Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 
Сортировка:
 

Страницы: 1 2 3 Следующая

Флот




--Товарищи Офицеры, Родина поручила вам выполнить ответственнейшее задание по защите её интересов в мировом (океане, море, акватории, пространстве) и сегодня, под покровом ночи ваша эскадра выходит в район....

Главком ВМФ, пятижды Герой Советского Союза, академик и Лауреат двух Государственных премий внимательно смотрит на меня. Я молодой (и третьего, и второго, и первого рангов получил досрочно) капитан Первого Ранга, идущий в битву в качестве Начальника Штаба соединения (эскадры, КПУГа, АУГа). Я уже успел откомандовать и атомным ракетным крейсером и даже атомной многоцелевой подводной лодкой (до крейсера), и назначили меня сюда с поста Начальника Штаба самого сильного соединения флота, всего ВМФ. Я только что из Академии, причём Генерального Штаба.

Я смотрю на умудрённого седеющего Командующего эскадрой (КПУГом, АУГом) и вижу его сосредоточенное лицо. А Главком водит указкой по оперативной карте будущего противостояния двух супердержав и тут я, перебивая Главкома, выссказываю мнение о том, что наряд сил ПЛО (эскортных сил, минно-тральных сил, сил ПВО или ПДСС) явно недостаточен и что это дисбалансирует соединение и понижает его огневую (боевую, оперативную, стратегическую) устойчивость и что мои расчёты готовы и при мне. Сперва секунда изумлённой тишины, а потом выдох восхищения всех адмиралов (человек 30) собравшихся в оперативном зале Штаба. Главком протягивает руку и я передаю ему мои рассчёты и соображения. Он две минуты изумлённо читает их, а потом, нарушая тишину и ожидание, поверх голов произносит:
--Товарищи Офицеры, это великолепная концепция, представленная Начальником Штаба эскадры (КПУГа, АУГа, соединения) возможно и есть решение проблемы,--обращаясь к Начальнику Главного Штаба ВМФ—я попрошу Вас, товарищ Адмирал Флота, организовать два новейших БПК в точку рандеву, для соединения с основными силами эскадры.
НачГлавШтаба снимает трубку и командует на флот (Балтийский, Черноморский, Северный, или даже Тихоокеанский) выделить два новейших БПК.

Мы выходим из бухты (гавани, с рейда, с ВМБ) в кильватерной колонне, я и командир соединения на флагмане (РКР, ТАВКР, ЭМ, БПК) и у меня на губах до сих пор вкус губной помады моей любимой женщины, которая провожала меня на пирсе, на шпильках и с внешностью Джины Лоллобриджиды (Бриджит Бардо, Софии Лорен, Кэтрин Денёв—хотя она похожа на них всех одновременно) махала мне платком и губы её шептали только одно: Возвращайся. Я сам это видел, с мостика ТАВКР (РКР, короче флагмана) посмотрев на её губы в пеленгатор репитера ГК правого борта......и помахал ей в ответ...


Мы развёртываемся на ТВД (в акватории, в море, в океане, у островов) и мы уже знаем по докладам космической разведки где АУГ противника. Но сперва задача по поиску—мы производим поиск (Гребёнка П) и, конечно же, обнаруживаем Лос Анжелес вероятного противника, причём готовящегося произвести по нам пуск крылатой ракетой, мы это знаем от нашей лодки, связавшись с ней по ГАСу через ПЗК—они слыхали как лодка противника готовилась, но мы им приказываем не вмешиваться. Наши БПК вступают в бой: подняв вертолёты ПЛО (я осуществляю с БИПа координацию противолодочных действий) ставят ГА барьер и выдают нам ЦУ, и два новеших БПК производят залп из УРПК. Ракето-торпеды уходят с направляющих. Но враг успел всё же дать залп и немедленно мы даём команду силам ПВО эскадры отразить удар. Время напряжено и мы видим крылатые ракеты на ИКО РЛС. Все 34 их сбиты, все, кроме одной и она попадает в район ГКП флагмана, т.е. туда где мы все. Командир соединения тяжело ранен, я только слегка—лёгкая контузия и только кровь из ушей струится—нам повезло, ракета не взорвалась. Принимаю командование соединением на себя.

Лодка противника уничтожена и мы вступаем в боевое соприкосновение с соединением противника. Я жду, выдерживаю время чтобы применить ударные ракетные комплексы моих кораблей (крейсеров, эсминцев и даже МРК) и для этого командую на залп ПКР из под воды сперва. В это время моя палубная авиация ведёт тяжёлые ближние манёвренные бои с Крусейдерами (Корсарами, Скайхоками, Томкэтами) и дают нам возможность вклиниться в дальнюю зону вражеского АУГа и произвести залп. В нас попадает ещё одна ракета противника и на этот раз взрывается—я тяжело ранен и истекая кровью, остаюсь тем не менее на ГКП и теряя сознание успеваю произнести: Противника уничтожить, всеми огневыми средствами соединения.


Десять дней спустя: Меня выносят на носилках с борта флагмана (флагман весь в дырках от снарядов (пуль, крылатых ракет, вредительства ПДСС противника и Борьбы За Живучесть всего коллектива моряков) и всего забинтованного несут по пирсу (звучит откуда то торжественная музыка), рядом появляется моя любимая женщина, похожая на Бриджит Бардо (Софи Лорен, Милену Де Монжо-причём на всех них одновременно) и плача, бежит за носилками крича мне вслед, что любит только меня и не мыслит своей жизни без меня, и что в мою прошлую БС, она от меня родила нам мальчика, но мне ничего не сказала (мальчика отвезла в деревню к бабушке—на молочке парном растить) так как боялась что я не смогу разделить свою любовь к кораблям ещё и на семью. Появляется Главком и прочувствованно:
--Товарищ вице-адмирал...
--я всего лишь Капитан Первого...пытаюсь ответить я Главкому и моя рука (перебинотованная) бессильно падает на носилки.
--Молчите, молчите—с вашими ранениями—Приказом Верховного Совета СССР вам досрочно присвоено звание вице-адмирала и также звание Героя Советского Союза за мужество, героизм и величайшее мастерство, проявленное при защите интересов нашей Родины....

Пидарас Ковбасюк, Старший Помошник Крейсера 68Бис Проэкта Дзержинский, сталкивает меня с волнореза.

--Какого хуя, тащ курсант, вы на большой приборке занимаетесь хуйнёй. Спите, бля и небось о блядях сны смотрите. Так я вам щас невзирая на ваше будущее котлы организовать могу...
--Так я тащ Кап Торого Ранга, это...как бы это..я вахту ночью стоял ....

Разговора не получается, Ковбасюк, пытаясь радикально соответствовать своей фамилии, не желает даже слышать моих аргументов. Спасает меня в конце концов то, что я всё-таки курсант (только с первого курса) военно-морского училища, и что я глуп и ни фига не понимаю простой философской истины старпомства как перманентного жопничества. Меня отпускают, с миром и я ухожу с бака, таща за собой оторванное и раненное самолюбие и удивление фактом флотской жизни, что как ни крути, всё одно к блядям сведётся. А у меня ведь сын в деревне (безотцовщина) и женщина с внешностью их всех вместе взятых (и Джины Лоллобриджиды, и Софии Лорен, и даже Эдиты Пъехи) и что потери и у меня в соединении тяжёлые были, но задачу то мы выполнили.....если даже и во сне.

Четверть века спустя.

Моя женщина, моя жена, мать моих детей, внешне похожая только на себя, в стареньком халатике и мучаящаяся головной болью—грипп, выползает на кухню. И начинает рассказывать свой сон (хорошо хоть не про дворников, играющих на арфах) и даёт мне указания—надо ехать в банк, в магазин, позвонить дочери, сделать то, это....ей простительно—болеет сильно. И дом на мне. Как и моя вселенная, как и мой дважды сколлапсировавший на меня мир и внешний и внутренний. Но как говорится, рухнул мир—построй новый. Я и строил, и поддерживаю, как могу. Пока вечером не набита трубка и не налит бурбон, почему то отдающий вишней и ванилью и опять как всегда:

--Товарищи Офицеры, Родина поручила Вам....
Оценка: 1.2289 Историю рассказал(а) тов. Попсикл : 29-04-2005 16:32:23
Обсудить (13)
, 24-05-2005 11:21:15, J.I.
Супер!!!...
Версия для печати

Флот

Ветеран
О природе устоявшихся выражений

The First Requirement for a warship is that it should float the right way up.

British Admiralty, Naval War Manual 1948

Первейшим требованием к боевому кораблю должно являться то, что корабль должен ходить в вертикальном положении.

Британское Адмиралтейство, Морской Боевой Устав, 1948 г.

Я могу подтвердить, одно из немногого в своём весьма ограниченном жизненном опыте, что устоявшиеся выражения вроде “пи...ц подкрался незаметно” называются устоявшимися не зря. Данную ситуацию по канонам жанра стоило бы описывать сидя в английском кресле, попивая бурбон и заталкивая очередную порцию кавендиша в свою трубку. Не мешал бы для фона и хороший кабинет с огромными книжными полками и подвешенным на плечиках отутюженным кителем контр-адмирала. Увы, ни заинтересованных глаз молодых лейтенантов, внимающих каждому слову, ни, тем более, контр-адмиральской тужурки в природе не существует, по крайней мере для меня. Как нет давно и наносного морского эстетства—закончилось, вышло всё. Есть бурбон и трубка и есть ужасающее понимание природы пи....ца как форс мажорного обстоятельства, возникающего из ниоткуда а затем правящего бал твоей судьбы по сатанинским законам хаоса, в котором только и начинаешь осознавать себя щепкой, бегущей по волнам....

Я штормов много испытал всяких—были и молотобойные в Бискае и страшные горы воды у Тронхейма и резкие смены настроения природы в гирле Белого Моря, равно как и строем, шагающие под ураганный вой ветра, волны Средиземки. Было и избиение у Фиолента—в погоду, в которую нельзя стрелять—но мы всё равно стреляли...Но осень 1987 я не забуду никогда—я тогда стал другим, потому что мне не было смешно, совсем, и это не легковесное заявление. Системный Анализ и Теория Катастроф уже дают какие то рудиментарные методы разбора и даже предсказания того, что надо избегать всеми силами, но что наша жизнь—игра. И не имеет значения сколько раз повторяться будут заезженные клише—проявления оных могут потрясти даже замого циничного прагматика...

У ПСКРов проэкта 205П есть одна странная технологическая деталь—они не стоят ровно на киле, в них заведён технологический крен в 2 градуса на правый борт. Невооружённый глаз это едва замечает. Именно по правому борту у 205го находится его катер Чирок со всей системой его спуска и подъёма—шлюпбалки, кильблоки, шпили и собственно сам Чирок—всё вместе свыше полутора тонн—оттого и технологический крен. И есть у 205го ещё одна технологическая черта, читаемая в формуляре корабля с придыханием и уважением—угол заката, то есть угол крена с которого корабль уже не возвращается в вертикальное положение, а проще переворачивается—88 градусов. Это больше чем феноменальная мореходность—это Ванька-встанька в его самом лучшем проявлении остойчивости и надёжности, которая и вывела эти небольшие корабли и в ревущий Тихий Океан и все моря от Балтики до Каспия, где огромная страна установила свои морские границы.

Командир корабля принимает решения—только он и никто больше, и нет ничего более решительного, чем предугадав ситуацию, отрезав всю ненужность теории метацентрических высот и водонепроницаемых переборок и правил борьбы за живучесть, выдать команду на убегание от надвигающегося пандемониума природных стихий, хотя даже это тоже обговорено руководящими документами. И руководящий докУмент по нашему проэкту так и гласил—до того как не раздуется свыше 15 метров в секунду даже и не думать об укрытии. Хотя кто им следует—таким руководящим документам. Потому и затыкали нами в тот день Границу на самом дальнем участке у Гасан-Кули. Затыкали потомучто мы и были единственным, что болталось в море, как некий предмет в проруби, на ближней линии, обозначая присутствие боевой единицы, которая не могла быть боевой по определению—нас выгнали в море двоих: Валерку и меня. Так мы и делали только то, что или торчали на якоре на Сальянском Рейде или дрейфовали южнее, приставая по УКВ ко всяким Астраханским сейнерам да буксирам с Нефтянных Камней, тащащих за собой длинющие понтонные гирлядны. Резервная линия потому и называется резервной, что делать на ней в мирное время нечего, если только не зашлют в Красноводск, под видом передачи топлива для дивизиона, за арбузами. Нас было двое офицеров на весь корабль и у старого капитан-лйтенанта Валерки болел желудок—болел очень сильно, а третьего ранга он уже перехаживал второй год...

Нас выгнали в ранний вечер с резервной линии, потому что на Гасан-Кулях что то случилось на шестьсот....ом и их надо было отзывать и отзывать срочно и мы пошли, повинуясь приказу, служебному долгу и желанием наконец то повесить Валерке Третьего Ранга. Нам и дали прогноз на двое суток—так себе, винегрет из умеренных ветров и умеренно противной болтанки. А у Валерки действительно болел желудок и болел сильно и видя его окончательно окислившееся лицо, ну ничего мне не оставалось как усесться в командирское кресло на ГКП ночью и воткнувши свой взгляд в экран РЛС и попивая невообразимую растворимую роскошь чёрного Бразильского “Пеле” и покуривая не менее дефицитный Лорд, начать пинать своего рулевого. Так и пошли, слегка раскачиваясь на Каспийской зыби—уютно, почти по-домашнему, наплевав на всё и вся и желая побыстрее добраться до “точки”, где согласно прогнозу, всё должно было быть вполне пристойно.

Странный тот район моря, очень—подобно огурцу висит в правой части его, чуть к югу от Челекена остров с соответствующим названием—Огурчинский: 30 миль песков, постов ПВО, арбузов, растущих на натуральной бахче, гюрзы и ужи и на самом южном его окончании—маяк, высокий и далеко видимый с моря. А вот дальше, дальше, вниз и в сторону от Огурца—сто с лишним миль прямой как стрела пустынной береговой черты, втыкающейся в бок Ирану—ни одного мыса, или даже мысика, ни одной выпуклости, за исключением длинющего пирса в Окареме, который выдаёт себя на локации в хорошую погоду аж миль с пятнадцати, как заусенец, торчащий из идеально ровной и лощёной кожи на ладошке ребёнка. Всё—нет там больше ничего в этом районе!!! Кара-кумы, отдельно разбросанные заставы, караваны верблюдов и....пылевые бури. Плоская как поднос земля и пятиметровая изобата, тянущаяся в десятке миль от побережья—муть одиночества и тоски и негде укрыться на 90 миль а в штормах корабли полными ходами не ходят.

С утра мы взяли воды в Окареме, пришвартовавшись вот к этому самому длинющему пирсу, где то посередине его трёхсот метровой длины и, успев посмотреть уже Орбитовские программы по телеку и, поспав, двинулись. Вот тогда то первые признаки пи...ца и начали проявлять себя. Мы просто их не регистрировали сознательно, но уже чувствовали—кишками чтоли? Интуиция или как там её ещё называют—повышенная чувствительность, граничащая с паранойей. Опять пришёл среднесрочный прогноз от Оперативного Дежурного, опять тоже самое—смесь непонятных умеренных ветров и никуда не уйти от этого. Поразило другое—Шестьсот.... пробился к нам на УКВ в ЗАСе—и это на такой то дистанции, слышимость была хорошей. Ну не должно было быть связи такой, загоризонтной, в УКВ, в ЗАСе—а она была, да ещё чёткая, с прекрасной слышимостью и без матюгов в радиорубку по Каштану с обещанием вахте там (в рубке) провести контрольное учение по раздвиганию филейных частей.

Шестьсот... просили нас торопиться, очень (и что там у них тогда случилось—не помню даже—поотравились моряки чтоли) но цифры те я помню до сих пор. Сдача Границы в движении, и нас молили идти быстрее. Мы и шли—под бортовыми машинами, под 15 узлами—мы не могли бросаться топливом, самими нужно было. И потом последний вопрос: как там у вас погода на Кулях. И ответ, странный и не вписывающийся в рамки того, что мы наблюдали—штиль, ребята, полнейший—зеркало, а не море. А у нас... а у нас Курс 190 скорость 15, и начинает задувать с порывами до 14-15 метров в секунду. Ветерок почти в борт, зыбь—в задницу и низкая облачность, рванная........ и задницу корабля носит и водит в подбивающей под винты воде.
--Ладно, мы снимаемся, пойдём на полных, сдача на ходу через час...
--Погода, погода как там у вас....бля..
--Да зеркало у нас и солнышко светит, ну чё не понятно то?

На тот момент нас разделяло миль 60 и через час на почти встречных курсах должно было остаться 20. Валерке стало хуже—началась рвота, не от качки—от качки морские волки не блюют. Лежал он в командирской койке, укрытый регланом и с обрезом у изголовья. Ему было плохо совсем. Мне тоже—но уже от одиночества. Моряки на боевых постах, и в коридорах—все с серьёзными лицами почему то. Ребят, да что за фигня, что впервой чтоли штормовать?? Да нет—уж сколько раз, и ничего, да и шторма нет как такового—так ерундистика, ещё скиснет скоро. А может чуют чтото, или случай массового психоза?? Нет, все как один напряжены. Старшины команд, мичманки, тоже попритихли. Ну что за чушь.

Без команды раскрепились по-штормовому. Шестьсот...опять на связи—сдача-приёмка Границы. Принял, сдал, запись сделал...

--Как погодка у вас там на переходе??
--Идём под тремя машинами, но чтото задувать начинает.
--Ага, а у нас уже порывы до 15-17!!!
--Да нет, на Кулях крассотища была—курорт...

Дверь на ГКП хлопает, спускается сигнальщик и в слышно как гудят леера.
--Тащ старший лейтенант, ветер усилился до 15 с порывами до 20!! И Море странное какое то....

Да, море странное: здоровенная зыбь, метра в три, подбивает нас взад—но это дело обычное, а вот остальное. Чехол на носовой пушке, вцепившись люверсами в леера надувается как шарик и начинает трепыхаться. А вода вокруг кипит, сбрасывая пену с верхушек волн. Через минут сорок видно и шестьсот...на самом краю десятимильной шкалы РЛС—прут узлов 25 на контркурсе, но им и простительно, у них ЧП. Они опять, позже, выходят на связь...
--Так, ребятки, у нас—жопа. Порывы до 25, море 5 баллов, выходим на бортовые, бъёт сильно очень...
Так они уже далеко на Севере, а мы всё спускаемся на Юг—ещё час-полтора и мы—в точке, а точнее на границе. И тут это у-у-у-у, с повышением высоты звука, через приоткрытую дверь на мостик и первый вуш-ш-ш-ш, и гора брызг через правый борт. И на мгновение море перестаёт кипеть—застывает в своей тёмно-свинцовой угрозе, ровно настолько чтобы седеющий старшина команды успел только прошептать:”Это—пи....ц”. И потом мы летим, куда то вниз, проваливаясь в тартарары, или ещё куда похуже, хватаясь на ГКП кто за что и только могучий, оглушающий Бум-мм (мы приводнились) и дрожь по всему корпусу корабля и опять этот Вущ—ш-ш, нас накрыло по самый мостик:
--Тащ стартенант,--вахтенный сигнальщик очумело заглядывает на ГКП, весь мокрый и испуганный,--ветер 270 градусов, стабильно 27 с порывами до 30-32....
--Вниз!!! Бля, Сафутдинов, какого х.., вниз,--уже в Каштан, срывающимся голосом—водонепронецаемые задраить, перемещения по кораблю ограничить, на верхнюю палубу НИКОМУ, бля слышите НИКОМУ......
--ГКП, радиорубка, нам с базы: срочно!!!
--Что там ??!!! Читай....
--Срочно, всем кораблям и судам, в Южной Части Каспийского Моря—укрытие немедленно, ураган....предупреждение....ветра до 35.....
--А какого х..я они молчали!!!!! Где они, бля, были......

Да впрочем, что этот бедный пацан ответить может. Нас валит на левый борт и бросает вниз...опять. Бууу-ммм, Дзынь-ба-бах—полетели тарелки в кают-компании.......Бах!!! С пушечным выстрелом грохает дверь в каюту механика. Запись, сделать запись в журнале вахтенном—вон лежит он в штурманской выгородке на ГКП, на автопрокладчике. Прямо над автопрокладчиком, на самой выгородке, подвешен чёрный эбонитовый кренометр (ха-ха, а о дифферентах то и не подумали) и его стрелка носится как бешенная от 40 левого, до 40 правого борта. “В связи с погодными условиями: ветер-30, море-7 баллов, и размахе качки плюс-минус 40 ведение вахтенного журнала невозможно, следуем в укрытие....” Карандашные буквы выходят кривыми, по диагонали через две или три строчки....всё, записано а вот теперь самое главное. Повернуть, совершить циркуляцию почти обратную, со 190 на 345 градусов. Ураган, если повернём, если сможем, будет нам в правый борт—зыбь идёт с Севера и нам идти 15-ю узлами шесть часов до заветного маяка на Огурце. Ору рулевому у Самшита—крепкий, толковый Эстонец со странной фамилией Мёльдер:
--Мельдер!!! Аккуратненько, руль--право ТРИ градуса, аккуратненько, слышишь!!!!
Мёльдер стоит, широко расставив ноги, упираясь левой ступнёй в основание командирского кресла, правая, захватывает стойку стола, на котором стоит Орион, левая рука вцепилась в ручку на РЛС, правой—он аккуратно двигает чёрный штурвал вправо. Сбрасываем обороты с 1200 до 1000 бортовыми—начинаем поворачивать. Пять мучительных минут, с ударами в скулы и захлёстом воды—наконец картушка репитера на Самшите, трясясь, словно от страха доползает до 345 градусов.
--Михалыч, до 1200 на бортовые поднимай!!! Мёльдер, руль прямо!!!
Да он и сам знает, что я ору то??? Стрелки тахометров лезут к 1200 оборотов и тут замечаю застывшие глаза Сафутдинова, сидящего на вахтенном диване на ГКП, которые не мигая смотрят куда то по диагонали в иллюминаторы по левому борту. Оборачиваюсь и застываю сам. В сумерках, тёмно свинцовая стена воды идёт на нас, открывая перед своим гребнем пропасть—такую же тёмную и свинцовую. Сперва Вуш-ш-щ, потом Бум-м-м и мы валимся на правый борт, мигает свет, Сафутдинов (почему то горизонтально на спине) закрывает лицо руками—в него летят грузики для карт, измерители, протрактор и журналы с автопрокладчика. Слышен визг машины левого борта—она молотит винтом воздух. И мы лежим, мучительно долго лежим на правом борту и не можем встать....Мама—роди меня обратно!!! 30 метров в секунду ветра и море—не дают нам встать....Секунд 30, а может и дольше, противный липкий страх и пересохшие губы, трясутся коленки—ба-баф....в кают-компании сносит телевизор...нет звук мягкий—упал на диваны....Мы не можем встать, мы лежим правым бортом на воде!!!! Я вижу Сафутдинова на вахтенном диване, сам почти вися в воздухе и схватившись за командирское кресло. БЧ-5 орёт по каштану:
--Вы бля там что совсем ё..у дались??!!! У нас машины с фундаментов снесёт к еб...ям!!!

Медленно, нехотя, начинается возврат в вертикальное положение и тут доходит: Чирок, катер и вся его система—это почти две тонны живой массы, которые сейчас и решают всё. Так и будет—езда на правом борту. Бум-м-м, Вуш-ш-ш!!!! Мы опять валимся на правый борт и опять мучительное ожидание и застывший ужас на лице Мёльдера и Сафутдинова.
--Сафутдинов, вниз—как хочешь, ползком, на карачках—проверить командира, в дверь не стучать—так зай...вползёшь!!!
Сафутдинов задом, как карась, сползает в проём трапа....
Бум-м-м-м!!!! Вуш-ш-ш.........с носовой пушки содрало чехол, бляяя. Гаснет экран РЛС, оставляя только кривую и жирную как слизняк зелёную отметку на экране—вода пробравшись по вентиляционным магистралям в продольный коридор, залила основной прибор РЛС.......
--Метристы, ГКП—вы у меня бляяя под трибунал пойдёте!!!
Не пойдут, знаю, что не пойдут—с ветошью и ЗИПом они уже ползут в коридор, выбираясь со своего БП в приборном отсеке....Мы слепы и у меня осталась только стрельбовая РЛС МР-104....

В проёме трапа, на ГКП появляется голова Сафутдинова:
--Тащстртенант, командиру плохо, рвёт с кровью, но говорит....

Бум-м-м, Вуш-ш-ш и мы летим на правый борт и лежим, лежим мучительно долго—да снесло бы чтоли бы бляяя весь этот Чирок к едрене фене в море.....Мучительно долго встаём на ровный киль и потом резко валимся на левый борт—падаем долго.....

ПЯТЬ ЧАСОВ СПУСТЯ

Мёльдера вырывает прям на ГКП. Его рвёт долго и мучительно, и он блюёт прямо под себя, провиснув, с руками по-прежнему на корпусе Самшита, и рвоту разносит по ГКП—жутким запахом, забивающим всё желание сопротивляться.....
--Мёльдер, ты получишь ещё одного Отличника—можешь готовить форму в отпуск. Мы придём в базу—собирайся сразу к себе в Таллинн....
--Курсовой 10 Левого Борта вижу маяк!!!!
--Да вижу, бляя, вижу, Сафутдинов....

Сафутдинов орёт во всю мощь своих лёгких. Да вот он—Огурчинский маяк.
--Расчёту МР-104 на боевой пост!!!!

Мне нужна только дистанция—только дистанция до берегового уреза или до маяка—тоже пойдёт. А качка вроде как уменьшилась. Да точно, мы уже не валимся так. Эхолот отбивает уже глубины в десятках метров и мы уже под защитой Огурца. Сафутдинов аккуратно высовывется на мостик, потом измеряет ветер—20 метров в секунду....
--Сафутдинов, придём в базу—я тя, как бляя, в отпуск отправлю!!!

Сафутдинов растирая влагу на лице рукавом своего грязноватого (весь в краске) реглана пытается улыбнуться. У него не получается, его начинает душить спазма и не спросившись он исчезает куда-то вниз.

Минут через 40 мы становимся на якоря, на два, с отдачей 70 метров на обоих клюзах, при глубине в 12 метров. Ветер 17 с порывами до 20, море в районе 3-4 балла, якоря держат хорошо. Спускаюсь к Валерке в каюту—он лежит бледный на койке, обрез у изголовья полон блевотины, в тусклом освещении ночника видно кровавые размывы в ней.
--Ты как, Валер??
--Пока живой, мы на Огурце??
--Да, я журнал не писал...
--Да и хер с ним, я заполню...

Меня вырывает, благо обрез рядом. Вот же блин....когда всё вроде закончилось. Валерка приподнимется на койке:
--Андрюх, ты бы шёл—поспал, я поднимусь скоро....

Запах в помещениях корабля ужасен—запах масел, рвоты и чего то ещё. Радиометристы колдуют в продольном коридоре у РЛС—а, магнетрон гакнулся—но это ничего, двадцать минут и всё путём. Расчёту МР-104—благодарность, БЧ-5—спасибо вам просто за всё. Радиометристы—насчёт трибунала, команду не числить. Я вползаю в каюту и пытаюсь открыть полусферическую шамбошку вентиляции—меня обдаёт потоком прохладной морской воды из неё. И меня прошибает: “Да это Пи...ец какой то”

На следующее утро нам дали команду домой. Шестьсот...решил штормовать, идя до базы. Ночью, в 7ми бальный шторм у них произошла самоотдача правого якоря, который провиснув на уровне ватерлинии лапами понаделал пробоин в правой скуле, затопив форпик и хрен там знает чего ещё. У них повело корпус—до самого Наргена они боролись за живучесть.

Придя домой через три дня, я очень долго и впервые, присев на корточки обнимал дочь, нюхая её волосы, пахнущие ромашковым мылом. Жена, посмотрев на меня с удивлением спросила:
--Да что это с тобой такое случилось??
--Пиздец, родная.....


ПС. Размах качки, задокументированный в этом реальном эпизоде, достигал 67 градусов обоих бортов. Я никогда больше не смотрел на Проэкт 205П как на просто корабль. В 1991 году, мой друг (чуть постарше меня—на 4 года) штормовал у Курил на своём заглохшем 70 Лет ВЧК-КГБ ПСКР пр. 1135.1, где он был командиром. Порывы ветра достигали 40-45 метров в секунду......вспоминать это он не любил.
Оценка: 1.8203 Историю рассказал(а) тов. Попсикл : 01-02-2005 18:46:20
Обсудить (99)
, 23-04-2010 20:30:46, АлександрЯ
Почаще бы такое тут читать... Сидим сейчас с другом, морским...
Версия для печати

Флот

Дифференциал

При Аустерлице Николенька Ростов в самом начале битвы, испытал "весёлое" чувство, глядя на залитое солнцем поле боя и разорвашееся в небе над ним ядро. Великий русский и мировой классик оттолкнулся от чувства, когда уже в послесловии к возможно самой великой книге, когда-либо написанной человечеством, вдруг ушёл в математику жизни и вывел понятие дифференциала истории. Хотя для математических пуритан такой подход мог бы вполне сойти и за историческое интегрирование - почти по Риману - предел суммы бесконечно малых величин с их чувствами, переживаниями и взлётами с падениями.

А мы и были бесконечно малой величиной, маленький зубчик в механическом дифференциале истории, которая никогда не кажется значимой при беглом взгляде изнутри и когда не понимаешь той дьявольской бездушной силы механизма для перемалывания... людей и судеб и тех мгновенных, почти поляроидных, снимков жизни, которые только и остаются нам — смешные невещественные доказательства того, что мы были людьми...

У нас было три М-504-ых машины, дизеля, но дизеля с умыслом — на торце каждого из них стояла турбинка, этакое создание, нелюбимое командирами БЧ-5, которое при оборотах свыше тысячи в минуту начинало создавать звук до боли напоминающий звук... турбины. Ну что с них взять-то было — турбины и есть, и корабли наши пели, почти так же пронзительно как и "поющие фрегаты", газотурбинники 61 проекта. Это была весёлая песня, певшаяся во весь голос на ходах, которыми нормальные корабли редко ходят. Но мы-то были ненормальными, равно как и руководящие документы, предписывающие прожиг этих всех трёх машин каждые четыре часа — всех вместе, на полную (ну или почти) катушку, на всю их возможную мощь в 15000 лошадинных сил и максимальные обороты — какая мелкая деталь в серой тягучей патрульной жизни, тянущейся со скоростью в 12 узлов до того момента, как наступало время петь песню....

Мы заболтались на зимних штормах, почти 4 недели мордотыка и сухой картошки с колбасным фаршем, запиваемых самодельным квасом, стоящим в огромной бутыли под мичманским столом в кают-компании. Нас морозят специально, так как знают, что после этого у нас завод — долгожданный средний ремонт и стол в кают-компании завален ремонтными ведомостями и Генка, командир БЧ-5, вместе со старшиной команды носятся с блокнотами по кораблю, вынюхивая и вычисляя места будущих сварок, стяжек и клёпок — лезут в коффердамы и под пайолы и даже под диваны в кают-компании, а потом час уродуются с матросами в ахтерпике, фонарями и грязной ветошью пытаясь вскрыть механические тайны корабельных внутренностей, а потом, грязные и уставшие, рухают в кресла и долго ругаются о чём то своём механическом... Тепло и безветрено — впервые за почти месяц, и с каждым часом безделье и безмолвие охватывает корабль, одиноко высящийся на уже почти безупречном в своём спокойствии зеркале моря и все в полудрёме, ждут только одного —надрывного шума вентилятора КВ станции — мы уже хотим домой....

Сперва слышен щелчок реле, а потом нарастающий шум, и мы затаиваем дыхание, а затем в двери появляется связист с красным журналом сообщений:
- Нам добро домой, сдача границы в движении!! Прогноз — штиль, везде!!

Пять минут мы сидим тихо и улыбаемся друг другу в предвкушении, затем выпинываем штурмана на ГКП, а Генка считает, неслышно перебирая губами, с ручкой в руках топливо. Полдень — у нас почти пять часов светового дня и почти половина топлива, и мы можем сделать ЭТО. Не потому, что дан сигнал "Гром" и нам надо перехватывать кого-то на полных ходах или уходить от шквального ветра и ревущего взбешённого моря, но потому что мы идём домой и потому что корпус ещё силён, и потому что нам будут менять машины и трель тревоги заливает спящий корабль, а потом ритмические глухие толчки на клюзе от звеньев якорь-цепи, выбираемой в спешке с криками и боцманскими матюгами на баке, и вибрирующий звук лебёдки, и заводящийся как сирена вентилятор РЛС и какие-то щелчки в щитах, и сухой трещащий звук принтера космической навигации, и потом приятный мягкий бум-м-м от обтекателя опускаемой гидроакустической станции, вставшей на место в своём кожухе. Мы смотрим на Генку и тот с почти дьявольской улыбкой толкает три рычажка "Ориона" вперёд — теперь только вперёд...

Командирское решение писать легко — смена в движении и всё световое время на полных ходах — нам идти почти четыреста миль до дома и первую половину мы будем не идти, мы будем лететь и машины как чувствуют, что это их последний концерт и заводят свою песню, начиная с хриплового баса низких октав, с каждым движением рычагов и Генкиным рыком по "Каштану", переходя в высокий ровный фальцет. Штиль такой, что не верится, что идёшь по воде, но мы идём и с каждым переходом на новый режим мы чувствуем задирание носа, проседая всё глубже и глубже кормой, мы проскакиваем полный три по 1500 оборотов — это 25 узлов и стрелки всех трёх тахометров начинают медленно ползти к 1700, потом к 1850 и это уже серьёзно, это 34 узла...

Сидеть на ГКП невозможно от этой залитой солнцем седой зеркальной красоты, и мы выходим на мостик. Штиль!! Но мы-то под 34 узлами и на мостике ураган и флаг с вымпелом даже не трепещут — они вибрируют от воздушного потока. Солнце стоит высоко, освещая безупречную гладь моря, от которого тянет на литературные клише и внутренние монологи. Цунами, взбитое винтами, бьёт на высоту 5 метров из-под транца, которого и нет уже почти — мы присели кормой страшно, но не смотреть на эту Ниагару, бьющую по дуге вверх, нет никакой возможности и я начинаю глупо улыбаться, потому что Васька, наш сокол, чуя своим хищным нутром, что мы уже летим, расправил крылья навстречу искусственному ветру. Звук оглушающ — высокий и пронзительный и в нём угадывается и вой турбин и неповторимый стальной визг бешено вращающихся валов. Машины нам дают сегодня свой последний концерт и на мостике воцаряется странное состояние, мы зависаем между созерцанием и восторгом и у всех на лицах отвлечённые, почти глупые улыбки. Генка, мех, это у него сейчас в башке бегают цифры оборотов, тонн топлива, давления масел и температур, хотя...и у него тоже, чуда механического, что-то с глазами — заволокло и явно звучит, пробиваясь сквозь вой турбин в душе или "Ода к радости" Бетховена или, на крайний случай, "Полёт шмеля" Римского-Корсакова, потому что летим — в солнце и седую гладь гигантского моря и где-то там, посредине седой бесконечности воды, мы все пробиваем пелену обыденного и уходим в другой блистающий мир, где мы одни и где мы можем сказать друг другу, что мы умеем летать, и никто не рассмеётся в ответ.... Где мы честно, глядя друг другу в глаза, можем сказать, что мы были счастливы и лучше, пускай даже и на бесконечно малую величину, что и было частью дифференциала истории и Вселенной....
Оценка: 1.3947 Историю рассказал(а) тов. Попсикл : 15-02-2004 01:56:17
Обсудить (26)
, 08-06-2010 23:35:22, Кот
Мы не летали.... тихо тихо аккуратно крались. Работа такая. ...
Версия для печати

Флот

БИУС

Я и не видел её даже. Ну было-было, чего уж там, входили эти женщины, математички, физички и даже начертательные геометрички и орали им: “Смирна-а-а!!! Тащ преподаватель, классы такие-то на занятия....” Так то давно было, в карасиные первокурсные годы, заполненные теоремами Коши и правилами Лопиталя с квантификациями чего-то там физического и запахом пота и прогаров дремотных от усталости первокурсников. Тут-то другое дело, почти господа офицера и сияющие офицерские ботинки и аромат арабского одеколона только оттеняют робы, как нюанс, временную меру на пути к лейтенантским погонам. И кафедра-то, кафедра-то — от одного названия голова кругом идёт: Боевые Информационные Управляющие Ситемы и Электронно-Вычислительная Техника, БИУС ЭВТ. Шутки, что ли!? Вам задачку на уклонение от сил ПЛО противника, или как там, на выработку данных стрельбы ракетным комплексом из Центральной Атлантики да по Бостону — зрелость, ребятки!! Профессиональная зрелость, поддерживаемая зрелостью половой, а что четверть уже женатых и даже дети имеются, и амбицией, размером с тот самый подводный ракетоносец, на котором данные БИУСы-то и стоят.

И тут она!! Я - дежурный по потоку, и до начала лекций минут пять ещё, знаем только, что ФОРТРАН учить будем, чтоб ему неладно, дипломы уже без компьютерной обработки и не принимаются даже. Ну, я и ждал там капраза с кафедры, там одних кандидатов и докторов наук, как грязи, но вошла она и взглядом - раз на мою повязку. Волновалась она очень, так как знала, это уж точно, первый контакт - это оценка. Циничная, с раздеванием глазами, с липкими взглядами поверх одежды, пытающимися угадать обводы самых значимых женских мест для последующего обсуждения в перерыве в курилке.

Батюшки Свят!!! Я только, встретившись с ней глазами, понял, что она преподаватель!!
- Смирна-а-а!!! Товарищ Преподаватель! Классы..., - а сам гляжу в её глаза, которыми она меня свербит поверх своих очков. А глаза-то, мама моя родная, и этот аромат, даже не аромат, а так намёк на него. Она заметила мои раздувающиеся ноздри:
- Вольно, садитесь, - и уже полушёпотом ко мне, - это Эсти Лодер.

Ах, вот он каков, вход в интимный мир женщины. ЖЕНЩИНЫ, да девчонка же почти, а уже женщина, и слово-то какое красивое, женщина, и я уже причастен. Не к этим, прыгающим на курсантскую форму и будущие оклады, потаскушкам — а сколько их в пятилетней курсантской жизни бывает-то много, да с повизгиванием по ночам и влажными от похоти губами, щепчущими: ”Ну скажи, ну скажи, что любишь....” Нет, вот стоит ОНА, и ведь некрасивая в общем-то, но что-то уже запало в душу, и, идя в аудиторию, от доски видно уже, как 60 мужиков почему-то начинают потупливать взгляд. И только потом уже находится слово—класс, в смысле качества.

Бледная губная помада, хорошо сидящий со вкусом подобранный костюм — ничего вызывающего, но вот от этого почему-то и ноет в сердце и картины какие-то в голове странные и не у меня одного. Как же ты попала-то сюда, девочка моя милая. С этой почти ренессансной сдержанностью и голосом ещё вибрирующим от волнения:
- Лабораторные работы, все без исключения, привязаны к вычислительному центру училища...машины ЕС единой серии или Минск-30...перфокарты....

В перерыве в курилке все как один — ни слова о ногах или груди. А стройная ведь, изящная и тут кто-то на полном серьёзе и прочувствованно:
- Да на глаза посмотрите, у неё на лице уже всё написано!!!
- Оно самое, это вам, мужики, не Дуньку Табуреткину драть или тёлок из бюро машинописи (машинной писи)...
- Это класс, ребята, это женщина для любви....

Долго ищутся точные эпитеты и вдруг находится один — одухотворённая. Да-да, то самое, что на языке вертелось у всех и после перерыва взгляды уже на её руки, на это изящество и ловля взгляда, этих умных глубоких, излучающих иронию и всё ещё волнующихся глаз, поверх очков. К концу пары мы были загипнотизированы и влюблены, даже те, кто женаты. Да не в неё даже, а потом будут, будут одно предложение за другим к ней и, что она забыла то в Лицце или Техассе — а в то, что воплотила она, закрутив пространство и время в аудитории в карусель чувства, что есть она, другая вселенная, управляемая по другим законам. И нет в ней напомаженных ярких похотливых масок, срываемых в угаре танцев и стыдливо отведённых взглядов на следующий день и мучительных метаний между юношеской пылкостью, как суммы кинетических энергий сперматазоидов и гормональных фонтанов, и вылупляющейся взрослостью, в которой глаза и руки говорят больше, да кричат о том, что любовь человеческая сложна и многомерна.

Всё встало на свои места с ней. То, о чём мы знали и читали и тайно до боли хотели, вдруг воплотилось перед нашими глазами — женщина, ультимативная в своём совершенстве духовном и телесном, в совершенстве человеческом. По окончании лекции ей открывали дверь и толпились за ней, пропуская из аудитории и плывя в шлейфе её духов и глядя сверху на макушку её головы и по-глупому улыбаясь от того странного, почти невозможного прилива нежности, который трудно было вообразить в этой среде....

Её больше не обсуждали никогда, а на выпуске на кафедру притащили огромнейший букет цветов, для неё. В тот год женились много, особенно перед выпуском и было очень странно наблюдать, как неожиданно много девчонок-программисток стали лейтенантскими жёнами, а затем как декабристки, за мужьями, поулетали по окраинам огромной страны, от Камчатки до Североморска. В тот год и у меня случилась встреча с почти такими же глазами и сжатыми изящными руками...

Изящные руки на погонах и взгляд ироничных подслеповатых глаз поверх очков и шлейф духов у двери: ”Я буду ждать, родной...” Я знаю, уже 21 год и двое детей спустя, знаю это....я изучал БИУС ЭВТ...
Оценка: 1.5700 Историю рассказал(а) тов. Попсикл : 31-12-2003 00:10:39
Обсудить (38)
, 19-11-2004 10:33:22, Unrg
Да уж, замечательная вешщчь эти ДЗУ. Примерно 1 килобайт пам...
Версия для печати

Щит Родины

Рок-н-ролл

(некоторые имена и обстоятельства изменены)

Вы не ходили на Усиленную Охрану Госграницы втроём? Да Вы что!! Да не может быть!! А когда по штату положено пять офицеров, плюс один штабист и пять мичманов!!! Ну это совсем нереально, давайте будем реалистами, давайте смотреть жизни в лицо и не щуриться от ветра, выдавливая из глаз слезинки, не от грусти а от раздражения слизистой. Вот Вас трое и идёт!! Трое и ни-ни, а мех? Ну хотя бы мех, ну пожалуйста, плииизз. А вот он, опытный старшина команды, целый старший мичман с допуском. Допуском к чему?!!! К двум ДГ и трём М 504 машинам и ко всем забортным отверстиям!!! Не издевайтесь, ну не надо, ну мы же вас просим...Мы стоим: один старый каплей, а другой старый старлей и молим Начштаба войти в положение, но он не входит. Он даже и не желает входить, он только что с академии, он гад, созерцатель-академик, оторвавшийся от жизни и наслаждающийся своим царским статусом—он ИО пока комбриг в госпитале.

7 Ноября и чтоб у них сволочей там на 65...ом всё попереотсохло. Мы представляем их гадов бурное торжество там на борту сейчас, их ехидные сладострастные улыбки в предвкушении праздников дома с семьями а потом док. А что, сальник среднего вала—это вам не шутка и под пайолами у них уже плещется и они уже 15 узловым под бортовыми идут домой. Мы переглядываемся с Валеркой, мы уже всё поняли, мы уже всё знаем и мы уходим в ночь, бросая жён и детей и кляня судьбу. Сдача границы на переходе и мы идём на Астару.

Каспий не зря седым зовут. Больше Балтики или Чёрного почти на треть и шторма. Под Ленкоранью 10-ти метровые волны обычное дело, когда задувает проклятый Каспийский Норд, вдувая всю удаль калмыцких степей в огромную ванну, которая седеет и наотмашь бъёт по лицу, по скулам корабля...

Мы уходим в ночь уже с вечерним трёхдневным прогнозом на руках: сегодня уже плохо, обещают до 18 метров в секунду с усилением до 25. Ну что поделаешь, Каспийская Осень а Баку в переводе с Азербайджанского—Город Ветров. Мы идём под 12 узлами, нам идти 12 часов так. Валерка заперся у себя в каюте, я согнувшись в командирском кресле на тёмном ГКП смотрю в экран Рангоута. И только ОН сидит в кают-компании и читает книгу—Киса, наш Замполит. Он пыхтит недовольно, потому что ему подселили мичмана, пускай даже старшего, в каюту и ему пришлось убирать свалку своих конспектов и отчётов с койки командира БЧ-5. Киса безобиден и наивен—он уже три года не может сдать на несение ходовой вахты, он может быть вахтенным офицером только на якоре. Нас трое? Не шутите—мы остались вдвоём и это нам считать ночные галсы на патрулировании, пытаясь днём урвать часы сна, чтобы опять ночью рухать в кресло у Рангоута. Но экипаж молодцы, как чувствуют, сосредоточены и даже радисты не трепятся в открытом по УКВ, нет обычной перебранки с береговыми постами а ШРД бы Ты в ПЗД или НХ, я только слышу деловой говор через динамик на ГКП. Остров? Да, Остров—это мы, Гараж, это берег а на экране РЛС пусто, за исключением ярких жирных точек буровых оснований и справа жирная зелёная полоса берега. Нам грустно, нам больно а Киса уже пишет план ППР на усиленную, вот же чтоб тебя....

В движении, без объявления тревоги, я принимаю Границу у 65..го и уже в ЗАСе их командир извиняющимся тоном желает удачи и хорошей погоды. Я вижу их на РЛС на 10 мильной шкале, спешаших во всю оставшуюся мошь своих машин домой. Сигнальщик заглядывает на ГКП с мостика и я слышу гул лееров, а это уже знак—задувает и задувает по серьёзному и нас уже начинает валять. Через час ещё раздувается совсем и начинается мордотык. Но есть, есть один маленький секрет у меня и этот секрет устанавливается на Прибор Торпедной Стрельбы Ленинград рядом с Рейдом—УКВ станцией. Секрет этот--маленький автомобильный Панасоник с двумя колоночками. Мы имеем право, моральное, человеческое, какое угодно—мы выброшенны в лицо стихии и это наша ночь....Та-та-та, эти три аккорда на ГКП и рулевой у Самшита начинает притопывать, качая в такт головой.

Пропади оно всё пропадом сегодня, гори оно с Пёрпловским Дымом над Водой--я был дома один день после двадцати в море и опять обратно, на сколько? Мы идём в штормовом море в три ночи под музыку Дип Пёрпл, под Лед Зеппелин и под Свитовский Into The Night. Мы идём под рок-н-ролл в таком же рокнролльном море. Валерка не спит—не может, тоже поднимается на ГКП и усевшись на меховское кресло перед Орионом, начинает качать головой в такт музыке. И на минуту, на мгновенье, тёплый и тёмный ГКП, освещаемый только зелёным экраном Рангоута и индикатором Самшита и Орионовскими лампочками, превращается в волшебное место под звуки Лестницы в Небо и нам совсем не хочется спать—мы одни в этом море темноты и звука гитары Джимми Пейджа, маленького волшебства сливающим, звук, световое мигание индикаторов и качку в одно странное, нереальное ощущение и от этого ощущения опять хочется жить. Киса как киса, неслышно, поднимается на ГКП и почуяв атмосферу, тихо присаживается на вахтенный диван и сидит закинув голову, слушая музыку....мы люди, слышите, мы человеки!!! Мы живые и под 20 метров в секунду и ревущее море, оторванные от дома мы ими остаёмся и мы идём охранять границу, идём под рок-н-ролл...
Оценка: 1.3146 Историю рассказал(а) тов. Попсикл : 19-12-2003 02:30:11
Обсудить (42)
, 25-12-2003 15:47:08, Иван Обломов
КЗ! Ну, просто Riders On The Storm. Так, выпьем же за тех,...
Версия для печати
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю

Страницы: 1 2 3 Следующая

Архив выпусков
Предыдущий месяцДекабрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru