История 5547 из выпуска 1454 от 08.09.2006 < Bigler.ru


Флот

(На стыке армии и флота)

АРМЕЙСКИЙ ОПЫТ ФЛОТСКОГО ОФИЦЕРА.

Может быть, армеец, прочтя это, и не заметит ничего необычного.
Но для корабельного офицера, которому волею судеб в течении нескольких лет пришлось периодически присутствовать на различных мероприятиях оперативной подготовки Дальневосточного военного округа и Уссурийской армии в роли начальника оперативной группы флота, всё было в новинку и в диковинку. Рекогносцировки, полевые поездки в демаскирующей чёрной форме и ежеминутные открытия. Приходилось участвовать в разработке совместных оперативных документов, производить доклады и просто общаться с крупными военначальниками и замечательными обычными армейскими офицерами.
Всё это происходило в период реформирования и оптимизации, а проще говоря, развала Вооружённых Сил СССР. Бездарно уничтожались дивизии, полки, происходили взаимоисключающие внутри- и межвидовые переподчинения различных подразделений. Все плевались, матерились, но, повинуясь уставам и законам, без сна и отдыха выполняли дальнейшие масштабные действия по развалу в соответствии с идущими из Москвы директивами. В кадрированных полках находилось по нескольку десятков человек, а на картах рисовались весёлые картины военного паритета с нависающими над всей границей китайскими миллионами и с армадами американо-японских сил высадки десанта на Южно-Приморском направлении. Сжималось сердце от вида разрушенных военных городков, опустевших аэродромов, искорёженных металлоломщиками укрепрайонов.
Анекдот того времени:
- Командир, где ваш полк?!
- В казарме, товарищ генерал!
- Но в казарме никого нет!
- Тогда, значит, в “коптёрке“...
Эти две короткие истории не только занимательны сами по себе, но и раскрывают особенности и колорит Армии того непростого времени глазами военного моряка.

1. Символ современной Армии.

Отношения в армейской среде пожёстче, чем на Флоте, даже пожесточее. Какие там обращения по имени-отчеству?
- Полковник! Ты бы полы в штабе помыл, что ли! - это начальник обращается к командиру дивизии в присутствии подчинённых.
Совершенно другой ритм и нерв, к которому привыкаешь не сразу. Далеко улетает растиражированный на Флоте миф, что сухопутчики все решения оформляют на планшетке, которую офицер достаёт из сапога. Такого количества бумаг, исполняемых в штабе Армии, и во сне не увидишь.
Очередное командно-штабное учение. По причине нелётной погоды совершаем двухсоткилометровый марш к месту рекогносцировки. Март. Снег ещё не сошёл. Холодно, промозгло и грязно. Десяток УАЗиков с участниками эпизода пытаются взобраться по сопке на наблюдательный пункт, который оборудован на горе с соответствующим этим намерениям названием - Могила. Машина Командующего въехала, потому что она только из магазина и резина на ней новая. Остальным это не под силу: на половине склона скользят вниз в опасности перевернуться, но законы субординации, военно-спортивного азарта и внутреннего этикета требуют во что бы то ни стало повторить этот трюк машины начальника.
И вот мы на этой злосчастной горе. Грязь присыпана песком, дорожки выложены беленькими камешками, около палатки убийственно пахнет шашлыками. Все ждут начальника штаба ДВО генерала Топорова. Наконец-то погода улучшилась и его вертолёт приземляется рядом. Процессия направляется на наблюдательный пункт, где ответственные лица устраняют последние замечания по пути следования высокого начальства.
Вдруг все остолбенели. Никто не осмеливался первым нарушить установившуюся звенящую тишину. Оказывается, в Армии генеральский эффект присутствует тоже. Как и положено, у входа на НП стоит вооружённый часовой. Это солдат полутораметрового роста, расположившийся с автоматом в неглубоком окопчике. Окоп заполнен талой водой, которая не доходит несколько сантиметров до среза голенищ. Воина трясёт от переохлаждения так, что это можно определить на слух. Все предпринимаемые им усилия хотя бы на мгновение перед генералом остановить вибрацию всех частей своего звонкого тела не приводят к успеху. По этой причине от его украшенного огромным фингалом взгляда веет виноватостью и сожалением.
Генерал Топоров заговорил первым:
- Смотрите, товарищи офицеры и запоминайте. Если высечь увиденную нами картину в мраморе, она будет символизировать общее состояние нашей великой Армии в нынешнюю непростую историческую эпоху.

2. Непростительная промашка.

В штабе Армии ко мне относились с уважением и почтением как начальники, так и офицеры моего уровня. Командующие и начальники штаба всегда приглашали в кабинет, угощали чаем, вели беседы об обстановке на Флоте и в стране. Я понимал это правильно и осознавал, что уважение выказывается в моём лице Флоту, но всё равно было приятно.
Как-то в период безвременья середины девяностых я должен был выступить с докладом на армейских сборах по командирской подготовке. Поездка оказалась под угрозой срыва из-за отсутствия в нашем штабе исправного транспорта, способного доставить меня к месту проведения мероприятий, и бензина. Пришлось выделять “Волгу“ начальника штаба флотилии, у которой успешно “застучал“ двигатель на подъезде к Уссурийску. На попутках с многонульными “секретами“ добираюсь в штаб Армии, где оказывается, что сборы проводятся в другом населённом пункте. А это - ещё километров семьдесят. Задача для армейцев оказалась аналогично неразрешимой: исправного и заправленного транспорта нет. Доложили Командарму, который “перетрахав“ для начала всю службу, приказал доставить меня, во что бы то ни стало. На частной машине привозят на аэродром “Барановский“. Со всяким отсутствием радости от этого события, подумал, что меня отправят на попутном вертолёте. Но не тут-то было! Это с машинами в Армии проблемы. С вертолётами же проблем нет!
- Товарищ подполковник! Вертолёт бортовой номер ... к вылету готов. Какие будут указания? - это офигевшему мне, капитану второго ранга, произвёл доклад командир экипажа Ми-8.
Прилетели в Сергеевку. После доклада к себе пригласил Командарм, будущий Главком Сухопутных войск, генерал Кормильцев. Побеседовали, попили чай.
- А чем назад добираться будешь? - поинтересовался Командующий.
- Да проголосую на трассе, кто-нибудь да подберёт.
Слова удивлённого и слегка расстроенного гостеприимного большого начальника до сих пор звенят в моём сознании. Они ещё раз утвердили в мысли, что всё в этом мире - относительно.
- А вы что: вертолёт отпустили?

Оценка: 1.5221
Историю рассказал(а) тов.  Ulf  : 04-09-2006 14:35:40