Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Третий тост

Кирилл


Харон из ВМА

Его работа была провожать на тот свет и удерживать от него

Тот, кто не знает цену смерти, не может знать и подлинной цены жизни. Военный психолог Саша Н-ский не раз бывал рядом со смертью. Началось все с военно-медицинской академии, где он, в ту пору еще студент факультета психологии университета, участвовал в кафедральных исследовательских разработках. После защиты диплома призвался в армию и снова попал сюда же - в Военно-медицинскую академию но уже в роли ангела смерти (так называли в отделении безнадежно больных тех солдат срочной службы, которые выносили из палат тела умерших).
Потом были военные госпитали, где Саша выводил из шоковых состояний солдат, вывезенных из Чечни с самострелами , либо в состоянии крайнего нервного истощения.
Перед ним в полной мере открылась возможность наблюдать уход и готовить к нему обреченных. Так же, как проникать в сознание тех, кому приходилось убивать на войне.


Монолог первый: Что там, за смертью?

- Нас очень хорошо готовили в университете, но когда ты подходишь к постели человека, который умирает долго и мучительно, все твои знания поначалу летят в тартарары. Эти люди, как правило, помощи у психолога не просят, но ты обязан им помочь. С одним поговорить, другого просто подержать за руку, с третьим поплакать.
Нашу клинику гематологии в Военно-медицинской академии называли живым кладбищем. Как правило, люди приходят туда на своих ногах, а оттуда их уже уносят. И вот ты в течение долгих месяцев наблюдаешь одну и ту же картину: человек поступает в палату, оглядывает ее, раскладывает свои вещи, а потом в ней умирает, в тот момент, когда из него выйдут все жизненные соки. В «комнату» (так мы называли морг - жуткое помещение с запахом разложения, стены и пол которого постоянно были забрызганы кровью, кровь эту просто не успевали смывать) спускали уже скелет, обтянутый кожей.
Как умирает безнадежный больной? С одной стороны, он еще на что-то надеется, с другой - в его взгляде уже явственно читается, что он видит нечто иное, открывающееся человеку перед кончиной. И он рассказывает тебе, что он сделал хорошего и плохого, - ведь перед ним проходит вся его жизнь. Иногда он впадает в истерику, иногда ведет себя как ребенок. Уже неспособный двигаться и полностью физически зависящий от других, он начинает зависеть от них и психически, опускаясь до уровня детского восприятия.
Что я могу для него сделать? Подготовить к неизбежному уходу - чтобы он не умер прежде смерти. Убедить, что предстоящая ему физическая смерть - это не конец, а переход в новое состояние. Мы говорим с ним о Боге, я приношу ему книги со свидетельствами людей, побывавших по ту сторону жизни, переживших клиническую смерть. Но неизбежно наступает состояние аффекта, когда ночью человек вдруг просыпается и чувствует, что смерть рядом, он начинает кричать от страха и плакать. Потом наступает утро, и с ним исчезают страхи. И мы продолжает говорить о том, что ждет за смертью.

Монолог второй - о сливовом компоте.

- Я очень хорошо запомнил первого, кто умирал у меня на глазах. Может быть, потому, что он был первый? По стечению обстоятельств я жил при клинике, в комнате, которая соседствовала с палатой интенсивной терапии, где он лежал. Когда он пришел сюда, это был сильный большой человек. Он приехал в клинику на своей машине, в кожаной куртке, сотовым телефоном и в сопровождении очень красивой жены. Но вот настал день, когда у него уже не было сил подняться, и ему было очень трудно с этим примириться. Ему казалось, что едва он встанет с постели, как весь этот кошмар рассеется, а жизнь вернется в привычное русло. Он говорил медсестре: «Я хочу встать. Как вы меня не понимаете?», а она успокаивала его, как маленького.
Лекарства стоили дорого, жене пришлось продать сначала машину, потом и квартиру, чтобы какое-то время поддерживать в нем жизнь.
Я хорошо помню, как меня разбудили ночью и попросили отнести в лабораторию пробу его крови - идти надо было через больничный двор. Я зажал в руке теплую пробирку и вышел в холодную осеннюю ночь. Когда добежал до лаборатории, туда позвонили из отделения и сказали, что пробу делать не надо - больной уже умер. А пробирка с его кровью в моей руке была еще теплая. Я вернулся в палату и увидел жуткую картиру, как медседстра и дежурный врач выдирают из его рта золотые коронки и складывают в банку, чтобы отдать их родственникам, избежав мародерства в похоронной службе. Кровь еще не свернулась, ею был залит подбородок умершего.
В тумбочке осталась трехлитровая банка сливового компота, принесенная женой покойного. Дежурный офицер сказал нам: «Берите, ребята, ему она все равно уже ни к чему». И мы сдуру взяли. С тех пор я не выношу запаха сливового компота.


Монолог третий: Как пахнет смерть

- Когда в этой клинике умирает человек, это моментально чувствуется. В военной академии - паркетные полы, и все там обычно шелестят тапочками. На вынос тела вызывают нас, солдат срочной службы. И вот мы идем по длиннющему коридору, грохоча сапогами, а из палат выглядывают больные, которые еще в состоянии ходить. Они смотрят на нас, как на ангелов смерти , в их испуганных глазах стоит немой вопрос: «За кем?» Они понимают, что наступит день, когда мы придем и за ними.
Для меня смерть ассоциировалась с моментом, когда мы оставляли умершего, уже раздетого, в комнате. Запах смерти состоял из сложного букета оттенков, в котором смешались запахи нездорового человеческого тела, его выделений, медикаментов, глаженого белья, одеколона.


Монолог четвертый: Как умирают женщины и дети

- Со взрослыми я мог поговорить, убедить их, а как говорить с ребенком, который чувствует, что его ждет, хотя родители и твердят ему, что когда он выйдет из больницы, они купят ему щенка?
Я просил детей рисовать. И они рисовали цветочки, дом, маму, папу, сестру, кукол, щенка. Только себя не рисовали. Я спрашивал их: «А где же ты на картинке?» - «А меня нет. Меня скоро не будет», - отвечали они. Было невыносимо это слышать.
Как уходят женщины... Однажды к нам поступила красивая женщина. С ней было много мороки, с самого начала, когда нам пришлось перетаскивать для нее тяжеленную хирургическую кровать. Женщина эта вела себя очень странно. Постоянно держала всех в напряжении. Я видел, как врач полковник медицинской службы, выходя из ее палаты, грохал об стену кулаком, чтобы разрядиться . Я слышал, как сын, обожавший ее, кричал на нее и ругался матом. Ее истерики были тихими. Она могла часами твердить сыну: «Позови сестру...» , даже и мгновенье спустя после того, как сестра вышла из ее палаты. Ее постоянно переводили - по ее же настоянию - из одной палаты в другую. Она нигде не могла найти себе места от изматывающей, месяцами длившейся боли. В редкие минуты затишья у нее появлялся вдруг такой взгляд, будто она там, вдали, увидела нечто такое, что ведомо лишь ей одной.
Я выдержал в этой клинике несколько месяцев и попросился в батальон. Вы спросите, почему? Чтобы самосохраниться. Однажды я поймал себя на мысли, что начал привыкать к смерти и, выйдя из палаты только что умершего человека, могу спокойно закурить, отпустить шутку. Мне начали сниться эти палаты и этот запах. Я решил, что не имею права там находиться. Это - предел.


Монолог пятый: Солдат - не разменная монета

У нас был майор, который говорил: «Солдат - это разменная монета». Что имелось в виду? То, что во время войны срок жизни солдата - всего несколько часов, и человеком двигают, точно фигуркой по шахматному полю. Но одно дело, когда ты играешь фигурками, и другое, когда ты манипулируешь тем, кого вырастила мама, кто уже знает, что такое любовь. Ведь у него есть душа! И это целая вселенная, обряженная в камуфляжную форму.
Я помню одного солдатика... У него бинты по всему телу. Спрашиваю: «Тебя куда ранило?» А он смотрит на меня такими расширенными глазами и говорит: «Меня через броник (бронежилет) долбануло. Прямо через броник. Ты знаешь, как это страшно?»
Пока не увидишь этих испуганных глаз... А начиналось все с разменной монеты .
В полевые госпитали привозили из Чечни ребят с самострелами . Разворачиваешь ногу, а вокруг раны пороховой ожог. Более умные стрелялись через доску, через миску. Они страшно мучились от того, что сотворили: «Ребята остались там умирать, а я...» Я в таких случаях отвечал им: «Тот, кто ТАМ не был, не имеет права тебя судить». В первую очередь мне важно было вывести их из состояния внутреннего самосуда.
Один раз к нам поступил парень, который стрелялся в живот. Ему сделали три операции, но он все равно умер. И в этот момент к нему приезжает из провинции мама - такая маленькая женщина в берете, в одежде, пахнущей нафталином, - из разряда учительниц и библиотекарш. В авоське - крутые яйца, котлеты. А ей говорят: «Ваш сын умер». И вот она стоит в его палате перед пустой постелью (мальчика уже убрали), в одной руке авоська, в другой - коробочка с орденом, который ей сунули в руку, и взгляд у нее такой, какой бывает у ребенка, которого обидели: он прибежал уткнуться в мамины колени, а она его оттолкнула, потому что была чем-то занята.
Чеченская война запомнилась мне гробами, в которые складывались фрагменты человеческого тела и рвань камуфляжа.


Монолог шестой: Нас окружают!

- Реабилитацией солдат, воевавших в Чечне, я занимался в полевых госпиталях. Привозят группу парней, побывавщих в переделке. Завтра им лететь назад. Это здоровые ребята, от которых еще несет окопом, у которых костяшки все на пальцах сбиты, и они смотрят на меня, военного психолога, как на... Даже слова не подберу. А потом я начинаю работать с каждым из них по отдельности, и они превращаются в обычных парней, со своими идеалами, ностальгией, любовью, оставшейся где-то там, еще до войны. В группе они - сила, герои. А поодиночке - форму снял, щетину сбрил - те же мальчики... Разве что седина, шрамы, да еще во взгляде что-то неуловимое, от пережитого.
Однажды к нам привезли солдата с неврозом. В палате, куда его поместили, у него одного не было видимых ранений. Палату эту прозвали братской могилой : длинный ряд кроватей, белеют бинты - у одного нога в растяжке, у другого - рука. А парень этот, который с неврозом, был в чеченском плену. И ночью он внезапно начинает жутко орать: «Ребята! Нас окружили!». Тут же все ходячие в палате вскакивают и занимают круговую оборону. Бьют стекла, вооружаются осколками, штативами от капельниц. Успевают «навесить» дежурному врачу. Солдат, охраняющих госпиталь, поднимают по тревоге, но когда они подбегают к залитой кровью раненых бунтовщиков палате, там уже тишина.
Что произошло? Кто их усмирил? Девчонка-медсестра, вчерашняя выпускница медицинского училища. Как? Она распахивает на себе халат (сестрички весь день проводят в движении и, чтобы тело дышало, ничего не оставляют под халатом, кроме трусиков), прижимает голову первого попавшегося бунтовщика к своей девичьей груди, гладит его по голове, что-то щебечет...У того падает штатив из рук, он обмякает, начинает рыдать, на глазах превращаясь в теленка. Откуда у нее, девчонки, вот это? Черт ее знает! Женская душа непостижима.


Монолог седьмой: В его сапогах хлюпала кровь

- Привозят к нам как-то из Чечни парня, который пытался себе на передовой вскрыть вены. Я листаю историю его болезни. Других сведений мне о нем не дают: парень служил в группе спецназа ГРУ (Главное разведывательное управление Генштаба). Смотрю на него - невысокий, худенький, седенький, с детским выражением лица. Однако успел побывать на двух чеченских войнах. До того, как он раскололся и начал говорить, мне пришлось с ним немало поработать. Потому что вначале его реакция на меня была вполне определенной. «Да откуда ты знаешь, что такое смерть? Да ты там был вообще?» А я продолжаю говорить с ним , спокойно, терпеливо, по-человечески, игнорируя его наскоки.
В какой-то момент вся эта мишура спадает. И он начинает рассказывать мне, как его группа получила задание вырезать отряд чеченцев. Они выследили лагерь, дождались, пока все уснут, сняли часовых и начали «работать». Стрелять было нельзя, поэтому они подползали к спящим и бесшумно, как учили их этому в спецназе на куклах и трупах, перерезали чеченцам глотки. А в чеченском отряде было несколько десятков человек.
Спецназовцы орудовали особыми ножами - «дельфин». И этот парень рассказывал мне, как он подполз к первому спящему, что потребовало жуткого напряжения: малейший шум - и все пропало. (Мне, кстати, многие из таких ребят потом рассказывали, что обычное ощущение сначала такое: подползаешь к врагу, а убиваешь все же человека, ощущая, какой он расслабленный, как обмякает в твоих руках. Но со временем все чувства притупляются, и убийство превращается в обычную работу).
И вот этот парень зарезал одного, другого, третьего, десятого...Все на нем было в крови, кровь хлюпала уже в сапогах, он вытирал ладони о собственные волосы, отчего те слиплись в сплошную корку, облизывал пальцы, чтобы те не прилипали к рукоятке ножа, и полз к следующей жертве. Эта группа выполнила задание: вырезала весь лагерь, но один из них в результате сорвался. Ему снились убитые им чеченцы, шипящий звук вытекающей из артерии крови, ее запах. Он грыз себе ногти: ему казалось, что под ними еще остались сгустки чужой крови. Он впадал в истерику, когда на нем намокала от пота гимнастерка. После того, как он попытался на передовой вскрыть себе вены, его отправили в тыл - в полевой госпиталь, где я тогда работал военным психологом.
Его лечили транквилизаторами, но они мало помогали. Я пытался вывести его из этого состояния. Делал ему массаж, снимая зажимы, говорил с ним о его детстве, вводил в гипнотическое состояние, чтобы расслабить.
Но таких людей бесполезно возвращать в детство. Те, кто видел смерть и убивал, уже никогда не будут вчерашними мальчишками с дискотек. Это уже седые люди, по внутреннему состоянию - старики. Я говорил им: «Вы вернулись с войны мужчинами, вам повезло, вы остались в живых. Вы видели смерть и теперь знаете цену жизни, из вас пытались сделать машины, но вы остались людьми....» А что я мог им еще сказать?
Кирилл : 25-02-2005 03-25-25

Версия для печати

kont


Повесть "Контингент", часть 3 "Бача".
Глава 3. ДИК
«Ди-и-и-ик!» - отвратительно завизжали сдавленное мышечным спазмом Димкино горло и намертво зажатые тормоза «Москвича».
Выскочившая на середину дороги собака метнулась было в сторону от несущегося на нее верещащего металла, но замерла в растерянности прямо посередине дороги. За тысячные доли секунды Димка успел крутнуть руль вправо, и перелетевший через бордюр «Москвич» с размаху уткнулся в толстенный тополь, сдирая с него старую кору смятым вдрызг носом легковушки.

* * *
... - Ди-и-ик! - весело кричал на весь парк двенадцатилетний Димка неуклюжему толстому щенку, отбегая от него на два-три шага и млея от того, насколько забавно и старательно, переваливаясь с боку на бок, путаясь в коротких лапах, щенок бежит к нему, радостно тявкая.
- Ах, ты, звереныш мой! - говорил Димка, подхватывая на руки, целуя смешного толстячка в крошечный нос и бархатные ушки. С хохотом уворачивался от мокрого красного лоскутка язычка, когда песик пытался благодарно лизнуть его лицо.
С переполненным любовью сердцем отпускал собачку, опять отбегал и подзывал, будоража звонким голосом раззолоченный осенними листьями, горьковатый от дыма костров, пронизанный солнечными лучами городской парк. Щенок недоуменно вскидывал голову, разыскивая, куда же делся этот веселый, пахнущий молоком человечек, находил Димку и, торопливо виляя куцым хвостиком, бежал к нему, к его ласковым теплым рукам.

* * *
- Дик! - и умный, послушный пес, заслуживший уже не одну награду на выставках собак, старательно выполнял команды своего хозяина и проводника Димки.
На занятиях по собаководству в клубе кинологов хвалили Дика. Было за что. Собачью азбуку «сидеть», «лежать», «ползи» и прочее понятливый пёс выполнял даже не по слову и жесту, а по намёку на жест. Складывалось впечатление, что человек и собака читают мысли друг друга.
Инструктор служебного собаководства по окончании Диком «высшей собачьей школы» серьезно поговорил с Димкой, пообещал дать характеристику и рекомендации для службы в погранвойсках.
Димка, довольный безмерно, что не придется расставаться с собакой, с удовольствием слушал инструктора, который говорил:
- Димка, с таким псом служить легко. Но вот для службы в армии Дик староват, могут не взять. Буду у военкома - попрошу за тебя. Обещаю. Погранвойска - это тебе не стройбат. Это для мужчин. Да, Дик? - и ласково трепал уши собаки.
- Звереныш мой! - целовал в холодный нос своего пса Димка.
Не обманул, не подвел Димкины надежды инструктор. Замолвил слово. Рекомендации и характеристики были переданы в военкомат. На одиннадцатое ноября пришла повестка. Долгий путь в общем вагоне солдатского эшелона скрашивался для Димки общением с собакой. Когда прибыли в часть, выяснилось, что это не обыкновенная пограничная застава, как надеялся Димка, а особый учебный центр, в котором готовят солдат-саперов и собак- саперов. На занятиях в поле по разминированию, пожилой прапорщик-инструктор показывал, как, откуда, с какой стороны лучше подойти к мине, что с ней делать дальше и все время повторял:
- Учтите. Основную часть работы за вас делает собака. Она идет первая. Она находит мину. Смотрите на нее, слушайте ее, повинуйтесь ей. Вот этой штуковине, - прапорщик поднимал над головой, чтобы всем было видно, плоскую смертельную тарелку, - пофигу, кто или что включило ее механизм: нога солдата, лапа собаки или колесо БТРа. Она в любом случае выполнит свою задачу. Отсюда вытекает - собака спасла вашу жизнь. Вы - жизнь многих других людей.
Прошло полгода. Теперь уже Дик с Димкой служили в полку под Кабулом. Выходы на разминирования превратились в серую рутинную необходимость. Дик чутко шел впереди Димки на длинном поводке, то и дело аккуратно тыкаясь носом к земле, к бетонному покрытию дороги, к продавленной колесами многотонных грузовиков колее. Учуяв, пес садился рядом с обнаруженной миной и ждал, когда Димка подойдет и начнет свою работу.
Однажды работали у договорного кишлака. Духи перед уходом в горы оставили после себя на подходах к селению сотни мин. Работали третьи сутки. Димка с Диком уже подбирались к первым дувалам, когда обнаружилась очередная мина. Дик устало сел, обозначая место, а Димка аккуратно стал прощупывать контуры снаряда. Уже стал снимать первый слой почвы, когда Дик потянул его за штаны. Димка замер, понимая, что пес не напрасно волнуется. Оглянулся на собаку, ожидая увидеть, что Дик укажет новое место. Но пес упорно тянул хозяина от обнаруженной мины, а потом снова подошел к этому месту и сел. Димка удивился:
- Дик, ты что, устал? Ну, отойди, отойди. Сейчас эту вытянем и отдохнем вот там, в тенечке.
Дик также сидел, чуть тыкаясь носом в разрытый песок. Димка подтолкнул собаку и начал пальцами нащупывать взрыватель, как пес вдруг коротко рыкнул и довольно ощутимо куснул его за ногу.
- Дик! Сидеть! - рассердился Димка. - Ты что, офонарел что ли?
Дик обежал вокруг заминированного места, сел напротив хозяина, лизнул его в нос и опять ткнулся носом в образовавшуюся лунку. И вдруг Димка понял, в чем дело. Он даже похолодел от догадки. Очень осторожно просунув пальцы под мину легким касанием нащупал под ней другую, но уже не противопехотную, а противотанковую. Расчет духов был коварен и прост. «Ну, ладно, нарвался на противопехотную мину солдатик. Ну, убило его, ну еще одного-двух рядом стоящих-идущих, а вот если сдетонирует противопехотная, а от нее - противотанковая, тут уж от всей души дров наломает, тем более что мины эти у самого входа в кишлак заложены. Пока шурави все предыдущие мины поснимают, ясное дело, устанут, внимание притупится, а тут, нате вам, подарочек с азиатской хитростью-изюминкой, ешьте, гости дорогие. Только не обляпайтесь!» - так рассуждал Димка, проворно обезвреживая мины. Закончил. Притянул к себе Дика, прижал его большую голову к своей груди, погладил, пошептал в ухо ласковые слова, попросил прощения за свою тупость. Дик вывернулся из рук хозяина, совсем по-щенячьи взвизгнул, лизнул его в нос и бросился в тесную улочку кишлака как раз в тот момент, когда из-за дувала раздался выстрел. Димка охнул, схватился за правую руку и сунулся носом в землю, пытаясь левой рукой стянуть с плеча автомат. Но тот только больно ткнулся мушкой в затылок. Второй выстрел грянул почти сразу, и винтовочная пуля впилась в бедро левой ноги. Димка увидел, как Дик лишь на секунду выскочил из улочки, затем круто развернулся, взвихрив смерчик пыли, и исчез снова. Через несколько секунд Димка услышал еще один выстрел, крик ужаса и боли, а затем хрип и стоны. В замершем в тишине кишлаке уже три дня как остались только старики, не способные держать оружие, дети, еще не способные направить его против шурави, женщины, благодаря которым могли выжить те самые старики и дети. После ухода моджахедов, с их согласия, старейшины сдали кишлак русским, сделав его договорным, чем купили себе покой на некоторое время, пока ушедший отряд не вернется назад, набравшись сил для борьбы с «неверными». Поэтому в кишлаке стояла тишина. Люди попрятались за глинобитными стенами домов - ждали, когда войдут советские войска.
Одиночные выстрелы не смогли привлечь пристального внимания работающих саперов, тем более что Димка в ответ не выстрелил.
Он уже терял сознание, когда увидел рядом с собой окровавленную морду Дика.
- Ты что, ранен? - обеспокоено зашептал Димка, погружаясь в липкий обморочный сон, но все же ощупывая слабой рукой тело пса, но это была не его кровь.
Уже ночью Дик помогал очнувшемуся Димке выбраться с разминированного поля, через которое они столько дней пробирались к кишлаку. Пес волочил хозяина за рукав, тащил за ворот гимнастерки, подставлял холку для опоры. Димка смутно помнил, как тянул за собой раненые ногу и руку, слабо передвигал вперед здоровое колено, опирался на него и валился вперед, тем самым чуть продвигаясь к маячившему далеко-далеко огню костерка. Дик, обессилев, жарко, тяжело дыша, ложился рядом, заглядывал в глаза хозяина, лизал его щеки, вскакивал, обнюхивал предстоящий путь и вновь тащил за собой.
Ближе к утру человек с псом добрались на расстояние слабого крика к расположению роты саперов. Дик, радостно залаяв, кинулся к часовому, обалдевшему от неожиданности, отбивающемуся от зубов собаки, которая тянула его куда-то в предутреннюю темень. Откуда-то выскочил командир роты и позвал:
- Дик! Дик, где хозяин? Веди!
Дик рванул назад, к Димке, с неохотой возвращаясь к кинувшимся за ним людям, словно досадуя на них за то, что ни черта не видят они в темноте, не говоря уже о том, что и нюхать-то не умеют.
Димка слышал, что к нему приближаются люди вслед за примчавшимся Диком. Когда его осторожно уложили на шинель и понесли к расположению роты, он тихо позвал:
- Дик! За мной!
Пес радостно взвился свечой вверх и принялся совершать круг радости, взметывая под собой песчаную пыль. Димка с любовью смотрел на пса сквозь заслезившиеся то ли от боли, то ли от нежности к Дику глаза.
Взрыв!
- Ди - и - и - ик! - закричал Димка, больно ударяясь оземь, брошенный солдатами, кинувшимися на землю. Увидел Димка, как в середине яркого внезапно выросшего уродливого в своей безжалостности куста кувыркнулось рвущееся на куски тело его любимца...
...После госпиталя Димка изменился. Он стал угрюмым и злобным. На предложение медицинской комиссии о возможном комиссовании пробурчал только, что хотел бы остаться служить, но по возможности в других частях. Желательно в не очень известных, особого назначения.
Димка ожесточился. Против кого? Конечно, против афганцев, умело подсказала пропаганда. Ведь мы несли на их землю только добро! Мы хотели им как хорошим друзьям помочь построить социализм! Выйти в космос! Вместе строили бы будущее человечества - коммунизм. Был бы мир и добрососедские отношения...
А они враги! Это они, все они виноваты в том, что погиб Дик, что идет война, что гибнут хорошие ребята. Они - звери. Они пытают, издеваются, мучают! Нет! Звери хорошие и добрые. Духи хуже самых жестоких, самых лютых зверей! Их надо уничтожать!
Просьбу о переводе в ОСНаз удовлетворили, и вскоре Димка оказался в роте капитана Багирова, гордо носящего кличку Смерть. Очень скоро рядом с той страшной кличкой зазвучала не менее весомо и гордо другая - Звереныш.
Угли ненависти Димкина душа просила залить кровью врагов. И он, ослепленный мстительностью, вместе с другими бойцами стрелял, колол, резал, взрывал.
- Радуйся, Звереныш, погуляем завтра! - потирал руки Багиров, раскладывая карту, - вот этот кишлак завтра берем. Прячут и поддерживают группировку Масуда, гады! Ох, и отомстим за ребят наших, за пса твоего отыграемся.
Назавтра, когда взятый кишлак уже горел, объятый пламенем со всех сторон, выгоняли на центральную площадь оставшихся в живых жителей, не оказавших во время боя никакого сопротивления, потому и выживших. Заставляли их же разложить трупы стариков и детей, женщин и моджахедов прямо на дороге, отгоняли к дувалам, и Смерть, командовавший из БТРа, трогал машину с места, направляя колеса прямо на головы уже мертвых людей. Головы лопались под тяжестью подпрыгивающей на препятствиях, но неуклонно двигающейся вперед боевой машины. Смерть, развернувшись в конце страшного ряда, направлял БТР на тела и уже кромсал руки, ноги, грудные клетки погибших.
- Не распускать нюни! - рычал проявлявшим слабость, - смотрите сюда! Всем смотреть! Пашку вспомните! А Гришаню-то помните? Это же они, твари, его живого пополам распилили. Что, забыли?! Мы к ним с добром, а они нашим уши обрезают! А - а - а - а... - уже хрипел Смерть, захлебываясь садистской злобой и, утюжа окровавленными колесами остатки трупов, рычал:- Кто мявкнет, своей рукой уложу предателя. Вместе с этими уложу, - кивал в сторону искромсанных тел, - уложу ведь, а?! И скажу, шо так и було! А меня грохнут - Звереныш уложит. Да, Димон?! - и жутко хохотал, обнажая белые крепкие зубы.
Димка согласно кивал головой.
Впрочем, «мявкать» никто не собирался. В команду подбирались конкретные люди для конкретной работы, были единодушны, исполнительны, управляемы. Знали, на что шли.
Смертники под командой Смерти сеяли смерть.
Перед дембелем Димка подал рапорт на сверхсрочную службу и собирался оставаться в Афганистане до полной победы социализма, но тяжелое ранение уложило его в госпиталь. Несмотря на его просьбы, его-таки комиссовали и отправили в санаторий для адаптации и реабилитации.
Димка ожил, появилось желание что-то делать. Остались, правда, вспышки бешеного гнева при разговорах о неправедности той войны. В таких случаях Димку выручала... скорость. На подаренном отцом «Москвичонке» он выезжал за город и на пустынных участках трассы «отыгрывался» на машине.
Вот и сегодня после работы, сцепившись с сотрудником, Димка распсиховался. Сотрудник со знающим видом стал доказывать, что советские солдаты тоже зверствовали в Афганистане, что так нельзя было. Поэтому душманов поддерживала вся страна. «Знаток, мать твою! - заводился Димка, - и в армии-то не служил!»
Взбеленился Димка, почувствовал: нужно остыть, иначе беда будет, хотя и понимал, что прав этот чертов пацан, а смириться с этим не мог.
Долго носился за городом Димка, вспоминал Дика, капитана Смерть, войну, мины, убитых друзей и афганцев.
В город въезжал, уже успокоившись. Приветливо горели фонари на проспекте, машин было мало. Вечер-то поздний. Димка расслабился.
Именно в это время на середину дороги выбежала собака, как две капли воды похожая на Дика. Димка помертвел, поэтому и не осталось времени для плавного торможения.
- Ди - и - и - ик! - разметалось, разнеслось среди жилых домов и рассыпалось осколками лобового стекла около толстого придорожного тополя.
Сергей Скрипаль и Геннадий Рытченко.
kont : 21-02-2005 11-08-07

Версия для печати

kuch


Черно-белые сны: ВОЙНА.
(Глава из ненаписаной повести "Война, которой не было")

15 февраля 1989 года.
Раздается звонок телефона.
Я поднимаю трубку.
- Игорюха!!! Война - кончилась!!!!
Звонок.
- Ты смотришь телевизор?
Война! Кончилась!!!
И я непослушными пальцами набираю номер:
- Димка!!! Война!!! Кончилась!!!
И мы набираем номера, бессвязно крича слова; смеясь, не осознавая, что наш смех переходит в рыдания.
Война - кончилась!
Наконец-то она - кончилась!!!
* * *

Война...

Мы еще не знаем, что она - она для нас не кончилась; она свернулась внутри нас, вжилась в нас своими свинцовыми когтями и живет, живет, живет, ожидая своего часа, чтобы вцепиться в нас.

Война.

Это когда ты, убитый насмерть, с диагнозом "смертельные осколочные ранения", неизвестно зачем цепляешься за жизнь.

Война.

Это когда ты карабкаешься к свету; слепой, глухой, немой и никому не нужный - зачем?!

Война.

Это лезвие, которым ты полосуешь вены, потому что не хочешь больше жить.

Война.

Это когда ты, выползший к свету, на 9 мая надеваешь награды - глаза деда-ветерана, горящие ненавистью; его дрожащая рука, тянущая к твоей груди - сорвать твои награды: "Люди за них кровь проливали! А ты!.."

Война.

Это когда родной тебе человек, знающий что ты потерял слух вследствии тяжелейшей контузии - кричит: "Пень глухой! Надоело повторять тебе по два раза!!!" - и в любимых глазах раздражение, смешанное с усталостью и безнадежностью.
И каждое ее слово рвет твою душу безжалостным, тупым зазубренным кинжалом...

Война.

Это когда просыпаешься ты от удушья, ибо нет воздуха в твоих легких, а только СТРАХ. И опять убивают тебя и убиваешь ты...

Война.

Это когда хочется биться головой об стену в истерике; но ты , вцепившись зубами в собственное самообладание, скрежеща и отслаивая с зубов эмаль - улыбаешься, улыбаешься, улыбаешься...

Война.

Это когда просыпаешься, прижимая к груди мокрые скомканные простыни, потому что твои друзья опять падают, падают под чужими очередями - и ты бессилен спасти их!

Война.

Это когда мелкой дрожью дрожит правое веко - и ты прижимаешь его пальцами в тщетной надежде прекратить эту пытку; а в ушах твоих цикадистый стрекот давно отстрелянных очередей и крики давно умерших людей.
И ты висишь над пропастью безумия, уцепившись за край остатками разума.
И улыбаешься, улыбаешься, улыбаешься...

Война.

Это когда твои сыновья не знают твоего прошлого.

Война.

Это когда ты всегда выдержан и - улыбаешься, улыбаешься, улыбаешься...

Война.

Это - седина и морщины твоей матери.

Война...

Это когда есть мы, и есть - они.

Война.

Мы еще не знаем, что война для нас так никогда не закончится.

Нет сомнений, она когда-то, конечно, умрет.

Она умрет вместе с нами...

Война.
kuch : 15-02-2005 20-30-55

Версия для печати

Страницы: Предыдущая 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 Следующая


Архив выпусков
Предыдущий месяцАпрель 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 


2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
организация переезда квартиры москва
шлифовка пола из сосновой доски Паркетов