Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
e2-e3: недорогой качественный хостинг, регистрация доменов, колокейшн
Rambler's Top100
 

Флот

Молись и кайся!


- Мам, я побежала! Стёпка проснется - покорми. Там каша на плите...
- Да уж разберусь! - с неудовольствием проворчала Маргарита Ивановна, - Чего тебя несет-то туда? - снова начала она недавно прерванную воспитательную беседу, призванную повлиять на непутевую, по ее мнению дочь, - Не барин, мог бы и сам домой добраться! Где гордость то твоя?!
- Мам, ну как ты не понимаешь?! Они уже почти месяц в море. Учения... И вообще, почему я мужа встретить не могу?!
- К тебе мать приехала! Добиралась через полстраны к черту на кулички, в эту тундру, где и солнца-то нету!.. Ведь, могла же распределиться хорошо, - вновь завела она, - Замуж выйти не за этого голодранца, а за Артура. Он ведь так за тобой ухаживал! И папа у него в исполкоме, и квартира в центре...
- Ну, мама! Хватит! - Светлана твердо прервала приготовившуюся к долгому сетованию мать,- Все уже было давно сказано и решено! Живем, Степка растет, Сережа скоро старлея получит... И не называй Сережу голодранцем! Он мой муж и я его люблю!
- Любит она!.. - проворчала Маргарита Ивановна вслед хлопнувшей двери. Выбором дочери она была очень недовольна. Окончить институт с красным дипломом, плюнуть на радужные перспективы, никого не слушая, выскочить замуж за новоиспеченного лейтенанта и сорваться за ним аж за Полярный круг! Декабристка!.. Ладно бы лейтенант был перспективный, с папой-адмиралом в Москве и большой квартирой на Кутузовском. А этот, как есть, голодранец. Детдомовский.
Маргарита Ивановна так была тогда оскорблена поступком Светланы, что прекратила всякое общение, и стойко выдерживала характер, несмотря на дочкины письма и поздравления с праздниками, но рождение внука смягчило-таки её суровое сердце.
Светлана с сыном, которого, к неудовольствию Маргариты Ивановны, в честь прадеда, та назвала Степаном, а не как ей, бабушке, мечталось, Альбертом, приехала летом погреться на южном солнышке и поесть фруктов. Попытки Маргариты Ивановны образумить дочь, ни к чему не привели. Светлана кротко смотрела на мать, улыбалась чему-то своему, далекому, и явно не собиралась хоть как-то прислушаться к ее доводам и сетованиям. Маргарита Ивановна махнула рукой, и решила, что время все расставит на свои места. Поживет, помыкается по гарнизонам, бросит своего голодранца и вернется с сыном под материнский кров... Уж здесь то, в собственном доме с садом, всяко лучше.
Внука она любила. Жалела, правда, что тот был копией отца - хоть бы что от матери взял! Но, утешала себя тем, что мальчишке всего неполных два года, и он еще перерастет - может и проявятся материнские черты. Но характер, даром что маленький, а в отца. Такой же серьезный, даже в младенческом возрасте .

Степка был молчаливый. В отличие от других карапузов, чуть что, заливавшихся криком и рёвом, внук проявлял завидное самообладание, только изредка тихонько хныкал, если проголодается . Остальное время помалкивал и улыбался, внимательно созерцая окружающий мир. Сейчас, по прошествии года, Стёпка уже начал говорить, и к радости бабушки, даже изрек слово "баба", показав на фотокарточку Маргариты Ивановны, а затем на неё саму.
А еще Стёпка любил смотреть мультики. Светлана, уходя, сказала матери, чтобы та, покормив внука, поставила ему что-нибудь посмотреть, но Маргарита Ивановна безапелляционно заявила, что мультики детям только вредят, и что русские народные сказки - лучшая альтернатива всем этим заокеанским видео.
На самом же деле, всё обстояло несколько иначе. Поглядывая на часы, Маргарита Ивановна с нетерпением ожидала очередной серии «Просто Марии», готовясь сопереживать несчастной судьбе скромной латиноамериканской девушки. Поэтому, просмотр мультиков Стёпке ближайшие два часа никак не улыбался. Но Стёпка пока еще сладко спал в самодельной, сделанной золотыми руками соседа, отставного мичмана Панкратова, деревянной кроватке.
- Вот ведь, дикий край! И кроватки-то в магазине не найти! - недовольно подумала она.
Чем Маргарите Ивановне не понравилась воздушная и вместе с тем прочная, матово светящаяся белыми точёными стойками, сделанная из выдержанной, без единого сучка, березы, кроватка- было непонятно. Видимо, раздражение на зятя проецировалось на все предметы, к коим тот хоть каким-то образом был причастен.
В открытую форточку донесся малиновый перезвон колоколов. Недавно отреставрированная и открытая к Пасхе, церковь находилась неподалеку, за рядом облупившихся панельных пятиэтажек.
- Вот ведь! Раззвонились! - недовольно подумала Маргарита Ивановна, закрывая форточку, дабы колокольный звон не разбудил внука. Бывшая учительница скептически относилась к религии, полагая, что она - опиум для народа, и на этой почве когда-то страшно разругалась со свекровью, тайком покрестившей, тогда еще малолетнюю, Светку.
Степка заворочался, проснулся и встал в кроватке, прислушиваясь к льющемуся за окном колокольному звону.
- А вот и наш Стёпушка проснулся! - медоточивым голосом пропела Маргарита Ивановна,- Сейчас мы кашку покушаем, а потом сказку послушаем. А потом будем с тобой кино смотреть. Да? Ох, ты, мой сладкий! Увезли тебя от бабушки на край земли! И солнца-то тут нету, и фруктов нету,- причитала она, вынимая внука из кроватки. Стёпка высвободился из рук бабки, деловито протопал к окну, ухватился за батарею и задрал голову, внимательно ловя звуки продолжавшегося колокольного перезвона.
- Разбудили моего маленького! - продолжала ворковать Маргарита Ивановна, вынимая из шкафа миску и готовясь кормить внука.
- Молись и кайся! - раздалось вдруг от окна. Маргарита Ивановна медленно повернулась, надеясь, что это ей просто послышалось. Стёпка серьезно смотрел на нее снизу вверх. За окном продолжали звенеть колокола.
- Баба! Молись и кайся! - настойчиво повторил Стёпка, глядя на Маргариту Ивановну и показывая ручонкой на шкафчик над телевизором.
Маргарита Ивановна медленно перевела взгляд с внука на шкафчик. Над шкафчиком ее ошарашенному взору предстала репродукция Сикстинской Мадонны. Прекрасные глаза строго и печально смотрели, казалось, в самую душу бывшей учительницы истории и естествознания. Миска выпала из рук и покатилась под стол. Маргарита Ивановна почувствовала слабость в ногах и опустилась на пол.
- Молись и кайся! - подобрался к бабке на четвереньках Стёпка, продолжая показывать ручонкой на лик Богоматери.
- Господи! - выдохнула Маргарита Ивановна, - Стёпушка!.. Да как же это!.. Это же...
- Молись и кайся! - требовательно повторил Стёпка, глядя на творение бессмертного Рафаэля.
- Пресвятая Богородица! - неумело крестясь и путаясь в словах, заговорила Маргарита Ивановна...
Под нескончаемые Стёпкины «Молись и кайся!» Маргарита Ивановна истово, со слезами на глазах, глядя на Сикстинскую Мадонну, раскаивалась в том, что в ее жизни было неправильным и неправедным. Тут было всё. И скандал со свекровью, покрестившей Светку, и постоянное пиление покойного мужа, и случавшиеся адюльтеры, и какие-то давно забытые подруги, интриги на работе, заваливание на экзаменах, злословие в адрес Светкиного скоропалительного замужества, неприятие зятя и прочая, прочая, прочая... Как только поток слез и раскаяний иссякал, тут же над ухом раздавалось настойчивое Стёпкино «Молись и кайся!», и Маргарита Ивановна, плача и чувствуя облегчение от искреннего раскаяния, вспоминала новые и новые грехи, коих, оказывается, за многие годы накопилось преизрядно...
Колокольный звон за окном утих. Маргарита Ивановна, чувствуя необъяснимую благодать в душе, прижала к сердцу Стёпку.
- Золотой ты мой! - промакивая слезы рукавом кофты, растроганно бормотала она, покрывая поцелуями Стёпку, - Воистину, устами ребенка глаголет истина!..

* * *
- Сереженька, милый! - Светлана, не торопясь, под руку с мужем подходила к дому, - Ну, она ведь не навсегда приехала. Я понимаю, что не сахар тебе ее лишний раз видеть, но она же мама... И я её люблю, все равно. И тебя люблю. Потерпим пару недель...
- Светик, да я разве не понимаю? - негромко отвечал муж, - Кто же виноват, что у нас так получилось? Ну, поживу у Николаича, если совсем уж критично будет. В конце концов, все равно на железе большую часть времени провожу...
- Никто не виноват. Это жизнь... Может время все расставит на свои места? И мамино отношение к тебе изменится?..
- Не думаю, что это случится скоро - усмехнулся Сергей, - особенно после того, как я ее по телефону Маргаритой Палной назвал, - они оба весело расхохотались, вспомнив давнюю Серёгину оговорку.
Маргариту Ивановну с Маргаритой Павловной из фильма «Покровские ворота» роднило практически всё, за исключением отчества. Тёща этот фильм тоже прекрасно помнила, и Серёгину оговорку считала изощренным издевательством, как тот потом ни извинялся, говоря, что, вот, как раз фильм идет, поэтому и оговорился. Но Маргарита Ивановна была неумолима, и прощать Серёгу, судя по всему, не собиралась...
Они подошли к двери. Светлана прильнула поцелуем к губам мужа. Они долго стояли, прижавшись друг к другу. Высокий мужчина в черной шинели и стройная темноволосая женщина в песочной дубленке, на фоне обшарпанной двери Дома Офицерского Состава...
- Ну, с Богом! - Сергей, решительно повернул ключ...

* * *

В двери щелкнул замок.
- Мама! Стёпа! Мы пришли! - раздался веселый голос Светланы. Сбросив на руки мужу дубленку, она скинула сапоги и, пройдя в комнату, замерла, увидев заплаканное лицо Маргариты Ивановны. Стёпка сидел рядом с ней на полу и заулыбался во весь рот, увидев маму.
- Мама! Что случилось?! - кинулась Светка к матери, - Ты в порядке?!
Сергей, войдя в комнату, остановился у порога, недоуменно глядя на жену и тёщу, сидящих, в обнимку, на полу. Сын, радостно улыбаясь, закричал - «Папа!», поднялся, и, подбежав к Сергею, обхватил его за ногу
- Здравствуйте, Маргарита... Ивановна, - произнес Сергей, поднимая сына на руки, - Ну, Степан, доложи обстановку!
Стёпка, облапив за шею папу, довольно улыбался, не сбираясь, судя по всему, ни о чем докладывать. Ему было хорошо.
- Светочка, Сережа, - не вставая с пола, проговорила Маргарита Ивановна, --Простите меня, Христа ради! Я вам столько нервов испортила!...
Светлана и Сергей, не веря своим ушам, замерли. Услышать подобное от Маргариты Ивановны, всего лишь два часа назад на чем свет стоит, костерившей непутевого зятя и непослушную дочь, было из области то ли ненаучной фантастики, то ли какой-то латиноамериканской мелодрамы . Однако же, вот она, заплаканная тёща, сидящая на полу и, такое впечатление, даже похорошевшая и помолодевшая, не понятно с чего.
- Не пытаясь понять причину этой метаморфозы, Светлана и Сергей помогли Маргарите Ивановне подняться с пола и усадили на диван.
- Ну, всё, мамочка. Что было - забыли. Давай, приляг. Ты, наверное, устала. Со Стёпкой возилась...
-Ой, Светочка! Я ведь его и не покормила, - всхлипнула Маргарита Ивановна.
- Да вы не волнуйтесь! Я его сам покормлю - он любит вместе со мной за столом сидеть. И вы присоединяйтесь к нам! - улыбнулся Сергей, еще пребывая в некотором обалдении от всего произошедшего.
- Спасибо, Сережа! - растроганно проговорила Маргарита Ивановна, - Я не голодная, я попозже, чаю попью с вами. Вы кушайте, я котлет с утра нажарила. И каша Стёпушке там...
Уложив мать на диван, Светлана вышла на кухню, прикрыла дверь и с растерянной улыбкой посмотрела на Сергея. Тот, не менее удивленный, недоуменно пожал плечами.
- Это что, чудо? - шепотом спросила Светлана.
- Наверное... - улыбнувшись, прошептал в ответ Сергей, - Давай будем считать это чудом. Ничем иным не объяснить.
Стёпка, улыбаясь, сидел на коленях у Сергея. На плите забулькал чайник. Светлана щедро сыпанула чай в блестящий заварник из желтой пачки со слоном, и накрыла его сложенным полотенцем.
- Индийский?! Откуда? - удивился Сергей.
- Мама привезла. И торт еще, - Светлана обняла мужа и сына, - Вынимай торт, он за окном висит. А я пойду, позову маму чай пить.
Сергей осторожно ссадил с колен сына и, открыв форточку, вытащил из-за нее авоську с круглой коробкой. Из форточки потянуло холодом, и он поторопился ее закрыть. Стёпка потянулся к стоящей на столе, авоське, и чуть было не сдернул ее на пол вместе с тортом - Сергей едва успел одной рукой поймать Стёпку, другой торт.
- Спит. Не стала будить, - вернувшаяся Светлана с любовью посмотрела на мужа и сына.
- Молись и кайся! - вдруг произнес Степка.
- Сейчас, принесу, сынок! Но, давай, пока бабушка спит, ты только картинку посмотришь. А телевизор мы потом включим, когда проснется. Хорошо?
- Хайясо! - улыбаясь, ответствовал Стёпка.
Светлана тихонько прошла по комнате, осторожно открыла шкафчик над телевизором, вытащила коробку с видеокассетой и, вернувшись, вручила ее Стёпке

- Мались и Кайся! - довольный Стёпка ткнул пальчиком в картинку с Малышом и Карлсоном на фоне островерхих стокгольмских крыш.




Оценка: 1.7514 Историю рассказал(а) тов. Бегемот : 03-03-2014 23:05:55
Обсудить (34)
20-05-2014 15:27:32, svh75
У нашего это было "Фуфаген"....
Версия для печати

Стеклянная дверь

В августе одна тысяча девятьсот девяносто седьмого года, когда Балтийск, расплавленный солнцем до полужидкого состояния, стекал в Гданьский залив, а ходовые испытания большого противолодочного корабля «Адмирал Чабаненко», в очередной раз были прерваны из-за отсутствия финансирования, которое, очевидно, ушло на выполнение более насущных задач по становлению капитализма в России, в отпуск ушел старший помощник командира корабля. Мы, уже традиционным маршрутом перешли в ставший родным калининградский прибалтийский судостроительный завод «Янтарь» и продолжили подготовку в соответствии с курсами и наставлениями, которых в изобилии производили и производят для надводных кораблей военно-морского флота.
Во всей полу праздничной эйфории, царившей на корабле, в связи с происшедшими событиями, один я, командир минно-торпедной боевой части, свежее произведённый в капитаны третьего ранга, чувствовал себя неуютно. Потому, что именно мне предстояло исполнять обязанности заслуженно балдеющего в отпуске старпома. А как гласит флотская мудрость - должность старшего помощника не совместима с частым пребыванием на берегу. Это мне удалось понять практически сразу...
Но это было только начало. Дружное население пятнадцатой каюты, состоящее из помощника командира по снабжению, или, по корабельному, ПКСа и командира боевой части связи, которое и так не отличалось высокой моральной устойчивостью и дисциплиной, полностью «слетело с катушек». Их пьянки начинались практически сразу после подъёма флага и продолжались, с перерывами, почти до самого вечера. И выступать в роли полицейского и реаниматора всегда приходилось мне. Что мы только не делали - на корабле объявлялась аварийная тревога, с причала раздвижными упорами выдавливался иллюминатор и в каюта заводились по две линии пожарных рукавов. Вышибалась дверь - всё бесполезно. И убрать с корабля их было нельзя, Северный Флот «забыл» о своём «неродившемся» ещё сыне, стоящем даже не под Андреевским, а ещё под Государственным флагом. От командира я получал по полному. На берег сходил в режиме курсанта первокурсника, жизнь превращалась в ад.
Однажды, совершенно случайно попав домой и «листая» телевизор, я увидел решение...
В ближайшую пятницу, мне удалось убедить командира отпустить на «большой сход» ПКСа и связиста. Как только они прошли заводскую проходную, начались работы по демонтажу входной двери злополучной каюты....
Пришедшему в воскресенье на корабль командиру я с гордостью показал новую, абсолютно прозрачную стеклянную дверь пятнадцатой каюты. Сквозь неё, как в вычищенном до блеска аквариуме можно было рассмотреть всё содержимое запущенного логова.
- Это что?!
- Шоу « за стеклом», товарищ командир. Всё чисто и стерильно. Пусть запираются, а мы будем собираться и глумится...
- Сотник, Вы случайно не идиот?
- Никак нет, товарищ командир, я в июле диспансеризацию прошёл, у меня запись в медкнижке есть.
- А что комбриг скажет?
- Ну что скажет, скажите, что это испытания новой корабельной архитектуры, дверь то есть...
А в понедельник утром на корабль пришли связист и ПКС. Видели бы и слышали вы их.... А потом были столпотворения у волшебной двери, дружеские советы и комментарии. Жалобы, угрозы. Много чего. Вопли командира бригады и флотских политрабочих. Но ведь пить то господа офицеры перестали. Нет, мы все пили, да и сейчас, слава Богу, печень функционирует. Но ведь всё надо вовремя и в меру. А дверь помогла. Слава о ней гремела по всему Балтийскому флоту и как только мы вернулись в Балтийск, многочисленные делегации толпились у нас, как на гастролях парижского варьете. Жизнь продолжалась...

Оценка - 1,78
Оценка: 1.7619 Историю рассказал(а) тов. Сотник Андрей : 03-01-2014 15:28:05
Обсудить (0)
Версия для печати

Деревянная бомба.
1
По местам стоять, БПК «Адмирал Смышленый»
по левому борту принимать...

Еще совсем недавно, чуть больше двадцати лет назад, в то время, когда над океанскими просторами гордо развивался советский военно-морской флаг, в столице Северного Флота, городе Североморске, и случилась эта невероятная история. Сейчас, когда Россия донашивает наследство великой империи, а офицеров превращают в подобие офисного планктона, подобное вряд ли возможно. Исчезает стержень, уходит душа. То, что вчера воспринималось, как само собой разумеющееся, обрастает легендами и становится мифом. Всё становится обыденным, жёстко регламентированным и обеспеченным высоким денежным содержанием. Жаль....
Командир минно- торпедной боевой части большого противолодочного корабля (БПК) «Смышленый» лейтенант Вячеслав Малинин собирался в отпуск. Билет на самолет до Пулкова лежал у него в сейфе, деньги получены, а планы составлены. До вылета оставалось два дня, и сделать оставалось совсем немного, всего лишь поменять реактивные глубинные бомбы, входящие в состав боекомплекта корабля. (Бомба представляет из себя тело, похожее на веретено, весом сто двадцать килограммов и длиной порядка двух метров). Для того чтобы доставить бомбу на аппарель, её надо на специальных носилках пронести полкорабля. Кто же это будет делать? Поэтому на каждом корабле, который швартуется к стенке или пирсу лагом, то есть бортом, существуют железные желоба, представляющие из себя подобие горок для бобслея. Бомба вытягивается бомбометом наверх и вынимается вручную, что, кстати, тоже категорически запрещено. Почему, меня всегда удивляло, ведь это предусмотрено самой конструкцией и назначением пусковой установки. Но у нас всегда что-либо запрещают, особенно, если это совпадает со здравым смыслом. Матросы под руководством мичмана Сергеева привязывали к хвостовому оперению бомбы, из носовой части которой еще в бомбовом погребе был выкручен взрыватель, шкерт (прочную веревку) и аккуратно опускали бомбу на причал, где её принимали и укладывали в транспортировочный контейнер, напоминающий кассетницу на двенадцать бомб. Лишенная взрывателя бомба абсолютно безопасна, поэтому командование всех уровней, как правило, смотрит на подобные действия без фанатизма. Так все шло и в это осеннее утро. Было достаточно тепло, солнце ещё не отправилось на зимнюю гулянку, и контейнеры быстро наполнялись извлеченными из недр корабля бомбами. Завтра должны были привезти новые и забрать выгруженные, а послезавтра - отпуск. Старпом, напроверявшись и наоравшись в первые полчаса выгрузки, которой он должен был руководить, ушел заниматься более важными делами. И, как всегда и бывает, в тот момент, когда никакой беды и не ждали, она взяла и пришла, нагло усевшись на желоб, составленный из трех, скрепленных между собой частей, отчего крепления разошлись, и в образовавшуюся щель скользнула очередная опускаемая бомба. Несколько мгновений, длившихся пару тысячелетий, она висела на шкерте, раскачиваемая заполярным ветром, пока тот не перетерся об острые края. И вдруг, подобно большому, сорвавшемуся с крючка карасю бомба шлепнулась прямо под борт корабля, между ним и третьим причалом.... И утонула... Отпуск превращался в мираж, в Славиной голове, сменяя друг друга, проносились образы святой инквизиции и «доброе» лицо комбрига. Он почти физически ощущал на своей шее жесткие пальцы судьбы....
- Да ладно, Слава, что-нибудь придумаем....
- Что ты придумаешь, Михалыч? Докладывать надо. Ведь ни хрена от этой железки не случится, а панику наведут. Корабли в море выгонят, гэбешников нагонят, водолазов пришлют, а меня просто порвут.
- Это если доложить. А если так.....
Мичман Сергеев что-то настойчиво и долго зашептал на ухо своему командиру.
- Ну, если прокатит.....
- С тебя коньяк, командир.....
Через несколько минут целостность жёлоба была восстановлена, матросам велено держать язык за зубами, благо способов убеждения в те годы было достаточно, и выгрузка пошла своим ходом. А мичман Сергеев помчался в ремонтные мастерские эскадры, которые располагались около второго КПП, прихватив с собой трехлитровую канистру шила (корабельного спирта). Слава закончил выгрузку, передал боезапас под охрану вахте трапа и доложил старшему помощнику командира корабля об окончании выгрузки и о том, что за время ее проведения никаких происшествий не случилось. После этого стал метаться по каюте, как тигр в клетке, куря одну за другой, ожидая своего мичмана.
Сергеев появился часа через два и заплетающимся языком доложил:
- Всё в порядке, Командир. Сделают они бомбу, как новенькую, никто не отличит. Ночью на втором КПП дежурить будет мичман Телега, с «Макарова», он прикроет, и мы ее принесем.
- Не стуканёт?
- Васька-то, да за литр? Никогда.
Вздохнув, Слава открыл сейф и отдал Сергееву две бутылки. Отпускные запасы стремительно таяли.
- Правда, есть одна проблема....
- Что ещё за проблема?
- Да железной болванки у них такой нет. Они того, деревянную бомбу сделают...
- Убью....
- Да ладно, ладно, что ты.... Чай, не дураки мы. В середину толстую трубу вставят и свинцом зальют... Всё в ажуре будет...
Это была самая длинная ночь в двадцати трехлетней жизни лейтенанта Малинина. В три часа ночи в кассету была вставлена бомба, на которую он даже не пошел смотреть. То ли сил не хватило, то ли боялся увидеть, что же все-таки наваял Сергеев со своими собутыльниками....
Через тридцать с небольшим часов самолет уносил Славу в город, у которого еще не успели забрать его имя, Ленинград. Малинин дремал в кресле, разморенный антистрессовыми микстурами, которыми накачался в буфете аэропорта, отходя от своих приключений. Самое страшное было позади....
Но это только казалось. Слава еще не знал, что судьба дала ему лишь временную передышку и, провожая глазами самолет, стояла у корня третьего причала, курила «Беломор», смеясь ему вслед сквозь желтые зубы....


2
Из пояснительной записки к курсовому по механике:
"А в качестве материала для этой шестерни выбираем дерево, потому что никто эту записку читать не будет."

Время неумолимо. Оно стремительно пожирает минуты, часы, дни... Давно закончился отпуск, из памяти стали уходить три тридцать первых декабря подряд, которые приключились на «Смышлёном», и Славу уже перестали называть «мастером торпедного удара» после его знаменитой на весь флот стрельбы по крейсеру «Киров». История с бомбой, казалось, окончательно забылась....
На период болезни минера с новенького эсминца «Расторопный», больше известного на флоте под именем «Растопыренный», старший лейтенант Малинин был временно прикомандирован на его место, тем более что выходы «Смышлёного» в море на ближайшее время не были запланированы. К тому же, Славе, в перспективе, даже светило это место, так как минер планировался на классы. А это уже корабль первого ранга, повышение в должности, перспективы. Ведь, несмотря на все свои косяки, Слава был хорошим специалистом и командиром. Это был шанс, кораблю в самое ближайшее время предстояло «покатать» группу генералов, прибывших на стажировку из Академии Генерального Штаба, показать всю мощь Северного Флота и, само собой, непереходимую пропасть, отделяющую пехоту от флота.
- Что, Командир, опять бомбы грузишь? Смотри не утопи, - съехидничал мичман Сергеев, подошедший к Малинину, который грузил очередные РГБ уже на эсминец.
- Типун тебе на язык, Михалыч. Сука ты, а не матрос. Только забывать стал.
- Не ссы, Слава, если бы хотели за жопу взять, давно взяли бы. Да все нормально, ребята хвост настоящий поставили, от утилизированной бомбы, хрен отличишь... А на базе, сам знаешь, лежит наша красавица и ждет утилизации, старенькая она, я смотрел....
- Иди, давай. Вернусь, пошутишь у меня..... Каркает, ходит.
Но, похоже, мичман Сергеев действительно сглазил. Слава делал все правильно. Его матросы, как чумовые, носились с носилками в руках, нося бомбы с причала на бак, аккуратно закладывая их в элеватор погреба без помощи пусковой. О желобах не могло быть и речи, хотя, придя проверить, как идет погрузка, злой Славин гений, флагманский минер эскадры, капитан первого ранга Баранов, все же сказал:
- А с желобами быстрее было бы....
- Нет, Василий Петрович, корабль новый, все по инструкции.
- Ну-ну..... Поумнел.... Надо быть осторожнее.
Когда все бомбы были загружены, Слава, спустившись в погреб поинтересовался, как идет снаряжение взрывателями бомб первого залпа. Отложив в сторону мартышку (железный ключ с двумя штырями, которыми вкручивается в бомбу взрыватель), матрос ответил:
- Да в одну не лезет, тащщ.... (Тащщ - уникальная форма флотского обращения матроса к офицеру, полигон для филологических изысканий).
- Дай я.... Не лезет.... Вставлять надо правильно и полезет...
Взрывать лез, но не накручивался. Когда Малинин усилил нажим на мартышку, из отверстия показалась деревянная стружка.... Судьба, у которой Слава становился любимым персонажем, решила проверить его в очередной раз. По невероятному стечению обстоятельств, его же деревянная бомба, бумерангом вернулась к нему. Конечно же, на базе оружия, никто и не собирался ремонтировать и подкрашивать бомбы. Да, честно говоря, без этого можно вполне обойтись, пока не истекли сроки технической пригодности, поэтому нет ничего удивительного, что они полгода спокойненько пролежали на складе и вернулись к Славе. Это был полный пердомонокль...
- Черт с ней, потом разберемся, ставим следующую.
У Славы снова появилась передышка. В набор первого залпа бомба не вошла, война в ближайшее время не планировалась, поэтому смена бомб была маловероятна. Очередная смена боезапаса, когда деревяшка была бы обнаружена, должна была состояться только через три года, если, конечно, кораблю не придется раньше вставать в док или завод. Но он вроде новый. А за три года..... Всё может случиться. Примерно такие мысли крутились в Славиной голове, когда он шёл к старпому. Докладывать об окончании погрузки.
- Что-то Вы бледный, Малинин.... Не заболели?
- Всё нормально, товарищ капитан второго ранга, устал просто....
- Молодой еще уставать. Навязались на мою голову. У вас, румынов, опять бардак. Половину боекомплекта просроченного подкинули...
- Что! Бомбы надо будет менять!!!
- О, юноша, да на Вас лица нет. А все говорят, Малинин герой, киллер, чуть штаб флота не утопил.... Успокойтесь, кисейная барышня, не менять, а отстреливать, заодно генералов этих повеселим. Пусть эти сапоги посмотрят, как моряки воюют. Иди, разбирайся с накладными, партии, у которых в течение трех ближайших месяцев истекает срок пригодности, готовь на отстрел. Список мне.
- Когда список-то?
- Вчера. И еще, завтра выход, тебе надо сделать следующее.....
- И сколько у меня есть времени?
- Лейтенант, ты меня поражаешь, ведь уже старший. Сколько времени? Позавчера, вчера и сегодня. После отбоя доложишь. Иди. Подожди. Не пьяный?
- Да нет, что Вы.....
Дрожащими руками Слава листал накладные и наряды на полученный боезапас. Искомая бомба подлежала уничтожению путем отстрела. Это было спасением. В истории ставилась окончательная точка. Но как? Как можно выстрелить деревянную бомбу?! А если не выстрелить? Если просто сделать запись, что выстрелил? Отстрелить надо двадцать четыре бомбы, в залповом режиме кто её отследит. Это хорошо, замечательно. Но куда деть эту дурацкую бомбу и взрыватель???! Ведь лишняя остается... Деревянная. Из погреба не вынести. Только пилить. А взрыватель? Он же настоящий. И не оставишь, куда тогда бомба делась?! Ой, мама, роди меня обратно! Голова шла кругом, а Судьба, ехидно потирала руки и принимала ставки от всех заинтересованных лиц. У Славы оставалось два дня.... Всего два дня для того, чтобы её победить...



3
- Я сегодня не такой, как вчера, - напевал старлей, спускаясь в погреб.
- А вчера-то уже не прошло..., - подпевала ему реактивная глубинная бомба...

Двадцать четыре бомбы, поблескивая поцарапанными бортами и плотно прижавшись друг к другу, теснились на элеваторе первой подачи. Деревянная бомба стояла самой последней. Объяснив старпому, что стрельба предстоит ответственная, а личного состава Слава не знает, старший лейтенант лично крутил «мартышку», снаряжая бомбы. А что ему оставалось? При его попытке вставить взрыватель в пустышку, правда неминуемо бы всплыла.
- Как там румын со «Смышленого»? А-то говорят, залетчик известный?
- Да вроде нет, товарищ Командир, сам взрыватели вкручивает, из погреба не вылезает, давно я таких минеров не видел...
- Страпом, может его доктор осмотрит? Подозрительно это все.
- Так ведь стрельба, лучше потом, когда вернемся.
- Ну-ну, смотри за ним....
В ночь перед стрельбой Слава решал мучительную головоломку, пытаясь решить, как ему списать бомбу, которую он даже не собирался загонять в бомбомёт. В голову ничего не лезло, кроме бредовых идей о подрыве корабля, во время которого следы бомбы окончательно затеряются. Впереди маячил трибунал и, в лучшем случае, Побережье, если, конечно, повезет. В целом мире, который для Славы сузился до габаритов эскадренного миноносца, только одну человеку он мог довериться, приятелю еще со времен стажировки, комбату артиллеристу Андрею Воробьеву. К нему он и пошел, захватив с собой бутылку коньяка, благо сосед Андрея по каюте стоял вахтенным офицером.
- Ну, Сява, это полный аут.
- Да я знаю, делать-то что? Вернемся в базу, а бомба лишняя. Был бы мой корабль, придумал бы что, а тут?
- На своём ты уже придумал. Ладно, допивай коньяк, ножовка в погребе есть?
- Конечно. А зачем?
- Зачем, зачем, пилить твою бомбу будем.
- Точно, вынесем её кусками и утопим.
- Мы с тобой прямо маньки, блин, потрошители.
- Точно, а чтоб утонула, мы взрыватель с ней утопим, он точно железный.
- Ты уверен?
- А чёрт его знает, проверить надо.
Бомбовый погреб хорош тем, что стены, пол и потолок у него железные. А железо очень толстое. И войти в него можно только через люк, который тоже железный и закрывается железной крышкой. В таких идеальных условиях два старлея, вооружившись ножовкой и фомкой, ломали «Галатею» мичмана Сергеева. Отпиливая головную часть и ломая зубцы об металл, Вячеслав «тихим добрым словом» поминал своего «сундука», представляя, что ножовка ходит по его шее. Потом был полный риска и опасности переход на ют, переход, которому позавидовали бы авторы «Бондианы», а голливудские сценаристы немедленно побежали бы вешаться, а те, кто покрепче, - занимать места на бирже труда. Ведь если бы их хоть кто-то заметил, выносящих огромную сумку с «расчлененкой»....
Уже за полчаса до входа в полигон Слава сидел на своем КП и ждал команды... Осталось совсем немного, и все страхи и сомнения растают, как дым. Совсем немного. Чуть - чуть...
- Славян, нас по погоде в базу возвращают, стрельбы не будет. - Перед Малининым, бледный, как тень отца Гамлета, появился Воробьев, сменившийся с ходового.
- Это полный .....
- Конечно, румын.... И я подписался. Что же теперь?
А где-то, далеко-далеко, а может, вообще нигде, Судьба медлила вытаскивать последнюю карту. Она уже сама не знала, куда приведет её развлечение, придуманное от скуки... Но впереди показался Кильдин Западный, надо было что-то решать и она, залпом опрокинув стакан шила и занюхав рукавом, сунула в рот «беломорину» и, зажмурившись, достала карту.....
- Командиру боевой части три прибыть на ходовой пост к командиру бригады!
Крик по трансляции вывел Славу из ступора, в котором он прибывал после сообщения приятеля. «Уже все знают», - мелькнуло в голове и почему-то стало спокойно-спокойно....
- Товарищ комбриг, старший лейтенант Малинин, по Вашему приказанию прибыл!
- Ну, и что скажешь, Малинин? Сколько ты из меня кровь пить будешь?
- Да я..... Это... К стрельбе готовлюсь.
- Знаю, как готовишься. Торпеды уже все на флоте утопил? Теперь за бомбы взялся! - комбриг 56 бригады капитан первого ранга Бражник расстреливал глазами Славку, который ощущал себя сипаем, привязанным к пушечному жерлу....
- Какие бомбы?
- Какие, какие, реактивные, глубинные! Что застыл, как соляной столб? Дрожишь весь, тоже мне, фрунзаки пошли. Тебе сейчас двадцать четыре бомбы утопить предстоит. Генералы разорались, что им стрельбу не показали, Командующий приказал отстрелять на переходе, пока Западный проходить будем. Чтоб ни одной осечки, чтобы они в трубы сами запрыгивали, иначе, вместо них полетишь. Понял?!!
- Дда....Понял, товарищ Комбриг! Разрешите идти?!
- Валяй!
Когда Слава сел за сто первый прибор, то с первого раза даже не смог подать питание. Руки дрожали, мысли путались..... Судя по всему, у Судьбы выпала правильная карта....
- Ложусь на боевой курс! Командиру боевой части три РБУ - 6000 к стрельбе окончательно приготовить!
- Есть!
- Лежу на боевом, выполнить наведение!
- Наведение выполнено!
- Товсь
- Есть товсь!
- Залп!
- Залп произведен, бомбы вышли, замечаний нет! Товарищ командир, выстреляно двадцать Четыре бомбы.
- Есть. Вахтенный офицер. Запись в вахтенный журнал.
Слава лежал в каюте и балдел.... Теперь никто и никогда не сможет его прихватить. Он навсегда распрощался со своим деревянным проклятием.... Всё, бомба была «отстреляна», её уже не было. Всё было позади, впереди была целая жизнь, дальние страны, счастье и звание капитан - лейтенанта.....
Судьба, забравшись с ногами на стол и допивая Славин коньяк, с улыбкой смотрела на него и придумывала новые каверзы, о которых ему совсем скоро предстояло узнать. А утопленная полгода назад бомба спокойно лежала на дне, у третьего причала и, может быть, лежит до сих пор, хотя, кто знает...

Оценка - 1,78
Оценка: 1.8235 Историю рассказал(а) тов. Сотник Андрей : 03-01-2014 15:27:13
Обсудить (0)
Версия для печати

Ветеран
Лучшие истории 2013 г. из раздела "Флот"

Погусарили...

«Union Jack» - «союзный гюйс. Один из государственных символов Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии: комбинированный флаг, состоящий из наложенных друг на друга флагов Святого Георга (Англии), Святого Андрея (Шотландии) и Святого Патрика (Ирландии). Самых маленьких, как обычно обидели и Красного дракона Уэльса на него так и не поместили.
Но и так, без дракона, этот трехсоставной флаг сейчас мне кажется сильно перенасыщенным. А тогда, более 30 лет назад, на левом рукаве моей вызывающе импортной, польской куртки этот флажок мне казался исключительно изысканным. И сам себе я в этой курточке казался неотразимым плейбоем, которого на несколько минут попросили покинуть кабину собственного «Ламборджини», чтобы дать интервью смазливой корреспондентке журнала «Hustler».
А курточку эту я купил 2 года назад прямо у нее на родине, в польской Гдыне, куда на учебном корабле нас занесла курсантская судьба. Недалеко от причала, где навечно пришвартован боевой эсминец польских ВМС времен 2 мировой войны «Bliskawica», в маленьком полуподвальчике, я и мой товарищ Серега, поминутно озираясь, приобрели контрабандный товар.
Наверное, британский флаг, все же не зря был пришит на рукав моей куртки, как-никак, именно этот эсминец, один из лучших в своем классе того времени, действовал под оперативным управлением Британского Адмиралтейства, сохранив при этом польский экипаж и национальный флаг. В знак уважения поляков к своим союзникам.
В этот же погожий осенний севастопольский вечер я совершенно не думал о действиях союзников в северной Атлантике и не спешил на встречу к смазливой корреспондентке, хотя был бы, наверное, совсем и не против. Но были дела и поважнее.
Все тот же мой товарищ Серега, теперь уже лейтенант, попросил об одной, вполне посильной услуге, а отказать своему училищному однокласснику я, конечно, никак не мог. Да и встречался я с ним всегда с большим удовольствием: человек он компанейский, веселый, заводной и остроумный - из тех людей, от общения с которыми всегда подзаряжаешься оптимизмом и положительной энергией.
Исключительно благодаря своим личным качествам и тяге к иностранным языкам попал Серега служить в одно из самых загадочных соединений флота - 112 бригаду кораблей, которые пытались (не очень удачно, правда) маскироваться под рыболовные сейнеры и траулеры. Его «Большой морозильный траулер» с не совсем внятной надписью «ССВ-591» был пришвартован на противоположной стороне Севастопольской бухты и готовился к очередному длительному выходу в море то ли в район Норфолка, то ли мыса Канаверал.
Я переехал на городском катере бухту и через некоторое время уже сидел у Сереги в каюте. В отличие от нас, «вояк» - корабельным офицерам 112 бригады за мужество и стойкость во время пребывания у вражеских берегов полагалось сухое вино, а каюту мой товарищ делил с помощником командира по снабжению. Наверное, поэтому данный продукт питания в их каюте присутствовал практически в неограниченных количествах. Мы совершенно по чуть-чуть, чисто символически продегустировали этого винца и двинулись в город.
Дело в том, что до выхода в море Сергей арендовал себе квартиру, куда в скором времени должна была приехать из Ленинграда его жена. К ее приезду тот подошел вполне основательно и где-то прикупил мешок картошки. Картошку эту привезли и сгрузили на квартире все того же помощника по снабжению. Вот этот-то мешок нам и предстояло транспортировать к новому месту жительства.
Изначально транспортная операция планировалась с применение такси. Но с наличными деньгами были у господ офицеров некоторые проблемы, а свои чековые книжки они как назло позабыли в своих каютах. Притом помощник по снабжению оказался человеком вполне гостеприимным и угостил своих молодых коллег совершенно непревзойденным нектаром, который он лично готовил у себя на кухне все из того же сухого вина, технического спирта (шила) и каких-то заморских ингредиентов. Пригубив этого чудодейственного напитка, и опять совсем по чуть-чуть, мы набрались сил и решили везти картошку в троллейбусе, а там всего каких-то два или три квартала пешком.
С троллейбусом проблем не возникло, и вот уже впереди виден нужный нам дом, а немного не доходя до него сверкает огнями цветомузыки стеклянное здание ресторана «Виктория». На подходе к ресторану мы слегка упарились. Вроде и не очень тяжело, но очень неудобно, мешок на каждом шагу норовит выскользнуть из рук, к тому же с одного края он надорвался, и из него пытаются выскочить наиболее активные картофелины. Нести приходится в одном, строго определенном положении и что-то уже сильно вступило в напряженные суставы, а также поясницу.
"Фу-у, передохнем? Может по кофейку? - Серега показывает на ритмично подсвечивающиеся окна ресторана. Прекрасная идея! Кидаем мешок в прилегающий к дорожке кустарник. Кому он тут может понадобиться, тем более, что стемнело уже?
В ресторане накурено и многолюдно. Выходной все-таки. Справа за длинным столом суровые капразы, все в парадном, сурово произносят торжественные клятвы в адрес какой-то кафедры. На сцене две брюнетки в ослепительно прозрачных нарядах, совершенно не хуже, а то даже и лучше, чем Агнета и Анни поздравляют нас с волшебным новым годом или сообщают о том, что папочке не стоит так напиваться на рождество. «Happy New Year»! До Нового Года почти три месяца, а что такое «рождество» в те времена еще знать запрещено, поэтому к совету «не напиваться» народ относится снисходительно.
На первый взгляд, мест в ресторане нет, и судя по тенденциям, не предвидится. Однако Серега уже шепчется с эффектной дамой в кружевном передничке, все время кивая в мою сторону, и та снисходительно машет мне в сторону углового столика «заказано». Я уже отчетливо понимаю, что одним кофе мы теперь не отделаемся.
Деловито пересчитываем все наличность, что сэкономили от непоездки на такси, и предполагаемой мизерной сдачи. Не густо!
- Так мальчики! Есть только белый портвейн! «Магарач». Чем закусываем?
Я до сих пор полнейший профан в названиях и содержимом ресторанных блюд, а тогда и говорить нечего. Сразу впадал в длительный ступор, сопровождающийся нечленораздельным мычанием. Но сейчас я спокоен - со мной Серега! Тот не глядя листает карту блюд.
- Портвейн? Белый? Телятина с моцареллой имеется?
- Ха! Сыру не подвезли!
- Ну, тогда... антрекот де Пари? ... Говяжьи стейки с соусом из голубого сыра?... Перепела в воловах?
- Сереж! Ты при деньгах что ли? Я же тебе говорю - сыра, нету! Господи - перепела! Возьмите салат из осьминогов. Свежий салат-то! Хлеба и минералки я вам так принесу.
- Да? Ну, тогда..., Валюш, а сколько портвейн? А салат? ... Тогда две портвейна и один салат: « Salada de Polvo»! Во! Только этот салат - в двух тарелках!
- Сержик! А вам, не много ли? Вы мне кажется уже сегодня где-то того... А сегодня вообще какая-то суета непривычная: милиция дважды подъезжала, люди какие-то незнакомые сидят...
- Валь!
- Хорошо, хорошо! Приятные округлости Вали удаляются в сторону кухни.
Салата, конечно маловато. Тем более, что я почему-то на «Керчи» не пообедал, хотя и времени до катера было достаточно. А вот портвейна, как раз многовато. Сержик раскраснелся, и уже во всю флиртует с какой-то дамой от «капразовского» стола. Теперь уже под «Бони-М». «Sunny» в исполнении прозрачных брюнеток ничем не хуже, чем «Happy New Year».
Похоже, что белый портвейн начинает смешиваться в крови с тем божественным нектаром, который мы дегустировали чуть раньше. Кажется, надо освежиться! Спускаюсь на первый этаж, в «комнату для джентльменов». Долго умываюсь. О!. Зеркало: «Ну и рожа! Так вот ты какой: офицер ракетоносного Военно-Морского флота!... Так! Сконцентрироваться!...».
Опять долго умываюсь. Опять концентрируюсь. Из зеркала на меня жалобно смотрит что-то жалкое и бледное. Хорош! Пора картошку нести. Ориентируясь по плиткам пола и стараясь по ним держать равномерную длину шага, выхожу в фойе.
Что-то тут как-то многолюдно и шумно! Визжат женщины. Кто-то кого-то бьет! Трое или четверо бьют одного! Серега!!! Ах, подонки! Великолепным прыжком влетаю в толпу и один из негодяев улетает под лестницу! Знай наших! Кто-то хватает меня за плечо, резкий удар с пол-оборота... Получи! Н-аа еще! Какая-то кувалда обрушивается мне по ребрам... Не могу вздохнуть... Вокруг орут, пыхтят и матерятся... Что-то наваливается сверху... Выворачиваюсь... Куда-то бежим... За кем гонимся? За нами гонятся? Визг автомобильных тормозов. Меня пытаются свалить, им это удается, асфальт больно бросается в лицо, подскакиваю и бью ногой во что-то мягкое, в лицо мне тычется какая-то железяка..., ствол! Ну не может же он вот так выстрелить и убить лейтенанта! Что-то раскалывается у меня в голове, и она разлетается на тысячи осколков... «Наверное, все таки убили» - успевают подумать простреленные мозги, и туловище погружается в спасительное небытие.
...

- Эй! Але! Лейтенант! Да очнись ты уже!... Чеерт! Пааадъеем!!! Тррревога!!! Что-то холодное льется на голову и стекает за шиворот. Пытаюсь осторожно вздохнуть. Первый вздох - он самый трудный. Это знает абсолютно каждый, только успел забыть об этом. Вздохнуть удается только до половины, а потом ниже, в районе левых ребер вспыхивает огонь..., и правых тоже... Если ребра поджаривают, значит какие-то части туловища еще сохранились!
Задерживаю дыхание..., пожар слегка затухает. Какая-то сила вдруг начинает трясти меня за ноги, боль в ребрах вспыхивает с новой силой, но я к своей радости понимаю, что у этого туловища еще существуют и ноги...
- Да вставай ты уже! Командир твой уже приехал! Сейчас разбор полетов начнется!
- А... Что-то огромное, сухое и отвратительное пытается пошевелиться у меня во рту. О! У меня еще есть рот, я его чувствую и еще я что-то слышу!
- А...
- Что, А?
- А где я?
Каждое произнесенное слово троекратно пульсирует в моих простреленных мозгах. Но судя по тому, что я что-то слышу, ощущаю, знаю, что у меня должны быть ноги и ребра, а также произношу какие-то звуки - пуля в мозгах не задела жизненно-важных органов. И они, эти мои мозги пытаются быстро регенерироваться, чтобы заполнить возникшую пустоту. Процесс, кстати, необычайно болезненный.
- Ну как где? В комендатуре конечно! Ты что, не помнишь ничего, что ли?
Собрав всю свою волю, пытаюсь приоткрыть глаза. Глаза то у меня тоже должны где-то существовать! Один точно существует и его удается приоткрыть. Господи! Какой мучительно - белый потолок!
- Давай, вставай! Уже все собрались, сейчас менты приедут, на опознание.
- Трупа?
- Какого трупа?
- Ну, моего, наверное...
- Шутишь? Молодец! Хотя на труп ты сильно похож. Корешок твой - получше выглядит, но и ему досталось.
- А ты кто?
- Я командир комендантского взвода, старший лейтенант Н. Ты, что действительно не помнишь? Ты же мне вчера всю промежность в яичницу превратил, когда мы вас от ментов отбивали! Я чуть выжил! Каратист, хренов!
- И ты меня за это застрелил?
- Ага! Кстати очень хотелось! Это тебя, по твоей бестолковой башке, мой матросик приложил. Иначе никак в машину загружаться не хотел. Вставай уже, пойдем, умоешься и на разбор. Тут из-за вас всю ночь комендатура на рогах стояла. Командующий в курсе. Вы там ментам какую-то операцию провалили, и еще отметелили весь их РОВД неслабо. Так что готовься.
Господи! Ментов отметелили! Комендатура! Командующий! Яичница всмятку! На разбор! Лучше бы он меня вчера на самом деле пристрелил. Или это я еще сплю? Сейчас проснусь в своей уютной «керченской» каютке, выдохну из себя весь этот ночной кошмар, умоюсь и на подъем флага... Напрягаюсь, но вторично проснуться не удается. Только очень сильно болит горло. Такое впечатление, что вчера меня еще и задушили. А впрочем, где не болит? Наверное, просто четвертовали!
Однако сажусь. Пытаюсь встать. Охаю, но стою! Хочется зашнуровать кроссовки..., шнурки отсутствуют, как и ремень на безнадежно порванных джинсах. Старлей ухмыляется: «Пойдем, отдам, а то некоторые после такого дебоша обязательно пытаются удавиться». Хорошая идея, кстати!
Сидим с Серегой перед кабинетом коменданта Севастопольского гарнизона полковника Б. Говорить о чем-то невозможно. К тому же у меня совсем не открывается левый глаз, да и вообще вся левая сторона лица сочится последствиями асфальтовой болезни. Серега неестественно бледен, лицо: опухшее и под тем же левым глазом огромный лилово-черный синяк. Но глаза открыты. Все.
Заходите!
Делать нечего, заходим, пытаясь продемонстрировать зачатки строевой выправки и подтянутости. Явно что-то не получается. Слева направо на нас сурово взирают судьи Военной Инквизиции: помощник военного коменданта майор З., какой-то мужик без формы, с сильно опухшим носом, подполковник милиции, сам комендант гарнизона полковник Б, командир моего корабля капитан 2 ранга М. Вадим Олегович, командир «ССВ-591», тоже капитан 2 ранга, и тот старлей, которому я угодил в промежность. В качестве ведущего выступает лично комендант.
- Ну что «красавцы»! Все пропили, и флот умудрились опозорить? Месяце еще нет, как прибыли, а город-герой уже вздрогнул! Это вас в вашем электронном училище научили так водку жрать? Ну? Чего молчите?
- Так мы водку не пили, товарищ полковник.
- А что пили? Полковник роется в бумагах - Портвейн? Тем хуже для вас! А драку , драку зачем устроили? Ресторан весь в дребезги разнесли. Почти. С какой стати? От портвейна одного? Вот Виталий Николаевич - комендант кивает на подполковника милиции - докладывает, что вы им сорвали спецоперацию, по задержанию опасных преступников. Они с вашей помощью преступника упустили и потери имеют. Вот полюбуйтесь на оперуполномоченного, - комендант кивает на мужика с бесформенным носом - тебя кто бил? Этот рыжий?
- Нет, вот этот - чернявый.
Палец опера упирается в меня. Ужас! Это я такого шкафа? В такую лепешку?
- А второй?
- А второго вообще...как с цепи..., мы его задерживать стали, думали он тоже из этих, то есть сначала мы другого начали задерживать, а этот вмешался, у Леши вот ногу сломал! Если бы ваш комендантский взвод не приехал, не знаю...
- Слушай капитан! Давай-ка членораздельнее! Вот этот ногу вашему сотруднику сломал?
Мычу про себя: «Это он об мои ребра, наверное, сломал!», оказывается, что мычу я это вслух. И все меня слышат. Полковник вдруг улыбается. И опять обращается к капитану.
- А тот первый, которого вы сначала задерживали? И почему вы вдруг решили, что они тоже из этой преступной группы?
- Тот первый сбежал! Из-за этих! А эти мешок какой-то несли, а потом его куда-то дели, и мы подумали..., и еще они за столик сели, заказанный отдельно..., а была ориентировка и информация...и Леша ногу...
- А вы в ресторане засаду, что ли устроили? Всем своим отделом?
- Ну, типа того...
- Ага! И Фокс от вас ушел!
- Какой... фокс?
- Слушай, Виталий Николаевич, - комендант обращается к подполковнику
- ты вот как только от меня выйдешь, отправь своего опера сразу в вытрезвитель. Я тебе очень рекомендую! От него так вчерашним прет, что с ног сбивает. Они у тебя там, в засаде, так пережрались, что лейтенантам этим и не снилось. И если бы в «Виктории», настоящая братва была, ты бы всего своего отдела сегодня не досчитался.
- Товарищ полковник! Давайте не будем отклоняться! Не дело комендатуры оценивать действия милиции. Мы у себя сами разберемся, от кого прет, а от кого нет. Разговор сейчас вот об этих...
- Слушай, Виталий Николаевич! Мы уже с тобой говорили на эту тему неоднократно. Но я тебе еще раз повторю: все, что происходит в этом городе, в том числе и в его милиции - всегда будет делом Флота. Всегда! И моя комендатура для этого существует. Неужели это не понятно?
- Да причем тут милиция? Ваши лейтенанты, без году неделя...
- А притом, что пока ты своему начальству докладывал, руководству города жаловался, что лейтенанты твоим орлам носы и ноги переломали, Командующего ночью беспокоили, я кое-что выяснил. Вот рапорта и объяснительные. От официантки, что «героев» этих обслуживала, от трех офицеров из Черноморского училища, моих хороших знакомых, кстати, от директора ресторана, еще от одного официанта, вот от старшего лейтенанта Н. - комендант потрясает пачкой бумаг - и выясняется, что все несколько иначе было, вот документы..., ты пока жаловался на Флот, я документы собирал. А ты не удосужился!
- Ну, какие документы!? Все и так, на поверхности, напились, влезли не в свое дело, нанесли тяжкие телесные повреждения сотрудникам милиции, неподчинение законным требованиям, опять-же, если бы не ваши комендантские, у меня бы уже был ворох документов...
- Так вот я тебе скажу: твои орлы, пока сидели в засаде - жрали водку! Водку! Которой, официально в ресторане вчера не было! Вот: были коньяк «Ай-Петри», по цене..., да!, та еще цена!..., массандровский «Мускат», портвейн белый «Магарач», сухач за 89 копеек и еще какое-то дешевое бырло. И когда надо было кого-то там задерживать, они все были - дрова! Потому что не меньше чем по бутылке водки выпили! Вот: официант пишет! И это, я тебе скажу - на вчерашние дрожжи! Потому что твои опера - вообще не просыхают.
- Да кто вам сказал...
- Официальный документ сказал! Честные люди сказали! Не любят они вас, почему-то. Вот и сказали. А Леша твой, так нажрался, что со второго этажа по лестнице упал на первый. И жалко, что он только одну ногу сломал! Вот, офицеры училища, официальные рапорта подали, на имя Командующего: как все было на самом деле. Я наверное всю вот эту стопку бумаг, сейчас прямо в горисполком отнесу... А? Ничего нового, они, эти начальники не узнают о твоей службе, однако для прояснения ситуации... Хочешь?
- Ну, товарищ полковник..., мы у себя сами уж, как ни будь..., может..., ну доложить там как-то... ориентировка пришла...ошибочно приняли...а вот офицеры ваши...
- А с офицерами нашими мы сами разберемся! Я тебя уверяю! Самым строгим образом! Они дорогу в ту «Викторию» навсегда забудут. Только и ты помни, если вдруг у тебя возникают проблемы с военнослужащими - сразу мне звони! Сразу! Пока твои костоломы... Ну? Договорились? Вот и ладно! И «Жеглова» своего забери, от греха подальше, никак не пойму , зачем ты его сюда тащил.
И товарищи милиционеры покидают помещение. Носатый что-то шипит в мой адрес, наверное хочет после разбора пригласить на пиво...

Остаемся наедине с Военным Трибуналом, и его Председатель продолжает свою обвинительную речь.
- Я вас, товарищи пьянствующие офицеры, пригласил сюда для беседы с представителями милиции только для того, чтобы вы поняли, в какой заднице могли оказаться, если бы вовремя не подоспел комендантский взвод. Там, в застенках РОВД, вы бы уже сознались во всем и даже в том, что лично по указанию королевы Виктории, полученном в одноименном ресторане, застрелили на Малаховом кургане в 1855 году адмирала Нахимова. И сидели бы сейчас в следственном изоляторе! Поэтому на меня и вот этого старшего лейтенанта, вы должны богу молиться.
Вы еще за свою службу много всяких гадостей услышите о зверствах полковника Б. и его комендатуры. Так и должно быть! Но запомните, раз и навсегда, а также передайте всем своим поповцам, дзержинцам и прочим пушкинцам - о любых контактах или проблемах с севастопольской милицией немедленно должны знать в комендатуре. Немедленно. Иначе ничем уже вам помочь будет невозможно.
Вы что думаете? Они там действительно кого-то ловили? Они там квасили, а когда напились - нашли себе жертву в виде двух стриженных и лопоухих лейтенантов. Глаз у них на таких святых, как вы - наметанный. А флот они не любят, и более того: есть предположение, что подобные спектакли разыгрываются специально и по указанию свыше. Что там творится на уровне министров, мы можем только догадываться. Вы хоть понимаете, о чем я?
- (Хором) Так точно, товарищ полковник!
- Не слышу!
- Так точнааа!
- Другое дело! А что вы перли в ресторан, да так и не донесли?
- ( Серега) Картошку. Я картошки мешок купил, жена приезжает, а мы на боевую...
- Так что же вы в ресторан поперлись? Не могли себе бутылку в магазине купить и картошечки с маслом наварить? А вы поперлись спрутов жрать. Как там официантка излагает... Комендант роется в своей стопке бумаг. - Ага! Вот... «ребята вели себя хорошо...» - Смешно! - «...заказали две бутылки портвейна белого «Магарач» и салат из осьминогов»... один что ли?... слышите, товарищи командиры, чем ваши лейтенанты питаются?
Надеюсь, вы им объясните теперь, как и чем надо закусывать? А картошка ваша, где теперь?
- Там, в кустах осталась...
- Понятно. Директору ресторана подарок сделали, они теперь на этой картошке сильно поднимутся. А жену свою ты чем кормить будешь? Будешь ее встречать без картошки и вот с такой рожей... Кстати! Это ты жену начальника кафедры тактики кадрил? Он мне жаловался! Да, женщина приятная, ничего сказать не могу. Только ее сын в этом году уже старлея получил. Понимаешь гусар?
Сергей Павлович (командиру ССВ) я тебя прошу, до приезда его жены - с корабля лейтенанта не отпускай, ни под каким предлогом. Он у тебя кто? Переводчик? Английский и испанский? Пусть за это время еще и французский выучит. Или португальский... Задание от коменданта! Договорились? А в целом, конечно, когда четверо пьяных бьют одного, есть в этом что-то не совсем правильное. Но это не значит, что самому надо портвейн литрами пить! Ясно? Разведчики - свободны!
Серега со своим командиром пулей выскакивают за дверь. Полковник ходит вокруг меня кругами.
- Так! Теперь ракетчики. Вадим Олегович (моему командиру), а в чем это он у тебя ходит? И какому флоту он вообще служит? Комендант хватает за мой изысканный «Union Jack» и начинает его выдирать, вместе с рукавом. Польские нитки не выдерживают и рукав в конце концов отрывается. Полковник кидает рукав командиру.
- Вот тебе, замполиту своему отдай!
Лейтенант С.! Напрааво! Два шага вперед! Выполняю команду, охаю и хватаюсь за ребра. Полковник подходит к стенду на стене и показывает мне Военно-Морской флаг.
- Вот Флаг твоего Флота, твоего Корабля и твоей Родины! Я надеюсь, что это ТВОЙ ФЛАГ на всю оставшуюся жизнь! И никакой иной флаг, никакой иной державы ты не вправе носить на своей одежде, даже если форма одежды - гражданская! Ясно?
- Так точно!
- Лейтенант С.! За нарушение формы одежды объявляю Вам трое суток ареста!
- Есть трое суток ареста!
- Вот так вот! Я бы тебе еще добавил и за поедание морских гадов, но поскольку также считаю что, когда четверо бьют одного, это в корне не правильно - ограничимся на этом. И вот что, Вадим Олегович, заведи его сейчас в поликлинику, пусть рентген ребер сделают и левый глаз посмотрят, а то будешь свою «Славу» из завода с инвалидами выводить. Свободны!
Через трое суток, для скорейшего «оморячивания» меня перевели на противолодочный крейсер «Москва», который проходил испытания после ремонта и постоянно находился в море. А еще через три недели, при заходе в Главную базу «Москва» на встречных курсах разошлась с «ССВ-591», который уходил к атлантическому побережью США. Корабли поприветствовали друг друга флагами, а у меня сильно зачесалось где-то под левыми ребрами и я искренне пожелал удачи Сергею Павловичу, всему экипажу его корабля, а в первую очередь, конечно, Сереге.

Прошел 31 год. Мы сидим с Сергеем на террасе какого-то ресторанчика не Крестовском острове. Столько лет не виделись! Сидим и вспоминаем. Вспоминаем наших друзей, наши боевые службы, наш Севастополь, и его командира Сергея Павловича, с которым я имел честь служить в дальнейшем, в штабе Черноморского флота.
Конечно же, и ту нашу героическую драку на заре своей офицерской службы, тоже вспоминаем. И ни о чем не жалеем. Выпиваем совсем по чуть-чуть, чисто символически. Не портвейн. Водочку. А закусываем..., осьминогов, или хотя бы кальмаров в меню, к сожалению не оказалось. Закусываем свинными отбивными, котлетами по-киевски с жареной картошкой. А минералку нам симпатичная официантка так принесла, явно покоренная Серегиной галантностью, шириной плеч и неотразимой улыбкой. Он совершенно не изменился. И я подзаряжаюсь его энергетикой и все тем же искренним оптимизмом. Будто и не было этих трех десятков лет. Спасибо Серый! И извини меня, если что-то было не так.

Прошло еще некоторое время, и перед самым новым годом пришло мне по почте новогоднее поздравление в виде красочного приглашения.
«Уважаемый Виктор Георгиевич! 3 февраля 2013 г. В городе-герое Севастополе состоятся торжества, посвященные 30 летней годовщине подъема Военно-Морского Флага на ракетном крейсере «Слава». Торжественные мероприятия будут проводиться на борту гвардейского ракетного крейсера «Москва» (та-же наша «Слава», только переименованная) и в доме офицеров флота. Программа мероприятий... Приглашаем Вас принять участие в торжествах, для чего прибыть на Минную стенку г. Севастополя к 7.30 3.02.13. Форма одежды парадная».
Вот как. И я конечно поеду. Поеду к этому светлому белому городу, который провожал нас в море и ждал долгими месяцами нашего возвращения. К этому морю, которое ласково принимало нас своей волной и провожало дальше, в Средиземку, Атлантику, в Северное и Баренцево моря... Я поеду обязательно! Потому что, когда еще? Когда я еще смогу обняться со своими друзьями, офицерами первого экипажа нашего крейсера? Когда еще смогу пройти по его палубе, на которой оставил свою офицерскую юность и часть своей души? Может быть в последний раз и представится такая возможность.
Но вот что меня волнует. В числе приглашенных, будет конечно и наш первый командир, Вадим Олегович. Теперь уже контр-адмирал. Столько лет прошло! Он меня и не узнает-то. Что я ему скажу? Как представлюсь? Наверное так: «Лейтенант Сергеев, два портвейна и салат из осьминогов». Тогда он точно меня узнает. Обязательно.

Впервые изложил тут:
http://vik-sergeev.moy.su/publ/pogusarili/2-1-0-95

Оценка - 1,82
Оценка: 1.7174 Историю рассказал(а) тов. Виктор Сергеев : 03-01-2014 15:26:09
Обсудить (2)
06-01-2014 01:34:29, Hit282
Трав-лер, отмороженный...
Версия для печати

Морской долг

Короткая история, рассказанная бывшим радистом крейсера «Мурманск», всколыхнула во мне какие-то полузабытые чувства. То ли гордости за свое поколение. А может, вообще гордости за наш Советский ВМФ.
Они вместе учились и закончили Морскую школу при ДОСААФ в Херсоне. Володя из небольшого городка под названием Цюрупинск, и Андрей из еще меньшего села на Херсонщине. Оба бредили морем, оба хотели служить в ВМФ. Весной 73 года их мечта осуществилась, и повез их поезд через всю страну, в заполярный город Североморск. Закончена учебка, знаменитая ЭШМ-7, а дальше их дороги разошлись. Двум молодым радистам предстояло проходить службу на разных кораблях. Володя попал на крейсер, а Андрей на сторожевой корабль. Сбылась голубая мечта детства. Служба на Краснознаменном Северном Флоте началась. А связь, хоть и были оба радистами, прервалась.
Это был далекий 1974 год.
Во время учений по кораблям пронеслась весть, что один из моряков СКР упал за борт. Несмотря на начинающийся шторм, он был спасен и даже остался жив.
Примерно через год Володя получил отпуск и поехал на побывку домой. Как-то, проходя по улицам родного Цюрупинска, он повстречал Андрея. Посидели в кафе, чуть выпили, повспоминали службу. В ходе беседы выяснилось, что Андрей и есть тот моряк, упавший за борт с СКРа.
Перед самым отходом в поход, на сторожевик доставили радиоаппаратуру. Распаковывать ящики не было времени. Они не проходили ни в один люк, и их принайтовили в районе шкафута. Во время учений тоже некогда было ими заниматься. Когда начался шторм, парню было приказано проверить крепеж ящиков. И он проверил. Корабль повалило на борт, и сорвавшийся с места ящик, ударив в грудь, сбросил моряка за леера. Подробности спасения он не помнил, был почти без сознания.
А потом был госпиталь и комиссование. Вроде бы можно было и успокоиться. Командира защищал, как мог. Долг Родине отдал, чудом остался живой. Но не тут-то было. Андрей несколько раз проходил медкомиссии, пока ему не дали заключение: «Годен к службе на надводных кораблях». И теперь добивался через военкомат, чтобы его отправили дослуживать на тот же корабль, на ту же должность. Главное было для него попасть на родной корабль. На вопрос, зачем ему это нужно, ответил просто:
-Не хочу чувствовать себя ущербным. Я принимал присягу. Стыдно перед родителями, друзьями, родным селом. Да, и девчонки любят здоровых, а не комиссованных.
И столько твердости было в его словах и решимости во взгляде, что чувствовалось - этот парень добьется своего.
Сидя на кухне, куря сигарету за сигаретой, я размышлял.
Сколько же надо иметь любви к Родине, морю и кораблю, чтобы решиться на такой поступок?
Смог бы я так? Честно скажу, не знаю.
Оценка: 1.3855 Историю рассказал(а) тов. Станислав Солонцев : 27-12-2013 20:49:26
Обсудить (0)
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
  Начало   Предыдущая 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 Следующая   Конец
Архив выпусков
Предыдущий месяцФевраль 2018 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728    
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2018 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
перевозка офисной мебели
низкая стоимость счетчик меркурий 201 5 с доставкой по Москве