К 60-ЛЕТИЮ ПОБЕДА
ПОВЕСТЬ "СОЛДАТ"
Максим не удивился, что видит Марину живой и здоровой. А ведь знал из письма, полученного ещё в начале войны от Василисы, что жену убило молнией.
В августе сорок первого Марина, стоя на табуретке перед входом в хату, подбеливала мазанку. Неожиданно налетевшая гроза, что часто и внезапно бывает в средней полосе России, громыхнула первым раскатом грома, и молния, рассекая чёрное, вмиг насыщенное водой небо, ударила в Марину.
Делали всё возможное в таких случаях, даже по пояс закапывали в землю пострадавшую, «чтобы молния отделилась», но ничего не помогло. Марины не стало!
Василиса писала, что взяла племянников к себе. Пусть у неё ждут отца с войны. Да и куда им деваться? Нет больше родственников-то.
Максим понимал, что сестре жены, ох, как тяжко! У самой пять ртов. Попробуй-ка в одиночку стольких обиходить! Мужа Василисы, Николая, убили лихие люди ещё в тридцать седьмом. Сторожевал на бахче Николай. Народу тогда голодного по России бродило много. Не дал Николай унести с колхозного поля арбузы. Как дашь?! Утром увидят бригадир или агроном и быстро в тюрьму укатают. Да вот беда, люд горячий Николаю попался. Ударили топором, набрали арбузов, в соседнем лесу съели и айда...
Вспомнил это всё Максим, разом напряг тело, вскочил с лавки, к жене потянулся, истосковавшись по её родному теплу. Ан, нет её! Тяжело опустился обратно на лавку, опёрся спиной о стену, почувствовал, как слеза пробежала по скуле.
- О, ты вже проснувся! - появился Чеботарёв. - Йишь кашу. Ось пид лавкой стоить, може не простыла ище, - сунулся вытаскивать котелок. - Там тоби комбат звав. Казав, чтобы к йому явывся, як тильки стимниет!
Максим съел кашу. Хлеб разломил пополам, одну половину сжевал, а вторую завернул в тряпицу и сунул в карман. Посидел в наступающей темноте. Покурил молча с Чеботарёвым. Натянул шинель и пошёл к избе, где расположился штаб батальона.
В сенях пришлось ждать. Часовой Мишка Потапов не сразу пустил в комнату, дождался, когда ушёл политрук.
Комбат сидел за столом, глядя на карту, лежащую перед ним, потрёпанную, оборванную по краям.
- А, сержант! - прищурившись от дыма, узнал майор. - Проходи. Садись, - спохватился. - Как плечо? Болит?
Максим неопределённо махнул головой.
- Значит так, сержант! Ставлю тебе задачу, - начал командир, приглашающе протянув пачку папирос. - Завтра утром, перед рассветом, вы с Чеботарёвым возьмёте пару саней, раненых пятнадцать душ и отвезёте их вот сюда, в город Громов! - ткнул в карту двухцветным остро очиненным карандашом, с одной стороны красным, с другой - синим. - Госпиталь там есть. Останешься с ранеными! Как только заживёт, - кивнул на плечо Максима, - вернёшься в полк! Догонишь где-нибудь...
Максим выслушал, обидчиво опустил глаза, встал, кинул руку «под козырёк» к измятой шапке:
- Есть! Разрешите идти?
Майор видел, что сержанту страшно не хотелось покидать свой батальон. Дрогнула обида в уставном «Есть!».
- Да погоди ты, сержант! Ну некого мне послать больше. Некого! Наступление надо развивать, а у нас... Эхххххх..., - досадливо махнул ладонью. -Сорок человек положили да тяжело раненых пятнадцать. Хорошо, если к утру никто не помрёт. Операция им нужна!
Сергей Скрипаль.