Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Альтернативная история Украины


Санитар

Машины подозрения в отношении Дани, увы, были совершенно оправданы. Сын рос независимым, умным и наблюдательным мальчиком. Может быть, поэтому, а может, потому, что на дух не переносил "Шустовский", но привить ему Высокую Украинскую Духовность не удавалось никому. Сначала он честно пытался учить наизусть стихи Павло Тычины и даже посещал факультатив по свидомости, который вел в их элитном лицее старый запорожский казак Израиль Лейбович Розенбаум, но все равно упорно называл проспект Карла XII Невским, а канал им. Шухевича — каналом Грибоедова.

Но случай, радикально изменивший жизнь мальчика, произошел с ним в тот памятный весенний день... позвольте ка, ну да, это было 19 мая прошлого года, день приема в "Юные Бандеровцы". Тогда Данька, недавно прочитавший в древнем учебнике, который он нашел в старых маминых книгах, историю Киевской Руси, во всеуслышание сказал фразу "Киев — мать городов русских". Завуч лицея по Духовности Олеся Моисеевна Фарион-Гигиенишвили от возмущения налилась кровью, как щирый буряк с бескрайних полей Полтавщины и едва не проглотила свой свисток, которым созывала "бандерлогов" на ежеутренние упражнения в прыжках на месте. От товарищеского суда Линча мальчишку спасли только резвые ноги, но долго неслись за ним по пятам хорошие школьные друзья в черно-красных галстуках, задорно вопя: "Москаляку-на гиляку".

Даньке удалось убежать, и он забрел в бывший Таврический сад, ныне — Райские сады им. Сашко Билого. Это место пользовалось дурной славой — по вечерам там собирались правосеки и до утра увлеченно занимались правосекторизмом. По итогам этих занятий пять-шесть правосеков Высшего посвящения обычно присоединялись к Небесной сотне. Но сейчас здесь было тихо и безлюдно, деревья ласково шелестели молодой листвой, и вся красота весеннего ленинградского дня входила в вопиющий диссонанс с центральным монументом сада — памятником Сашку Билому работы Шемякина. Правосек-герой был изображен в полный рост, в одной руке он держал авиационную пушку ШКАС, в другой, подвешенным за галстук, болтался прокурор. Прокурор был каждый день новый. Данька с отвращением сощурился на шемякинский шедевр и раздраженно плюнул в его сторону.

 — Что это мы в святом месте плюемся, молодой человек?  — раздался за спиной Даньки звучный мужской голос. Мальчик от неожиданности вздрогнул и обернулся.

Перед ним стоял высокий крепкий мужчина средних лет. Его неожиданно добрые глаза скрывали толстые стекла очков, а в облике не было ничего примечательного, кроме, пожалуй, красного цвета галстука с заколкой в виде серпа и молота. Неизвестный являл собою олицетворение спокойной уверенности и внутренней силы и представлял разительный контраст с теми высокодуховными людьми, что окружали Даньку в лицее. Так началась дружба мальчика с таинственным и неуловимым Никсом — главой загадочной тайной организации "СССР".

У мальчика началась совсем новая, захватывающая жизнь, в которой не было больше места ни бездарным виршам Тычины, ни тягомотному бреду речей Ющенко. Каждый день жизнь и история своего города и страны открывалась для Даньки новой, интересной стороной. В его жизнь вошли Пушкин и Булгаков, на его глаза наворачивались слезы при звуках песни "Вставай, страна огромная...", и он очень полюбил острые диспуты с СССРовцами о причинах коллапса России и путях его преодоления.

Организация Никса насчитывала несколько сот человек и существовала в глубоком подполье. Членов СССР спаивала железная дисциплина. Употребления коньяка "Шустовский" в любых дозах каралось получасовым просмотром старых серий "Аншлага", а за повторную попытку припасть к Источнику Духовности следовало самое страшное наказание — годовой абонемент на посещение концертов Петросяна и Матвиенко. Говорят, больше двух экзекуций не выдерживал никто.

Подпольщики занимались тайным просвещением, делая особый упор на детей и подростков, и старались активно привлекать в свои ряды наиболее бездуховных силовиков и представителей власти и бизнеса, вынашивая коварные планы неконституционного захвата власти. Но однажды летом старый друг Никса, которого все звали Бывшим Ментом и который отвечал за безопасность организации, принес тревожную весть о том, что готовятся массовые аресты СССРовцев. Якобы в пыточные подвалы Большого дома им. Авакова уже завезены в огромных количествах сборники речей Тимошенко и две цистерны коньяка "Шустовский". Никс не стал испытывать судьбу и вывел всех членов организации в дремучие леса в районе развалин Ленинградской АЭС. Всех-кроме Даньки...

И вот теперь Никс сидел у костра в базовом лагере СССР, рассеянно косился на стрелку осцилографа большого самогонного аппарата и думал свои невеселые мысли. Он успел привязаться к мальчишке, и то, что он не успел предупредить Даньку о переходе в лес, сверлило его совесть, как раскаленный гвоздь.

Из задумчивости его вывел начальник минно-взрывной службы организации бывший журналист Евгений Мужиченко. Он был потомственным запорожским казаком тюменских кровей, носил оселедец и пышные усы, и отвечал в "СССР" за информационную войну и пропаганду.

Пока Никс просматривал принесенный им на утверждение свежий номер газеты "За высокую бездуховность", журналист увлеченно возился со взрывателем мины МОН-100, азартно ругаясь и время от времени прикладываясь к фляжке "Джека Дениэлса". Никс завизировал номер своей подписью, отпустил Евгения, и тот исчез в кустах, по своему обыкновению взорвав за собой свето-шумовую гранату.

Никс поднялся, усилием воли отогнал мрачные мысли и оглядел свое воинство. На патронном ящике сидел крепкий пожилой человек и чистил винтовку Мосина. Это был Сергей Треуголкин, бывший главный экономист "Газпрома". Когда полтора года назад газ был объявлен Достоянием Человечества и стал поставляться бесплатно, его глава Миллер занялся изготовлением матрешек, а Сергей прихватил свой арсенал и запас патронов и переселился в леса в районе развалин Ленинградской АЭС. Здесь и жил безбедно целый год, добывая удивительно вкусных трехметровых крыс и иногда играя в шахматы с разумными кабанами-мутантами. Когда организация Никса разбила в его владениях лагерь, он с неделю наблюдал за ними в цейсовский бинокль, пришел к выводу, что их уровень бездуховности достаточен, и присоединился к "СССР". С его приходом в ряды организации меню партизан существенно разнообразилось.

В самом центре лагеря размещалась его гордость-нанокузница. Из ее трубы валил веселых расцветок радиоактивный дым, над входом красовался портрет Д. А. Медведева, нарисованный в манере кубизма, а на завалинке сидел мастер Ве А Пон, старый корейский оружейник. Это был один из самых ценных членов отряда — он изобрел атомные патроны. Каждый день он ковал их в своей кузнице с помощью наномолотка, используя какие-то странные чертежи, время от времени прикладываясь к бутылке прозрачной жидкости со змеей внутри и напевая "Итс э гангнам стайл...".

Внезапно на поляну, не произведя ни малейшего шума, вышел Бывший Мент. Он окинул лагерь внимательным взглядом своих добрых глаз, подошел к Никсу и сказал:

— Никс, Маша Камышинкина совсем освидомилась — и протянул ему Машину записку.

— Хм...В Нэньку...С Данькой...За духовностью...  — читал Никс, и спина его похолодела.

— Когда?  — спросил он.

— Два часа назад,  — ответил Бывший Мент — Должны уже из города выехать.

— Успеем! Перехватим!  — уверенно сказал Никс и громко крикнул:

— Ребята, тревога! Не дадим пропасть хорошим людям!

Через минуту лагерь опустел. Партизаны привычными тропами бодро шагали в сторону шляха имени Небесной Сотни героев Майдана, возглавляемые Никсом и Бывшим Ментом.

Из куста им вслед с тоской посмотрел серый волк. Он выждал какое-то время и осторожно побежал следом, тихонько напевая "Лет ит би..." на белорусском языке. Через три минуты после исчезновения волка с поляны исчез в подлеске и его хвостЪ.

Огни быстро приближались, и скоро рядом с Машей бесшумно и элегантно, несмотря на гигантские размеры, затормозил сверкающий сталью и позолотой автобус не менее тридцати метров длиной. На крыше и стойках кабины во все стороны торчали антенны, среди которых Маша опознала две спутниковые, среди них особо выделялась вращающаяся антенна РЛС. Стекла, непрозрачные снаружи, были черны, как антрацит, и блестели, как обсидиан. На радиаторной решетке красовалась эмблема в виде огромного черного кота. Маша, в изумлении замерев, смущенно теребила в руках так кстати подвернувшийся очипок и ждала, что же будет.

Наконец массивная дверь бесшумно отъехала в сторону, и водитель автобуса с кошачьей грацией спустился к девушке по трехметровой лестнице. Поправив висевший на шее театральный бинокль, он заговорил удивительно мягким голосом:
— Чем может помочь очаровательной донне бедный водитель "Бегемобуса", — при этом его зеленые, как показалось Маше, глаза светились в темноте каким-то непонятным, никогда не виданным светом. Впрочем, страха она не испытывала, скорее наоборот — незнакомец понравился ей. Было в нем что-то очень уютное, несмотря на явную бездуховность.

Как-то незаметно успокоившись, девушка вкратце рассказала таинственному водителю, так кстати появившемуся на трассе, всю историю про тоску по Духовности, кончившийся бензин, сумасшедших психологов и бездуховных детей. И через минуту все будто бы само собой устроилось. Данька мирно спал на заднем сиденье, укутанный одеялом, Маша сидела рядом с водителем невиданного автобуса-монстра, с интересом осматриваясь, а на обочине сиротливой железной зверушкой стоял пустой "Сааб". Едва закрыв дверь, "Бегемобус" плавно тронулся в путь, автомобиль немедля растаял в воздухе.

Маше было хорошо, она совершенно успокоилась и, теперь уже не скрываясь, с интересом изучала диковинный агрегат, в который закинула ее судьба. Ее совершенно поразило то, что водитель совсем не смотрел на дорогу и не трогал руль. Тот крутился сам по себе, поворачиваясь на нужный угол в поворотах и возвращаясь в исходное положение, а шофер спокойно читал книгу философа Коньфуценько, напевая "Ньет, Молотофф..." и время от времени поглядывал на стрелку осцилографа неизвестного прибора возле себя.

 — Скажите, пожалуйста…  — начала было Маша.

 — Виноват, великолепная донна,  — перебил ее водитель, откладывая книгу,  — простите, что я от волнения забыл представить себя Вам. Арне Корелайнен к Вашим услугам!

С этим словами он вскочил, отвесил куртуазный поклон и, в свою очередь, осведомился:

 — Но скажите, кого я имел честь встретить в столь поздний час на этой пустынной дороге?

 — Маша-представилась девушка, и подумала:-Но как говорит! Заслушаешься!-и спросила:

— А скажите, как это так получается, что ты... Вы... Вы книгу читаете, а автобус едет? Так разве бывает?

— Самое несложное из всего!  — довольно улыбнулся Арне,  — это просто автопилот.

В очередной раз подивившись гению украинских ученых и констрикторов, Маша вдруг почувствовала, что очень голодна. А еще она поняла, что вся та невеликая духовность, что была в ней до сегодняшнего дня, исчезла без следа.

 — Скажите, Арне,  — робко сказала она,  — не найдется ли у Вас, рыцарь, чего-нибудь выпить? И закусить по возможности,  — я очень продрогла и проголодалась.

 — Ах, алмазная донна, простите мне мою рассеянность!  — вскинулся Арне,  — Конечно же! Вот, извольте!

В его руке сам собой появился стаканчик, блеснувший серебром в неверном лунном свете, и струя прозрачной ароматной жидкости из атомного примуса наполнила его до краев. Арне с поклоном протянул стаканчик Маше. В другой руке у него обнаружилась вилка с наколотым на неё маринованным грибом.

 — Это водка?  — удивленно спросила девушка, принимая из рук Арне наполненный сосуд.

 — Что Вы!  — от возмущения Арне, казалось, увеличился в размерах  — Да разве я мог позволить себе предложить даме водки? Это самый лучший натурпродукт, изготовлен по самым Высокодуховным технологиям!

Маша зажмурилась и одним глотком осушила стаканчик. Приятное тепло маленькой бабочкой запорхало у нее в желудке, быстро разлилось по всему телу, мысли стали ясными и спокойными, и одно воспоминание о "Шустовском" вызывала у нее мысль о яде.

 — Хорошо!  — подумала девушка, жуя необыкновенно вкусный и свежий гриб. Голод отступил, и к Маше вернулось любопытство.

 — А скажите, Арне, можно узнать, что и куда Вы везете?  — поинтересовалась она.

 — А вот этого нельзя,  — серьезно ответил тот  — не угодно ли лучше партию в кости?

Ответить Маша не успела. Раздался громкий хлопок, автобус ощутимо тряхнуло, он проехал по инерции еще метров пятьдесят и остановился. Свет погас, из пробитого ядерного реактора ощутимо потянуло быстрыми нейтронами. Снаружи раздалось несколько тяжелых ударов в дверь, и она мгновенно была сорвана с петель. В проеме возник высокий человек и зычным голосом крикнул:

 — Слезай! Приехали!

Санитар : 2014-09-10 14:26:05

Версия для печати
Архив выпусков
 Октябрь 2018 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 


2002 - 2018 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru