Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
e2-e3: недорогой качественный хостинг, регистрация доменов, колокейшн
Rambler's Top100
 
Сортировка:
 

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 Следующая

Армия

Купание зеленого коня


Зампотех полулежал, откинувшись на гору подушек от диванов. Глаза его прикрыты. Косынка из медсумки, повязанная на манер ковбоев, скрывала мечтательную улыбку. Вся поза показывала, что зампотех сейчас не с нами. Мысли увели его в райские кущи. Там он планировал оказаться сразу после реализации всех ништяков скоммунизденных сегодня на СППМ* в Червленной. Даже рев двигателя БРЭМ-1** и висящая постоянно в воздухе пудра местной пыли не мешали ему. Собственно прикрытые глаза и косынка как раз от этой пудры и защищали. Иначе стойкий конъюнктивит и цементные пробки в носу. Зампотех возвращался домой с добычей. Тяжелый БРЭМ был взят в мокрый лизинг у танкистов. Без него и его оснастки курочить железо на СППМ было просто не возможно, а тут и кран, и газовый резак, и куча инструмента. А главное - это славный экипаж, наловчившийся добывать дефицитные запчасти с подбитой техники.
Вообще это дело не поощрялось и на СППМ всегда была охрана, но сегодня там стоял омский ОМОН (которому через два дня домой) и потому по-землячески можно было договориться. Договаривались долго. Начал зампотех со слезной просьбы передать письмо в часть, чтобы ему выслали продатестат (в письме лежала записка ротному, чтобы он регулярно вентилировал кадровиков на предмет незанимания прежней зампотеховской должности и пара фоток). Тут зампотех лукавил. Письма ему нужны были как собаке шестая нога. В данный момент он был ИО коменданта узла связи ФАПСИ*** и ему проще было, не вставая с топчана своего кунга, по ТАПику**** позвонить в любую точку страны. Но письмо с адресом части, замызганый танкач, и старенький АК-весло (свой АКС-74 с ГП предусмотрительно оставлен в ППД) сделали свое дело. Омоновцы прикинули куда им столько китайской тушенки и с барского плеча наваляли полный вещмешок. После этого зампотех презентовал им старенький кинжал с кривым лезвием и пару зеленых повязок с арабской вязью. При этом поинтересовался нет ли лишней разгрузки. Разгрузок не было. Была неучтенная сфера*****. Ну с худой овцы, хоть шерсти клок. Затем пошел обмен коньячного спирта на обычную водку. Потом перешли к дегустации. Короче отлично время провели. Банда мародеров с БРЭМа время зря не теряли, с СППМ доносились страшные звуки выдираемых торсионов, срежет срываемых болтов и поминания известной матери и зампотеха с его друзьями. Потом был обед у омоновцев. Поели, бойцов покормили, сфотографировались на память. И вот теперь БРЭМ пилил домой, нагруженный всякими нужными вещами. Прошли перевал на Терском. Спустились в долину. Показались окраины Грозного и знаменитая вывеска «Добро пожаловать в АД!». Зампотех повернулся на бок и собрался совсем уж поспать, но наперерез БРЭМу вдруг кинулся грязный человечек в замызганной форме мышиного цвета.
-СТОЙ! СТОЙ!
БРЭМ резко кивнул, тормозя. Мощный бульдозерный отвал чуть не уперся в серого человечка.
-Командир! Помоги командир!
Перед машиной стоял прапорщик (судя по погонам), но почему то прапорщик милиции (судя по форме). И что-то подсказывало зампотеху, что это далеко не начальник продсклада или какой старшина. Уж больно грязен был тот прапорщик. На форме его лежал толстый слой пыли, на бахилах от ОЗК наоборот ровный слой грязи, руки в черных масленных разводах. Где он грязь то взял в этот знойный, пыльный и безветренный день.
- Командир! Кроме тебя никто не поможет! Мы как раз думали к строителям бежать за тяжелым бульдозером, а тут ты!
- Копать ничего не буду! - отрезал зампотех.
- А не надо копать. Нам танк вытащить надо.
- Откуда в милиции танки?
- Да какая разница? Мы же не просто так просим, мы с пониманием. С нас магарыч!
При слове «магарыч» проснулась зампотеховская жаба. Жаба была тяжелая, бронированная, обводами напоминавшая Т-80 последних модификаций. И это земноводное требовало хотя бы взглянуть, что там произошло.
- Показывай!
Серенький милицейский прапорщик побежал вперед, смешно шлепая бахилами. Бежать пришлось метров восемьсот. Перед экипажем, остановившегося на взгорке БРЭМа, открылась картина апокалипсиса. Уткнувшись носом в мутные воды Сунжи, стояла старенька 72-ка. Через открытый люк механика в отделение управления спокойно втекала вода. Рядом толпилось несколько сереньких человечков.
- Ну и как вы сюда попали?
Серенькие как то дружно пожали плечами и сникли. Зампотех с механиком спешились. Прошлись до утопленника.
- Массу выключили?
- Чего?
- Питание батарей отключили?
- Ээээ... нет... а надо?
- Сразу надо было... теперь примочки не помогут. Короче так! Все слушают меня! Делают только то, что я говорю. ТросА есть?
- Один.
- Бля... где вас делали? Мухой наверх еще один трос с БРЭМа сюда. Цепляем крестом.
Милиционеры сбегали наверх, потом долго корячились с тяжелыми сорокамиллиметровыми тросами. Пришлось помогать. Потом БРЭМ аккуратненько подъехал к танку, прицепились, выбрали слабину. По команде, взревел на задней передаче двигатель... и ничего. Танк присосался днищем к илу реки и совершенно не хотел двигаться. Отцепились, отъехали на исходную.
- Кто механик с 72-ки?
- Я... вроде...
Вперед вышел мужичонка лет сорока пяти в форме рядового милиции.
- Ты как сюда заехал?
- Ну я... это... короче вниз спускаться начал, а она... это... короче разогналась..
- Кто она?
- Ну машина...
- Какая машина?
- Ну танк...
- Танк он.
- А?
- _ _ _ на! А ты чего?
- А я передачу пониже воткнуть хотел...
- И что?
- А она только скрежетала и все...
- А потом?
- А потом я въехал в реку и заглох...
- Ты про синхронизаторы коробок передач слышал?
- Чего?
- Ничего... проехали. Зачем люк открывал?
- Дык это... вылезти надо было...
Зампотех понял дальнейшую бесполезность расспросов данного милицейского тракториста.
- Кто старший?
- Ну я за него.
Это опять милицейский прапорщик. Зампотех отволок его в сторонку. Дальше он долго объяснял прапорщику устройство полиспаста, что такое полиспаст на 4 ветки, почему только 100 тонн усилия смогут выволочь их танк из неволи. Прапор все понял, обещал удвоить магарыч. Дальше было долгое и нудное разматывание троса, сборка полиспаста на сотку. Выбрали слабины. БРЭМ стал на отвал, уперся им в землю и потихоньку начал тащить. Поначалу ничего не происходило. Милицейский прапор пытался было сбегать к танку посмотреть. Пришлось его засунуть за БРЭМ, как и остальных. И только когда полиспаст натянулся, запели поскрипывая ветки тросов, заскрипели блоки и начал образовываться некислый холм земли перед отвалом... только тогда до прапорщика дошло какие стихии и усилия бушуют сейчас между двумя машинами. Человеку там точно делать нечего. Сотрет в порошок, порвет, распылит и места не оставит. Все замерли в ожидании. Кажется еще чуток и лопнут тросы. Но вот раздается долгожданный ЧПОК... и танк как кузнечик прыгает на берег. Один из тросов БРЭМ порвался все таки на несколько ниток. Экипаж снимает его, оставляем местным. Их трос берут себе. Все молчат, никто не перечит. Спрашивают куда теперь танк. Местные говорят, что у них у дороги капонир. Затащили танк в капонир (мелковатую канавку на самом деле).
БРЭМ с видом победителя молотит сизым выхлопом перед вагончиком милиционеров. Местный прапорщик скрылся в нем в поисках магарыча. Зампотех сидит на броне, курит LM... щуриться, думает какая судьбина забросила сюда на выселки Грозного кучку милиционеров, да еще и танк.
Выходит улыбающийся прапорщик. В его руках две бутылки водки и две банки китайской тушенки. Видимо это и есть двойной магарыч. Зампотех машет прапорщику предлагая взобраться на броню. Показывает в люк. Там живописная картина из мешка такой же тушенки и закрепленных по разным местам около дюжины бутылок водки. Прапорщик пожимает плечами:
- А больше нет у меня ничего!
Зампотех спрыгивает с брони, идет в вагончик. Там, с видом матерого сборщика дани, оглядывается. Взгляд цепляется за развешенные на спинках кроватей черные разгрузки из комплекта «Ночка».
- Три разгрузки и порукам!
- Не могу, сдавать потом надо...
Зампотех выходит из вагончика, кричит чтобы было слышно всем:
- Коля! Ты развернись, слева зайди и отвалом зарой этого утопленника по башню...
- Всего?
- Давай всего, чтобы больше по всяким ебеням не катались...
Механик проваливается в люк, БРЭМ разворачивается. Начинает опускаться отвал, нацелившись прихватить с землей еще и порядочно асфальта. Прапорщик машет руками:
- Две! Две отдам, больше не могу! Хоть убейте!
Зампотех ныряет в вагончик, вытряхивает из двух разгрузок магазины, фонарики, спички, сигареты. Замечает в карманчиках новые РГО. Гранаты оставляет. Проходя мимо забирает у прапора водку с тушенкой. Забирается на броню:
- Слышь? А нахрена вы вообще на танке к речке потащились?
- У нас завтра начальство приезжает. Ну вот... а тут колонна за колонной, пылища столбом... короче мы его помыть хотели... и вот...
- Помыли? Ахренеть! Ну прям купание зеленого коня!
- .....
- А колонн больше не будет что ли?
На лице прапорщика отображается мучительный процесс проворота механизмов. Он молчит, чему то своему улыбается... БРЭМ, взрыкнув, трогается с места и, обдав всю компанию и танк выхлопом и пылью, уходит по дороге в Грозный. Зампотех полулежит, откинувшись на гору подушек от диванов. Косынка из медсумки, повязанная на манер ковбоев, скрывает мечтательную улыбку.
Нужно еще сдать БРЭМ коллегам, отдать им запчасти. Взамен забрать два новых аккумулятора. Но это потом. А пока нужно подумать, что потребовать с ротного за почти новенькую разгрузку. Губы зампотеха шевелятся под маской из косынки, пальцы рук загибаются. Глаза его прикрыты.


* СППМ. Сборный Пункт Поврежденных Машин
**БРЭМ-1. Тяжелая бронированная ремонтно-эвакуационная машина. Базовое шасси - танк Т-72.
*** ФАПСИ. Федеральное агентство правительственной связи и информации при Президенте Российской Федерации
**** ТАПик. Он же ТАП. Телефонный аппарат постовой. Хотя некоторые члены из ОБСЕ утверждают, что это штатное орудие пыток.
***** СФЕРА. Шлем противопульный. Каска, только модная 

Мореход. 01/09/2011 г.
Г. Омск
Оценка: 1.6964 Историю рассказал(а) тов. Мореход : 01-09-2011 14:34:40
Обсудить (71)
, 07-09-2011 18:03:30, Nick
Что, вы таки всегда вопросом на вопрос отвечаете? Где тут "<...
Версия для печати

Армия



Бледные клочья тумана сползали с вершин Терского хребта. Новое солнце зарождающегося дня лениво продиралось сквозь белесую дымку. Тихо. Не поют птицы, не шумят люди. Часовые на постах очнулись от коматозной напряги прошедшей ночи. На чумной земле благодать. Нет ни запахов, ни звуков. Уже светло. Светло так, что прищурившись можно прочитать передовицу «Красной Звезды». Но кто ее будет читать в столь благодатный час. Кому положено спать, тот спит так, что танком не разбудишь. Кому не положено, не спят. Лишь один человек встает в этот час. Это старшина роты. Посидел на топчане, привычно почесав ТТС-54* спереди. Встал, потянулся до хруста в костях. Привычно почесал ТТС-54 сзади. Взяв сапоги с накинутыми сверху портянками в левую руку, правой потянулся вверх. Там, на гвозде вбитом в потолок, на плечиках висел комок. Приблуда сия, по идее старшины, должна была спасти комок от вездесущих ушастых мышей. Потому что комок старшины это его сейф. В нем, в левом нагрудном кармане у старшины хранится получка. Причем вся. Зарождающийся день начался с душераздирающего крика. Но кричал не старшина. Не могут старшины в ВС РФ, тем более в их боевых частях так пронзительно, громко и по-бабьи орать.
Тут мы оставим старшину. Окунемся в превратности зоологии. Роты с самых первых дней стоянки на Терском столкнулась с зоологическими казусами. Первым была крупная гюрза. Как эта пустынная жительница попала на Кавказ никто не знал. Гюрза была вкусная и потому никто особо не заморачивался. Только замполит продолжал упорствовать, что тут таких зверей быть не может. Сказывалось самаркандское происхождение замполита. Потом замполит встретил тушканчика. Тут наступил ступор. Дроздова поблизости не было, а внятно объяснить есть ли тушканчики на Кавказе никто не мог. Замполит продолжал упорствовать, что тушканчики есть там же где и гюрза. Потом бойцы по одному начали приносить хомяков. Обычных таких упитанных хомяков. Как в зоомагазине на Хитром рынке. Даже не сильно одичавших. Хомяки, совершенно по-проститутски, позволяли себя тискать за горбушку белого хлеба. А вообще во всех своей зоологической красе данное место предстало после оборудования отдельного блиндажа под продсклад. Немедленно появились мыши. Мыши не простые, а ушастые. Видели Мики-Мауса. Вооот! Именно его родственники. И такие же озорники. Преградой для них не была даже броня. На 223 машине они сожрали изоляцию антенного ввода, что чуть не привело к пожару. А так вообще-то жрали все. Особенно нравился шоколад. Его они потребляли вместе с фольгой. Но всем загадкам приходит конец. И конец совершенно банальный. Агроном из села Садовое поведала нам, что мы стоим на месте где, когда то был серпентарий. С окончанием Советской власти сотрудники разбежались. Забор и строения местные разобрали на стройматериалы, живность расползлась. С нами провели ликбез по обращению с местной живностью и на том все успокоились. Солдаты перестали хранить в карманах крошки и семечки (от этого образовывались дыры), под топчан ставили блюдечко с разбавленным сухим молоком (живущей там змее очень нравилось), замполиту в разрушенной библиотеке химического техникума нашли книжку «Животным мир Северного Кавказа» (теперь он точно знал, что тушканчики тоже не местные). С одним была проблема, деньги надо было где-то хранить. Тем, кому было что хранить. Молодые офицеры решили эту проблему со свойственным им умением. Все свои деньги они оставляли на рынке Березка и в магазинах снаряжения славных городов Владикавказ и Беслан. У бойцов была черная дембельская касса, а как они ее хранили это их секрет. Видно мыши понимали, что сожрать дембельскую черную кассу это пострашнее, чем вся отрава мира вместе взятая. Потому маялся лишь старшина. Но и он нашел решение. Вбил в потолок гвоздь, загнул его. И на крючок повесил плечики. На них и вешался каждый вечер новенький старшинский комок. Ну а что? Мыши же по потолку не ходят...
Итак... старшина орет. Много всего в этом крике. И вся боль угнетаемого народа старшин, и образ жены в пороге со скалкой, и самое страшное... это бессилие. Нет, не половое. Просто надо опять сделать отступление и углубиться теперь в финансовую область. Получку тогда (1995 год) давали купюрами номиналом 100 000 рублей. На лицевой стороне купюры был изображен серийный номер. Левой половиной он стоял на белой полосе, а правой заходил на рисунок купюры. Подлые потомки Мики-Мауса сожрали именно ту часть пачки, где были белые полоски с половинкой номера. Дальше по их мнению было жрать не вкусно, да и вредно... мало ли чего намешали деятели Госзнака в ту краску. С обратной стороны купюр в те времена печатать номера было не модно. Итог, в пачке из 6 500 000 рублей не осталось ни одной купюры которую можно официально поменять. При этом и предъявить не кому. Активность ушастых тварей как по команде сошла на ноль.
Первым очнулся командир роты. И приказал старшине сдать оружие. Старшина и так его не носил, но, тем не менее побурчав, отдал. Это действие как то вернуло его на землю. Старшина начал ругаться. Ругался он долго и особо изощренно. Пока ругался успел одеться, умыться, почистить зубы. Ругаясь снял ночные посты, выставил дневных наблюдателей и ДОС**. Не переставая ругаться, определился с поваром насчет меню на день и назначил команду на растопку бани. Уже меньше поругиваясь, построил личный состав и объявил смотр с оружием. И лишь когда бойцы уселись за чистку, старшина вернулся в кунг управления.
В кунге шел военный совет. Зампотех, экипированный на выход в поля, сидел обнимая автомат. Под окнами разводила пары БРЭМ-Ч***. Зампотеховский экипаж, во главе с дородным стармехом Петрухой возились вокруг машины, то подтягивая, то подкручивая... в общем делали вид, что работают. Ротный с кем-то висел на связи. После получаса активных переговоров по рации, ротный чиркнул короткую записку, выдал ее зампотеху и тот убыл в штаб бригады. Вернулся в обед. Быстро выхлебал тарелку щей, от второго отказался, выпил компот из груши дички. Потом взял за хобот почти увядшего старшину, закинул на броню и опять умчался. Рота замерла в ожидании.
По приезду в Северный, машина тормознулась у Луизы. Кто такая Луиза в рамках этого рассказа писать бессмысленно. Про Луизу и так много написано, но в основном это переписка контразведки. Пока же скажем, что Луиза держала придорожное кафе у поворота к штабу бригады. А еще скажем, что через Луизу достать можно было все, как в Греции. Зампотех вынырнул из кафе, прижимая к груди три бутылки коньяка и пакеты с осетровым балыком и икрой. Потом был забег по штабу, возглавляемый пронырливым татарином Дамиром из финчасти. Строевая (там какая то выписка), начфин (у него подписали рапорт), контрики (визу поставили) и еще много чего. Через два часа, уже сидя у себя в финчасти Дамир протянул старшине ведомость для подписи. И совершенно обыденно отслюнявил 6 500 000 новенькими хрустящими стотысячными купюрами.
Зампотех пытался намекать старшине, что издержки операции нужно бы компенсировать с некоторым коэффициентом. Но старшина стоял у кабинета финчасти как каменный истукан. Все его старшинское естество было взбудоражено. Нет! Он понимал, как списать портянки и патроны. Он знал, как вместо тушенки получить копченую колбасу, да много чего он знал. Потому и был так уважаем и командиром роты и бойцами... но как можно списать ДЕНЬГИ!!! Тут его мысль терялась в бессилии. Внезапно он встрепенулся, вырвался из лап зампотеха и рванул обратно в кабинет к Дамиру. Был он там не долго. Вышел спокойный, улыбающийся. Сел на броню, подумав, сказал ехать на рынок. Там, уже отошедший от пережитого, старшина был в своей стихии. Учитывая, что покупал он все за реальные деньги, торговался до икоты продавцов. Закупил вкусностей, жидкостей, шняжек всяких.
Вечером того же дня. На крытой веранде между кухней и баней сидят офицеры и старшина. Красные после бани лица освещены колеблющимся светом «летучей мыши». На столе остатки «пиршества». Задумчивый зампотех рассматривает яркие звезды в прорехах масксети. Вдруг он что-то вспоминает, поворачивается к старшине:
- Виталич? А ты зачем еще раз к Дамиру забегал?
- Да понимаешь... странно мне все это... деньги же ведь... как их можно списывать то... это ж ДЕНЬГИ! Я Дамиру и говорю, как же ты теперь их спишешь... без номеров то... А он мне тогда и сказал, что мол ему бы мои проблемы. У них неделю назад бронированный инкассаторский КАМАЗ под Аргуном на фугасе рванул... вот это ПРОБЛЕМА! А 6 500 000 рублей... это так... без смекалки на полчаса забот!




* ТТС-54. Жаргонизм танкистов и зампотехов. Трусы Танковые Синие (разновидность Трусы Тканевые Синие). Не путать с ТТЧ.
** ДОС. Дежурные Огневые Средства. Не путать с Домом Офицерского Состава.
*** БРЭМ-Ч. Бронированная Ремонтно-Эвакуационная Машина. Базовое шасси БМП-1. Производилась в Чехословакии.

Мореход. 31/08/2011 г.
Г. Омск
Оценка: 1.8273 Историю рассказал(а) тов. Мореход : 31-08-2011 14:01:33
Обсудить (15)
06-09-2011 07:39:33, Мореход
Спасибки! Кстати по примеру Брата по разуму можно мне по...
Версия для печати

Остальные

Дорога

Тем, кто оставался в тылу...

Полотно дороги змеилось меж береговых лесов. Оно то прижималось к близким горушкам и тогда над машиной нависали хмурые камни скальных выходов, то выскакивало на каменистые плесы бурлящей Катуни. В открытое окно звенели кузнецы и задувал ветерок, настоянный на запахах разогретой травы. Кузнецы звенели так, что перебивали звук натужного нытья старенького мотора.

Потрепанный АМО «пятнашка» упрямо тянул домой. До дома оставалось совсем немного. К обеду надо быть. Пашка чуток подразогнал на спуске грузовик и, взлетев до половины подъема, ловко переключил на передачу. Вообще он успел полюбить эту машину, душой что ли прикипеть. За норов её, теперь уже понятный. За простоту. За отзывчивость к хорошему уходу. За то, что водитель сидит в ней справа, а не как у всех новых машин - слева. И потому обочину чувствует лучше, и зимой это не раз выручало в пургу.

Но сейчас Пашка думал не о машине. Все свои, с виду лихие, действия Пашка выполнял на автомате. Мысли его были о другом. По приезду надо обслужить машину, сходить в баньку и лечь пораньше. Назавтра он отпросился у завгара в город. Надо еще раз сходить в военкомат. Мысли опять бросили Пашку раньше на год.

Начало войны он пропустил. Как все водители колонны, что возила в Кожо-Агаш* топливо и грузы для маслозавода. Колонна шла медленно, на Чикетаманском перевале лежал снег. Перед перевалом надели цепи, выслали вперед пешком несколько человек. Перевал одноколейный с большими углами наклона полотна. Начали утром, а спустились только к вечеру. Много народу нагнали в лагеря на строительство дороги, но даже им не под силу было полностью победить Алтайские перевалы. Где-то, а может быть и тут, на Чике-Тамане, лежали кости родителей Пашки. О них он ничего не знал. В детдоме сказали, что умерли на строительстве дороге. Как умерли, когда... Именно поэтому Пашка и учился на автослесаря. Мечтал, что вернется в эти края и будет работать водителем. И ведь вернулся. Уперся лбом со всей своей настырностью и вернулся. Слесарил полтора года. Потом дали ему убитую «пятнашку», которую они с мастером собрали вручную. И вот уже полтора года как Пашка водитель. Обратно шли скоро, перевалы очистились. Останавливались только для ночевки. И не всегда в селах. А по приезду в Майму их огорошили новостью. Всех водителей со стажем и новыми автомобилями забрали в Бийск. Потом спохватились. В гаражах остались только пацаны типа Пашки и совсем уж старики. А машин не осталось почти никаких. И хотя война шла где-то далеко, по тому с каким износом все трудились и как строго за это спрашивали, Пашка понял что тут уж не до шуток.

Поначалу он тоже ездил в Улалу**, как все до сих пор звали город. Ездил записываться добровольцем. Но списки водителей оставшихся в хозяйствах по брони не позволяли ему даже начать разговор. Пашка что-то кричал, доказывал... А потом один дедок ему шепнул-намекнул, что вся эта история может быть и по причине пашкиных родителей.

Пашка не обиделся. Он опять уперся лбом. За полгода стал лучшим водителем в аймаке.*** Получил ученика. Выполнил поставленные обязательства по экономии топлива и безаварийному пробегу. Вступил в Комсомол...

Вот об этом и были Пашкины мысли по дороге домой. Чуйский тракт бежал вдоль берега Катуни. Петлял, как петляли мысли в голове у Пашки. И все было привычно, и все было понятно.

Много тогда Пашка не знал. Не знал, что военком за шкирку выкинет его из военкомата и обзовет лентяем. Что на войну Пашка так и не попадет, а все эти годы будет колесить по Чуйскому с разными грузами. Что будет падать с машиной в последнем осеннем рейсе на Монголию. Что на горящем складе ГСМ элеватора он окажется один из мужиков. Что лечиться потом будет долго. Что в повариху молодую влюбится.

Не знал, что вернувшие с фронта мужики жизни ему не дадут подколками и откровенными угрозами. Что уйдет он с любимого гаража чуть ли не с позором. Что одним из первых поведет по Чуйскому пассажирский автобус и станет это делом его жизни. И памятник его предпоследнему автобусу простоит на пьедестале Горно-Алтайского ПАТП много лет. Простоит с гордой надписью «1 000 000 километров безаварийного пробега». А у самого Пашки, да нет... уже Пал Василича будет сын, две дочери и куча внуков. Что в далеком 1973 году в лоб его «Львiв»**** на повороте серпантина полетит груженый «Газон», и он, притирая автобус, поймет что лучший выход это уйти на встречку в скалу. Что болеть он будет недолго, и тихо умрет 8 мая 1973 года. Умрет за день, до ежегодной даты... когда все родные на цыпочках ходят по дому и говорят шепотом. Потому что тихий, уважаемый и непьющий Пал Василич каждый год 9 мая не выходит из дома. Молча и с остервенением пьет горькую, даже не подходя к окнам своей уютной квартирки на Коммунистическом проспекте Горно-Алтайска.

Всего этого Пашка тогда не знал. Ему все было привычно, и все было понятно. Вот Чуйский, это его дорога. Дорога его родителей. Дорога, которая ведет домой. И все будет хорошо...



Примечания:
* Кожо-Агаш - новое название Кош-Ага́ч — село и административный центр Кош-Агачского района Республики Алтай, образует Кош-Агачское сельское поселение.
**Улала - ныне г. Горно-Алтайск (с 1948 года), до этого Ойрот-Тура (с 1932 года)
***Аймак - район
****«Львiв» - марка пассажирских автобусов. Конкретно в рассказе ЛАЗ-695М
Оценка: 1.6742 Историю рассказал(а) тов. Мореход : 07-05-2010 11:39:29
Обсудить (3)
29-12-2012 17:02:24, BigMaximum
Прочитал уже в третий раз, и каждый раз вспоминаю здоровенно...
Версия для печати

Армия

Нелетальное оружие

Году так в 1992 придумали в частях проводить так называемые «дни открытых дверей». Как в институтах. Пусть мамки и детки посмотрят, что в армии и кормят хорошо, и казармы светлые и вообще жизнь кипит. Война уже разгоралась, но об этом пока еще никто не знал. И потому о десантниках грезили все мальчишки.

Итак, рекогносцировка. 24 учебный центр ВДВ расположился в пригороде одного крупного сибирского города. Начало сентября, «бабье лето». Погодка шепчет. Все газоны програблены от листвы, бордюры покрашены. Особый лоск газонам придает наличие между бордюром и травой полуметрового земляного отступа, програбленного типа КСП. Солдатики чистые, в столовый просто праздник... все улыбаются.

По части туда-сюда шарахаются группы школьников во главе с учителями и провожатыми-офицерами. Заходят в казармы, столовые, в боксы и классы. Играет оркестр, работает буфет.

Выставка техники. В идеальном ряду стоят БМД-1 и БМД-2, Нона, ГАЗ-66, минометы, пушки. Отдельно показана многокупольная парашютная система для десантирования техники и грузов. Она тут и в виде платформы с БМД-1, и по частям и пару куполов даже раскинуто и колышками пришпилено.

Особняком стоят танкисты. Не то чтобы у них своего дня такого не было в танко-инженерном училище... просто БМД-3 не то что в конкретно этой части нет, ее нет вообще еще в ВДВ по большому счету. А у танкистов есть, им на ней учить будущих специалистов надо. Ну а заодно танкисты пригнали своих «любимцев» Т-80УД «Береза», Т-80УМ «Барс» и Т-72 модификации 188. Заодно понагнали всяких БТР, МТО, и даже ПАК-200.

Очередную большую группу школьников подводит полполковник-десантник. Издали не слышно о чем он повествует, но видно, что делает это он с энтузиазмом. Широкие жесты рук, активная артикуляция. Становится понятно, что человек готовился.

- Вы, наверное, слышали, что во всем мире начаты разработки так называемых нелетальных видов вооружения? Нелетальных - значит не убивающих живую силу противника.

Это вещает подполковник обалдевшим от количества информации школьникам.

- Так вот, все новое - это хорошо забытое старое! Наши десантные войска уже с незапамятных времен применяют такое оружие. Подойдите сюда. Перед вами многокупольная транспортная парашютная система...

Далее следует небольшая лекция из ее ТТХ: грузовая нагрузка, скорость ветра при десантировании, высота срабатывания тормозной системы и т.д.

- Затем, после десантирования, бойцы-десантники раскидывают и закрепляют на местности элементы этой системы. Купол и стропы закрепляются на танкоопасных направлениях. И когда танки противника прорываются к десанту, они вязнут в элементах системы, не в силах разорвать ее. А неподвижный танк уже гораздо легче подбить или даже захватить целым!

Школьники хрустят мозгами. Такого откровения они не ожидали. В воздухе виснет пауза, никто не в силах даже вопрос выдумать какой-нибудь...

- А теперь, ребятки, бравые войны десантники покажут вам как эту штуку крепить на местности.

Это вклинивается полковник-танкист. Решив побороть жуткую зевоту подколкой коллеги.

- И после этого вам вживую покажут действие этого «нелетального оружия», загнав в его крепкие путы самый настоящий танк! Проходим в сторону поля, ребятки...

Танкист лыбится как Вельзевул на своего коллегу, отрезая тому пути к отступлению. Короткая команда - и войны-десантники потащили купол на поле. Растянули, закрепили.

С незабываемым звуком пумкнула при запуске 1250-сильная турбина «Барса». Закрылись люки. Танк постоял, как бы приноравливаясь, и пошел потихонечку на «нелетальность». Заехал в самую середину. Начал крутиться на месте, смачно наматывая все на гусеницы. Намотал, встал боком к зрителям, чтоб было видно все без обмана... да и порвал всю систему, как незабвенный Тузик. А после развернулся и встал на место.

Над местом «трагедии» повисла тишина. Слышно было только потрескивание остывающих лопаток турбины танка. Угрюмые взоры обманутых школьников обратились в сторону подполковника-десантника.

Спас коллегу полковник-танкист:

- Вооооот, ребятки! Супостата мы остановим, а наши танки пройдут по этим препятствиям не задумываясь! Так все и рассчитано...


Мореход, Омск 19/11/09 г.
Оценка: 1.7511 Историю рассказал(а) тов. Мореход : 19-11-2009 12:01:59
Обсудить (51)
21-12-2009 13:27:41, Михалыч (Б)
гимн танковым войскам. вместе с тем самолично видел как БМП...
Версия для печати

Армия

Ветеран
Нога

Третий сводный отряд специального назначения от 54 отдельного разведполка ВДВ выходил на боевую задачу. Отряд отвечал за всю горно-лесную часть Веденского района до самой Грузии, и ранней весной 2001 года работы разведчикам хватало. Закопошились зимовавшие в селах под легальными документами боевики, разномастные воины ислама потихонечку поперли со стороны грузинской границы - кто на заранее оборудованные лесные базы, а кто просто - подкалымить, где придется. Набирал обороты очередной сезон затянувшейся войны, которую с крайней подачи руководства приказано было именовать контртеррористической операцией. Офицеры в отряде быстро переименовали ее в контрацептевтическую, давно махнув рукой на стратегические цели и идеи и сведя насущные заботы к минимуму: сберечь солдат и, по возможности, собственное здоровье, без потерь дотянуть до конца очередной командировки.
Без потерь, правда, не обходилось. Мало того, что многодневные сидения в засадах и пешие прогулки по зимним чеченским горам в поисках окопавшегося или выдвигавшегося на очередной промысел душья никому не прибавляли жизненного тонуса. Из без того немногочисленного списка личного состава желтыми зубами выгрызал свою долю гепатит, от дистиллированной воды из горных речек сыпались зубы. Содержимое сухих пайков неизвестно по какому принципу то цементировало наглухо содержимое желудков, то дружно подсаживало бойцов и командиров на жидкую струю. Обморожения, потертости, фурункулы считались личным недосмотром их обладателя, за такую напасть от начмеда можно было получить разве что пинок под зад в плане профилактики на будущее, да временный титул дежурного чухана.
23:00, 03 марта 2001. Колонна пошла. Тихо, без света, почти на холостых. Три БТРа с личным составом на броне, "Урал" с боеприпасами и командно-штабная "шишига". Не болтать, не курить, наблюдать во все стороны. Головной БТР ведет колонну на ощупь - ни звезд, ни силуэтов гор на чуть бледном небе. Со всех сторон моросящая снегом непроглядная темень. Раскисшая ледяной глиной колея осталась слева, движение - по обочинам. На инженерную разведку времени нет, к рассвету надо быть под Элистанжами, встать, закрепиться, замаскироваться. Первая ГСН* сходу выдвигается и садится на засаду, остальные тихо налаживают временный быт ПКП** - с этой точки 14 дней отряду работать по окрестным горам. Не дай Бог засветиться на марше или при оборудовании временного лагеря - в лучшем случае - затаятся, отойдут, и вся работа пойдет прахом. В худшем - понаблюдают, подтянутся и накроют. Хоть и малочисленный, отряд специального назначения желанная добыча для любого полевого командира, и подставляться никому не хочется.
Две недели при минимуме тепла и пищи. Фонарями не пользоваться, костры не жечь, одежду сушить на себе. Сон - урывками. Две группы на засадах или в РПД***, одна в охранении. Позади остался базовый лагерь - более-менее обжитый "Шанхай" с нехитрым уютом, печками, самодельными банями и чахлым, вечно больным электричеством от дизель-генераторов.
02:20, 04 марта 2001. Подморозило, небо очистилось. Глиняная жижа схватилась коркой, хрусталем лопается под скатами крадущихся БТРов, глушит ровный тихий свист турбированных дизелей, демаскирует.
На посветлевшем своде проклюнулись ночные светила, обрисовались силуэты гор. Ориентироваться стало легче.
- Омич - Палычу.
- Связь.
- Две тройки.
Палыч - командир механизированной группы и зампотех отряда. Колонну ведет он. Капитан, 24 года, тянет уже третью командировку. У Палыча давно нет имени и фамилии, для офицеров - и воинского звания. По отчеству, ставшему позывным, к нему обращается даже командир отряда - грозный подполковник Шувалов, он же "Омич".
Опытный, знающий, надежный и невозмутимый офицер, чемпион округа по боксу, внушал благоговейный уважительный ужас солдатам. Палыч мог днем и ночью провести колонну вне дорог в любом направлении. При полном отсутствии запчастей починить БТР. За два месяца из любого сопливого призывника, которого мама перед армией не научила умываться, подготовить хорошего механика-водителя или пулеметчика. Он не орал, не топал ногами, не раздавал зуботычины и практически не наказывал бойцов за их многочисленные "косяки". Провинившемуся десантнику он смотрел в глаза и бросал одну только фразу, которая надолго делала несчастного посмешищем. Самой большой катастрофой для солдата было попасть к капитану на профилактическую беседу с глазу на глаз - общался с "преступником" Палыч в этом случае почти на равных, угощал чайком и сигаретами, но даже у самого отчаянного раздолбая в итоге долго шевелились от ужаса пеньки волос на голове, холодный пот тек за шиворот. Воин икал и пускал газы, трясся от стыда и осознания собственной ущербности.
Две тройки - колонна стой. Метрах в сорока по курсу - две пары зеленых угольков. Палыч поднял "Вал", приник к ночному прицелу. Волки. Две матерых тени с горящими светодиодами глаз. Стоят, не уходят, не шевелятся. Капитан чуть повел стволом, потянул спуск. Тихонько чавкнул затвор, между передних лап первого зверя зеленоватым облачком взметнулся фонтанчик мерзлой земли. Второй волчара - видимо, помоложе или самка - резко присел, подогнув хвост между задних ляжек. Вожак невозмутимо потряс передними лапами, досадливо стряхивая стегнувшие по ним льдинки. Звери продолжили путь.
- Омич - Палычу.
- Да.
- Две пятерки.
Колонна пошла.
05:30, 04 марта 2001. Вышли на место. В галогеновом мерцании увязнувших в дымке звезд наметились очертания небольшой поляны с провалами старых капониров под технику. Когда-то, еще в первую кампанию, на этом месте стоял артиллерийский дивизион, стоял основательно и плотно. Вгрызшись в землю, обложившись мешками с песком и окутавшись паутиной колючей проволоки, дивизион контролировал гаубичным огнем добрую треть Веденского района. Поляна чуть возвышалась над рельефом, была замаскирована подлеском, имела хороший обзор.
- Странник - Омичу.
- Связь.
- Проверь... Грач, охранение.
Приступили к работе саперы, проверяя место будущей стоянки. Солдаты поминутно останавливались, присаживались, поднимая левую руку и осторожно ковыряли поляну щупами и пехотными лопатками.
06:30, 04 марта 2001 г. Омич собрал командиров. Вытирая пот, подошел Странник. Над командиром саперов колыхался светлеющий воздух, от БЗК* шел пар.
- Долго еще?
- Звенит все, товарищ подполковник. Банки, гильзы, колючка ржавая... Если все копать - часа два как минимум.
Шувалов на секунду задумался, потер кирпичный подбородок.
- Так, хорош, не успеваем. Палыч, распредели технику по капонирам и загоняй. Грач, готовь группу на засаду. Татарин, с тебя охранение. Ставь аккуратно, в кусты пусть не лезут. Странник, как рассветет, вокруг лагеря проверишь, могли растяжек понаставить.
В самый глубокий капонир Палыч загнал "Урал" с боеприпасами. Подошел к Страннику:
- Николаич, капониры проверял?
- Не все успел, Палыч. Там все звенит, мусора накопали кучу.
- Эх...
На рассвете Странник снял в кустах вокруг лагеря четыре растяжки. Гранаты были относительно свежие, не проржавевшие. Свежими были и накопанные гильзы и банки, как будто специально принесенные и насыпанные вокруг да около для усложнения работы саперов. Сомнения, возникшие накануне, заворочались, как упитанные ежи в корзине, закололи душу.
- Местечко-то наше засвеченное, Странник.
- Да я уж понял... - сапер досадливо сплюнул - ждали нас тут, или предусмотрительные очень. Странно, что на въезде фугасик не поставили. Видимо очень хотели, чтоб мы въехали.
- Что командир?
- Согласен. Думает, спалили нас. Скорее всего, у душья за такими местами постоянное наблюдение. Какой-нибудь бача раз в два-три дня делает обход, смотрит, не ведут ли свежие следы к местам старых стоянок.
- Думаешь, подтянутся? - Палыч щелчком стряхнул с плеча снежинку.
- А хрен их знает. Могут. Может, так из минометов постреляют...
Шувалов принял единственно возможное в сложившейся ситуации решение - доложив в Ханкалу о случившемся, отправил все три группы на засады на пути возможного подхода боевиков. В лагере оставили броню и минимум личного состава. Организовали круговую оборону, наблюдение за дорогами. На случай возможного обстрела из минометов или эрэсами решено было восстановить старый блиндаж. Им занялись саперы. Расчистив вход, Странник послал бойца на разведку. Воин сунул в жерло укрытия миноискатель, и тот сразу истошно завопил зуммером. Осторожно потыкали щупом. В блиндаже было по щиколотку воды, схваченной ледяной коркой, из которой, как остовы затонувших кораблей, торчали пустые цинки из-под патронов. Посветили фонариком на сочащиеся влагой стены, под покрытый сосульками и мерзлыми поганками бревенчатый потолок... Есть. Еле заметная проволочка на уровне глаз. Грамотно, ничего не скажешь. Заходя в незнакомое помещение, человек обычно светит по сторонам и себе под ноги, не замечая того, что находится перед его носом. Снимать растяжку пока не стали - кто его знает, сколько раз и где этот фугас продублирован. Рассеялись последние сомнения. Духи упорно ждали, когда кто-нибудь встанет на это место, ждали и готовились.
Омич приказал в случае обстрела прятаться в БТРах и сразу же выводить машины с площадки, и теперь сидел над картой, грыз карандаш и ломал голову, куда уводить отряд. Двигать в базовый лагерь тем же путем было опасно, просить пехоту выставить блоки - окончательно запороть всю операцию.
Тянулся пасмурный день. Группы мерзли на засадах, потихоньку жевали галеты и холодную тушенку. Редкие снежинки кружили белыми мухами, ныряли в стылую грязь.
16:46, 04 марта 2001. - Омич - Татарину. Три двойки, по руслу. Вижу восемь. Вижу десять... двенадцать...
Духи шли по руслу. Шувалов быстро прикинул расклад. Нормально. Направление подхода угадано, мины выставлены, группа успела окопаться. Грач чуть сместился, отрезая боевикам пути возможного отхода. Отряд был небольшой, двенадцать "чехов", вооружение стрелковое, два пулемета, гранатомет - наверняка разведка. Шли грамотно, головкой, боковые дозоры и тыл, но уж больно торопливо - видимо, не терпелось засветло выйти к лагерю и организовать наблюдение. Здоровенькие, упакованные, видно, что не первый год воюют, а вот дисциплина в подразделении хромает, идут вроде осторожно, а веточками похрустывают, стволами кусты цепляют, в ядре еще и ругаться умудряются полушепотом.
Головно дозор сняли в два ВССа* и сразу растащили по кустам, забрав радиостанцию. Русло ручья в этом месте делало небольшой изгиб, остальные "бородатые" держали дистанцию метров в сорок. На духовский запрос по станции ответили двумя щелчками тангенты - заблаговременно подслушанный условный сигнал. Главные силы противника двинулись дальше, дошли до поворота, Татарин произвел подрыв установленных мин. Четыре ОЗМ-ки** разом грохнули, разметав клочья по деревьям. Боковые дозоры и тыл боевиков тут же залегли, открыв стрельбу во все стороны, но группа Татарина вжалась в отрытые окопчики, слилась с мерзлым мхом, отмолчалась. Не получив ответа, духи успокоились. Решив, что заминированное русло никем не прикрывалось, завыглядывали из укрытий, закаркали гортанными голосами. Наконец двое полезли в ручей, осмотрели тела подорвавшихся, собрали оружие и закарабкались вверх по склону. Тихо всхлипнули бесшумные винтовки, два трупа, бряцая оружием, покатились на дно. Немногочисленные остатки банды, уже не прячась, ломанулись назад по руслу, прямо на пулеметы Грача. Тут уже деликатничать не стали, бойцы прилежно отработали по коробу.
Шувалов был доволен. Минусы обернулись плюсами, среди разведчиков раненных и убитых нет, результат впечатляет. Шуму, конечно, наделали, но тут уж не до жиру. Забито двенадцать "бородатых", если их основные силы где-то на подходе - вряд ли сунутся, услышав звуки боя и потеряв со своими связь. Трофейная станция пару раз что-то обеспокоено спросила на чеченском и замолкла - "духи" ушли на другую частоту.

*- Винтовка снайперская специальная. Калибр 9мм.
**- Осколочная заградительная мина.

Сейчас ноги в руки и сваливать отсюда. Жаль, погода хреновая, вызвать бы вертолеты, может, получилось засечь остальных и грамотно навести артиллерию... Надо спешить. Пока светло, есть шанс проскочить.
18:00, 04 марта 2001.
- Палыч - Омичу.
- Связь.
- Все, отход, "ленту" на дорогу.
БТРы и шестьдесят-шестая выползли на дорогу, построились в походный порядок. Наводчики хищно поводили жалами КПВТ, обшаривая в прицелы стремительно темнеющие склоны. Груженый "Урал" беспомощно елозил в своем укрытии - за день жирная глина подраскисла, солидолом забила протекторы колес. Из леса потянулись разведчики - пыхтящие, нагруженные трофейным оружием и снаряжением. Развернули охранение, полезли на броню. Водитель "Урала" - бритоголовый, с оттопыренными ушами боец по фамилии Клюков, смешно пучил глаза и вытягивал шею, отчаянно газовал.
Палыч подошел к "Уралу", глянул в капонир, открыл дверь в кабину:
- Слушай сюда, Клюква. Я тебя сейчас бэтэром зацеплю, как трос натянется, дашь на первой полный газ, как вылезешь - сразу нейтралку и по тормозам. Панял?
- Так точно...
- Давай...
Палыч выдернул из колонны замыкающий БТР, подогнал задом, завел буксирный трос. Отошел метров на двадцать - не дай Бог лопнет - срежет, как бритвой. Махнул механику. БТР пыхнул соляркой, потянул, Клюков дал газу, "Урал", поднимая фонтаны жидкой грязи, полез из своей ловушки...
18:10, 04 марта 2001. Земля встала вертикально и с размаху ударила Палыча по затылку. Пропали звуки, смазалась картинка. Капитан попытался вдохнуть - не смог. Подвигал челюстью, выплюнул что-то соленое, дунул в нос, прочищая ходы. Поморгал глазами. Прямо по курсу было пасмурное небо, под ногами пустота. Наконец до него дошло, что он лежит на спине, впечатавшись в огромную лужу, ледяные струйки уже весело текут за шиворот, холодят гудящий затылок. Сразу встать не получилось, Палыч перевернулся на живот, встал на карачки, утопив в жиже ладони. Закашлялся, выхаркивая из легких комья глины. Все действия казались невообразимо затянутыми, как при замедленной киносъемке.
Так, "Урал"... Где он? Поднялся, помотал головой...
Грузовик скатился назад, в капонир, кабина была разворочена, левое переднее колесо залетело в кусты.
На выезде из укрытия чернела воронка, над которой все еще висело в воздухе сизое облако, напоминающее небольшой ядерный гриб. Возвращающееся обоняние резала вонь солярки и тротиловой гари.
"Оружие" - обожгла мысль. Палыч поискал вокруг себя. Автомат оказался в руках, только держал его капитан как будто двумя кусками дерева. Забросил оружие за спину и, шатаясь и потирая отсушенные ладони, побежал к "Уралу".
Грузовик наклонился на левый бесколесный бок, крыша вздыблена, искореженная дверь заклинила. Срывая ногти, потратив бесконечные секунды, удалось ее открыть. Палыч встал на подножку, хрустнул стеклянным крошевом. Урал накренился еще, застонал рваным железом. Вот он, Клюков, как обычно, выпучил свои глаза, затянутые красной сеткой полопавшихся сосудов, пялится с ужасом и непониманием.
Секунда на оценку обстановки. Боец зажат между сиденьем и рулем в районе таза, голову держит, значит, шея не сломана. Странно, потолок кабины над его головой вмят, явно здорово припечатался. Правая рука сломана и неестественно вывернута, ниже локтя вообще сплошное месиво, а дальше... Дальше. Левую ногу не видно, теряется где-то под остатками приборной доски. Пах разворочен, лоскутья и клочья ваты - остатки штанов - густо пропитаны кровью. Правая нога... Правая разбита в районе бедра, явно разорвана артерия - кровь хлыщет пульсирующими толчками, скатывается ртутными шариками по снежно-белому обломку бедренной кости.
Клюков пялится необыкновенно осмысленным взглядом, но явно не понимая, что с ним произошло и что ему делать - боли он, по всей видимости, еще не чувствовал из-за шока. Палыч глянул на него построже, тихо сказал:
- Рот закрой, воин. Нормально все.
Боец немедленно захлопнул отвисшую челюсть, длинно, со свистом выдохнул, пустив из угла рта кровавые пузыри, и вдруг обмяк, мешком сполз на сиденье.
Все. Надо вытаскивать его отсюда. Палыч обернулся, хрипло проорал через плечо: - "Жгуты и промедол!"
Правая нога солдата оказалась обмотанной вокруг рычага переключения передач, держалась на лоскуте кожи и лохмотьях ватных штанов. Не долго думая, Палыч вытащил нож и обрезал все это. Дернув вниз остатки штанины проткнул ее сбоку лезвием, пару раз крутанул, затягивая импровизированный жгут. Водительское сиденье со своих креплений было сорвано. Капитан вышиб его пинком вглубь салона, потянул молчавшего Клюкова на себя. Левая нога выскользнула из своего плена, изгибаясь в тех местах, где ей совсем не положено. Все ясно, тоже раздроблена. Пачкаясь в липкой крови, подхватил бойца под тощий зад, передал кому-то в подставленные руки.
Стали подходить разведчики, прибежали командиры групп. Доставали промедол, потрошили свои индивидуальные перевязочные пакеты. Кто-то не сдержался, запричитал:
- Ой, бля...
- Ой, е...
Клюков задышал, оглянулся безумными глазами и заскулил.
- Тихо все! Нахер ушли отсюда! - Палыч поймал взглядом вытаращенные глаза первого попавшегося разведчика. Тихо и внушительно сказал:
- Сейчас жути нагоните, он запаникует и умрет. Все нормально, всем улыбаться, ясно? И вообще, дуйте по своим местам, не дай Бог обстрел начнется.
Подошел Омич, разогнал разведчиков.
- Ты как сам-то, Палыч?
- Нормально...
Капитан дошел до БТРа, постучал в броню прикладом.
- Тимоха, цел?
- Так точно...
- Воды умыться дай... И бушлат чистый. Пока механик возился внутри машины, Палыч повернул на себя зеркало заднего вида, глянул... Да уж, ну и рожа. Весь в крови и глине, на черта похож. Скинул бронежилет, бушлат, ставший комком сырого теста. С пятилитровой пластиковой баклажкой подскочил Тимоха.
- Вот, товарищ капитан... Из силового, теплая...
- Полей...
Палыч умылся, стуча зубами, "теплой" водой, натянул чистый бушлат и пошел помогать доктору.
Клюков, обколотый лошадиной дозой промедола, наконец потерял сознание. Доктор уже навертел из бинтов целый футбольный мяч и затолкал его солдату в пах, наложил нормальный жгут на оторванную ногу и теперь накладывал шины на переломанные конечности.
- Как он, Док? - мысли тяжело ворочались в гудящей голове, заплетался язык.
- Хреново... Крови потерял много, если внутренние повреждения есть - вряд ли довезем. Омич вертолет пошел вызывать... тут и так целый набор, еще и нога...
"Нога!!" - мысль молнией мелькнула в разжиженном контузией мозгу.
- Тимоха!
Примчался механ, вылупился на распростертого Клюкова, отвалил челюсть и завис. Палыч вывел его из ступора подзатыльником, отвел в сторону.
- Тимоха, лезь в "Урал". Там осталась нога Клюкова, возьмешь ее, ботинок и штанину снимешь, родишь чистого снега - вот с этой горки, дальше не лезь. У тебя две РШГ* лежат в десанте, снимешь с них целлофан. В один замотаешь ногу, вложешь в другой, а промежуток забьешь снегом. Если летчики быстро прилетят, может, еще и пришьют. Панял?
Тимченко умчался, Палыч, превозмогая тошноту и мотая головой, помогал Доку. Начмед что-то плел, но пчелы, свившие улей в черепной коробке и отчаянно гудевшие, мешали его слушать.
- Слушай, Док, сустав у него цел тазобедренный?
- Да вроде...
- А яйца?
- Там все всмятку, Палыч. Мягкие ткани все в лоскуты. Как он жив-то еще, не пойму. Я вот помню...
- Слышь, Димон, а ногу ему можно пришить? Я сказал, чтоб ее в снег замотали. Ну, я читал где-то, что так можно сохранить оторванную часть...
- Не знаю... вряд ли. Судя по всему, ему с бедра вынесло кусок, я из-под бушлата две горсти обломков выгреб... Хотя можно вставить штырь металлический, а кожу и мышцы со спины вырезать... Ты сам-то как? Ого, у тебя кровь из уха...

* - Ручная штурмовая граната. По сути,одноразовый гранатомет.

Доктор опять затрепал языком, видно ему необходимо было говорить, чтобы отвлечь себя от страшной работы.
Опять заморосило. Клюкова бережно перетащили в БТР, накрыли одеялами. Док с трудом нашел у бойца вену, воткнул иглу, подвесил под броневой потолок какой-то пакет.
Снаружи забарабанили: - Палыч!
- Че...?
- Не "че", а "я"... вылезай.
У БТРа стоял Омич.
- Как боец?
- Жив пока...
Я с Ханкалой связался. Двигаться нам нельзя, и вертушка придет только утром. Темно уже и погоды нет... - комбат выругался. - Расставь бэтээры по периметру охранения и иди к бойцу. Продержи мне его до рассвета, слышишь, Палыч? Тебя солдаты слушаются, вот и прикажи ему, чтобы не умирал...
- До рассвета... Ногу не пришьют, поздно будет.
- Какую ногу? - не понял Шувалов. Палыч рассказал ему про ногу.
- Ниче... Снег чаще меняйте. Бывают исключения, - обнадежил комбат, и, развернувшись, ушел в темноту.
23:05, 04 марта 2001 г. Палыч полез в десант. Клюков очухался, застонал, разлепил глаза.
- Товарищ капитан... Товарищи капитаны... где я?
- В БТРе ты, Клюков. Спи давай, чего проснулся?
- Я подорвался, да?
- С чего ты взял...
Клюков с трудом сглотнул, хотел кашлянуть, но не смог.
- Я знаю, подорвался... Сильно?
- Зацепило маленько... Меня самого тряхнуло, голова гудит. Жить будешь. Не истери мне тут.
- Не, я нормально... Я только вот одного не пойму, товарищ капитан...
Клюков зажмурился, из глаз ручьями потекли слезы - промедол отпускает, догадался Палыч.
- Почему я, товарищ капитан? Ну почему я? Столько народу, командировка, считай, к концу подходит и все целы, почему я-то? Губы водителя задрожали, в глазах вспыхнуло отчаянье, все, сейчас сорвется, понял Палыч. Ему жалко, невообразимо жалко было Клюкова, но он понимал - пожалей сейчас бойца - и тот зарыдает, забьется, замечется, выдерет сломанными руками капельницу, разорвет бинты. Надпочечники выплеснут в кровеносное русло адреналин, повысится давление, сердце закачает - погонит и без того скудные остатки крови из сочащихся ран. Жалость поставит их на один уровень, а Клюкову сейчас нужен командир. Он должен чувствовать рядом силу, бояться и слушаться ее, не позволять себе расслабиться. Палыч поймал мутный взгляд Клюкова, спокойно и зло сказал:
- Ты охренел, мартышка? Ты что, хотел, чтобы Тимоха подорвался или я? Тебе легче было бы, воин?
- Да нет, я не в том...
- Вот и помалкивай лежи, силы береги. И вообще ты у нас везунчик, лежишь тут живой, болтаешь всякую хренотень. Починят - плясать будешь. Нам еще два месяца корячиться, а ты сейчас домой улетишь, к подруге, она тебе, герою, плюшки будет в госпиталь таскать...
- Подруга... - Клюков вылупил глаза. - Товарищ капитан, а у меня... ТАМ... цело все?
- Ясен пень - соврал Палыч, поняв, что с подругой допустил осечку - ты вон на доктора так возбудился, что ему пришлось твое полено к ноге примотать. Ты может у нас нетрадиционный, а, солдат?
Клюков попытался улыбнуться, его перекосило.
-Тебе больно, воин? - встрял доктор. Палыч зыркнул на него, сильно пихнул локтем в бок. Не хватало еще, чтоб солдат сконцентрировался на своих ощущениях.
- Больно...
- Док, нахрена ты спросил? - зашипел Палыч. Коли теперь промедол.
- Нельзя, и так уже шесть тюбиков.
- Ну а нахрена спросил тогда?? Клюков, ты терпи, понял? Сейчас вертолет придет - и все, конец. Госпиталь, белые простыни, медсестры...
Боец заметался, пошел испариной. Впал в забытье, заскулил. Вкололи еще промедол. На возражения доктора Палыч резонно заметил, что допустимые дозы рассчитаны с большой перестраховкой, а если боец помрет от боли, то доктор ляжет рядом с ним.
05:30, 05 марта 2001г.
Клюков то терял сознание, то просыпался, бредил и стонал. Палыч то материл его последними словами, то успокаивал, смачивал распухшие горячие губы водой и чаем, выдавливал их по капле из ватного тампона солдату в рот. Он рассказывал ему байки и анекдоты, заставлял слушать, смеяться и смотреть в глаза. То называл Клюкова братом, то уродом маминым, плаксивой телкой, макакой и позором ВДВ... Заставлял рассказывать про свою деревню, читать стихи, исполнять Гимн России... Палыч тянул его на тросах нервов, на канатах сухожилий, усилием воли выдирая и сплетая их из собственной плоти, физически ощущая, как звенят они от натуги, дрожат, перетянутыми струнами, удерживая ускользающее сознание солдата, как потрескивают, рвутся, кучерявятся кольцами их отдельные пряди.
Тросы жгли руки, резали ладони, капитан наматывал их на локти и тянул, так сжимая челюсти от напруги, что скулы, казалось, вот-вот прорежут кожу, раскрошатся зубы, лопнут мелкие сосуды и вены на руках.
Клюков жил, держался, цеплялся за капитана. Он боялся умереть, зная, что нарушит его, командира, волю, и Палыч будет недоволен им, может даже назовет солдатом-обезьяной. В его обескровленном, изломанном теле теплился уголек духа и твердая вера в командирское слово. Если Палыч сказал, что Клюков выживет, значит так оно и будет. Не может не быть.
Дважды заглядывал Омич. Приходил Странник, рассказал про фугас. Безоболочечный, замыкатель прикопан и засыпан гильзами сантиметров на семь. Когда загоняли "Урал" земля была подмерзшая - он и не сработал, а за день подтаяло... Да Клюков еще, как назло, буксанул, колесами сверху поелозил. Источник питания - японский аккумулятор большой емкости, вынесен далеко в сторону, закопан на метр и утеплен. У фугаса была и вторая часть, гораздо более мощная, и рвануть она должна была прямо под кузовом груженого боеприпасами "Урала". Части устройства соединял ДШ*, но он почему-то не сработал.
06:30, 05 марта 2001. Забрезжил рассвет. Клюков уже ничего не соображал. Он осунулся, посинел, ничего не говорил и не слышал, только чуть шевелил побелевшими губами. Палыч уже просто сжимал его единственную целую руку, пытаясь через кожу перекачать из себя жизнь в тряпичное тело солдата. Усилием воли подгонял неторопливые секунды.
Пришел вертолет, грузно коснулся колесами поляны. Поднял ледяную пыль, змеями погнал по земле оранжевый дым пирофакелов, обозначавших место посадки. Два "крокодила"** сопровождения кружили в воздухе. Клюкова погрузили, за него тут же взялись ханкалинские врачи - воткнули плазму, надели маску, еще что-то...
Палыч шел от вертолета к БТРу. Поднял глаза, увидел, что навстречу ему, скользя по грязи, бежит Тимоха, прижимая к груди пакет.
- Товарищ капитан, нога, ногу забыли!
Е-мае... Палыч вырвал у солдата пакет, бросился к вертолету. "Восьмерка"*** уже закрыла боковую дверь, готовясь к взлету.
- Стойте, стойте, черти!! - Кричал капитан. Ногу заберите!
Дважды его сбивало воздушным потоком, Палыч падал и снова бежал. Наконец вертолет оторвался, и, заложив с места крутой вираж, полез в светлеющее небо.
07:05, 05 марта 2001 г.
Палыч сидел, прислонившись к колесу БТРа, злые слезы текли по лицу. Дикое напряжение крайних суток отпускало, выходило нервной электрической дрожью. Капитан вдруг обозлился на себя, встал, размазал копоть рукавом. Подошел доктор, принес в железной кружке граммов сто спирта. Палыч молча проглотил, запивать не стал.
- Доктор, а ногу-то не забрали. Не успел я отдать. Теперь все, не сохраним? Может, с колонной центроподвоза отправить?
- Не, Палыч, теперь все. И так-то шансов мало было.
- Эх, баран я, надо было ее сразу у Тимохи забрать!
- Разверни, давай хоть посмотрим состояние - предложил Док.
Разрезали верхний пакет, вытряхнули снег. Внутренний пакет оказался неестественно маленьким и мягким. Развернули, высыпали... Кусок ступни с пальцами, пятка, куча разрозненных лоскутов плоти и отломков кости, самый большой величиной с ладонь.
- Тимоха! Что это за херня, воин!
- Нога, товарищ капитан... - Испуганный Тимоха таращил из люка заспанные глаза, - я в "Урале" окошки позавешивал и всю ночь собирал с фонариком. Все собрал, до последней крошки... Не пришьют?
Палыч молча, на автомате сгреб ногу обратно в пакет, бережно положил в БТР.
- Нормально все. Заводи давай и вставай в замыкание. Мабута* уже до
нас блоки** выставила, двинемся сейчас.
07:45, 05 марта 2001 г.
- Палыч - Омичу.
- Связь.
- Готов?
- Да.
- Три пятерки.
- Понял.
Колонна пошла...
Эпилог

Клюков выжил. Из Ханкалы его перевели в Ростов, потом в Москву, госпиталь Бурденко. Солдату пришлось, помимо оторванной правой ноги, ампутировать левую ниже колена и правую же руку выше локтя. Заштопали легкое, удалили селезенку и еще Бог знает сколько всего. Клюков на удивление стойко переносил тяжелейшие операции, держался и даже пытался шутить. Когда же его, наконец перевели в палату и разрешили посещение родными, боец сломался под их сочувственными взглядами и похоронным нытьем. Он причитал и капризничал, как маленький, размазывал по лицу сопли и слезы, ревел сутки напролет. Бился в истерике, швырялся посудой и ничего не ел. После дикой дозы успокоительного впадал в жар, липкий бред, все стонал, грозил какому-то Палычу, обещал найти его и убить за то, что не дал ему, Клюкову, умереть, заставил жить обрубленным кастратом с привязанной до конца дней к культе бутылочкой...
Как-то, месяца через полтора уставшая, перепуганная мать бочком протиснулась в палату. Клюков лежал и, безучастно уставившись в потолок, изучал трещины в побелке.
- Опять ничего не ел... Осунулся-то как, сынок, кожа да кости, прям светишься весь. Тебя лекарствами пичкают, кушать надо...
За окном шумела буйная молодая листва, верещали птахи. Четвертый этаж. Сегодня ночью он сделает это, лишь бы окно не закрыли. Любой ценой, на руке и зубах, прелезет через дужку кровати на подоконник, совершит свой последний в жизни прыжок. Не крайний, как говорят в ВДВ, а именно последний.
- Письмо тебе, сынок... Из части, что ли. Москва-400, капитану Путилову. Прочитать тебе? Клюков заморгал, оторвал глаза от гипнотической трещины в потолке.
- Дай сюда... Сам я.
С трудом разорвал конверт, вытащил исписанный с одной стороны листок.
Солдат читал письмо и менялся на глазах. Обрисовались скулы, появился блеск в глазах. Он живо пробегал глазами строчки, уже не в первый раз перечитывая написанное. Наконец опустил листок на грудь, вытянулся, подобрался. Казалось, он сейчас стоит в строю - только почему-то лежа. В глазах - деловая озабоченность, на впалых щеках - впервые румянец. Вошла старая докторша, осеклась на полуслове, оторопело уставилась на пациента.
Клюков расправил на груди тельняшку, перевел на мать повеселевший взгляд.
- Мам, принеси воды теплой, бритву, щетку зубную. Я тебе сейчас адресок черкану, сходишь в Союз ветеранов. Скажешь, капитана Путилова солдат, пусть помогут чем смогут. И книжек принеси - в институт восстанавливаться надо. Скоро командир приедет...
Будем жить!

P.S. Как мать не просила, письма ей Клюков так и не показал. Сын часто его перечитывал и хранил как величайшую драгоценность. Она ревновала и не могла понять - какие такие неведомые слова смог найти командир, и почему их не подсказало ей материнское сердце. Матери однажды удалось случайно разглядеть только первую строчку. Письмо начиналось словами:
"Клюков, обезьяна..."


* - Группа специального назначения
** - Передвижной командный пункт
*** - Разведывательно-поисковые действия

* - Боевой защитный комплект. Включает противоосколочный комбинезон, бронежилет 5 уровня, защитный шлем.

* - Детонирующий шнур.
** - Боевой вертолет МИ-24.
*** - Транспортно-боевой вертолет МИ-8.
* - Общее название, придуманное десантниками для подразделений, не относящихся к ВДВ. Интонация при использовании - от снисходительно-ироничной до презрительной.
** - Блок-посты. Выставляются для контроля за проверенными участками дорог.

Автор: Путилов Александр Павлович

Публикуется с личного разрешения автора
Оценка: 1.9532 Историю рассказал(а) тов. Мореход : 14-09-2009 08:02:35
Обсудить (113)
13-05-2010 07:48:04, Мореход
а их два раза постили, вот и обсуждений два... но я первы...
Версия для печати
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 Следующая

Архив выпусков
Предыдущий месяцЯнварь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru