Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Флот

Ветеран
Мы были...
Киноповесть

(окончание)

Голос из прошлого.

Уже в 5-ом отсеке здорово пахло гарью. Я включился в аппарат и дошел до реакторного 7-го отсека. Носовая аппаратная уже была сильно задымлена. Там и лежали все наши. И Костя Воронов, и Саша Харинский, и матрос Сережа Хлебов. Они сделали все, но задохнулись, так и не успев включиться в изолирующие противогазы. Я вскрыл кормовую аппаратную. Работать в идашке было жарко и неудобно, но я тоже все сделал.. Просто не успел выйти наверх из отсека, когда корабль неожиданно резко получил крен на корму и затонул. Так меня не стало.

Норвежское море. Наши дни.
Борт специального исследовательского судна.

Погружение глубоководного аппарата «Forcing», оттягивалось из-за непогоды уже несколько суток, в течение которых спасательное судно компании «Глобал Оушен инжиниринг» под названием «Sea sapper» болтался на якоре в районе, где приборами была обнаружена затонувшая подводная лодка. И вот теперь, когда ветер полностью стих, море успокоилось до редкой для этих широт легкой ряби, а солнце раздвинуло и разогнало своими лучами все облака с неба, Кирилл понял, что время пришло. Он все эти дни думал, над тем, как поступить, и теперь мысленно молил бога, чтобы во время погружения нашлись веские основания, для отказа от подъема этой субмарины, похоронившей его отца. И вот теперь, когда Кирилл, уже облачившийся в утепленный комбинезон, руководил подготовкой аппарата к погружению, на борт их судна опустился вертолет, доставивший на борт представителей России, во главе с его дедом. Старый адмирал был молчалив и немногословен. Он лишь молча поздоровался со всеми, кто был рядом с аппаратом, а Кирилла отведя в сторону, только похлопал по плечу.
- Удачи тебе внук. Помни, что я говорил...
И ушел в рубку корабля.
Когда спускаемый аппарат погрузился в воду, и за его иллюминаторами возникли сине-зеленые сумерки Норвежского моря, Кирилла, уже в который раз охватило чувство глубочайшего волнения. Оно всегда охватывало его, когда он погружался под воду, и длилось недолго, но именно оно собирало его внимание и волю в единый кулак и заставляло полностью сконцентрироваться.
- Погружаемся на глубину 50 метров.
Аппарат бесшумно скользил вниз, и его прожектора освещали путь, разгоняя немногочисленную живность попадавшуюся перед ним.
- «Forcing», уходите вправо. Вы отклонились метров на пятьдесят.
Кирилл повернул манипуляторы в правую сторону. Аппарату медленно уходил все ниже и ниже, и вода становилась все более темно, раздвигаясь только под светом прожекторов.
- Включить все камеры. Съемка всеми возможными ракурсами. Мы в зоне нахождения объекта. До дна 35 метров.
Три пары глаз напряженно вглядывались в экраны.
- Вижу!!! Самый малый ход!
Прямо по носу аппарата, медленно и неумолимо вырастала громада подводного крейсера. Он лежал на дне, практически на ровном киле, и казался огромным горбатым хищником, решившим отдохнуть от своих дел в глубинах океана. За эти годы, лодка совершенно не обросла водорослями, которые были заметны лишь в местах, где листы резины, покрывавшие корпус оторвались из-за падения на грунт. Корабль совсем не казался мертвым. Создавалось впечатление, что вот сейчас, стронутся огромные винты, и субмарина, стряхнув с себя ил и донную грязь, продолжит свой прерванный много лет назад поход.
- Описываем циркуляцию вокруг. Фиксировать все нарушения целостности корпуса.
Голос Кирилла предательски дрожал. Он видел место гибели, могилу своего отца, которого он видел всего лишь несколько раз мельком в детстве. Он видел корабль, на котором его оба родителя уходили в поход, из которого вернулся только один. Только теперь он до конца осознал всю глубину слова деда, и теперь страстно желал найти хоть какую-нибудь зацепку, чтобы не допустить подъема этой величественной гробницы на поругание стальным гильотинам, которыми словно мертвую рыбу, разделывали старые лодки на заводах.
- Видимых повреждений корпуса не замечено.
Кирилл, сморщился словно от зубной боли.
- Смещаемся в корму, в район реакторного отсека.
Аппарат послушно завис над корпусом.
- Вили, водометами подруливай к самому грунту.
Аппарат практически лег на грунт, рядом с лодкой. Прошло несколько мучительно долгих минут. Прожекторы пробили своим светом облака мути поднявшейся со дна, и глазам акванавтом предстала широкая трещина, уходившая из- под самого киля лодки наверх. Она постепенно сужалась по мере удаления от грунта, оттого и не была заметна сразу, при общем осмотре корпуса.
- Снимать крупным планом. Произвести замеры воды на предмет радиоактивного заражения.
Техника бесстрастно фиксировала обнаруженное, а Кирилл откинувшись на кресло вытер рукавом вспотевшее лицо. Теперь он твердо знал- подъема лодки не будет. Как не будет и его дальнейшей карьеры в «Глобал Оушен инжиниринг»...
В центре связи спасателя «Sea sapper» собрались почти все. Все ждали, когда спутник соединит походный штаб экспедиции с лондонской штаб-квартирой компании. Наконец экран загорелся, и на нем появилось изображение все того же зала заседаний и президента.
- Добрый день, всем присутствующим. Господин Соколов, мы все с нетерпением ждем вашего отчета...
- Господин президент. После первого же погружения было обнаружено повреждение легкого корпуса подводной лодки по правому борту. После съемки проведенной манипулятором с камерой в межкорпусном пространстве, было установлено, что характер трещины таков, что при значительном возрастании нагрузки на несущие конструкции межкорпусного пространства, возможен разрыв конструктивных деталей прочного корпуса. Российская сторона, оценив характер возможных последствий, признала опасной любую попытку подъема корабля. Радиационная обстановка в квадрате погружения в норме...
Кирилл продолжал говорить, замечая как едва заметно менялось лицо президента его компании. Да, судя по всему, очень много надежд связывалось директоратом с этим проектом, который он успешно завалил.
- Господин президент, все данные, после надлежащей обработки буду высланы Вам для изучения. Я закончил.
В центре связи наступила минутная тишина. И как только, президент компании на экране открыть рот, к камере подошел его дед.
- Роберт...я думаю, что могу тебя так называть? Так вот Роберт, российская сторона, в моем лице выражает восхищение высокому профессионализму Ваших специалистов, в числе которых и мой родной внук Кирилл. Мы удовлетворены проведенными исследованиями и полученными результатами. Спасибо!
Старый адмирал вдруг выпрямился, и официальным тоном продолжил.
- Господа! Параллельно с вашей операцией, наши специалисты рассматривали возможность создания бетонного саркофага вокруг лодки, в случае, если ее подъем будет невозможен. Расчеты показали, что это был бы наиболее эффективный вариант сохранения биосферы моря и предохранения ее от заражения на ближайшее столетие. Я лично наблюдал за работой ваших людей, и лишний раз убедился в правильности нашего выбора. От имени правительства Российской Федерации я официально делаю предложение Вашей компании о заключении контракта с нашей страной, по проектированию и созданию саркофага для ракетного подводного крейсера «К-797». Официальные документы, подтверждающие мои полномочия, буду высланы Вам из Москвы в самое ближайшее время.
Адмирал замолчал. И уже через миг и в центре связи, и далеко в Лондоне все рукоплескали речи старого моряка.
Потом они долга молча стояли с дедом у борта глядя на воду.
- Вот видишь Кирюша, как получилось... И слава богу, что так. Конечно, наворуют наши «реформаторы» немало и с этого, но главное-то мы сделали...
Кирилл молчал. Дед поднял стоящий рядом дипломат. Открыл. Внутри лежали аккуратно завернутые в целлофан розы.
- Из Москвы вез. Бабушка просила в воду кинуть. На...
И старый адмирал аккуратно разделив цветы на две части, протянул одну Кириллу.
- Спасибо, дед...
Два букета упали на воду почти одновременно, и стали медленно расплываться в разные стороны. А по щекам обоих мужчин, медленно стекали одинокие слезинки....

Наше время. Севастополь.
Бухта Голландия. Ступени СВВМИУ.

Севастополь. Наши дни. Город, в котором еще проглядывает былая строгая и торжественная красота легендарной флотской столицы. Улицы, на которых в прежние времена белели толпы моряков спешащих в увольнение, и на которых теперь редко-редко мелькнет бескозырка матроса... Пустой рейд, на котором еще чудятся стоящие на бочках исполины былых времен... «Москва», «Слава», «Керчь», «Очаков», «Ушаков», «Жданов», «Дзержинский»... Училище. Бухта Голландия. Проржавевшие ворота.... Заброшенные и разграбленные корпуса, пустой выщербленный трап, на котором еще мерещатся нескончаемые потоки курсантов спешащих в учебный корпус... Запустение на каждом шагу... Остались только следы, былых великих времен...Памятник размагничиванию кораблей Курчатовым и Александровым... Загаженный голубями вождь пролетариата на ступеньках учебного корпуса...И скромная, небольшая табличка над входом в главный учебный корпус... «Инженер-механикам подводного флота всех поколений. За ратный в море труд без отдыха и сна. За смелость, волю и продуманность в решеньях, За верность воинскому долгу до конца, Вам слава вечная в грядущих поколеньях...»
Они шли вверх по разбитому и неухоженному училищному трапу вверх, с каждой ступенькой приближаясь к плацу и величественному зданию бывшего Севастопольского Высшего Военно-морского училища. Там наверху собиралась на годовщину выпуска рота, в которой учились Соколов и Горелов. После увольнения в запас, Горелов ни разу не был на этих встречах, стыдясь непонятно чего, но сегодня Кирилл почти силой заставил его, и сам пошел вместе с ним. На плацу, залитым солнцем их собралось совсем немного. Кто-то в пилотках, кто-то с курсантской бескозыркой в руках. И еще был флаг. Флаг Военно-Морского флота СССР, тот самый, под которым они принимали присягу. Всего человек двадцать нашли силы и возможности вырваться из житейской суеты, и преодолев границы бывшего государства приехать на эту встречу. Они смеялись, обнимались, доставали из пакетов бутылки, и тут же сразу чокались дешевыми пластиковыми стаканчиками.
А потом кто-то позвал фотографироваться на ступеньках входа в учебный корпус. И когда они все встали по местам, Кирилл посмотрел на Горелова. Тот вдруг улыбнулся, и кивнул. Кирилл сразу все понял, и присоединился к их группе.
- Будешь за Славку- наклонившись к сыну, сказал Юрий.
- Ты же наш сын...
Они стояли на ступеньках учебного корпуса. Все кто смог приехать, а кто не смог прислали своих повзрослевших сыновей. Они стояли уже немолодые и седовласые, уже изрядно постаревшие, но все- же те же самые, курсанты СВВМИУ вновь оказавшиеся в родных стенах. Они молча стояли, и словно плюнув на все законы времени, их молодые лица проступали сквозь прошедшие года в этот миг...
Фотограф щелкал и щелкал, и казалось, что на ступеньках их уже не так мало. Словно вся лестница неожиданно сплошь оказалась покрыта людьми. Они стояли сплошной стеной. Выпускники, собравшиеся сегодня и офицеры в канадках и кителях с «молоточками» на погонах. Подводники в простом «РБ» и ПДУ на боку и адмиралы с отливающими золотом погонами. Обожженные и раненые, сверкающие кортиками и сжимающие в руках разводные ключи и вахтенные журналы. Они стояли, и были похожи на огромный водопад из офицеров разных лет, выливавшийся на плац из парадного входа под колыхающимся над ними флагом ушедшего в историю флота...
И в самом центре стоял Кирилл, между двумя своими отцами. Седым и постаревшим Юрой Гореловым, и молодым, улыбающимся капитан-лейтенантом Станиславом Соколовым... Они стояли на ступеньках, ветер трепал их волосы, а откуда то из прошлого доносились далекие команды «...Смирно! Равнение налево! На флаг училища...!»...

ГОЛОС ИЗ НАСТОЯЩЕГО

Мы когда- то были... Совсем разные, из всех уголков большой страны, из городов и деревень, из семей потомственных моряков, и мальчишки из сибирских глубин мечтавшие просто увидеть море... Мы были... Те пять лет, переплавили и выковали из бывших приморских хулиганов, столичных золотых медалистов и простых волжских пацанов содружество людей, которое десятилетиями несло вахту по охране Родины, мало чего прося взамен, и гордясь тем, кто они...Мы были... И те, кто уходил с флота по разным причинам, и те кто, оставаясь, отдавали подчас свою жизнь за мир и спокойствие страны, которая, по большому счету, мало что знала о них. Мы были... В мундирах с прикипевшими от времени и соли звездочками на погонах мерзли на пирсах Заполярья и Камчатки, и в застиранном РБ задыхались в глубинах Атлантики и Тихого океана...Мы были, и был наш Флот, какого уже больше никогда не будет, как и нас...
Мы были...А многих уже и нет, и с каждым днем становится все меньше и меньше, и уже нет нашего общего гнезда, из славной бескозырки которого мы все выросли... Но мы все таки были, и нам есть чем гордится...
Оценка: 1.6553 Историю рассказал(а) тов. Павел Ефремов : 16-03-2010 19:03:47
Обсудить (22)
20-03-2010 14:06:41, BratPoRazumu
Однако, чуток не то... автор "Ромбика" тоже Анисимов, но пес...
Версия для печати

Армия

Выпуск

О да, одно только это слово приводило в священный трепет всех, начиная с первокурсников (впрочем, для них это слово было такой же абстракцией, как и "генерал"), заканчивая свежеизготовленным выпускным курсом.

Стоим в две шеренги вдоль плаца. Новоиспечённые. Только что нам вручили дипломы и «поплавки». Пять минут назад мы принесли офицерскую клятву. У многих мокрые щёки - это те слёзы, которых не стоит стыдиться. Подбородки ввысь!

- «К торжественному маршу! На одного линейного дистанции! Управление - прямо, остальные - напра-а-а-а-а-а! ВООО!» - Голос замначальника училища, многократно усиленный матюгальником, разогнав всех краснодарских ворон, вернулся на плац. - Равнение - напра-а-а-а - ВО! Шаго-о-о-о-о-м МАРШ!»

И они пошли. Управление училища. Коробка из сотни полковников. Ну и подполковников с майорами, конечно, тоже. Стараясь выдержать идеальное равнение в шеренгах и колоннах, втянув солидные животы, сотня офицеров управления в мгновение ока превращается в единый слаженный механизм. Голос замначальника кафедры «чорных полковников» - «Команду!» - ответ начальника строевого отдела - «Управление!!!» И единый выдох коробки - «РАЗ!»

Сапоги «бутылками» грохают в едином ритме. Хоть и отменили парадную форму одежды в сапогах, наши полковники как один выходили на построения в галифе и хромачах, ослепительно сверкающих идеальною « бутылкой». Так и в этот раз. Ещё бы - Учителя прощаются с учениками.

Сколько раз я проклинал страшными словами этих людей! Тех, которые заставляли меня чуть ли не зубами выгрызать окоп в неподатливой глине кавказских гор. Тех, которые заставляли меня готовить огнепроводный шнур, горящий строго тридцать одну секунду. Тех, которых я, будучи курсантом выпускного курса, ловил в собственноручно изготовленных секретах, подвешенными за ногу много выше человеческого роста... Тех, кто научил меня точить лопату и метать её, как копьё, на гарантированные двадцать метров. Я это умею и сейчас. Слава Богу, эти умения пока не применились мною, но Бог весть...

А теперь, глядя в лица этих людей, пять лет нещадно дравших меня по своим дисциплинам, снимавших с меня шкуру за неправильно поднятую ногу на первом курсе и неверно оформленный наряд-допуск на пятом; я точно так же задираю подбородок в небо, втягиваю несуществующий живот и исполняюсь гордости, ибо я - выпускник Краснодарского Высшего Военного Командно-Инженерного Училища Ракетных Войск.

Последний полноценный выпуск.

И я, новоиспечённый лейтенант, говорю вам, товарищи офицеры - «Спасибо! Спасибо вам, полковник Лысенко! Не было бы вас - не стало бы и меня, одного из лучших специалистов по дизель-генераторам в Ракетных войсках. Спасибо и вам, подполковник Супрун! Сергей Василич, ежели бы не вы, я так и уехал бы обратно не солоно хлебавши. Спасибо и вам, капитан Бешта! Александр Иваныч, ежели бы не вы, я так и не стал бы офицером. Капитаном бы я стал, конечно, а вот офицером - нет.

Они проходят мимо меня за несколько секунд. За эти секунды я вспоминаю всё. Все пять лет, за которые я им буду благодарен все мои оставшиеся.

Я пишу об этом спустя двенадцать лет.

Простите меня те, кто до этого момента не дожил:

Вечная память подполковнику Левченкову. Спасибо вам за вбитые в подсознание навыки, позволившие мне остаться живым и почти здоровым в ситуации, так точно описанной вами.

Вечная память капитану Буднякову. Серёга, прости меня за всё, друже мой. Прости.

Храни вас Бог и спасибо вам, товарищи офицеры!
Оценка: 1.6236 Историю рассказал(а) тов. капитан Мышлаевский : 02-03-2010 02:45:34
Обсудить (31)
03-06-2010 04:36:56, капитан Мышлаевский
благодарю. мой выпуск оказался одним из самых устой...
Версия для печати

Щит Родины

По поводу сохранности личного оружия

На втором курсе была у нас зловещая дисциплина под названием «ТВИСТ». За этим милым названием танца скрывались совсем не танцевальные предметы.

Предмет именовался «Теория вероятностей и математическая статистика», молчу уж о том, что там же нам преподносились и основы кодов и много чего еще, о чем написать я тут просто не имею права.

Данная дисциплина явно предназначалась не для слабых духом. Обычно лекция представляла из себя странное зрелище. Проходила она в полном молчании, и только поскрипывания мелом несколько разряжали обстановку. Слушатели героически списывали с доски доказательство какой-нибудь очередной мега-теоремы. Занимало это доказательство по площади как раз доску убористым почерком, а по времени - как раз две пары.

Вел данную дисциплину крайне своеобразный мужчина в звании майора. Фамилию я его называть тут не стану по понятным причинам этики и сохранения уровня госбезопасности. Мужчина был похож на кого угодно, но не на офицера. Форма сидела на нем как седло на корове, и это еще слабо сказано. Известен он был множеством самых разнообразных фраз и афоризмов, основной из которых была фраза «два балла, только два балла», которой он блистал как во время приема экзаменов, так и в любой другой удобной ситуации.

И быть бы ему давным-давно подполковником, поскольку и выслуга и должность позволяли. Но мешала этому скачку на служебной лестнице одна прискорбная история, о которой и пойдет тут речь.

Несмотря на то, что многие математики «не от мира сего» и напоминают в моменты задумчивости известную фотографию обезумевшего Альберта Эйнштейна, уставы распространяются на всех офицеров.
Поэтому и таким доблестным сотрудникам периодически приходится заступать в наряды. Нашего майора ставили в наряд может быть и реже остальных, но иногда ему приходилось тем не менее нести эту почетную обязанность.
Усугублялась эта обязанность необходимостью надевать поверх мундира портупею, кобуру и засовывать внутрь оной пистолет.

И вот однажды наш майор прославился не то что на весь факультет, а на все учебное заведение. Прогремела, можно сказать, его фамилия по всем самым замшелым уголкам.

Заступив в наряд по факультету, туго затянутый в портупею наш герой выполнил все нехитрые обязанности, проверил наличие дежурного слушателя, нанес положенные визиты и проверил наличие печатей, короче, делал все то, что подробно и достоверно описано в самой первой главе второй части «Понедельника начинающегося в субботу».

Прошло еще несколько часов, во время которых он обдумывал малоизвестные аспекты теории кодирования, как вдруг в дежурное помещение вихрем ввинтился встревоженный дежурный слушатель, доложивший об обнаружении в туалете факультета пистолета Макаров в кобуре.

Наш майор ощутил, что вот он, его звездный час. Он устремился в туалет и действительно обнаружил сиротливо лежащий на подоконнике рядом с унитазом пистолет.
Жадно схватив его обеими руками, он метнулся обратно и, горделиво приосанившись, набрал номер дежурного по учебному заведению, кому и торжественно доложил о нахождении на факультете боевого оружия.

Дежурный искренне изумился подобной находке и попросил продиктовать номер пистолета.
Майор стал не просто диктовать, он стал гордо декламировать цифры номера. Примерно до третьей, после произнесения которой он к своему ужасу вдруг осознал, что это его собственный пистолет, который он по рассеянности забыл в туалете, куда забежал сразу после заступления на дежурство.

История гремела довольно долго. Подполковника майору не давали, так как история получила широкий резонанс. Но и свои плюсы у данного события были. Так как мужчина был совсем не от мира сего, его остерегались вновь ставить в наряды, и уж тем более доверять ему пистолет.
Не иначе это придало новый импульс его научным изысканиям, поскольку все саркастично и язвительно издевающиеся коллеги надолго заткнулись после того, как нашего майора наградили орденом Красной звезды и дали звание полковника минуя подпола за изыскания настолько секретного свойства в настолько секретных областях математики, что деталей так никто не узнал. А если бы и узнал, то мало что там бы понял, я уверен.

А в наряды его так никто никогда больше и не ставил.

В завершении написанного хочу отметить, что меня всегда удивлял факт того, что Нобель при учреждении своей премии обошел своим вниманием математиков. Злые языки утверждали, что математики обязаны этим прискорбным фактом тому, что Нобель застукал их собрата по профессии со своей женой. Вспоминая описанного выше майора-полковника я очень сильно сомневаюсь, что какой-либо математик способен на такой дерзкий шаг. Хотя не исключено, что с женой Нобеля отметились все - и химики, и физики, и литераторы. Математик оказался единственным, кого застукали по рассеянности. Вот в это я поверить могу...

Взято с http://roberlee.livejournal.com/
Оценка: 1.6235 Историю рассказал(а) тов. TOPMO3 : 23-02-2010 12:38:23
Обсудить (28)
30-03-2014 10:17:24, панцер
Почитал биографию Ненашева ( раньше не слышал этой фамил...
Версия для печати

Армия

Перечитывал «Ветеранов». Навеяло рассказиком Navalbro «Эфемерный эфир». Связь неочевидная, но вот такие они, выверты памяти...
Надеюсь страшных секретов врагу не раскрыть.

Дозаправка космических объектов

Мишка служил прапорщиком. Но не обычным, а старшим, плюс секретным. Мало того, что служил он в разведке, так еще и на самом ее передовом рубеже - ровно на другой от далекой Родины стороне глобуса. Будучи прапорщиком, хоть и старшим, зарабатывал Миша зарплату почти как командир части, поскольку служил, как не трудно догадаться, в 8-м отделении. Миша был шифровальщиком, а зарплату большую получал за сложность, напряженность и самую высокую степень допуска по секретности. Потому что через него проходили все донесения всех категорий срочности и секретности, отправляемые всем составом немаленькой части на Родину в главное родное управление...
Предполагалось, что Миша все эти секреты знал и хранил в своей голове и за это вот и получал большую зарплату. Ну, по крайней мере, он мог их знать, а при желании и помнить. Но желания такого у него, естественно, не было. Ведь в принципе невозможно, будь ты хоть десять раз Штирлиц, особенно, если тебя этому не учили, запомнить сотни, если не тысячи технических деталей, наименований не только на русском языке из как минимум нескольких десятков абсолютно разнообразных областей военно-политических конгломератов нескольких вероятных противников. Тут «моряк» «летчика» не всегда поймет, а «космонавты» со своими сугубо техническими терминами вообще разговаривают и пишут, с точки зрения нормального человека, к каковым Мишка относил и себя, на не русском языке.
Задача у Мишки была сложная и ответственная: донести до верхнего командования представленную ему на бланке корявым почерком заумную информацию в абсолютном соответствии с текстом оригинала (даже если бы там были ошибки!), а также в установленные нормативами сроки. А сроки эти определялись категорией, которую выбирал сам «писатель» телеги. И если, к примеру, писатель посчитал нужным отметить бланк не ласкающим взгляд словом «Обыкновенная», а чем-нибудь воздушно-летающим, то тут уже не до смеха - минуты и секунды решают размер Мишкиной зарплаты, если не судьбу всей командировки. Особой любовью к завышению категорий срочности своих, в общем-то, рядовых доносов страдали «космонавты». Предполагаю, что делалось это в пылу борьбы за первенство в докладе информации (кто первый, тот и лучший), но для Мишки это означало одно - цейтнот и борьбу за секунды, потому что вышестоящий узел связи интересовала не суть переданной информации, а качество и время передачи в соответствии с категорией срочности документа.
При всем при этом характером Мишка отличался добрым, всегда готов был пойти навстречу, к оперативникам относился с уважением, понимая, что и они свои бананы не даром жуют. Идя на мелкие нарушения режима секретности, который сам же обязан был блюсти, Мишка уточнял написание некоторых терминов и очевидных с его точки зрения ошибок (чем часто спасал наш престиж) по телефону, снисходительно относился к корявости почерков, хотя имел право потребовать переписать хоть печатными буквами. Заступая дежурным по отделению, вечером всегда уточнял, не планируются ли ночью срочные телеги, и никогда не возмущался, если его все же вызывали. А дежурным он ходил через сутки. Безотказный и честный человек. Свои ошибки переживал очень тяжело, как предательство Родины.
Тем не менее, складывалось впечатление, что любой мало-мальски опытный шпион в течение нескольких минут развел бы Мишку на выдачу самых секретных информационных тайн, но в то же время была уверенность, что эти тайны навряд ли бы помогли шпиону получить заслуженную награду за подрыв обороноспособности противника. Потому что, четко фиксируя слова донесений, Мишка не считал нужным связывать их своем сознании в какой-либо долгосрочный смысл.

...Мишка сидел на лавочке возле дома, обхватив голову руками. Взгляд как будто отражался от наружной поверхности глаза и уходил глубоко внутрь, весь же вид снаружи отображал состояние полного и безоговорочного пиздеца. Таким Мишку видеть еще не доводилось.
- Миша, случилось чего?
- А-а-а, Игорь. Капцы моей командировке, наверное, а еще ведь полтора года почти. Ночью сегодня такое отчебучил, что и рассказать стыдно.
- Колись, ежели не ужасный секрет и по нашей линии. Облегчи душу: может, и замять поможем - везде же по большей части бывшие наши сидят.
- Блин, вчера день такой напряжный был, только ваш отдел мне больше десятка телег накатал. И везде это: «Дозаправка проведена, дозаправка планируется... Дозаправка, дозаправка, дозаправка...» В каждом донесении!
- Ну, так разлетался супостат вчера, а авиация, ты же знаешь, без этого дела далеко не летает...
- Лучше бы не знал. Ночью, только заснул, «космонавты» вызвали, "Ракету" (повышенная категория срочности) в руки суют. Они там опять что-то на орбиту засунули и неймется им обязательно первыми доложить. Все вроде бы самым тщательным образом проверил, сажусь за набивку и последней фразой как гвоздь себе в гроб вбиваю: «ДОЗАПРАВКА объекта продолжается». Причем без тени сомнения пишу в полной уверенности, что именно так и происходит! Ну откуда, откуда я, прапорщик-связист, могу знать, что спутники еще не научились дозаправлять? Командир сказал, управа вся на рогах стояла - будто бы уже ордена вешать собирались и звания внеочередные получать...
- А чё там было-то на самом деле?
- «ДОРАЗВЕДКА» поганая, чтоб ей пусто было!
Пришлось слезу смахнуть украдкой:
- Ну, ну, не такая уж она и поганая, а главное, что идет почти всегда последней фразой в отличие от «дозаправки». Ощутил разницу? Поржали в управе с тебя, Мишка, только и всего. Люди там не глупые, сразу все поняли. Я так думаю, тут же с исполнителем созвонились, и командиру позвонили, наверняка, приватно. Народ же весь бывший наш. И до командования верхнего, скорее, не дошло - кому охота позориться. Получишь пистон по связи, выговорешник от деда (командира части), но никуда он тебя не выгонит, не так это просто - найти хорошего безотказного восьмерика, особенно, если со старым из одной части на край света приехали. Все знают, что это он тебя сюда вытянул, а он своих не бросает. Опять же - секретов слишком много знаешь, - Мишка саркастически хмыкнул, - вдруг обидишься и к врагу переметнешься?

Все, конечно, устаканилось, и Мишка дослужил до конца. Только въедливым стал и придирчивым, а «космонавтов» заставлял писать донесения исключительно печатными буквами. И ни одного замечания до конца своей службы больше не получал. Только тень кривой улыбки проскакивала, да очко непроизвольно сжималось, если взгляд упирался в такие популярные, с виду и на слух опасно похожие слова «дозаправка» и «доразведка».

Фраза «дозаправка космических объектов» стала нарицательной.

А может Мишка в простоте своей как великие фантасты прошлого умел предвидеть то, что в скором времени станет обыденным?
Оценка: 1.6164 Историю рассказал(а) тов. UGO : 27-03-2010 19:47:51
Обсудить (31)
02-04-2010 05:39:28, TEPMOC
недоразведал, недоперепил... С таким языком мы не...допобед...
Версия для печати

Флот

Мы были...
Киноповесть

(продолжение)

Голос из прошлого

Пока я пересекал ночную севастопольскую бухту, отмачивая разбитое лицо в соленой черноморской воде, стремительно раскручивался механизм взаимодействия правоохранительных органов и комендантской службы. Побитые милиционеры вытрясли из Ларискиного отца, все что он знал. А знал он только то, что я вроде бы курсант. Лариска сказала, что меня не знает, и кто я такой даже не предполагает. Не надо было много ума, чтобы понять, что я голландёр, а не перся сюда во время флотских учений из Нахимовки. Милиция связалась с комендатурой. Те в свою очередь с дежурно-вахтенной службой училища. Дежурный по училищу объявил тотальную проверку личного состава по ротам, и Юрка не дожидаясь, пока по всем помещениям пойдут проверяющие офицеры доложил о моем отсутствии.

Картинка былого. Севастополь.
СВВМИУ. Около здания 1 факультета.

Славка вылез на берег метрах в ста от пирса в неосвещенной части мыска на котором торчал пост НИС. Оделся в костюм и осторожно, скрываясь за кустами от огня ночных фонарей начал пробираться к казарме. Когда он уже был почти у подъезда, из него вышло сразу несколько человек. Приглядевшись Слава узнал дежурного по факультету, дежурного по училищу, еще каких-то пару каперангов и начальника строевого отдела капитана 2 ранга Заславского оставленных ночевать в училище для обеспечения учений. И еще с ними был Юрка. Слава сразу все понял. Скрываться и пробираться в роту тайком смысла уже не было. Друг сдал его с потрохами. Слава сплюнул, и вышел из кустов.
- А вот и наш уличный драчун! Герой ночного Севастополя! Главный старшина Соколов ко мне!
Чеканить шаг в спортивном костюме было как-то не с руки, но я постарался это исполнить подходя к Заславскому.
- Товарищ капитан 2...
- Что блеешь Соколов!? Попарил набалдашник то свой, а? Ну и молодец! Теперь и в тюрьму не страшно наверное, да? Что молчишь жеребец!!?? Что?! Погулял?
Славка молчал.
- Значит так! Пять минут переодеться в форму, и вместе со мной в рубку дежурного по училищу. Время пошло.
Славка побежал к трапу ведущему в казарму. В казарме было еще много не спящих, которые бродили, кто занимаясь глажкой формы, а кто просто перекуривая и листая конспекты. Когда Славка взяв форму переодевался в бытовой комнате, к нему подошел Юрка.
- Слава, а что у тебя с губой? Ты...
Слава резко поднял голову,и громко чеканя слова, просто начал выстреливать ему в лицо фразы одна за одной.
- Дрянь ты Юрка. Дрянь и шестерка! Пяти минут не хватило мне. Пяти. А меня лучший друг сдал...
Вокруг столпились все те курсанты, которые еще не спали. Еще мало кто знал, что произошло, и происходящее между Славкой и Юркой вызывало неподдельный интерес.
- Со мной мужики все уже ясно, но знайте, если что наш старшина роты, Горелов Юра, всех вас продаст не задумываясь! Он у нас устав выше дружбы ставит!
Слава одернул форму и направился к выходу. Остановился и повернулся.
- А губу...губу мне Ларискин отец зацепил...в семейном разговоре...
И вышел из роты хлопнув дверью.

Голос из прошлого

Из училища меня естественно отчислили. Вешать на систему уголовное дело начальство не пожелало. В милицию и комендатуру доложили, что все курсанты на лицо, и надо искать преступника в другом месте. Тем пришлось проглотить, так как в лицо меня никто толком не запомнил. А вот меня сразу определили на десять суток на гарнизонную гауптвахту, и пока я там куковал, очень оперативно вышвырнули из училища. Вот тут уже включились связи семьи, полностью мобилизованные для спасения будущего своего непутевого отпрыска и наследника. Из учебки меня в течение суток отправили служить на Балтийский флот, где о моих художествах сразу как бы забыли, и определили нести службу в Эстонию, в палдисский подплав, где за последующий год, я почерпнул немало таких знаний про службу, которые недоступны офицеру, просто по определению. Лариску повидать мне так и не удалось, не смотря на все старания. Мне передали, что она пропала из дома, и нигде не появляется. Через год, я сопровождаемый подзатыльниками отца, революционными наставлениями деда, и психологическими тренингами мамы, восстановился на тот же четвертый курс, но только в Ленинград, в училище имени Дзержинского, на ту же специальность. Ларисе я не писал, не только потому что был уверен, в том, что эти письма никогда до нее не дойдут, а оттого не знал толком ее адрес, а поэтому в первый же отпуск поехал в Севастополь. Ларисы дома не оказалось. Ее отец, окончательно погрузившийся в объятия Бахуса, меня не узнал, и внятно объяснить куда она делась, не смог. Единственное, что я понял из его пьяного лепета, это то, что она вышла замуж за какого-то курсанта еще год назад, уехала куда -то к мужу, и с тех пор не появлялась. Продежурив около ее дома неделю, я убедился, что во первых он не врет, а во вторых из состояния опьянения уже не выходит никогда. Ларисину маму я так и не смог увидеть. Со слов соседей она лежала уже второй месяц в больнице в очень плохом состоянии, никого не узнавала и навещали ее исключительно только они. Куда уехала Лариса соседи тоже не знали, хотя деньги на лекарства маме она присылала до востребования регулярно. Мои однокурсники в Голландии уже выпустились на флот офицерами, и узнать от них я тоже ничего не мог. Я вернулся в Ленинград, отучился еще год, потом несколько раз безрезультатно пытался отыскать Ларису, и отправился служить на Северный флот, Так я потерял ее, как тогда думал, навсегда...

Картинка былого. 15 лет спустя.
Гаджиево. 12 пирс.

Стоял солнечный полярный день. Точнее на часах было начало третьего часа ночи, но светило солнце, покрикивали бакланы, и только безлюдность пирсов и всей зоны, указывала на то, что на дворе и правда ночь. На плавпирсе N 12 губы Сайда, рядом с пришвартованной глыбой ракетного подводного крейсера, сидело двое, один постарше, другой помоложе и неторопливо ловили рыбу.
- Борисыч, а новый механик, когда придет? Завтра? Да и вообще откуда он? Я такой фамилии на флотилии и не слышал...
Спросивший был в РБ с надписью «Ком.гр.спец.трюмных», с повязкой «РЦЫ». Сидевший рядом с ним, офицер, в таком же РБ, с биркой «КГДУ-2», но без всяких видимых аксессуаров вахты ответил:
- Флагманский, Слава Гришин сказал завтра. Второго ранга. Переведен с ТОФа, после академии. Фамилия Горелов. Имени к сожалению не знаю...
-А почему к сожалению?
- Да знавал я одного Горелова...давненько правда это было. Да и не очень приятные воспоминания...
- А что такое Борисыч?
- Хм....А тебе и знать незачем...Да теперь я и уже не уверен, что он неправ был тогда....А может это и не его вообще нам завтра представят....Чего гадать... Завтра увидим...Пойдем ка лучше я дам команду кока разбудить, окуньков наших поджарить...побакланим перед сном...
Они встали и неспешно побрели к носовому трапу.
- Борисыч, а чего ты так часто на корабле ночуешь?
-А чего дома в пустой квартире делать? На ящик пялиться? Водку жрать со скуки? А здесь как дома...все под боком...и в сауне попариться, и рыбку вот с тобой половить...
-А жена?
-А нет у меня жены...Лет восемь назад нашел одну дурочку в Сочи, в санатории «Аврора», когда после автономки отдыхали...Понравилась она мне сначала... Ну, расписались... Приехала она сюда, огляделась и через месяца три заявила, давай -ка Слава напрягай свою родню, и пусть они тебя отсюда вытаскивают...не хочу здесь жить и не буду...
-Ну и что?
- Да ничего...купил ей билет на самолет до дома...потом по телеграмме развелся...и всё...
- А сейчас как?
- Что как? Ааа...гм...да взбляднуть-то всегда и везде можно...И наше Гаджиево не исключение...как будто и сам не знаешь?
Оба засмеялись и поднявшись по трапу, скрылись в рубке.
Утром, на построении для подъема флага, к строю подошел флагманский с незнакомым кап.2 ранга. Командир вывел того перед строем.
-Товарищи моряки! Приказом главкома к нам в экипаж вместо ушедшего на повышение кап.2 ранга Голубева, назначен новый командир ЭМБЧ кап.2 ранга Горелов Юрий Викторович. Офицер после академии, орденоносец, награжден орденом после выполнения боевой службы на ТОФе. Он вас распиздяев на цугундер быстро натянет! Прошу любить и жаловать! После роспуска строя всем вниз, командирам боевых частей в ЦП на доклад.
Слава сразу узнал Юру. Тот немного погрузнел, отрастил аккуратные усы, в волосах появилась седина, но осталась прежняя подчеркнутая строевая выправка и приверженность к неуклюжей уставной форме. Удивительно, но Слава почему-то даже обрадовался. Давнишняя обида, уже давно отступила куда далеко, то-ли под воздействием прошедших лет, то -ли под грузом опыта накопленного за эти годы службы на флоте...Как бы то ни было, но узнав Юрку Слава обрадовался искренне и даже заулыбался....Тот же сначала не заметив стоявшего во второй шеренге Славу, оглядел строй БЧ-5 сурово и холодно, но внезапно узнав того, сначала улыбнулся как-то неуверенно, а потом, узрев на лице Славы широкую и добрую улыбку, заулыбался еле сдерживая себя.
После роспуска строя, они обнялись, долго молча трясли руки. Молчание прервал Слава, чтобы навсегда закрыть тему прошлых обид, сказав легко и просто:
- Юра, кто старое помянет, тому глаз вон... Что было, то было...Никуда от этого не уйдешь...Я очень рад тебя видеть!
- Я тоже Славутич! Давай-ка сейчас вниз....неудобно мне перед командиром, чтобы новый механик последним на доклад спускался...А потом поговорим!!! И вот что...мне квартиру только вчера выделили...там конечно не очень еще обжито...Но сегодня же после службы ко мне в гости!!! И никаких возражений...Да и жена очень рада будет...
Посидеть и поговорить в течение всего дня им так и не удалось. Сначала Горелова долго мурыжил командир, потом его срочно вызвали в штаб, потом еще что-то, и только уже после вечернего доклада, они встретились на пирсе, и не спеша побрели по направлению поселка.
- Юрка...а ты как умудрился с ТОФа то сюда сбежать?
- Да я в академии сильно старался...ну, мне и дали возможность выбора. Либо обратно, либо куда захочу. Я сюда и попросился. Да и место было. А ты то как?
- Да ничего...служу вот...вторым управленцем...
- Мне флагманский о тебе много хорошего говорил...Рекомендовал на тебя опираться...мол авторитета, знаний и опыта выше крыши, вот только засиделся Соколов в каплеях...Ты чего назначаться-то никуда не хочешь? А то я быстренько из тебя комдива сваяю...
- Да не хочу я...Флот всегда на каплеях и стоял...Мне в моем кресле очень уютно...А третьего ранга мне и так...за выслугу лет дадут...Ты лучше скажи...твоя супруга, правильно поймет, что к ней в еще пустую квартиру ввалятся два офицера с далеко идущими алкогольными планами?
- Она у меня настоящая флотская жена! Сыном вот похвастаюсь... Да ты же знаешь мою половину...Ларису помнишь? Из-за которой тебя тогда и выперли из училища....У тебя же с ней роман тогда был....
Сказать, что Слава был просто сражен, значит не сказать ничего. И хотя он даже не сбавил шаг, и не изменился в лице, взгляд его изменился, резко обозначились челюсти и заиграли желваки. Юра же, не замечая этих перемен продолжал.
- Когда тебя тогда отправили на Балтику, я ее случайно встретил через пару недель... Ну так и завертелось... А потом когда она уже беременная была, я ее к своим в Тверь отправил от греха подальше...папочка у нее еще тот фрукт был...босота черноморская...
Чтобы не выдать дрожь в голосе, Слава прикурил сигарету, и сделав пару затяжек, наконец выдавил из себя:
- Юр...а может отставим торжественную пьянку на другой день? Неудобно мне как-то...вы с колес, а я тут, как краб боком на халяву....
- Слава! Никаких гвоздей! Шагом марш ко мне....
И Слава пошел. Он и хотел и не хотел идти. Он не знал, как будет глядеть в глаза Ларисы. Он и чувствовал себя виноватым перед ней, и одновременно не хотел верить, что она просто не стала ждать его, хотя он и клялся, в том, что вернется за ней при любом раскладе событий.
Дверь в свою квартиру Юра открыл сам, и с порога гаркнул по квартире, как команду на построение:
- Лариса, где ты? Смотри кого я к нам привел!!! Сейчас гулять будем!!!
А потом из комнаты в коридор вышла Лариса. Она как будто и не изменилась с их последней встречи. Все те же длинные черные, слегка вьющиеся волосы, всё та же небрежная, но сильная грациозность плохо прирученной пантеры, все та же, красивая грудь, рельефно вырисовывающаяся под футболкой, а плотно обтягивающие ноги джинсы, подчеркивали их стройность и длину. Слава стоял и молчал...На него столько нахлынуло в этот момент, что он не знал, как себя вести, уйти прочь, или броситься к ней и поднять на руки. Это было она, его Ларка, его женщина...потерянная много лет назад. Лариса тоже узнала его. В ее глазах тоже промелькнула целая гамма чувств, но и в этих же глазах, Слава прочел, что все в прошлом...и она теперь жена Юрий, а он просто гость в их семейном гнезде...
- Господи...Славочка... Здравствуй!
Она подошла к стоящему столбом Соколову, и он ощутил около своей щеки аромат ее кожи и осторожное прикосновение губ.
-Ну, что встал-то...разувайся, проходи...вон тапочки в углу...извини за беспорядок, сам понимаешь, второй день здесь...
Юра подошел к ней сзади и обнял за талию.
- Мы теперь со Славкой в одном экипаже служим... Давай-как мать, кидай на стол, что есть, а я пойду коньячок в ящиках поищу...
Юра ушел куда-то в комнаты, а Лариса взяв Славу за руки потянула его на кухню.
-Пойдем...поможешь мне? Зелень порежешь?
На кухне Слава бездумно взял протянутый нож.
- Ларис...Ларка...я...
Она с мягкой улыбкой посмотрела ему в глаза.
- Славочка...не надо ничего говорить. Все в прошлом. Всё. Уже давно...Давай лучше столом заниматься....
И он начал терзать кухонным ножом петрушку и укроп.
Они сидели уже около час за столом. И хотя Слава внутренне чувствовал себя очень растерянно, неуютно и некомфортно, тем не менее, разговор кое-как поддерживал.
-Ты то старина, как здесь? Где живешь?
Юра неторопливо подливал коньяк в стопки.
- Живу. Однокомнатная квартира. Мне хватает. А вы на Камчатке были или в Приморье?
- В Рыбачьем. На Камчатке хорошо было. Красиво. И квартиру мы там на 4-м году службы получили в новом доме. Такая удобная...до слез жаль было уезжать...
Лариса подложила жареной картошки в тарелку Славы.
- А кто твоя жена, Славик?- осторожно спросила Лариса, внимательно поглядывая на него.
- А я не женат.
- Как так? Такой видный мужчина?
Юра тоже, как то удивился ответу Славы.
-А я и не спросил...А почему Слава? Один что- ли совсем?
Соколов подковырнул закуски на вилку, посмотрел на наколотую картофелину с несколько странной усмешкой.
- Один. Просто офицер женатый на службе...
- А чего так, Слав?
Юрец протянул рюмку.
- Да вот не встретилась еще та...кому и я нужен буду...со всеми моими застарелыми холостяцкими заморочками...
Юра засмеялся и они чокнувшись выпили. В прихожей раздался шум открываемой двери.
- Сын из школы пришел. У вас тут вторая смена поздно заканчивает....Кирилл, сынок, подойди- ка сюда!!!
Слава неожиданно заметил, что Лариса как-то напряглась. Именно напряглась, как будто сейчас могло произойти что-то очень и очень непредсказуемое...
В комнату зашел юноша лет четырнадцати. Он поцеловал маму в щеку, и встал рассматривая незнакомца за столом.
- Знакомься сынок, это дядя Слава Соколов, мой старинный друг...мы с ним вместе в училище поступали и учились в одном классе...помнишь, я тебе рассказывал..
Юноша спокойно и без тени робости, протянул Славе руку.
- Здравствуйте! Меня зовут Кирилл...
- Слав...Святослав Борисович...
Слава не мог понять, что так взволновало его в Юрином сыне. Он был так неуловимо похож на кого-то, кого Соколов когда-то знал в этой жизни, похож так сильно, что у Славы просто застучало в висках. Но кого?!
Кирилл обратился к матери.
- Мама, я пойду пока в комнату книги из ящиков повынимаю...
Лариса искоса бросив непонятный, но настороженный взгляд на Славу ответила:
-Иди сынок, иди... я тебя попозже покормлю... в комнату принесу...
Юра недоуменно поглядел на жену.
- Лариса, да пускай с нами садится, взрослый парень уже...
Лариса сверкнула на него пронзительным взглядом.
-Нечего ему ваш флотский фольклор слушать лишний раз... еще наслушается....
Юра рассмеялся.
- Вот уж нашлась...блюстительница нравов...Ладно...как скажешь дорогая... Давай-ка Славка еще по одной!
Они посидели еще пару часов в разговорах и воспоминаниях, а потом Соколов, понимая, что пора и честь знать засобирался домой. В прихожей они обнялись с Юркой.
- Кирилл... иди сюда... попрощайся с дядей Славой!
Кирилл, который так больше и не заходил на кухню, вышел в коридор и протянул Соколову руку. Слава пожал ее с каким-то странным ощущением, которое было ему непонятно, и почему-то сжимало сердце.
- До свидания дядя Слава!
- Ну, давай Кирюха! Вживайся в Север... Увидимся еще!
Парень ушел в комнату, а Славку никак не покидало чувство, что ему удивительно знакомо его лицо, но откуда, он так и не мог вспомнить.

(продолжение следует)
Оценка: 1.6051 Историю рассказал(а) тов. Павел Ефремов : 11-03-2010 21:29:18
Обсудить (5)
17-03-2010 09:09:28, старикЯков
зато после учебки на Балтику попал...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8  
Архив выпусков
Предыдущий месяцДекабрь 2018 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2018 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru