Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
e2-e3: недорогой качественный хостинг, регистрация доменов, колокейшн
Rambler's Top100
 

Авиация

Мы начинаем публикацию глав из нового романа Игоря Фролова "Житель садов"

Часть первая. Третья Книга джунглей


...Тлели губы его - продолжался закал.
Сквозь пустые глазницы видны были горы,
И над ними стоял семидневный закат,
Тени птиц заползали в змеиные норы
Александр Банников


Введение в картографию

Дом стоял на высоком утесе, над излучиной реки. С высоты открывался хороший вид на ветреный апрельский закат - низкое солнце красило пух и перья облаков красным, и все на земле было красным, только деревья на том берегу, стоявшие по пояс в воде, были черными, и черными были их отражения в сиреневом зеркале разлива. Лохматый ветер носился над лесом, забрасывал на утес запахи - то холодный, стальной вздувшейся реки, то льдистый, еще не стаявшего в низинах снега, то горько-сладкий набухающих почек. По мосту высоко над рекой шел поезд, и ветер рвал его стук на куски, - казалось, что в районе моста работает короткими очередями автоматическая пушка.
- ...А иногда, особенно туманными ночами, - сказал Тихий, - слышится пистолет с бесшумником, один лязг затворного механизма - ды-дыньк, ды-дыньк... Просыпаюсь в ужасе, понимая, что кто-то перестрелял выставленных мной часовых...
Мы сидели за столиком на открытой веранде и смотрели на закат, потягивая из тяжелых стаканов жгучий, как ром, самогон, и закатные угли, горящие в стаканах, добавляли градусы. Тихий курил «Беломор», и я с удовольствием давно бросившего вдыхал кисловатый дым. Собеседник мой и собутыльник был в демисезонном песочном бушлате с серым овчинным воротником и нарукавными карманами с клапанами на липучках, парусиновые штаны заправлены в ботинки свиной кожи - с высокой шнуровкой и на толстой ребристой подошве. Я протянул руку и пощупал ткань бушлата, - она была наждачно-грубой, как новая.
- Конечно, новая, - подтвердил Тихий. - Хотя, таких давно на вооружении не стоит, я лет пять назад у прапора местного гарнизона, когда артполк расформировывали, выменял упаковку этих бушлатов на канистру моего самогона. Ношу теперь. Хочешь, и тебе подарю, размер у нас, вроде, один?
- Додумался, пехота, - сказал я. - Мне, старому боевому летчику, мабуту предлагать!
Мы засмеялись, чокнулись и выпили. Тихий снова налил.
- Кстати, о старых летчиках, - сказал он. - В письме ты обещал показать мне, где вы тогда за границу ушли... Так я подготовился к твоему приезду, даже карту распечатал... - он достал из-за пазухи сложенную склейку, развернул и расстелил на дощатой столешнице, придавив по двум углам с подветренной стороны стаканами с самогоном. - Извини, «сотки» не нашел, но это вполне приличная «двухкилометровка» восемьдесят пятого года...
- Когда я писал тебе письмо, я еще как-то видел, - сказал я. - Теперь все больше на ощупь...
- Я тебе помогу, - Тихий упер палец в карту. - Вот точка нашего стояния в те дни, пляши от нее...
Я вынул из кармана свою семикратную лупу и склонился над столом, касаясь бумаги щекой. Всмотрелся в область возле указующего перста, увидел черный самолетик - значок аэродрома, повел лупой вдоль узкой полоски взлетно-посадочной полосы, свернул на запад, перепрыгнул линию дороги и пошел через лабиринт городского плана, чуть вверх, к северу, чтобы выйти за городом к ущелью, через которое, как через бутылочное горлышко, вытекала из окруженной горами долины горная река.
Я шел по карте уверенно, несмотря на отвратительную видимость - почти полный выход из строя моей, когда-то орлино-кошачьей, оптики. Я мог бы пройти по этому ландшафту даже с закрытыми глазами, наощупь, будь карта рельефной, потому что помнил этот рельеф наизусть даже сейчас, полжизни спустя. Для этого не требовалось знания военной топографии, любой другой топографии тоже.
Если провести линии из нашей авиабазы под Шиндандом через все точки, в которых мой вертолет садился или над которыми пролетал на потолке или предельно малой - по-над барханной рябью пустынь Хаш и Регистан, горючими скалами Луркоха, ущельями Анар-Дары, белой пылью Геришка, ослепительными снегами Чагчарана с черной змейкой Герируда, спускающегося с морозных высот в зеленую долину, - эти линии испещрят почти всю страну.
Картограф-любитель, по совместительству борттехник вертолета и воздушный стрелок, летящий в стеклянном яйце, мог бы легко изобразить карту этой страны в полярных координатах, приняв за полюс свою стоянку и откладывая азимуты и удаления. Подобно средневековому путешественнику, отмечавшему места обитания единорогов, крылатых змеев и людей с песьими головами, я мог бы указать на своей карте зоны, где цветут огненные цветы, а у людей, там обитающих, вместо ног - копыта горних козлов или пустынных джейранов, вместо рук - ножи, змеиные клыки во ртах и крокодилья бесчувственность к страданиям жертвы. Сейчас моя карта нужна мне, чтобы найти на ней точки, в которых пересекались пути двух старших лейтенантов - вертолетчика из Шинданда и спецназовца из Фарахруда. Пару таких встреч я описал в своем Бортжурнале, о чем теперь жалею - здесь они были бы на своем месте. Но кто же знал, что спустя ровно двадцать пять лет пути наши вновь пересекутся и я пойму, что ничего не закончилось и не закончится никогда.

