История 8903 из выпуска 3142 от 12.05.2017 < Bigler.ru


Армия

Серые будни военной контрразведки

Мы не могли не сдружиться: амбициозный молодой офицер, впервые в истории войск лейтенантом назначенный в редакции начальником отдела боевой службы на майорскую должность, и старший оперуполномоченный Особого отдела по Дальнему Востоку и Восточной Сибири капитан Виктор Т., готовящийся к поступлению в академию.
По разным поводам мы с ним часто сталкивались на режимных объектах и полгода присматривались друг к другу. Затем он дал мне почитать "Аквариум" Виктора Суворова, я ему - "Это я - Эдичка" Эдуарда Лимонова. Он мне - "Тропик Рака" Генри Миллера, я - "Лолиту" Набокова.
Неформальные отношения переросли в дружеские.
Виктор в силу специфики работы ни с кем из коллег и друзей не мог говорить о своей службе и образе жизни. В той же степени гробовое молчание касалось и меня: я в страшном сне не мог себе представить, что обмолвлюсь, что пил чай с начальником войск и его заместителем, и какое печенье мы жевали. Эта сплетня, обросшая домыслами и слухами, мигом бы разлетелась по войскам. Имею ввиду, что какое печенье и варенье на чайном столике у начальника войск.
Подводя итог: встретились два одиночества.

Май 1992 года. Демократия набирает обороты. Митинги негодующих и протестующих, голосящих и орущих следуют один за другим. Для своей газеты я делаю фоторепортажи, вроде, "Митинг под зонтиками" и подобные ему.
Мне улыбается фортуна. Впервые в истории войск от начальника Особого отдела по ДВ и ВС получено согласие на интервью. В войсках это похоже на то, как в масштабах страны взять интервью у председателя КГБ РФ.
Интервью я настойчиво добивался полгода. Многократно проверенный по всем линиям перед поступлением в военное училище; несмотря на то, что ведется постоянная разработка моей персоны как корреспондента газеты, меня проверили еще раз.
За всеми военными журналистами присматривает Особый отдел. Пишущая братия - бесконтрольна и безбашенна, она бывает на режимных объектах чаще, чем в ресторанах и в кино. На вопрос редактора: "Куда поедешь в командировку?", есть возможность дать любой ответ, с точностью до заставы, несущей службу по охране, скажем, въезда в железнодорожный туннель. Для этого не нужно никакого обоснования, кроме как: "Хочу"!
Военный журналист - лакомый кусочек для иностранных спецслужб.

Мне - 22 года, и некоторые мои юношеские мечты пока не реализованы. В детстве я много читал книг о военных контрразведчиках, и сейчас мне весьма интересно, что же находится за обитой железом дверью Особого отдела, которая есть в каждом управлении дивизии в конце коридора.
Чтобы взять интервью, мне нужно приехать к Управлению войск, пройти через головной полк, подойти к зданию Управления с тыльной стороны и зайти в неприметный боковой подъезд, где лестница ведет на второй этаж к единственной двери, обитой железом.
Нажимаю кнопку звонка, меня разглядывают в глазок, дверь открывается.
Часовой - с автоматом, рядом на тумбочке - телефон. Коридор. Слева - одна дверь, также обитая железом. Видимо, архив и спецсвязь. Справа - четыре двери кабинетов.
Весь Особый отдел по ДВ и ВС состоит из четырех человек: старшего опера-капитана, двух подполковников-направленцев и полковника-начальника. Мне - к нему, дальний кабинет.
Стучусь, вхожу, докладываю. Я много раз бывал в кабинетах разных масштабов управлений КГБ, но аскетичность армейской контрразведки с ними не сравнится. Описывать ее нет смысла, она много раз показана в кинофильмах.
Полковник мне протягивает лист бумаги с отпечатанным текстом: мои вопросы, заранее согласованные, и его ответы на них. На этом интервью закончилось. Выхожу.
Около кабинета меня ждет радостный Витька:
- Ну как?
- Вот! - Показываю листок.
- Это я ответы писал, шесть раз переделывал. Зайди, конька попьем.

Разлили по граненым стаканам, выпили. Витя говорит:
- Ты снимки с митингов захватил, что я просил?
На тот момент в Хабаровске образовались три немногочисленные демократические ячейки, старающиеся перетянуть каждая одеяло на себя. Мало, человек по сто, приходили на их митинги.
Среди лидеров выделялся явный психопат, Сергей Д. Месяца полтора назад я сказал: "Витя, ты сходи на митинг, посмотри на идиота. Добром он не кончит".

Витя говорит:
- По твоему придурку-демократу я навел справки. Он два раза лечился в психбольнице, снимает три квартиры и живет один. Что ты можешь о нем сказать?
- У него появились бесконтрольные деньги. Одет во всё новое. Раньше с митинга уезжал на трамвае, сейчас - на белой Волге. У меня чувство, что он хочет реализовать навязчивую идею, у него нездоровый блеск в глазах. От него исходит видимый запах психбольного.
- Ты бывал в психушке?
- Не раз и не десять, и не в одной. Я делал репортажи.
- У нас из войск непонятно куда уплывает оружие. Причем, с разных мест почти в одно и тоже время. Воруют не партиями, а по мелочам: цинк паронов потеряли, автомата на складе не досчитались.

Сейчас мы разложили мои фотографии с митингов и пытаемся вычислить заказчиков, кто оплачивает психопата. Тщетно. Вот в толпе оперативники МВД, вот - наружка КГБ. Витькино лицо пару раз мелькнуло. Остальные персонажи, за исключением группы поддержки лидера-шизофреника - случайные зеваки.
Витя говорит:
- Мне не нравится, как он ведет себя. Ребята-соседи (из КГБ - прим.) жаловались, что не могут засечь его. Он никого к себе не подпускает.
- Его просчитать невозможно, у него сдвиг по фазе. Пусть наружку установят.
- Какая наружка! На каком основании? Они с митингов отписали рапорта, каждый занят собой. Можешь попасть в его квартиру?
- В какую из трех?
- В четвертую.
- Зачем?
- Посмотришь, что и как.
- Он девушек любит, а не мужчин. Впрочем, может получиться хороший репортаж.

Мы с Витей разработали план.

Суббота, четыре дня. Митинг, где в мегафон распинается психопат-демократ. На митинг я пришел с женой. В ту пору слово "модель" не было на слуху, скорее, "муза фотографа". Жена одета в обтягивающий нежно-голубой свитер, недлинную джинсовую юбку, туфли на невысоком каблуке, без макияжа.
Она - наполовину азербайджанка. Черные большие смолянистые глаза, распущенные волосы ниже пояса.
Среди безликой толпы жена-муза выделялась, и с высоты помоста, с которого орал в мегафон психопат, он не мог ее не заметить.
Он запал на музу. Я видел это по его взглядам, которые он бросал на жену. Мы подошли к психопату после митинга. Он видел, что мы - вдвоем, но лелеял надежду, что я - случайный знакомый понравившейся ему девушки.

Я представился собственным корреспондентом газеты "Вечерний Ленинград", показав реальное удостоверение. Это была правда. Мы перекинулись парой слов о демдвижении в Питере, у нас отыскались общие знакомые.
Психопат не спускал глаз с моей жены, они познакомились друг с другом.
Свою лепту внес и я, доверительно сообщив, что демократическая пресса Ленинграда мало знает о героях, кто борется на Дальнем Востоке против коммунистической угрозы.
- Я бы с радостью сделал фоторепортаж из подполья демдвижения, где куют не просто металл, а сталь для клинков! - Добавил я. - Девушка мне будет помогать делать репортаж.

Психопат-демократ купился на красивую девушку, и что о нем напишет центральная пресса. Он назвал свой четвертый адрес на окраине города в районе Красной речки. Условились на восемь вечера в его квартире.

Жена пошла в библиотеку, мы с Витей поехали к адресу. Осмотрелись. Вернулись. Сидим в кафе. Витя говорит:
- Я приеду за три часа до встречи, буду наблюдать. Если что-то будет подозрительное, я тебя с женой перехвачу на пути с трамвайной остановки. Слушай, вдруг, этот псих набросится на вас с ножом в квартире?
- Застрелю на поражение.
- С чего?
- С пистолета.
- С какого?
- Утром выписал табельный ПМ, он у меня в кофре.

Смеркается. Витя не обозначился, давая "отбой"; для виду поспрашивав прохожих на предмет отыскивания адреса и пошарахавшись по подъездам, оказываемся в однокомнатной штаб-квартире психопата. Стол, пишущая машинка, кипы бумаг, в углу штабелем лежит свежий тираж газеты, что издает его демдвижение. Обстановка напоминает офисы политических движений, какую любят кинорежиссеры.

Профессию журналиста любить нужно. Я беру интервью на диктофон, уточняю детали, записывая в блокнот. Устраиваю фотосессию с единственным героем. Этому нельзя научиться на спецкурсах шпионов так же, как нельзя овладеть мастерством управления болидом Формулы-1 по учебнику. Сотни интервью, тысячи фотоснимков, и только тогда не будет фальши.

Время близится к полуночи. Поговорили, посмеялись, выпили на троих бутылочку вина. Вышли с женой на улицу, на трамвае доехали до общежития. Я стал звонить Вите в отдел из телефона-автомата, что висит на стене общаги.

Меня поражает мастерство контрразведчика. Со своим узким мышлением я думал, что Витя прячется в одном из подъездов. Оказывается, он выбрал квартиру, из окон которой просматриваются подходы и интересующие его окна, познакомился с хозяевами, и всё это время находился, наблюдая, в их квартире. Не покинул свой пост и до моего сообщения по телефону.

Дежурный по отделу сообщил мне номер, куда я должен перезвонить. Телефон той самой квартиры, с которой Витя до сих пор ведет наблюдение.
- Витя, - говорю, - пачки газет в квартире сложены таким образом, что под ними много чего есть. Иначе бы они расползлись под своим весом. Присутствует запах оружейной смазки. Его не может перебить запах свежеотпечатанного тиража. Из-под газет торчит уголок нераспечатанного цинка с патронами.
- Понял, спасибо. Спокойной ночи.

Через час оперативная группа КГБ задержала психопата-демократа. Не отходя от кассы его допросили.
Как оказалось, психопат еще не до конца решил, чего ему больше хочется: захватить здание обладминистрации или прогулочное судно на Амуре, чтобы уплыть на нем в Китай.
К обеду внутренние войска не досчитались в своих доблестных рядах нескольких прапорщиков и офицеров, замешанных в делах о пропаже оружия.
Интервью с психопатом-демократом потеряло актуальность. Витя получил премию, и мы с ним ее торжественно передали моей жене. Она купила себе новые туфельки на лето.
Оценка: 1.2889
Историю рассказал(а) тов.  Rossar  : 11-05-2017 03:13:20