Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 
Сортировка:
 

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 Следующая

Щит Родины

Иду, смотрю, ничейное что-то лежит, дай, думаю, возьму, а то еще украдет кто-нибудь.
Старшинская мудрость высказанная тов. Кедровым.

Логика. Байки второго отдела ОКПП «Одесса»

Логика - это наука такая, мне про нее уже после службы на юрфаке МГУ рассказали. До этого понятие логики было «вещью в себе», то есть понятием философским, следовательно, не представлявшим для меня никакой ценности в силу того, что и эта, с позволения сказать, наука относилась к программе высшей школы. Ну, и исходя из этих отправных точек, начнем рассказ.
Дед, старшина второго отдела старший прапорщик Ратиловский, был уникальным человеком, судя по его выслуге и замашкам, старшиной он стал даже не в утробе матери, все свершилось как минимум на год раньше, о чем свидетельствовало 54 года выслуги и 52 годах жизни самого старшего прапорщика. Вы тут можете хвататься за калькулятор, тыкать в кнопки, пересчитывать пограничные, камышовые, боевые, полярные и высокогорные, складывать это все с «календарями», делить на возраст. Так вот, бросьте это гиблое дело! Сказано - 54 года выслуги, значит, так оно и было! На эту тему даже наш начальник 4 отделения не дергался.
Как известно, старшина - это не должность, это призвание. А старшина заставы... Ну, тут квинтэссенция. Это нечто галактическое. Нет, это вселенское явление! Тут человеку дается возможность реализовать себя на все сто процентов. Да что там сто процентов? На тысячу, на миллион! Дайте нашему Ратиловскому трех бойцов, одну лопату и «шишигу», и он перевернет мир! Но застава заставой, а вот на ОКПП, да еще на «городском, курортного типа»... Масштаб не тот, полета мысли не чувствуется, жизнь становится монотонной рутиной между сменой линолеума на «центральном проходе» и окраской под «персидский ковер» штабной лестницы. Подхоза со свиньями и коровой нет, огорода нет, сада нет, личного состава свободного тоже практически нет. Это жизнь? Ради чего жить-то? Ну, бывают, конечно «феерические» дни, когда после месяца наездов на руководство двух СРЗ дед проводит глобальную акцию шефской помощи и вместо легких дюралюминиевых тумбочек для хранения паспортов моряков на причале, сварганенных с помощью аргоновой сварки и прочих премудростей академика Патона, мы получили нечто фундаментально-железное и неподъемное, как пароход ледового класса. Сезонная замена покрытия «грибков» списанными плащами от ОЗК было практически сафари. Еще бы, за списанными ОЗК охотились и другие старшины, но наш Дед был мастак и, скорее всего, давал молодым фору, чтобы получить от процесса наибольший кайф. Да, постовые грибки у нас были мобильные в отличие от тех, о которых упоминалось в Уставе караульной службы. Мобильные, это, конечно, громко сказано, дикие иностранные моряки, впервые попадавшие в Союз, все время норовили завести на них швартовые концы, но мы же знаем, что все, что можно переместить силами пограничного наряда, является мобильным, а потому... В общем, не будем углубляться.
Дед откровенно скучал, не так давно ушел от нас руководить «пассажирами» наш шеф Воравко, человек, который знал Ратиловского черт знает сколько и позволявший ему реализовать свои старшинские амбиции на соответствующем уровне, новый начальник отделения Конюков, хоть и был взрощен в нашем отделе, но был старой «новой метлой». То есть довлел над Дедом некий «сдерживающий фактор». Скучно. Дни и месяцы тянулись, не радовал даже весенний дембель с его глобальным одежно-вещевым шмоном, а также с тотальной «чисткой и полировкой оружия под сдачу» ((с) ст. пр-к Ратиловский). Уже покрашена «под ковер» штабная лестница - зона ответственности нашего отдела, уже и Конюков в отпуск ушел. Лето - пора отпусков. В погранвойсках, да такое счастье, мужики на заставах Арктики захлебнулись бы слюной от зависти, а тут в Одессе. Старшине бы в отпуск, но наш Дед не такой, чтобы не обострять ностальгию по былому заставскому старшинству с хлопотами уборочной и заготовительной компании, Дед уйдет в отпуск по осени и будет реализовывать себя в заботах по домашнему хозяйству. Судьба...
Кстати, судьба! В тот день Дед решил, что судьба-индейка, и ей запросто можно свернуть башку. Конюков в отпуске, Табацкий, его зам по бою, будет через три дня, на хозяйстве молодой замполит, и Дед решил остаться на границе.
В 12 дня в дверь замполита постучали, и голос Ратиловского возвестил: «Товарищ капитан, дайте машину, я на проверку на границу!» Дерюшев слегка опешил, видимо, сам собирался, но выслуга на уровне легенды и безальтернативный тон Ратиловского сыграли свою роль.
- Да, конечно. Берите, пожалуйста мой УАЗик...
- Товарищ капитан, дык, я ж в порт, мне ЗИЛ надо! Да, и четырех бойцов!
- А бойцов-то зачем?
- А чем я все это по задней лавочке прикрою? - заявил Дед, поставив в тупик замполита своей логикой.
Дерюшев был молодым капитаном, и замполитом был молодым, он пришел к нам с ОКПП «Жданов» с должности комсомольца, на которую загремел по слухам «по залету»: то ли на курсантской стажировке, то ли в самом начале лейтенантской карьеры он умудрился получить совсем не пограничную медаль «За боевые заслуги», ну, и загремел «воспитывать на личном примере», чем, на мой взгляд, тяготился, прекрасно зная стереотипное восприятие «комсомольцев» в войсках. В общем, был некий комплекс, который не позволил ему задавать лишние вопросы Деду по поводу организации службы проверки пограничных нарядов. Дед это просек и продолжил с том же тоне: «Ну, дык, как?»
- Да берите, пожалуйста!
- Дык дежурному по парку позвоните, а то под нас 66-ой записан.
Зомбированный Дерюшев потянулся к телефону и сделал звонок. Дед, полностью удовлетворенный, развернулся и двинул на проверку.
После его отъезда прошло три часа, дежурный по отделу с матюгами выбивал в обозе машину для смены нарядов. Дежурный по парку матерился и кричал в трубку, что «туземцы» оборзели до неприличия, имея в расходе УАЗик и «шишигу», поменяв последнюю на ЗИЛ, требовать еще «шишигу» обратно. В общем, в Одессе это принято называть шухер. Дерюшев, приняв доклад от прибывших нарядов, был в явном недоумении, старшина, убывший на проверку этих самых нарядов, не вернулся с границы. Своими сомнениями замполит поделился с коллегами, опытные офицеры, сидя в контролерской, сделали озабоченные лица и предложили объявить тревогу, если Дед не появится через час. Замполит, этот не испорченный одесским портом человек, ушел к себе в канцелярию с явно расшатанными нервами, а наши отцы-командиры всхрюкнули, хором подавляя хохот.
Спустя полтора часа всегда закрываемая на ключ дверь, ведущая на штабную лестницу, с грохотом и матом открылась, и на пороге появились два бойца, катящие двухсотлитровую бочку с флотской краской. Через минуту за ними появился Дед, который, воровато оглядываясь, открыл каптерку и приказал загнать бочку вовнутрь. Так повторялось еще четыре раза. На вопрос замполита, где все это время старшина пропадал, Дед голосом, полным таинственности и недоумения, заявил: «Дык на границе!» Ответ вогнал замполита в ступор, а Дед вновь скрылся на штабной лестнице. Спустя минут пятнадцать с третьего этажа вой старшины «пассажиров», а чуть позже, с улицы, ласковый рык нач.штаба. Наш отдел, изображая из себя восторженную публику, свесился из окон пятого этажа и наблюдал, как нач. штаба ОКПП, дядя Боря Подъяпольский, рвет на куски Ратиловского, обзывая его попеременно то старым пиратом, то мародером, то позором погранвойск. Ратиловский, красный как рак, оправдывался как мог: «Дык я ж для солдат! Дык я ж для отдела!» Рядом с Дедом немым укором стояли три бочки знаменитой черноморской тюльки пряного посола.
- Старый пограничник, а ведете себя как махновцы в Гражданскую! - лютовал нач.штаба. И тут не выдержал Ратиловский: «Товарищ полковник, вы сами сказали, что махновцы это первый отдел, а я служу во втором!» Эта убийственная простота сбила с нач.штаба весь пыл обличительства, но пробудила революционное правосознание: «Тюльку сдать нач.ПФС! Выполнять!» Дед, сник, козырнул и пошел выполнять приказ.
Вы спросите, причем тут логика? Да ни причем! Во всяком случае, как наука, есть просто логика старшины.
Чуть позже, объясняясь с замполитом, Дед заявил: «Что делать, товарищ капитан, дык прокололся! Старшина третьего отдела попался.» Дерюшев замер в недоумении.
- Ну, я ЗИЛ к основной лестнице подогнал, - пояснял Дед, - чтоб на штабной лестнице краску «на ковре» не поганить, на третий этаж к «пассажирам» поднялся, дежурному сказал, что к Воравко иду, (помните о неформальных отношениях этих двух персонажей?), а бойцы с бочками за мной, ну, а там уже по штабной к нам на пятый, в каптерку. Только последнюю бочку с краской прокатили, ихний старшина давай орать, что мы линолеум у них на центральном порвали-подавили. А штаб-то прям под ними, ну, нач.штаба меня и поймал.
- Товарищ старший прапорщик, а почему через третий отдел-то? - взмолился замполит.
- А как же еще? Штабная лестница моя? Моя! Чего ж ее бочками поганить до штабу! А наверх они все равно по ней не ходют. А над ними третий отдел, пассажиры.
- Но ведь можно было по основной к нам поднять, - недоумевал замполит.
Ратиловский посмотрел на него как на убогого и тяжело вздохнув, сообщил: «Можно, только у нас на центральном линолеум новый, а каптерка на другом конце, у штабной лестницы. Что ж мне по-вашему, весь свой линолеум убить?!»
И они разошлись. Замполит - оценивать старшинскую логику, а старшина - переживать очередную трагедию, поминая людскую неблагодарность и несправедливость жизни фразой: «Поели рыбки! А я ж для них рвусь, для неблагодарных...»

Контролёрка билась в истерике, выслушивая этот диалог, на столах лежали с мокрыми от слез глазами все, невзирая на количество звезд, лычек и просветов на погонах. Дед сразил всех своей логикой. А спустя шесть часов, под покровом ночи, Дед, воровато оглядываясь, постучал в канцелярию к Дерюшеву и с порога заявил: «Товарищ капитан, мне 66-ой надо, я в рыбный порт на проверку, вдруг рыбаки еще не ушли».

P.S. Утром в сушилке стояла семидесятикилограммовая бочка с тюлькой, над ней колдовал старшина, раскладывая по пакетам деликатес офицерам, приговаривая: «Вы ребятишек своих заставляйте ее побольше есть, сейчас на солнце соли с потом много выходит, нельзя организмы так рвать, а для солдатиков я из нач. ПФС с кровью все вырву. Мальчонок уж в обиду не дам». Такой вот у нас был Дед, старший прапорщик Ратиловский, пятидесяти четырех лет выслуги от роду.
Оценка: 1.7643 Историю рассказал(а) тов. Старшина : 26-03-2007 13:49:31
Обсудить (23)
10-04-2007 09:59:58, Бегемот
КЗ!!! Макарыча нашего вспомнил сразу же......
Версия для печати

Свободная тема

Очки заказал.

Суббота была разлинована как книга службы в лучшие годы. Мы готовились стать «дважды кумовьями Советского Союза». Малепуха Вики и Игоря должна стать крещеной. Время «Ч» - 9.30, маршруты установлены, взаимодействие определено, ну и все остальное...

По окончанию таинства, в 13.00 все изрядно измотанные прибыли на базу. Слегка затянувшийся подготовительный момент «шашлыков-машлыков», активно компенсировался спиртным. Ну, а дальше...
Сложно вспомнить, кто первым сказал «мяу», но природа самого процесса была объяснима. На дачном участке стояло две мишени: спортивная и «террорист», и изрядно уставшее от подавления «подготовительного момента» мужское общество решило вспомнить о стрельбе. Была извлечена воздушка, и началось... Проводились соревнования со стрельбой по очереди серией по пять патронов, но через час они наскучили. В силу того, что эта добрая традиция, стрельба спьяну и почти натощак живет уже не первый год, подначки по поводу моего традиционного третьего места по целевой стрельбе были отбиты не менее традиционным ответом: «Ты на очки не смотри, ты на кучность глянь, свою башку обведи по контуру. Ну, все в голову помещается?»
Вот так и было принято решение «о борьбе с терроризмом», как говориться, в духе времени и государственной политики. Рожденные в СССР и отслужившие лет 20-25 тому назад со всей классовой ненавистью мочили террор с сортире, а если быть точнее, то за баней, которая была оборудована сортиром. С дистанции метров 25-30 его били, и били достойно.
И тут меня пробило, я стрелял с ходу навскидку, в диагональном движении, на заказ в глаз, последним аккордом была стрельба от бедра. Услышав как с характерным треском пуля ушла в листву я сказал сам себе, что я фраер, и годы берут свое, но через минуту, увидев свежую дырку между глаз «террориста», весь раздувшись от гордости заявил о рикошете от пораженной мишени. Не удержавшись, повторил трюк, закрепив результат.Не без трепета, но... Короче настрелялись, пограничная огневая подготовка была признана эффективной, за что и был поощрен принимающей стороной внеплановой баней. Класс!!!

Понедельник - день тяжелый! Не выспался, работать лень. Сволочи! Ненавижу! Нужно заказать очки, собираюсь уже полгода, в принципе они на фиг не нужны, точнее нужны только за рулем. Все поехал, если не сегодня, то когда? Все равно работать не буду!

Врачиха лет сорока пяти, очень вежливая дама, пригласила в кабинет и посадила перед каким-то навороченным прибором, на стене лишь маленький экранчик от проектора, и напрочь отсутствует знаменитая таблица Сивцева, которая со времен поступления в училище вызывает у меня рефлекс на уровне безусловного: «Н, К, И, Б, Ш, М, Ы...». Зачастую я просто усилием воли заставляю себя реально всмотреться в нее и выяснить, что же я действительно вижу. Меня пересаживают в другое кресло, надевают на нос очечную рамку и вставляют попеременно пробные линзы. Ну, вот, вроде подошло.
- А теперь возьмите вот это и посмотрите на экран, так, чтобы вы видели изображение через отверстие обоими глазами. Видите?
- Да!
- Закройте правый глаз. Изображение на экране в отверстии или сместилось?
- Сместилось.
- Хорошо. А теперь левый.
- Сместилось, точнее из трех букв, в отверстии только одна, левая нижняя.
- Странно. Попробуйте еще раз.
Все повторяется, с той лишь разницей, что «нижняя левая», еще больше сместилась.
- Странно, повторяет врачиха, - обычно у человека, на всех парных органах присутствует лидер. Вы левша?
- Нет, правша, но скорее по привычке, левой тоже могу, но моторика хуже.
- Вы в армии служили?
- Простите?!
- В армии служили? Стрелять умеете?
- А, так вы в этом смысле. Конечно, только я стрельбой заниматься начал еще в школе, у меня правый глаз стал хуже видеть и мне офтальмолог посоветовал заняться стрельбой, чтобы увеличить мышечную нагрузку на глаз.
- Значит правым глазом целитесь?
- Ну, в принципе...
- Ну, так как стреляете-то?
- Доктор, стрелял вот в субботу, зрение сами видите уже не то, да и не правильно это, выцеливать на кротких дистанциях. Навскидку стрелял, в движении, от бедра...
-...? И как результат?
- Все в лоб!
-...?! Ладно, садитесь к вот тому прибору...

Боже, какой бред, что я нес, сходил к офтальмологу, заказал очки... А чего она со своими вопросами: «Как целишься, как стреляешь?»
Рецепт она мне выписала, очки я заказал, но смотрела она на меня как-то загадочно.
Оценка: 1.1913 Историю рассказал(а) тов. Старшина : 20-06-2006 12:25:20
Обсудить (46)
28-06-2006 10:12:59, Старшина
> to Processor > > to Старшина > > Ититска мать, Процессор! ...
Версия для печати

Остальные

Что может сравниться с уровнем инженерно-саперной подготовки четверых гарнизонных оболтусов 10 лет отроду? Гранаты уже взрывались, (рана на руке одного из них уже заботливо зашита сержантом-фельшером в МСЧ), патроны - не спортивно, тротил из мин выплавлялся, рыба глушилась, но в связи с тем, что скалады АТВ с недавних пор охраняет два часовых, УЗРГэмок страшенный дефицит, да и рыбнадзоровец Гудков звереет. СКУКОТА!!! А подготовка-то есть! И свербит она в различных местах! Если совместить места свербления подготовки и места боев Великой Отечественной, то... Правильно! Выходим на минное поле, и находим противотанковую мину, практически новую, что само по себе великая редкость и удача. Есть мина, противотанковая, но танка нет. Это уже само по себе досадно, хотя бы в силу того, что дури на целый танк, (в мине), а саму дурь ощутить, ну, никак нельзя. Обидно! Коллективный разум после некоторого бурления определил, что в виду отсутствия танка нужно использовать подручные материалы, ну, хотя бы массо-габаритные макеты, т.е. подойти общепринятым в военной среде хозметодом к решению столь грандиозной задачи хозспособом. (Хозметод и хозспособ это разные вещи, кто в армии служил, тот знает) Что водится в больших количествах в лесах Карелии? Правильно! Лесовозы МАЗ соседнего леспромхоза! Теперь оцените уровень той самой инженерно-саперной подготовки. Лесовоз состоит из двух частей, собственно МАЗа и полуприцепа-тележки с "рогами". Хрень эта соединяется с МАЗО одним специальнозаточенным стволом сосны и двумя тросами, при поворотах этот 20-метровый ствол обеспечивает тележке меньший радиус при прохождении поворотов. Этот факт является ключевым, т.к. воспитанные своей пионерской организацией в духе гуманизма и уважения к рабочему человеку, эти "пионЭры" нашли поворот на песчанном косогорчике, отследили траекторию движения первого лесовоза, а под второй пристроили мину. На малый радиус.
Народ! Вы бы видели как летит в воздух 50 кубов делового леса и тележка! Как не совершенны нормативы ГТО по бегу для младшей возрастной группы! Впрочем для старшей возрастной тоже, водила это доказал.

Потом саперы приезжали, даже шуруповские, но нашли немного. Как там мина оказалась? Да хрен его знает? Карелия, что делать, эхо войны.

Нет, сам я конечно в этом не участвовал, все совпадения, включая траекторию движения лесовоза и месторасположения мины, являются случайными, и вообще, какая инженерно-саперная подготовка может быть у пионЭров. ;)
Оценка: 1.4050 Историю рассказал(а) тов. Старшина : 13-04-2006 18:12:34
Обсудить (43)
, 29-01-2007 18:30:30, max454
Как забросить эмалированную кружку (250мл по-моему) на 9-ти ...
Версия для печати

Свободная тема

Ветеран
Солдатский хлеб.

Время странная субстанция, наворачивается на стержень памяти человека как суровая нитка, местами чуть разлохмачиваясь, местами сбиваясь в пучки, эти самые пучки порой становятся столь плотными, что оставляют узелки, узелки на память. Вот так и живем с этой ниткой, то забывая поток событий, которые когда-то были существенными, а потом разлохматились за чередой других, а то разглаживая нить воспоминаний наталкиваемся на узелок и в памяти возникает событие, которое уж и вспомнить казалось бы и не чаял. Месяц назад, заскочив по пути на дачу в сельский магазин, купил буханку белого хлеба, не нарезной батон, не булку, а формовой «кирпичик» белого хлеба, чуть короче обычного «Бородинского», повыше, отличающегося от «московского стандарта» формового хлеба. Вот и зацепило...
Рука приняла буханку, почти невесомую, но полную... Полную чего? Да, пожалуй, так сразу и не объяснить. В руке было живое ощущение ХЛЕБА. Корочка, чуть шероховатая, дышащая теплом, верх буханки прямо лоснился, на легкое сжатие хлеб откликнулся четким «дыханием». Под сердцем аж защемило, мозги судорожно рванули за кончик нити, разматывая события до того самого места, где был запрятан узелок, узелок с памятью о солдатском хлебе.
Впервые по-настоящему я ощутил вкус солдатского хлеба, будучи семилетним пацаненком, в Ребольском Краснознаменном погранотряде. Там наносившись по близлежащей тайге, с ее бесконечно высокими реликтовыми соснами, наскакавшись по гранитным валунам на побережье бессчетных озер, мы бежали к отрядной столовой, где в окно выдачи хлеборезки, назвав фамилию отца, получали от улыбающегося «бойца-хлеборезки» буханку белого хлеба «в счет пайка». В отряде пекли свой хлеб. Это было нечто сверхестественное. Запах был опьяняющим, буханка ровненькая, но по форме была чуть короче городской, которую я помнил, по «академической» Москве и предкарельскому Ленинграду. Проводя ладошкой по боку буханки, я чувствовал ее шероховатую поверхность, почти суровую, до того хорошо она была пропечена, а корочка... Эх, братцы! Какая там была корочка! Светло-коричневая, глянцевая, которая просто сияла на солнце, когда ты выносил хлеб на улицу, счастливый от собственной безнаказанности, так как до дома, хлеб точно было не донести, а за паёк все равно вычтут. Эх! Вгрызаясь в хлеб, царапая нос о пропеченные стенки горбушки, отрываешь зубами его мягкое, податливое нутро. Ка-а-айф! Пористое нутро хлеба, его суть, отливающее восковой спелостью тепло. Нет, передать это на бумаге невозможно, это таинство. Таинство, через которое нужно пройти. Нет, мы не думали о труде пахаря, перед глазами не возникали бесконечные поля с колосящейся пшеницей, не было этого. Но осознание того, что в этом первом по-детски жадном откусывании есть нечто природное и магическое, было. Смачно хрустя горбушкой, переговариваясь между собой с набитым ртом, мы бежали опять в тайгу или на озеро, чтобы вечером, получать опять от матерей претензии и подзатыльники за то, что ужин остался почти не тронутым, и готовить они нам больше не будут, раз нам черники с брусникой хватает. Черники, брусники, клюквы, грибов, рыбы и дичи действительно было завались, но что это все было без солдатского хлеба?
Годы шли, менялись места службы отца, потом я сам служил, но в памяти навсегда засел вкус того хлеба, деревянный желоб практически цвета белого янтаря, ободранный тысячами буханок хлеба, который грузили на «хлебовозку», развозя на ближайшие заставы. Стайку пацанов, которые неслись зимним днем к обеденной выпечке «за крошками». Не было ничего вкуснее, чем крошки горячие, еще парящие от тепла буханок на тридцатиградусном морозе, хрустящие на зубах. Умопомрачительное ощущение: теплая жменя крошек, стремительно отдающая тепло морозу, забрасывается в рот, а там, чуть похрустывая на зубах, наполняет рот вкусом и еще таящимся, где-то внутри теплом.
Меняя места службы, разменивая годы, приобретая друзей, врагов и жизненный опыт я приходил к выводу, что нет ничего вкуснее солдатского хлеба, а уж мне довелось поесть его вдоволь, во всех его проявлениях. Был и «заставской», и «отрядный», и «отдельский», и «корабельный», у каждого из них был свой вкус, но их объединяло одно, этот хлеб прошел через руки, он был живым. В нем не было того, что частенько присуще городскому хлебу, с его бездушием индустриальной технологии, когда даже горячий батон после отламывания горбушки и ее поедания не зовет к дальнейшей «трапезе голодного вороненка». Нет этого, ну разве что за исключением хлеба с Красной Пресни. Он не хранится, крошется и кислит уже через сутки, а я вот вспоминаю как ребята из бригады сторожевиков, уходя на границу, морозили черный ржаной хлеб, загружая холщевые мешки с буханками с аккуратностью достойной снарядов, чтобы потом их разогревать там, в море, мотаясь без возможности зайти на базу за «свежачком». Помню, рассказ Димки Охотникова, который снайперил в знаменитом «полтиннике», 350-ом ВДП под Кабулом, который рассказывал о кофейно-чайном супе, который они жрали трое суток, вылеживая в засаде караван с оружием и мечтали о сухарях. А 88-ом, нам привезли из Кабула пакистанский чай, целый мешок и сухарей, обычных пайковых. Мы лихо заварили чай, а потом сидели и молча грызли сухари... Потом забыли про чай и напились водки, тихо перебирал струны гитары Охотников, учебники были задвинуты на угол подоконника, за дверями посапывали однокурсники, а мы грызли армейские сухари и пили водку не чокаясь.
Видимо такова доля солдатского хлеба, давать ощущения полноты жизни в новорожденном своем состоянии и отрезвляюще тормошить память будучи уже в сухаре.
Не знаю зачем я все это пишу, ведь тут нет ни намека на «смысл жизни» или юмора, но просто в руках была буханка ЖИВОГО ХЛЕБА, и дай Бог, чтобы каждому солдату, да и всем нам его хватало.
Оценка: 1.5071 Историю рассказал(а) тов. Старшина : 21-04-2005 20:17:53
Обсудить (15)
03-05-2005 12:40:57, Старшина
Спасибо, мужики! Ну, хлеб "из детства" был у всех свой, дума...
Версия для печати

Свободная тема

Мысли ни о чем.

Странное чувство, вот вроде гражданка, жизнь кругом кипит, ты в ней уже столько времени, а нет-нет и возникнет чувство такое, что ты не в своей тарелке. Стареем? Да вроде нет, хотя, выбирая подарок на день рождения сыну, в конечном счете, остановился на пневматическом подобии Макарова, уже можно и к габаритам и массе настоящего приучать. Пора. Идут годы, идут. Гражданка, со свойственной только ей суетливостью, долбит бытовухой: закупками продуктов на неделю, версткой бюджета, идеей-фикс жены по поводу журнального столика, бюджетом на месяц (опять деньги)... Все как обычно. Рутина, калейдоскоп дней, вот только калейдоскоп этот старый, тот, который мне самому подарили давным-давно и он уже не радует. Странно... Хотя может погода? Или ранние сумерки последних чисел декабря. Уф-ф-ф-ф!
А вот порой, просто накатив рюмашку с отцом, вдруг прорываются весенним родничком воспоминания. Воспоминания о службе. В мозгах почему-то светлеет, мы даже сами как-то преображаемся, вот уже и отец, не сутулый бородатый старик, шамкающий вставной челюстью, а эдакий бывалый пират, весело лязгающий зубами, я тот самый старшина, которому по барабану все, и нет нерешаемых проблем. Мы весело переругиваемся в противоречиях, мы легко находим компромиссы в вопросах службы, вспоминаем своих сослуживцев, а они у нас были общими: его - ровесники, мои - командиры. Все становится просто и понятно, он лихо влазит в камуфляж и мы идем курить на крыльцо. Пусть темы давно избиты, но вместе мы впитываем каждое «пограничное» слово, смакуя его на языке, мы проламываем лед гражданки, с его отстраненностью от других людей и их судеб и погружаемся в свой мир. Листаем в памяти лица людей, с которыми довелось вместе служить, задаемся вопросами: «Как они там? Живы ли?» Годы летят, в пятницу к отцу приезжал его однокашник по училищу. Они дружат 42 года. 42!!! Мне 37. Лет 15 назад мы были у них в гостях, отец и дядя Толя сидели за столом, но после третьего на нем уже не было закусок, там была карта участка границы с Афганом. Они прокручивали вслух ситуацию с 13-ой заставой. Дембеля погранвойск. Я стоял, курил и слушал... Молчал.
Что же это такое? Что заставляет вдруг забыть про всю эту цивильную суету, отстраниться от проблем и быть по настоящему искренним, не отягощенным кучей условностей и прочей мишуры. Быть может только там все и было по настоящему, там было твое призвание, там было все. Необустроенный быт, изматывающий ритм жизни, то засасывающий тебя по горло заунывной тоской серых буден, то взрывающийся ополоумевшими сработками и этими чертовыми тревожками и заслонами. Проклятая бытовуха: с пацанами, с системой, со связью, с топливом, с этой вечной проблемой заготовки кормов скотине, с комендатурой и отрядом, которые зачастую и к заставам относились не лучше, чем к скотине. Хрен чего с них выбьешь, не сорвав глотку! Стоп! А гражданка? Так вроде тоже рутина, вроде тоже проблемы...
Но что заставляет тогда загораться огонькам в глазах старого майора и его однокашника-полковника, что теплом вкрадывается в грудь к старшине запаса, что снимает пресловутый конфликт отцов и детей? Неужели мы просто скорбим по своей безвозвратно ушедшей юности? Говорят же: «Светлая память...»
Нет, не хочется в это верить! Просто там наша душа, там, на границе она там осталась и иногда стучится к нам в грудь, когда мы сбрасываем цивильное и остаемся в камуфляжах, тельниках или без них. Вот тогда, накатив чуток беленькой, мы распахиваем себя и воссоединяемся со своей душой и с границей. И становимся чище потому как душа, как и граница, священна и неприкосновенна...
Так что же со мной?

20 декабря 2004 года.
Оценка: 1.3214 Историю рассказал(а) тов. Старшина : 20-12-2004 18:04:01
Обсудить (48)
, 27-12-2007 09:28:09, Михаил
Учился я школе 282, граждан СССР в некоторых классах менее п...
Версия для печати
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 Следующая

Архив выпусков
Предыдущий месяцМай 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
Компания строит локальные очистные сооружения частного сектора разной конструкции в Москве.
Магазин Флорапласт декоративные бордюры скидки