История о том, как Тихий обрел меч Аллаха

Впервые мы встретились с ним в феврале в районе Диларама. Там попала в засаду колонна пустых наливников, возвращавшаяся из Кандагара. Совсем рядом, у моста через Фарахруд, дислоцировался отдельный отряд специального назначения с приписанными к нему двумя звеньями вертолетов. Но в те дни у Кандагара шла операция «Шквал», часть отряда была далеко на юге, перекрывая иранскую границу и не давая просочиться к Кандагару караванам с оружием, а часть обеспечивала охрану прилетевшего в Фарах генерала Ахромеева. На зов оборонявшейся из последних сил колонны откликнулась группа, находившаяся не так далеко - в двух часах хода на бронетранспортерах, - и как раз искавшая тех самых духов, правда, по данным разведки, напасть они должны были на прибывшего в Фарах генерала, пройдя по подземным речкам-кяризам.
Так получилось, что пара бронетранспортеров фарахрудского отряда и пара вертолетов из Шинданда оказались на месте боя в одно время, но я узнал о нашем взаимодействии только на следующий день, когда наша пара, уже с двумя группами спецназа на бортах, искала вчерашнюю банду, - она исчезла, оставив на камнях своей позиции много крови, но ни одного убитого или раненого. Мы носились над рельефом, то петляя в распадках меж холмов, то выпрыгивая вверх на пару сотен, осматриваясь и снова падая, чтобы выпрыгнуть в другом месте, неожиданном, как нам казалось, для наблюдавших за нами духов, если они там были. Я, как обычно, сидел за носовым пулеметом и был не только вперед-, но и по бокам и даже назад смотрящим, борясь на виражах и подскоках с виляющим и клюющим тяжелым, как гриф штанги, стволом пулемета Калашникова танкового.
- Вчера на закате, когда мы подошли с юга, - спокойно говорил комвзвода, сидевший за моей спиной на откидном сиденье в дверном проеме, - духи встретили нас ураганным огнем. Пришлось зайти с фланга, плохо, что против заходящего солнца. Залетели на горушку и начали из КПВТ поливать. Они вроде залегли. Тут вертолеты прилетели, тоже их обработали. Правда, и нам досталось, - какой-то ваш косорукий ухарь по нашим машинам сыпанул. Духовские пули по лбу щелкали, а тут - сверху горсть гороха. Хорошо, все в броне были... Потом духи из граника по нам лупанули, пришлось съехать. Пока с другой стороны зашли, их и след простыл. И темнеть уже начало. Вторая группа подошла, еще ваши прилетели, люстрами подсветили, но духи как провалились. Весьма вероятно, они спустились в кяризы. Попробуем выкурить...
Я не стал признаваться взводному, что косорукий пулеметчик сидит прямо перед ним. Не объяснять же ему, что такое работа с турельным тяжелым пулеметом во время противоракетного маневра, когда вертолет движется не только вперед, но и совершает весьма сложное телодвижение по тангажу, крену и рысканью, - подобно банке с коктейлем в руках бармена-виртуоза. Если ты давишь на гашетки пулемета, а командир, услышав в наушниках «Воздух, по вам пуск!», ввергает машину в пируэт, призванный обмануть ракету, увести ее на солнце, то тут даже стрелок с прямыми и сильными как лом руками, не обеспечит пулевой траектории былую точность - пули полетят врассыпную, как из горсти пьяного сеятеля. Хотел бы я посмотреть, как этот комвзвода стреляет из пулемета на башне, когда его бронемашина несется на полной скорости, прыгая по ухабам и, не сбавляя хода, поворачивает под прямым углом.
Так я познакомился с Тихим. Я еще не знал - кличка это или фамилия - бойцы группы обращались к нему «тащ старший лейтенант», а Тихим назвал его на аэродроме командир второго взвода, когда обе группы грузились в ведущий и ведомый.
- Тихий, ты перо навострил? - сказал он, затаптывая бычок рифленой подошвой. - Смотри, не обломай его о духа каменное сердце! - и, хлопнув Тихого по «разгрузке», побежал к ведомому, в нутро которого уже перебрался из крытого «Урала» его взвод - спецназ по возможности входил в вертолеты так, чтобы вероятные наблюдатели - от пробегающего мимо мальчишки до парящего над нами орла - не знали, кем или чем заполнен борт. «Позовите Герца, пусть споет им модный, самый популярный...» -донеслось уже из грузовой кабины, и дверь захлопнулась.
Тихий был человеком пустынно-горным. Точнее, выглядел так. Комбез-песчанка, короткая стрижка цвета песка, щетина, борцовская приплюснутость носа, твердая линия рта, скуластость, спокойный прищур голубых глаз, сухощавая ловкая фигура, экономные движения, - он был из семейства кошачьих, родственником или далеким потомком барса и львицы, встретившихся когда-то у реки, на границе скалистых гор и горчичной пустыни. Он выглядел как человек войны, как родившийся здесь и здесь живущий, существующий в этой войне совершенно естественно. Он был Чингачгуком и Зверобоем в одном лице, в его присутствии возникало ощущение спокойствия - казалось, что война не может тронуть его и тех, кто рядом. Я даже не смог обидеться на обвинение в косорукости, - сказано это было беззлобно, с пониманием, что на войне всякое бывает.
Кяризы мы нашли быстро - с высоты цепочки дырок в земле хорошо видны. В первые полеты здесь я думал, что это воронки от бомб или снарядов, но смущала малость этих воронок, скорее, похоже на работу автоматических гранатометов, но для этого оружия слишком большие расстояния между ямками. Скоро я узнал, что эти ямки суть колодцы, ведущие глубоко вниз, к руслу-тоннелю, выкопанному в глиняном пласте, и по этому водоводу течет грунтовая вода предгорий. Пролетая над такими дырочкми, всегда можно было ждать автоматную или пулеметную очередь в свое краснозвездное брюхо, не исключалась и граната из РПГ. Покрывшую всю страну древнюю ирригационную систему духи приспособили к военным нуждам еще со времен Александра, - там, на глубине десяти-, а то и двадцатиэтажного дома отряд идет по колено в прохладной воде, несет пулеметы, гранатометы, минометы, выходит в тыл, наносит удар и - срочное погружение!
Высадили обе группы метрах в ста от кяриза. Ведомый взлетел, прикрывать с воздуха, мы на малом газу мели пыль на земле. Бойцы, подгоняемые ветром нашего винта, перебежками - гранатометчики на флангах, пулеметчики, залегая, держа на мушке всю цепь ближних колодцев, несколько пар тащили ящики с гранатами и дымовыми шашками, - быстро заняли позицию, растянувшись вдоль цепочки воронок.
Пригнувшись к своему пулемету на случай, если духи начнут стрелять из колодцев, я смотрел, как спецназ ведет работу по выкуриванию. Взводный взмахивал рукой, пулеметчики давали длинные очереди по двум соседним колодезным выходам, отступали, к ямам подскакивали бойцы, по взмаху взводного кидали в лазы дымовые шашки на веревках, ждали нового взмаха и, швырнув вниз по лимонке, отскакивали, залегая ногами к колодцу. Через три секунды оба колодца выплевывали серую мешанину дыма, глины, веток, которыми были укреплены стенки, а через пару секунд выдыхали клубы сизого дыма, как неумелые курильщики, пытавшиеся выдуть колечки. Цепочка дымков - подземные гиганты пыхали трубками, передавая дальше, - растянулась до вытоптанного, перепаханного гусеницами и снарядами виноградника - там кяриз выходил на поверхность, в арык, туда должны были выползти гонимые дымом и гранатами. Взрывы гранат поверх дымовух газовыми ударами загоняли дым в тоннель, не оставляя подземным обитателям, если они были там сейчас, ни глотка воздуха.
Но из кяриза никто не вышел и не выполз - только тек в арык под обрывом скудный ручеек желтой от глины воды. Кяризы зимой немноговодны - еще не тает снег в горах. Мы уже перелетели к арыку, чтобы там забрать группу, но вдруг на связь по «ромашке» вышел Тихий и попросил нас выключиться, если керосина мало, - они все же спустятся под землю, чтобы убедиться в одном из двух: либо духи там задохнулись, либо их там и не было.
- Сколько вам нужно времени? - раздраженно спросил командир. - Я к вам не прикреплен, у нас и свои задачи есть...
Тихий попросил полчаса. Я посмотрел на топливомер - можно было не выключаться. Да и стоять, свесив лопасти, когда неизвестно, откуда могут ударить духи, - не самое лучшее времяпрепровождение. Слишком много таинственных неизвестных может оказаться на данный внезапный момент в простом уравнении «запуск», - вдруг не хватит силы у аккумуляторов, перегорит предохранитель вспомогательной силовой установки, шальная или прицельная пуля попадет в одно из слабых мест системы «вертолет-экипаж», - тогда как сейчас достаточно взять ручку шаг-газа и поднять машину, разворачивая ее ракетными блоками и пулеметом к врагу. В ответ на вопросительный взгляд командира я успокаивающе кивнул, и мы остались на малом газу. Ведомый кружил над нами по эллиптической орбите, которая большой полуосью упиралась в предгорье. Возле нашего борта бродили два спецназовца с автоматами, - охрана вертолета от внезапного нападения. Они были похожи на вратарей, наблюдающих из створа своих ворот, как идет игра на том конце поля.
А там несколько бойцов во главе с Тихим уже спустились в первый колодец - я видел, как один из спецназовцев нес на плече бунт веревок с зажимами. Колодцы уже не курились дымом, но мне было непонятно, как можно сейчас спускаться под землю, когда там, наверняка, нечем дышать. Разве что там - хороший сквозняк, или у спецназа на этот случай припасены противогазы, которых, впрочем, я не заметил.
Мы напряженно всматривались, не зная, чего ждать. Я представил, как они пробираются по глинистому коридору, шлепая по воде, пригнувшись - сверху давит свод высотой в десять этажей, и неизвестно, остался ли он так же незыблем после взрывов гранат - стоит ему сейчас просесть на полтора метра, и уже никто - разве что археологи будущего - не увидит сплющенных недрами разведчиков. А если там есть боковые ответвления, в которых укрылись духи и куда не достал дым, то сейчас они встретили наших кинжальным огнем, и некуда деться из идеальной ловушки, если не вжаться в глину стены, не вбуриться, не вплавиться в нее... Скорее всего, Тихий своевольничает, - думал я, глядя на выход из кяриза, из которого никто не выходил. Говорят, в кяризы не рискуют спускаться даже хадовцы, афганцы-контрразведчики, нашим тем более нечего туда соваться. Что останется делать, когда истекут все возможные и невозможные сроки? Надо было сразу подогнать наливник, слить в колодцы несколько тонн, и выстрелить туда из ракетницы, - или из моего пулемета, поднявшись на полсотни метров, чтобы увидеть огненный выдох всех глоток подземного змея и даже сквозь шум двигателей услышать рев пламени, превращающего глиняный тоннель в огромную, звонкую после обжига керамическую флейту, грустно поющую ночами, когда из пустыни прилетает ветер...
Тихий с бойцами вышли из кяриза без добычи - никаких следов пребывания там наших духов не было. Если не считать за след найденный Тихим нож. Хотя, гарантии, что нож принадлежал именно нашим духам, никто дать не мог. Уже в кабине, перепачканный глиной Тихий рассказал, что в галерее есть ответвление, но вход в него завален взрывом гранаты, установленной на растяжке - другой конец проволоки был обмотан вокруг ножа, воткнутого по ручку в землю на другом берегу ручья.
- Не знаю, кто и когда подляну поставил, но сорвало ее, скорее всего, нашими взрывами, Могли и они уйти туда, но где искать выход, черт знает, может, в самом Луркохе...
Мы осмотрели нож, передавая из рук в руки. Это был довольно старый, но вполне боевой кинжал с клинком в ладонь длиной, с костяной ручкой, похоже, из рога джейрана, с медной позеленевшей гардой. Потерев клинок ветошью, я увидел, что его сталь не простая - заиграл муаровый узор, а в центре муар сгущался, образуя четко видимые письмена, похожие на арабские.
- Это дамасская сталь, - сказал я, отдавая нож Тихому, - поверь кузнецу, внуку кузнеца с пятеркой по металловедению. Там еще и арабские письмена прокованы - не гравировка какая-нибудь!
- Джураев! - крикнул Тихий через открытую дверь в грузовую кабину, подал нож подскочившему солдату-переводчику: - Что здесь написано, понимаешь?
Джураев с интересом повертел нож, попробовал ногтем остроту, и сказал:
- Надпись на фарси, командир. Означает «меч Аллаха». Это прозвище дал пророк Мухаммед своему воину Халиду ибн Валиду, который воевал с неверными... Это - настоящий персидский кинжал, командир, я видел такой в музее Бухары, только без надписи.
- Очень хорошо, - сказал Тихий, заворачивая кинжал в мою ветошь и пряча в карман «разгрузки». - Теперь «меч Аллаха» в моих руках. И, значит, теперь ему придется разить верных. Какая странная у него судьба!
Духов, напавших на колонну, так и не нашли. Участники того боя говорят, что среди них был негр-наемник, а то ли китайский, то ли американский инструктор снимал расстрел колонны на камеру, чтобы показывать в лагерях моджахедов как учебный материал. Наверное, где-то и сейчас существует документальное кино с моим и Тихого участием. Хотя, оператору могло быть и не до съемок, когда две шайтан-арбы метали с неба огненные стрелы, а бронетранспортеры, ворвавшись на фланг, молотили двумя крупнокалиберными молотилками...

***
- Видел я то кино, - сказал Тихий, доливая в стаканы самогон и нарезая тонкие розовые ломтики сала. - Закусывай сальцем, сам солил, с самогоном хорошо, не одуреешь... А кино посмотрел недавно, лет десять назад. Мой сослуживец по отряду генералом стал, сейчас, правда, в отставке уже, но тогда быстро из архива ГРУ добыл копию пленки, там, в зале, и посмотрели. Копию эту у договорных духов купили через полгода после той заварушки. Плохая фильма, нормально снято начало, когда начали колонну долбить - минут десять, пока наши оборону не организовали на другой обочине. Есть кадры, как дымит подбитый вертолет, есть пуск из ПЗРК по вам, но вас не видно - дым небо застилал. И нас нет, уже, видимо, не до съемки было. Короче, фигня.
- Фигня так фигня, тем более, сейчас все равно ничего не рассмотрю, - сказал я, глядя, как он режет сало. - А как «меч Аллаха» поживает? Ты его смог через таможню протащить?
- Обижаешь. Я не только холодное оружие протащил, таможня дала добро, куда б она делась. А «меч Аллаха» жил до последнего времени нормально, один раз в серьезном деле поучаствовал. Но однажды, в весеннее полнолуние женой моей, как это с ней случалось, овладели демоны, в смысле, псих на нее накатил. Взяла она тот меч, - а он у меня всегда остер был, я его не точил, а как бритву, правил, такая сталь была! - и порезала им все мои военные фотографии. Жалко, конечно, я иногда их рассматривал под настроение, там на одной и ты был, помнишь, когда сидели в Фарахе, перед налетом на июльское совещание полевых командиров? Ты еще ругался тогда, что это плохая примета - перед вылетом фоткаться. Так и вышел на снимке - с открытым ртом и выпученными глазами... На мою жену в ее минуты роковые похож, - засмеялся он. - Я пришел домой, а она уже с фотками покончила, уже трубку мою молотком размозжила, и скрипку мою все тем же ножом курочит. Я в Доме пионеров немного на баяне учился, а хотел на скрипке, да постеснялся. Вот и решил покой себе обустроить по взрослости - курить трубку, научиться играть на скрипке, сидеть в плетеном кресле в длинной вязаной кофте с высоким воротником и большими деревянными пуговицами, смотреть на закат и быть здесь и сейчас. Не вышло. Не успел даже «Кузнечика» пиликать научиться. Ну, я попытался ее остановить, - а ты знаешь, как остановить бешеную кошку, орущую и клыкасто-когтистую? Да еще когда ты не можешь причинить ей увечье? Короче, полоснула она меня по руке, пришлось ее слегка приложить, чтобы глубже не вошло. А нож после этого я в реку кинул. Один старый охотник говорил мне, что твои собака и нож, попробовавшие твоей крови, уже не твои... Но все не зря случилось - видимо, Аллах переложил свой меч из моей руки в другую, чтобы я понял - если человеку была суждена война, он не волен ее покинуть, - она всегда будет с ним.
Я смотрел на Тихого и пытался представить его играющим на скрипке.
Оценка: 1.8191 Историю рассказал(а) тов. Игорь Фролов : 04-02-2014 19:22:35
Обсудить (0)
Версия для печати

Остальные

История одного памятника

Далёкий 1985 год, 40-летие Великой Победы. В деревне Заньки Радомышльского района председатель колхоза-миллионера, товарищ П (имя не афиширую ибо ещё жив и здравствует!), в честь данного события давал приём! Ну в смысле, были приглашены ветераны частей, освобождавших данный населённый пункт в 1943-1944 годах. И имевших в тех местах сильное желание немцев отбросить их обратно к Киеву. Но устояли, хотя некоторое железо там можно выкопать на перекопанных огородах и сейчас.
Мало кто помнит ТЕ времена. Украинский колхоз по возможностям, наверное, на данный момент мог бы соперничать с современным районом. Ветеранов, среди которых рядовых было раз два и обчёлся, а в основном офицеры, затесался даже один генерал. (Да чего душой кривить, солдаты были расходным материалом, и жили недолго.) Повозили по полям ИХ БОЕВОЙ Славы и щедро угощали, с момента встречи и до отправки домой на ж/д станции. Когда уже выпили на коня, на каждое копыто, хвост и на все подковы, (раз 10 исполнив на поле пушки грохотали, товарищ П в армии СССР служил мехводом). Генерал в расчувствованном состоянии держал речь. Хотя на речь это походило мало, но смысл П уловил. Хорошие вы парни, и традиции и память чтите. Сделаю вам подарок, ждите! И махнув ещё стопочку укатил в сторону Царьграда.
П не сильно верил, да и с его слов не сильно заморачивался, ибо количество алкоголя, выпитого ветеранами, намекало на то, что это просто трёп.
Прошло лето, наступила осень, в колхозе в те времена работы было невпроворот. Но как-то раз, вечером, внезапно позвонили с ж/д станции Малин и сообщили: вам пришёл военный груз! Простой платформы стоит столько-то, документы на получение получите завтра.
П списал это всё на шутки пацанвы и спокойно пошёл домой спать. Но, к сожалению, утром, ну, утро это для городских, для главы колхоза 9 утра - это уже поздний день, запыхавшийся почтальон принёс пакет под расписку. Штампы на пакете говорили, что точно что-то военное, и точно, платформа уже больше суток на станции. Что конкретно, не уточнялось. Вызвав парторга и сев с ним в уазик, захватив необходимый реквизит, товарищ П укатил в славный город князя Мала.
По приезду на станцию и найдя грузовую кассу, обнаружили там начальника. Который немало обрадовавшись оперативности, под****в визитёров, сказал, ну что, пойдёмте, покажу ваш груз!
Нарезав почти километр по путям, П с товарищем действительно увидели платформу и нечто накрытое брезентом на платформе. Нечто было страшно большое и что-то смутно напоминало. Переглянувшись с парторгом, товарищ спросил ж/д начальника, а что это собственно такое, если мы такого не проплачивали и не заказывали? На что получили под нос основные документы, в коих значилось, что колхоз такой-то должон получить от в/ч такой-то танк ИС-2 для установки в качестве памятника в честь славных воинов освободителей! П, заглянув под брезент, вынужден был констатировать, что это действительно танк, и таки да, ИС-2, хоть и на растяжках и с башмаками под гусянками. На все возражения типа а как мы его заберём, это ж танк, да как его везти, начальник грузовой кассы ответил просто: сегодня не заберёте, с 02-00 завтрашнего утра будет идти бабло за простой платформы. Делайте что хотите.
П думал плюнуть, но парторг, отведя в сторону, урезонил. Типа учитывая перестройку и ускорение, и экономика должна быть экономной, надо по крайней мере освободить платформу. П начал матерится и говорить, что это старьё, как его сгонять и чем стаскивать, разве что краном. На что железнодорожный босс ткнул его лицом в документы. там значилось, полностью на ходу, на платформу зашёл своим ходом!
Время близилось к 5 вечера, делать было нечего, платформу за энное колличество спиртного подали под рампу, были срублены растяжки, сняты башмаки и расконтрены пломбы. П открыл люк мехвода, к удивлению всё было на месте, даже шлемофон. Осмотр танка показал, что аккумуляторы на месте и даже имеют заряд, топлива полно, и высокий воздух также присутствует! П не веря в чудеса, включил подкачивающий насос, он исправно поднял давление в движке, а кнопка пуск оживила махину, выбросив большой клуб чёрного дыма из выхлопных коллекторов.
Вспоминая забытые навыки, товарищ П таки согнал танк на рампу. Первая часть была сделана. Экономике колхоза уже ничего не угрожало, ну, по крайней мере, со стороны железной дороги.
Дальше за столом главного по грузовой кассе был собран военный совет в лице парторга и начальника грузовой кассы. Железнодорожники наотрез отказывались брать на хранение, мысль отогнать военным как-то ушла сама собой после мысли об оплате за тягач или ремонт дорог по пути к части. Решение было принято -гнать по полевым дорогам своим ходом! И таки догнали. То, что по пути провалили 7 или 12 мелиоративных мостков, ну, кто знает, тот поймёт, (для пропуска комбайнов и тракторов, но никак 42 тонных махин), так это так, мелочи. Поздно вечером жена товарища П, услышав возле дом сильный шум, вышла посмотреть, и чуть не обомлела. На месте уазика во дворе стоял настоящий танк!
Новинка была обмыта, и дальше покатилась колхозная жизнь, но недолго, два дня. А в субботу замуж выходила дочь соседа. Что такое свадьба в те времена? Ну, мелкая эдак на 200 человек, и это у одного из молодых. У молодожёна это же количество гуляло через неделю. Да, были времена.
И вот, часиков эдак в 11 вечера, а что хотите, деревня, как раз свадьба только разогрелась. Сосед попросил товарища П покатать невесту с молодым на танке! А фигли, сосед блин или не сосед?
Невеста была откатана, свадьба была в восторге, а что? Это вам не "Волга", это ТАНК!
Но в понедельник с самого утра после утренней дойки товарищ П вынужден был лицезреть в своём кабинете товарища из некой организации с синими просветами на погонах. И это был явно не лётчик.
Разговор был короткий: если танк не будет через 2 недели стоять на постаменте, то будет забран в славный город Радомысль. Там такой памятник придётся как раз к делу. А товарищ П в лучшем случаи восстановит мостки мелиорации, а в худшем, ну, вы поняли. Сибирь велика. И лет 5 пилить древесину ему не помешает.
Нужно отдать должное. За 2 недели был сооружён постамент, танк загнан на оный, в гусянки для крепления вварены швеллера, с танка слита вода и жидкости, заварены люки. И до сих пор он стоит в деревне Заньки Радомышльского района, как символ победы в Великой войне. Правда, в году 1996-1998 приезжали сомнительные личности с попыткой стащить. То ли в металлолом, то ли куда-то в частную коллекцию. Но деревня поднялась вся и отстояла монумент.

П.С. Написано со слов самого П. Ясен перец, под водку и с вариациями. Непереводимый диалект при общении не воспроизводился.

П.С. Фото памятника могёте глянуть в картах гугле. Житомирская область, Радомышльский район, д. Заньки. Памятник стоит на перекрёстке трёх дорог.

Оценка - 1,63
Оценка: 1.8158 Историю рассказал(а) тов. yorik9 : 08-01-2014 18:15:24
Обсудить (0)
Версия для печати

Флот

Стеклянная дверь

В августе одна тысяча девятьсот девяносто седьмого года, когда Балтийск, расплавленный солнцем до полужидкого состояния, стекал в Гданьский залив, а ходовые испытания большого противолодочного корабля «Адмирал Чабаненко», в очередной раз были прерваны из-за отсутствия финансирования, которое, очевидно, ушло на выполнение более насущных задач по становлению капитализма в России, в отпуск ушел старший помощник командира корабля. Мы, уже традиционным маршрутом перешли в ставший родным калининградский прибалтийский судостроительный завод «Янтарь» и продолжили подготовку в соответствии с курсами и наставлениями, которых в изобилии производили и производят для надводных кораблей военно-морского флота.
Во всей полу праздничной эйфории, царившей на корабле, в связи с происшедшими событиями, один я, командир минно-торпедной боевой части, свежее произведённый в капитаны третьего ранга, чувствовал себя неуютно. Потому, что именно мне предстояло исполнять обязанности заслуженно балдеющего в отпуске старпома. А как гласит флотская мудрость - должность старшего помощника не совместима с частым пребыванием на берегу. Это мне удалось понять практически сразу...
Но это было только начало. Дружное население пятнадцатой каюты, состоящее из помощника командира по снабжению, или, по корабельному, ПКСа и командира боевой части связи, которое и так не отличалось высокой моральной устойчивостью и дисциплиной, полностью «слетело с катушек». Их пьянки начинались практически сразу после подъёма флага и продолжались, с перерывами, почти до самого вечера. И выступать в роли полицейского и реаниматора всегда приходилось мне. Что мы только не делали - на корабле объявлялась аварийная тревога, с причала раздвижными упорами выдавливался иллюминатор и в каюта заводились по две линии пожарных рукавов. Вышибалась дверь - всё бесполезно. И убрать с корабля их было нельзя, Северный Флот «забыл» о своём «неродившемся» ещё сыне, стоящем даже не под Андреевским, а ещё под Государственным флагом. От командира я получал по полному. На берег сходил в режиме курсанта первокурсника, жизнь превращалась в ад.
Однажды, совершенно случайно попав домой и «листая» телевизор, я увидел решение...
В ближайшую пятницу, мне удалось убедить командира отпустить на «большой сход» ПКСа и связиста. Как только они прошли заводскую проходную, начались работы по демонтажу входной двери злополучной каюты....
Пришедшему в воскресенье на корабль командиру я с гордостью показал новую, абсолютно прозрачную стеклянную дверь пятнадцатой каюты. Сквозь неё, как в вычищенном до блеска аквариуме можно было рассмотреть всё содержимое запущенного логова.
- Это что?!
- Шоу « за стеклом», товарищ командир. Всё чисто и стерильно. Пусть запираются, а мы будем собираться и глумится...
- Сотник, Вы случайно не идиот?
- Никак нет, товарищ командир, я в июле диспансеризацию прошёл, у меня запись в медкнижке есть.
- А что комбриг скажет?
- Ну что скажет, скажите, что это испытания новой корабельной архитектуры, дверь то есть...
А в понедельник утром на корабль пришли связист и ПКС. Видели бы и слышали вы их.... А потом были столпотворения у волшебной двери, дружеские советы и комментарии. Жалобы, угрозы. Много чего. Вопли командира бригады и флотских политрабочих. Но ведь пить то господа офицеры перестали. Нет, мы все пили, да и сейчас, слава Богу, печень функционирует. Но ведь всё надо вовремя и в меру. А дверь помогла. Слава о ней гремела по всему Балтийскому флоту и как только мы вернулись в Балтийск, многочисленные делегации толпились у нас, как на гастролях парижского варьете. Жизнь продолжалась...

Оценка - 1,78
Оценка: 1.7619 Историю рассказал(а) тов. Сотник Андрей : 03-01-2014 15:28:05
Обсудить (0)
Версия для печати

Флот

Молись и кайся!


- Мам, я побежала! Стёпка проснется - покорми. Там каша на плите...
- Да уж разберусь! - с неудовольствием проворчала Маргарита Ивановна, - Чего тебя несет-то туда? - снова начала она недавно прерванную воспитательную беседу, призванную повлиять на непутевую, по ее мнению дочь, - Не барин, мог бы и сам домой добраться! Где гордость то твоя?!
- Мам, ну как ты не понимаешь?! Они уже почти месяц в море. Учения... И вообще, почему я мужа встретить не могу?!
- К тебе мать приехала! Добиралась через полстраны к черту на кулички, в эту тундру, где и солнца-то нету!.. Ведь, могла же распределиться хорошо, - вновь завела она, - Замуж выйти не за этого голодранца, а за Артура. Он ведь так за тобой ухаживал! И папа у него в исполкоме, и квартира в центре...
- Ну, мама! Хватит! - Светлана твердо прервала приготовившуюся к долгому сетованию мать,- Все уже было давно сказано и решено! Живем, Степка растет, Сережа скоро старлея получит... И не называй Сережу голодранцем! Он мой муж и я его люблю!
- Любит она!.. - проворчала Маргарита Ивановна вслед хлопнувшей двери. Выбором дочери она была очень недовольна. Окончить институт с красным дипломом, плюнуть на радужные перспективы, никого не слушая, выскочить замуж за новоиспеченного лейтенанта и сорваться за ним аж за Полярный круг! Декабристка!.. Ладно бы лейтенант был перспективный, с папой-адмиралом в Москве и большой квартирой на Кутузовском. А этот, как есть, голодранец. Детдомовский.
Маргарита Ивановна так была тогда оскорблена поступком Светланы, что прекратила всякое общение, и стойко выдерживала характер, несмотря на дочкины письма и поздравления с праздниками, но рождение внука смягчило-таки её суровое сердце.
Светлана с сыном, которого, к неудовольствию Маргариты Ивановны, в честь прадеда, та назвала Степаном, а не как ей, бабушке, мечталось, Альбертом, приехала летом погреться на южном солнышке и поесть фруктов. Попытки Маргариты Ивановны образумить дочь, ни к чему не привели. Светлана кротко смотрела на мать, улыбалась чему-то своему, далекому, и явно не собиралась хоть как-то прислушаться к ее доводам и сетованиям. Маргарита Ивановна махнула рукой, и решила, что время все расставит на свои места. Поживет, помыкается по гарнизонам, бросит своего голодранца и вернется с сыном под материнский кров... Уж здесь то, в собственном доме с садом, всяко лучше.
Внука она любила. Жалела, правда, что тот был копией отца - хоть бы что от матери взял! Но, утешала себя тем, что мальчишке всего неполных два года, и он еще перерастет - может и проявятся материнские черты. Но характер, даром что маленький, а в отца. Такой же серьезный, даже в младенческом возрасте .

Степка был молчаливый. В отличие от других карапузов, чуть что, заливавшихся криком и рёвом, внук проявлял завидное самообладание, только изредка тихонько хныкал, если проголодается . Остальное время помалкивал и улыбался, внимательно созерцая окружающий мир. Сейчас, по прошествии года, Стёпка уже начал говорить, и к радости бабушки, даже изрек слово "баба", показав на фотокарточку Маргариты Ивановны, а затем на неё саму.
А еще Стёпка любил смотреть мультики. Светлана, уходя, сказала матери, чтобы та, покормив внука, поставила ему что-нибудь посмотреть, но Маргарита Ивановна безапелляционно заявила, что мультики детям только вредят, и что русские народные сказки - лучшая альтернатива всем этим заокеанским видео.
На самом же деле, всё обстояло несколько иначе. Поглядывая на часы, Маргарита Ивановна с нетерпением ожидала очередной серии «Просто Марии», готовясь сопереживать несчастной судьбе скромной латиноамериканской девушки. Поэтому, просмотр мультиков Стёпке ближайшие два часа никак не улыбался. Но Стёпка пока еще сладко спал в самодельной, сделанной золотыми руками соседа, отставного мичмана Панкратова, деревянной кроватке.
- Вот ведь, дикий край! И кроватки-то в магазине не найти! - недовольно подумала она.
Чем Маргарите Ивановне не понравилась воздушная и вместе с тем прочная, матово светящаяся белыми точёными стойками, сделанная из выдержанной, без единого сучка, березы, кроватка- было непонятно. Видимо, раздражение на зятя проецировалось на все предметы, к коим тот хоть каким-то образом был причастен.
В открытую форточку донесся малиновый перезвон колоколов. Недавно отреставрированная и открытая к Пасхе, церковь находилась неподалеку, за рядом облупившихся панельных пятиэтажек.
- Вот ведь! Раззвонились! - недовольно подумала Маргарита Ивановна, закрывая форточку, дабы колокольный звон не разбудил внука. Бывшая учительница скептически относилась к религии, полагая, что она - опиум для народа, и на этой почве когда-то страшно разругалась со свекровью, тайком покрестившей, тогда еще малолетнюю, Светку.
Степка заворочался, проснулся и встал в кроватке, прислушиваясь к льющемуся за окном колокольному звону.
- А вот и наш Стёпушка проснулся! - медоточивым голосом пропела Маргарита Ивановна,- Сейчас мы кашку покушаем, а потом сказку послушаем. А потом будем с тобой кино смотреть. Да? Ох, ты, мой сладкий! Увезли тебя от бабушки на край земли! И солнца-то тут нету, и фруктов нету,- причитала она, вынимая внука из кроватки. Стёпка высвободился из рук бабки, деловито протопал к окну, ухватился за батарею и задрал голову, внимательно ловя звуки продолжавшегося колокольного перезвона.
- Разбудили моего маленького! - продолжала ворковать Маргарита Ивановна, вынимая из шкафа миску и готовясь кормить внука.
- Молись и кайся! - раздалось вдруг от окна. Маргарита Ивановна медленно повернулась, надеясь, что это ей просто послышалось. Стёпка серьезно смотрел на нее снизу вверх. За окном продолжали звенеть колокола.
- Баба! Молись и кайся! - настойчиво повторил Стёпка, глядя на Маргариту Ивановну и показывая ручонкой на шкафчик над телевизором.
Маргарита Ивановна медленно перевела взгляд с внука на шкафчик. Над шкафчиком ее ошарашенному взору предстала репродукция Сикстинской Мадонны. Прекрасные глаза строго и печально смотрели, казалось, в самую душу бывшей учительницы истории и естествознания. Миска выпала из рук и покатилась под стол. Маргарита Ивановна почувствовала слабость в ногах и опустилась на пол.
- Молись и кайся! - подобрался к бабке на четвереньках Стёпка, продолжая показывать ручонкой на лик Богоматери.
- Господи! - выдохнула Маргарита Ивановна, - Стёпушка!.. Да как же это!.. Это же...
- Молись и кайся! - требовательно повторил Стёпка, глядя на творение бессмертного Рафаэля.
- Пресвятая Богородица! - неумело крестясь и путаясь в словах, заговорила Маргарита Ивановна...
Под нескончаемые Стёпкины «Молись и кайся!» Маргарита Ивановна истово, со слезами на глазах, глядя на Сикстинскую Мадонну, раскаивалась в том, что в ее жизни было неправильным и неправедным. Тут было всё. И скандал со свекровью, покрестившей Светку, и постоянное пиление покойного мужа, и случавшиеся адюльтеры, и какие-то давно забытые подруги, интриги на работе, заваливание на экзаменах, злословие в адрес Светкиного скоропалительного замужества, неприятие зятя и прочая, прочая, прочая... Как только поток слез и раскаяний иссякал, тут же над ухом раздавалось настойчивое Стёпкино «Молись и кайся!», и Маргарита Ивановна, плача и чувствуя облегчение от искреннего раскаяния, вспоминала новые и новые грехи, коих, оказывается, за многие годы накопилось преизрядно...
Колокольный звон за окном утих. Маргарита Ивановна, чувствуя необъяснимую благодать в душе, прижала к сердцу Стёпку.
- Золотой ты мой! - промакивая слезы рукавом кофты, растроганно бормотала она, покрывая поцелуями Стёпку, - Воистину, устами ребенка глаголет истина!..

* * *
- Сереженька, милый! - Светлана, не торопясь, под руку с мужем подходила к дому, - Ну, она ведь не навсегда приехала. Я понимаю, что не сахар тебе ее лишний раз видеть, но она же мама... И я её люблю, все равно. И тебя люблю. Потерпим пару недель...
- Светик, да я разве не понимаю? - негромко отвечал муж, - Кто же виноват, что у нас так получилось? Ну, поживу у Николаича, если совсем уж критично будет. В конце концов, все равно на железе большую часть времени провожу...
- Никто не виноват. Это жизнь... Может время все расставит на свои места? И мамино отношение к тебе изменится?..
- Не думаю, что это случится скоро - усмехнулся Сергей, - особенно после того, как я ее по телефону Маргаритой Палной назвал, - они оба весело расхохотались, вспомнив давнюю Серёгину оговорку.
Маргариту Ивановну с Маргаритой Павловной из фильма «Покровские ворота» роднило практически всё, за исключением отчества. Тёща этот фильм тоже прекрасно помнила, и Серёгину оговорку считала изощренным издевательством, как тот потом ни извинялся, говоря, что, вот, как раз фильм идет, поэтому и оговорился. Но Маргарита Ивановна была неумолима, и прощать Серёгу, судя по всему, не собиралась...
Они подошли к двери. Светлана прильнула поцелуем к губам мужа. Они долго стояли, прижавшись друг к другу. Высокий мужчина в черной шинели и стройная темноволосая женщина в песочной дубленке, на фоне обшарпанной двери Дома Офицерского Состава...
- Ну, с Богом! - Сергей, решительно повернул ключ...

* * *

В двери щелкнул замок.
- Мама! Стёпа! Мы пришли! - раздался веселый голос Светланы. Сбросив на руки мужу дубленку, она скинула сапоги и, пройдя в комнату, замерла, увидев заплаканное лицо Маргариты Ивановны. Стёпка сидел рядом с ней на полу и заулыбался во весь рот, увидев маму.
- Мама! Что случилось?! - кинулась Светка к матери, - Ты в порядке?!
Сергей, войдя в комнату, остановился у порога, недоуменно глядя на жену и тёщу, сидящих, в обнимку, на полу. Сын, радостно улыбаясь, закричал - «Папа!», поднялся, и, подбежав к Сергею, обхватил его за ногу
- Здравствуйте, Маргарита... Ивановна, - произнес Сергей, поднимая сына на руки, - Ну, Степан, доложи обстановку!
Стёпка, облапив за шею папу, довольно улыбался, не сбираясь, судя по всему, ни о чем докладывать. Ему было хорошо.
- Светочка, Сережа, - не вставая с пола, проговорила Маргарита Ивановна, --Простите меня, Христа ради! Я вам столько нервов испортила!...
Светлана и Сергей, не веря своим ушам, замерли. Услышать подобное от Маргариты Ивановны, всего лишь два часа назад на чем свет стоит, костерившей непутевого зятя и непослушную дочь, было из области то ли ненаучной фантастики, то ли какой-то латиноамериканской мелодрамы . Однако же, вот она, заплаканная тёща, сидящая на полу и, такое впечатление, даже похорошевшая и помолодевшая, не понятно с чего.
- Не пытаясь понять причину этой метаморфозы, Светлана и Сергей помогли Маргарите Ивановне подняться с пола и усадили на диван.
- Ну, всё, мамочка. Что было - забыли. Давай, приляг. Ты, наверное, устала. Со Стёпкой возилась...
-Ой, Светочка! Я ведь его и не покормила, - всхлипнула Маргарита Ивановна.
- Да вы не волнуйтесь! Я его сам покормлю - он любит вместе со мной за столом сидеть. И вы присоединяйтесь к нам! - улыбнулся Сергей, еще пребывая в некотором обалдении от всего произошедшего.
- Спасибо, Сережа! - растроганно проговорила Маргарита Ивановна, - Я не голодная, я попозже, чаю попью с вами. Вы кушайте, я котлет с утра нажарила. И каша Стёпушке там...
Уложив мать на диван, Светлана вышла на кухню, прикрыла дверь и с растерянной улыбкой посмотрела на Сергея. Тот, не менее удивленный, недоуменно пожал плечами.
- Это что, чудо? - шепотом спросила Светлана.
- Наверное... - улыбнувшись, прошептал в ответ Сергей, - Давай будем считать это чудом. Ничем иным не объяснить.
Стёпка, улыбаясь, сидел на коленях у Сергея. На плите забулькал чайник. Светлана щедро сыпанула чай в блестящий заварник из желтой пачки со слоном, и накрыла его сложенным полотенцем.
- Индийский?! Откуда? - удивился Сергей.
- Мама привезла. И торт еще, - Светлана обняла мужа и сына, - Вынимай торт, он за окном висит. А я пойду, позову маму чай пить.
Сергей осторожно ссадил с колен сына и, открыв форточку, вытащил из-за нее авоську с круглой коробкой. Из форточки потянуло холодом, и он поторопился ее закрыть. Стёпка потянулся к стоящей на столе, авоське, и чуть было не сдернул ее на пол вместе с тортом - Сергей едва успел одной рукой поймать Стёпку, другой торт.
- Спит. Не стала будить, - вернувшаяся Светлана с любовью посмотрела на мужа и сына.
- Молись и кайся! - вдруг произнес Степка.
- Сейчас, принесу, сынок! Но, давай, пока бабушка спит, ты только картинку посмотришь. А телевизор мы потом включим, когда проснется. Хорошо?
- Хайясо! - улыбаясь, ответствовал Стёпка.
Светлана тихонько прошла по комнате, осторожно открыла шкафчик над телевизором, вытащила коробку с видеокассетой и, вернувшись, вручила ее Стёпке

- Мались и Кайся! - довольный Стёпка ткнул пальчиком в картинку с Малышом и Карлсоном на фоне островерхих стокгольмских крыш.




Оценка: 1.7514 Историю рассказал(а) тов. Бегемот : 03-03-2014 23:05:55
Обсудить (34)
20-05-2014 15:27:32, svh75
У нашего это было "Фуфаген"....
Версия для печати

Военная мудрость

Вывод ГСВГ-ЗГВ. Техника.

Начало зимы 1990 года. Станция Беслан. Конечная станция нашего эшелона, доставившего некоторую часть техники и личного состава инженерно-саперного батальона из Западной Европы на Северный Кавказ. Разгружаемся, раскрепляем технику и сгоняем ее с железнодорожных платформ на грешную землю.
Вот угораздило механа ИПээРа (инженерный подводный разведчик, кракозябра на базе БМП-1) на крутом развороте поймать пару ненужных камней на беговые дорожки гусениц, разулся ИПээР одной гусеницей, и скинул ее, аки лапти. "Шингисов, етит тебя и разъетит, какого хрена... и так далее..." Руганью делу не поможешь, надо переобуваться. Расстыковали и расстелили гусеницу, завели ее на поддерживающие ролики и звездочку, начали винтовыми стяжками состыковывать "хвосты", и тут выяснилось, что гусеницы неизношенные, стянуть их проблемно и у Шингисова силенок не хватает. Призванный на помощь самый здоровый из механиков-водителей Ванька Серых (бицепсы - как у меня торс) попытался ему помочь, поработал ключом и доложил, что сейчас зацепы у стяжек разогнутся и слетят, а стяжки-то последние, других нет...
И не хватает-то сантиметра всего, чтобы эти несчастные траки состыковать. Гусеница натянута как струна, подпираемая торсионами. И тут ротного осенило: "Рота, ко мне!". Собрал всех (28 вместе с офицерами), загнал на ИПР, и эти две тонны живого веса догрузили 17-тонную машину со стороны стягиваемой гусеницы ровно настолько, чтобы торсионы поджались и позволили докрутить стяжки на сантиметр, надеть и закрепить "серьги" на концевики пальцев. ИПР взревел тремя сотнями лошадиных сил и занял место в колонне. Местные аборигены, издалека наблюдавшие за этой картиной, только покачали головами, пытаясь расшифровать столь загадочный технологический процесс...
А механик-водитель ИРМ-ки (машина инженерной разведки, тоже на базе БМП-1) гвардии рядовой Лёвин в эшелоне умудрился разбить в клочья свои единственные многоминусовые очки и стал различать только контуры и тени, и то в трех метрах. Машину его с платформы согнали, но в колонне ее вести было некому. МЕханов на выводе не хватало катастрофически, все офицеры роты тоже были расписаны по машинам (Леха-командир разведывательно-водолазного взвода сидел за рычагами ПТС-М N 388, я-командир первого переправочно-десантного взвода рулил на ПТС-М N 291, прапорюга-старший техник роты Иваныч был приписан к ГСП N 17 и т.д.). Замполит нашей роты Сергей был "ссыльным" (за противоречия с верхним начальством его за год до вывода сбросили с должности парторга разведбата на замполита роты нашего инженерно-саперного батальона), имел в прошлом корочки механика-водителя БМП, но нашу инженерную технику изучить не успел и не очень-то ей доверял, а потому предложил альтернативный вариант: посадил Лёвина за рычаги, сам сел на люк сверху, свесив ноги вниз, и взял Лёвина за "уши" шлемофона. Минут пять они ползали, а потом носились по пустырю, и очень быстро обрели друг друга. Лёвин сноровисто управлялся с рычагами, а глаза ему заменял Серега. Поворачивая его башку вправо-влево, он приноровился через Лёвины голову и руки поворачивать машину когда надо и куда надо, а трогаться и сбрасывать скорость они договорились двигом головы вперед и назад. Экстренное торможение (если мне не изменяет память), включалось вдавливанием головы в Лёвины плечи...

Продолжение следует.

Оценка - 1,60
Оценка: 1.7282 Мудростью поделился тов. Нойруппин : 09-01-2014 19:56:24
Обсудить (0)
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10  
Архив выпусков
Предыдущий месяцАпрель 2019 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2019 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
кровать с матрасом купить москва
Интернет-магазин Floraplast.ru опрыскиватели в Москве