Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Армия

Спасибо командиру

В одну из частей поступил сигнал о приезде большого начальника. Поступил, как обычно, заблаговременно, недели за две, и в части началось лёгкое безумство. Совещания у командира длились до полуночи, потом совещания в батальонах, потом в ротах, ну, а потом молодые взводники в извращенной форме доводили указания вышестоящего штаба до подчинённых. Так, в одном батальоне указания спилить сучья на деревьях в высоту на два метра выполнилось неукоснительно, только крайняя исполнительная истанция в виде двух солдат с пилами и лестницей, конкретно не уяснив задачу, начали пилить, как им вздумается. С утра комбата встречали куцые тополя, рост которых равнялся ровно двум метрам. Исправлять положение поставили командира взвода с сержантами.
Взводник курсы ландшафтного дизайна не оканчивал, поэтому сержанты гвоздями-сотками (а других в каптерке не было) приколотили кучу увядших веток в безобразно-прекрасном художественном беспорядке. Дальше в ход пошёл командир роты, который плюнув на всё, выкорчевал все деревья вокруг казармы, специально обученные солдатики накопали под покровом ночи в городском парке маленьких ёлочек и аккуратно рассадили вокруг казармы. Траву решили не красить, на том бы и обошлось, но командир части увидал по телевизору рекламу травки "Канада-грин", ГСМщику части как главному "вору в законе" была поставлена задача достать вышеуказанную травку. ГСМщик задачу выполнил с блеском (осталось дома несколько пакетов после облагораживания своего загородного двухэтажного домишки). Трава была посеяна, на удивление быстро выросла, задавила все сорняки, некоторые из солдатиков даже пытались её насушить, соответственно, для последующей раскурки, однако красивая зелёная травка совершенно не вставляла, и её оставили в покое.
А безумства по поводу облагораживания части продолжались, и не было им конца. В казармах то сдирали линолеум, то мастичили полы, и все это происходило в зависимости от слухов и недостоверных сведений о пристрастиях прибывающего высокого лица. Зампотыл с ужасом думал: а вдруг должностное лицо обожает паркетные полы, потянуть-то потянем, а вот обожаемый сыночек с новой машиной подождёт. Везде развесили фотографии должностного лица, однако некоторые "скрытые" недобросовестные элементы, сразу же стали подрисовывать испанские усы, очки итд итп. "Бдительные" сразу закрутили расследование и обвинили во всём свинаря из роты обеспечения, на которого завели уголовное дело, однако оказалось, что свинарь переслуживает уже второй месяц, поэтому его уволили, опасаясь, что он появится в самый неподходящий момент и громогласно заявит об этом "гостю". Свиньи, узнавшие о том, что их кореш уволился, перепрыгнули через забор, благо, физическая подготовка им это позволяла, и скрылись в неизвестном направлении, по крайней мере, так уверял прапорщик, начальник всей скотины в части.
С окружных складов в часть завезли новые камуфляжи и одели весь личный состав. Однако некоторые лица, собиравшиеся дембельнутся в совсем недавнем времени, камуфляжи припрятали и ходили в старье, из-за чего началась эпопея строевых смотров. На предмет чего только не смотрелись. И белье нижнее смотрели и клеймение смотрели, и платки-расчёски. Может, действительно, должностное лицо обожало смотреть на нижнее солдатское бельё вкупе с расческами, платками.
А песен сколько новых разучили, ой, просто жуть. С округа в помощь прислали и дирижёра и кучу помогающих полковников, которые с умным видом ходили по части и указывали на недостатки, но в основном занимали местный чипок и завтракали, обедали, ужинали, естественно, за казённый счёт. Начпрод части составил особое меню и мучался от недостатка информации о пристрастиях высокого гостя. Время "Ч" неумолимо приближалось. Совещания стали длиться ещё дольше, некоторые взводники поставили себе в каптёрках кровати. В тот самый знаменательный день в наряд поставили самого толкового майора, начищенного и наглаженного как медная солдатская бляха. Из округа довели программу пребывания "должностного лица", но забыли уточнить, когда он приедет, поэтому личный состав построили на плацу и держали в строю до обеда, потом объявили обед на тридцать минут, офицеры, привыкшие ко всяким передрягам, кинулись в чипок, однако чайная была закрыта на обслуживание помогающих полковников, офицеры поматерились и снова ринулись строится. Наконец раздался рёв сирен и через КПП промчался кортеж прямиком к клубу, обезумевший комбриг в ужасе заметался, прибывший вместе с должностным лицом Командующий округом свирепо завращал глазами. Через КПП промчался ещё один автопоезд, из автобусов посыпались телевизионщики, освещавшие визит должностного лица. Личный состав с молодецкими песнями зашагал по плацу в сторону клуба. "Должностное лицо" выслушало рапорт комбрига, одобрительно отозвалось о песнопениях подчинённого личного состава. Командующий, схватив под локоток командира части, отвёл в сторону и зашипел в ухо:
- Люди готовы?
- Так точно, товарищ Командующий!! А к чему?
Командующий выругался и пояснил ситуацию. Сейчас высокий гость выступит, а после выступления он любит отвечать на вопросы простого народа. Командир части перекрестился и озадачил замполита и офицера, ответственного за Общественную государственную подготовку. Товарищи офицеры мигом составили несколько немудрёных вопросов и раздали их наиболее ответственным офицерам. Телевизионщики установили свою аппаратуру, на трибуну поставили графин с соком, выступление началось. Высокий гость начал читать по бумажке какой-то доклад, упомянул экономическую политику, рост цен в регионе, обозвал почему-то всех солдат ракетчиками. Многие, обалдевшие от многочасового стояния на плацу, начали клевать носами, офицеры пинали наиболее "клевавших", однако сами держались лишь благодаря нечеловеческим усилиям воли. Вот наконец доклад закончился, наступила очередь вопросов. Офицер вставал, представлялся и задавал какой-нибудь вопрос, исходивший из глубины души, тщательно считывая с бумажки корявенький почерк замполита. Телевизионщики подкатывали к говорившему камеру, брали того крупным планом.
Тут замполит обнаружил рядом с собой мирно похрапывавшего майора ОГПшника. Толчок в бок привел того в стоячее положение. Замполит открыл рот, Командующий округом приготовился записать вопрос, для того, чтобы якобы разобраться в верхнем штабе. Камера наехала, взят крупный план.
ОГПшник открыл рот и забыл, зачем он встал, а тут на тебе - микрофон под нос.
Майор откашлялся и произнес:
- Пользуясь случаем, хочу передать привет родным и близким, сказать огромное спасибо командиру нашей части за то, что помог мне попасть на вашу передачу!!!!
Слова майора потонули в бешеных овациях, командир части сполз под стол.

Взято с форума desantura.ru, автор - Горец-02
Оценка: 1.6335 Историю рассказал(а) тов. : 07-07-2006 11:05:36
Обсудить (13)
01-11-2012 21:11:04, А99
А как изложено!!! +5!!!(дата не в счёт) Родная СА!!! Ничего ...
Версия для печати

Флот


КОМСОМОЛЬСКОЕ СОБРАНИЕ.

Жизнь на крейсере остановилась. На палубе шло делегатское комсомольское собрание. Остальные комсомольцы, добровольно согнанные в кубрики, под надзором своих командиров внимали направляющим мыслям докладчика через динамики “боевой трансляции”. Сидящим на палубе комсомольцам трудно было под палящим солнцем слушать сотни раз слышанные новые пути повышения боевой готовности и воинской дисциплины. Не легче было в кубриках: вид коек, запах жилого помещения, звук вытяжной вентиляции навевали то блаженное состояние, которое, как известно, сокращает службу.
Но тяжелее всего было докладчику. Не его это дело - выступать на собраниях, но он остался за командира. Ему неимоверно грустно было говорить в микрофон без оборотов леденящего старпомовского сленга, выработанного многими поколениями его предшественников. Комсомольцам от этой незадачи было ещё грустнее. Они знали, что старпом, дорвавшийся до микрофона, неохотно с ним раскланивается. К тому же было понятно, что, лишившись возможности ёмко, страстно и кратко излагать своё видение происходящего, он будет очень долго обнулять свою энергетику.
Комсомольцы, как публика на хорошем концерте, уже были “разогреты” вступительным словом заместителя командира по политической части. Ещё висели в раскалённом воздухе и в возбуждённых умах новые перлы зама, особую пикантность которым придавал его милый белорусский акцент, где буквы “ e“ и “и“ зачастую произносились как “э“ и “ы“:
- гидромэтеоУролог Грыжин своей неосторожностью обгадил всю передовую БЧ-1;
- в БЧ-4 матросам ночью вставляют между пальцев ног бумагу и поджигают её - делают так называемый ”вэлосипэд”. Раньше так делали хвашысты, а тепер - комсомольцы;
- комсомолец Матюкаев своим поведением сидит на лезвии брытвы, свесив ноги в хужую сторону;
- а ты, Манукян, ведёшь себя, как хорёк - прыгнул в воду... и молчишь.
Продолжая читать казённые строчки доклада с листа, подсунутого ему здесь же за столом секретарём комитета комсомола, старпом порою спотыкался на неровных строчках с пропусками отдельных букв (новую машинку достать бы в канцелярию!) и всё больше терял настроение и уверенность в себе:
- В комсомольской организации нашего крейсера случаИ пьянства НЕТ...(ну, во пер- вых, не случаИ, а случаЕВ, а во-вторых - ни хера себе нет?! - подумал, но не сказал старпом), продолжаю: случаЕВ пьянства НЕТ...НЕТ, - перевернул листок, - ДА...
Секретарь, испепелённый старпомовским взглядом, насмерть ужаленный этим НЕТ - НЕТ - ДА, дрожащими губами что-то шептал на ухо докладчику и таким же пальцем истерично елозил по неровным строчкам, пытаясь явкой с повинной сократить себе срок. Поднятая вверх правая бровь старпома, омерзительный взгляд в сторону секретаря и его бумажки доказывали бесперспективность этой попытки. Тем не менее, злополучная фраза наконец-то была осилена:
- ...случаИ пьянства НЕТ-НЕТ, ДА и происходят.
Не переставая бубнить по написанному, старпом понимал, что обмишурился. Продолжая клеймить отвратительнейший из пороков - пьянство - он налил из графина воду и привычным движением накрыл стакан ладонью. Донёсшиеся до его ушей звуки ехидно хихикающих лейтенантов и мичманов комсомольского возраста, окончательно утвердили старпома в мысли, что его авторитет в настоящее время находится где-то ниже уровня пайол второй платформы.
Уязвлённое самолюбие требовало сатисфакции. И вот они, как перрон долгожданного вокзала, замелькали спасительные строки: “ Не всё ладится в комсомольской организации химической службы“...

А начальник химической службы, пребывавший на границе комсомольского возраста, в это время находился в своей каюте в компании двух очаровательных контрагентш, только недавно прибывших на крейсер. Дамы находились под гипнозом обаяния этого профессионального сердцееда, который в суровых условиях корабельного быта потчевал их полусухим “Шампанским” из гранёных стаканов, слегка обезображенных дактилоскопическими отпечатками предыдущих “шильных” пользователей. На сакраментальный вопрос: “А что вы делаете сегодня вечером?“ - от одной из них уже был получен положительный ответ. И только слова старпома, доносящиеся из динамиков, несколько отвлекали начхима от обдумывания некоторых организационных нюансов предстоящего ночного полёта...
И вдруг что-то произошло. Единое восприятие окружающего мира распалось. В оглушительной тишине начхим видел ужас, омерзение, струящиеся из глаз ещё недавно восхищавшихся им дам; видел, как ухоженные тонкие пальчики брезгливо отодвигали “Шампанское” и пытались незаметно вытереться о прикроватную занавеску. И только затем, с некоторой задержкой, он начал воспринимать слова старпома, изрыгаемые всеми динамиками “боевой“ корабельной трансляции.
Оторвавшиеся от никчёмной бумажки старпомовские слова вновь обрели крылья, и теперь никакая сила в мире не могла их остановить:
- А что там ещё может ладиться в этой ...долбанной химической службе, если её начальник ...ежедневно!..целует матросов в ...опу!..взасос!.. широко раздвинув ягодицы!?.

Что было дальше? - абсолютно понятно, а поэтому - неинтересно. Всё это происходило в начале восьмидесятых годов прошлого столетия, когда люди свято верили каждому слову радио, каждой букве газетной строки, а суды ещё не принимали иски по защите чести и достоинства.

*) Сюжет "нет-нет, да" когда-то давно мне поведал подводник с Камчатки.

ДОКЛАДНАЯ.

Вспоминая своё флотское прошлое, мы почему-то до неприличия редко ссылаемся на такие литературные памятники той славной эпохи, как “Боевые листки“, объяснительные записки, докладные и другие шедевры. А ведь они, как наскальная живопись, шумерские глиняные письмена, египетские папирусы, несут в себе пульс и дыхание конкретного исторического времени. Найдя через века эти сокровища, свою Трою (не побоюсь этого слова!), гипотетический исследователь явил бы миру спектр политических пристрастий, нюансы многонационального характера, уровень образования, глубину устремлений и чаяний (юмор, наконец!) племён, населявших бескрайние просторы крейсера “Минск“. И не наша вина в том, что в отличие от рукописей упомянутые мной выше отпечатки времени горят, а на утративших актуальность “Боевых листках“ вандалы разделывали селёдку.
Докладная, о которой пойдёт речь, датирована началом восьмидесятых годов прошлого столетия, а её оригинальный экземпляр безвозвратно утрачен в круговерти того непростого времени. Если бы этот шедевр в настоящее время был явлен миру в первозданном виде, он, наверняка, был бы запечатлён в металле и растиражирован ксероксами и сканерами, как учебное пособие. Но история не знает сослагательного наклонения! Будете в Тихоокеанске, найдите Серёгу Поломских. Только Сэр сможет близко к тексту по памяти воспроизвести эти скупые трагические строки, и вы на мгновение почувствуете себя Сократом, которому Платон поведал до сих пор нераскрытую тайну.
Увы, Сэр - далеко. Поэтому историю эту доложу вам я, отчётливо осознавая, что в моём повествовании она выглядит так, как если бы вместо анекдота рассказывали его смысл. Но, тем не менее... (Простите, механики, за технические несоответствия.)

Итак. Случилась авария какого-то очень большого и важного вентилятора. Электрическую часть спецрейсом отправили на завод-изготовитель. Крыльчатка же осталась на крейсере. По прошествии определённого да к тому же немалого времени механизм, опять-таки, спецрейсом вернулся назад. Последовала цепь победных реляций, неисправность снималась с контроля невероятного количества технических и оперативных органов. Но не тут-то было! КПД героического труда военных и гражданских специалистов, лётчиков с их пятнадцатью тысячами километрами лёту оказался равен нулю по абсолютно прозаической причине: крыльчатка как сквозь землю провалилась. А она, как сейчас бы сказали, была эксклюзивной, и заменить её было категорически нечем. Самоотверженные поиски профессионалов и любителей сыска не привели к долгожданной находке, однако была установлена цепочка лиц, проявивших преступную халатность, последним звеном которой был простой матрос - уроженец Средней Азии.
В своей докладной он поведал, что “дэжюрни по жывучесть“, наткнувшись на крыльчатку при ночном обходе, сделал запись о её нахождении не на штатном месте. Волна разбирательств после утренних докладов докатилась до самого младшего из начальников данного матроса, командира отделения-“годка“, который, как гласит докладная, “начистил эпало“ нашему герою.
Матрос был (и я в этом абсолютно уверен!) более ответственным и государственным человеком, чем его начальники. Он не опустил рук. Читая это повествование, отчётливо наблюдаешь, как скромный флотский Сизиф перемещает негабаритное изделие из одного заведования в другое. С завидной периодичностью то “дэжюрни трумни“, то дозорный по живучести, то ещё какой “дэжюрни“ замечает непорядок (попробуй, не заметь!), фиксирует его в “Журнале замечаний“, а “мой гадок“ снова и снова “чистит эпало“ постепенно теряющему веру в справедливость матросу.
Несомненно, фурункул терпения, обиды и непонимания должен был прорваться в самом неожиданном месте. И это случилось. Последние слова докладной ставят жирную точку в этой истории. Комментировать их - неприлично.
- Всем было - “поэпат“, и мне - “поэпат“! Вот я и смайнал её за борт.


Оценка: 1.6216 Историю рассказал(а) тов. Ulf : 03-07-2006 13:29:11
Обсудить (12)
, 24-07-2006 17:34:59, Belous
После момента, когда старпом машинально накрывает стакан рук...
Версия для печати

Флот


О любви.
Да-да, конечно о любви хочется говорить.
Как раз той высшей форме любви, о которой говорил лектор общества знание......
Так вот, была у меня такая любовь - что поделаешь - все мы не без греха - и, наверное, теперь, можно признаться...
Я любил сигнальную службу.
Конечно, любовь эта проявлялась по-разному, но почему-то сигнальщиков наказывать у меня и рука реже поднималась, и какие-то послабления получались, и еще что-то....
Наверное, это пошло с крейсеров, первых курсантских «практических» выходов в море, первых вахт «дублером» вахтенного сигнальщика..... -
Когда, по команде с мостика сигнальщики быстро «набирали» сигнал, и он, сигнал этот, пристопоривался к фалам, и, опять же по команде - поднимался до нока фок-мачты, в виде тугих, свернутых особым образом комочков, и вдруг, раздернутые умелой рукой комочки эти вспыхивали, разом расправляясь и пощелкивая на ветру..... - и летели - разом сворачиваясь, сбиваясь набегающим потоком со свистом вниз - прямо в руки творцам всей этой флотской красоты.....
И скажите, пожалуйста, ну как, став старпомом, а потом и командиром я мог не попытаться не внушить всего этого своим подчиненным?
Недаром среди матросов меня «Борей-крейсером» прозывали. Хотя, зная об этой матросской кличке я, честно говоря, ей гордился.
И вот представьте себе, что на такую-то вот любовь - и грязными сапогами.....
....тот день ВМФ мы в гражданском порту встречали. Полтора десятка гражданских пароходов - сейнера, риферы, всякая другая портовая мелочь - и мы одни.
А уж то, что в Городе нашем через одного - а то и каждый гражданский когда-то с ВМФ был связан - и к гадалке не ходи. То есть день ВМФ отмечался всегда истово - и практически без исключения всем населением.
Ну - праздник. Экипаж - в форме «раз» - в белом на подъем флага построен.
«Исполнительный» - это, для нефлотских - флаг такой, который говоря шпацким языком в данном контексте обозначает: «Я здесь старший. Выполнять мои команды» - до половины - сигнализируем что, мол, подъем флага через минуту - ....
Строй замер. Святая минута для любого флотского. «Исполнительный» - до места, до нока значит....
Дежурный командует - «На флаг, гюйс, стеньговые флаги и флаги расцвечивания - Смиррррна!!!!»
Тишина....
Вокруг гражданские - я краем глаза поглядываю, горжусь внутри себя своей организацией службы флотской - тоже в готовности к подъему флагов замерли. Ждут.
По трансляции - сигналы точного времени - «Исполнительный» - долой - красота, сложился, со свистом, с шиком - вниз...Дежурный -
- Товарищ командир, время вышло!
- (С паузой малой - знай наших!) - флаг поднять!
- Флаг, гюйс, стеньговые флаги и флаги расцвечивания - поднять!
Руку - рывком к козырьку, строй - струна, по трансляции верхней - Гимн СССР - поползли флаги расцвечивания по тросикам от флагштока и гюйсштока к мачте натянутым...
Душа поет.
И вот, посередине этой песни - вдруг.... Господи.... Как хорошо в этом мире жилось бы, ежели б не было этих самых «Вдруг»....
Рвется фал, на котором флаги все закреплены. И ползут они под торжествующие звуки Гимна назад по тросику, безвольными тряпочками цветными....
Гимн отыграл.
Но еще и сквозь его звуки хохот с соседних гражданских пароходов слышно было. Ржут, гады. По сторонам краем глаза смотреть и любоваться совсем почему-то уже не хочется.
- Вольно. Отпускайте экипаж.
Дежурный скомандовал - и как ветром народ с палубы сдуло. Понимали видно - попадись мне сейчас - расщеплю на молекулы - перекушу - не поперхнусь.
Морды на сигнальном - аж с палубы видно, что белые.
- Старшину сигнальной вахты, старшину команды - ко мне!
Прибыли.
Спел я им арию тоски. С маленькой буквы и ударением именно на «И».... Ругаться я на старых крейсерах обучался, и запросто, памятуя старпома «Славы» - а потом помощника командующего Мясоедова - мог провести вполне матерную параллель между отколотой эмалью на звездочке у матроса и завалом зачетной стрельбы главным калибром - помянув при этом всех родственников виновника торжества его дурную наследственность, а также пройдясь слегка по святым угодникам (прости Господи) и увязав все это в тугой комок вполне сформированного командирского рыка.
Среди всего указанного чуткое ухо старпома запросто выделило решение на проведение ежедневных тренировок по подъему флагов расцвечивания, отягощенное запрещением увольнения сигнальной команде, и недопущения схода старшине команды ранее двадцати двух.
Так что итогом испорченного апофеоза праздника были упорные тренировки сигнальцов, пока мы стояли в том гражданском порту....
Но в общем, постепенно отработались... -
И как бы всей «береговой» или «базовой» веревочке не виться - вышли на боевую службу.
Полсрока отходили, а то и больше... Осень в средиземке хотя и теплая - а все равно - день через день - балла два-три, ветерок.
Так вот, стоим в точке, пароход мой - старший, то есть по флотским опять же законам - подъем флага - по моим сигналам.
Утречко. Солнце, ветерок слегка от Туниса, море балла два, палуба под ногами слегка ходит.
Подъем флага.
«Исполнительный" - до половины - до места - долой!!
Рвет командир отделения сигнальцов фал, чтоб «Исполнительный» - как командир (я то есть) любит - камнем вниз - и.....
Все правильно.
Рвется фал.
«Исполнительный» на полпути застрял, ветерок обрывок фала дернул, на рею кинул, замотал - бьется красно-белая тряпочка......
позор на всю точку.
Хоть остальные корабли и не близко стояли, но - мне казалось - что издевательский хохот над всей точкой стоит. Хотя, наверное, я один этот самый хохот и слышал.
Ну да ладно - экипаж отпустил по плану, народ разбежался. Осталось на юте человека два - три офицеров. Закурили.
Стою спиной к сигнальному - глаза б мои на все это не смотрели.
Старпом напротив - тоже закуривает - и вдруг - сигарета у него из губ выпадает, и смотрит он остановившимися и белыми какими-то глазами - куда-то мне за спину и вверх.
Хочу повернуться - а он мне:
- Товарищ командир, только тихонько....
Поворачиваюсь потихонечку.
Ну да. Пока мы тут позор флота переживали - командир отделения исправить все это решил.
Ага. На всякий случай - мачта у моего парохода - двадцать метров от моря.
А этот сукин сын - лезет по рее без страховочного пояса... в режиме обезьяны.
Честное слово - страшно стало. Это ведь под ногами палуба слегка покачивается. А мачта - та вполне ощутимо ходит. И рея. Вверх-вниз. Очень даже ощутимо.
И ладно - доползет до конца, и - ежели сорвется - в воду. Хоть и двадцать метров высоты - а шанс есть. А не доползет? палуба всеж хоть и ближе - а - железная...
Стою, курю (ну точно Федор Чистяков, ё..). Этот гад - дополз. Фал разматывает. Молчим все.
Старшина - и фалом возится - и - черт его, то ли задница перевесила - то ли такт качки потерял - соскальзывает он с реи - и зависает на одной руке и одной ноге. Другая рука - за фал сигнальный, нога - в воздухе болтается.
И тут я заорал. Точно что орал - не помню, но в принципе - как в затертом анекдоте, что мол, держись, сука, ... ё..(упадешь) - убью.
Не сорвался. Вполз на рею кое-как, и, с фалом в руке - назад пополз. Спустился.
Я стою - трясет всего. Пытаюсь сказать - шиплю только, но дежурный понял - позвал героя.
Прибыл. Доложить что-то пытается, что мол прибыл по вашему приказанию - а рука у пилотки трясется, и ноги подрагивают....
Я ему шиплю, -
-Ты зачем без страховки?
А он:
- Тащ командир, обидно, припозорились....
Помолчали.
Ладно, говорю, иди.
Так все и закончилось
Не стал я его наказывать. Раз уж сам понимает, что плохо получилось, что неладно сделали - за что наказывать. Он и сам себя клеймит.
Но занятие дополнительно по мерам безопасности при работе на высоте - провели. С практическим одеванием страховочного пояса, пробежкой по «выстрелу» и прочими затеями.
А вот у сигнальщиков с тех пор проколов не было. Не подводили и не позорили.
Наверное все мы как-то чему-то постепенно учимся.
.....
А хорошая сигнальная служба - мне до сих пор нравится.
Только вот редко ее увидеть доводится...
И традиции забыты, и сигналы .....
Кто сейчас вспомнит - «ЗЩУ»....
«Флагман надеется, что каждый исполнит свой долг!»

Оценка: 1.5926 Историю рассказал(а) тов. Kor. : 04-07-2006 17:12:23
Обсудить (19)
08-08-2006 20:24:26, DBa
[C транслита] "Ура" когда кричать и рубаху на груди рвать? Ч...
Версия для печати

Авиация

Ещё ко 2 курсу научно-технический прогресс добрался и до Балашовского ВВАУЛ. На первом курсе, традиционно скинувшись с одобрения командиров, мы приобрели себе телевизор (в ночь после выпуска он столь же традиционно вылетал в окно, но сейчас не об этом). А на втором был найден источник, дававший за умеренную мзду напрокат видак с набором видеокассет. Модель этого чуда враждебной техники называлась «Электроника ВМ-12». Ага, ровеснички, заиграла ностальгия? Скопированный с одной из худших моделей «Панасоника», что усугублялось традиционным качеством отечественных комплектующих и сборки, с верхней загрузкой кассеты, этот монстр был подлинным испытанием для нервов и интуиции видеофанатов. Наш экземпляр запускался только с 16-килограммовой гирей на крышке видеокассетного отсека, каждый час - полтора требовал выноса на лестничную клетку и интенсивного (с размахиванием полотенцем) охлаждения.
Репертуар, хм, а что репертуар? Что по вашему мнению могла выбрать стая молодых и здоровых самцов? Боевики, ужасы и порнуху. «Унесенные ветром»», почему-то ни разу не заказали. Зато от коллективного просмотра порнушки я получал больше удовольствия, чем сейчас от КВНа или сайта Анекдот.ру. Сама по себе тема была так... стандартной («о-о-о, йе-йе, шнель, шнель, даз ист фантастишь», далее по кругу), но вот комменты рулили однозначно. Описывать порносеансы не буду, во-первых, уже не помню, во-вторых, придумать такое невозможно. Живое творчество масс, ети их...
Но парочка непорнушных случаев по этому поводу вспоминается. Смотрели как-то боевичок про спасение американских заложников где-то в Ливане. По ходу дела враги-террористы ловят американского сержанта и начинают его уговаривать выдать самую главную военную тайну. Тот не соглашается, и враги начинают его пытать. Доходит дело и до циркулярной пилы, которой террористы угрожают и даже начинают (чем закончилось - не помню) пилить сержанту руку. Всю эту картину благожелательно созерцает, развалившись на самом козырном месте (на чужой, естественно, койке) старшина М, самовлюбленно-хамоватый солдафон небольшого ума. Вокруг этого доморощенного Шер-хана расположились прихлебатели-«табуки», остальные курсанты брезгливо разлеглись/расселись подальше. Подальше расположился в силу «некозырности» своего положения и природной тихости и незаметности и Юра Шныптев - хранитель «холодной каптерки». Там хранились метлы, грабли, носилки, снеговые лопаты, пилы, прочий строительно-уборочный инструмент и стройматериалы. Прямо над старшиной М. на втором ярусе нагло расположился (как опытный дворовый кот под носом у бульдога) Серега «Глаз». Итак, пиковая сцена, пила визжит, террористы орут, сержант тоже орет от боли, но военной тайны не выдает. С нижней койки изрекает самодовольный Шер-хан: «Что, сынки, хотите таких сержантов, как в американской армии?». «А то, - отзывается Глаз с верхней койки, - Шныптев, тащи сюда пилу!»
Несколько раз (в порядке эксперимента) просмотры организовывали не на центральном проходе (в просторечии - «взлетке»), а в каптерке, причем кабель от видака раздваивался и от аппарата, установленного в каптерке 4 роты уходил и к их, и к нашему телевизору. Качество, конечно отстойное, но кого тогда интересовало качество... Народ сплошным ковром разлегся на полу, выглядывал из приоткрытых шкафов с развешенной парадкой, гроздьями свисал с антресолей над шкафами. Мы со Сверчем и Валеркой Астаховым в тот раз устроились на антресолях у самой стенки справа от входа. Далековато, но зрение у всех хорошее, а ничьи ноги возле лица не шорохаются, да и «до витру» можно сбегать, не пробираясь среди раздраженных сокурсников. Естественно, «фишка» была выставлена и не одна, но что-то в стройной системе оповещения разладилось и в разгар очередного «дас ист фантастишь» дверь в каптерку открылась и, едва не наступив на лежащих на матрасах у входа зрителей, вошел дежурный по училищу. Сначала на него не обратили внимания, а мы, лежащие с краю, сочли неразумным проявлять в этом вопросе инициативу. Дежурный о увиденного тоже слегка обалдел и потерял дар речи. В ответ на грозный шерханов рык: «Закрой дверь, тормоз», раздалось удивленное и немного робкое поначалу повизгивание дежурного, кратко сводящееся к фразе: «Какого фуя?!» Шерхан тут же сменил гнев на милость, закрутил хвостом и, включив свою недюжинную житейскую сметку, часто заменявшую ему собственно мозг, пояснил: «Вот, товарищ майор, телевизор смотрим» («...а мы тут плюшками балуемся...»).
Повезло нам, что дежурил в тот день не матерый волчара с кафедры тактики, и не кто-нибудь из старших преподов/зам. начальников кафедр, а начинающий свою преподавательскую карьеру «ботаник» с кафедры АиРЭО (электронщик). Далее разговор М. с дежурным в лицах.
- Извините, товарищ майор, задержались с просмотром, да больно сегодня программа необычная.
- Ага, - рассеяно отозвался дежурный, заворожено наблюдающий за ритмичными «дас ист фантастишь» на экране, - какая, нахрен, программа, где видак, я его конфисковываю.
- Какой видак, тащ майор? - наш Шер-хан умел ставить в тупик любого офицера до подполковника включительно своей уверенностью, даже если нес полную ахинею, - новая экспериментальная программа сегодня: «Ночной канал».
- Какой, блин, канал? - майор тряхнул головой, стряхивая с себя наваждение ритмичных движений и звуков с экрана, - выключайте немедленно. И пошел среди разлегшегося народа к телевизору. Сунул руку к задней стенке, нащупал антенный кабель, проследил его направление... и жестоко обломался. Кабель сквозь штатную дырочку в раме уходил на улицу и вверх в сторону крыши.
- Что ж это такое, - пробормотал дежурный. Его нервы, расшатанные программами «Взгляда», сдали окончательно, - ЭТО уже по телевизору свободно показывают?
- Я ж говорю, - вклинился в словесный мазохизм майора наш Шер-хан, - экспериментальная программа, ночной канал, скоро уже закончится. А вы разве не смотрите?
- А у меня дома такого не показывает, - растерянно сдался майор.
- Так, может, с нами посмотрите? - вкрадчиво осведомился Шер-хан.
- Нет, спасибо, - сглотнул слюну дежурный (на экране подступал очередной оргазм), - я не могу - служба.
В этот момент запоздалая команда «шухер» прошла, наконец, через линию задержки и докатилась до каптерки 4 роты. Видак выключили, народ с дробным топотом (хорошо слышным на нашем этаже) ломанулся по койкам, экран нашего телека переключился на привычную картину «февральская пурга в Тикси».
- Вот уже и закончилась, - с неприкрытой жалостью вздохнул Шер-хан, одновременно делая оставшимся в каптерке недвусмысленные знаки в стиле: «Вон отсюда!!!» Народ бесшумными тенями заскользил к выходу. Секунд через 40 каптерка опустела.
- Ладно, пойду я, - сказал дежурный, протирая запотевшие очки, - мне еще 4 этаж проверить надо.
Шер-хан заботливо проводил его до выхода и, с усмешкой пронаблюдав, как майор вместо 4 этажа нетвердой походкой пошел вниз, недобро хмыкнул и отправился на розыски столь несвоевременно прошляпившего опасность дневального...
Немудрено, что однажды после подобных просмотров мне приснился сон-кошмар, который был настолько ярок, что помнится до сих пор. Просыпаюсь я однажды и в полудреме бреду, похлопывая тапочками, посреди ночи в сортир, столь любовно описанный в одном из предыдущих отрывков. На привычном месте сворачиваю к двери и упираюсь в стену. Двери здесь нет, но есть две другие левее и правее моей позиции. Естественно, выбираю правую (потом идти назад меньше, да и правша я), подхожу и упираюсь глазами в бирку «Ж». Охреневаю, смотрю налево, там на двери красуется бирка «М». Просыпаюсь окончательно и вспоминаю, что накануне в училище начали эксперимент по обучению девушек-пилотов, набранных в аэроклубах и временно размещенных в правой половине нашего этажа. Делаю свои дела под знаком метро и иду обратно. Справа от «взлетки» сплошь одноярусные кровати, неуставное цветастое постельное белье, бюстгальтеры среди курсантской формы то задорно выглянут из фуражки, то устало свесятся из сапога поверх портянки. Из под цветастых одеял тут и там выглядывают соблазнительно белеющие фрагменты тел. Часть кроватей как слева, так и справа пустует, часть, наоборот, содержит двойной комплект тел. Доносятся ритмичные постукивания и позвякивания... На этом месте меня прошибает холодный пот и я просыпаюсь взаправду. Еще час, ворочаясь, не могу уснуть. Нет, ну приснится же... Видак, блин, надо пропускать хотя бы через раз.

***

В конце концов, так ничему путному не научив, нас отпустили на полеты в пгт. Петровск. В просторечии - «пгп. Петровск», или просто ПГП, что означало «п..п..прекрасный город Петровск». Ну, более испорченные армией, вместо «прекрасный» более подходящее по смыслу слово вставят. 2 летный семестр на хорошо нам знакомом самолете, серебристом лайнере Л-410 УВПЭ.
Поселили нас на самом верхнем этаже 3-этажной казармы и даже на первые 3-4 дня назначили ответственных из числа летчиков-инструкторов. Один или два раза им даже удалось выгнать нас на зарядку, впрочем, к концу недели эта позорная практика к обоюдному удовольствию сошла на нет. Ответственных формально назначали, те формально показывались перед завтраком, командование (комэска - подполковник Цветков) делало вид, что так и было задумано.
Цветков был интересной личностью. Своим прямым и тяжелым, как рельса, характером, а также окающим говором и басом заслужил крестьянское прозвище «Плуг». Кто-то из наших одаренных предшественников подарил ему черно-белую (тушью) картину-плакат, где был изображен курсант с гарнитурой и в «парадке», пашущий земной шар тяжеленным плугом с логотипом АН (раньше Петровск целиком летал на Ан-24) и броским слоганом: «Летать - не крыльями махать, летать - пахать». Характер Плуга не предполагал наличие у офицера посторонних эмоций типа чувства юмора, и он растроганно повесил этот плакат на доску с наглядной агитацией в эскадрильском домике на радость всему полку.
Как водится, знакомство с нравами авиационной части лучше начинать со столовой. Летно-техническая столовая в Петровске была весьма недурна. На первом этаже располагалась варочная, овощная и пр. производственная лабуда. На втором - один большой П-образный зал. В одной из стоек П стояли столы летчиков-инструкторов и технарей, часть противоположной стойки занимал «командирский» зал. Перекладину над П и свободную от командования часть занимали курсантские столы. Инструкторская зона была дополнительно отделена от курсантской входной лестницей по которой и попадали в этот храм чревоугодия. Где-то на второй неделе случился небольшой инцидент, судя по реакции инструкторов, повторяющийся ежегодно. Поголовно вежливые и интеллигентные люди, курсанты прибывали строем на 10-15 минут позже инструкторов. Поднимаясь по лестнице, каждый из этого вежливого стада считал своим долгом, заглянув в глаза сидящим за ближайшими к лестнице столиками летчикам, произнести: «Приятного аппетита». Повторюсь, каждый. Вежливые «шефы» старались каждому из желающих приятного аппетита (своих в лицо еще не четко запомнили) кивнуть головой или ответить, отчего временами захлебывались супом и давились котлетами. Однажды чье-то терпение не выдержало, и за своей спиной я услышал яростный рев сквозь лохмотья капусты из борща: «Какое твое собачье дело до моего аппетита?!!!». Хоть рев был и не в мой адрес, но с тех пор я не люблю пустую вежливость и никому не желаю приятного аппетита.
Наряд в столовую был не то 2, не то 3 человека. И хотя сам факт работы на кухне для нас, матерых пилотов, был «не по понятиям», но нас особо там и не нагружали, просто вызывали по мере необходимости (бачки тяжелые на плиту взгромоздить или посуду помочь помыть). Зато возможностей было - море. Нет, не подкормиться, мы были уже выше этого, а вот «поддружиться» с официантками - это да. Опять же картошки пожарить на закуску, кукурузу, собранную на окрестных полях, сварить, насчет водки-самогонки договориться (разгар борьбы с алкоголизмом, не забудьте).
А окрестные поля давали неисчерпаемые возможности. Еще в Ртищево мы (даже не без участия «шефов») бегали на клубничные поля местного колхоза, разведка которых ежедневно проводилась с воздуха при выполнении учебных полетов. В Петровске столь же быстро с воздуха были выявлены дислокация ближайших кукурузных полей, яблочных садов и посадок какого-то весьма вкусного (сладкого) гибрида смородины (с крыжовником, что ли). Если кукурузные поля и полуодичавшие кущи смородины никто не охранял, то при неофициальных визитах в яблоневый сад, располагавшийся сразу за полосой, и охранявшийся бандой сторожей с применением трактора «Беларусь», сюжет зачастую приобретал детективный оттенок. Основным принципом при этом была фраза, услышанная мною только лет через 10 после этих приключений: «Спецназ своих не сдает». Вооруженные знанием тактики, мы создавали группы прорыва обороны, отвлекающие, основные и группы прикрытия. Я пару раз попадал в основную группу и только активность и бесстрашие моих «подельников» из группы прикрытия позволяли вынести с «поля боя» два мешка честно скраденных яблок. Словом, мы были обычными шалопаями с детством в «пятой точке».
Впрочем, на стихийном мини рынке возле железнодорожного пешеходного моста можно было купить все, что угодно. И мы разнообразили свои столы свежими овощными салатами, клубникой, домашним квасом и прочими отчасти забытыми а годами ранее столь обыденными лакомствами.

***

Почему-то руководство полка было сильно озабочено растительностью, пробивавшейся в щелях бетона ВПП, рулежек и стоянки. На втором курсе мы тоже пару раз ходили «на травку», но фанатизма при этом не было. Слегка пропололи и ушли. В Петровске же пляжно-травяным процедурам уделялось гораздо большее внимание, чем, например, борьбе за трезвость или соблюдению распорядка дня (зарядка, утренний осмотр, вечерняя проверка и пр.). Качество нашей работы обязательно перепроверялось руководством полка путем проезда на УАЗике, а ее регулярность и продолжительность весьма приветствовались женщинами, несшими нудные дежурства на КДП полка (телефонистки, планшетистки и пр.) И никакого нет здесь секрета - просто многие из нас загорали... э-э-э... не топлесс (это само собой), а «даунлесс», т.е. в одежде греческих статуй. КДП же располагало мощной бинокулярной оптикой. Говорят, что однажды прилетевший по санзаданию из Саратова Л-410 при обратном вылете минут 5 «грел двигатели» на предварительном старте (а мы тем временем загорали в сторонке, освободив полосу), пока врачихи-пассажирки не насмотрелись. Такого загара у меня не было ни до, ни после 3 курса. Глубокий и ровный, без светлых полосочек, он очень хорошо смотрелся на наших избавившихся от «минусовской» худобы и в меру раскачанных телах.
Правда, платой за загар стали сначала стертые, а затем намозоленные до состояния пяток указательный и большой пальцы на обеих руках. Больше повезло тем, кто располагался в районе ЦЗ (центральной заправки). Они просто договорились с бойцами-заправщиками о подаче давления в шланги и залили керосином все швы. Трава сдохла через 3-4 часа, и не росла недели 3. Остальным пришлось либо натирать мозоли, либо за более другую цену «нанимать» водителя ТЗ, что было гораздо труднее скрыть от командования.
Мне, впрочем, загар разок нехорошо отрыгнулся. Как-то разик с утра я перезагорал на полосе, а после обеда в липкой духоте наряда по столовой начался такой зуд на спине, что впору с ума сойти. Я обливался холодной водой, яростно чесался об косяки, скребся всем, что попадало под руку, в промежутках подвывая и бросаясь на стены. В конце концов с расцарапанной спиной ринулся в санчасть. Там спину чем-то намазали, дали противоаллергических таблеток, завернули в мокрую простыню, и к ночи я уже смог уснуть, а утром мне уже было страшно неловко перед экипажем за «оставление поста» и почти симуляцию.

***

Вообще более безмятежного и приятного времяпровождения, чем лето 91 года я в своей жизни не припомню. Мы занимались любимым делом в спокойной обстановке, хорошо ели, вволю спали, нас не дергали по мелочам, не бдели за каждым вздохом и шагом. Были, правда отдельные поползновения, когда замкомэска (комэска к тому моменту уехал поступать в Академию) объявил, что беспощадно накажет всякого, кого застанет в городе в неурочное время. Дня через три, переходя одну из самых оживленных улиц в Петровске, я с кем-то из товарищей лоб в лоб столкнулся с тем самым замкомэской, возвращавшимся из магазина с семьей и домочадцами. Мы вежливо склонили головы и громко поздоровались (пилотки были за пазухой), офицер покраснел от злости, но кивнул в ответ. Не знаю, какова была умиротворяющая роль семьи, но устно объявив на следующий день по двое суток ареста каждому, он и пальцем не пошевелил, чтобы эту угрозу реализовать.
Все свободное от полетов, подготовки к ним и нарядов время мы гуляли по городу, ели мороженое, пили пивко, купались в извилистой петровской речке, флиртовали с местными девушками (про загар помните?). Я успел записать в местной студии звукозаписи неплохую коллекцию, часть которой жива и по сию пору. Биттлз, Крис Ри, Крис Айзек, Браво... гм, там еще были Кар-Мэн и Эйс оф Бэйс, но чего теперь стесняться...
Как-то раз в жарким августовским днем я собрался с двумя друзьями и парой девушек (у меня дело шло к свадьбе, поэтому девушек на одну меньше) попить пивка и искупнуться в уютном месте. Двое ушли вперед для закупки пива и закуси, а я по какой-то причине (не то боевой листок, не то какие-то долги по подготовке к полетам) задержался и вырвался из казармы только перед обедом. Минут через 5 после выхода за забор меня обогнал курсант из нашей эскадры в полном повседневном обмундировании и языком на плече: «Иди назад, там тревогу объявили». Я постоял минутку, поразмыслил, прикинул шансы командиров собрать кворум хоть в какой-нибудь из эскадрилий («тревога, блин, ну, клоуны, заранее надо предупреждать»), а потом беззаботно продолжил путь к пиву и компании. На обратном пути, пробираясь «огородами» в нашу казарму мы заметили столь же виновато крадущегося в часть одного из командиров звеньев (его тоже никто заранее о тревоге не предупредил). Мы сделали вид, что друг друга не заметили. Так приятно и расслабленно встретил я с друзьями 19 августа 1991 года. В казарме нам рассказали, что в Москве твориться не то революция, не то восстание, что Горбачева свергли, а Ельцина арестовали, что велено сохранять спокойствие, но часть экипажей вместе с инструкторами и борттехниками будет постоянно ночевать в казарме в готовности N1. Принесли дополнительные кровати. Первую ночь так и было, а потом на готовность N1 как-то само собой забилось...

***

А однажды я встрял не по-детски. На предполетную подготовку приперся штурман полка, бывший вертолетчик и оттого практически не летавший дядька (ибо с вертушки на самолет так толком и не переучился, так кто ж ему курсанта доверит). Для проверки штурманской подготовки к полетам он задал вопрос. «Как определить отклонение от оси маршрута по углу визирования характерного ориентира?» Для ответа выбрал меня. Я вообще не понял, что он спросил. Оказывается все довольно банально. Предположим, в 3 км от маршрута имеется характерный ориентир, мост или населенный пункт. Значит, если в момент прохода ориентира на высоте 3 километров, летчик фиксирует его под углом 45 градусов, значит, его самолет находится на ЛЗП (линии заданного пути). Если угол более острый (30 градусов, например), значит, самолет ушел с маршрута в сторону ориентира, если угол более 45, значит, ты отклонился в сторону, противоположную ориентиру. На сколько именно, легко узнать, прикинув на глазок угол и вычислив длину катета на штурманской линейке. Все это подполковник брезгливо, как недоумку объяснил мне, нарисовав пару схемок на доске. Увлекшись его речью, я «всякую наглость потерял» и спросил, зачем, мол, так усложнять свою жизнь. Если угол визирования все равно определяется «на глазок», то нельзя ли сразу на глазок определить расстояние до ориентира не прибегая к линейке и расчетам. В классе послышалось сдавленное хихиканье. Штурман впал в ярость и немедленно отстранил меня от полетов вплоть до момента сдачи лично ему зачета по пользованию навигационной линейкой НЛ-10М.
Я сел, как оплеванный, но шеф нашего экипажа, Дима Орлов, тайком утирая выступившие слезы, сказал, что я молодец, просто этот дурацкий «ключ» (т.е. некоторая комбинация шкал и индексов на линейке для решения конкретной навигационной задачи) - единственное, что подполковник помнит об НЛке. И что кроме штурмана полка больше никто этого ключа не знает и что я не первый, кто попадается на эту удочку. Дня через 3 я на память помнил десятка 3 самых зубодробительных «ключей», вплоть до вычисления ЛУР (линейного упреждения разворота», определения места по двум ДПРМ и задач на бомбометание. Впрочем, зря я так напрягался, ибо при личной встрече в его рабочем кабинете штурман оказался вполне нормальным мужиком. Спросив для виду пару простеньких ключей (сам, небось, полночи учил) и поговорив немного «за жизнь», он едва ли не извиняясь, проводил меня на выход, даровав допуск к полетам.

***

В процессе полетов начали поднимать голову извечные враги летчиков - ПДСники (ПДС - парашютно-десантная служба). Как гласит древняя авиационная шутка: «Кому живется весело, вольготно в ВВС? Начальнику физической, начальнику химической и службе ПДС». Под угрозой попадания на прыжки хитрый и мудрый Глаз нашел ход к начальнику ПДС. Тому в служебном домике потребовалось вкопать какой-то помост из железного уголка для отработки приземления (поскольку посадка на спасательном ПН-58 примерно соответствует прыжку с 2-метровой высоты). Ножек у сооружения было 4, а пол бетонный. Полковой парашютист принял грамотное решение привлечь курсантов, посулив им за трудовой подвиг освобождение от прыжков. Так я выполнил «два парашютных прыжка с ломом». Впрочем, Глаз не был бы сам собой, если бы не компенсировал моральный ущерб от необходимости работать. Приметив в углу списанные парашюты, он выпросил их у доброго ПДСника на предмет разодрания. Ударными темпами (дня за 2) справившись с дырками в бетоне, мы уселись в теньке за домиком ПДС и резво но аккуратно разодрали ранцы (парашюты остались домовитому начальнику), получив в итоге целую груду люверсов, кнопок, пуговок, липучек и пряжек. Как автор идеи, Глаз приватизировал всю ткань от обоих ранцев и половину фурнитуры, выпросив у начальника еще пару строп, сваял себе весьма блатного вида сумку прочнее и практичнее столь полюбившейся летчикам парашютной сумки. Я же неделей позже поучаствовал в выкраивании и шитье нового носового чехла на кабину ЭЛки из ненужного хвостового. За проявленную смекалку и трудолюбие получил право забрать обрезки чехла, из которого путем сложных махинаций с привлечением местного населения тоже сшил себе весьма блатную брезентовую сумку с серыми лямками-ручками от парашютного ранца и кучей застежек.
Кто знает, подтвердит, что парашютная сумка в свое время представляла собой подлинный фетиш для любого летчика и просто авиационного человека. Если её накрахмалить и высушить, то получится здоровая брезентовая прямоугольная коробка без крышки. На длинных сторонах пришиты ручки-лямки, позволяющие нести сумку как на плече, так и в руках, а при некоторой сноровке даже вешать на спину в качестве рюкзака. На одной из коротких сторон пришит небольшой смешной овальный клапан. По верхнему краю в сумке проделаны частые отверстия, через которые пропущена парашютная стропа. Внутрь укладывается ранец с парашютом, после чего стропа сумки затягивается и завязывается, стягивая верхний край и оставляя открытым лишь небольшой овал-гузку, который прикрывается тем самым овальным клапаном. О вместимости и крепости парашютной сумки говорит тот факт, что в такой суме неоднократно ходили в самоходы самые маленькие и гибкие наши курсанты типа Петрунькина или Пыргаря. Их просто укладывали в сумку, вручали кому-нибудь поздоровее с увольнительной в руках и смело несли через КПП, выпуская в кустах недалеко от забора.
Наши с Глазом сумки получились побольше парашютных и были лишены их главного недостатка - узких, почти круглых ручек, врезающихся в плечо при полной загрузке. Так смекалка помогла не только избежать прыжков, но и разжиться весьма ценимыми в авиационной среде атрибутами. К тому же перекуры во время выполнения «прыжков с ломом» сопровождались неизменными байками начальника службы о своей курсантской жизни. Как они озоровали, пытаясь из РПК прострелить бронированное стекло в кабине хвостового стрелка Ан-12 (самолет стоял списанный в качестве учебного пособия) и как из сейфа ротного спиртное пи... в смысле тырили и пили. Що ви таки не знаете этого древнего «баяна»? Спокойно, уже рассказываю.
Под Новый Год ротный одного из подразделений самого разгильдяйского факультета Рязанского училища военных интеллектуалов (по словам начальника) - факультета ПДС, устроил шмон по всем нычкам в казарме и, выказав неслыханную доселе смекалку, собрал 99% сделанных курсантами заготовок. Весь конфискат он аккуратно затрамбовал в свой личный сейф, запер его на ключ и убыл домой, уверенный что уж в этот-то праздник пьяного дебоша в его подразделении не будет. Не было пределов курсантскому горю, такое жлобство требовало злостной МСТИ. И мстя состоялась. Поскольку рота рассказчика располагалась на верхнем этаже здания, не составило труда на веревке спустить самого маленького и юркого курсанта, который просочился в прикрытую, но не запертую форточку, открыл изнутри канцелярию и запустил четверых самых здоровых товарищей. Те открыли окно, кряхтя, отволокли к нему тяжеленный металлический шкаф с водкой, а также коньяком, вином, портвейном и прочими вкусными и полезными для кровообращения напитками (слава Богу, что сейф был не насыпной) внутри. Перевалили шкаф через подоконник, после чего он сам устремился вниз под действием силы тяжести навстречу ожидавшей его внизу ораве с тазиками и тряпочками. После грандиозного бумса и дзиня получившийся внутри шкафа кошмарный коктейль был аккуратно слит через имеющиеся щели в приготовленные тазики, процежен пару раз через марлю, а шкаф аккуратно затащили наверх, поставили на место, закрыли окно и форточку и, щелкнув английским замком, захлопнули дверь. В 2 часа ночи, когда ничего не подозревавший ротный пришел проведать своих разгильдяев, те были уже (ИК!) никакие. А в сейфе остатки алкогольной смеси медленно доедала графики нарядов, списки должников по обмундированию, объяснительные «залетчиков», список двоечников и прочие столь дорогие сердцу любого ротного бумажки.

***

Основным отличием летной подготовки на 3 курсе был упор на «слепые» и начало ночных полетов. Ночные полеты...
«Взлетает красная ракета
Над полосою серый дым.
Нам не уснуть бы только до рассвета
А от рассвета до обеда мы поспим...»
Мне кажется, нет летчика, который не любил бы ночные полеты. Тишина, спокойствие и на земле и в атмосфере, никого лишнего на аэродроме. Полдня спишь (по распорядку положено), поужинав, топаешь на аэродром и, пройдя предполетный тренаж, наблюдаешь за красивейшим закатом и посадкой разведчика погоды. Потом предполетные указания. Выспавшиеся и сытые командиры никого не гоняют за недостатки, не задают каверзные проверочные вопросы. В классе предполетных указаний царит умиротворенное спокойствие и тишина. Стихает ветер, нечего рассчитывать для полетов ни в зону ни по кругу - ветра и сноса нет, речь метеоролога коротка, как «аминь». На аэродром спускаются теплые сумерки (бывают ночные полеты и зимой, но сейчас не об этом), вовсю верещат сверчки, носятся, гугукая, по небу тени каких-то птиц. Подсветка облаков, сначала желто-оранжевая, становится алой, потом красной, малиновой, розовой, серо-голубой с розовым отливом. Потом облака становятся черными силуэтами, наклеенными рукой художника на серо-перламутровый небосвод. В этот момент перехода от вечера к ночи очень здорово забраться повыше, например в 5 пилотажную зону, на 2700 или в 6-ю, на 3000. Горизонт приобретает совершенно фантастический вид. Радуга цветных переходов разделяет черный бархат земли и пепельно-серое небо узкой и яркой полосой с преобладанием красных и оранжевых тонов. Но в эту полосу вкраплены и синие, и зеленые и фиолетовые нити. Воздух становится прохладнее, после 30-градусной жары днем движки тянут беспрекословно, восходящие потоки размываются, кучевка потихоньку исчезает, а значит, прекращается болтанка. Легкую ЭЛку можно пилотировать одним пальцем, и это не преувеличение. Первая половина смены похожа на детский сон, когда можно, подпрыгнув повыше, взмахнуть руками и зависнуть в воздухе. Самолет, тихо урча, именно висит, лишь движение стрелок компаса и АРК показывает, что происходит какое-то перемещение в пространстве. Впереди висят 2-3 пары цветных огоньков - АНО - твоих спутников в полете по кругу, а если после разворота обернуться назад - то можно увидеть огни того, кто следует за тобой. Один круг, второй. «Снижаться в первый луч прожектора, посадка произойдет во втором...». Огненная дорожка ОВИ четко указывает ось полосы и обрывается на ближнем приводе. Та-а-ак, прибираем РУДы, носик вверх, еще, еще, мягко касаемся, пробег по полосе, « ... конвейер...» и самолет снова уходит в черноту, оставляя под собой двойной ряд тускловатых огоньков по обе стороны ВПП. Еще круг, посадка, заруливаем, теперь не моя очередь лететь, а жаль. Выхожу, усаживаюсь прямо на теплую траву возле пересадки. Силуэт моего самолета еще с десяток секунд чернеется на фоне огней ВПП и рулежки, потом взревывают движки, самолет уходит прочь по магистралке. На уши наваливается тишина, сквозь которую постепенно проступают и треск цикад, и далекое жужжание рулящих и летящих бортов, и радиообмен из репродуктора в домике пересадки, и тихие разговоры и смех товарищей. Закуриваю и долго бессмысленно пялюсь на АНО удаляющегося моего борта. Душевный подъем отступает, нервное напряжение спадает, клонит в сон. До этого недели две и днем и ночью летали с МК=323 и, чтобы попасть в самолет приходилось обойти его «с хвоста». Привыкли. Сегодня старт поменяли, летаем с курсом 143. Дверь останавливающегося борта прямо напротив пересадки. Подруливает очередной борт. С травы вскакивает полусонный Димка Пономаренко, бежит к самолету. Пробегает мимо двери, оббегает хвост, заворачивает, нам видны только Димины ноги... «Бумс!» Удар головы о дюраль слышен сквозь зудение винтов. Еще секунды 3 ноги стоят по ту сторону фюзеляжа, потом бегут обратно. Сообразил... Скоро стартовый завтрак, там и проснемся.
«Давно я съел стартуху,
И нечего курить.
Сомненья прочь - гудит всю ночь по кругу,
Мой борт, который завтра надо мыть...»
А хорошо взбодриться кофейком с парой бутербродиков. Сон отступает. Да и ветер поднимается. Земля остывает и равновесие атмосферы вновь нарушено. Возле пересадки никого. У меня сегодня еще пара полетов. После взлета сразу чувствуется, что лафа кончилась. Самолет потряхивает, сразу после взлета Дима Орлов (летчик-инструктор) предупреждает: «возьми вправо 5». Вот и «боковичок» появился. К посадке он еще больше усилился и пришлось брать вправо не 5, а градусов 18, отчего самолет совсем медленно полз (относительно земли, естественно) по ниточке глиссады, а ВПП против обыкновения наблюдалась не в лобовое стекло, а в левую форточку.
Ну вот, на сегодня и все. Прячусь от ветра в домике пересадки, сажусь на кучу ЖПСов (ЖПС на ПТО, х-хе!). Тишина и романтика кончились, в глазах будто насыпан песок, от курева во рту сухо, приваливаюсь к стенке и дремлю. Кто-то входит, кто-то выходит...
«Нас из-под СКП достанут,
Заставят вновь идти летать.
А я во сне достал бачок сметаны,
А съесть не дали, как же мне не горевать...» (Этот и предыдущие стихотворные отрывки принадлежат В.Захарову).
Да, чуть не забыл. С курсом 143 тоже летали недели две, привыкли. Замученные борттехники выскакивая пописать, оббегали хвост, мочась в сторону ВПП. Потом старт сменили. И в первую же летную смену мы с удивлением наблюдали сонного бортача, который выскочил на бетон, оббежал хвост, встав лицом к ПТО (где кроме курсантов можно встретить любого летчика эскадрильи вплоть до комэски лично), расстегнул штаны и... Громовой ржач разбудил его в самом начале процесса. Струя описала (описАла или все же опИсала?) полукруг и уткнулась в фюзеляж «серебристого лайнера», разбившись на не менее серебристые брызги, оросившие брюки и ботинки «сталинского сокола».
«...Мой борт, который завтра надо мыть...»

***

Я мимоходом упомянул, что дело шло к свадьбе. Старт этому процессу, как известно, дает подача заявления. По понятным причинам, я этого лично сделать не мог, но советское семейное законодательство разрешало сделать это заочно. Заполняешь свою половину заявления, заверяешь ее в ближайшем ЗАГСе, отсылаешь невесте, она заполняет свою и отдает в свой ЗАГС. И все. Один из моих лепших корешей, Шурик Петров, тоже давно собирался «замуж» (Света, привет!). Выяснив подробности и уточнив дислокацию, мы решили произвести совместный налет на Петровский ЗАГС.
Двухэтажный зеленый домик, вросший в землю, отчего первый этаж стал полуподвальным, большая комната со стульями вдоль стен, скрипучий деревянный пол, в дальнем от входа углу стол регистраторши, осененный гербом и флагом РСФСР, за столом женщина бальзаковского возраста. Мы оба в парадной форме, наглаженные и начищенные, загорелые красавцы с мужественными лицами. Далее диалог.
(Делаем синхронно строевой шаг вперед) - Здравствуйте!!!
(Женщина подпрыгивает на месте, с носа сваливаются очки) - Зд-драсте (подслеповато щурится)
- Мы к Вам по делу.
(надевает очки, видит двух красавцев, офигевает) - По какому?
- Хотим заявление подать (переглядываемся, вспоминая о своих невестах, отчего наши черты лица смягчаются, лица озаряются влюбленными улыбками).
- Чево?
(Еще раз переглядываемся, «глухая» читаем друг у друга в глазах, еще раз улыбаемся друг другу, делаем еще один строевой шаг вперед) - ЗАЯВЛЕНИЕ ПОДАТЬ ХОТИМ!!!
- Что, оба? (брови регистраторши в стремлении вверх пересекают верхнюю дужку оправы)
- Да, а что? (не, еще и тупая)
- А у вас увольнительные есть? (в конце фразы срывается на визг и пытается встать)
(Переглядываемся) - Да мы так у командира отпросились (первый раз слышим, чтоб в ЗАГСе еще и увольнительные спрашивали).
- Так командир что, (дрожащим голосом) в курсе?
(Мы, гордо) - Конечно, мы ни от кого не прячемся, своего решения не скрываем. Сейчас это проще, не застойные годы на дворе, а перестройка. Всех друзей пригласим, командование, чего тянуть, если мы друг друга любим, правда?
(Регистраторша обреченно) - Ну, берите заявление (протягивает нам ОДИН бланк).
- Это образец?
(Злобно набычившись стоя упирается руками в стол) - Нет, это вам!!
(Я) - Так второй дайте.
- Ф-ф-ф-ух. (дает нам второй бланк) Ну вас в жопу (уходит).
Мы с Шуриком недоуменно переглядываемся. Неужели в Петровске дурдом на каникулы распустили? Заполняем бланки, находим регистраторшу, она с ненавистью штампует бланки, выдыхая: «Н-на! Н-на!»
Выходим на улицу, проходим под впечатлением увиденного метров 200, потом переглядываемся, краснеем и начинаем хихикать. Господи, да мы тогда и слова такого «Ахтунг» не знали, а вот откуда у регистраторши взялись такие странные идеи?
Оценка: 1.5615 Историю рассказал(а) тов. Steel_major : 05-07-2006 08:31:03
Обсудить (29)
, 20-07-2006 16:39:19, Актюбинск
> to Rus > [C транслита] > По-моему, это был JVC - его мож...
Версия для печати

Флот

СТРАСТИ ПО КОРЮШКЕ.

Корюшка - это рыбка такая маленькая, сногсшибательно пахнущая огурцом. Мало кто из неспециалистов знает, что она - из отряда лососеобразных, а не какая-нибудь там родственница селёдки. Вяленая, жареная, маринованная и даже сырая, эта на первый взгляд невзрачная рыбка является гастрономической радостью, а следовательно, и поводом. Если у тебя нет друга-рыбака, периодически делящегося своей добычей, это сокровище всегда можно было приобрести на местном рынке, где предложение обычно превышало спрос.
Самому же заняться добыванием корюшки из морских вод особого желания как-то не возникало. Пару раз, правда, принимал участие в "заготовительных" мероприятих во время нереста. Но назвать рыбалкой извлечение сетями и сачками массы гуляющей на прибрежном песке рыбы у законопослушного человека язык не повернётся.

В среде жителей, населявших приморские края, существовала особая категория настоящих рыбаков, внедриться в психологию которых не представлялось возможным. Их страсть - подлёдная рыбалка. Подготовка к ней начиналась заблаговременно. Из пенопласта по особой технологии вытачивались удилища, доставались японская леска и крючки, изготовлялись чуткие "кивки". Всё это богатство укладывалось в специальный ящик, изготовленный обязательно из морозильной камеры вышедшего из строя холодильника. Это сложное инженерное сооружение одновременно являлось и сейфом и сумкой и "сидушкой". Особо "продвинутые" экземпляры изготавливали так называемые удочки-автоматы. От одного удилища отходило сразу три лески, и владеющий таким чудом виртуоз двумя руками ловил одновременно из шести лунок. Такими вот одержимыми рыбаками непременно собственноручно изготавливался набор блёсен для ловли корюшки-зубатки. Эти блестящие произведения искусства хранились часто в специальных ящичках, отделанных изнутри красным бархатом, и напоминали шкатулки для хранения фамильных драгоценностей.
Каждый день с утра и до вечера слушать на службе рассказы о том, кто, где, когда, чем и сколько поймал, становилось невыносимым. Видеть одновременно сотни мужчин, женщин, детей, проводящих своё свободное время на льду Чажмы, Улисса, Абрека под пронизывающим дальневосточным ветром, рискующих заболеть, провалиться под лёд, быть вынесенными на отколовшейся льдине в море - всё это не воспринималось лениво-рациональным мышлением. И реагировать по-иному, как вращением указательного пальца в районе виска, у многих, таких как я, не получалось.
Но вот в последнюю зиму своей жизни на Дальнем Востоке по настоятельной просьбе своего десятилетнего сына я вышел с ним на лёд. Уже на второй рыбалке бесповоротно осознал, что предыдущие восемнадцать лет прожил в Приморье зря, и мне было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Вместе со всеми теперь морозил сопли на льду Абрека и бухты Павловского, наплевав на ветер, радиацию и другие невзгоды. Что ещё могло сравниться теперь с эмоциональным взлётом, вызванным ощущением прикосновения к крючку на сверхтонкой леске изящной рыбки? Это прикосновение с усилием, сродни трепетанию лепестка орхидеи на ветру, приводило к учащению пульса и дыхательным спазмам во время всего энергичного подъёма драгоценной добычи из глубины. Мне пришлось примерить тогу идиота и кретина, когда я, как все, во время сильного "наката" не уходил со вздымающегося (с амплитудой не менее метра) льда, и даже его жуткий треск, вызывавший неприятный холодок в груди (не в мозгах, увы!), не инициировал воспоминаний о маме и семье.

Я не застал того времени, когда корюшку ловили на раскрашенные в разные цвета кусочки поролона. История не сохранила имя славного сына Отечества, первым начавшего нанизывать на крючки лоскутки доселе дефицитного продукта мировой цивилизации, хлынувшего на наши рынки из Японии, Китая и Кореи после капиталистической революции. Уловы с внедрением этого ноу-хау повысились на порядок. Этим революционным продуктом оказался презерватив, притом не простой, а обязательно зелёного цвета. Тогда ещё по инерции это слово выговаривалось шёпотом, и у рыночных торговок просьба продать указанный предмет интимного обихода определённой цветовой гаммы вызывало вполне определённую мысль: суетящийся и оглядывающийся по сторонам гражданин - извращенец. Однако так продолжалось недолго, и рынок, как и положено, отреагировал на ситуацию бьющими наповал ценниками: "Презерватив - цена 1 тысяча рублей (зелёный - пять тысяч)".

Мой бывший сослуживец перешёл служить в штаб Тихоокеанского флота. Квартиру во Владивостоке получали обычно через несколько лет, поэтому домой в Тихас удавалось приезжать только на выходные. Бывало, что осчастливить семью радостным выражением лица и изящной походкой не удавалось по причине длинной дороги и десятиминутных остановок в Артёме, Шкотово и Романовке. Как назло (а может, и к счастью), в этом автобусе всегда оказывался какой-нибудь бывший сослуживец, ну, и сами понимаете: а помнишь? а слышал? а знаешь?..
Так случилось и в тот раз. Букет цветов - жене, конфеты - дочке, а сам - в люлю. Что оставалось боевой подруге? - покориться воспетой поэтами тяжёлой женской доле. Хоть и не заслуживал он этого, жена решила привести в порядок офицерскую форму. Но что это? Из кармана выпадает объёмистый пакет, а там (вот-те на!) презервативы в вызывающе привлекательных упаковках. Сердце бешено застучало, руки и ноги сделались ватными, а глаза - мокрыми: измена! Теперь понятно, зачем необходимо было это продвижение по службе, бытовая неустроенность, жизнь на два стола.
Ожидать утра она не стала. Для побудки анабиозного тела были предприняты все доступные способы, в том числе и чисто гестаповские: стакан холодной воды - в лицо, механический будильник - под ухо, свет настольной лампы - в глаза.
- Просыпайся, сволочь! - подброшенные вверх презервативы веером рассыпались по дивану. - Она что, не может себе спираль поставить, как я? Или ты опасаешься, что кроме тебя у неё ещё выводок таких же подлых придурков, и заболеть боишься?
Офицеру это всё не нравилось, он очень хотел спать. Громкая речь супруги била молотом по наковальне чувствовавшего свою вину сознания по причине нетрезвости.
- Милая, я тебе утром всё объясню. Всё хорошо...
- Я тебе - не милая! Всё расскажешь немедленно, кобель паршивый! - принцип: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, - толкал униженную женщину на дальнейшее довольно рискованное продолжение атакующих действий.
Офицер никогда бы в нормальном состоянии не позволил жене разговаривать с собой в таком тоне, но ему уж очень хотелось побыстрее восстановить status quo. Неуёмное желание продолжить сон в тишине и темноте вынудило смириться и пойти на контакт.
- Понимаешь ли, милая, у нас в секретной части работает дед, ему семьдесят шесть лет. И он...
- Что ты несёшь?! Я тебя о презервативах спрашиваю, а не о каком-то деде, и начхать мне на то, сколько ему лет!
- Да нет, ты не понимаешь. Дед служил в оперативном управлении ещё во время войны, и я... и он мне...
- Ах, так это ты деду презервативы купил! Ну, куда же ему без них-то в семьдесят шесть лет?! А в ветеранском магазине они закончились, потому что - нарасхват! - хлынувшие сплошным потоком слёзы прервали этот бессмысленный диалог, что вернуло офицера в прерванное блаженное состояние, а жену к барьеру обдумывания самого может быть важного и судьбоносного решения в своей жизни. - Мозги пропил, уже даже соврать по-человечески, как раньше, не может! - продолжала она всхлипывать, искренне сожалея, что затеяла этот разговор сейчас, а не утром.
Она заблуждалась. И утром всё завершилось бы на таком же трагическом аккорде. Чистейший форс-мажор - налицо! Никогда ни одна пребывающая в здравом уме женщина не поверит, что в самом главном и секретном управлении штаба флота, оперативном, в секретной части будут держать семидесятишестилетнего сотрудника, остро нуждающегося в импортных презервативах зелёного цвета.
А такой дед и вправду был. Его на свой страх и риск начальники не увольняли, потому что он был действующим живым динозавром на поле современного Флота. Отстранение от дела, которому тот прослужил в одном и то же месте более пятидесяти лет, могло стать немедленным приведением в исполнение приговора судьбы, давно вынесенному каждому из нас. И не удивительно, что дед стеснялся покупать на рынке презервативы, да к тому же спрашивать зелёные, и поэтому обратился за помощью к более молодому сослуживцу. Зачем они были нужны, понятно теперь каждому, за исключением жены офицера, потому что она ничего не знала об искусстве ловли корюшки, не читала этого рассказа, да и логика у неё, как не трудно догадаться, - женская.
Конечно, всё утряслось. Время - лучший доктор. А все попытки друзей офицера при любом удобном случае ещё и ещё раз логически объяснить случившийся казус сеяли в женскую душу всё новые зёрна сомнений: все они сво... !
-------------------------------------
Рассказал - Ульянич В.А.
поместил - Kor.
Оценка: 1.5540 Историю рассказал(а) тов. : 29-06-2006 11:17:54
Обсудить (22)
, 08-07-2006 00:17:28, Marine Biologist
В смысле, не в ссылке напутано, а на портале......
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10  
Архив выпусков
Предыдущий месяцАпрель 2019 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2019 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru