Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 
Сортировка:
 

Страницы: 1 2 3 Следующая

Авиация

ЧУКОТСКИЕ ЗАРИСУЕЧКИ.

СЕРЕГА КАЛЯНКАУ

По званию он был сверхсрочник-сержант, по национальности - чукча. Когда начался ельцинский «парад суверенитетов», мужики шутили, что быть Сереге в случае внезапной независимости Чукотки как минимум Главкомом авиации, а то и Министром обороны Чукотки. Ибо чукчи, как малая народность от призыва в армию были освобождены, и Серега был бы в таком случае чуть ли не единственным среди них профессиональным воякой.
Сам по себе Серега был тихим, незаметным, дело свое знал, работая в одной из групп ТЭЧи, периодически попадал в наряды, где тоже звезд с неба не хватал, но и анекдоты про свою нацию никак не подтверждал. Нормальный средний «сверчок».
Но была у Сереги мечта - стать прапорщиком. Для этого он три раза ездил в какую-то дальневосточную учебку (Камень-Рыболов, вроде), откуда его три раза изгоняли за нарушение режима, а проще - за пьянку. Причем в третий раз это было уже при мне и выгнали его за день или два до вручения погон. Поторопились обмыть. Калянкау возвращался в часть и снова вел тихую, беззалетную жизнь младшего авиаспециалиста. С четвертого раза он все же через игольное ушко прошел и стал прапором, наверняка единственным в своем народе.
Но была одна история, которая заставила усомниться в беспричинности анекдотов «про чукчу». Задания на вылет обычно ставились с вечера, в случае «раннего вылета» (вне регламента работы аэропорта) определялось время выезда группы спецов и экипажа на подготовку техники, инструктировались дежурный по части, метеоролог, диспетчер, договаривались при необходимости с гражданским аэропортом на включение средств. Но с утра в случае «раннего вылета» дежурный по части звонил на гражданское метео и узнавал погоду в нашем районе, аэропорту назначения, по маршруту и на запасных аэродромах. Большой точности не требовалось, просто надо было решить «стоит дергаться» на вылет или нет. При этом за полчаса-час до выезда командир экипажа звонил в дежурку, узнавал погоду и принимал решение - ехать с ранья, или перенести вылет на попозже. В случае переноса дежурный или помдеж оповещал заинтересованных лиц. Схема эта была отработана годами и вообще рутинна донельзя. Матерые чукотские капитаны-майоры даже без инструктажей у командования делали все вышеперечисленное «на автопилоте».
А теперь собственно история. С утра мой командир, майор Пасеков, звонит в дежурку. Собирались мы лететь в Анадырь (полтора часа лета) и хотели этим же днем обернуться назад.
- Помощник дежурного, прапорщик Калянкау...
- Серег, доброе утро, это Пасеков. Подскажи погодку в Анадыре.
- Доброе утро, тащ майор, сейчас, минуточку....
Долгая тишина, в трубке слышны удаляющиеся шаги, потом приближающиеся.
- Алё, тащ майор...
- Слухаю...
- Окно замерзло, ничего не видно.
Георгич, пересказывая нам этот диалог часом позже, все еще глупо хихикал, пытаясь представить Серегу, прижавшегося к замерзшему стеклу дежурки в надежде разглядеть сквозь четырехсоткилометровую даль погоду в Анадыре. Окно, кстати, на другую сторону выходило, на восток. Гм. Да.

ПОГРАНИЧНЫЙ СУП

Я уже писал, что ежегодный отпуск - это помесь эпопеи с «Одиссеей». И если туда еще худо-бедно получалось проскакивать 1-2 днями пути, то всех, возвращающихся обратно, ждала неизменная пробка в Анадыре. Причин много - непринятие проездных, недовыплата отпускных денег, невозможность приобрести билет обратно (Анадырь - Провидения) за 2 месяца, погода и пр.
Поэтому самым большим праздником по возвращении из отпуска было увидеть стоящий на анадырской стоянке родной пограничный борт. Если же праздника не случалось, приходилось устраиваться в гостинице аэропорта, а если мест не было (как обычно), то проситься на погранзаставу «Аэропорт» или ночевать в маленьком и душном зале ожидания на сиденьях. Пару раз пристраивался на заставу и я. Само место расположения обрекало эту заставу на роль вечной «гостиницы для отпускников», не гнать же своих на улицу, да еще с дитями. А поскольку после возвращения из отпуска денег обычно оставалось 0 рублей, то волей-неволей приходилось заставу объедать. Правда, потом ведомости с затратами на твое кормление пересылались в отряд и там через прод и фин службы производилось удержание. Но количество продуктов на заставе от этих ведомостей не увеличивалось.
Предыстория длинная, а история проста. Как-то раз на этой заставе на обед я получил кусок хлеба и суп гороховый состоящий из трех (!!!) ингредиентов: воды, соли и гороха. Минимализм в чистом виде. Бескомпромиссный. «Суп гороховый»... а фигли вы хотели? Было б написано: «Суп гороховый на мясном бульоне с картофелем и луковой заправкой» - тогда да, претензии по адресу.

МИХАЛ ФЕДОРЫЧ.

Когда я пришел в эскадрилью, командиром части был Сукноваленко Михаил Федорович. Суровый, но справедливый командир, настоящий летчик, он обладал хорошим чувством юмора и, не будучи записным остряком, периодически выдавал весьма своевременные перлы.
Насколько я помню, еще будучи старшим лейтенантом, он при взлете на «восьмерке» по-самолетному, столкнулся с явлением «шимми» носовой стойки шасси, справился с ситуацией без ущерба для экипажа и пассажиров. Машина, вроде, пострадала. Федорыч тогда долго отбивался от попыток повесить на него всех собак, для чего ему пришлось вплотную заняться вопросами шимми, конструкции и прочности ЛА. В итоге промышленности пришлось внести доработки в конструкцию шасси. Это оказалось проще, чем доказать вину настырного старлея. Но речь не о героизме, просто чтобы персонажа выпукло показать...
И вот решил Михаил Федорович освоить новый для него тип техники - АН-26. В инструкторы был избран мой командир экипажа - неизменный Георгич, а я как молодой правак оказался на подхвате - где погода и условия для связки «молодой летчик»-комэска\летчик-инструктор не подходила, за штурвал сажали меня. Приписками Федорыч принципиально не занимался, хотя иногда и выгонял меня из-за штурвала, чтоб самому еще раз прочувствовать. Но налет шел при этом мне, а не ему. Самолет вертолетчикам вообще дается тяжело. Почему-то. А вот самолетчикам вертолет - гораздо легче. Хотя, казалось бы, все должно быть наоборот. Вот и Михал Федорыч несмотря на получение самостоятельных допусков без инструктора летать не осмеливался. А первый его самостоятельный полет я помню. Туда летел Сукноваленко с Георгичем, а обратно (посадка была уже ночью, на которую М.Ф. пока «права не имел») Георгич со мной. По неписаной традиции после первого самостоятельного положено было бить жопой об колесо. Федорыч это, конечно, знал, но на себя ситуацию заранее не примерил. А зря. Вышел в Анадыре на лесенку-стремянку свежего воздуха глотнуть, а там его уже ждали. Стащили с лестницы, как он ни упирался, оттащили к правой основной стойке и пару-тройку раз пятой точкой приложили. А я бегал вокруг - фотографировал. Где-то до сих пор слайды лежат. Никому ничего не было, так мы внаглую еще и сигареты у командира части за первый самостоятельный стребовали. А курил тогда Федорыч ленинградский «Беломор». Вот.
В другой раз сидели в гостинице. В гор. Петропавловск-Камчатский. При округе. Один подъезд обычной пятиэтажки был выделен под гостиницу, куда и вселилась целая орава народу. То ли Военный совет был, то ли принятие решения на очередной период охраны госграницы, не помню. Но целый самолет был забит штабными из отряда во главе с команчем. От эскадрильи - комэска за штурвалом и начштаба с бумажками. А обратно, как водится, помимо этой оравы надо было еще людей захватить, дожидавшихся рейса на Чукотку, груз кое-какой (в т.ч. запчасти на авиатехнику). А самолет-то не резиновый, хоть по документам, но все равно превышать загрузку нельзя. Экипажу с утра машину «для закупок» не выделили, перенесли на потом и мы остались без дела. Естественно, что «в режиме ожидания» пришлось обращаться к зеленой канистре со шнурком на горловине... Через пару часов после начала заседаний в номер ввалился Михал Федорыч. Говорю же - настоящий летчик, затосковал он в этой говорильне. Зато отрядовские штабные чувствовали себя там как рыбы в воде, появившись все обвешанные картами в специальных чехлах и портфелями с бумагами только к вечеру, когда дым в нашем номере уже стоял коромыслом. На следующий день Федорыч вообще в округ не пошел, сразу к нам. Ближе к обеду, когда мы уже были сытые и веселые, в номер влетели два возбужденных подпола из погранотряда. Затанцевали вокруг Сукноваленко, который неторопливо сосал привычный «Беломор».
- Михаил Федорович, мы тут в авиаотдел зашли, напомнили им про заявку на перевозку и тут же нас в эту заявку вписали. Под номерами один и два. Так что завтра с Вами летим.
Федорыч вынул беломорину изо рта, аккуратно пристроил ее на крышку от огуречной банки, служившую врио пепельницы.
- Это хорошо... (подполы расцвели) ...заявка - это документ... раз записались, значит должны взять... (МХАТовская пауза и далее с повышением голоса)... но х*й вы угадали!!! (подполы подобрали с пола челюсти и быстренько ретировались за дверь).
- Старший авиационный начальник на самолете - я, - пояснил вслед закрытой двери Федорыч, - и без моего слова ни одна бл*дь на самолет не попадет.
И победно сунул в рот беломорину.
Ну а крайний раз запомнились слова, сказанные комэской на своей отвальной (перевелся он командиром полка в Воркуту). Где-то к середине мероприятия обвел командир расшалившуюся ораву картинно сумрачным взглядом и произнес: «Значит, я уезжаю, а вы остаетесь... Смотрю я на вас и до чего ж мне вас жалко... А потом посижу, подумаю... Да пошли вы нахрен! Вот за это и выпьем».
И все выпили. И никто не обижался на грубоватый командирский юмор. Что характерно.


КАК ПЬЮТ В ПВО.

Кстати, вот еще зарисовка про Петропавловскую окружную гостиницу. Прилетели, заселились в номер, накрыли стол, сели ужинать. Нас семеро, а номера четырехместные. Значит, в нашем номере одно свободное. И вот в разгар ужина вваливается тело в черных погонах. Я, типа, у вас в номере живу. Ну, проходи, устраивайся, просим к столу. Интересуемся, откуда такой необычный в пограничной гостинице взялся. Отвечает, что сам, мол, ПВОшник, летит к нам на Чукотку служить, кроме погранцов никто прямых рейсов из Петропавловска туда регулярно не летает, потому-то его и подселили к округу поближе, чтоб не искать пассажира когда оказия случится. Ну ладно, садись, наливай, раз почти земляк.
Почти земляк пристроился к столу.
- Чё пьем?
- Вот спирт, вот вода, разбавляй по вкусу.
- Да вы что? Кто ж так пьет? Ща я вам покажу, как пьют в ПВО.
Под нашими восхищенными взглядами наливает себе стакан шила почти до краев. Картинно отставив палец, поднимает стакан на уровень груди, выдыхает и в несколько приемов заглатывает огненную 97-градусную воду. Выдыхает, ставит стакан и замертво падает на свою кровать.
Когда мы утром собирались на вылет, он еще не вставал. Сила. Впечатлил. Слава богу, я не попал в ПВО...
Оценка: 1.6835 Историю рассказал(а) тов. Steel Major : 22-04-2008 20:35:00
Обсудить (8)
03-09-2008 12:08:37, Max
КЗ! Узнаваемо до боли. За построения врать не буду, но: 93 г...
Версия для печати

Авиация

ЧУКОТСКИЕ ЗАРИСУЕЧКИ

АВИАЦИОННО-ПОГРАНИЧНАЯ ОДЁЖКА

Когда мы с моим однокашником Игорехой Новиковым прибыли на Чукотку, нас поначалу очень интересовал вопрос с повседневной формой одежды. Новой формы нам было не положено, а в училище вся форма была с синим ВВСовским кантом. А теперь полагалась с зеленым. Нам по секрету рассказали, что эта синяя краска превращается в зеленую нужного оттенка после обработки каким-то нитрофунгином. Гоша достал (вроде, лекарство оказалось), развел эту дрянь в воде и обработал все синие канты. Естественно, что нанести раствор ровно не удалось, и мокрые линии на штанах местами утолщались, а местами вообще превращались в пятна. Уповая, что дрянь воздействовать будет избирательно только на синий цвет, Гоша лег спать. Наутро выяснилось, что история с нитрофунгином напоминает известную проблему с «радикально черным цветом» усов Кисы Воробьянинова. Т.е. кант из синего стал коричнево-болотным, слабо напоминая «пограничную» зелень, а там, где дрянь протекла с канта на штаны, ткань побледнела и тоже слегка побурела. Сюрреалистичненько так. Я просто купил в военторге новые погоны и быстренько их перешил на повседневке, оставив синий кант нетронутым. Парадки тоже не касался.
Впоследствии же выяснилось, что все наши старания нафиг никому не нужны, ибо даже в наряд «чукчи» ходили в летной техничке, поддевая под комбез рубашку с галстуком для блезиру. Так и жили до 28 мая. А там у нас с Гошей наступил культурный шок.
В части было около 70-80 офицеров и прапорщиков. На торжественном построении НИ ОДНОГО одинакового по форме одежды.
Все варианты от 100% замасленной технички ("а шо, больше ничего не выдали") до щеголеватого ВВСовского лейтенанта (это я, ленивый, ничего на парадке не перешивал, не менял). Гоша Новиков щеголял своими широкими и пунктирными одновременно сине-зелено-коричневыми лампасами. Поскольку парадку за время существования части не выдавали, судя по всему, ни разу, то отдельные капитаны, отчаявшись втиснуть намечающееся брюшко в лейтенантские штаны, не застегивали на них 2-3 верхние пуговицы, стянув верх штанов ремнем. В сочетании с расходящимися спереди (и сзади) полами кителя временами вид открывался весьма пикантный. У одного майора при попытке отдания воинского приветствия лопнул на спине китель, что не помешало ему отбыть повинность до конца.
А как вам авиационная техничка под зеленую рубашку с галстуком? Часто так ходят, говорите? А под белую рубашку с черным галстуком? Праздник ведь, народ старался соответствовать. Про повседневные кителя с белыми рубашками и желтыми ремнями я молчу.

В дополнение ко всему через два-три года начали раздачу новой, уже российской формы, где то, что было при СССРе синей парадкой, стало повседневкой, только с накладными карманами. Появились синие шинели (по-новому, пальто), синие офицерские плащи и пр. извращения демократической моды. К тому же все это поначалу было в ВВСовском исполнении (с синим кантом). На торжественных построениях и строевых смотрах стало еще «чудесатее».
Итак, еще варианты (включите воображение):
Вариант 1: синяя новая ВВСовская фура, старые повседневные штаны с зелеными лампасами, синие с зеленым просветом погоны на «старом» повседневном кителе;
Вариант 2 - полностью ВВСовская синяя парадка с коричневым ремнем от портупеи и криво перекрашенными нитрофунгином из синего в зеленый лампасиками на штанах и просветами на погонах;
Вариант 3 - парадная пехотная бирюзовая (родом из СССР) парадка с авиационными эмблемами и авиационной «курицей» на стандартной пограничной фуражке;
Вариант 4 - желтый парадный ремень с позеленевшей от времени бляхой на новой «демократической» синей форме, впрочем, с повседневными погонами. Фуражка пограничная.
Вариант 5 - отпадный совершенно. Крышесносящий у любого тогдашнего военного. Фура - традиционно пограничная. Китель под белую рубашку с черным галстуком - «демократический», с накладными уже карманами. Погоны повседневные, ибо перешивать лень. Внизу синие советские авиационные парадные для строя галифе (я сам такие только пару раз ещё в училище видел) с ярконачищенными сапогами. Для колориту - желтый парадный ремень и расстегнутые (ибо не сходится на пузе) верхние пуговицы «кривых» штанов, что не мешало им туго и пикантно обтягивать офицерскую задницу начиная от середины бедра.

Но синяя (теперь повседневная) форма с зеленой заслуженной фурой - самое легкое из извращений. Бешеным спросом стали пользоваться прокурорские погоны (синие с зеленым просветом). Промышленность быстро откликнулась на нужды пограничников и наладила массовый выпуск для них штанов, фуражек и пилоток (все с зеленым кантом). Все это перемешивалось у нас в разнообразнейших сочетаниях. Самые ушлые ухитрились добыть в отпуске ФПСовский нарукавный шеврон на синем сукне. У всех остальных этот шеврон светился зеленым на синем. Отдельные эстеты, не выдержав сочетания зеленого шеврона на синем рукаве, но и не найдя синего шеврона, покупали погранично-моряцкие, черные. Самые запасливые продолжали донашивать старую синюю парадку, заменив до дыр протертые штаны свежевыданными. В таком варианте новые повседневные штаны, старый парадный китель (изначально слегка другого цвета, а теперь еще и вытерто-запыленный + с золотыми парадными погонами с синим просветом) и традиционная зеленая фуражка создавали непередавемую цветовую гамму, которая заставляла переходить на другую сторону плаца щеголеватых лейтенантов-голицынцев в шитых "аэродромах".
Вообще, такое впечатление, что перед построением у всей части собрали всю форму, свалили в общую кучу и щедро перемешали. Потом всех разом до кучи допустили. Расхватали, кому-то с цветом не повезло, кому-то с размером (маленький Серега Калянкау подвернул парадку, полученную в приморской прапорской школе, раза два на брюках и раз - рукава на кителе).

В результате во время торжественных построений от строя эскадрильи шарахались даже привычные ко всему отрядовские беспородные собаки, а пехотные полковники и полуполковники на трибуне во время прохождения эскадрильи торжественным маршем закрывали глаза и пунцовели, подавляя рвущееся наружу ржание.
Оценка: 1.5058 Историю рассказал(а) тов. Steel Major : 22-04-2008 20:33:48
Обсудить (15)
23-04-2008 23:55:59, cassyan
> to DOSh > Чукотка, Тамбов, Уссурийск... > Кубинка, 22 мар...
Версия для печати

Авиация

ЧУКОТСКИЕ ЗАРИСУЕЧКИ

ПУРГА

Как-то раз попал в цепкие лапы военных медиков и я. Хотя батька-военврач и завещал мне еще в курсантские годы избегать «трех ВВ» (взрывчатых веществ, военных водителей и военных врачей), деваться было некуда. После тяжелого авиационного происшествия недели через две мои почки превратились в два гранитных камушка (не в груди). Спать, сидеть, ходить вообще жить стало очень больно, и я сдался Вите-Косторезу. Тот быстро обнаружил кровь в моче и уложил меня в офицерскую палату, запретив даже кратковременные визиты домой. Дело было в декабре, незадолго до Нового Года. Дня три я вытерпел Витькин злобный больничный режим, а потом взвыл. Витек, как добросовестный администратор, пытался «не допустить бардака», но был послан нахрен со всей летчицкой прямотой и пофигизмом к чинам. После этого мы сошлись на режиме «дневного стационара». И вот вечером после 18 я собрался домой. А днем началась пурга. Северянина этим трудно удивить.
Я отважно открыл дверь санчасти, перешагнул наметенный уже по пояс сугроб и по колени в снегу сделал пару шагов к дому. В принципе, было недалеко, метров 30 до моего подъезда. Напротив санчасти была казарма РМО (водители, кочегары, электрики/сантехники и пр.). Я поднял глаза, чтобы скорректировать курс по фонарю, горевшему над входом в РМО, и не увидел его. Обернулся, чтобы сориентироваться по фонарю над входом в санчасть. Его тоже не было. Огляделся. Меня окружала жемчужно-белая тьма, в которой не просматривался ни один источник света, даже мощные прожекторы на здании штаба погранотряда. С одной стороны эта тьма кололась наждаком тысяч сухих крупинок, стесывая щеку. Ага. Когда я выходил из двери, то ветер был в левую щеку. Значит, можно идти, ориентируясь «по ветру». Сделал еще пару шагов, ветер хлестнул в спину и по другой щеке. Нафиг-нафиг, пойду-ка я по следам обратно в санчасть. Развернулся на 180. Следов нет. Пошел прямо. Наткнулся на высокий, по грудь, отвал снега. Значит, я справа или слева от расчищенного входа в санчасть. Значит, надо свернуть и там, где сугроб становится порыхлее и пониже - там дорожка к двери. Вот только куда сворачивать? Я пошел приставным шагом влево. Сугроб понизился и порыхлел. Обрадовавшись, я ломанулся вперед и шагов через десять понял, что что-то не так. Видимо, я всё же не угадал при выборе направления и сейчас обхожу угол медпункта слева, вокруг сугроба, двигаясь вдоль боковой стены. Не оборачиваясь, сделал 10 шагов назад и пошел приставным шагом вправо. Наткнулся на сугроб. Видимо, надо было вернуться не на 10, а на 15 или 20 шагов назад или просто шаг назад короче получался. Спина под летной меховушкой взмокла, ибо при некоторой «удаче» можно было, покружив по плацу и между строениями уйти как в тундру, так и выйти на лед бухты. Ладно, не будем метаться и попытаем удачи еще. Я снова пошел задом вдоль сугроба. Шагов через 5 он кончился и я приставным шагом двинулся вправо в надежде, что двигаюсь к точке, куда угодил, решив идти назад, в санчасть. Минут через 10-15 после выхода я все же увидел над головой какое-то сияние, которое через 2 шага превратилось в желтый мутный круг электролампочки под белым колпаком над гостеприимными дверями санчасти. Уф-ф-ф... Обнять дверь и плакать... Вместе с грудой снега я ввалился в предбанник. Ноги дрожали, по спине текло, полные берцы снега и замерзли до онемения щеки. Позапинав часть снега обратно на улицу, я плотно прикрыл за собой дверь и побрел наверх в палату. Погулял, блин.
Парой часов позже слегка развиднелось, и я домой все же попал. А боец, выписанный в обед из госпиталя и ринувшийся в погранотряд около 15.00 (дембель в опасности) никуда не попал. Его весной в поселке нашли, когда снег сошел. Метров 100 от дороги, метров 200 до ближайшего дома. Как живой был, только собаки с песцами слегка объели. Вот такие дела.
Оценка: 1.5912 Историю рассказал(а) тов. Steel Major : 21-04-2008 19:10:01
Обсудить (14)
27-02-2010 01:29:20, cassyan
Жаль только, что навигаторы есть не у всех... Да и точно...
Версия для печати

Авиация

ЧУКОТСКИЕ ЗАРИСУЕЧКИ.

Витя-косторез

Изначальная его специализация - стоматолог. Но к нам на Чукотку Витю прислали уже заслуженным старлеем, быстро ставшим капитаном. Стоматология Витька не прельщала, и он резво двигался по врачебно-административной линии, начав у нас с начальника санчасти, и быстро затем продвинувшись в начмеды. Естественно, что быть гением и в своей специальности и в администрировании получается у единиц. Витек к ним не принадлежал. Зубы он лечил так, что очередь страждущих, обрадовавшихся было появлению своего стоматолога в части, быстро рассеялась. Отчасти в непередаваемых оЧуЧениях при лечении была виновата старая бормашина с вечно проскальзывавшим, сто раз чиненым ремнем, но и после поступления в кабинет нового оборудования Витек пациентов не дождался. С чьей-то легкой руки, не исключено, что и с моей, он получил за глаза прозвище «Косторез». На Уэлене в косторезной мастерской мастера при изготовлении фигурок относились к моржовым зубам с тем же пиететом, что и Витек к зубам пациентов.
Впрочем, что это я разошелся... с Витькиным появлением визиты сачков в санчасть, избалованных предыдущим начмедом - полным добряком-майором, который сам вел прием, прекратились полностью. Ибо у Витька любимой методикой лечения всех болезней была трудотерапия. По этой методике лечились все страждущие и убогие пограничного гарнизона. Трудотерапией исцелялись экзема, холодовая аллергия, хронический понос и головные боли, не говоря уж о банальной простуде. Солдат с чирьями фельдшера-деды из срочников и вольнонаемные медсестры старались от начмеда прятать, будучи людьми сердобольными и не чуждыми христианской морали. Ибо мелкой хирургией Витя тоже любил заниматься сам. Деятельный и худой Витек успевал везде.

«А если горло заболело, я вас мигом полечу
На мягком нёбе «Здесь был Витя» я зеленкой начерчу...»

«По туалетам и столовым я с проверкою хожу
И если вы мне не по нраву - я вас хлоркою залью.
О-о-о-о, я круче кучи
Я врач-гигиенист
Люблю писать меню раскладку,
Такой вот я мазохист»

«Ломают головы от думы, что я за специалист
Я травматолог, ларинголог и к тому ж гигиенист,
О-о-о-о а чё тут думать
Ведь я начмед полка.
Я клиницист и организатор
И в-целом врач хоть куда!»

Эта песенка как о Вите писана. Столовую он просто закошмарил. Готовить там радикально лучше не стали, но к мытью посуды, котлов и полов стали относиться со рвением. Полупустая санчасть внутри пахла свежей краской, в стоматологическом кабинете покрывалось пылью новое оборудование. Персонал санчасти утром как штык ждал Витька с отрядной «пятиминутки» на свою, после которой обязательный обход (недолгий, впрочем, ибо пациенты «как мухи выздоравливали»). Вечером же персонал дисциплинированно дожидался 18.00. Отчеты отправлялись вовремя, документация цвела, медицина была на высоте, реально больные отправлялись в гарнизонный госпиталь при мотострелковом полку, сачки быстро исправлялись трудотерапией. Единственным трудным моментом в жизни Витьки были обращения офицеров от майора и выше с самыми экзотическими болячками, нажитыми по дальним гарнизонам, а также членов семей военнослужащих и особенно детей. Ибо им прописать трудотерапию не получалось, а отправить с порога в госпиталь не позволяла гордость. Но нет таких трудностей, которых не смог бы преодолеть прирожденный военврач.
Однажды у моей жены разболелся зуб. Делать нечего, пришлось идти к Косторезу. Витя с удовольствием выслушал симптомы, слазил в рот, осмотрел прилегающий к проблемной зоне глаз, затем ухо. Померил давление и пульс. С вердиктом: «Это все от нервов» выписал ей какое-то экзотическое успокоительное и снотворное, за которым и отправил на другой берег бухты в районную аптеку. На следующий день жена, промучившись ночь на анальгине, прокралась в обход Вити к начальнику санчасти, лейтенанту Ветошкину и выпросила у него направление в гражданскую поликлинику к стоматологу.
Оценка: 1.0196 Историю рассказал(а) тов. Steel Major : 20-04-2008 22:35:10
Обсудить (9)
, 22-04-2008 13:47:31, Maxi_Ainti
> to Steel_major > > to Са-Ша > > Песня понравилась! > -----...
Версия для печати

Авиация

4 КУРС И ВЫПУСК

(окончание)

Период между сдачей госов и «выпускным балом» назывался по традиции «голубым карантином», когда всех выпускников насильно переселяли в казарму и ежедневно муштровали на предмет прохождения торжественным маршем, выполнения церемонии выпуска, строевой песни и пр. Ну, с переселением в казарму обломились, наоборот, все курсанты окончательно разбежались, оставив в казарме лишь стойких пофигистов. Но вот со строевой дело было поставлено строго. Ежедневно в 9 утра - построение перед столовой с последующей отработкой аж до обеда элементов торжественной церемонии. Обычно к 10 утра удавалось процентов 80 собрать. Ужасное зрелище, душераздирающее зрелище... Фуражки у всех поголовно без пружин, изрядно засаленные, расписанные внутри и снаружи выпускными пожеланиями, на курсовках старого образца (четыре палочки) вырезаны «дембельские» лозунги, буквы «К» с погон удалены, а на желтых полях нарисованы «лейтенантские» звездочки. Ботинки у кого какие, только не форменные, даже сандалии встречались. Больше всего к этому сборищу подходило определение «банда выпускников».
И это только часть расп... гильдяйских выпускных традиций. Одна из традиций - «дембельская» строевая песня. Репертуар много лет не менялся и строй лейтенантов должен был спеть: «Недаром, недаром во все времена. Победа приходит в сраженьях. Родная Отчизна, родная страна, Мы славим твое возрожденье...». И из года в год шкодливые выпускники после первой строчки хором пели проигрыш: «Па-пибу-пу-пам», отчего все мероприятие разом теряло свой патетический смысл и превращалось в веселый «капустник».
Недаром, недаром
Во все времена.
Па-пибу-пу-пам.
Победа приходит в сраженьях... - драли мы горло, с особым жаром пропевая именно проигрыш. Взмыленные командиры метались вдоль строя, грозя страшными карами, в попытках лишить нас удовольствия немного постебаться над официозом. В конце концов, мы охрипли, немного утомились и решили меж собой по-тихому командиров больше не дразнить.
После обеда нас ждали более приятные хлопоты - сдать вещевое имущество ротным командирам, подписать обходные листы у всех причастных и непричастных, получить новенькую, шитую специально для нас в гарнизонном КБО лейтенантскую форму, первую лейтенантскую зарплату и «подъемные» на проезд к новому месту службы. И так неделю или больше. Командиры рот и батальона лишний раз старались на людях не светиться, ибо одной из выпускных традиций было их вылавливание и вваливание «похвалов» за все годы нашего казарменного «воспитания». Другой традицией было выкидывание из окна ротного телевизора в ночь перед выпуском. Телевизоры приобретались еще на первом курсе вскладчину по одному на роту и казенным имуществом не являлись, а потому и примерно наказывать за них не было оснований. Так, мелкое хулиганство. В тот год 4-я рота, насколько я помню, свой телек подарила «минусам», а наша, 3-я все же выкинула.
Особенно строго в ночь перед выпуском охранялись памятники. Ибо тем двум пилотам, что охраняли самолет и С.М. Кирову возле курсантской столовой, положено было сапожным кремом натирать дочерна сапоги. По этой причине к каждому памятнику приставили по патрулю из «минусов» с целью охраны. Этот патруль тоже был частью выпускных традиций и назывался «100% залет», ибо ни разу предотвратить деяние не удавалось. Вот и в то теплое и солнечное августовское утро все три памятника были достойно подготовлены. Во избежание скоростной отчистки бензином вакса была заменена черной нитрокраской. Для усиления эффекта летчикам были покрашены не только сапоги, но и краги, а от глубины невысказанных чувств бетонная плита, переброшенная через канаву у главного КПП, была украшена фразой: «Кривой - мудак». Сам Кривой, кстати, высказал за это свое «фе», явившись на выпуск в повседневной форме. Слон пропал, а вот оба ротных не только провели с нами весь церемониал, но и пошли потом на праздничный банкет. Все же опыт и уверенность в себе стоят иной раз подороже юношеского максимализма и хулиганского ухарства.
Вручение дипломов проходило в два этапа. Сначала, после Гимна России (тогда это был еще Глинка), вручали дипломы тем, кто был распределен в Российскую армию. Потом, снова после Гимна России (а кто из вас сейчас мелодию украинского вспомнит? То-то. А у нас еще года не прошло от развала страны), вручали дипломы «хохлам». Мне было грустно. Вот так 4 года под одной крышей, а теперь в армии разных стран... навсегда. Из приглашенных гостей за церемонией наблюдали нарядный и подтянутый Командующий ВВС Приволжско-Уральского ВО и одетый почему-то в повседневку выпускник нашего училища летчик-космонавт Ковалёнок. Нашему отделению дипломы вручал Командующий, неопохмеленный Коваленок бОльшую часть времени маялся на трибуне.
И вот все рОздано, настала пора прощаться со знаменем. Весь курс опускается на правое колено и склоняет головы перед знаменем своей альма матер. Под барабанный бой его проносят вдоль длинной шеренги коленопреклоненных офицеров. И когда звучит команда "Встать!" в звенящей тишине на площади раздается мелодичное «дзы-ы-ыннннь». Это ударили разом о бетон железные рубли, положенные каждым под колено перед прощанием. Традиция. Первый рубль - под колено на землю, второй - на сгиб ноги сзади. Осталось одно. «К торжественному маршу... повзводно... дистанция на одного линейного... напра-во... шагом марш». Мы быстро образовываем 4 аккуратных темно-синих коробки с желтой полосой посередине. Прохождение перед трибуной. «Счеоо-о-от... и-и-и РАЗ!» Разом выдыхаем, подбородки вздергиваются вправо-вверх. Наша коробка первая. Грохочем по плацу не хуже роты почетного караула. Шаг - ноги в одну линию. Шаг - вижу грудь четвертого человека. Шаг - фуражки качаются в такт. Малейшая фальшь сразу видна даже не по ногам, по головам, по прыгающей, как поплавок на волнах, одинокой фуре. Но никто не сбивается, проплываем мимо трибуны, глядя поверх гостей в окна третьего этажа. «Счеоо-о-от... и-и-и ДВА!» На счет два все выбрасывают вверх правую руку и на плац, на фуражки второй коробки, на гостей мелодичным звоном осыпаются мелкие монетки. Тоже традиция. Дети кидаются под ноги третьей коробке, суета, детей оттаскивают, кто-то сбивается с шага, но это уже не важно, тон празднику задан. Делаем круг по плацу. Второе прохождение с песней. «Недаром, недаром во все времена, - и в двести с лишним глоток, - Па-пибу-пу-пам!!! Победа приходит в сраженьях...» Всё, мы «отстрелялись» .... 4 года... плохо ли... хорошо... но всё позади. Победа приходит в сраженьях... па пибу пу пам... «Вольно, разойтись», - и толпа лейтенантов и толпа гостей кидаются друг другу навстречу.
Меня тоже ждут. Дед, который 4 с небольшим года назад провожал меня, переходящего плац с гражданским баулом за спиной, теперь встречает с той самой «другой стороны» плаца. Старый майор - штурман ДА спешит навстречу внуку-лейтенанту, летчику ВТА. Тесть ... пехотный подполковник, тоже рад видеть зятя - свежеиспеченного лейтенанта. Вечером он мне подарит шитую ВВСовскую фуражку, которую я проношу не больше месяца, ибо в пограничной авиации, куда меня все же взяли, фуражки другие. Жена... это и её тоже праздник... по праву. Хлопанье по плечу, фотографирование, объятья. Отлавливаю Пивня, фотографируемся вместе, потом с отделением, потом с Коваленком и Командующим, потом друг с другом, потом идем на торжественный концерт в актовый зал ДО. Говорится много хороших слов, выступает вдова Главного маршала авиации Новикова, чье имя носит училище, поздравляют краснодипломников. Концерт. Крайний раз выступает наш ансамбль, потом берет гитару Верцхайзер - взводный 2 взвода нашей роты. Тогда возбужденному и радостному мне было ни к чему, но на видео впоследствии видел, что глаза у него предательски блестят. Провожаем наших родных и идем на «мальчишник».
Банкет проходит в зале первого курса нашей привычной столовой. По дороге первому же «минусу», отдавшему воинское приветствие молодому офицеру, положено подарить рубль. Бумажный. Хорошим тоном считается попросить лейтенанта на этом рубле расписаться, а потом зашить его под погон и хранить до своего выпуска на удачу. Стайка минусов уже дежурит у ворот возле плаца. Одаряю нескольких, вытянувшихся во фрунт, рублями. В столовой в четыре линии вдоль длинной стороны стен уже накрыты линейки столов. Посередине - стол для приглашенных, у дальней стены наподобие трибуны стол командования. Во главе командирского стола новый начальник училища - Безруких Алексей Ипполитович. Ему выпала нелегкая доля быть последним (увы, не крайним) начальником Балашовского ВВАУЛ. Наш выпуск - на 90% его заслуга, ибо хотели всех «выпустить» в запас или оставить на 5 курс. В 2005 году он умер. 12 сентября было 2 года... инсульт. Помолчим...
За столами приглашенных - только те, кого мы, выпускники, официально пригласили сами. Это тоже с подачи полковника Безруких. Инструктора, преподаватели, кое-кто из курсовых командиров. Некоторые из родственников и знакомых курсантов, кто в авиационной форме, скромно занимают места рядом с нами. Напротив меня сел невысокий худощавый полковник - свежеиспеченный Командующий ВТА незалежной Украины. Было шумно, весело, вспоминали полеты, учебу, ходили здоровкаться и пить к инструкторам и преподавателям. После «пятого стакана» меня понесло к генеральскому столу. По пути не совсем трезвый мозг обожгла мысль: «А что я скажу? Тащ полковник, разрешите с вами чокнуться? Подумают, что хамло чокнутое...» И я родил дипломатичный (хоть и корявый) обходной перл: «Товарищ полковник, разрешите с вами поднять бокал (мой бокал был граненый) за наш выпуск». Безруких встал, я не стал тянуться в белой рубашке через салаты и мы сделали в сторону друг друга символический жест. Выпили. Я сделал отмашку головой с одновременным щелчком каблуками (этакая цирковая лошадь) и вернулся на место. Может, мне показалось, но начальник училища был польщен. Впрочем, поощренные моей выходкой, однокашники скоро выстроились к нему в очередь. Не знаю, что было с печенью у Безруких и как он вообще выкручивался, но я бы столько выпить не смог. Впрочем, мой бенефис был впереди. Командующий ВТА Украины достал коньяк и гусарским жестом разлил его по ближним стаканам. Мне досталась где-то треть стакана. Я молодецки махнул его в пасть, коньяк пошел разом в оба горла, я заперхал, оросив остатками коньяка рубашку украинского полковника. Было стыдно и жгло оба горла. Полковник, впрочем, не обиделся, похлопал меня по плечу со словами: «Ничего, ничего, в частях научат...», потряс рубашкой, держа ее за складки, чтобы подсушить и накинул китель. Дальше помню смутно...
После мальчишника надо было идти снова в ДО, где усталые ротные выдавали предписания в части и проездные документы. Я ждал своей очереди на мягких сиденьях возле стены, временами впадая в алкогольный сон, но справился, получив предписание, прочел на нем: «...прибыть в в/ч 2373 г. Петропавловск-Камчатский...». После этого сознание проконтролировало уборку документов во внутренний карман, зевнуло, включило тумблер «Автопилот» в режим «возврат» и отключилось. Вроде, еще и дома, т.е. на квартире какие-то посиделки были.
Раскидало нас не просто изрядно, а прямо-таки распылило по всей огромной, недавно еще единой стране. «Тарапунька со Штепселем» поехали на ридну Украину, Глаз - в Архангельскую область на Ил-76. Впрочем, радость его была очень недолгой, это оказались комплексы А-50 «Шмель», советский АВАКС, летающая микроволновка. И он еще дня три юродствовал по городку, прощаясь с тещами и собирая себе свинец на «новые трусы». 10 человек прямо с курсантской скамьи отправились в Жуковку на факультет испытателей вечными студентами. 54 пограничника разъехались по своим округам. В мой, Северо-Восточный пограничный округ назначили десятерых, в том числе Олега (который со мной за столом на 4 курсе сидел, тот, со сломанной ногой), сЕржанта Ковалева, нашего бывшего «замка», Шурика Петрова (с которым мы «жениться» ходили), но это уже другая история.
А в заключение хочется вспомнить напутствие моего деда, сказанное им перед прощанием, когда меня, уже стриженого налысо, выпустили на полчасика за КПП.
- Будет трудно, порой кому-то из командиров захочется возразить, нахамить или даже ударить, но ты не поддавайся, смотри ему на кокарду, от этого взгляд тупеет, и держи фигу в кармане. Или за спиной. Но молча.
Вот так четыре года и прожил. С фигой в кармане.
Оценка: 1.8250 Историю рассказал(а) тов. Steel Major : 04-10-2007 20:57:11
Обсудить (30)
, 25-07-2009 18:42:38, БМВ
Спасибо, до слёз. Сам выпускался из этого училища. Безруков...
Версия для печати
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю

Страницы: 1 2 3 Следующая

Архив выпусков
Предыдущий месяцФевраль 2018 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728    
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2018 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru