показать. Вот и получил по заслугам. Гордыня - грех. Дураков надо учить, вот его и научили, что технику безопасности соблюдать надо, пусть теперь свой деликатес жует, может меньше станет. Шучу, не психуй, а если серьезно, то еще неизвестно, может, он нас уже запалил и в роте обыск в разгаре, а мы только недавно «Агдам» под полы перепрятали. Ребята расстроятся, что делать будем?! Опять в клумбу закапывать, осень на дворе. Замерзнет, однако. Как думаешь, парень не проболтается?
- Нет, не должен, в Киеве ребята кремень. Да и болтать ему теперь не скоро. А писать в киевских школах не учат, вообще, только читать. Шучу. Увольняшку пиши.
В субботу Лелик сходил в увольнение, проведал своего дорогого земляка и принес успокаивающие новости. Парень жив, здоров, идет на поправку, на все вопросы офицеров-дознавателей отписывается на промокашке: «Ничего по данному прискорбному случаю объяснить не могу. Не помню». Врачи госпиталя хором подтвердили: «Парень не врет, в данном случае частичная потеря памяти - ретроградная амнезия, случается довольно часто. Еще повезло, что дурачком не стал».
Этот киевский кадр после выписки из госпиталя частенько приходил к Лелику в гости, его язык со временем пришел в норму, и речь полностью восстановилась. Мы часто подшучивали над ним, называя его «Электриком» или «Электроником». Парнишка не обижался, с чувством юмора у него был полный порядок. А в мужской среде это дорогого стоит.
Парень прославился на все училище. Но слава его была недолгой, ибо вскоре училище облетела новая весть, которая затмила все предыдущие события. Опять же на первом курсе нашелся очередной гений, который, будучи в наряде на хозяйственных работах, выпил два полных чайника компота и, выкроив время, залез позагорать на крышу столярной мастерской. Когда зов организма стал нестерпимым, довольный жизнью и вкусным компотом курсантик-первогодка со словами: «Лучше нет красоты, чем поссать с высоты!», умудрился пописать на распределительный шит электропитания с напряжением в 380 вольт. Расплата за идиотизм не заставила себя ждать, и очередного любителя проверить на себе силу электричества увезли на «Скорой помощи» в гарнизонный госпиталь с неимоверно распухшим членом и хорошо прожаренными яйцами.
Закон Ома работал без перебоев. Чем больше напряжение и меньше сопротивление, тем больше сила тока и страшнее последствия.
Интересно, а самого Ома электричеством било?! Наверное, да! Ибо вывести такой гениальный закон можно только лежа на больничной койке после ряда практических экспериментов.
Оценка: 1.6915 Историю рассказал(а) тов. Alex88 : 26-08-2007 21:45:00
Обсудить (224)
06-09-2007 00:57:42, Owl
[quote=ПВОшник;343456][/quote] Что пельмени! Я носки белые ...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8  
Архив выпусков
Предыдущий месяцФевраль 2019 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728   
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2019 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru