Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 
Сортировка:
 

Страницы: Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 Следующая

Свободная тема

Ветеран
Последний день

- Петрович, беги к киповой планке! Давай шибко - будем фал со шпиля на кнехт перебрасывать!

- Цаво я, Фотич? - огрызнулся Петрович, заскорузлый полудедок в кирзачах, стоящий на оттяжке у крутящегося барабана.

- Расцавокался мне! Цыц, нечего жабтаться - бегом встал ногой на фал! Матрозы, готовься конец со шпиля на кнехт перебрасывать! Помни - втугую набивать! - орал странный человек, на которого окружающие его на юте суденышка люди смотрели, не отрывая широко раскрытых преданных глаз. Сам же орущий стоял недвижимо, засунув правую руку в карман несвежего белого фартука, левой, с зажатой между пальцами цацулей обгрызенного «беломора», «дирижируя оркестром» ютовой партии. Когда мокрый от воды конец толщиною в руку начал «чихать» на гладкой поверхности шпиля, проскальзывая и подымливая, а натянутая часть запела флажолетом, Петрович наступил на него своим сапогом, вдавливая в палубу всем весом своего тщедушного тела и цаплеобразно эквилибрируя на уезжающей из-под ног пеньке.

- Па-а-ашел! - ткнул папиросиной в кнехт левого борта странный человек в фартуке, - Жваво набивай, подтягивай! Ага, три шлага - и достаточно!

Чувствуя под бортом инородное тело, висящее на его «левом плече», суденышко продолжало медленно катиться в закат, ложась на борт. И только черная груша, висящая на веревках, не давала ему перевернуться, подставив асфальтово-черную спину.

- Где трюмный?! - взвился белый фартук, - Наверх фофана этого! Воздух за борт, живо!

Прочмокав по металлу прохарями на голую ногу, пронесся мальчишка в грязной робе, волочащий резиновый шланг...

- Подать воздух на компрессор! - махнул цацулей Фотич. Раздавшееся шипение вдруг смолкло, а черная груша за бортом стала расти, подвсплывая и поднимая вверх наклоненный борт кораблика. Вот мачта встала в зенит; натянутые заведенные концы ослабли, заставляя стоящих у кнехта скинуть верхние шлаги и подтянуть фал.

- Добро! - проголосил старший, - Отбой аврала! Отойти от мест. Ужин - через пятнадцать минут! Он зачерпнул из стоящего ведра воды, всполоснул руки и вытер их своим фартуком, хмуро глядя на плавающий по борту предмет. Пройдя внутрь надстройки, он подошел к двери с надписью «Боцман», толкнул ее и вступил, пригнувшись, внутрь утлой фатеры:

- Ну, как ты, Мишка? Фароба отпустила? Там это...привязали, воздухом набили - все нормально. Трюмного молодого только потом возьми на кукан - фаля, а не моряк!

- Спасибо, Фотич, что подменил, - кивнул седой пузан, лежащий на койке, опираясь спиной на свернутый матрац. При каждом движении он морщился, давая понять другу, что боль в спине не прошла, а лишь усилилась.

- Колдыбит? Ничего, жир добудем - намажем тебе спину - скрипеть перестанешь, - заверил гость, - За гарпуном просквозило?

- Ага, - согласился боцман, - гнали долго, да и шкивало люто - весь промок от брызг - потому и слег. Фотич, ты того, поговори с ним, а? Стыдно мне перед ним... Первый раз так лихо на душе.

- Хорошо, - тихо ответил Фотич, встал и вышел, направляясь на камбуз, где у раздаточного окна уже скопились изголодавшиеся матросы.

- Батя, родной, жрать давай! - голосили они, пытаясь просунуть лагуны один поперед другого.

Накормив молодежь, старый кок вышел на левый борт, сел на кнехт и закурил папиросу, стряхивая пепел не на палубу и не за борт, а себе в ладонь. Он сидел и хмуро смотрел на спину привязанного к борту кита. Тот был хорош: нагулян, чист кожей («Не успел подцепить паразитов в южных морях», - подумал старик), рост имел не малый - около семнадцати метров.

- Красавец! Жира пяток тонн даст, - привычно оценил добычу Фотич.

Над тушей появились чайки, садясь на черную спину и выклевывая куски из зияющей раны кита - внизу, под хребтиной чуть выше хвоста.

- Кыш, собаки, не ешь моряка! - гаркнул старик. Но хищные птицы не обратили на него никакого внимания, продолжая приземляться на плавающий остров. Вздохнув, Фотич зашел на камбуз, взял обрез полный отбросов и, выйдя на правый борт, махнул содержимое в море. Через минуту, оставив в покое кита, чайки начали пир. А старик вернулся на место, сел на прежний кнехт и закурил очередную папиросу.

- Ну что, морячина, отплавался? - тихо обратился он к повергнутому животному, - Ты уж прости нас, дикарей. Не с гарпуном простым в руке да на лодочке утлой, и не один на один пришли к тебе. Время не то, время хищника. Без гранаты на острие да корпуса стального пошли бы на тебя - честно было бы. А так - хренаберия одна: из пушки пальнул, пикой добил, привязал - надул. Промысел, одним словом, а не охота. Даже и представить себе не могу, как вас таких алеуты сетями из моржовой кожи ловили. Там даже силы равными не были: хвостом дал, человецы в воду посыпались, лодка в щепы. Но ты же их не добивал. Нет у тебя в сердце этого. Благородственные вы животные. Ну ладно, прости еще раз. Завтра плавбаза придет - станешь ты корсетами на французских барышнях - все ж приятственно, близок опять будешь к бабам, от которых тебя отлучили. Обнимать их будешь, за стан поддерживать. А я пойду...

Кок встал и, лязгнув задрайками двери, скрылся внутри. Позже он долго сидел в каюте боцмана, куря, глядя в иллюминатор и слушая рассказ осоловевшего от спирта боцмана.

- Чертяка, а не кит! - восхищался Мишка, - гнали его три часа. У него в стаде баб много, так он их в кильватере прикрывал да нас пытался отвлечь, уходя в сторону. Пару раз под бортом прошел! Ага, даже бочиной нас бортанул. Могуче приложился!

- Понял теперь, почему у меня на камбузе кастрюля с плиты уехала - думал, что рулевой, дурак рогатый, руль переложил неосторожно, - вспомнил свою последняя вахту кокша.

- Ага, он! - продолжил боцман, - Плюнули мы на него да за китихами пошли. Хорошие самки, ворванистые. И будто на сносях - медлительные. Так и решили - положим одну из них - кит сам к нам придет. Ну, выжали все из двигателя, догнали. Я одну из них и загарпунил с тридцати метров. Но неудачно - подранил только. Пока перезаряжали гарпун, чтобы добить, кружилась ужасно, кровью истекая. А этот-то, мужик ее, на нас пошел! Ты представляешь?! Подплыл да начал хвостом бить перед носом, брызгами пушку окатывая. Стало быть - чтобы не стрельнули еще раз. Пришлось его гарпунить. Попали, но не насмерть - он и потащил нас. И все в сторону, дальше от китихи раненой. А та уже тонуть начала, хотя стадо остальное ее мордами поддерживает. В общем, добили мы этого бойца, а самочка ушла на дно... Ты поговорил с ним, Фотич?

- Да, - хмуро подтвердил кок.

- Ну ладно... Спать будем? - спросил неуверенно боцман.

- Ложись, Мишка. А я пойду покурю еще.

Фотич вновь вышел на шкафут и сел на кнехт. Он курил и смотрел на плавающую тушу.

- Так вот ты какой? Мужы-ы-ык! Много я вашего брата сам набил - сосчитать не возьмусь. Одних кашалотов голов триста прикончил. Всякое видел, а такого геройства - нет. Жаль, на камбузе сидел - не видел...

Он хотел уже было встать и отправиться в каюту, как услышал фырканье за бортом. Немного хриповатое, оно отличалось от звука, издаваемого дельфинами или касатками. Вдруг борт легко качнуло - как будто кто-то тяжелый, но мягкий ткнулся в него. Фотич вскочил и подошел к ближайщей люстре на борту. Включив ее, он стал водить ее из стороны в сторону, пока не увидел широкую черную спину, нырнувшую рядом с привязанным китом.

- Так, дела-а-а, - вздохнул он, - самка пришла прощаться. Дурында, плыви прочь - убьют ведь! Он взял валяющийся на палубе железный скребок и бросил в спину проходящей рядом китихи. Она же, напротив, замедлила ход и легла на воде, уткнувшись мордой в убитого самца.

Фотич нервно закурил и сел на прежнее место - отогнать китиху было невозможно. Потом, будто вспомнив, он вскочил и побежал наверх, на мостик, убедиться, что там никого нет. Да, вся утомленная команда, кроме сидящего в кресле и клюющего носом штурмана, спала. Отправив парня в койку и пообещав постоять на вахте, кок - известный всем китобой и отменный моряк, бросивший по старости прежнее ремесло - возвратился на шкафут. С самкой творилось что-то неладное...

- Подранили днем? - подумал он.

Китиха вдруг опустила хвост вниз и стала совершать конвульсивные движения.

- Ешкин кашалот, помереть рядом собралась? - всполошился старик.

Вода под китихой, освещенная лампой, вдруг помутнела, стала похожей на молоко, из ее нижней части вдруг появился хвост! Второй хвост! И совсем маленький! Пораженный старик стоял столбом - он, привыкший убивать и разделывать, видел бегущих, прыгающих, играющих, яростных, испуганных, бьющихся в агонии, но никогда - рожающих, дающих жизнь китов. В белом облаке внизу в воде вдруг появилось какое-то веретенце.
- Китенок! - улыбнулся дед.
Родившись, ребенок размером со взрослого дельфина уже совершал какие-то движения хвостом, барахтясь под водой и пытаясь плыть. Мать, еще оставляя за собой темный след крови, медленно поднырнула и подтолкнула ребенка головой в область живота. Малыш всплыл и впервые вдохнул воздух - как всхлипнул. Старый кок вздрогнул всем телом и лег животом на фальш-борт, пытаясь разглядеть каждую деталь этого чуда рождения жизни. Китиха, лежа рядом на воде, вдруг подтолкнула малыша носом так, что тот, проплыв несколько метров, уткнулся в привязанного к борту забитого кита.

- Она...с батькой его...прощаются! - всхлипнул Фотич, - Бегите отсюда! Прочь! Вон пошли!

Но киты оставлись недвижимы...

Старик побежал по шкафуту, схватился за ручку лебедки и стал опускать шлюп-балку. Когда лодка легла на воду, он метнулся на камбуз, схватил огромный разделочный нож и бросился в нос судна. Там, обрезав натянутый фал, он побежал на корму, полоснул по веревке и, держа конец в руках, потащил его к спущенной шлюпке. Бросив его в лодку, он прыгнул внутрь, привязал конец к рыму и начал яростно грести прочь. Вскоре рядом с кораблем образовалась странная процессия: за маленькой шлюпкой плыла громадная туша, сбоку и позади которой плыли китиха и китенок. Отойдя на сотню метров от борта китобоя, Фотич обрезал фал и сбросил его в воду, встав в лодке в молчании. Он дождался, когда киты еще раз подошли к плавающему телу, потом сел, налег на весла и оказался под боком накачанного воздухом кита. Перекрестившись, он поднял свой страшный нож и полоснул им по гладкому и упругому боку. Туша, будто взорвавшись, зашипела уходящим воздухом и пошла под воду. За ней следом плыли два тела: большое и маленькое...

Когда утром команда, проснувшись, потянулась на завтрак, китобои удивились, увидев пустые столы. Они вышли на шкафут покурить и изумились еще больше: забитого кита простыл и след, а рядом, под бортом, качалась шлюпка, в которой согнувшись, с черным лицом сидел их кок, неподвижно глядя в море. Последним вышел наверх боцман Мишка, потягивая ногу и держась за бок, но уже полувыпрямившись. Увидев непонятную картину, он поднял явно обрезанный кем-то конец фала с палубы, взглянул на человека в лодке, опять на фал и, поняв все, зычно рыкнул:

- Чего лупитесь, бакланы - ветром сорвало китяру! Кокша, видать, хотел его догнать да не смог! Марш по местам!

Он поднял глаза на Фотича. Встретившись взглядом, боцман кивнул старику с пониманием и уважением:

- Стало быть, отжимным ветром оборвало. Море все спишет. Иди спать, старик.
Оценка: 1.6651 Историю рассказал(а) тов. Navalbro : 24-03-2009 13:52:08
Обсудить (103)
02-04-2009 22:15:50, Старшина
> to Navalbro Рыков! Спасибо!...
Версия для печати

Флот

Остров обмана
Или люди плыли за бобрами

Не знаю, почему уже давно хочу написать об этом месте. Оно не одно из тех, куда бы хотелось возвратиться, чтобы съесть глазами буйство красок, как на Гаваях, вдохнуть душою красивую и щемящую боль, вплетенную в венок, брошенный в Цусиму, или услышать сердцем горловое пение камчатских вулканов. Это место лишь немногим лучше грязно-серого булыжника в Беринге, острова Святого Лаврентия, на котором, по преданию алеутов и юитов, находится Ад. Оно - тоже камень в вододерже Северной Тихоокеании, который сами поселенцы зовут просто - «Скалой». И скрашивают скалу лишь озорно звучащие острова Атту и Киска, сжимающие ее в алеутском ожерелье слева и справа, да островок Агатту, подобно подушечке из ягельного бархата подложенный с юга под сию черную жемчужину. Когда-то сюда пришли те, кто говорил на очень странном языке, блаженно окая: «Люди исполать исповедати, китовраси истовы в сим глухомории корабельщиков кощеют, кудеса крычати, еже находник пороздный околот ристати!» Это они, вологодцы, ведомые Витусом Берингом, и их последователи, купцы с нанятыми козаками, плывшие за золотым руном, подобно Язону, во времена «изыскания неизвестных мест» нанизали в алеутское ожерелье бусинки с названиями мыс Судак, Крыска, Круглый, острова Боброва, Давыдова, Горелый. Благодаря им морской бобер стал золотым руном. Из-за шкуры да хвоста своего, называемых «мягкой рухлядью», был бобер бит, гоним по всей длине «ящерова хвоста» Алеутии вплоть до Аляксы, где, удрученный сим несчастным приключением, утомленный борьбою с обезумевшими от царской прибыли козаками и пролитой кровью зверей и людей, направил свой усатый нос на юг, в Калифорнию, и там нашел покой. На время, конечно - вскоре его погнали обратно, но уже другие, те, кто картавил, произнося букву «р» и шипел межзубными звуками подобно змее. А пока все новые находники пороздные, прельщаясь успехами товарищей своих, оставляли настоящие занятия и плыли-плыли за бобрами да песцами разными, лисами красными да чернобурыми, росомахами да кашалотами...
Но необитаемость и серость этих мест не давали пищи воображению путешественников, отчаявшихся найти «китоврасей истовых» вместо моржей и тюленей, кошлаков, медведков и, конечно же, их, вожделенных, но быстро исчезающих бобров. Поэтому, оставив на «Скале» разбитый о камни корабль «Петр и Павел» да могилы соплеменников, лишенных жизни руками алеутов, возмущенных вторжением в свой вековой уклад, они проследовали дальше, позволив острову и впредь носить тайну, соответствующую его самобытному самоедскому названию. Зря - теперь здесь обитают чуждые славянскому сказанию летающие коровы, на которых путешествуют Али-Баба и сорок разбойников, гоняющиеся за газовыми лампами в небе. Тут, на берегу залива Алкан, когда-то бегала собака по кличке «Пьянь» и стояла, изогнувшись в спине, Большая Алиса. А одноглазая кобра до сих пор шипит в серое небо, отпугивая все пролетающее и проплывающее мимо. Они и есть «китовраси истовы»...
Остров сей в гряде, которую Витус Беринг именовал «Островами Обмана», зовется Шемией. Покрытый с северной стороны плюшем ягеля, цепляющегося за невысокий обрыв, и ограненный белоснежными бурунами морозной воды, разбивающейся о клыки прибрежных подводных камней, он лежит, вытянувшись на четыре мили, подставив почти плоскую спину вялому приполярному солнцу. Шемия - один из островов-авианосцев, которые так любят американские военные. Его ближайший брат-близнец лежит в тысячах миль к югу, отделенный от единокровного сородича вулканического происхождения Гавайскими островами. Они, Шемия и Джонстон, - две половинки паззла, когда-то разъединенные разъезжающейся корой Земли. И оба когда-то пережили вторжение японцев, от чего их современные карты испещрены местами захоронения кораблей и неразорвавшихся бомб. Тогда, в сороковые годы, спину Шемии обезобразил первый шрам - взлетная полоса для самолетов полковника Эриксона, летавших бомбить интервентов, установивших флаг с красным солнцем на острове Атту. От тех времен сохранились лишь останки разбитых «Лайтнингов», да название современной авиабазы ВВС США Эриксон, новая трехкилометровая полоса которой разрезала этот плавающий авианосец надвое с юго-востока на северо-запад в направлении залива Алкан, на обрывистом берегу которого и стоит шипящая РЛС «Кобра Дейн». Когда-то мы приплыли сюда исключительно ради нее, чтобы увидеть и сфотографировать этот огромный квадратный «капюшон вставшей в боевую стойку кобры», в центре которого зияет двадцатиметровый черный глаз станции слежения за космосом и предупреждения о советских ракетных пусках. Он настолько зряч, что способен увидеть теннисный мяч, пролетающий в двадцати тысячах километров от Земли. Но главная цель «Кобры Дейн» - следить за всеми испытательными пусками русских баллистических ракет, запущенных из любой точки СССР - от Плесецка до Байконура. Поэтому и шипит она непрерывно своими полутора тысяч мегагерц с огромной мощностью, заставляя нас чувствовать себя неуютно даже в ее боковом лепестке. Я слышал ее «голос», похожий на гудение высоковольтной линии, для чего приходилось максимально загрублять чувствительность аппаратуры. Когда-то ее работой занималась другая станция - «Большая Алиса», две тридцатиметровые ажурные параболы которой до сих пор являются частью серого пейзажа Шемии, делая его немного футуристическим. «Алиса» тоже смотрела на нас в два глаза, в случае необходимости посылая к Камчатке ревущих коров с Али-Бабой и сорока разбойниками на борту. Именно так называли себя экипажи этих самолетов. Они взлетали на своих разведывательных RC-135 и мчались к Карагинскому заливу Камчатки, включив аппаратуру радио и оптической разведки. И когда боеголовка советской МБР входила в плотные слои атмосферы, один из сорока «разбойников», сидящий в стеклянной турели на спине самолета, кричал «Газовая лампа!» и включал мощную кинокамеру, которой позавидовал бы Голливуд. «Gas lamp!» - такой была команда об обнаружении падающих головок. А потом Али-Баба, командир самолета, разворачивал его и вел обратно к Шемии, чтобы совершить всегда трудную и опасную из-за сложных метеоусловий посадку. Здесь разбилось много самолетов. Три из них - разведчики RC-135. Чаще всего они скользили по обледеневшей полосе, не имея возможности затормозить, влетая в овраг у залива Алкан. Остовы двух из них до сих пор там. Третий пропал без вести, упав в воду после взлета. Но когда посадка происходила успешно, в ангаре сорок разбойников всегда ждал лохматый пес Пьянь, любимец и талисман всей авиабазы Эриксон. Этот веселый кобель был настолько любим здесь, что, когда он умер, его хоронили с военными почестями. А памятник ему до сих пор стоит у штабного здания в центре острова. Иногда же ревущие коровы летели на юг, к острову-авианосцу Джонстон, где в раю тропиков отогревались перед возвращением в тундру, попутно следя за советскими головками, падающими южнее Гавайев.
Я не знаю, почему написал о Шемии. Наверное потому, что он так и остался для меня непонятым островом обмана, заселенным «китоврасями истовыми, в глухомории корабельщиков кощеющими» и влекущим своей неземной суровостью, ждущими, когда с него наконец уйдут приносящие войну и страдания белые люди и возвратятся долгожданные морские бобры. И тогда воцарятся тишина и покой...
Оценка: 1.0759 Историю рассказал(а) тов. Navalbro : 30-01-2008 13:27:31
Обсудить (58)
, 06-12-2008 21:28:11, Нет
Лишенец Unrg....
Версия для печати

Флот

Полеты a la naval

Флот - это не только то, что плавает. Давайте будем честными и впервые применим физически правильный термин, а не ложное, но бравурное «ходит». Стоит - ходит - марширует - бежит? Нет, дрейфует - плавает - ныряет - брызгается. А еще - летает! У Флота есть свои крылья в лице морской авиации. Впрочем, морлетчики прежде всего считают себя все же летчиками, а уже потом, скромно потупившись и отставив вперед мятый клеш, моряками. Но и среди них есть сектанты от неба, те, для которых флотское - превыше всего. Их самолет - это настоящий корабль: лодка с реданом и пером руля, на которую уселся огромный баклан. У него есть все, что полагается иметь морской боевой единице: водонепроницаемые отсеки, причальные утки, двери, открывающиеся внутрь, линемет, комплект сигнальных флажков и даже мегафон громкой связи. Думаете, все? Нет! Представьте какой-нибудь забытый морем городок вроде Красноярска. На полосу заходит невиданное чудище, которое вызывает панику у диспетчера на КДП, пытающегося сквозь бинокль поверить своим глазам! А этот горыныч вдруг садится на хвост, повиливая и покачивая чайкообразными крыльями с гудящими двигателями, поворачивает длинным и важно вздернутым бакланьим носом на рулежку, доруливает галсами на стоянку и... И тут случается самое важное, даже если за бортом - 40 мороза: в его носовой части открывается люк, из которого на палубу аэродрома со стальным бамсом падает настоящий адмиралтейский якорь весом 19 килограмм, после чего открывается боковая дверь, и на свет появляется нечто гиперфлотское - настоящий боцман в клешах, тельнике и пилотке с шитым крабом, оглядывается и орет куда-то внутрь железного баклана: «Нормально встали - якорь держит»! И это - не шутка, а закрепленный почти пятью десятилетиями эксплуатации противолодочного самолета Бе-12 архаико-гротескный, но священный ритуал!
Есть и еще один, тоже подчеркивающий, что на борту этой лодки летят непонятно как попавшие в небо моряки: «квитанция», подтверждение получения команды с земли, у них также отлична от принятой у простых летчиков «Понял! Выполняю!» Эти же общаются лаконично - «Добро!» И слово это произносится звучным мужественным басом с пролонгацией последнего слога: «Дабро-о-о»!
Однажды, в кошмарные годы начала 90-х, когда военная авиация возила турецкие куртки из Крыма на Дальний Восток и оленьи панты с медвежьей струей обратно, где-то над Москвой кружил Бе-12, пытаясь сесть на военно-морском аэродроме Астафьево, но из-за непогоды был передан диспетчеру ближайшего аэропорта для посадки в Домодедово. И вот, на сугубо нефлотский и невоенный эйрфилд надвигается серое чудовище непонятной конфигурации, пугая диспетчера своей необычностью во всем, включая «квитанции»:
- Борт такой-то, вы выше глиссады на 50 метров!
- Дабро-о-о! - несется сверху.
- Борт такой-то, справа 130, подверните!
- Дабро-о-о!
- Борт такой-то, ниже 30!
- Дабро-о-о!
- Борт такой-то, слева 150! Подправьте!
- Дабро-о-о!
- Борт такой-то, ниже 10! Уходи на второй круг!
- Дабро-о-о!
- Борт такой-то, ВЫРАВНИВАЙСЯ!
- Дабро-о-о!
Так и улетел за полосу, брякнулся, отвалил колеса и развалил самолет. И последним словом в эфире было все то же неизменное «Дабро-о-о», произнесенное уверенно и невозмутимо.

Мы не будем ставить точку на этой неудачной посадке - поставим лучше запятую в виде адмиральского якоря, потому что путь турецких курток в те годы был столь же непреклонен, неутомим и стабилен, как и Великий Шелковый путь. Предположим, что янычарская кожа не падала на Бе-12 в Домодедово, а успешно добралась до Владивостока и осела на складе одного из магазинов. Теперь оставалось ее прибыльно реализовать в городе, в котором демократично никому не платят зарплату. В такой ситуации, по старой привычке, глаза приморских коммерсантов устремляются на север, в сторону Камчатки. Ведь общеизвестно, что у подводников всегда водятся деньги, и невозможно предположить, что и они могли остаться без жалования.
Познакомьтесь с отважными коммерсантами: Борька и Виталик - раздолбаи-праваки с «Бэкфайеров», служившие «в одном и том полке» в Кневичах. У их Ту-22М3 давно закончился керосин для полетов, а у семей - последние средства. Узнав от родственницы о «золотых куртках», два товарища набили по парашютной сумке кожи, взяли шильца для оплаты проезда и постучались в толстое брюхо «грузовика» Ан-12, стоящего на тармаке аэродрома Артем. Как они и предполагали, предусмотрительно отлив половину спирта руководителю полетов, командиром самолета был их старый знакомый, а правак - однокашник по училищу. И вот наши «коммерсанты» уже в гермокабине за столом - разливают спирт с новыми знакомыми и попутчиками: капитаном и лейтенантом из камчатского Елизово, везущими партию свежих огурцов в свою авиачасть. Причем, капитан очень необычен: он - начфин и Герой Советского Союза! Зовут просто - Серега. Когда-то Серега летал на «свистках» в Афгане, горел как факел, выжил, но был списан с летной работы и стал финансистом. Второй же - просто безымянный летеха, его помощник. Через две-три стопки под огуречную закуску лететь им уже не хотелось никуда - благо, что КП флота добро не давал - погоды на Камчатке не было. Когда закончился спирт, Виталик и безымянный лейтенант взяли заправщик ТЗ-22, огромный, грязно-зеленый КрАЗ с бочкой и помчались за «еще карамельками». Как и бывает в водевилях, именно в этот момент руководитель полетов дал добро на взлет. Причем, окно было открыто только на 20 минут и не более. Весь экипаж, включая командира, построился в цепочку и начал кидать ящики с огурцами, стоявшие за капониром, в чрево «Аннушки». Когда закончили, до взлета оставалось пять минут: закрыли двери, запустились и поехали по рулежке. А нервничающий Борька сидел в кабине и умолял экипаж приостановиться и опустить аппарель, если появится КрАЗ - лететь без друга на Камчатку не было смысла. Когда самолет взлетел, на стоянку аэродрома, отчаянно мигая фарами, выскочил тот самый топливозаправщик...
Самолет летел все дальше, а горе-коммерсант сидел и думал, что делать без друга, который и был организатором этой авантюры. Впрочем, через полтора часа Ан-12 неожиданно начал снижаться и приземлился в Комсомольске-на-Амуре. Это неимоверно обрадовало гээсэса Серегу: веселый живчик одолжил у экипажа мокик и тут же умчался в город. Цель его поездки указывать не буду - она и так понятна. Уставшие же летчики попросили Борьку побыть старшим на борту, загрузить и проинструктировать пассажиров, а сами закрылись в кабине и легли спать перед долгим и трудным перелетом дальше, на Камчатку.
Пассажиров, приехавших на трех автобусах, оказалось много - девяносто человек. Это был экипаж новостроящейся атомной подводной лодки, принимавший корабль в Комсомольске. Среди толпы одетых в черную форму моряков стояли и несколько женщин с детьми - семьи старших офицеров. Руководил всеми капраз в настоящей каракулевой «шапке с ручкой». Он и повел решительно офицеров с женами в гермокабину, где сидел грустящий Борька, одетый в летную куртку. Когда все расселись в неуютном молчании, в помещение ворвался капитан Серега, несущий в сумке семь бутылок водки и звезду Героя на груди. Он пристально посмотрел на капитана первого ранга и пошел в атаку. Через пятнадцать минут эти двое сжимали друг друга в объятиях, найдя, как минимум, трех общих знакомых на широких просторах Союза, а Серега скручивал «голову» первой бутылке и наливал полный стакан Борьке.
- Серега, ты чего?! - опешил «коммерсант».
- А ты чего, не летчик?! - съехидничал гээсэс.
- Летчик!
- Тогда пей! - сказал капитан, почему-то забывший купить закуску.
Влив в себя стакан «карамельки» волевым глыком, Борька расслабился и вдруг почувствовал себя реальным командиром корабля. А сидящие рядом женщины укрепили его пьяный делириум, начав задавать вопросы о предстоящем полете: сколько лететь, не будет ли холодно матросам в «кузове грузовика» и на чем спасаться, если самолет упадет в воды Тихого океана. Но одна из них, дама в очках с каменным стервозным лицом, молчала и пристально смотрела на него. Когда Серега поднес Борису «третью», бывший «коммерсант», а ныне «командир корабля», почувствовал на своем рукаве ладонь, не дающую поднять стакан. Это обидело его еще не совсем пьяное левое полушарие, но абсолютно кривое правое подсказало, кто тут главный.
- Молодой человек, - шипяще спросила дама в очках, - а это не вы нас повезете?
- Мадам, а кто же еще?! Вы кого-нибудь в летной форме еще здесь видите? - подсказало ответ правое полушарие.
И тут началась паника... Визжащие жещины выкидывали из самолета чемоданы и выводили детей, крича матросам в «кузове», сидящим на ящиках с огурцами: «Мальчики, вас матери дома ждут - спасайтесь!»
Бунт женщин подавляли долго - для этого даже пришлось будить спящий в кабине экипаж. Борька же, изжаленный ядовитыми глазами офицерских дам, перешел в грузовой отсек, чтобы проинструктировать сидящих там словами: «Товарищи моряки, впереди длительное путешествие через океан. Самолет - военный, туалета нет. Прошу справить нужду заранее». И опять был массовый исход, и вокруг корабля слышалось конское журчание, доводя бедных женщин до состояния коллапса. Потом они взлетели, но происходившего в полете Борька не помнил - он очнулся только от толчка колес Ан-12 о землю. Поднявшись и подойдя к иллюминатору, протрезвевший «командир корабля» опешил: там, на стоянке, стояли его друг Виталик и безымянный лейтенант, брошенные вместе с топливозаправщиком на бетоне владивостокского аэропорта, улыбались и приветливо махали руками...
- Очнулся, алкоголик? - мстительно прошипела дама в очках, проходя на выход, - добро пожаловать на Камчатку!
От этих слов Борьке стало еще хуже и более непонятно...
И только после первой утренней «карамельки» Виталик рассказал ему, что Командующий ТОФ срочно собрался с инспекцией на полуостров на своем личном Ту-134, пилотировал который, конечно же, знакомый командир. Он и отвез отставших прямо в Елизово без промежуточных посадок.
А турецкие куртки наверняка продолжили свою путь дальше, на Чукотку, но кто их вез и как это было, нам уже неизвестно: былинные годы, былинные люди, былинные полеты, блин...
Оценка: 1.5805 Историю рассказал(а) тов. Navalbro : 07-01-2008 17:08:52
Обсудить (77)
11-11-2013 01:08:55, третий
С одним вопросом разобрались. Остался второй - что за як...
Версия для печати

Флот

Флотскость

Многие прошли сквозь флот, как сквозь строй, но не каждый вышел из-под его шпицрутенов, явив истинную флотскость. Она, флотскость - не религия и не знак достижения наивысшего профессионализма. «Он - флотский от киля до клотика» не всегда говорят о старых молчаливых мореманах. Таких обычно называют «волчарами», и они - особая каста. А вот «Петька - суперфлотский чел» говорят о тех, о ком в послевоенной Австрии начала века пели:
Я - всего лишь жиголо,
И куда б меня не занесло -
Люди знают мою роль на сцене.
Итак, бурлесковый и манкий австрийский гусар образца 1928 года и истинный флотский образца 1982 года - суть братья-жиголо, выглядящие, как будто они только что пожарили бифштекс на кирасе побежденного врага.
Но заменим кирасу на женское бра и приступим к видоописанию нашего героя: от клотика до киля. Его фуражка - верх стиля и масонский знак принадлежности к своей определенной ложе: ЧВВМУ, ВВМУРЭ, КВВМУ, ТОВВМУ и прочая. Ширина околыша, скос тульи, диаметр «аэродрома» - это межвидовые гусарские признаки, не лишенные шарма. Именно потому те, кого называют «волчарами», предпочитают носить бесформенный «грибан» даже с парадной формой. Им, работягам, некогда думать об украшении холки. Он, волчара, знает, спуская катер с борта на воду: что балки может перекосить, что тали в блоках могут заесть - тогда катер наклонится, и ты окажешься в воде или висящим вниз головой на захлестнувшем ногу шкентеле. А если спуск прошел штатно, но ты, отдав блок, не успел пригнуться - можно получить этой крайне железной железякой именно по ней, по фуражке, потому что матрос, который должен стоять на оттяжке этого блока, не является ни флотским, ни волчарой, а просто телом, которое приходится целовать со всех сторон в безрезультатном поиске. Получивший мощный кинетический удар смазанным солидолом блоком и упавший в воду «грибан» проще отстирать и починить, чем произведение искусства, сшитое старым мичманом Халилом в тихой каморке военно-морского училища за немыслимые 25 советских рублей. Поэтому истинный флотский дождется, когда кто-то этот катер спустит и подгонит к отваленному трапу, чтобы гордо и беспоследственно взойти на его борт.
Спустимся к его флотскому килю. Им являются добрые и надежные шкары: на кожаной подошве, с прошивкой. Они начищены и, поскрипывая, несут хозяина в рэсторан. Черные кожаные перчатки помогают им, раскачивая руки хозяина. Но заметим, что перчатки, оставшись в кармане шинели, в сам рэсторан не попадают, тогда как шкары гордо усаживаются под столом и оглядывают кожаных и замшевых соседей и соседок. Говорят, некоторые флотские гусары начищают носы своих ботинок до зеркального блеска, чтобы определить - соответствует ли нижний наряд партнерши по танцу их вкусу. А потом шкары несут хозяина на другой конец города, искоса поглядывая на изящных спутниц, цокающих набойками на шпильках.
Вы уже предсексуально напряглись и замерли? Зря! Чаще всего такие прогулки заканчиваются уменяпападомом, комнеприехалобратом или нуможетбытьвследующимразом. А иногда и того хуже - ойязабылачтоваськесегодняобещалом. Васька - подводник, а не флотский. Подводники застряли где-то между космонавтами и героями агентурной разведки. Во всяком случае, они так считают. И шкары у них всегда новые и блестящие: то ли из-за лучшего вещевого обеспечения, то ли из-за редкого ношения. А ботинки нашего флотского давно устали топтать палубу: нитки прогнили, правый носок полуотвалился. Поэтому, когда случается нежданное ойязабылачтоваськесегодняобещало, истинный жиголо-флотский сделает лицо недоумевающего носорога, присядет, сопя, наденет шкары, стоящие в коридоре, и возмущенно покинет поле несостоявшейся брани. И только утром подводник обнаружит, что ботинки на его ногах немного жмут, а носок правого вот-вот отвалится. Главное для жиголо - получить прибыль, даже если это не соответствует его глубокогендерным принципам.
Вот - Рома. Он истинный флотский. Сегодня между его клотиком и килем некоторое неожиданное разнообразие: белые кашне и перчатки, золотистые погоны, кортик с ремнем и аксельбант! Он только что праздновал ВОСР в парадном строю, оттаптывая свои шкары о брусчатку центральной площади. Скажите, вы знали, что в 1982 году в СССР существовали сексуальные мужчинства в виде педерастов? Оказывается, были и пытались быть активными. Только Рома этого не подозревал, потому что стоял в величавом золотом сверкании и думал, как и где самоудовлетворить себя коньяком с последующим удовлетворением неудовлетворенной владивостокской красавицы. И он пока еще не решил - какой из тех, что в данный момент влезали в трамвай, но почему-то не обращали должного внимания на его сверкающее величие.
- Наверное, надо покрасить усы золотом! - подумал он и услышал покашливание за спиной. Кашляющий был лыс, толст, невысок, жирногуб и слащавоглаз. Но только вкрадчивый сладкий голос говорящего заставил страстного феминофила Рому впервые засомневаться в разделении человечества всего на два пола, хотя явной угрозы хлястику на своей шинели он пока не чувствовал. И тут лысый нанес коварный удар прямо Роме в лоб - он предложил посетить его квартиру для распития армянского коньяка в честь праздника. Что бы сделал флотский волчара? Он сразу бы дал в торец, возмущенно поправил «грибан» и пошел на свой корабль пить шило. Что сделал флотский жиголо? Он принял приглашение. А еще через два часа он, сытый и пьяный, ввалился в свою каюту, оставив педераста где-то позади: охающего и прижимающего лед к голове, о которую разбились пустая бутылка коньяка и полная страсти мечта.
Итак, истинный флотский - это веселый и бесшабашный жиголо, готовый с годами превратиться в старого и молчаливого «волчару». Ему надо только неоднократно пройти сквозь строй шпицрутенов дальних походов, береговых дежурств и скандалов со стороны уставшей от всего этого жены. Ну и, конечно, надеть на голову «грибан». И тогда о нем не будут петь:
Но однажды день придет,
Когда молодость уйдет.
Что тогда обо мне все скажут?
«Он был всего лишь жиголо,
Проживем и без него».
Да, так и скажут.
Оценка: 1.2284 Историю рассказал(а) тов. Navalbro : 11-12-2007 13:55:25
Обсудить (255)
30-12-2007 18:33:18, тащторанга
> to maxez > * Нечего было громко доказывать свое интеллекту...
Версия для печати

Свободная тема

Михалыч и геолог

Медведь спал бы сладко и по распорядку, если бы не тюканье, настырное и монотонное. Он приподнял морду, чиркнул спичкой и взглянул на календарь, выцарапанный на стене берлоги.
- Сто пятнадцатый день медведеспячки. Нет, не пора, еще дней пять можно покемарить! - вздохнул узверь, затушил спичку и накрыл глаза лапой.
- Тынц-тынц-тынц... Бдынь! - вдруг бухнул диссонанс в ухо.
- Да мускусный кабан! Не олень ли пытается рога скинуть? - включил мозг хозяин. - Нет, не сезон...
И тут мишка окончательно очнулся, почувствовав пробку в районе хвоста. Он натужился так, что заложило уши, притупив тюканье из аутсайда, но взрыва в сопле не произошло. Озверев от попыток, медведь поднял круп, пробил дыру в слежавшемся насте и вылез наружу. Первые две минуты он, ослепленный солнцем, ничего не видел и к удивлению, не слышал: цоканье и тюканье кто-то отменил. Постепенно негатив начинал проявляться, явив черный контур в ореоле мученика. Перед ним стоял двуногий с ружьем в руках. По запаху - ни разу не охотник: от этого тоже пахло водкой, но послевкусие отдавало химией. Двустволка в руках двуногого гуляла...
- Нервничает! - подумал животный и перестал топтаться на месте, чтобы не спровоцировать самострел. - Прыгнуть в сторону? Нет, у него стволы гуляют по кругу, надо оставаться на месте. Если шмальнет, круговое вероятное отклонение составит где-то три корпуса зайца - даже не оцарапает. А шмальнет ведь сразу с двух стволов, геолог хренов! - неожиданно понял профпринадлежность двуногого Михалыч. - Ну а дальше все отработано: прыжок, лапой наотмашь по думалке... Нет, есть его не буду: у него аммиака в организме много.
И тут медведь вздрогнул: в его корме кипела бурная работа, как будто горняки пробивали шурф.
- Сей же миг перну! - понял он. - А этот от испуга тут же пальнет...
Поэтому мишка закрыл глаза и предался обреченному бескультурью.
- Пых - БАМММ!
Узверь ожил, только поняв, что ответного выстрела не последовало - геолог впал в резкую спячку с отключением жизненных функций и тихо прикидывался валежником.
- Рикошетом его что ли? - прикинул траекторию хозяин, но отказался от необоснованного предположения - на направлении его огня не было деревьев, зато лежал дохлый барсук. - Надо же, одним выстрелом двух организмов зашиб! Топтыжть, придется барсучихе пенсию по потере кормильца платить!
Нехотя, боком он подошел к валявшемуся двуногому и обнюхал его, морщась:
- Тоже пробку выбило. Рвать-топтать, брошу его на куст, пусть подвялится. Потом тещу им угощу, может, отравится хоть им.
Человек всхлипнул. И тут в буром проснулось что-то по-настоящему медвежье, впитанное с детства со сгущенным молоком, отобранным его матерью у геологов:
- Оттащу его лучше в берлогу, пусть там отлежится.
Присев рядом с бессознательным человеком, которого он милосердно прикрыл шкурой вепря, Михалыч чиркнул спичкой, зажег лучину, и открыв книгу «Экологические аспекты дегазации Земли», давно найденную на разгромленном прииске, попытался прочесть очередную главу, но буквы расплывались.
- Надо будет у геологов очки отобрать, - вздохнул он и вдруг вспомнил про лежащего, толкнув его в плечо, - слышь, человекус, у тебя очки есть?
- Нету-у-у! - всхлипнул омертвевший от ужаса пленник.
- Не боись, не укушу. Меня Миветь Михалычем зовут, а тебя? - осклабился узверь.
- Рома...
Отложив книгу, медведь понял, что произошло редкое столкновение цивилизаций, поэтому решил поговорить:
- Геолог, а у вас там, на малой земле, кто правит?
- Медведи, - просипел Рома.
- Да ты што?! Надо же, родственники как раскрутились! А кто, полярные, гризли?
- Нет, были гризли, а теперь наши - бурые. А у вас как? - осмелел двуногий, - Вы ж, небось, тут весь лес держите?
- Да вроде... Но меня все больше стороной обходят, а как в норы залезут, так и клянут вовсе! Неблагодарственность кругом... Тут надысь вепря павшим деревом привалило - я его спас! А кабаны теперь клыки на меня точат...
- Да вы что?! Спасли, а они... Свиньи!
- И не говори, - крякнул и одобрительно посмотрел на человека Михалыч, - загрыз того вепря, чтобы не мучался, а они не поняли моего социального добродушия. Я ж ему еще и памятник поставил - выгляни, вон его башка на сучке осины висит! Зверье мимо проходит - вздыхает по причинно погибшему да суть лесного управления еще раз усваивает. Кстати, а ты, геолог, зачем здесь оказался, пошто над головой у меня стучал?
- По принципиально полезному делу, Миветь Михалыч. Одна компания новый товарный бренд придумала - «Жмурки». В общем, вроде как дитё жует и жмурится... от удовольствия. Мы тут минералы для красителей ищем - «жмуриков» красить будем, - сказал геолог и поймал уважительный взгляд медведя.
- Хорошее это дело - детям помогать! Кстати, в этом сезоне у меня медвежат еще не было, - встрепенулся холкой узверь, - О! Пошли баб наших покажу! Да не бойся, бедолог, со мной не порвут. Пошли, говорю!
Странная парочка, похожая на цыгана с дрессированным медведем, шла, постукивая друг друга бедрами на узкой тропинке.
- Классная дорога, да? - вальяжно спросил Михалыч голосом хозяина. - Ее пришлые зверьки протоптали. Наказал волкам их гонять: они бегают да тропинки прокладывают. В общем, никаких инвестиций, один рабский труд. А у вас как дороги прокладывают, Ром?
- Не поверите, Михалыч, точно так же!
Вскоре они вышли к поляне, в центре которой рос огромный малинник. Перед кустом сидела матерая медведица в мохеровой шапке. Перед ней лежал кусок бересты с надписью: «Пригоршня малины = 2 гриба».
- Привет, Потаповна, - властно рявкнул Миветь Михалыч, - как торговля идет?
- Хуже некуда, Михалыч, - ответила товарка, рыкасто вздохнув, - кризис грибной наличности сказывается, только белки да ежи и отовариваются. И то, сушеными до одеревенения, а не зелеными. А остальные кору сосут...
- Ты того, не юли! Завтра чтоб сто грибов за аренду куста принесла, а то медвежатами отрабатывать будешь! - лукаво пригрозил хозяин. Потом, вспомнив что-то приятное и сокровенное, медведь елейно вопросил:
- Потаповна, а где наша Коалочка?
- Да где и всегда. Где ж ей, молодухе косоглазой, еще быть, бамбук грызет! - ненавидяще просипела медведица.
- Знаешь, геолух, - положил медведь лапу на Ромино плечо и мечтательно закатил глаза, - Как вижу ее - шатуном делаюсь. Рыкнет что по-китайски - аж кондебобрюсь весь, в паху монолитно делается! Но - низзя!!! Китайцы ее неистово природоохраняют. Эх, улучшил бы я коало-бурские отношения, породу бы новую вывел! Представляешь, белополосатые медведи, как зебры!
Захохотав, медведь осекся и неожиданно спросил:
- Слышь, двуногий, может им, чайникам, мой газ предложить, а? Я б из всех берлог газоотводы сделал, кабанов подключил и пустил бы им синий поток! Мысль, однако! Ты там, в столице, со своими бурыми переговори, а?
- Это вряд ли, Миветь Михалыч, - вздохнул геолог, - даже им это пока не по силам.
- Ромка, а давай я тебе малину на краситель подгоню, а? - не унимался хозяин. - По бартеру - в обмен на соль. А соль буду парнокопытным за панты впаривать! Только, чур, не морскую и не бертолетову!
- Увы, Миветь Михалыч, натуральный краситель в пищевой промышленности невыгоден - нестабилен он, - вздохнул человек с опаской.
- Дурак ты, геолог, - расстроился мишка, - и нифига не маркетолог! Я ж тебе маржу пантами подгонять буду! Заживешь, медведицу и берлогу себе заведешь, как медведь заживешь!
Михалыч неожиданно остановился, понюхав куст, и, оросив его своим «парфюмом», сказал:
- Все, дальше нельзя - там оранжевые живут. Не моя территория!
- Кто? - удивился человек.
- Дык эти, светлобурые - южный подвид. Они с акцентом рыкают. Знаешь почему? Потому что подкожный слой жрут вместо мяса! Но медведицы у них классные... да. Подо мной когда-то ходили. Теперь говорят, что Миветь Михалыч стар и дряхл стал, землю мою у Черного озера оттяпали. В общем, не знаю, что с ними делать! Родственники ж, вроде, неудобно на части рвать - не по понятиям. Они ж еше ко всему с чернобурыми и приполярными спелись - рычат со всех сторон. Ладно, нарожаю медвежат, скорешусь с коалами - начну статус восстанавливать! Там, глядишь, и до гризли доберусь, когда флот построю. Мои бобры-подводники без дела сидят по хаткам, рыбий жир пьют, деграданты!
Тут они вышли к проселку, на котором стояла машина.
- Это чего такое? Что за железяка? - спросил хозяин.
- Мой джип, Михалыч, - напрягся геолог.
- И что? Хочешь, чтобы я тебя отпустил? - прищурился медведь в его сторону.
- Ну, бартер же надо налаживать, а? - схитрил Рома.
- Добро, езжай, бедолог! Но смотри, контракт с голубями пришли - не забудь! И это, медведям центральным замолви за меня: мол, Михалыч крепко сидит, территорию держит, просит бюджетных ассигнований в леспромхоз подкинуть.
Обнявшись с геологом, медведь что-то вспомнил, лязгнув когтем:
- Минуту жди, да?!
Через мгновение он возвратился с головой вепря в лапах:
- На, Рома, дома повесь - пацаны уважать будут!
- А вы?
- Я еще загрызу - мне и так разборки с кабанами предстоят.
Роман ехал по лесу, загадочно улыбаясь; из чащи в открытое окно доносились хруст, удары и поросячий визг. С другой же стороны, из западного леса, слышался возмущенный вой...
- Михалыч статус восстанавливает! - уверенно сказал геолог и посильнее нажал на газ.
Оценка: 0.6450 Историю рассказал(а) тов. Navalbro : 11-11-2007 20:54:02
Обсудить (92)
20-11-2007 12:30:01, Navalbro
> to Piligrim > Администратор! > Ты где?! > Шо тут за юмор ш...
Версия для печати
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю

Страницы: Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 Следующая

Архив выпусков
 Август 2018 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2018 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru