Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Флот

Мы были...
Киноповесть

(продолжение)

Голос из прошлого

Я пришел домой в смятенных чувствах. Этот мальчик, их сын неожиданно всколыхнул что-то во мне. В ванне я долго стоял у зеркала, пытаясь понять, похож он на меня или нет. Казалось, что общие черты были, но я поймав себя на мысли, что скорее хочу их найти, чем они есть на самом деле, прекратил это глупое занятие. Потом прошло еще несколько дней, в течении которых я пытался прогнать разные мысли, связанные с сыном Ларисы, пока все не выяснилось в один момент.
Вечером, дома разбирая свои бумаги, в поисках какой-то книжки по коммунальным платежам, которые надо было обязательно заплатить перед походом, я вытащил свой альбом с фотографиями и неудачно кинул его на диван. Альбом упал на пол, раскрылся, и со страницы на меня глянуло лицо Кирилла. Конечно, это был не он. Это была фотография моего отца, еще в форме курсанта-нахимовца. Кирилл и мой отец были как братья близнецы. И тогда я признался сам себе в том, о чем старался не думать. Я понял, что он мой сын. И еще я понял, что не в праве ставить и Лариску, и Юрку и тем более Кирилла перед выбором. Все эти годы, я неважно по чьей вине, по своей ли, или нет, был так далек от своего только сейчас найденного сына, что не имею никакого права вмешиваться в судьбу их семьи.

Картинка былого. Гаджиево.
Квартира Соколова.

Звонок в дверь Соколова в этот субботний вечер прозвучал неожиданно громко. Слава только что отужинал, и, заварив полулитровую чашку крепчайшего кофе, собирался пару часов посидеть над моделью линкора «Марат». Он давно полюбил это занятие, позволявшее успокоится, отвлечься от всего, и одновременно дававшее возможность не спеша поразмышлять. Когда то давно, еще курсантом, он видел на Минной стенке в Севастополе, валявшийся там ствол главного калибра от одноименного линкора, и с тех пор проникся огромным уважением к этим могучим кораблям, ушедшим в историю. С тех пор все свободное время, да и все боевые службы он мастерил модели этих кораблей, кропотливо вырезая и вытачивая мельчайшие детали корпусов этих гигантов.
Слава подошел к двери. Открывать не хотелось. Это мог быть кто угодно, начиная от рассыльного из штаба дивизии с какой-нибудь срочной оказией, кончавшейся как правило неожиданным выходом в море, заканчивая кем-нибудь из друзей с банальным предложением поддержать компанию и просто выпить. Поморщившись, Слава нехотя повернул щеколду замка и открыл дверь.
Перед ним стояла Лариса. Спокойная, с чуть виноватой и едва заметной улыбкой, и все такая же красивая. Она была даже красивей той Ларисы, которая осталась далеко в юности, красивее своей зрелостью, превращающей девушку в настоящую женщину.
- Здравствуй, Слава.
Соколов, оставаясь на месте, негромко ответил.
- Здравствуй, Лариса...
Он смотрел на нее, и думал, что прошло столько лет, а он так и не смог до конца вытравить из своей души и памяти, эти чудесные глаза, эту улыбку, эту женщину, которая до сих пор приходила ему во снах.
- Слава, мне надо поговорить с тобой.
Соколов словно вынырнул из омута, в котором только что оказался.
- Да, да...Проходи пожалуйста...
Она вошла, и наклонилась к туфлям, чтобы разуться.
- Не надо... в комнату не приглашаю, я собирался позаниматься тут...там и сесть некуда...пойдем на кухню...
Лариса молча кивнула, и пошла вслед за Славой, с интересом рассматривая стены, сплошь завешанные картинами с изображением подводных лодок и линкоров и моделями кораблей. На кухне Слава пододвинул ей стул. Лариса села.
- Кофе не хочешь? По собственному рецепту завариваю...
Лариса виновато улыбнулась.
- Да нет... спасибо... не хочу.
Теперь они сидели друг напротив друга и молчали. Первой тишину нарушила Лариса.
- Слава...Славочка...я должна...обязана... мне надо тебе рассказать...я хотела объяснить... Чёрт!!! Я столько лет знала, что когда-нибудь этот разговор состоится, думала, готовилась...и сейчас не знаю, с чего начать...
Соколов отхлебнул кофе из чашки. Невесело хмыкнул.
- А к чему это? Зачем? Ведь и так ясно... Лариса, ты не против если я закурю?
Лариса мотнула головой.
- Кури конечно...
Слава достал сигарету. Покрутил ее в пальцах. Прикурил. И выпустив дым, неожиданно резко и твердо спросил, посмотрев Ларисе в глаза.
- Лариса, Кирилл мой сын?
Лариса смотрела на него, не отводя взгляда. Только ее красиво ухоженные ногти едва слышно постукивали по столу. Она смотрела, и Соколов видел, что в уголках ее глаз, как будто повлажнело, словно она готова была расплакаться.
- Да. Кирилл твой сын. Наверно с этого мне и надо было начинать.
Голос Ларисы прозвучал как-то подчеркнуто громко и сухо.
- Я узнала, что беременна, через несколько дней, после того, как тебя увезли из Севастополя. Я не знала, что делать... Отец убил бы меня, если бы узнал... Просто прибил бы и все. Я думала, что тебя наказали и не выпускают в город, и приезжала в училище несколько раз, но тебя не было и не было. А потом ко мне вышел Юра и сказал, что ты уже не курсант, и даже не в Севастополе... Мы несколько раз с ним встретились, а потом он предложил мне выйти за него замуж...Он с первого дня...тогда, помнишь... он влюблен в меня был, все то время, пока я с тобой встречалась... Я согласилась. От безвыходности. А потом полюбила его. Не сразу, но полюбила. И сейчас люблю. И я пришла просить тебя, ради того, хорошего и светлого, что у нас было, не ломать нам жизнь...пожалуйста...Уже ничего не изменишь...
Соколов, до этого момента все же не совсем веривший в услышанное ошеломленно молчал. Пепел с его тлеющей сигареты летел на стол и в чашку кофе, но Слава ничего этого не замечал.
- Господи...господи, какая же ты дура...Лариска...ты что?! Как ты могла!? Почему ты мне то не сообщила!? Почему!!!
Лариса молча вытащила сигарету из лежащей на столе пачки. Прикурила.
- А куда Славочка...куда сообщать? Писать в Москву...мол адмиралу Соколову...Папа, помогите...беременная я от вашего Славика! Так что- ли? И куда бы он меня послал!?
- Не послал бы...огрызнулся Соколов, но уже без прежней злости.
- Прости меня Славочка, прости пожалуйста...мы бабы и правда дурные бываем...я ведь потом уйти хотела...но стерпелось...слюбилось...Да знаю я , что предала тебя...и сына лишила...прости меня...
Лариса вдруг негромко простонала, и звук шел казалось из самой глубины ее тела.
- Прости, прости..- повторяла она, а из ее глаз медленно текли слезы, капая на стол.
Когда она уходила, уже в прихожей, она обняла Славу и положила ему голову на плечо. Она гладила его, и говорила.
- Прошу тебя, не порть Кирюше жизнь, да и нам тоже... Придет время, надо будет, он и сам узнает. Но не сейчас. Пожалуйста....любимый мой....пожалуйста...думаешь легко мне было прийти сюда? Ради него все...ради твоего сына.... Обещай мне...обещай...
Соколов вдыхал аромат любимой женщины и понимал, что пообещает ей все, что она захочет, только за один этот миг, который она ему дарит сейчас.
- Обещаю, Ларис...обещаю... И не бойся ...ломать мне вашу семью незачем пытаться...не гожусь я уже на роль пылкого влюбленного...хотя....Иди, Лариса...иди... не железный я...
Когда за ней закрылась дверь, Слава еще долго стоял в прихожей тупо рассматривая дермантин, которым она была обита. А потом пошел на кухню, и достав из холодильника объемистую шильницу, решительно водрузил ее на стол....

Голос из прошлого

После того визита в гости к Горелову и разговора с Ларисой я стал стараться подчеркнуто официально держаться с Юркой при всех, да и на улицах поселка увидев их вместе, старался не попадаться им на глаза. Он сначала обижался, пытался вызвать на откровенность, звал в гости, но потом поостыл и постепенно перестал меня доставать своей дружбой. Да и время на это почти не осталось. Наш корабль начал собираться в автономку. В мою последнюю, пятнадцатую автономку.
То, что она последняя, решил я сам. Адмиральский мундир моего отца к этому времени уже года два , как пылился в шкафу, а он сам теперь занимал какую-то высокую должность в новом правительстве России, занимаясь разоружением, конверсией и еще какими-то непонятными вещами с названиями из незнакомых мне слов. Отец, никогда не терпевший блата, мохнатых лап и службы по знакомству, наверное, лучше многих знал и понимал состояние страны, и поэтому, отбросив все свои былые принципы, с первых дней своей гражданской работы начал звать меня к себе, стараясь хоть чем-то помочь мне в это нелегкое время. А я не хотел уходить с флота. За все эти годы он стал не просто моей семьей и домом. Он просто стал мной, а я им. Но теперь, после встречи с Юркой, я вдруг решил, что пора. Хватит. И написав отцу, что после моей юбилейной автономки, он может включать сложный механизм перевода меня в Москву, с головой залез в суетливый процесс подготовки корабля к походу. И еще я написал отцу, что у него есть внук Кирилл... А потом мы ушли в море.

(продолжение следует)
Оценка: 1.4880 Историю рассказал(а) тов. Павел Ефремов : 14-03-2010 19:40:02
Обсудить (10)
15-03-2010 17:35:49, Baloo
Не только корабли. Другие лодки, чужие города....
Версия для печати

Армия

А давненько я не вспоминал несокрушимую и легендарную...

Рядовой Кичкин был идиотом.
Нет, я не ругаюсь и не стараюсь никого оскорбить. Дурак дураку рознь, как говаривал незабвенный Форест Гамп. Но, в 1985 году мы Фореста не смотрели, в нюансах не особенно разбирались, и, поэтому, общее мнение учебного взвода было однозначным: Кичкин - идиот.
Черт знает, какие врачи сидели в военкомате в далекой Молдавии, но именно они осмотрели этого сына степей, вытерли ему пену с губ, признали годным к военной службе и отправили в войска.
Собственно, идиотов у нас во взводе было три. И вся эта троица была призвана одним Тираспольским РВК.
Они были неразлучны, вместе ходили по гарнизону, пили солдатский одеколон и старались не попадаться на глаза сержантам и старшине.

Беда была в другом: двое из них были с тихой шизой, а Кичкин - буйным.
Иногда, в моменты стресса, на него «находило»: пена выступала на губах, и он начинал бешено вращать глазами. В такие моменты мы его опасались.
Перед принятием присяги были боевые стрельбы. Пульнуть три раза из автомата - не велика трудность, но сержанты, справедливо опасаясь вероятных ЧП с боевым оружием, мордовали несчастных солдат до посинения.
Упражнение было не сложным. На взвод выдали несколько автоматов с пустыми магазинами. На земле расстелили брезент. Сержант командовал: «к Бою». Рядовой-необученный плюхался пузом на брезент, пристегивал магазин и докладывал, что он, рядовой такой-то, вот прямо сейчас, готов к бою с любым врагом социалистической Родины. Следовала команда: «Огонь».
Рядовой нажимал на спусковой крючок, автомат ставился на предохранитель, отщелкивался магазин и т.д.
Троицу молдаван дрючили отдельно. Посмотрев на сие действо, народ маленько прихуел, и отправил делегацию к командиру роты, с просьбой не давать Кичкину боевое оружие.
Командир ебуками выгнал парламентариев из канцелярии, но информацию к сведению принял и пошел лично контролировать процесс обучения.
К этому моменту сержанты уже были на грани истерики. Правда, двое из нашей знаменитой троицы, с грехом пополам, обучение уже прошли.
Оставался Кичкин.
Дремучий природный идиотизм бойца сопротивлялся Уставу до последнего.

-Кичкин!!! - Орал сержант, - К бою!
Кичкин задумчиво смотрел вдаль.
- К бою, сука!!! - Исступленно орал сержант и отвешивал солдату пендаля.
Кичкин сдергивал автомат с плеча, падал на землю, целился и говорил:
- Пух!
- Какое «Пух!?» Сука!!! - бесновался сержант,
- Где доклад: «К бою готов»?!
Через полчаса взвод повели на обед без Кичкина. Солдат остался разучивать, что после стрельбы надо отсоединять магазин.

Командир роты задумался. До стрельб еще оставалась время и, потолковав с сержантами и с полковым врачом, он мудро решил отправить всю троицу неразлучных на освидетельствование в госпиталь.

Утро стрельб не задалось с самого начала. Сначала, на построении стая ворон с первого же захода метко обгадила начальника штаба по кличке Буйвол. Потом на завтраке нашему взводу почему-то не хватило каши, и мы жрали хлеб с чаем. Затем, сломалась дежурная машина, и, в довершении всего, из гарнизонного госпиталя возвратился Кичкин. Да-да, именно он.
Его, единственного из трех, признали вменяемым и годным для прохождения
дальнейшей службы.
Узнав о подарке судьбы, замкомвзода Порублев заперся в каптерке и полчаса виртуозно клял всех психиатров вообще и военных в частности. А еще через час нас погрузили в машины. Полк выдвинулся на полигон.

Что было дальше, служившие уже, наверное, догадались. На стрельбах редко, но случаются осечки, перекосы и утыкания патронов. Очень редко.
Но, все-таки, случаются. А если с утра перед стрельбами вороны гадят на начштаба полка, то это не к деньгам, как принято считать на гражданке, а к большому военно-воздушному пиздецу.

Рядовой Кичкин стрелял отдельно. Он был последним. За спиной бойца с плохими предчувствиями мрачной тенью отца Гамлета стоял сержант Порублев, готовый ко всяким неожиданностям.
Не знаем, что делали с бойцом военные эскулапы, но медицинское освидетельствование начисто обнулило всю вбитую в мозг солдата последовательность действий. И боец стал действовать самостоятельно.
Кичкин довольно ловко воткнул магазин с тремя боевыми патронами, упал на
брезент, без команды дернул затвор и нажал на спусковой крючок. Затвор сухо щелкнул, но выстрела не последовало. Осечка. Солдат озадачился, поднялся и стал, разворачивая оружие в сторону сержанта. Порублев, не ожидавший от обезьяны с автоматом ничего хорошего, отреагировал мгновенно. Он схватил за ствол автомата и отвел его от себя.
Увидев нештатную ситуацию, к сержанту с бойцом неслись командир взвода и ротный.

Кичкин, видимо, пытался объяснить, что случилось, но Порублев, молча, выкручивал автомат из рук солдата, пытаясь щелкнуть предохранителем.

От стресса на губах Кичкина выступила пена. Он, понимая, что делает что-то не то, изо всех сил вцепился в автомат и попытался исправить ситуацию. Остатками мозга боец вспомнил, что необходимо делать в случае осечки или перекоса. Но программа снова дала сбой. Солдат передернул затвор, и, автоматически нажав на спусковой крючок, сказал: «Пух!»
Сдвоенный выстрел красиво пошел над головами двух офицеров, спешивших на помощь сержанту. Товарищи офицеры слаженно прыгнули головами в лужу.
Сержант Порублев, проявляя завидное присутствие духа, зарядил бойцу в челюсть, наконец-то отобрал автомат и поставил его на предохранитель.

Дальше было скучно. Кичкина схватили и забросили в кузов. Туда же напихался весь взвод. По приезду, сержанта вызвали в канцелярию роты, а офицеров, когда они отмылись, в штаб полка.
Кичкина с сопровождающим опять отправили в гарнизонный госпиталь. И больше мы его не видели, но по слухам, он-таки поехал на дембель с белым билетом.

Взвод как водится, на всякий случай, наказали.

Сержанта Порублева выдрали по самые гланды. Замок мгновенно стал легендой полка. Сочувствия среди сослуживцев он, как водится, не нашел.
До самого дембеля среди сержантов бытовала шуточка: незаметно подкрасться к Порублеву, ткнуть ему пальцем в спину и сказать «Пух!».
Правда, шуточка была рискованной. Порублев сильно не любил вспоминать тот случай, а так как был мужиком здоровым, то, в плохом настроении вполне мог зарядить шутнику в челюсть.
Хотите верьте, хотите нет, но злые языки утверждают, что когда замкомвзвода получал документы на дембель, к нему подкрался и ткнул пальцем в спину сам командир роты. Но, это, как говорится, оставим на совести рассказчиков.
(С)
http://zhab.livejournal.com
Оценка: 1.4802 Историю рассказал(а) тов. ккк : 27-02-2010 12:07:47
Обсудить (52)
, 18-03-2010 02:24:47, Гв. капитан
Ну, вы, как малые дети! Таких случаев в войсках - каждый го...
Версия для печати

Свободная тема

Записки молодого качка.

Часть 1.
“Ты помнишь, как всё начиналось?” (с) “Машина времени”

- Ну что, гроза фортепьянных клавиш и гитарных струн, не хочешь сходить сегодня со мной в качалку? - в очередной раз спросил меня мой друг Лёха.
Так как в данный период времени увлечение верховой ездой у меня прошло, никакого праздника не намечалось, на девушек был объявлен временный мораторий, в общем, заняться было нечем - я прихватил спортивные шмотки и пошел с Лёхой.
Качалка располагалась в подвале одного из домов, была неплохо оборудована и радовала немалым количеством адептов различных возрастов и калибров.
- Знакомьтесь - Валера - Саня. - представили меня тренеру.
- Пусть разомнется, потом дай ему весло, а после пусть крыльями помашет, - осмотрев меня, постановил Валера.
Меня уложили на лежак и вручили мне гриф от штанги.
- Греби, Саня, - сказал Лёха, - тебе грести по фамилии положено!
Примерно на пятом гребке в поле зрения неожиданно нарисовалась бритая налысо башка со зверской гримасой на роже и выпалила:
- Быстрее греби, сука!!!
Я в панике попытался отмахнуться грифом от ужасного зрелища, рука соскользнула и тыльной стороной звонко треснула удаляющуюся башку по лысине.
- Ёпт! - сказала башка, исчезая из поля зрения, - БЛЯМС! - сказал гриф, дирижерской палочкой улетая вслед за ней.
Я подскочил на лежаке. У стены сидел совершенно кубического вида парень, в ошеломлении гладящий себя ладонью по макушке и разглядывающий лежащий поперек груди гриф. Рядом с ним отплясывал джигу, поднимая ветер напоминающими ската манту широчайшими мышцами спины, другой индивидуум недистрофических размеров.
“Манта” слоновьим галопом подскакал ко мне и протянул ручонку - гроздь бананов:
- Парень!!! Это пять!!! - заорал он, одновременно выбивая пыль из моей спины второй гроздью, - Обычно каждый второй новенький чем-нибудь в него попадает! Но два попадания в одной попытке - это абсолютный рекорд! Я - Серега! Этот кубик у стены - Вова. Он глупый и сильный, но не страшный. Третьего дня замок на штанге так закрутил, что до сих пор снять не можем - только ему для приседаний теперь и годится! Валера его за это последние дни очень любит - смотри! - Серега махнул рукой на соседний станок и я с содроганием заметил штангу, которую поднимал волк из мультфильма “Ну погоди!” - блинов на ней в общей сложности было больше чем на 200 килограмм.
Вова наконец-то справился с грифом и убрал руку с башки, продемонстрировав на макушке целый бруствер шишек, оставленных костяшками моих пальцев, отчего Вова стал чем-то неуловимо похож на повзрослевшего покемона.
- Кхе-кхе, сука, молодежь пошла, - голосом простуженного бульдога проворчал Вова, - пришибут и отпечатков пальцев не останется!
- Тебя, клоун негабаритный, Катерпиллером не пришибешь! - парирова Серега и шлепнул Вову ладошкой по шишковатой башке, отчего тот как-то пискливо ойкнул и присел, смешно раздвинув колени и прикрыв макушку руками.
Этот жест вызвал у меня в голове какие-то воспоминания и я, неожиданно для самого себя крикнул:
- Ку!
В наступившей тишине было слышно как трещат вылезающие из орбит глаза Сереги. По прошествии пяти секунд он медленно опустился на пол, начал раскачиваться из стороны в сторону, как страдающий геморроем буддийский монах и утирать слезы бананами с плачущих глаз:
- ПАЦАК!!! - проревел он, тыча пальцем в Вову.

Прозвище так и приклеилось, на что, впрочем, Вова совершенно не обижался, хотя неустанно на каждой тренировке подкладывал мне в сумку пятидесятикилограммовый блин и мне стоило немалых трудов вытащить его оттуда, что немало способствовало моему физическому развитию.
Оценка: 1.4771 Историю рассказал(а) тов. Beaver : 16-03-2010 19:56:23
Обсудить (76)
23-03-2010 14:07:43, Beaver
Вот только не надо приписывать себе чужие заслуги! :-Р...
Версия для печати

Авиация

Репатрианты

- Товарищ майор, на полсотни втором опять высокое в «Букете» выбивает, - сказал инженер эскадрильи, - только теперь на первом передатчике.
- А раньше на каком выбивало?
- А раньше на третьем. А теперь на первом...
- Сами-то смотрели, нашли чего?
- Никак нет, всё облазили, вроде нормально все, придется, наверное, борт в ТЭЧ закатывать.
- Ладно, - нехотя сказал Артемьев, - пошли, сам гляну. Стремянку не убирали?
Около бомбардировщика ревела машина АПА - электростанция, под самолетом стояли ребристые кожухи, снятые с передатчика и высоковольтного выпрямителя. Артемьев пристроил фуражку на кожух, вздохнул и полез по стремянке. Он понимал, что если инженер эскадрильи и техники ничего не нашли, то ему лезть бессмысленно, но в конечном счете решение принимать все равно придется ему, инженеру полка по РЭБ. На стоянке блуждающий дефект все равно не найдешь, придется закатывать самолет на неплановый ремонт в ТЭЧ, а может быть, даже вызывать заводскую бригаду. Командир на совещании опять будет расстраиваться по поводу снижения боеготовности и бестолковых РЭБовцев, а зам по ИАС, конечно, скажет, что если отказ будет по вине части, то командировочные заводским будет оплачивать инженер по РЭБ из своего кармана.
За спиной инженера кто-то хихикнул.
- Эта сволочь эскадрильская еще и хихикает! - обозлился Артемьев, - запустил матчасть, а я за ним разгребать должен, опять жопу по самые плечи раздерут...
Осторожно, чтобы не удариться об острые углы станций, он протянул руку и щелкнул выключателем, тускло засветился плафон. За спиной опять хихикнули, теперь громче. Внезапно до Артемьева дошло, что он не может слышать хихиканье инженера эскадрильи: тот остался внизу, а хихикают внутри самолета. Осторожно переступая на стремянке, он обернулся. На кожухе передатчика сидел человечек и болтал ножками. В руке он держал крошечные бокорезы. Человечек был в техничке, но не в технарском берете на веревочке, а в шапочке, похожей на тюбетейку. У человечка были огромные совиные глаза и зеленоватая кожа.
Не склонный к употреблению технических жидкостей Артемьев все-таки напрягся. Особых алкогольных подвигов он за собой, в принципе, не помнил, но как любой мужик инстинктивно боялся белой горячки.
- Та-а-к, - протянул он, - ты кто такой?!
- А то ты не видишь! Глаза разуй, - нахально ответил человечек, - я гремлин здешних мест!
- Кто-о?! Ах ты, гадость! Да я тебя сейчас...
- Но-но! Руки не распускай, харя! - огрызнулся гремлин и на всякий случай отодвинулся. - И вообще, гремлина грубой силой не изведешь!
- А чем изведешь? - тупо спросил Артемьев.
- Щас, так я тебе и сказал! Книжки читать надо, а не «шпагу» дуть по вечерам!
«Поймаю гаденыша и в керосине утоплю», - пообещал себе Артемьев, но сдержался и миролюбиво спросил:
- И что ты тут делаешь?
- Что гремлинам положено, то и делаю! Ломаю.
- Так это ты, жаба зеленая, передатчики портишь?! - задохнулся инженер.
- Я, а кто же еще, - гордо сообщил человечек и щелкнул бокорезами.
- Или ты спятил, или я... - обреченно сказал Артемьев. - А ну как навернешься вместе с бортом тысяч с десяти? Ведь ни ушей, ни зубов не останется!
- Не учи ученого! - надулся гремлин, - мы, климовские мужики, ломаем с понятием, нашел камикадзе!
- Та-ак... Теперь многое становится понятным... - Артемьев ладонью смахнул пот со лба. - И много тут вас таких?
- Ну, много не много, а в каждом самолете свой гремлин живет. В РЛС, РСП, РСБН, - гремлин загибал тоненькие пальчики, - еще кое-где. Работаем, стараемся, как можем! Процесс, хи-хи-хи, идет.
- Откуда же вы на наши головы, раньше же не было вас вроде?
- Из Грейт Бритн, по ленд-лизу, - пояснил человечек, - жили в Бобруйске, а как алия началась, все репатриировались, а мы не успели
- Чего-о?!
- Того-о! - передразнил гремлин. Сам знаешь, в Бобруйске дивизию разогнали, большинство наших это... ну, воссоединилось, а мы не успели. Потерянное колено, - горько пояснил он.
- Так вас, гремлинов, что, тоже по пятой графе различают?
- А где не?! Таки различают. И куда бедному еврею гремлину податься? Я тебя, тебя спрашиваю, морда антисемитская! - взвизгнул человечек. - Я, если хочешь знать, вообще гремлин стоматологии, но работы нет! Не-ту! Уехали все. А у меня семья. Пришлось профессию менять. Знаешь, как трудно?!
- Погоди-погоди, так что получается, гремлины в каждом роде войск есть?
- Есть. Хуже всего тем, кто в танках живет, танк попробуй, сломай! У артиллеристов шумно, а еще есть десантные гремлины, но они больные на всю голову, особенно когда выпьют. А что ты хочешь, работа больно нервная. Меня туда звали с повышением, я не пошел. В бомбардировщике жить лучше, работы много, и руки чистые, авиация!
«Как же избавиться от этого маленького мерзавца?» - лихорадочно соображал Артемьев, и вдруг его осенило.
- Слышь, братан, - неизвестно почему переходя на новорусский язык, сказал Артемьев, - а ты к братве в Израиль хочешь? Могу помочь.
- Мало ли чего я хочу, - пискнул гремлин, - это же у чертей на рогах, пешком что ли мне идти?
- Слушай сюда, - конспиративным шепотом сказал Артемьев, нагибаясь к гремлину. - Видел на стоянке Ил-76?
- Ну... - недоверчиво протянул гремлин.
- Не нукай на инженера полка, мелочь зеленая! - строго оборвал его Артемьев, - слушай сюда. Завтра этот борт пойдет в Бейрут с гуманитарным грузом. Собираешь братанов, с утра до предполетной грузитесь и сидите как мыши под веником. Машину не трогать! А то ещё развинтите на запчасти от счастья. В Бейруте выгружаетесь, а там до исторической родины лапой подать, верблюда попутного тормознете. Только смотри, они через Вену полетят, еще каких-то еврокомиссаров забирать будут, не сойдите раньше времени. Ну, сечешь фишку, брателло?
- А ты не врешь? - подозрительно спросил гремлин, но голосок его предательски дрогнул.
- Да честное офицерское! - забожился Артемьев.
- Соблазнительно... - пробормотал гремлин, - чертовски соблазнительно... Погоди, а что я там буду делать?
- Где?
- В Караганде, блин! На родине исторической.
- Как что?! По специальности работать! Там знаешь, как стоматология развита!
- В стоматологию? Постой-постой, так мне что, из авиации уйти?!
- Ну, не хочешь в стоматологию, в АОИ иди служить, там тоже ВВС есть, или в Эль-Аль - в гражданскую авиацию, зато свои кругом, подумай, а?
- Да, прав ты... - грустно сказал гремлин, - хочешь не хочешь, а ехать надо! Самолет вот только жалко, привык я к нему, он мне уже как родной, - печально сказал гремлин. - А, была, не была! А можно я напоследок гайку отвинчу, а? На память!
- Крути, - сказал Артемьев, - вот эту крути, смотри, какая красивая.
Гремлин голыми руками стремительно скрутил гайку, сунул ее за щеку, помахал на прощанье ручкой и исчез в гаргроте.
Артемьев вздохнул и полез из самолета. Внизу его ждал инженер эскадрильи.
- Ну что, товарищ майор? Что-то вы долго...
- Все, больше не будет выбивать.
- А что было-то? - почтительно поинтересовался инженер.
Артемьев не догадался заранее придумать отказ, поэтому строго посмотрел на подчиненного и сказал:
- Что-что... Матчасть надо лучше учить, вот что! Глуши АПА, борт чехлить.
Он подобрал фуражку и пошел со стоянки.
***
Утром, контролируя предполетную, Артемьев краем глаза заметил вереницу размытых серых силуэтов, скользящих к Ил-76.
***
Летная неделя прошла на удивление спокойно. В пятницу вечером Артемьев с баллоном пива уселся в кресло, наслаждаясь честно заработанным уикендом. Ожидая начала хоккея, он включил телевизор. Артемьев сонно пропускал мимо ушей захлебывающуюся скороговорку дикторши, но вдруг насторожился.
«Пресс-служба Пентагона опубликовала заявление о том, что командование ВВС США отдало приказ о приостановке полетов над всей территорией страны. Причиной явилось резкое повышение аварийности на всех типах летательных аппаратов. К счастью, обошлось без катастроф и жертв. Эксперты пока затрудняются назвать причины этого беспрецедентного явления, начато расследование».
«Хе-хе, - вяло подумал Артемьев, - шейхи керосин им что ли ослиной мочой бодяжат? Теперь и на их улице праздник...»
Пошел репортаж с какой-то американской авиабазы, Артемьев с любопытством посмотрел на экран и чуть не выронил стакан, подавившись пивом. Он увидел, как из-под стойки шасси В-52 метнулась до боли знакомая размытая серая тень.
«А там-то они откуда?!» - с удивлением подумал он и вдруг рассмеялся. Он налил полный стакан пива, подошел к экрану и чокнулся.
«Всё правильно, как это я забыл? Пересадка в Вене! Этого я не учел, но так, пожалуй, будет даже лучше. С приездом, маленький брат!»
Оценка: 1.4701 Историю рассказал(а) тов. Кадет Биглер : 17-03-2010 14:38:49
Обсудить (128)
05-07-2012 15:45:15, Pavel_61
Я такое наблюдал один раз вставляя бытовую вилку в розетку. ...
Версия для печати

Щит Родины

Чудеса бывают

Было это не так давно, служил я на границе, был как и сейчас энергичен и бодр - форма, чистые погоны и совесть, АКСу и 60 патронов. Тогда иностранцам хода не было через Пост, только по спец. разрешению из Москвы, но они пытались конечно, в основном турки, конны и пеши, по турецким паспортам и по абхазским справкам, пытались. Чудесный денек, я на шлагбауме, занимаюсь привычным делом - регулируем с камрадом поток лиц к кабине паспортного контроля, это, значит, запускаем группами по 30-40 чел на кабину где сидит 1 контролер, больше нельзя - снесут кабину, меньше нельзя - снесут нас, в общем, задача творческая не для средних умов, попутно ведем житейские разговоры с сопредельным населением, типа «а вот если я щас на тебя брошусь что будешь делать, ора, стрелять?» «стрелять не-е-а, а по лбу ебану». Все как обычно. Тут вызывают на кабину - поймали турка по чужой справке, надо отконвоировать в дежурку на предмет беседы и выявления пособников. Тогда обходились своими силами, дознание и протоколы - все сами. Ну пришел, забрал молодого и улыбчивого, привел в дежурку. Итак, дежурка, день, действующие лица: Кеша - старший смены, потомок польских помещиков. Как все потомки польских помещиков - добрый, выдержанный человек, весом зашкаливает за 130кг, лицо ни на какой фотографии не помещается, любитель раннеирландской поэзии, поклонник гэльской хореографии. Милый человек, но очень не любит, когда святого Брэндана Ирландского путают с блаженным Августином. Турок - явный мерзкий тип, наглые глаза, блудливая улыбка. Может быть рекомендован на роль главного черно-белого злодея в дешевых сериалах. Я -загорелый до черноты погранец в камуфляже, глубоко внутри добрый но с суровыми глазами.
- Где взяли чужой документ, мистер? - задумчиво вертя в руке справку, вопрошает Кеша.

- Тур гарбалы кирдык у-у-у сарбаз сабак (возможно, не дословно).
- Ты мне по-русски, пся, отвечай.
- Их бин гешиден доннерветтер руса ни бе ни ме.
- Так, у тебя пять минут, чтобы написать, где и у кого взял документ.
- Нихт ферштейн геноссе, донт андестэнд и но абло, руса капут и тюрк консул вэллкам.
Я то уже понимаю, что турок начинает делать то, что делать НИКОГДА не следует - путать св. Брэндана с бл. Августином, но турок, вижу, не догоняет, развалился нагло и делает вид, что на курорте или в сказку попал, а мы тут русские наташки, глупые и доверчивые. Тут я глубоко и тяжело вздохнул, так вздыхает хирург, когда сделать уже больше ничего нельзя и остается отойти в сторонку, закурить жадно сигарету и уставиться мутным взглядом в мутное окно. Подумав немного, Кеша облегченно вздохнул и обратился ко мне:
- Ну, так даже проще. А то щас переводчика ему вызывай, блять, акты составляй, протоколы, консулы, бля! Кто-нибудь шел с ним? Один? Да и ебись оно конем!!! Веди его под мост и кончай нахуй. Тока закопай, а то в прошлый раз поленились, блять, воняло, сука, две недели.
- Блять, а хули опять я?! А патроны как списывать вечером, опять этому мудаку Арсению пузырь ставить?
-Да это хуйня, я со старшиной поговорю. Ты давай, не тяни кота за яйца. Лопату не забудь.
Турка для нас уже как бы нет. Может, мне показалось, но как-то поднапрягся турок. Да нет, не может быть, ведь не понимает по-нашему. Показалось. Пошли, говорю, осман, ком, шевели ногами. У турка в глазах хитрое понимание, в «холдем» наверное играл, про блеф знает, щас, мол, до дверей дойдем, и гяур «пас» скажет. Ага. Повел под мост, с каждым шагом турок задумывается все глубже, «печать сомненья на чело его легла» (с), но держится пока. А под мостом-то все не так радужно, там сумрак, тишина и запустение, не властвуют законы солнечного дня под нашим мостом. И русский какой-то хмурый, и лопату зачем-то взял с собой, на лице никаких эмоций, только тупая усталость, видать, достали уже эти расстрелы. Вручаю лопату - КОПАЙ, ПИДОР!!! И с лязгом затвора вдруг открылось ему, что стоит он на самой стремянке и земля уже еле видна внизу. И, о чудо!!! Мощным потоком нахлынуло ЗНАНИЕ, знание неведомого языка, мистического языка, второго по сложности после китайского. Слова, символы и определения на этом языке, втором по простоте после турецкого, теснятся в голове и рвутся наружу. Фразы и междометия с детским восторгом стремятся покинуть ставшую слишком тесной голову со скоростью пули. Турок рвется назад, прочь со стремянки, хочет делиться с каждым радостью приобретенной способности к лингвистике, хочет рассказывать и рассказывать ВСЕ и без умолку. И мало того, понимает, что и писать на этом языке научился. It’s a miracle!!! Только солдату все эти чудеса надоели, он и не такие чудеса видел, просто у солдата работа такая - чудотворец, у него и наглухо парализованные вставали на ноги и делали первые шаги счастья на неверных ногах, размазывая слезы по небритым басурманским щекам. И тут подумал, а что я делаю в этом проклятом месте, с такими-то способностями? Это для турка день оказался ярким и незабываемым, он выучил чужой язык. А для меня обычный день, один из череды других таких же. Нынче мне иногда кажется, что турок, Кеша и я никогда в действительности не существовали, а Пост и граница - вымышленные места.

Тянуто с Воффки
Оценка: 1.4343 Историю рассказал(а) тов. Dimon : 30-03-2010 13:06:28
Обсудить (6)
01-04-2010 10:13:02, Dimon
Ай! Я не написал, что не знаю, как искать! Я написал, чт...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8  
Архив выпусков
 Август 2018 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2018 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
срочная циклевка паркета в Москве в коттеджах parketov.ru/
Прочные роллеты от компании производителя для магазинов.