Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Флот

КТО ПЬЯН, КТО ПЬЯН...

1. Вместо пролога.
Государственные испытания, ввод крейсера в состав сил постоянной готовности - это Севастополь. Для меня, закончившего лучшее в мире военно-морское училище в Стрелецкой бухте, представлялся шанс встретиться с юностью, и я не имел права не воспользоваться им в полной мере.
Белокаменный принц часто видится в снах,
Где девчонок табун в чудном южном загаре.
Там и я в бескозырке и белых штанах
Рассекаю простор на Приморском бульваре.
Вторжение через забор в родное училище после ужина в "Бригантине" с другом-однокашником Сашей Шевченко в два часа ночи, усугублённое распитием спиртных напитков в общежитии пятого курса с последующим посещением расположения факультета - само собой являлось безответственной детской выходкой. Но вот мы снова кланяемся бронзовому Павлу Степановичу; растворяемся в сошедшей откуда-то атмосфере привычных запахов и звуков; двигаемся с песней по направлению к столовой; находим на пожелтевших факультетских стендах фотографии пятилетней давности с увековеченными в "Униброме" лицами наших однокашников. Дежурная служба нас не сдаёт. Душа до краёв переполняется верой в незыблемость представлений о вечности и незапятнанности курсантско-гусарских ценностей, когда-то здесь поселившихся в нас. И грош цена на моём Флоте тому, кто их не сохранил.
- А может, зайдём, Знамя поцелуем?
- Да нет. Не поймут...
И не знал я, капитан-лейтенант с горящими глазами и пламенным сердцем, что в последний раз в жизни посетил родную Систему, да к тому же, как и подобает верному, но непутёвому её сыну, пришёл и ушёл через забор. Через четырнадцать лет моего училища не станет...

2. "Сибирская" - 0,8 л (45 град.).
Описываемые далее события происходили в те далёкие времена, когда ещё не было пластиковых бутылок, а курсанты и младшие офицеры могли себе позволить в каждый "сход" посетить ресторан в случае острой необходимости.
И вот через пять лет после выпуска снова: "Севастополь", "Бригантина", "Украина", "Нептун". Ты важно и непринуждённо сидишь за столиком со своими новыми сослуживцами и пыжишься изобразить из себя завсегдатая данного интерьера, где ты всех и тебя все знают. А сам в сладкой истоме видишь себя, сопливого и стриженого, зажавшего в кармане вожделённую пятёрку, которую в случае заказывания музыки придётся дополнять закладыванием наручных часов.
Анатолий Филимонов, Жора Меньшиков и я - в "Нептуне". Мы - устойчивое добровольное неформальное объединение офицеров различных специальностей, спаянных узами любви к Флоту, его традициям и истории. Уважительные и открытые отношения стирают некоторые возрастные и служебные различия между нами. Цифры, обозначающие наш возраст, расположены в арифметической прогрессии с d равным трём годам (Анатолий - Жора - я). Это, тем не менее, исключает любые формы проявления "годковщины", и личностное отношение к чужим преклонным или юным годам определяется только воспитанием. Мы - немногие вахтенные офицеры крейсера, которые знают и постоянно совершенствуют свои познания в довольно косноязычных лабиринтах "Командных слов", чем невероятно гордимся.
И надо же было такому случиться, что именно сегодня в меню и в продаже впервые появились два новых сорта водки: "Пшеничная"(40 град.) и "Сибирская"(45 град.). Естественно - по бутылке на "рыло" и - однозначно - "Сибирская"! Откуда нам было знать, что ёмкость этих новых произведений самой бюджето-наполняющей индустрии составляла 0,8 л. Да, а если бы и знали, то что бы это изменило?!
Непринуждённый разговор о судьбах флота, о путях повышения его боевой готовности, обсуждение новых находок в недрах "Командных слов" - всё это внезапно прерывается отвратительной усиленной динамиками фразой: "Оркестр исполняет последнюю песню". Далее было всё, как обычно: счёт, бутылка марочного "Портвея" - с собой, фуражки - из гардероба и - вперёд!

3. Час-полтора до катера.
Впереди была Графская пристань, откуда, вполне возможно, мог уходить наш катер в Северный док, где в это время лечился "крокодил". Путём опроса местных жителей, с трудом улавливающих нашу артикуляцию, было выяснено, что крейсерский катер уже ушёл. То, что заводской пойдёт от Телефонной через час-полтора, радовало. Но чем их занять?
Первым на вопрос: а что бы такое сотворить? - ответил Георгий. С небольшого разбега великолепным опорным прыжком с безупречным приземлением - г-х-ха!!! - он преодолел почти полутораметровый металлический барьер, ограждавший вход на Графскую со стороны площади Нахимова. Может, на этом всё бы и закончилось, кто
знает. Но стайка горячих южных женщин, находившихся на катере в готовности к
убытию на Северную, оценила гимнастическое прошлое офицера, подчёркнутое безупречной военно-морской формой с неслетевшей фуражкой. Аплодисменты, возгласы "браво" побуждали Жору вновь и вновь повторять этот трюк. Уже аплодировали пассажиры нескольких катеров, и каждое новое приземление приближало аккорд всеобщего восторга к звуковому аналогу сопровождения коллективного оргазма.

4. Факир был...
И вот:
"...прост приговор и суров.
Был растерян он или уверен,
Но в опилки, но в опилки
Он пролил отвагу и кровь...“ (В.С. Высоцкий).
Да, в какие там опилки?! Таблом об асфальт с полутора метров! Причём здесь водка? Всему виной лишний неучтённый сантиметр на неуставных остроносых лаковых "корах", зацепившийся за барьер в высшей фазе полёта.
Шмяк!!! - и ни звука.
Всеобщее оцепенение было нарушено стоном. Жора - мужественный воин, и просто так стонать не станет. Мгновение - и я рядом. Путём визуального экспресс-осмотра установил: на видимых открытых поверхностях повреждений не обнаружено.
- Отставить стон. Всё нормально...
Раненый приподнял голову. Земля заколыхалась у меня под ногами, организм противно завибрировал. В том месте, где у акулы находится хлебальник, кожа на Жорином подбородке разошлась на сантиметра полтора на всём его протяжении от угла до угла нижней челюсти.
Что-то необходимо было делать. В то время, когда я поднимал выпавший из рук носовой платок, из внутреннего кармана выскользнула и "дзенькнула" об асфальт бутылка "Портвейна". Молниеносное движение: полная бутылка с ровно отбитым донышком застыла у меня в руке горлом вниз. Запах благородного "Сурожа" заставил снова соображать:
- А ведь Александр Македонский в походах заливал свои раны вином...
Не успел густо смоченный платок прикоснуться к акульей пасти, как звериный рык и попытка правого апперкота из положения лёжа утвердили меня в мысли, что я что-то делаю не так.
- А и действительно: не "Портвейном" же Македонский...

5. Замысел... Его срыв... Промежуточная победа...
Чем ближе катер приближался к Северному доку, тем интенсивнее в наших с Филимоновым мозгах выпячивалась неразрешимая интегрированная проблема: как провести пострадавшего через проходную и пройти самим да при этом не "засветиться", да к тому же всё сделать быстро, чтобы как можно быстрее зашить второй рот, не предусмотренный уставом. У Жоры мыслей не было: он мирно спал.
За свою службу мне пришлось преодолевать не меньше полутора десятков проходных судостроительных и судоремонтных заводов. На уровне слухов до нас доходили сведения, что ВОХРовцам выплачивают премии за определённое количество задержанных воинов с расстройством вестибулярного аппарата или проносящих запрещённые напитки, не делясь с персоналом. Но такой гестаповской системы, как здесь, не было нигде. Бывало блюститель порядка при проверке твоего пропуска тренированным "шнорхелем" захватывал свой же собственный выхлоп, и доказать кому что-либо затем было себе дороже.
Как пройти незамеченными? На катере ровно три пассажира - это мы. Про 0,8л - 45 град. на лицо, надеюсь, вы ещё не запамятовали. От катерного пирса до проходной метров сорок скользкой брусчатки с дифферентом градусов пять на корму, к тому же освещённой, как лыжная трасса в Крылатском. Слева - море, справа - трёхметровый каменный забор.
Вы помните, как в "Кавказской пленнице" герои останавливали автомобиль? Так вот, наша тройка представляла собой более серьёзный монолит. Георгий был намертво зажат между плечами друзей, и мы совершенно сомкнутым строем фронта с интервалом "ноль" двадцатисантиметровыми шажками двигались к заветной цели так, чтобы никто ничего не заметил.
Напряжение нарастало с каждым сантиметром. И вот, выйдя на сфокусированный визуальный контакт с объектом, с которым предстояло разойтись левым бортом, я понял: нам повезло. У дверей стояла сонная бабуля-одуванчик, на лице которой явно отмечалась печать глубокого к нам сострадания и лёгкой зависти.
- Здравствуйте, ребятки. И не спится же...
- Кто пьян, кто пьян?!. Сама ты, дура, пьяная! - заорал в дупель заинструктированный Жора, медленно выскальзывая из обоймы.
Зомбированность здешними порядками мощно пёрла из подкорки, вдребезги разнося здравый смысл. Он терял чувства с глубоким осознанием выполненного долга, потому что дошёл-таки до проходной, как инструктировали, и не подвёл товарищей.
Не сговариваясь и не глядя в сторону друг друга, синхронно гонимые вперёд жуткой догадкой: через мгновение турникет будет поставлен на стопор, - мы подхватили на руки обмякшее шестидесятипятикилограмовое недоразумение и сквозь крики, свистки, собачий лай устремились к цели.
А 0,8 л - 45 град. на "рыло"? Конечно, сами бы мы не успели скрыться в преисподней "Минска". Но есть ещё морское братство, есть! Отреагировали, откликнулись, помогли, затащили. А дальше, как обычно:
- Если бы увидели, задержали бы гадов. Да что вы, наши на такое не способны! Если что узнаем, тут же позвоним.

6. Ноу-хау.
Действовать необходимо было стремительно. Тело, не приходя в чувства, истекало кровью. Первый удар - хирург на побывке в Николаеве. Вид найденного начмеда примирил нас с мыслью, что не его это дело сегодня - зашивать Жору. Тем не менее, начальник - он в любом виде начальник - возглавил дальнейшую кампанию.
Медблок, сонный дежурный санитар матрос Румянцев.
- Где дежурный врач?
Серия лёгких хуков после отсутствия ответа на несколько раз повторенный в различных интерпретациях вопрос вернули дар речи санитару.
- Они велели вам не говорить, где они.
Ничего не оставалось, как продемонстрировать нуждающуюся в помощи плоть. За ужасом в глазах выстрелила скороговорка в режиме СБД*:
- Они прибежали... схватили кислородный прибор "горноспасатель"... убежали в каюту номер сорок девять... не говорите, что это я вам сказал... а то они меня убьют...
А дежурным врачом был стоматолог Вася Баханович, готовый в любую секунду оказать любому больному любую квалифицированную помощь. И координаты свои скрывал он только лишь от начмеда. Они учились в одном классе ещё в школе, и их отношения вполне имели право иногда не вписываться в строгие рамки уставов.
А вот и каюта номер сорок девять на третьей палубе в носу, где жили заводские ИТРовцы.
- Баханович, откройте, я знаю, что вы здесь! - включившийся начмед уже соотнёс кислородный прибор с чьим-то сердечным приступом и, волнуясь, надеялся на лучшее.
Настойчивость и грохот начальника не позволили долго держать дверь закрытой. Пред очами ворвавшихся в каюту предстала тревожная картина: на диване лежал включённый в кислородный прибор "пиджак", два других никаких "пиджака" располагались в непосредственной близости от трёхлитровой стеклянной банки, где ещё находилось определённое количество флотского эквивалента. Несколько сухарей, луковиц, ломтиков чеснока - ну, в общем, как обычно.
- Что с ним? - рука начмеда уже на запястье лежащего.
- Да не волнуйтесь, Олег Алексеевич. Да, если бы что, так я бы сразу... В кои века столько "шила" достали. Уже не могут ребята. А так подышат-подышат и, гляди, ещё по маленькой пропустят.
Такое придумать и так сказать мог только корабельный стоматолог. Но и только он - и никто другой! - мог избавить в эту ночь Жору от неблагоприобретённой акульей пасти.

7. Операция.
Операция состоялась в амбулатории в обстановке открытости и гласности. Разбуженный операционный фельдшер, мичман Качан, в стерильных белых одеждах подавал доктору в блестящем кителе операционные принадлежности.
- Тампон... зажим... шило... тампон...
Слово "шило" заполняло нишу в нарушенной гармонии медблока, вызванной нахождением посторонних лиц в непосредственной близости от операционного поля. Мы с интересом наблюдали за ходом операции, вполголоса обсуждали каждое действие доктора, а иногда, когда это было особенно необходимо, давали советы.
И вот десятка полтора швов зафиксированы морским узлом, недоразумение на харе заклеено.
- (Шёпот). Берём по два человека с каждой стороны... Не разбудите больного... Аккуратнее...
Но мгновение - и весь этот слюнявый балаган прекращён. Последнюю точку в операции поставил больной: прямые ноги на себя, мастерский подъём разгибом с операционного стола на палубу амбулатории в безукоризненную стойку.
- Г-х-ха!!! А вот и Жора!..

8. Вместо эпилога.
За полчаса до подъёма Флага мы с Филимоновым шёпотом просачивались в Жорину каюту с задачей его приободрения. Мы-то знали, что в соответствии с купленным билетом наш тридцатилетний друг через несколько часов должен был мирно покачиваться в поезде, уносящем его к любимой девушке в Ленинград на первую в жизни помолвку.
Георгий стоял перед зеркалом, не обращая никакого внимания на появление друзей с поджатыми хвостами. В отличие от нас, ищущих в подобных ситуациях поутру пистолет с одним патроном, Жора никогда не обращался к файлам, в которых фиксировались вчерашние события. Какая-то мощная неведомая программа удаляла их из его памяти автоматически.
- Придурки...царские опричники... Кто это сделал?!. Что значит - необходимо было?! Что, нельзя было после моего возвращения?.. Придурки..., - всё повторял и повторял обескураженный друг, одновременно пытаясь оторвать наклейку на операционном шве под наши настоятельные рекомендации не делать этого...
А если Георгий скажет, что ничего подобного никогда не происходило? Значит - и вправду - не происходило.
А кто это сможет подтвердить? Мы с Филимоновым? Да, ни в жисть! Баханович? Ищи-свищи его во Владивостоке!
К тому же шрам, я вам скажу, уже и не заметен почти. Двадцать пять лет, всё-таки...
____________________________________________-
Рассказано - к1р Ульянич В.А., помещено без его согласия(ну не обидится старый дружище)- Kor.
Оценка: 1.5450 Историю рассказал(а) тов. : 19-06-2006 17:46:49
Обсудить (38)
21-09-2006 10:58:10, КомиссарРекс
> to Processor > А вот полную избу пьяных якутов-охотников н...
Версия для печати

Свободная тема


Диалог у пещеры

- Выходи, Чудо-Юдо! Драться выходи! Капец тебе пришёл!!!

Горыныч был стар и прозябал в своей пещере, лишь изредка тешась воспоминаниями о былом величии. Поэтому вызов на поединок не на шутку взволновал его. "Давно, однако, не было никого", - думал он, спеша к выходу.
- Ан, помнят еще. Не забыли.
- Ну ты где, холоднокровное? - орал в нетерпении Витязь, размахивая куском арматуры.
- Кто там? - осторожно поинтересовался Горыныч.
- Смерть твоя тут. Аллес гемахт к тебе в гости пришел, образина, -
неистовствовал Витязь.
- Ты еще щит погрызи, берсерк, - съехидничал Горыныч. - Пришел, так
говори, зачем пришел. Не ори. Толком говори.
- На поединок тебя вызываю!!! Биться смертным боем будем!! Во имя избавления земли русской!!! - торжественно объявил Витязь.
- Ох уж мне этот великодержавный шовинизм, - выдохнул огнем старый Змей,
появляясь перед Витязем во всей красе своей. - Я-то чем мешаю земле
русской? Уж лет 100 из пещеры не вылазил - ко мне какие претензии?
- Ну это... - смущенно пробормотал Витязь. - Положено так. Ты - Змей
Горыныч, я - Витязь. Положено тебя отсюда... Должен я, понимаешь? Должен!
-Согласно Закону Предков? Удостоверение Витязя с собой? - деловито
осведомился Змей.
- А надо? Может, как-нибудь так? К чему этот формализм?
- Надо! - отрезал Горыныч. - Начнут ко мне всякие проходимцы ходить, называться витязями, а я со всеми драться буду. Есть процедура - предъявляешь удостоверение Витязя, оружие.. Вот ты с арматуриной явился - это, между прочим, на жестокое обращение с животными тянет. До двух лет, между прочим. Меч нужен. И не какой-нибудь - кладенец! Так вот - удостоверение, оружие, разрешение на оружие, справка от нарколога, понятые, поединок.
- Понятые зачем? - сник Витязь. - Развели тут, понимаешь...
- А затем. Я лет 200 назад одного по-честному один на один победил, а потом его родичи по судам затаскали - мол, не поединок был, а я его из-за угла поразил.
- Да ну? - возмутился Витязь. - Есть же экспертиза, в конце концов...
- Нету экспертизы. Я ж в случае победы проигравшего съедаю. Брезгуют эксперты, сам понимаешь.
- Строгости какие... А ты... - покраснел Витязь... - Ты, говорят, раньше
самую красивую девушку из деревни забирал, что ни год. Все спросить хотел: зачем тебе?
- Жалко было, оттого и забирал. Забирал самую красивую, вывозил к Парижу и выпускал. Потому как негоже красивой девушке в ваших Старых Корчах всю жизнь жить.
- Правда? А чего ж перестал?
- А ты сам подумай. Кого из ваших сегодня не стыдно у Парижа выпустить?
- И то верно, - понял вдруг Витязь. И от горечи осознания разозлился еще
сильнее. - Не заговаривай мне зубы, нечисть!!! Меч, удостоверение, понятых, справка от нарколога... Что там еще надо?
- Справка об отсутствии долгов из налоговой, коммунхоза, электросетей,
газовой службы - обязательно, - продолжил Змей. - Мне никакого резона нет долги твои выплачивать. Все соберешь - приходи.
- Да я бумажки эти год собирать буду! - возмутился Витязь.
- А мне не к спеху, - равнодушно заявил Горыныч. - Я могу и подождать. Иди, иди...
Витязь отшвырнул арматурину и понуро побрел в сторону деревни.
- Да, это!!! Слышь? - вспомнил вдруг Горыныч.
- Ась?
- Перед поединком не пей, пожалуйста. Печень у меня ни к черту от вас, богатырей...
Оценка: 1.5163 Историю рассказал(а) тов. rembrant : 23-06-2006 00:23:24
Обсудить (13)
, 30-06-2006 14:32:49, ISP
по теме: http://bormor.livejournal.com/86540.html...
Версия для печати

Свободная тема

Рассказывала бабушка после очередного просмотра «В бой идут одни старики».
Я собирался поехать на свидание к своей невесте и драил машину, бабушка зачем-то тоже вышла на улицу. Желая вновь похвастать приобретенной машиной, посмеиваясь, стал подначивать бабулю. Говорю, смотри, я на свидание на машине, отец на мотоцикле, внук, наверно, на вертолете летать будет! А к тебе дед пешком ходил в самоволку. На что мне с искренним возмущением был дан ответ: "Да это ты со своим батяней мелко плаваешь, ко мне Петя на самолете летал!"
В 44 году она вышла замуж за моего деда, летчика. Она служила командиром зенитного расчета, он был летчиком на Ил-2. После войны бабушка собиралась родить их первенца, мою тетку, по этой причине была демобилизована из армии и проживала в соседнем с частью колхозе у родственников. Дед служил, как положено молодому офицеру. Поскольку беременность это не болезнь, то освобождение от работ никому не предоставлялось. И бабушка работала на поле вместе со всеми. Дед, чтобы повидаться с женой, не нашел лучшего способа, как возвращаясь на аэродром, пролетать низко над деревней. А узнав, что она на поле, пролетал над полем. В тот день, видно, уж очень хорошее настроение было у деда, и он пошел на бреющем чрезвычайно низко. Не успокоившись на достигнутом, повторил заход и улетел восвояси. В субботу уже как нормальный человек пришел пешком. И ужиная с родственниками, был подвергнут строгому допросу. Бабушкин еще дед стал строго у него спрашивать, не он ли в среду хулиганил над полем? Получив утвердительный ответ, самодовольно обвел взглядом присутствующих, и, обращаясь к хулигану, сказал: «Я тебя сразу признал. Весь народ как увидел самолет, попадал, кто в канаву, кто в ботву». Немного помолчав, продолжил, но несколько смущаясь, «А тебя, Петя, я сразу признал!». И под смешки родни окончил: «Все попадали, а я,вот только на карачки встал!»
Оценка: 1.5087 Историю рассказал(а) тов. серега : 08-06-2006 08:41:40
Обсудить (10)
, 25-06-2006 00:25:45, Natascha
nu da neherowa masa pret...
Версия для печати

Авиация

Будни авиационного училища - курс 3 (продолжение)

Продолжаю рассказ о своей жизни в БВВАУЛ, начало можно прочесть, задав поиск по историям сайта по нику Steel_major. По заголовкам будет понятно, что относится к училищным байкам. К ним же относятся отрывки, обозначенные ***.

Вообще про ношение формы курсантами-балашовцами разговор особый. Типичный облик одетого по последней моде балашовца образца 88-92 годов был таков.
Шинель - чем длиннее, тем лучше. В идеале из-под нее должны выглядывать лишь носки сапог. Хромовых, офицерских, с аккуратно сложенными в гармошку голенищами, чтобы не выше середины икры. Зад у шинели зашит. Погоны слегка согнуты по длине, что придает им жесткость. Желтые полоски прокрашены клеем ПВА. Через плечо офицерская полевая сумка (по форме была положена сержантская) на максимально длинном ремешке, чтоб издали планшет напоминала. Шапка «домиком». Для этого ее складывали пополам и спали на ней. («Что это вы, молодой человек за синагогу на голове носите?» Майор Пензин.) Кокарда согнута.
Идем в глубь. «Парадка». Брюки длинные, аж метут сзади землю, а спереди на ботинках (летных, с пряжечками) лежат красивыми складками-заломами. Расклешенные. Китель на 1-2 размера больше. Плечи слегка обвисают. Рубашка офицерская, чешская, с пластиковыми пуговками-грибочками на карманах. Галстук «селедкой» узенький, часто наглажен по средней линии. Фуражка без пружины, свисающая по бокам, заношенная и засаленная. Для пущего эффекта в передок тульи вставлялся черенок от алюминиевой ложки. Получается стиль «белая гвардия», как у Соломина в «Адьютанте его превосходительства». «Курица» кончиками крылышек выступает за тулью, кокарда тоже согнута.
ПШ. (Читается «пэша»). Наглажено, погоны также слегка согнуты вдоль. Вторая сверху пуговица не пришита, а вставлена в петлю и изнутри закреплена парой спичек (не для шика, а чтобы во внутренний карман удобнее лазить). Петля и крючок выдраны «с мясом» и ненавистью. Подшива в меру толстая, иногда со вставочкой в виде мягкого проводка. Сапоги если даже и юфтевые, то все равно аккуратно сложены гармошкой. Были в роте несколько спецов, умевших красиво и симметрично мять голенища, оставляя их на ночь плющиться под гирями. «Складки борзости» на спине наглаживали редко, преимущественно бывшие армейцы. Да и командиры на них внимания практически не обращали.
ХБ («хэбэ») - все то же самое, что и для ПШ, только застирано до белизны. И никаких черных пятен на заднице!
Ближе к выпуску, на «голубом карантине» (это период между окончанием стажировки и окончанием ГОСов, когда начальство стремиться запереть почти лейтенантов в казарме, чтоб хоть чуть-чуть к экзаменам готовились) над формой просто начинали измываться. На желтых полосках курсантских погон рисовали ручкой «лейтенантские» звездочки. На широких ленточках курсовок (а «галки» многие так и не пришивали) лезвием вырезали всякие лозунги и пожелания. На затертых верхах фуражек в технике «ногтем по грязи» выцарапывали от уже упомянутых котов и прочей похабени до вполне нейтрального «До выпуска ... дней». И цифра ежедневно затиралась и вместо нее нацарапывалась новая.
Не берусь судить, хорошо все описанное или плохо, но облик балашовского курсанта был характерен и узнаваем. Даже матерые полковники на тушинском авиационном празднике спрашивали «Вы не из Балашова, случаем?» и, получив утвердительный ответ, пускали слезу, «Надо же, все как раньше».
С модой боролись. Шинели заставляли обрезать, в фуражки давали пружины для вставки, или выдавали фуражки из старшинского «подменного фонда». Хромовые сапоги отбирали (у меня два раза и два раза я их возвращал обратно). Но бесполезно. Ремни на сумках удлинялись уже к следующему построению, пружины и новые фуражки «терялись» и т.д.
Курсант Симонов (Симона) был, пожалуй, самым маленьким на курсе и при выдаче шинели даже самая маленькая из имевшихся почти мела землю. Недели две он ходил миниатюрным подобием революционного солдата из «Ленин в октябре», а потом попался на глаза Полькину, своему ротному. Тот велел шинель обрезать до уставных 12 см. от пола. Симона погоревал, но пошел к старшине за меркой. В момент измерения надо было слегка приподняться на цыпочки, а шинель предварительно поддернуть вверх и прихватить ремнем. Так выигрывались дополнительно 3-5 см. длины. Симона сделал все по науке, получил от старшины меловую метку на шинели и пошел осваивать еврейское ремесло «обрезания». Расстелил шинель на столе, взял большие портняжные ножницы, отрезал, начав со старшинской метки широкую серую полосу. Неровно. После примерки разница в длине левой и правой полы составила сантиметров 5. Симона взялся подравнивать...
После К (хотя, К мало, пусть будет N), после N подравниваний шинель превратилась в полупальто, ближе даже к куртке. Старшина в одночасье поседел, Полькин орал, как потерпевший. Заставили несчастного пришивать одну полосу обратно. Проблема усугублялась тем, что последнее подравнивание велось уже не полосой, а отдельными фрагментами, с особым упором на уголки спереди, чтоб были на одной высоте. Поэтому нижний край шинели и край пришиваемой полосы имели волнистый характер и волны, что характерно, друг к другу не подходили. В результате после пришивания полоса имела вид волнистой оборочки. Полькин, плюнув, ушел, у старшины начали седеть яйца.
Но хорошие «похвалы» от командиров и тренировка с ножницами и иголкой в течение половины ночи вкупе с большим запасом полос (отходов предыдущих подравниваний товарищей) позволили Симоне добиться почти приемлемого издали вида. Вблизи, правда, цвета шинели и полосы снизу отличались (удачный опыт пришелся на полоску от чужой шинели, свои обрезки ушли на экскременты, тьфу, эксперименты), но дожди и солнце скоро их сравняли. Вот только длина (чуть выше колена) больше подходила девичьей юбке, чем одежде сурового военного, будущего воздушного бойца, которому есть что морозить под коротким подолом.

***

Непросто спится в казарме первоапрельской ночью... Не так. Трудно и опасно спать в казарме первоапрельской ночью. Не, вот так лучше - хрен уснешь в казарме в ночь на первое апреля, особенно, если утром хочешь проснуться в здравом уме и твердой памяти. Но половина все же спит, намаявшись за день, а вторая половина в это время строит козни первой. Прибивание тапок к полу - самая бородатая и невинная шутка. Привязывание двух гирь - поизощреннее. По бокам кровати в районе груди ставятся две 32-кг. гири, к ним привязывается лента (простыня, веревка), которая прячется под одеяло. Утром человек не может встать, а спросонок не поймет - почему. Для полноты эффекта можно пару гантелек ему в сапоги кинуть, чтоб бедняге еще приятней стало, когда отвяжется от гирь.
Однажды я полночи вышивал на спине Диме Яковлеву белыми нитками «Устав - мой друг». В это время во втором отделении всем спящим курсантам шили ефрейторские лычки, спящим сержантам лишние «сопли» спарывали. Дима вообще отличался фанатским отношением к внешнему виду. Всегда отутюженный, с подшивой сахарной белизны (я, вахлак, стирал подшиву, но после пары стирок она серела) с горящими на солнышке сапогами со стрижкой не длиннее, чем «на палец» он даже ходил по-уставному, четко, с отмашкой рук. Вот я и старался, белошвейка, блин. Где-то через «взлетку» не то в 5, не то в 6 отделе хихикали, обливая спящих водой. В спортуголке не осталось ничего тяжелого, даже гриф от штанги куда-то уволокли. Неподалеку, вспомнив пионэрское детство, кого-то мазали зубной пастой, кому-то подсунули в тумбочку тюбик из-под зубной пасты, трудолюбиво наполненный «Асидолом». Чью-то одноярусную койку потихоньку несли в туалет. Дверцу еще чьей-то тумбочки тщательно приклеивали к стенкам «Моментом», остальным, на кого клея не хватило, тумбочки просто развернули на 180 градусов. Кому-то большие пальцы ног тихонько привязали к перекладинам на спинке кровати. «Вечно хромому» курсанту Е., по привычке шарившемуся в ботинках, связали шнурки, хорошенько их затянув и полив водой. Беззащитному и доброму Юсипычу (помните, который вместе с Ерошкиным спал, к стульям пристегнувшись на первом курсе), который гордился своей службой в ДШБ и всегда наглаживал на лопатках «складку борзости», нагладили этих складок штук 15 по всей спине. Кому-то на сапоги привязали бубенчики, умело спрятав их в складках голенища. Много чего еще нашутили. Кому в сапоги нашутили, кому в сумку...
Я тоже закончил вышивание и лег спать. Через полчаса проснулся. По лицу текло что-то холодное и мокрое. Приоткрыв один глаз я увидел, что к сетке койки второго яруса привязано что-то светлое, откуда капает. Я уже занес было руку, чтобы от души шурануть по предмету, но меня остановило сдавленное хихиканье в 6 отделе. Открыв оба глаза и проморгавшись, обнаружил, что светлый предмет суть целлофановый кулек, наполненный водой с проколотым уголком. Оттуда и капало. Я аккуратно снял завязанный пакет с сетки кровати, отвел правую руку максимально вправо и резко метнул по дуге через вторые ярусы коек нашего отделения, центральный проход, еще пару верхних кроватей 6 отдела. Через пару секунд хихиканье резко смолкло. Попал. Заснул я секунд через 30, удовлетворенно улыбаясь доброй улыбкой человека, только что сделавшего гадость ближнему.

***
А когда вы, утомленные моей писаниной, читатели, последний раз были в армейском сортире? Не на экскурсии с белым платочком, брезгливо пробуя им на чистоту кафель возле раковин, а по реальной нужде, ровняющей в едином строю солдата, его старшину и майора - проверяющего. А? Забыли? Ща напомню.
Самой страшной участью для дневального на протяжении первых полутора лет учебы было попасть «на сортир». Участки распределялись по жребию, но иногда ротное начальство вмешивалось в демократический процесс распределения и выделяло особо отличившемуся этот хлопотный и почетный спецучасток. Обычно такая забота служила хорошим стартом для выхода «на орбиту». «Орбитой» называлась ситуация с объявлением трех нарядов на службу и выше. В нашей роте обычно наряды раздавались в торжественной обстановке перед строем, но при дефиците времени Пензин часто кричал: «Корне-е-е-в!» и показывал два оттопыренных пальца. Это значило «два наряда на службу». В роте Полькина кратность нарядов равнялась цифре 5. Соответственно два пальца означало 10 нарядов, 3 пальца - 15 и т.д.
Начав свою «орбиту» с дневального по роте, к тому же отвечая за «сортир», отличившийся имел все шансы в процессе набрать еще пару-тройку нарядов, а отбывая их - еще пяток, и так далее, пока ротному не надоест твою рожу ежедневно «на тумбочке» видеть. Ибо наш сортир представлял собой два облицованных кафелем практически под потолок помещения: умывальная комната и, собственно, анально-фекальное святилище. На 8 алтарей. Алтари были высоко подняты над уровнем пола и вмонтированы вровень со ступенькой. Конструкция типа «чаша Генуя», так, вроде, этот сантехнический шедевр с ребристыми площадками под сапоги, называется. (Почему не «Венеция», например?) Практически в любое время суток можно было увидеть кого-нибудь, висящего в позе орла головой над обрывом, а «хвостом» - над «гнездом». Изначально в роте было порядка 150 человек и все они (как казалось дневальному) гадили не менее 2 раз в сутки, отчего в «гнездах» образовывались залежи «личинок», а рядом с ними - бумажек. Процесс в обиходе так и называли: «отложить личинку». Как вариант - «слепить коня». А отдельные юмористы, застав товарища-орла над гнездом спрашивали: «Автопортрет лепишь?».
Одновременно с этим туалет служил местом для курения и чистки сапог. И никакого противоречия тут нет. Кто знает, подтвердит, что нет большего удовольствия, чем после долгого трудового дня устроиться на гнездо с сигареткой и фрагментом «Красной звезды» в руках. И провести самому себе политинформацию с тройной пользой. Но после отбоя в эти авгиевы конюшни было страшно входить (Как говориться - диарея - царица полей.). Но входили и устраняли, и мыли, и оттирали, и пропихивали вовнутрь, финишным аккордом натерев бархоткой до блеска латунные краники. Уважая труд своих товарищей, народ приспособился «бомбить» точно в «очко» сортира. Отдельные девиации с превышением допустимого КВО (кругового вероятного отклонения) относились уже на счет проблем с желудком и кишечником. А на полетах в Петровском учебном полку с целью предотвращения бросания бумаг в очко сортира какой-то умник выдумал изготовить и положить в очко кресты из тонкой арматуры. На этих крестах первое время скапливались нефиговые сталагмиты, но, спустя пару недель народ приспособился попадать по собственному желанию в любой из 4 секторов. На выбор. Слабо?
В каждой части рано или поздно находится клоун, желающий прочистить постоянно забитое очко сильнодействующими средствами (лом, гидроудар). У нас таким деятелем стал лейтенант, взводник в полькинской роте, выпускник Рязанского училища военных интеллектуалов, Гена Сальцев по кличке «Кинг-Конг». Высокий, ноги колесом, руки до колена, грудная клетка раскачана, походка вразвалку, выражение лица э-э-э, соответствующее прозвищу. В качестве сильнодействующего средства он выбрал взрывпакет. Беда еще и в том, что их рота располагалась на самом верхнем, четвертом этаже, и давлению от взрыва помогала еще и сила тяжести. Результат неизменный - каждая Генуя на несколько секунд превратилась в Петродворец. В каждой роте - Большой каскад фонтанов. Открытие, мля, сезона. У Гены раскололся постамент под прочищаемым очком и слегка были отбиты ноги (он на лист ДВП, положенный на очко, сверху встал). Лучше б он головой прижал...
В заключение обращу ваше внимание, что в теме сортиров ни разу не прозвучали слова: «говно» или «жопа» - я их берегу для других тем.

P.S. С 9 июня я в отпуске, посему в обсуждении могу участия и не принять. Заранее прошу пардону у завсегдатаев сайта и "поклонников моего таланта".

Оценка: 1.4784 Историю рассказал(а) тов. steel_major : 06-06-2006 10:23:36
Обсудить (54)
15-06-2006 10:19:52, WWWictor
Насчёт точной бомбардировки в "очко"той самой чаши. Тут тоже...
Версия для печати

Свободная тема

КАЗЕННОЕ ПИСЬМО
(к годовщине начала Великой Отечественной войны)

Когда началась война, моему отцу было 7 лет. В войну они жили в большом селе на востоке Казахстане. Самой страшной профессией в тылу считалась профессия почтальона, ибо она приносила в дом похоронки или, как их называли, казенное письмо.
Треугольник-письмо - значит, жив, конверт - похоронка.
Завидев почтальона, село вымирало, все прятались, даже собаки. Крестились или воздавали хвалу Всевышнему, если она проходила мимо.
А похоронки шли регулярно, особенно после лета 42-го. В селе было страшно показаться: почти каждый день в нескольких домах женский вой и плач детей.
Не обошла беда и семью отца. В марте 44 пришло известие о гибели брата: прилетел с боевого задания со смертельным ранением, умер в госпитале.
И этот страх перед почтальоном люди, пережившие войну, пронесут через всю жизнь, чему я, знавший о войне по фильмам и книгам, спустя 40 лет оказался свидетелем.
Лето 1982-го на каникулах у бабушки, которая жила у моей тетки в том же селе.
У тети четверо сыновей, один из которых служит в армии, и по случаю скорого дембеля пишет домой не часто.
Однажды, играя с соседскими пацанами в футбол, заметил, что местный почтальон, тетя Тоня, ровестница моей тетки, подозрительно долго стоит перед почтовым ящиком. То же самое повторилось и на другой день. На третий день она подозвала меня и протянула конверт без марки:
- Вот тут письмо из армии, отдай его тете, его надо лично передать под роспись, только вот мне некогда, я за подписью завтра зайду, и быстро ушла.
Конверт как конверт, только на месте обратного адреса вместо размашистой подписи - штамп войсковой части.
Я без задней мысли с воплем: "Тетя Зоя, вам письмо из армии!" - влетел в дом.
Тетка, увидев письмо и штамп, побледнела, прошептав: "казенное письмо", грохнулась в обморок на пол.
В конверте оказалось "Благодарственное письмо" от командования - один из вариантов поощрения в армии.
Оценка: 1.4633 Историю рассказал(а) тов. : 22-06-2006 12:24:26
Обсудить (12)
, 05-07-2006 11:08:41, ???
> to Бывший Мент в Пушкине в 80-х в винный пускали без очере...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10  
Архив выпусков
Предыдущий месяцИюнь 2018 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2018 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru