Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Флот

Были "паркетного" крейсера N71 или "режимность"

- Ты представляешь, какие с..., - Валентин глянул на сосредоточенно корпящую за столом над раскраской дочку, и поправился, - гады. Не дали загранпаспорт! Так и сказали: «Вам ещё два года не выехать, сейчас с этим опять стало строго». Вот уж повезло с режимом секретности перед дембелем. Угораздило на пять лет попасть.
- Да и ладно, - жена погладила мужа по руке, - пару лет у дедушки с бабушкой на даче отдохнем. Фрукты, овощи, витамины. Чем плохо? А через два года... Только обещай, мы уж тогда не в какие-нибудь Турции-Египты поедем.
- Точно. - Валентин приобнял супругу, - Мы первым делом во Францию. Монмартр, Лувр, Орсей... Как говорится, увидеть Париж и умереть.
Разговор, да и сама обида скоро забылись за повседневными заботами. Тем более, что семью ждало знаменательное событие - дочь Анютка должна была пойти в школу.
На организационное собрание перед 1-м сентября родителям посоветовали придти вместе с будущими первоклашками. И не зря. Оробевшие было впервые вошедшие в класс дети постепенно освоились, перезнакомились и даже уже ни в какую не хотели расставаться, устроив после собрания на школьном дворе веселую возню. Мамы и папы, устав от волнений, тоже никуда не спешили и завели спокойную болтовню о том - о сем:
- Плохо, что в школу через дорогу.
- Ничего страшного, ведь даже пешеходный светофор уже поставили.
- Да-да, и верно...
- А столовая тут - так себе.
- Да что вы говорите?
- У меня же старшая в четвертом...
- Ой, а мы чуть к 1-му сентября не опоздали. Горящую путевку в Турцию взяли, обратный самолет - на 31-е. А сын уперся - хочу 1-го в школу. Пришлось менять.
- То-то он у вас такой загорелый.
- Да, морской загар. Но и ваша дочка, Анечка, кажется?...
- Да, Аня.
- Тоже как загорела.
Казалось, полностью занятая перетягиванием прыгалок, Аня при звуках своего имени подбежала к маме.
- Анечка, и ты за границей загорала?
- Нет, на даче у бабушки, а за гр-р-раницу, - недавно переставшая картавить Анюта не могла не похвалиться своим достижением, ее звонкий голосок легко перекрыл все разговоры, - нас выпустят не скор-р-ро. Папе еще два года сидеть. У него пять лет стр-р-р-р-рогого р-р-р-р-режима.
Во внезапно наступившей тишине десятки глаз, возмущенных, испуганных, недоумевающих, презирающих, скрестились на задохнувшейся от неожиданности маме Ани. А ребенок счел нужным пояснить:
- Но когда папу выпустят, он нас сразу во Фр-р-ранцию увезет. Хочет, чтобы мы жили и умер-р-р-р-рли в Пар-р-р-риже.
Все взгляды мгновенно приняли одинаковое выражение. Завистливо-уважительное.
Оценка: 1.8763 Историю рассказал(а) тов. КДЖ : 29-02-2008 10:42:58
Обсудить (11)
, 04-03-2008 12:03:21, Gljuck
Здрассте всем. У меня трое сыновей. Это в детстве все магнит...
Версия для печати

Авиация

Пятый тост

Командировка

«Подальше от начальства, поближе к кухне».
Солдатская мудрость.

Небольшой фонтан играл струями воды в лучах полуденного солнца. Капли сверкали серебром, наполняли прохладой воздух, падали в выложенную из дикого камня чашу и убегали ручейком по арыку. Вдоль этого арыка росли деревья, они тянули вверх свои ветви, зелёным шатром укрывая источник от летнего зноя. Изумрудная листва и синее как лазурит небо образовывали причудливый орнамент, в который то тут, то там, словно арабская вязь, вплетались побеги винограда. Застенчивые, как восточные красавицы, кусты чайной розы источали дивный аромат. Пёстрая птица вспорхнула на край чаши фонтана, наклонилась, было, к воде но, неожиданно тревожно пискнув, скрылась в ветвях деревьев. Кто-то нарушил покой и безмятежность оазиса.
По аллее, что тянулась вдоль арыка, шёл человек. В этом чудном месте уместно было ожидать, что это будет как минимум шейх из «Тысячи и одной ночи», но бетонную дорожку в одиночестве мерил шагами старлей Л.
Настроение у старлея было прескверное. Причиной тому была полоса неудач, в которую он угодил. А ведь как хорошо всё начиналось. Когда вчера старлей узнал, что летят в командировку в гарнизон К., он был на седьмом небе от счастья. Почему? А посиди безвылазно несколько месяцев в маленьком, богом забытом гарнизоне, когда примелькалось и надоело всё, одни и те же лица, вечная тушёнка в столовой, однообразный распорядок дня, монотонные полёты по заученным маршрутам. А тут вот такой подарок судьбы, одна возможность повидать друзей чего стоила. Но потом всё пошло наперекосяк. Началось с того, что капитан А. посеял свою зажигалку, и он в поисках спичек залез в тумбочку старлея. Спички он не нашёл, хотя они лежали на самом виду. Едва открыв тумбочку, капитан А. вообще забыл, что искал.
- Это что тут у тебя? - не то спросил, не то заорал он.
- Снасти, - равнодушно ответил старлей. Он лежал на кровати, читал книгу и не имел ни малейшего желания беседовать с капитаном.
- Какие снасти? - капитан начал заводится.
Старлей со вздохом отложил книгу, но всё так же спокойно ответил: Рыболовные.
В принципе, оно так было на самом деле, просто снасти были немного специфические. Выдвижная полка тумбочки старлея была плотно забита мотками бикфордова шнура, детонаторами, длинным артиллерийским порохом и теми самыми спичками, которые искал капитан А.. На нижних отделениях красовались аккуратно уложенные двухсот- и четырехсотграммовые тротиловые шашки общим весом килограмм на десять.
Капитан А. минуты две смотрел на эти запасы, ловя ртом воздух, наверное, думал о том, что прав был старлей, когда говорил ему, что курить в помещении вредно. Дело в том, что тумбочка стояла между кроватями, как раз в изголовье капитана. А потому, несмотря на старлеевы протесты, он постоянно ставил туда пепельницу.
- Так, через пять минут я ничего этого не вижу! - сказал капитан, наконец, заметил спички, схватил и пулей умёлся из комнаты.
Старлей неспешно поднялся с кровати. Он недоумевал, чего так взбеленился капитан А., как будто в первый раз увидел тол и детонаторы. Мелькнула, было, смутная догадка, что виной тому новогоднее происшествие, когда в двух шагах от капитана взорвалась граната эф один. При этом тому не досталось ни одного осколка, только отлетевшая чека запала ударила его по лбу. Если бы старлей не видел это лично, то в жизни не поверил, что такое возможно. Но уже прошло месяца четыре, пора бы и забыть.
Старлей нашёл полиэтиленовый пакет, сложил туда шашки, детонаторы, шнуры, плотно завернул и засунул назад в тумбочку. Ведь капитан не говорил выбросить, он желал это не видеть, так вот, теперь не видно. Осталось только решить, что делать с порохом, старлей и сам не знал, зачем его натащил. Пожалуй, это действительно можно выбросить. Собрав всё «макаронины» в довольно объёмный пучок, он последовал на улицу. Поначалу старлей просто хотел выбросить порох на мусор, но на беду ему на глаза попалась курилка, как ни странно, там никого не было.
- А что если? - пришла в голову идея бросить порох в урну. Урной служила стреляная танковая гильза, и старлей мысленно улыбнулся, представляя, как кто-то из курцов бросит туда окурок. Почему-то в воображении старлея этот кто-то был похож на капитана А.
Горлышко гильзы было довольно узким, а пук пороха большим, пришлось наклониться, чтобы не промахнутся. Получилось, ни одна «макаронина» не упала мимо.
Порох плюс окурок, окурок плюс порох... Оказывается, от перестановки слагаемых результат не меняется только в математике, в жизни - всё по-другому, внезапно открылась старлею истина. Вернее, не открылась, вырвалась из гильзы жёлтым, упругим и как не странно, только тёплым пламенем. Оно ласковым телёнком лизнуло лицо старлею и исчезло.
- Ни фига себе пошутил!- подумал старлей и ощупал лицо, ожогов не было, повезло. На ладонях был жёлтый пепел, всё, что осталось от его ресниц и бровей.
- Бля...- подумал старлей, и терзаемый худшим предчувствием, провёл рукой выше лба. Так и есть, половина его роскошной шевелюры отсутствовала, «телёнок» слизал её напрочь. О том, чтобы в таком виде вернуться в модуль, не могло быть и речи. Дело в том, что эта самая шевелюра доставляла старлею массу неудобств, и он бы давно постригся коротко, если бы не зависть начавшего лысеть капитана А. Но теперь другого выхода, окромя стрижки под ноль, не было, и старлей отправился на поиски старшины. Тот обладал двумя ценными качествами, а именно, не задавал лишних вопросов и умел стричь под ноль.
Через полчаса оболваненный как новобранец старлей появился в своей комнате.
- Ты это чего?- у капитана А. от удивления отвисла челюсть.
- Так завтра же в К. летим, а там начальство,- выкрутился старлей.
- Резонно,- капитан ощупал свой затылок,- Пойду и я постригусь.
А старлей поплёлся в баню, надо же было отмыться от запаха палёной шести.

Утром, обнаружилась ещё одна неприятность - насморк. Он не придал этому значения, а зря. Когда над аэродромом К. вертолёт по-афгански снижался с безопасной, старлей ощутил себя глушеной рыбой. Перепад давления и здоровому человеку не просто переносить, а с насморком вообще труба. На земле он оказался с дикой головной болью и наполовину оглохшим. Наполовину - это значит, почти ничего не слышать левым ухом и весьма скверно правым.
И вот сейчас старлёй шёл, сам не зная ещё куда, мысленно кляня свой насморк, капитана А., который слишком быстро снижался, американцев, из-за чьих Стингеров приходится летать на потолке, как вдруг, неожиданно раздалась команда:
- Товарищ старший лейтенант, стойте! Кругом!- даже для наполовину глухого старлея этот крик был слишком громким. Он послушно остановился и повернулся, а поскольку его вестибулярный аппарат был далеко не в лучшей форме, сделал он это как колхозник, потоптавшись на месте. Взору старлея предстал военнослужащий лет сорока, одетый в новую мабуту. Знаков различия на погонах не было.
- Ну и выправка у вас,- тон явно соответствовал начальнику полкового уровня.
- Кто это?- подумал старлей, полковое начальство в лицо, по понятным причинам, он не знал, но на всякий случай замер по команде смирно.
- Вы, вы, почему форму одежды нарушаете!?- продолжал орать неизвестный военный.
- Блин, кто же это может быть? Что за начальник?- старлей не знал, как себя вести, на всякий случай, проверил.- Так, кепка на голове, кокарда есть,- что от него хотят?
А начальник между тем не унимался: - Почему форму одежды нарушаем, я вас спрашиваю?
- А что я нарушаю?- старлей искренне недоумевал, вроде, у него всё в норме.
- Что у вас на...- военный перешёл на зловещий шёпот, и полуглухой старлей ничего не понял.
- Чего у меня?- спросил он.
От невинного, по мнению старлея, вопроса лицо военного покрылось красными пятнами, тем не менее, он повторил вопрос.
- Что у вас на...- и опять громкое начало с переходом на шёпот.
Пытаясь всё же расслышать, чего от него хотят, старлей повернул голову правой слышащей стороной к начальнику. Однако тот этот жест расценил по-своему.
- Вы что рожу воротите, товарищ старший лейтенант, отвечайте на вопрос!- заорал начальник во весь голос.
Старлей вздрогнул, отступил инстинктивно на шаг назад, и пытаясь всё же выяснить проблему, как можно тактичней переспросил:
- Я не понял, что я нарушаю?
- Я вам что, попугай, по нескольку раз повторять?- вызверился неизвестный военный,- Вы что, глухой?
- Да,- честно сознался старлей.
- А вы ещё к тому же наглец,- опешил на миг от такого признания начальник.
Старлей собрался воспользоваться ситуацией и объяснить что к чему, но не успел он открыть рот, как на него обрушился ураган слов, оборотов, выражений, междометий.
Среди всего прочего, было и то, что, по мнению начальника, старлею слишком вольготно здесь живётся, и он будет откомандирован в Ф.
- Вы, из какой эскадрильи?- завершил свою тираду начальник.
- Подполковника К.,- назвал старлей фамилию командира, в чьём подразделении числился по штату.
- Понятно. Распустил он личный состав. Передайте ему, что я вам объявил строгий выговор.
- Есть строгий выговор!- по уставу ответил старлей и робко уточнил,- А, простите, от кого?
- Вы что, не знаете, кто я?- возмущённо спросил начальник.
- Нет...
В глазах начальника появилось искреннее изумление. И он уже нормальным человеческим голосом спросил:
- Ты откуда взялся такой?
- Да я только вот с Ф. прилетел, борт в ремонт пригнали, у меня насморк и на снижении уши заложило, сейчас слышу плохо,- скороговоркой, пока не перебили, произнёс старлей.
Начальник посмотрел на него как на диковинного зверя в зоопарке, махнул рукой, ни слова больше не говоря, как неожиданно появился, так же и исчез. Словно растворился в этой зелени.
Старлей минуту потоптался на месте, уж не почудилось ему всё это?
Затем, бессознательно продолжил свой путь, он так и не понял, какие к нему претензии и кто это был.
Оказалось, умные ноги сами принесли его к двери комнаты, где обитал его земляк, старлей Т., правак с ми шесть. Он окончил училище на год раньше, а потому по училищной привычке относился к старлею Л., несколько покровительственно.
Старлей постучал и через минуту с кружкой чая в руке сидел за столом и рассказывал о своих злоключениях. Едва он дошёл до проблем со своим здоровьем...
- Стоп!- скомандовал земляк,- Со здоровьем не шутят. Значит так, если завтра ещё будешь здесь, пойдёшь с нами, мы как раз машину облётывать будем. Поднимемся тысяч на пять и потихоньку снизимся. Как рукой снимет, проверено. А сейчас примем меры первой помощи.
С этими словами земляк поднялся, растолкал на кроватях двух, как он сказал «барсуков», то есть бортмеханика и бортрадиста. Те нехотя, но безропотно повиновались, что собственно и неудивительно.
Земляк, несмотря на то, что был невысокого роста и щуплым, обладал хорошими организаторскими способностями. Когда вернулись командир и штурман, здоровые мужики, старше его, как по возрасту, так и по званию, к делу были приставлены и они.
Шипела на сковородке тушёнка, булькала в кастрюльке настоящая, не сушёная, картошка, нарезался кольцами тугой репчатый лук, очищались дольки чеснока, вскрывались консервы, тонкими ломтиками нарезалось сало. Из недр холодильника был извлечён редкий в Афганистане деликатес - селёдка. От такого изобилия голова шла кругом.
Заключительным аккордом старлей Т. поставил на стол бутылку водки.
- Не пьянки ради, здоровья для,- важно произнёс он.
Через полчаса старлей Л. уже ощущал себя значительно лучше. Головная боль прошла, и не то что он стал лучше слышать, просто этот факт стал меньше волновать его. Да и после выпивки все говорили достаточно громко.
- Слушайте,- старлей вдруг вспомнил конфликт накануне,- Я тут на одного типа нарвался, только не знаю, кто он.
Далее он детально рассказал это событие. Едва он завершил рассказ, как все начали хохотать.
- Ты знаешь на кого нарвался? Это же начальник политотдела,- просветили его.
- Ух, ты, ё,- в секунды хмель слетел со старлея,- А чего ему надо было?
- А ты что, и вправду не знаешь?
- Да откуда?- эти загадки уже начинали злить.
- А ты во что обут,- земляк кивнул на его ноги,- А у нас сейчас тут всё по уставу, как в Союзе.
На ногах старлея красовались неброские, но вполне добротные кроссовки, те самые, что он купил на рынке. Пошевелил пальцами, удобно, практично и ноги не потеют.
- Бред,- пробормотал он.
- Конечно, бред,- согласился штурман,- Летаем мы, так же как и ты, переобуваемся на борту.
- Это всё хорошо, но теперь мне надо доложить командиру эскадрильи, что у меня строгач от начпо,- вздохнул старлей,- И не видать мне даже медали.
- Ничего тебе докладывать не надо,- сказал земляк.
- Ну как же, мне приказано доложить...
- И что ты доложишь?
- Что начпо объявил мне строгач за нарушение формы одежды!
- А откуда ты знаешь, что это был именно начпо?
Старлей возмутился до глубины души, да они что, издеваются над ним?
- Вы же сами сказали, что это начпо...
- Сказали, с твоих слов, что похожий на начпо. А может, это был и прапорщик со склада, увидел что нездешний, решил пошутить. Знаешь, сколько у нас таких без пагон ходит?
Логика была железной, старлей уже было согласился, но вдруг вспомнил.
- А откуда он звание мой знает?
- Ну, ты точно с Ф., тут же пальцем ткни в первого встречного, в старлея попадёшь. Он фамилию твою спросил?
- Нет...
- Тогда сиди и не рыпайся!
А старлей и не рыпался. До тех пор, пока день не перешёл в сумерки и далее в ночь, а участники застолья не начали клевать носом.
- Ну, мне пора!- старлей поднялся со своего стула.
- А «на посошок»?- мгновенно оживилась компания.
- Только чуть-чуть,- согласился старлей.
Часа через полтора, когда чуть-чуть «на посошок» закончилось, старлей последовал на ночлег. На ощупь нашёл нужную комнату, и не раздеваясь, плюхнулся на кровать. Лежащий в изголовье защитный шлем с грохотом рухнул на пол, вызвав волну «народного негодованья», но он уже этого не слышал, поскольку мгновенно уснул.

Едва забрезжил рассвет, как капитан А., растолкал старлея.
- Вставай, мы домой летим.
- Как летим? А вертолёт починили?
- Починили, пока ты неизвестно где водку пил,- ехидно и с нажимом на слово в одиночку, сказал командир.
Через два часа старлей снова был в своём родимом гарнизоне Ф. Он был рад, что повторный подъём на высоту избавил его от глухоты, рад, что прошёл насморк, и что между ним и полковым начальством снова не менее двухсот километров.

(окончание следует)
Оценка: 1.8750 Историю рассказал(а) тов. Шурави : 02-04-2008 23:29:44
Обсудить (7)
04-04-2008 13:20:17, Кадет Биглер
> to Wanderer > > to Кадет Биглер > > Я не занимаюсь редакто...
Версия для печати

Флот

Ветеран
Я командир

Лето. Июль. Воскресенье. Корабль стоит левым бортом у 11 пирса Оленьей губы. Правым бортом к тому же пирсу прислонилась матка диверсантов. Длинная, как кишка, модернизированная "азуха". Скука. Неделю назад вернулись из десятидневных морей. Отвоевали на славу. Сдали задачу, попутно поучаствовали во флотских учениях, а напоследок пальнули торпедой. После всего этого от нас отстали. И забыли. А через две недели заступать в боевое дежурство, вот экипаж особо и не напрягают. К тому же, Оленья губа место глухое, и не каждому проверяющему хватит терпения в выходной полчаса трястись на "козле" с единственной целью - узнать как мы тут.
Вчера подзалетел нести вахту по ГЭУ и одновременно вахтенным инженером- механиком. Вахта в базе сама по себе спокойная, а уж в таком отдалении от родного штаба попросту восхитительна. Дежурным по кораблю заступил молодой лейтенант, дежурным по БЧ-2 такой же молодой старлей. Старший на борту - командир. Однако наш каперанг сидеть на корабле явно не хотел. Вечером сменил старпома часов в двадцать, долго шлялся по пирсу, ковырялся в своей "девятке", благо, полярный день в разгаре. Потом вызвал меня и попросил дать команду приготовить сауну. Парились мы с командиром часа два. За все это время телефон в центральном посту ни разу не звякнул. В родном Гаджиево он давно бы разрывался на части и норовил соскочить со стола. А тут никому не нужны. И слава Богу!
Утром нервы командира не выдержали. Пошатавшись по пирсу с полчаса, он вызвал меня наверх.
- Паша, я поехал домой. "Буба" приедет в шестнадцать часов. Я не думаю, что кто-нибудь сюда заявится, но если вдруг - сразу посылай за мной мичмана Земляева. Он с машиной, я с ним говорил. А так сболтнешь, что я в штабе тринадцатой дивизии и скоро приду. Усек?
Мне было все ясно, не в первый раз. Да и командира тоже можно понять. Ведь на флоте все устроено на перестраховке. Раньше самым старшим на корабле оставался дежурный. И вдруг - бац! Что-то случилось. Неважно, что. Сразу из штаба негласная директива - оставлять на борту каждый день одного из командиров боевых частей. Через некоторое время - бац! Снова происшествие. Теперь уже на борт садят командира и страпомов. Постепенно негласное указание оформилось в каких-то бумагах и пошло-поехало. К тому же, старпомы обязательно должны быть сдавшими зачет на самостоятельное управление. Не сдал - не сидишь. Вот и выходит, что если есть хоть один не сдавший старпом, то командир должен сидеть через день. Одуреть можно.
Командир уехал около десяти утра. Самым главным начальником на борту нашего крейсера остался я. Подремал немного в каюте. Надоело. Взял у матросов спиннинг, пошел на пирс половить рыбу. Как-никак, северный рыболовный сезон. К моему удивлению, на пирсе рыбу ловили единицы, да и то, только матросы и мичмана с нашего корабля. Никого с соседнего корабля не было. Пристроился, закинул. За полчаса выудил пару-тройку красноперых морских окуньков. Вдруг слышу за спиной шум. Оглянулся, а у нашего трапа какой-то офицер на верхнего вахтенного орет, командира требует. Встал, подхожу. Ни на кого из наших дивизионных начальников офицер не похож. Мы-то их всех в лицо знаем. Подхожу ближе. Каперанг. По манере разговора видно, что не из последних начальников. Представился.
- Товарищ каперанг! Вахтенный инженер-механик капитан-лейтенант Белов. Вы по какому вопросу?
Каперанг рывком повернулся. Кипит, но взгляд не держиморды, а нормального человека.
- Капитан 1 ранга Зимин! Каплей, где твой командир?
Я действовал строго по инструкции.
- В штабе тринадцатой дивизии. Только что ушел.
Каперанг видно был из бывалых.
- Каплей, не дуй мне в уши! Я не только что на свет родился! Командир в штабе в воскресенье? Сам-то соображаешь, что говоришь? Дома?
Я молчал как молодогвардеец. Каперанг понял, что правду из меня не выдавишь.
- Слушай, Белов. Как я понял, вас не предупредили. Так слушай: через полчаса на пирсе будет начальник штаба Северного флота с каким-то маршалом. Они не к вам, они на матку. Там сейчас весь пароход драят. Но твой командир тоже на пирсе их встретить должен. Я с твоим командиром вместе учился, предупредить хотел. Вашей дивизии эта проверка не касается, но если выплывет что, а Ваньки на борту не было, вклеют по первое число. Дошло? Оповестить его успеешь?
Стало понятно, почему соседей нет на пирсе. Аврал. А за полчаса Земляев только доехал бы до Гаджиево. О том, чтобы командир успел, не могло быть и речи.
- Нет, товарищ каперанг. Не успеем.
Каперанг наморщил лоб.
- Да... Слушай, Белов, есть идея! Начштаба в должности недели три, с ТОФа перевели, командиров в лицо почти не знает. А ты вроде потянешь...
Каперанг отступил на шаг, критически осмотрел меня, и уже с уверенностью заявил:
- Потянешь!
Я сперва не понял.
- Что потяну?
- Да за командира сойдешь! Не юноша, животик есть, мордоворот что надо! Сойдешь! Давай вниз, найди РБ с надписью "Командир" и - на пирс. Да своих бойцов предупреди, а то подставят ненароком. А я пошел. Мне этим орлам тоже не с руки на глаза попадаться. Да не бзди, каплей! Что, хулиганом не был? Действуй!
Каперанг развернулся и быстро-быстро почесал с пирса. А я вдруг подумал: а почему бы и нет? Похохмим! А может, они просто мимо пройдут и не поздороваются.
Спустился вниз. Ключ от своей каюты командир всегда оставлял дежурному. Обьяснил ему ситуацию. Ключ-то дежурный, конечно, дал, но было видно, что с неохотой и с опаской. Открыл командирскую каюту и накинул его РБ, благо, мы с ним были одной комплекции. Вернувшись в центральный пост, собрал вахту, офицеров и мичманов. Проинструктировал. Что-то стукнуло в голову, и я вызвал кока-нструктора Василия.
- Вася, забацай десяточек бутербродов и кофе завари. Может, заглянут, так в грязь лицом не ткнемся. Не пропадет.
Василий, опытный и тертый мичман, кивнул и ушел. Не зайдут, сами сжуем.
На пирсе было уже пусто. Наших я приказал срочно загнать вниз, соседей и так не было. Только верхние вахтенные. Командир матки, стоя около рубки своего корабля, удивленно уставился на меня, долго разглядывал, хотел что-то спросить, но не успел. На корень пирса въехал одинокий "уазик". Подкатил прямо к трапам кораблей. Остановился. Из машины вышли вице-адмирал и самый настоящий маршал, старенький, но бодрый. Нового начальника штаба флота я в лицо не знал. Он меня тем более. А так как командир соседей дожидался гостей на борту, а я по незнанию ритуала вылез на пирс, представляться первому пришлось мне. Отчеканив несколько шагов по направлению к командованию, я вскинул руку к пилотке и вспомнив уроки срочной службы, гаркнул:
- Товарищ маршал! Командир ракетного подводного крейсера стратегического назначения "К- ..." капитан 1 ранга Светланов!
Маршал повернулся, подслеповато прищурился и протянул руку.
- Здравия желаю, командир!
И повернув голову к адмиралу, спросил:
- Николай Григорьевич, мы к этому молодцу в гости?
Адмирал тоже подошел, поздоровался со мной за руку.
- Нет, товарищ маршал. Нам на тот корабль. Извините, командир, я еще всех вас по имени-отчеству не знаю. Будем знакомы: Николай Григорьевич.
Ничего не оставалось делать, как протянуть руку и представиться.
- Светланов Иван Александрович.
Адмирал обратился к маршалу.
- Товарищ маршал, пойдемте. А вы, Светланов, занимайтесь своими делами.
И они направились к трапу матки. Маршал недовольно ворчал:
- А тот командир, что поздороваться не вышел, гордый, стоит ждет, когда мы к нему?...
За дальнейшим я наблюдать не стал и быстренько спустился в центральный пост, правда, предупредив верхнего вахтенного, чтобы тот зорко следил за передвижениями начальников. По всему выходило, что нас пронесло. Осталось только дождаться, когда высокие гости покинут пирс. А командиру я все объясню. Да он и сам мужик пройдошливый, поймет.
Прошло около получаса. Вдруг верхний подает голос.
- Товарищ... командир! Вас начальник штаба флота на пирс приглашает.
Час от часу не легче! Вскочил, шмелем вылетел наверх. На пирсе все та же сладкая парочка. Маршал с адмиралом. Подбежал, доложился.
Маршал заулыбался.
- Командир, чаем угостишь? Мне у твоих соседей не понравилось, доложить не умеют, командир небритый. Ну что?
Я чуть не проверил свой подбородок, даже рука дернулась. За спиной маршала адмирал утвердительно кивал мне головой. Ничего не оставалось:
- Прошу на корабль ко мне в каюту! - как можно гостеприимнее пригласил я начальников. Скомандовал "Смирно!" Проходя мимо, начальник штаба вполголоса пояснил.
- Уперся: идем чайку попьем на соседний корабль. А у тебя порядок?
Внизу все прошло гладко. Мой дежурный по кораблю от страха так оглушительно взревел команду "Смирно!", что маршала проняло. Он долго тряс моему перепуганному дежурному руку, потом всей вахте центрального поста, безостановочно называл всех своей сменой. От осмотра корабля отказался, мол, у таких орлов сразу видно, что все в порядке, чем несказанно обрадовал даже адмирала. По-моему, капризный маршал достал его еще на соседнем корабле. Прошли в мою, точнее, командирскую каюту. Вот тут-то и пригодилась моя предусмотрительная заготовка с коком Васькой. Через пять минут в каюту постучали, и на пороге высветился Василий в белоснежном колпаке.
- Товарищ маршал! Прошу разрешения обратиться к товарищу командиру!
- Конечно! Обращайтесь!
Я не стал ждать Васькиных монологов. Он это дело любил.
- Василий, сообрази чайку, кофе, и что-нибудь к ним перекусить.
- Есть, товарищ командир! Сейчас посмотрю, может, что и осталось после обеда. Прошу разрешения идти?
Развернулся и растворился за дверью. Я чуть в кому не впал. Может, что и осталось... Адмирал тоже недоуменно пялил глаза на меня. Только маршал, не обращая ни на что внимания, весело щебетал о прошлых годах, чести, доблести и воинской вежливости. Буквально через пару минут снова раздался стук. И началось представление. У Василия с обеда осталось несколько сочных, горячих бифштексов, пяток бутербродов с вареным языком, пяток с сырокопченой колбасой, пяток с красной рыбой, несчетное количество с сыром. Ну и так, в виде дополнения, розеточка с вареньем, шоколадки, традиционные флотские воблины, ну и само-собой, чайник и кофейник. Адмирал расплылся в улыбке до ушей. Он, наивный, Васькины издевательства надо мной принял за военную хитрость. Мол, вот, чуть-чуть осталось, так, мелочь всякая. Ну а о маршале я вообще молчу. Тот обрадовался как ребенок. Долго хвалил раскрасневшегося от обилия эмоций Ваську, потом отпустил его, поклевал понемногу от всего, одобрил качество пищи, и вообще вел себя словно мальчишка в парке аттракционов. Начальник штаба тоже с удовольствием откушал, после чего начал многозначительно поглядывать на часы. Маршал намек понял.
- Ну, командир, спасибо за хлеб-соль! Уважил старика! А нам пора. Николай Григорьевич, пойдемте, не будем мешать подводникам.
Поднялись наверх. Уже садясь в машину, маршал попросил адмирала записать ему на бумажку фамилию командира. Меня, точнее, Светланова. Адмирал же прощаясь, поблагодарил:
- Спасибо, не подвел! Запомню.
Сели и уехали.
Командиру на следующий день я, естественно, все рассказал. Получил по шапке, но нежно и не обидно. Потом оказалось, что старичок-маршал был из группы инспекторов Министерства обороны. Отставной козы барабанщики. "Золотая" группа. Он проверял какие-то сухопутные ракетные части в Заполярье, и одному богу известно, где узнал про лодки-носители для диверсантов. И воспылал их посмотреть. Сразу. Сегодня. В воскресенье. Маршал он или нет? Ну а командующий флотом возьми и снаряди с ним нового начштаба для отработки. Так они на нас и выползли. А ввиду того, что визит был скоротечный и внеплановый, никого кроме командования матки не предупредили. Да, а еще говорили, что вскорости у нашего командира в личном деле появилась неожиданная благодарность от Министра обороны за образцовое содержание корабля и отличную подготовку экипажа. Правда, точно не знаю. Сам командир не говорил, а спрашивать мне неудобно было.
Вот такие дела. Хоть я и механическая кость, а кораблем целых два часа командовал! И как! Ни капельки не стыдно! Главное, чтобы страху не было и голос позычней. Начальники - они все это любят. Так-то!
Оценка: 1.8729 Историю рассказал(а) тов. Павел Ефремов : 29-01-2008 12:06:04
Обсудить (29)
08-07-2009 17:33:17, Удар-1
Молодцы - вывернулись! А моего знакомого вот то\акой вот мар...
Версия для печати

Флот

Ветеран
Про мыша...

Утро... В гулком, огромном, облицованном мрамором холле на ступеньках согласно утвержденной диспозиции выстроилась дежурная смена - ждут прибытия адмирала.
Во главе кап.РАЗ Соловьев, невысокий, полноватый, с повязкой "РЦЫ" и пистолем на попе, бывший командир атомной подводной лодки! Ему в затылок дышит в пшеничные усы кап ДВА Алексеев, рослый, вальяжный, источающий запах хорошего трубочного табака. И еще два героя, участвующих в церемонии (часового у знамени застывшим не считаем) два курсанта: серьезный ПЯТАК и я, первокурсник, рассыльный дежурного, в обиходе называемый "Дежурный мотоцикл". Двое последних подпоясаны белыми ремнями и увековечены штык-ножами. Вся сплоченная группа в белых перчатках, офицеры в лайковых, мы в хэбэшных, отутюжены и с включенным взглядом любви к начальству. Ждемссс...
Раздается львиный рык, громыхающий в мраморных сводах:
-Рассыльный!!!!
ПОЙМАТЬ!!! - и указующий перст, облаченный в лайку, отправил меня к мраморному столбу, вокруг которого бегал ответственный мышонок, также прибывший к встрече адмирала.
Бросился исполнять... Бегая за нарушителем вокруг колонны, интеллигентно наступить ему на хвостик !
Так мы с серым братом нарезали кругов пять. Все с интересом наблюдали за процессом. В отдалении ожившая трансляция сообщила: "Адмирал проехал проходную!"
С криками: "САЛАГИ!!! кап РАЗ бухнулся на коленки, ладошки выставив ковшиком, стал загонять на меня мыша. Следом раздалось два костяных удара помошников, присоединившихся к старшему товарищу...
Мне тоже пришлось плюнуть на аристократизм и исполнять роль вратаря в положении на карачках.
Мыш был изловлен и затих в моих руках, уютно устроившись в хэбешных перчатках, поблескивая бусинками темно-карих глаз. Дежурная смена на мраморном полу с интересом рассматривала трофей.
Почти с небес раздался голос адмирала
- Кхе-кхе... Теперь никто не скажет, что дежурная служба СВВМИУ не ловит мышей!! Я понимаю, больше происшествий не случилось?

P.S. По приказу мыша отнес на ближайший бугор и отпустил. Часовой у знамении еле выжил, ведь ему смеяться было нельзя!

www.svvmiu.ru
Оценка: 1.8719 Историю рассказал(а) тов. Игорь Татаренков : 03-12-2008 14:25:00
Обсудить (13)
09-12-2008 14:03:43, Стройбат2
ай, лепота КЗ...
Версия для печати

Флот

Ветеран
Всего один день.

Посмотришь, бывало в телевизор, послушаешь умные речи погонистых адмиралов, из числа бывших замполитов, мол «ходили мы походами», подумаешь: а кто собственно, кроме нас самих, может рассказать о походе-то? Ну, не о «героических» буднях походного штаба с многочасовыми «терзаньями» у карты Мирового океана с подстаканником в одной руке и бутербродом в другой, а так... попроще, о самом простом: о том, как живут в море. Героизм оставим на совести политруков, это для них выход в море - героическое событие, а для подводника - просто работа...
Я стоял на вахте всегда в 3-й боевой смене. Только в самом первом походе довелось мне 90 суток просидеть в первой смене, но все остальное время только в третьей. А делятся боевые смены по времени так: Первая смена с нулей (24.00) до четырех утра, вторая смена с четырех до восьми, а третья с восьми до двенадцати, и поехали заново, первая, вторая, третья. И так месяца три... А так, как я был КГДУ-2, вторым управленцем, «начальником» левого реактора, то и присутствовал на ПУ ГЭУ, все тревоги и по всем общекорабельным мероприятиям. А вахту на ПУ ГЭУ несли одновременно три человека: один управленец на правый борт, он считался как бы старшим на пульте, один на левый борт, и еще один оператор, мичман или офицер на пульт управления электроэнергетическими системами (ЭЭС) корабля. Да...еще за пультом ГЭУ, в своей каморке дремал КИПовец, все...вот такая компания... Ну, так поехали!!! Всего один день. Простой день рядового дальнего похода ракетного подводного крейсера стратегического назначения.
24.00. Команда о начале развода по «Каштану» уже прозвучала. Но топота ног над головой еще не слышно. Мы вентилируем пульт, чтобы пришедшая смена, завалилась не в предбанник, а в помещение с комфортной атмосферой. Это я на нашей вахте сторонник прохладного воздух, и вентиляция пульта идет постоянно, а вот вторая смена, стоящая самую «собачью» вахту с 04.00. до 08.00. это не приветствует, и подремывает эти четыре часа, при температуре за тридцать градусов. И нечего удивляться, пульт ГЭУ - это пятачок четыре на четыре метра, а вот приборов на этом пятачке, далеко за сотню, даже не одну сотню. А любой прибор, как известно даже домохозяйке, имеет свойство при длительной работе нагреваться. Отсюда и температура соответственно.
-Первой боевой смене на вахту заступить! -наконец прохрипел «Каштан». И сразу над головой затопали разбегающиеся по постам люди. Пульт находится прямо под средней, проходной палубой 3 отсека, над ней центральный пост, под ней ПУ ГЭУ, киповня, каморка начхима -ЦДП, штурманская выгородка и единственный на весь отсек гальюн. На средней палубе рубка связи, выгородка ЗАС, Алмаз и вдоль всего левого борта пирамиды, то есть сейфы с оружием.
На пульт вваливается смена. Как всегда сморщенный и весь в шрамах от подушки командир 7-го, реакторного отсека каплей Бузичкин, командир 10-го отсека молодой старлей Вавакин и электрик, командир 6-го отсека старлей Спесивцев. Ритуал смены с вахты прост до лаконизма.
- Все, как всегда. Идее на 22 %, по 80 вперед...Испаритель восьмого на пресную...
Страшно хочется курить. Пользуясь статусом «годка» покидаю пульт без команды «Подвахтенным от мест отойти». Надо спешить в 5-бис отсек, к курилке, пока туда не выстроилась очередь, человек в двадцать. Вообще в курилке положено курить по четыре человека, там и сиденья всего четыре, но, как правило, туда набивается человек по шесть, особенно после вахт, или между тревогами. Более всего этим недоволен начхим, в чьем заведовании она находится. Чем больше народа - тем чаще фильтры менять приходится. Без очереди в курилку ходит только командир, наездники-адмиралы, оба старпома, и некоторые особи из походного штаба, ну, те которые понаглее. Попытки остальных пролезть без очереди, встречают очень серьезный и единодушный отпор, от всех категорий моряков. Курилка-территория нейтральная, и уставами не предусмотренная.
00.10. Перекурить успел без очереди. Правда в пятом отсеке выпал на идущего в ЦП старпома, но тот был в хорошем настроении, и ничего не сказал. Хотя хрен его знает, сейчас прибежит в центральный и запишет замечание. Оно конечно фигня это замечание, но вахтенный офицер смены будет долго нудеть по этому поводу, прося не наглеть и пожалеть его нелегкую судьбу. Быстренько спустился на свою палубу, сполоснул руки и в каюту. Переоделся в кремовую рубашку с погонами. Вход в кают-компанию в рабочей одежде запрещен. Каждое место за столами расписано давно и навсегда. Смена есть смена. Наконец пошла команда о пересменке. Не дожидаясь следующей команды, иду в кают-компанию.
-Третьей смене пить чай!
Я уже за столом. Мажу масло на хлеб, сверху сгущенка. Творога не хочется. Никогда не любил эту сублимированную искусственную и мокрую массу. Хотя многим нравится. Это сейчас в нынешние времена, вечерний чай так, просто чай, без реального сытного перекуса, а раньше все было посолиднее. Сыр, колбаска, вареньице. Красную икру, вино и воблу по общей договоренности мы не едим, интендант отдаст в конце похода, прямо перед базой. Домашних деликатесами порадовать.
00.20. Я снова в курилке. Снова успел до аншлага. Большая часть смены еще допивает свой вечерний напиток. Теперь можно и на боковую. Хотя нет, сначала надо в душ залезть, да и рубашку постирать не мешало. Помыться на корабле, вроде как бы и не проблема, но в то же время, удовольствие доступное не всем. Официально каждый день положено плескаться кокам, ну, это понятно. Приготовление пищи требует чистых рук. А вот всем остальным, официально, мыться можно только один раз в неделю. По субботам. В банный день. Тогда и сауна на офицерской палубе раскочегаривается, и никаких вопросов ни у кого это не вызывает. А неофициально... Основной массе экипажа в течение недели эта радость жизни недоступна. Кроме электромеханической боевой части, БЧ-5, к основному ядру которой я и принадлежу. Об этом знаю все, включая командира и любого штабного, хоть раз выходившего в море, но бороться с этим невозможно. Абсолютно невозможно. В обоих турбинных отсеках, имеется по тамбур шлюзу, предназначенному для аккуратного и безопасного выхода из «машины» в разных нехороших ситуациях. Они же по совместительству и души. Заходи, задраивай нижний люк и плескайся сколь душе угодно. Внизу турбина, пар под 300 градусов, кипятка хватит на все. Есть такой же и в реакторном 7 отсеке. Он вообще предназначен именно для помывки, нержавеющие переборки, иллюминаторы в дверцах, раковина красивейшая, со смесителем специальным, как в операционной... Так она для этого и предназначена, лечить, а точнее отмывать заражённых и облученных при аварии в отсеке. Слава богу, у нас, ее пока для этого не использовали, повода не было, поэтому и плещется личный состав реакторного отсека в свое удовольствие. И кстати, такая вот несанкционированная радость очень коробит группу «К», во главе с командиром. Он-то, как раз, да и старпомы тоже, могут в любое свободное от вахты время, открыть сауну, и там оттянуться, но вот, что это могут делать другие, наравне с ними, как-то колбасит наших командиров и начальников. Принцип нарушается, что можно Цезарю... сами понимаете. Поэтому с таким явлением, как мытье в корме в неразрешенное время ведется всегда и безуспешно, но под благородным предлогом сохранения материальной части, а вместе с ней и экономичным расходом воды. Бред конечно, но, что «люксам» докажешь. К слову, говоря, и от сауны-то у меня ключ тоже есть. Свой. И все вплоть до командира это знают. И самое большое, что ожидает меня, если я пойду мыться туда и буду, обнаружен, это фраза «Да ты просто обнаглел Белов!», и не более. «Годковщину на флоте еще никто не отменял». Но мне надо еще и рубашку постирать, поэтому иду в восьмой отсек.
По дороге заглянул в каюту старшины команды турбинистов. старшего мичмана Птушко, разрешения спросить. Он там царь и бог, ветеран, в море пошел, когда я только родился. 33 боевых службы, да еще и турбинистом... на мой взгляд минимум Герой Советского Союза, без малейшей иронии. Птушко естественно разрешает, и, позвонив в отсек, просит все приготовить. Иду в восьмой. Вахтенный уже все приготовил, но для начала спускаюсь в «машину», к вахтенному на маневровом устройстве. Рубашку же надо постирать? Кстати, стирают одежду турбинисты оригинально. Наверное, нигде так не стирают. Берется разрезанная на половинки пластиковая бочка из под шихты, заливается водой и туда строгается хозяйственное мыло. Ножом. Затем берем шланг и подсоединяем его к колонке к клапанами для дачи проб пара. Другой конец суем в бочку, бросаем одежду и потихоньку приоткрываем клапан. В холодную воду начинает поступать пар, с температурой градусов эдак, 250 по Цельсию. Вот и все. Остается только сидеть и помешивать. Через полчаса закрываем клапан. Споласкиваем одежду. Никогда в жизни, ни в одной стиральной машине, я не видел такой белизны и чистоты одежды после стирки. Затем одежда, даже в мокром состоянии, выносится на верхнюю палубу, где запускается огромный, в метр диаметром вентилятор верхнего помещения и рубашка в расправленном виде кидается на всасывающую решетку вентилятора. Все. Через 15 минут рубашка сухая и чистая. Только немного ребриста, из-за сушки на решетке.
Рубашку отдал вахтенному. Тот подал пар и стирка началась. Пошел в тамбур-шлюз. Минут десять с удовольствием смывал с тела пот за последние сутки. Потом попил в нарушение всех инструкций чайку с вахтенным, спустился вниз, забрал уже постиранную рубашку, и присобачил ее к вентилятору. Посидели еще минут десять, поговорили. Начал зевать. Забрал практически высохшую рубашку и пошел в каюту. По дороге перекурил в полупустой курилке. Подвахтенный народ уже почти весь угомонился и спал. В каюте закинул свисающую с верхней шконки руку соседа, КГДУ-1, капитан-лейтенанта Кости Скворцова, обратно, разобрал постель и улегся. На часах 01.50. Еще рано, но сегодня бессонница не чувствуется. Уснул.
07.00. Просыпаюсь от нерешительного потряхивания за плечо. Вахтенный 5-бис вкрадичиво бубнит в ухо:
- Тащ, кап третьего ранга, на завтрак пора... смена скоро. Скворцов звонил, просил разбудить вас...
Встаю. На автомате иду в умывальник, чищу зубы, ополаскиваю лицо. Вставать в это время хуже все всего. Вроде на берегу так же встаешь, даже раньше, но такого вареного состояния никогда дома не бывало. Переоделся. Пошел в кают-компанию. Быстренько запихнул в себя завтрак. Надо успеть перекурить, а то перестраховщик помощник, объявит построение на развод вахту обязательно пораньше, чтобы все собрались вовремя. Обратно в каюту. Переоделся. ПДУ на плечо и в курилку. Помощник уже там, с деловым и сосредоточенным видом пускает дым.
-Борисыч, давай быстрее, сейчас уже команда на развод будет.
Ага. Дождался. Это он сам во время вахты может отпроситься у старшего в ЦП, проверить вахту и сбежать на перекур на законных основаниях, а мне четыре часа сиднем сидеть. Разве только у кого-то из наших бессонница разгуляется и он забредет на пульт, да и подменит минут на десять, да и то на утренней вахте это маловероятно.
07.45. Развод вахты в 4-м отсеке. Помощник, что- то нудно вещает про бдительность и внимательность. Слова правильные, но когда уже много суток выслушиваешь их минимум два раза в сутки надоедают до зубной боли. Напротив пытается проморгать слипшиеся глаза, еще не до конца проснувшийся ВИМ, капитан-лейтенант Муравьев, по прозвищу Солитер, прозванный так за неимоверный аппетит и невероятную худобу при этом. Он как всегда проспал завтрак, и теперь пытается уложить в кармане засунутые в спешке бутерброды. Наконец ритуальная часть заканчивается, и звучит команда «По местам!».
08.00. Вваливаемся на ПУ ГЭУ. Духота страшная, и все в полуобморочном состоянии. Сразу включаю вентиляцию. Ребята начинают шевелиться.
- Паш, все в порядке, как только подобьете питательную воду, испаритель восьмого переведете на пополнение пресной... Я пошел курить...- Костик схватил в охапку ПДУ и двинул к двери.
- Костя, аккуратнее там, вроде Фюрер в 5-бис караулит, ловит, кто без команды от мест отойдет. -счел нужным предупредить я. Фюрером у нас, за глаза звали замполита, за глубокую идейную убежденность в собственной правоте, а больше за усики, подозрительно смахивающие на усики главного нациста.
-Насрать! Меня уже лишать нечего...
Костя вышел, и сразу захрипел «Каштан»:
-Есть, четвертый. Это значило, что четвертый отсек уже доложил пришла наша очередь.
- На пульте ГЭУ, по боевой готовности N2 подводная, 3-я боевая смена на вахту заступила. В работе реакторы обоих бортов на пониженных параметрах по 22% мощности, ГТЗА на винт, по 50 оборотов переднего хода, АТГ под нагрузкой, по 2500Ампер на борт. Холодильные установки в РВО на свои кольца кондиции. Испарительная установка восьмого в работе на пополнение запасов питательной воды. Запас питательной воды 22,1 тонны. Сопротивление изоляции основных силовых сетей в норме. На вахту заступили: капитан 3 ранга Белов, капитан-лейтенант Арнаутов, старший мичман Мигун.
Эту молитву каждый из нас знал назубок. Особым шиком считалось говорить это на докладе так быстро, что придраться было не к чему, но и понять в центральном посту, что к чему было совершенно невозможно.
- Есть пульт... Борисыч, потом перезвоню, скажешь, что к чему -по голосу Солитера было ясно, что мой доклад удался.
-Подвахтенным от мест отойти...
Началась моя вахта....
08.20. Утренняя вахта всегда самая спокойная, если нет всплытий на сеанс связи, или каких-нибудь учебных, или не дай бог аварийных примочек. Весь корабль, наконец, утихомирился, расползся по каютам и распластался по шконкам. В центральном посту в командирском кресле тихо дремлет старпом, и все в ЦП разговаривают вполголоса, не дай бог придет в себя и начнет со злости дурить. Полудрема центрального передается на весь корабль. Эти четыре часа - самое тихое время в подводных сутках. Кто не спит - тот в полудрёме. Пульт ГЭУ не исключение. В эти четыре часа ничего не хочется, только закрыть глаза... Я сижу, точнее, полулежу в кресле. Ноги заброшены непосредственно на панель управления. Вообще, такая поза один в один копирует классическую позу ковбоя в рядовом голливудском боевике. Но это здесь не при чем, просто это самая удобная позиция для тела, позволяющая комфортно расслабиться. На вахте спать естественно нельзя, тем более на пульте управления ядерной энергетической установкой. Но вот, что удивительно: по рассказам ветеранов атомного флота, давным-давно, в былинные годы расцвета морской мощи государства, управленцам на пульте ГЭУ обязаны были перед вахтой, а при желании и на ней, давать крепко заваренный натуральный кофе, чтобы не спали и не тянуло, и вахту чтобы несли не смыкая глаз. Времена уже не те, и нынешние флотоводцы с остервенением борются с чайниками и кружками на пульте, а мы с неизменным единодушием противимся и боремся с этим тупизмом и несправедливостью. Самое смешное, что сам командир, несущий вахту в центральном посту хлещет его не то, чтобы в открытую, на то он и командир, необсуждаемая персона, а то, что может спуститься со скуки на ПУ ГЭУ с кружкой в руке и начать нас сношать по полной, за такую же кружку, причем, стоя на такой же вахте. Командиру и штурманам можно, они же кораблем управляют, а мы так... сбоку присели с двумя ядреными котлами. Да и бог с ними, с люксами этими, это у них снобизм играет, мол, мы, да адмиральские погоны с детства во сне видели, и трусы расцветки военно-морского флага в еще в школе носили. Все равно, как авария, так только механики всю эту братию из говнища вытаскивают, и, слава богу, не все «люксы» высокомерные болванчики.
08.40. Чаю, мы все же попили. Арнаутов тоже как-то неправильно позавтракал, а потому припер на пульт пакет пряников, еще из береговых припасов собранных женой. Пряники хранились грамотно, не засохли до состояния булыжников и были восприняты нашим маленьким коллективом благожелательно. Перекусили, попили. Не помогло. Мигун, кажется, так и задремал с недоеденным пряником, в кулаке, меня же сон окончательно не уложил, а вогнал в состояние нирваны, когда вроде бы вокруг все видишь, все слышишь, все понимаешь, но как бы и не присутствуешь. Арнаутов, как старший на пульте и ответственный офицер с дремотой боролся всеми силами, то, роняя голову на грудь, то с видимым усилием поднимая ее снова в вертикальное положение. Бил поклоны пульту. Вот таким манером мы и несли вахту. Никто нас не проверял, мощность, и ход не меняли, никаких телодвижений в ЦП не наблюдалось. Так в бессознательном положении, прерываемая только получасовыми докладами в центральный, и протекла наша утренняя вахта.
11.00. «Каштан» прокашлялся и призвал «Первой смене вставать! Умываться». С этой командой встали и мы. Заполнять журналы. В этом, кстати, есть великая сермяжная хитрость, заполнять журналы не в течение вахты, как положено, а в конце. Вдруг, не дай бог, что-то случиться, то можно будет правильно заполнить журнал, так, чтобы происшествие серьезным людям из береговых органов, было представлено в правильном и верном свете. Пока заполняли журнал, долго смеялись на Мигуном. Мефодьич мичман был заслуженный, немолодой, до подводных лодок лет двадцать протрубил в гражданском флоте, и по причине заслуженного для подводника возраста за сорок лет был подвержен сонливости, особенно по утрам. Самое веселое было в том, что, команда его не разбудила, но видимо в сонном организме внешние звуки, что-то затронули, что Мигун начал во сне быстро перебирать ногами, как метко выразился Арнаутов «сучил ножками». И вдобавок к этому физическому упражнению, Мефодьич начал усиленно разминать пряник, уже третий час, зажатый в ладони. Вдоволь наржавшись над неосознанными действиями мичмана, мы, наконец, его растолкали, вручили голяк, и предложили убраться на пульте перед сменой, так как, руки у него были сильными, и бедный пряник в процессе разминания разлетелся минимум на полметра вокруг.
11.40. Первая смена уже построилась на развод. Самое дурацкое время это обед. Первая смена уже пообедала. Сейчас по идее обедает вторая смена. Но они улеглись спать только в начале девятого, и поднять их на обед, не очень благодарная работа. Большинство второй смены, как правило, обед просто херят, предпочитая поспать лишний час. А наша смена, должна смениться, быстро пообедать, и в 12.30. уже мчаться обратно по боевым постам по тревоге. То есть, объясняя простым человеческим языком, на то, чтобы сполоснуться, пообедать и перекурить у моей смены максимум полчаса, и это при условии, что заступивший вахтенный офицер не будет сильно выпендриваться в ЦП, и произведет смену быстро и без проволочек.
12.05. Смена пришла. Бузичкин снова помят от сна, как пергамент. Обед естественно проспал. Снова не дожидаясь команды, несусь в 5-бис отсек. Интересно, какой же такой умелец, придумал это распорядок, когда на обед, при выполнении всех команд, остается 10-15 минут. Даже в наших могучих Уставах ВС, кажется, оговаривается гораздо большее время. Успел облить лицо водой, ударным темпом проглотить первое, второе и салат. Но курить пришлось уже при прозвучавшей тревоге.
-Учебная тревога! Для осмотра кабельных трасс, трубопроводов забортной воды и средств регенерации!!!
Суета-суетой, а перекур-святое. Докурил. Изображая стремительный бросок, не спеша, добрел до пульта. По дороге, в 4-м отсеке, получил втык за опоздание на тревогу от едва проснувшегося старпома, на мое горе высунувшегося из каюты со сморщенным лицом.. На пульте выгнал в отсек зевающего Бузичкина, и упал в кресло, не успевшее за полчаса потерять форму моего тела. В правом кресле тихо «умирал» Скворцов. На шконке пытались примоститься сразу два комдива. Наш комдив раз, капитан 3 ранга Серега Полупанов, мужчина в теле, обросший тяжелым мясом за время нелегкой подводницкой службы и с медвежьей косолапостью в ногах, и комдив два, небезызвестный Солитер. Победил срок службы, и Серега улегся во весь рост, а Солитер, усевшись на край шконки, начал причитать о скудности обеда, и жадности интендантов. Песня была знакомая, для него родная и традиционная, и на нее никто внимания не обращал. Тема продуктов питания для Солитера была самой актуальной, всегда и везде. Тем временем Костик выразил желание попить чайку. Возражений ни от кого не последовало. День начинался, и сон надо было изгонять из организма. Вообще, эта учебная тревога, несла по идее в себе позитивное ядро. Надо осмотреть механизмы, насосы, трубопроводы, все свое заведование, выяснить, не течет ли где, не искрит ли где, все ли в порядке. Так оно и было бы, но дурацкий распорядок дня, вынуждал почти час, после тревоги, «засланным казачкам» из группы «К», отлавливать в 5-бис отсеке, не доевших, не доспавших, и не докуривших моряков.
- Закончить осмотр кабельных трасс, начать отработки первичных мероприятий по борьбе за живучесть!
Осмотр плавно перетек в отработки. Тоже, очень нужное мероприятие. Моряк должен уметь бороться с огнем, водой и прочими аварийными пакостями. Должен уметь спасти свою жизнь, и жизнь товарища. Это святое. Но, у нас и святое умеют сделать невыносимым. Как говорят не из говна сделать пулю, а наоборот. Ничего реально нужного и просто интересного для личного состава, а стандартный набор действий, по одеванию СГП, действиям с раздвижными упорами, пластырями, досками и обесточиванию механизмов. Вырабатывание автоматических действий, это конечно правильно и верно, но даже самый последний матрос понимает, что, при получение пробоины, даже на глубине метров 50, заделать эту пробоину пластырем, изобретенным в начале прошлого века, еще дедушкой Крыловым просто невозможно. И невозможно наложить жгут на трубопровод под давлением, смотря естественно под каким, без шансов лишиться, какой-либо части тела. Довелось мне видеть, как один матросик, случайно наступил на трубу, в которой свищ был, практически миллиметровый, да вот давление было такое, что этот свищ и видно не было. Так мальчику, эта невидимая струйка, оторвала полсапога, вместе с пяткой,...куда уж такое заделать-то, под водой, да на глубине метров эдак 100? А наши спасательные костюмы и аппараты? Уж не знаю, правда, или нет, но говорят, что ИДА-59, как раз 1959 года разработки. Вот и не пойму, то - ли денег как всегда нет, то ли голова не на том месте у наших московских «спасателей», но почему у нас все аварийно-спасательное имущество, если не осколок еще царских времен, то уж однозначно из репертуара дизелистов времен Отечественной войны. Ну, да ладно. Тема щекотливая. И не о ней сейчас разговор. Вот и проходят отработки эти примерно так: по отсеку разбрасывается аварийно-спасательное имущество, разворачиваются шланги ВПЛ, чтобы видно было, что отсек усиленно занимается, а на самом деле занимаются матросы по плану командира отсека, кто приборкой, кто еще чем. Конечно не так все плохо: в коих отсеках, и устраивают командиры отсеков настоящую «войнушку», но так, как на кораблях, все более болеют не за знания, а за надраенность линолеума, и командир отсека более всего получает по балде не за обученность личного состава, а за грязь в трюме, то и занятия эти не так уж часты, ветошью-то махать поважнее будет. Мы на пульте тоже распускаем шланги от ШДА, и продолжаем чаевничать.
- Начать отсечные учения по борьбе за живучесть!
По этой команде командиры отсеков начинают давать в отсеках вводные. Горим, тонем, током бьет, народ из соседних отсеков эвакуируем... Эти отсечные учения, проверяет группа «инспекторов», из старпомов, помощник, замполита, и кто-нибудь из походного штаба. Естественно предварительно перекурив и разогнав из курилки всех нерадивых военнослужащих. К нам тоже вваливается флагманский механик. Капитан 2 ранга Пашков свой человек, из наших, десятка полтора лет сам оттарабанил на пульте и в корме, и цену учениям на пульте знает. Комдивы на всякий случай принимают вертикальное положение, и Полупанов, давя зевоту, докладывает:
- Товарищ кавторанг, на пульте ГЭУ проводятся отсечные учения по борьбе за живучесть. Тема занятия: Срабатывание аварийной защиты реакторов обоих бортов при повышенном CO в отсеке. Тока щас из масок выскочили...
Пашков плюхается на шконку.
- Задницу-то хоть подвинь, когда флагманский сесть хочет, сосунок!- Пашков двигает локтем Солитера, по молодости еще робко относящегося к флагманским механикам.
- Это ты береговой шушере заливай, что ты здесь отрабатываешь! Куда чайник спрятали? Молодежь, разве не видно, что я чайку хочу? Давай быстренько!
Пока закипает чайник, Пашков успевает обсудить с комдивами и нами реальное состояние «железа», что-то подсказать, за что-то трахнуть, над чем - то посмеяться. Потом, вытерев пот и взглянув на часы говорит
-Ну, до конца этого лицедейства еще минут двадцать, пойду перекурю и корму трахну...на всякий случай. Серега, курить хочешь?
Полупанов кивает.
-Само -собой, Юрий Сергеевич!
-Пошли, медвежонок курилку проверять!
До того, сидевший молча, или невпопад отвечавший на вопросы, Солитер вскидывается.
- А можно и мне, тащ кавторанг?
- Можно всраться, а для тебя-разрешите! Молод еще, да и кто старшим на пульте останется.
И они покидают пульт, оставив комдива два с глупой улыбкой на лице, и с дружным хохотом с нашей стороны.
15.00. «Каштан» оживает и умирающим голосом нашего механика, командира БЧ-5, капитана 2 ранга Ерофеева Михал Анатольевича. Он очень хороший мужик, как мы сидим на пульте по всем общекорабельным мероприятиям, так он и сидит в ЦП наравне с нами. Но солидный для подводника возраст в 44 года дает о себе знать, и механик страдает чувством постоянного и хронического недосыпа, что явственно слышится в его голосе.
- Отбой всех тревог! Первой смене заступить!
Вот так всегда. Дневная первая смена на вахте стоит не более полутора часов. Два с половиной часа за них, вместо того, чтобы отдыхать, стоим мы, КГДУ-1 Скворцов и КГДУ-2 Белов. Прибегает окончательно проснувшийся за эти часы Бузичкин. Он одновременно и зол и смеется. К нему на БП-65 заглянул замполит, и как всегда сунулся, туда, куда нормальный человек не полезет. В бачок для аварийного запаса воды. И нашел там тертый-перетертый номер журнала «Плейбой». Бузичкин, естественно об этой «мине» не подозревал, наличие воды в бачке не проверял недели полторы, и получил по полной программе за сексуальную напряженность личного состава. Потом на запах прибежал помощник командира, и заявил, что по нынешним временам «Плейбой» -просто периодическая печать, не более, а вот отсутствие воды в бачке, практически преступление. В итоге замполит и помощник сцепились, над злосчастным бачком и «Плейбоем», в жесткой схватке, выявляя приоритеты для посадки на кукан бедного Бузичкина. В итоге помощник победил, но замполит в вечерней общекорабельной «молитве», а правильнее в подведении итого дня по корабельной трансляции обещал помянуть и « Плейбой» и прочее блядство.
15.30. После всех тревог и учений, очередь в курилку не менее 20 человек. Надо успеть до заступления второй смены обникотиниться, и спрятаться в каюту. Все обсуждают, предстоящее всплытие на сеанс связи под перископ. Ждут новостей. Там на большой земле чемпионат мира по футболу, а мы не в курсе, что там происходит. Мне футбол по барабану, а вот то, что всплытие после нолей часов, совсем не радует. Значит ночью поспать придется часа на три меньше.
Перекурил и растворился в каюте. Там никого нет. Скворцов на вахте. Сейчас, объявят пересменку, а потом сразу, минут через пять, не дав никому из сменившихся ни минуты на личные нужды, объявят занятия по специальности. Мутное такое время. Тревоги нет, офицеры и мичмана начнут дрессировать молодежь, в отсеках и на постах, попутно занимаясь повседневными делами в своих углах. По уму и совести, я тоже должен быть на ПУ ГЭУ, учиться военному делу настоящим образом, но как-то не очень хочется... Да и чего стесняться, знаю я это все давно, это же практика, а не теория. Поэтому, пока никто не хватился, можно и голову уронить на подушку. Есть еще один вариант: пробраться на нижнюю палубу 4-го отсека, и немного заняться спортом, а то и так жирку за последний месяц зримо добавилось, но со слов вахтенного, туда уже спустился большой старпом, а вот с ним мне в это время не по пути. Поэтому выбирается здоровый сон подводника.
17.00. До чего же быстро засыпается днем. Так бы ночью. А то шатаешься до двух ночи и никак...А тут только голову положил, и все! Темнота. Разбудил меня вахтенный отсека, тихонько поскребшись в дверь каюты.
-Тащ...малая приборка. Старпом сказал, лично вас разбудить...
Вот еще одна несправедливость. Малая приборка. Идет она у нас полтора часа. Про большую приборку и говорить нечего. Она может идти с утра до ночи. Но на время приборки, я опять должен идти на пульт, и менять командира отсека, чтобы он проруководил этой самой приборкой у себя в отсеке. Раз старпом самолично...придется идти. Добрел, чертыхаясь на пульт. Упал в кресло. Предусмотрительный Мефодьич выставил у двери обрез с ветошью, мол, и мы тоже убираем, а сами увлеченно гоняют со Скворцовым в нарды. У Кости уже не сонный вид, пшеничные усы топорщатся вверх, и вообще выглядит он молодцевато.
- Паша, грамулечку не хочешь?
Костик не алкаш, в общем понимании этого слова, он просто имеет свойство так взбадриваться. И если одного алкоголь расслабляет и тянет в сон, то на Костю алкоголь имеет диаметрально противоположное действие. Его это бодрит. Само - собой, такое допинг на корабле строго-настрого запрещен, но, как известно, если нельзя и хочется, то можно! Главное не перебарщивать.
-Неа... Я лучше чайку, а то опять в сон потянет... -оказываюсь я. Откровенно говоря, я вообще опасаюсь принимать спиртное в походе. Через недельку после погружения, состав воздуха меняется на 100%, и мы начинаем дышать искусственным воздухом, полученным из морской воды. И как-то раз, я заметил, что в такой атмосфере, лично на меня, сила воздействия горячительных напитков увеличивается многократно. От самого элементарного граненого стакана, могу впасть в откровенно свинячье состояние. Костя физиологически реагирует на спирт в море по другому, поэтому иногда прикладывается в целях борьбы со сном.
Пока идет приборка, достаю книжку, и читаю, прихлебывая чаек. Периодически забегают комдивы, то за забытыми тетрадями, то еще за чем. Так, за нардами, книгами и чаем, незаметно подходит час окончания малой приборки.
18.30. Смена прибегает без задержки. Хитрый Вавакин успел на приборке и перекурить, и побриться и умыться и сделать еще массу полезных для себя дел, и поэтому прибывает минут за пять до окончания приборки.
- Закончить малую приборку! Третьей смене приготовиться на ужин!
Опять гонки. Бегом в курилку. Бегом на ужин. Промежуток с 18.30 до 24.00. самое живое время на корабле. Во первых ужин. Обед и ужин на лодке как - бы и не отличаются друг от друга ничем. Нули, первое, второе, закуска. Но!!! Обед-прием пищи, на который может и половина экипажа не прийти, пожертвовав им ради сна, поэтому и продукты на обед идут попроще. А вот на ужин идут все. Старший в походе, командир, старпомы и прочие,...причем практически одновременно. Поэтому-то ужин и есть самый главный прием пищи в походе! Самый вкусный. Самый обильный. Самый посещаемый. Но вот погано, то, что мы едим первые. Нам заступать через час, но мы можем начать ужинать и на двадцать минут позже, и на полчаса, пока не придет командир или адмирал, без них, даже заступающей вахте жевать не разрешается. Непорядок, ежели каперанг или адмирал обед не благословил. Правда потом никто на это сноску не делает. Пусть ужин начнется даже в 19.30., ты и ешь, и одновременно будь на разводе, и даже заступи на вахту. Командиры наши, ведут себя, как баре, по другому и не скажешь. Это ж, наверное, так приятно чувствовать, что от тебя, даже в этом люди зависят. И их совсем небольшое свободное время.
Сегодня, благо, командиру видать очень хотелось перекусить, поэтому ужин начался без задержек. Борщец, курочка с рисом, винегретик, все вкусно и пристойно. Не спеша, переоделся в каюте и пошел на перекур. Очередь в курилку большая, но заступающую смену пропускают без очереди. Перекурил. Вернулся в каюту. Сегодня на вечерней вахте буду заниматься переплетением книг. Захватил подшивку. Остальные принадлежности на пульте в сейфе. Пошел на развод.
19.45. Развод. Сейчас самое оживленное время на корабле, поэтому и развод проходит сурово и не буднично. Мимо строя прошествовал адмирал Поломоренко, попутно спросив перепуганного трюмного из 3 отсека об особенностях ядерной аварии на подводной лодке «К-...» в 1968 году. Выяснилось, что трюмный об этой аварии никогда не слыхал, да он и не родился тогда еще, а по уму и знать ему таких тонкостей и не надо. Но помощник получил замечание, и ему было поставлено на вид. Адмирал же величаво прошествовал в кают-компанию, вкусить хлеба насущного с цыпленком- табака.
20.00. Прибыли на пульт. Там ликование. Неутомимый Вавакин убил крысу. Крысы достали уже всех. На лодках, как -то интересно получается. Если на корабле есть крысы, то нет никаких тараканов. Если есть тараканы, то крыс никогда не бывает. Хотя, какое из этих зол лучше, сказать трудно. Либо таракашки, падающие в тарелки с супом в кают-компании, либо крысы, грызущие, все, до чего доберутся, и нагло шастающие при свете по кабельным трассам. Причем у крыс есть еще и крысиные блохи. После их укуса, все укушенные места страшно чешутся и зудят. У нас на пульте стоит три металлических мышеловки. Им крысы конечно не под силу, но когда туда попадает какая-либо часть крысиного тела, мышеловка мешает ей сбежать, и вот - тут то доблестные операторы ядерного реактора и настигают мерзкое животное и лишают его жизни, посредством молотка, или других подручных средств. В этом походе на пульте изловлена и уничтожена уже пятая особь, причем три из них на совести Вавакина.
Тело вредительницы уже упаковано в пакет из пластиката, и готово к торжественному захоронению в море, посредством ДУКа. Вавакину с общего согласия выражена благодарность, и присвоено переходящее звание «Дерсу Узала 3-го отсека».
20.30. Чайник уже закипел. Наша вечерняя вахта, самая приятная и веселая. Не сонная, а бодрая и содержательная. Из сейфов вытаскиваются запасы. Сало, лучок, чесночок, варенье, сухари, все, что взято с собой с берега, и все, чем угостила и снабдила Родина. После ужина на пульт мало помалу, собираются почти все офицеры из числа управленцев и электриков. Часов до 22.00. никто проверять не будет. Начальники переваривают ужин, и занимаются тем, же, чем и мы, только по своим каютам. Никто не мешает, и даже механик, пришедший подписать вахтенные журналы за сутки, ворча, присоединяется к застолью. Хорошие это часы, не смотря, на то, что мы на вахте, как-то расслабляешься. После такого «ланча», тебя подменяют перекурить, а потом, часам к десяти пульт пустеет. Мы остаемся в штатном составе смены. Теперь можно заняться и переплетными работами. Достаю станок, и приступаю. Обрезка, корешок, переплет...Кромку опять же подровнять надо. И интересно, и время идет быстрее. Чем только в автономках я не занимался...И книги переплетал, и по дереву резал, и обложки для книг из пластиката ваял, и на тарелках рисовал...У каждого свои причуды.. Арнаутов, тот вообще спицы достал и вяжет. Он уже и сыну и жене по свитеру связал, сейчас на носки перешел. Обещал, если мы его с этой вязкой доставать не перестанем, под конец похода, каждому по гульфику на член связать. Интересная идейка... Если ничем в походе не заниматься - можно просто свихнуться со скуки. И никакие занятия по специальности не помогут. У нас мичман был один, так он брал с собой пар пятьдесят ношеной обуви, и чинил их весь поход. А в прошлый раз, мой одногодка Сережа Остапов, всю автономку творил макет крейсера «Варяг», причем двухметровый. Как его за эту дуру на пульте, только не сношали!!! Но ведь сделал, правда, оказалось, что с пульта его вынести невозможно. Не пролазит. Так и пришлось героический крейсер на две части расчленять...Около двадцати трех часов начало вещать «Радио Фюрера». Наш политрук подводит итоги дня, боевой так сказать, и политической подготовки. Это весело. Зам знает родной корабль, в том же объеме, как я американский космический челнок «Челленджер», и поэтому его рассказки на весь корабль о поступлении пара в гальюны и беспорядке в аппаратных и на крышке реактора, вызывают бурный смех, и оживленные дискуссии об его умственных способностях. Хотя по идее, замполит, он мужик неплохой, но только вот безграмотный слишком. Они все такие, переведенные к нам с «королевского» Черноморского флота пенсию дорабатывать. Ходят по кораблю, как святые, даже страшно становится, не дай бог, что-нибудь тронут. Наш-то, слава богу, до этого не дошел, ума хватило, а вот на некоторых других «пароходах» черноморские замполиты так чудили...то гальюны мыть приходилось, то воду из трюмов откачивать...
Вахта подходит к концу. Под завязку дня на пульт врывается командир, это у него слабость такая есть, даже скорее хобби, поймать управленцев на недозволенном занятии, вызвать в центральный пост и там иметь, на виду у всей «люксовской» братии. Но не тут-то было. За пару минут до его «нападения», нам успели шепнуть в «Каштан»:
- Шухер! Командир на пульт!
И ничего командир не обнаружил. Мы смена отработанная. Несколько секунд, и все в сейфах, и спицы, и клей, и чайник, и ледерин для обложек книг. Все бодрствуют, сидят в креслах с прямой спиной, как казаки в седле, инструкцию по управлению ГЭУ изучают . Несколько минут почитав на всякий случай нотаций, на тему, люби службу, как мать родную, расстроенный неудачей командир возвращается в центральный пост. Кажется, на сегодня все закончилось....
23.55. Развод закончился. На пульт пришла смена. Еще одни сутки закончились, еще одни сутки начались... Середина автономки. Нам еще ходить и ходить. Слава богу, сегодня выдался простой и будничный день. Никаких происшествий, никаких падений аварийных защит, никаких многочасовых тревог, обыкновенный ничем не примечательный день. Всем бы дням такими быть... Итого: спал шесть с половиной часов, дремал в состоянии обморока часа четыре, пробыл на ПУ ГЭУ всего 13 часов. Сегодня просто повезло...

P.S. Можно спросить: а как же целых два ядерных реактора? Где глаза, напряженно вглядывающиеся в приборы? Где команды, отдаваемые в корму стальным голосом? И что это за вахта? Вы, что, там только жрали, спали и мечтали о перекуре? А это все за кадром, это то, что делается само - собой, это та работа, которую ты делаешь автоматически, то, что привычно до такой степени, что обращаешь внимание, только тогда, когда что-то неладно, и на это нужен, только один брошенный взгляд, чтобы руки сами начали делать свое дело, сметая со стола и чайники, и всю прочую дребедень. Это называется профессионализмом. И я горд, что мы были такими...
Оценка: 1.8702 Историю рассказал(а) тов. Павел Ефремов : 12-03-2008 11:45:27
Обсудить (13)
, 12-04-2008 10:04:57, Юрий
[C транслита] Мне понравилось ,хотя я надводник и по 9 месяц...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10  
Архив выпусков
Предыдущий месяцФевраль 2019 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728   
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2019 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
остекление балконов окон
Только у нас Floraplast.ru садовые коллекции (495) 661-30-12