Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Остальные

О чем рассказывал дед

Дед, Никита Николаевич Белошниченко. Гвардии Полковник в отставке. Танкист, 46 Тяжелая, она же позднее, 7 Гвардейская танковая бригада. Был весь из себя бравый ветеран, медали и ордена с двух сторон от плеч до пояса.

В свое время активно "ветеранил", участвовал в различных мероприятиях, уроках мужества, политинформациях и т.д. Естественно, что спрашивали рассказать, как там на войне-то было.

Рассказывал, как безоружный солдат танк победил топором (на самом деле было, ГСС Иван Середа - дедов сослуживец); как наш тяж заглох, его немцы затрофеить на буксире решили, а в итоге самих в плен приволокли (у многих такое случалось); как грелись танкисты зимой, бревна под танком поджигая, а потом накатываясь на кострище; про отцов-командиров, да обычных солдат. Про других рассказывал, не про себя.

Бывало, наседал на него, расскажи да расскажи, деда, что с тобой-то самим происходило. Молчал, потом говорил. Как осколок в ногу прилетел и все, не чувствует ничего. Думал - ноги нет, а осколок здоровенный, плашмя шарахнул и прилип к штанине. Обрадовался, хвать его - и обжегся. Как под обстрелом бежали, а потом он шинель снял и удивился, что за дырок там появилось столько. Как в штаб на эмке ехали и блуканули. Вроде разобрались, подъезжают - а это немецкий штаб. Фрицы сами остолбенели, что и спасло. Как был товарищ и нет его больше...

Страшно на войне. Каждый день. И смерть. Нет в этом никакого геройства. И не рассказывают поэтому об этом ветераны.

Что в наградных документах было, дед никогда не рассказывал. И не показывал. Но я посмотрел, тем не менее. "С оружием в руках...", "участвовал в бою...", "храбрость...", "самоотверженность..." - это и так само собой разумеется.

В одном месте нашел примерно такие строчки: "...расставлял* пополнение солдат и офицеров на места выбывшего в связи с боевыми действиями личного состава..."

Простой канцелярский язык тех времен. А реальность - танкисты горят в боевых машинах, дед на их места посылает новых. На смерть. Каждый день.

Жутко. И это - настоящая цена Победы и праздника 9 мая. Со слезами на глазах.

Нужно помнить всегда, что День Победы - это не красивый танк и бравые солдаты на параде, с криками ура. Это - кровь и смерть миллионов других солдат, которые не промаршируют уже никогда.
Оценка: 1.6978 Историю рассказал(а) тов. Timur-san : 09-05-2015 22:58:27
Обсудить (0)
Версия для печати

Уволившись из «рядов» капитан Ю-ко, тем не менее, остался на аэродроме. Правда, уже не в летно-подъемном составе - за крайний месяц службы, «влетев» аж в две предпосылки, он заподозрил, что Господь ненавязчиво намекает что не фиг и дальше носиться по небу в алюминиевой трубе; по крайней мере, какое-то время.

Спустившись с небес на землю Ю-ко устроился на работу в одну небольшую коммерческую авиакомпанию. Как-то так получалось в те годы странно, что военные транспорты активно продавались не менее активно возникающим авиакомпаниям... При этом в руководстве этих авиакомпаний хватало знакомых и полузнакомых еще по Военно-Воздушным Силам лиц, самолёты, ставшие частными, не покидали привычных стоянок, обслуживалась техника, что уж таить, в местной ТЭЧ, да и летали так, что частенько было непонятно, «где кончается Беня, и где начинается полиция». То выясняется, что все военные борта застряли по погоде в Китае с грузом ширпотреба, то «частники», совершенно не тревожась, таскают совершенно секретные грузы без допусков и сопровождающих...

Бардак, конечно, зато не скучно.

Вот и нашёл себя Ю-ко на ниве «организации авиационных работ и перевозок», за несколько месяцев на практике освоив то, чему в ВУЗах Гражданской Авиации пять лет учили в теории. Поначалу с ошибками - например, убедившись что начальника, скачущего вместе с грузчиками по бетону, закидывающего в самолет «полезную нагрузку», помогающего ее распределить и раскрепить, подчиненные перестают воспринимать как начальника, или отправив по ошибке десять тонн «кристалловского» спирта от одной политической партии в заполярный город N-ск к выборам вместо такого же, но на пять бочек меньше, груза в другой заполярный город Н-ск (туда тоже должны были везти, но на следующий день, но к тем же выборам и от того же грузоотправителя; народ так и не спросил, куда дели царя-батюшку, партия тоже ничего не заметила, так что тут всё обошлось) - но какой молодой специалист может похвастаться, что сразу уловил специфику работы, всю суть её и глубины? Если и найдётся такой, так увольнять его сразу, как лицо явно склонное к заведомой дезинформации и умышленному очковтирательству.

Как бы то ни было, уже через несколько месяцев Ю-ко стал обладателем пусть еще небольшого, но уже персонального кабинета, хотя и без секретарши, и принялся активно приводить толщину живота и ширину лица в соответствие занимаемой должности.

В один из сумрачных дней дверь внезапно распахнулась и внутрь ворвался зелено-красный смерч.

- ..ать!!! ...ять!!! ПАЧЕМУ???!!! ...ять!!. Кто, ...ять-мать?!! НЕМЕДЛЕННО!! ..ть-..ть... ..УКА!!! ...ять! - доносилось из эпицентра.

Неведомая сила вырвала Ю-ко из мягкого кресла:

- Вввв-в-в...

Смерч бушевал и матерился.

- В-в... ВОН!!! Выйдите вон! Постучитесь! и войдите как положено!

Смерч стих, как тумблер повернули, и превратился в общевойскового генерала, ошалевшего от такой наглости.

- Вон!!! - добил посетителя Ю-ко.

Побелевший от злости генерал удалился; оставалось прикидывать чем всё кончится. «Лавка»-то, конечно, коммерческая, но где именно «кончается Беня»... Генерал не авиационный, уже хорошо; с другой стороны и «красный» генерал может подтянуть такую «тяжелую артиллерию» что весь мозг, вплоть до седалищного отсека, перетряхнут... а может и перетрахнут...

Минут через пять раздался стук в дверь.

- Разрешите? - на пороге возник генерал, уже не пытаясь изобразить стихийное бедствие.

- Проходите, присаживайтесь, - дружелюбно пригласил Ю-ко, по-прежнему всем чуем чуя подвох. - Вы по какому вопросу?

- Да мне... точнее, нам... вот надо... срочно... - мялся, с трудом подбирая печатные слова, посетитель.

- Подробнее, и по пунктам. Вам чай, кофе? Или покрепче?..

...Как вскоре выяснилось всего-то навсего нужно было отправить - недалеко, примерно через половину нашей необъятной, небольшой, буквально один КУНГ, груз. Правда, секретный до удивительности.

- ... да мы и собирались так, через дивизию, но там кто в разлете, кто в ремонте... Оплата? Конечно, будет. Правда, не сразу... позже... Но Министерство Обороны обязательно оплатит! Позже... Сроки?.. Нуууу... Другие варианты?.. Заправить? По полной? Да не вопрос! И экипаж еще накормим-напоим... хорошо, поить не будем... хорошо, и с собой не нальём...

Оставим коммерческую тайну тихонько плесневеть за пресловутыми семью печатями. Скажем лишь, что договаривавшиеся стороны разошлись абсолютно довольные переговорами - крепко пожав друг другу руки и не менее крепко уверенные, что именно они остались в выигрыше.

Для представителя Министерства Обороны - что груз все-таки будет доставлен на место в срок, аккуратно, без усушки и утруски... Еще и «живые» деньги экономятся... Ну или полуживые...

Для представителя авиакомпании - что «семьдесят шестой», завтра-послезавтра всё равно летящий примерно туда же, но с недогрузом, сделав небольшой, на пару сотен кэмэ крюк, «попутной лошадью» закинув эту станцию, бесплатно заправится «под пробки», а топлива в него можно залить ох как много...

А сам по себе капитан Военно-Воздушных Сил в запасе Ю-ко, проводив разом повеселевшего посетителя, презрев кодекс законов о труде и прочие руководящие документы, щедро плеснул «представительского» коньяка, закурил...

- Вот и всё!.. Ведь когда генерал орал, слюнями брызгал и руками махал, а меня клинило, слова сказать не мог, «в-в-в...» давился - не «вон!» я хотел крикнуть, а «виноват!»... И вскочил не от злости, а по стойке смирно... Всё, отпустила Служба!!! Штык в землю...
Оценка: 1.7826 Историю рассказал(а) тов. BratPoRazumu : 16-01-2015 01:39:25
Обсудить (10)
19-01-2015 13:13:53, maxez
* На полтораста лет назад сдвинуть - и были бы все эти ска...
Версия для печати

КРОСС
Кросс, почему-то имени Петрова, был чем-то вроде священной коровы. И жить мешает, и трогать нельзя.
Сам Петров, инициалов уже, к сожалению, не помню, был герой войны. Вечная ему память и уважение, но зачем надо связывать имя достойного человека с этим действом? Был ли он бегуном, и имел ли вообще какое-то отношение к спорту, этого моя память тоже не сохранила.
Но каждый год в октябре все студенты института обязаны были пробежать в спортивном темпе, в спортивной одежде, на спортивном стадионе, с номерочком на груди, целый километр. Девиз забега: «Главное не результат, а участие». Но время засекалось. Чемпионы поощрялись. Кому-то это может, и доставляло удовольствие, но для большинства это было как серпом по пальцам. И самое печальное. Пропустить это мероприятие, как вражеские танки над собой, ну просто никак.
Состязание устраивает вроде как кафедра физкультуры. Понимая, что явка будет ниже нижнего, пристегивала к организации и обеспечению процента участников военную кафедру.
С теми бодаться сложней. Постоянный шантаж армией. Угрозы сослать в Афганистан, на помощь братскому народу, вынуждали идти на сделку с прочими своими чувствами.
И для воплощения в жизнь сказанного, все рычаги у них есть.
Так вот в последнее занятие на «войне» перед забегом все строились в рекреации, где доходчиво объяснялось, кто мы есть и кем будем, если не придем побегать на свежем воздухе в эту субботу, такого то числа, октября месяца, сего года.
От кафедры «физры» на съезде присутствовала зам. декана, курировавшая этот субботник. Женщина лет сорока, стройная, за собой следящая. Видимо, не прочь покрасоваться, а заодно и покомандовать студентиками.
Рассказывали, а может вечный анекдот, что пару лет назад, на таком собрании, полковник, зав. кафедры, галантно, по военному, поставил ее перед строем и задвинул речь:
- Кросс это о-го-го! Кросс это вам не хи-хи-хи! Короче кросс это для настоящих мужчин! Так вот вам Марьванна и чтобы завтра все были мужчинами!
Потом долго не мог сообразить, что происходит. Почему строй ржет до сработки пожарной сигнализации, а Марьванна покраснела, взглянула на него с ненавистью и убежала.
Позже ему объяснили нюансы русского языка, и он целый год носил свой живот с цветами аж на четвертый этаж, на кафедру физкультуры для заглаживания недоразумения.
Вот и получается. В состязании участвуют только самцы. Представительницам противоположного пола на этом факультете вообще была «лафа». Мы целый день на «войне». У них дополнительный выходной. И на военные сборы они не поедут. Если бы в то время существовали операции по смене пола, это был бы повод для размышлений.
А надо сказать, что октябрь не самый простой месяц в учебном периоде. Все вернулись с производственной практики. Там многие развлекали население и геологические организации в Заполярье или Сибири. И деньги там платили другие. При зарплате рядовых сотрудников института в сто - сто двадцать рублей. Студент с тысячей в кармане после практики не такая уж и редкость.
Дальше каждый самореализовывался согласно своим наклонностям и способностям. А геологоразведочный факультет или его часть проводила много времени, в том числе и учебного, в девятом корпусе. Институт имел всего восемь учебных корпусов. Девятым называли пивбар «Гавань».
Там время текло незаметно. В основном за рассказами об этой самой практике. Всякие были, большинство же пьяницами не были. Очень даже спортивные ребята. Но две недели октября это отдельное время жизни, а специальность определяет бытие и сознание. Молодость, беспечность и шальные деньги толкали. Были и обеды в самых дорогих ресторанах. Притом, что там нет ни одного посетителя. И вообще он закрыт. Сидим только мы вчетвером, и пять официантов с бегающими в глазах циферками предполагаемых чаевых. И на ужин к цыганам.
Все усугубляла жалость к себе и бездарно потраченному отрезку юности. Мысль, что я вместо походов с барышнями по консерваториям провел целых два-три-четыре месяца в таких тьмутараканях! В таком месте и условиях! Вкалывал так, что теперь город Питер, с его возможностями и моими деньгами обязан мне компенсировать. В результате хорошо, если тапочки успевали купить. Ну и само собой консерватория откладывалась.
Словом режим в эти две недели был не очень спортивным. Дым стоял коромыслом. И кросс, ну ни как не вписывался в чаяния народа. А тут суббота после пятницы, которую приятно вспомнить и хочется повторить.
Логично было бы проводить «микроолимпиаду» попозже, но идея перенести чемпионат на две недели, когда кураж и деньги кончатся, поддержки не нашла.
Вот и тащимся. К черту на кулички вместо «Гавани». Хмурое осеннее Питерское утро. Легкий морской бриз пробирает аж до самых костей. Настроение портится.
Кафедральные офицеры сбивают нас в кучки. Не в строй, не повзводно, а хоть какой-нибудь толпой по мере прибытия. Одна стоит у линии на старте и ждет, когда предыдущие отбегут подальше. Вторая наизготовку позади и третья подготовительная, которая все время пытается разбрестись по своим делам. Вот их охраняют отдельно.
Над стартующей группой вьется сигаретный дымок. Выстрел из стартового пистолета и они как смогли, так и ускакали. После них на линии только пустые пивные бутылки остались.
Наш черед. Бежим, пыхтим, хочется в пресловутые три минуты уложиться. Бежать надо снаружи стадиона. Вроде там километр получается. А то тут, то там в укромных местах группки «спортсменов» сидят и курят. И нас жестами приглашают. Так они ж стартовали минут десять назад?
- Мужики, что не торопитесь? Вас там, небось, уже на боевые потери списали.
- Не. Они привыкли. Последние годы если у нас результат меньше пятнадцати минут, то у судьи возникают подозрения. Вдруг перебегать заставит.
Уф. Финиш. Вроде в нормативе. Ну, держись «Гавань» сегодня.
Но были и такие, которые не бегали или пропадали в пути. В стартовом протоколе они есть, а на финише их никто не видел. На следующее занятие эти дезертиры приносили справки, приводили доводы. И все вроде бы законно, но не на тех нарвались. Военная кафедра не была бы военной кафедрой, а позором советской армии, если бы не умела присовокупить этих предателей к общему проценту бегунов.
Зав. кафедрой не признавал никаких других цифр кроме ста процентного участия. Думаю, что даже если бы кто-то умер, то весь взвод в спортивке с номерами на груди бегом тащил бы по стадиону гроб, венки и памятник. На гробу тоже бы болталась тряпочка за номером тринадцать. Ну не повезло товарищу с номером. Но если бы приказали, он должен был бы прийти к финишу первым.
«Предателей» было не много, но человек двадцать набиралось. И вот, недельки через две, когда хворые выздоравливали, у проблемных проблемы рассасывались, им назначался персональный забег имени Сидорова.
Но теперь всем уже было лень связываться со стадионом и тратить на это выходной. Поэтому он устраивался в будний день прямо напротив института, на набережной лейтенанта Шмидта. Часика эдак в два дня.
Наблюдение за ними доставляло несказанное удовольствие. Они без всякой формы. В повседневной одежде группировались на набережной и по команде офицера: «С богом», мчались по тротуару вдаль. До следующего человека в форме. И команды: «Тпру-у-у». Тут уже время не фиксировалось, поголовье считалось только на старте. Некоторые умудрялись на полпути запрыгнуть в трамвай и куда-нибудь подальше от этого дурняка.
А вот наблюдение за случайными «мирными» прохожими стоило двойного тарифа. Сначала это ступор. Они, видя, как группа молодых людей после краткой беседы с человеком в погонах резко поворачивается и во всю мочь бегут прочь. В плащах и куртках, брюках и туфлях. С дипломатами в руках.
Какие мысли могли родиться в их головах? «Караул! Война! Драпать надо от них или за ними!». И они тоже стартовали. Кто домой собирать деньги и вещи, а кто за бегунами. «Стайеры» рассказывали, что присоединялись к ним гражданские с ошалелыми глазами и вопросами. И честно добегали до финиша, выполняя норматив.
Порой, в числе финиширующих, были замечены не заявленные участники.
Да здравствует спорт и физкультура в мирных условиях!
Оценка: 0.8421 Историю рассказал(а) тов. 0pba09 : 30-12-2014 16:03:41
Обсудить (1)
15-01-2015 02:35:33, aganych
О, точно. Ленинградский Горный и его знаменитая военная каф...
Версия для печати

Авария на линии

Около 13:50 мск было полностью прекращено электроснабжение Крыма с территории Украины, сообщает Крыминформ. На территории полуострова отключены все линии связи, без электричества остались все населенные пункты.
Из газет, 26.12.2014

Вову Чудина за военного никто не числил. Вид у него был, прямо скажем, не бравый. Заметное брюшко, очки и немного детское выражение лица больше всего подходили бы студенту-«ботанику», ну, аспиранту на крайний случай. Но, в конце концов, с двухгодичника-то какой спрос?

Но временно военный Вова считал, что ему повезло. И не без оснований. Поздний и единственный сын у мамы-потомственной москвички - Заслуженного учителя РСФСР, он при посильном содействии ее бывших учеников вполне успешно поступил и уже сам закончил МГИМО, честно пройдя в том числе все тяготы и лишения военной кафедры и получив гордое первичное воинское звание «лейтенант».

А дальше вмешался Его Величество Случай. Один из его однокурсников, сын полковника Генштаба, готовясь отбыть на свои два армейских года переводчиком в одну из жарких стран, вдруг покрылся какими-то пятнами и чешуей аккурат после прививки от желтой лихорадки. Уже через два дня спешно найденный посреди лета Вова сидел на его месте в одном из залов старого здания на улице Фрунзе, ныне Знаменке, слушал нудные инструктажи, заполнял разные анкеты, бланки подписок о неразглашении и не знал - не то радоваться, не то скорбеть. Попасть в загранкомандировку прямо по выпуску - такое не каждому удавалось. Но страна была не из спокойных, местные периодически слегка шалили, а временами и сильно. Мама, понятное дело, переживала - но тут поделать уже ничего не успевала.

За полтора года температурного режима от 40 до 45 ⁰С и влажности в 90% Вова сбросил семь кило, но благодушным увальнем смотреться не перестал. Жизнь обучила его массе полезных навыков, от умения варить подобие борща из местных ингредиентов до способности практически синхронно переводить ядреные фразы замполита, вроде «наша страна неустанно несет свет самой гуманистической идеологии в мире всем угнетенным народам». Хотя гораздо больше ему нравилось на пару с артиллеристом рассказывать местным про буссоль, панораму и окончательное снаряжение. Военный перевод он в свое время учил добросовестно, а вот творческий подход замполита к ораторскому искусству поначалу, бывало, вводил его в ступор. Вдобавок, зараженный гуманистической идеей боец идеологического фронта категорически запрещал применять насилие к местным попрошайкам, облеплявшим несчастного Вову при походах на рынок как мартышки баобаб. Остальные члены маленького коллектива старались попадать на рынок без замполита, тогда можно было тихонько дать пинка ближайшему и толпа немедля разбегалась - ритуал соблюден. Поход же не владевшего языками замполита и неизменно сопровождавшего его Вовы превращался в красочный, как сейчас бы сказали, перформанс. Но это отдельная история...

Несколько одноэтажных зданий, где жила советническая группа, были окружены хилым заборчиком и находились почти на окраине города, рядом с подсоветными частями и подразделениями, военным госпиталем и складами. В этой-то географии и заключалась главная проблема, которая никак не давала советским военным наслаждаться прелестями зарубежной командировки в полной мере.
Описанный выше влажностно-температурный режим местности делал существование без кондиционера, мягко говоря, невеселым. Собственно говоря, в наличии имелись и советские БК-1500, и чудовищные по размерам и мощи израильские «Тадираны», но вот пользоваться ими регулярно получалось не всегда. Намотавшись за день по позициям и рубежам, частенько можно было зайти не в ожидаемую прохладу, а в раскаленную за день солнцем клетушку, где и унитаз-то не обжигал известное место только потому, что был все-таки оснащен пробковым сиденьем. Дело было в том, что ветром с моря на город в дополнение к температуре и влажности постоянно наносило соляную взвесь. С заходом солнца темнело мгновенно, будто кто-то дергал рубильник и в охлаждающемся воздухе начинала выпадать соленая «роса». Рассол этот опускался на все подряд, но почему-то особенно охотно он садился на изоляторы электрических столбов, и в наступившей темноте можно было видеть синеватые огоньки, проскакивающие между фарфоровыми чашками. Иллюминация длилась, как правило, недолго, автоматика дергала рубильник уже в прямом смысле, и городок с окрестными объектами окончательно погружался в густую тьму.

После очередного отключения поутру иногда можно было видеть понуро бредущих вдоль обесточенной линии двух-трех местных монтеров с «когтями», ведром, тряпкой, лестницей и тележкой, где стояла бочка с водой. Дойдя до очередного столба, они тяжко вздыхали, кто-то из них не торопясь поднимался наверх и мыл изоляторы пресной водой. Если процессию возглавляло некое подобие местного начальства, вода в ведре менялась после 3-4 столбов, ибо начинала напоминать морскую. При отсутствии начальства труженики могли и воду вовремя не сменить, и пропустить столб-другой. В зависимости от тщательности исполнения ритуала шаманство это помогало на пару недель, а то и почти на месяц. Но через некоторое время публика в темноте вновь могла любоваться рукотворными огнями св. Эльма. Период последующего наслаждения прелестями климата мог занимать день, а мог и дня три-четыре - в зависимости от настроения электрических властей.

За время командировки кадровые военные обогатили лексикон филолога Вовы не только неизвестными ему ранее деривативами, но даже и корнями живаго великорусскаго языка. Накоплению желчи в советнических организмах способствовало еще и то, что в гражданских кварталах, начинавшихся аккурат через дорогу, никакой тьмы кромешной не случалось. Объяснялось это просто. И город, и военные питались от одной подстанции, разведенной на две магистральных линии. Одну линию станция тянула всяко, даже и при утечках, а с двумя работала на пределе, и любые нештатные ситуации вынуждали одну из линий «гасить». Гасили естественно, линию «военную», ибо хозяева городских злачных мест не могли допустить потери клиентуры и прибылей. Вдобавок, и все более-менее влиятельные командиры жили, естественно, в городе, а не в расположении своих частей. Возможно, что личному составу они сочувствовали, а за своих советников даже переживали. Но на оперативности назначения очистительно-изоляторных процедур это никак не сказывалось.

Время от времени в советнический городок наведывались кубинцы, «ограниченный контингент» которых в свое время практически спас страну от внешней агрессии. С тех пор супостат на открытое нападение не решался, а кубинцы свой контингент оставили, но прилично сократили. Тем не менее, относились они к своему присутствию более чем серьезно, регулярно посещали места бывших боев, освежали данные рекогносцировок и связи с вождями местных племен. Приезжали втроем-четвером на пару-тройку дней, останавливались в гостевом боксе, активно шастали где-то по окрестностям и так же внезапно исчезали. К советским братьям они относились с уважением и радушием, а к местному населению - с плохо скрываемым презрением.

В этот раз их приезд был каким-то необычным. По хитрому плану старшего по городку замполит вызвал Вову за день до этого и начал разговор с протяжного «э-э-мм».
- Чудин, тут вот какое дело... У тебя вещей много скопилось?
- Вы о чем, Валерий Василич?
- Ты вот возьми, собери личные вещи на время... Переселись к радистам. У них все равно один на дежурстве в кунге всегда сидит. Не беспокойся, на три дня всего, потом вернешься.
- А в чем дело? И почему я?
- А в том, что едут к нам кубаши... В этот раз их семеро. И главный у них в это раз - генерал. Вот его в твоем боксе и поселим.
- Так почему я-то?
- Ну сам посуди, Вова: у тебя самый приличный бокс - термитов меньше всех...
- Я их ДЭТОЙ травлю...
- Ну вот, сам видишь. А у таких, как Петрович или Серега Семенов, всем городком три дня надо барахло вывозить. Так что сам понимаешь, больше некому.

Василич, конечно, выбрал Вову еще и как самого молодого и беззащитного, в разговоре с другими кандидатами пришлось бы ему прейти на «товарищ прапорщик, я Вам приказываю», чего не хотелось. Да и дедовщины в армии никто не отменял.

Генерал (если это был генерал) оказался низкорослым седым стриженным почти налысо бодрым старикашкой с торчащей щеточкой усов. Как бы в компенсацию его габаритов, за ним постоянно следовали два контрастных верзилы - один чем-то напоминал Дольфа Лундгрена в роли Ивана Драго, а второй внушал ужас то ли ростом на полголовы выше напарника, то ли иссиня-черным цветом кожи, то ли страшными рожами, которые он явно умел и любил корчить на публику. Пару дней все семеро с утра, покидав в багажники сумки с выстрелами к РПГ и коробки с патронами к ПК, проверив рации, выезжали куда-то на «Лендровере» и УАЗике, держа АКМы на коленях. Возвращались вечером, усталые и пыльные.

...На субботний вечер традиционно было запланировано культурное мероприятие. С наступлением темноты во двор вытаскивалась шестнадцатимиллиметровая «Украина», и один из связистов заряжал в нее бобину пленки. Если везло, то это могло быть что-нибудь свеженькое с зашедшего в порт на 3-4 дня судна, а не надоевшие «Девчата» или «Весна на Заречной улице».
В этот раз замполит выпросил с проходящего танкера на один вечер советско-индийского «Али-Бабу и сорок разбойников». На экране Ролан Абу-Хасан Быков творил геноцид, лицемерие и надругательства под индийские мотивы. Генерал со свитой сидел на почетных центральных местах и явно был увлечен конно-стрелковыми упражнениями и индийскими прелестями актрис. И тут в очень ответственный момент, когда Фрунзик Мкртчян, потрогав рукой нечто под покрывалом, с непередаваемым акцентом и выражением произнес «жэньщщина-а...», «Украина» сказала потухающими лампами «У-у-у» и прекратила дозволенные речи.

Опытные военные поняли, что «кина не будет». Угрюмо начали они было расползаться по боксам, стараясь не выпустить наружу холод, который успели за день нагнать кондиционеры, когда генерал через своего переводчика и далее Вову поинтересовался, а в чем, собственно, дело? Вон, через дорогу есть свет и даже музыка играет!
Генералу описали трагизм ситуации и ее технические подробности, но понимать ее он категорически отказался. Я не понял! Мы, их защитники и спасители, должны сидеть без света? А они гулять? Почему не наоборот? Безобразие!

Замполит понял, что престиж надо спасать хотя бы ИКД - имитацией кипучей деятельности.
- Вова! Подстанция же недалеко? Сходи, узнай, что там!
- Валерий Василич, так хожу же постоянно, толку нет, опять пошлют они нас.
- А ты сходи, перед генералом неудобно. Пошлют, так что ж... надо же что-то делать!

Вова подтянул сползавшие под тяжестью кобуры песочные брюки, покорно развернулся и подсвечивая себе фонариком, пошел к диспетчерской, которая и правда была в метрах двухстах через дорогу от городка. Он не заметил, как генерал мотнул головой и коротко сказал что-то кому-то из своей команды.

На звонок обитая жестью дверь неохотно приоткрылась на ширину цепочки, и оператор, придавая убедительности жестами, с чувством произнес проникновенную речь про короткие замыкания на линии, инструкцию и недостаток мощности. Убеждать получалось плохо. Во-первых, щель была узкой и не позволяла рукам оратора проявить всю гамму чувств. Во-вторых, Вова сегодня был настырен как никогда - фильм завтра с утра надо отдать, это раз, а что высокие гости подумают про военных великой страны, это два! Он даже просунул в щель носок ботинка, мешая закрыть дверь, чем вызвал неподдельное удивление оператора - тот с такой наглостью с вовиной стороны за полтора года не встречался.

Дискуссия была в самом разгаре, когда Вова внезапно почувствовал, что его аккуратно взяли под локти и переставили на полметра вправо, легко, будто прикроватную тумбочку. Что вслед за тем стремительно мелькнуло слева от него дважды, понять он боковым зрением не успел. Движения эти сопровождались звуками. Первое - каким-то хлюпающе-чавкающим, второе металлическим щелчком и хрустом. Через секунду к ним добавилось сдержанное завывание и кашель.

Вова повернулся. В темноте высилась чудовищных размеров тень в темном камуфляже. В непроглядной ночи казалось, что брюки и куртка 60 размера и небывалого роста стоят сами по себе, а у правой штанины брюк в воздухе горизонтально висит и болтает брезентовым ремнем АКМ. Над воротником куртки сверкнули белки глаз и показалась белозубая улыбка, будто бы висящая в воздухе сама собой. Антропоморфная инкарнация Чеширского кота потянула на себя дверь диспетчерской и в упавшем из коридора свете оказалась генеральским телохранителем-негром. Стало понятно, что первый удар прикладом АКМ пришелся точно в щель полуоткрытой двери аккурат по физиономии повелителя электронов, а второй - вырвал дверную цепочку с мясом.

Аварийно-ремонтная интербригада зашла внутрь.

Кашляя и скуля, прикрывая расквашенную физию рукой, электрик на трех точках необычайно быстро заскакал по коридору в сторону распределительного щита.

Кубинец улыбнулся еще раз (у Вовы от такой улыбки по спине прошел холодок) и произнес:
- Inténtalo de nuevo.

Учивший вторым языком португальский, Вова догадался, что ему предлагают попробовать еще раз попросить дежурную смену об одолжении. Однако этого не понадобилось. Придерживая полой рубашки расквашенный нос, оператор выставлял вперед ладонь свободной руки и кричал только одно, но понятное всем присутствующим слово:
- Момент! Момент! Момент!

Возвращались новоявленные друзья-ремонтники вместе, и кубинец, активно вращая руками и зрачками, языком жестов и мимики просвещал Вову, помогая себе эмоциональной смесью испанского, русского и английского:
- Ты же понимай, вы чересчур вежливые. А они любую вежливость принимают за слабость. Мы недавно тоже такие были как они, да и есть. Вы, советсткие, нам нравитесь, вы совсем другие, мы такими тоже стать хотим. Культурными... Вкжливыми... Образованными... Но вы чересчур далеко уже ушли, вы не понимаете, что тут только силу уважают, тут по-другому нельзя.
- Да у нас гуманизм!
- Так я тебе о чем и толкую...

К возвращению аварийной бригады в лице Вовы и его нежданного напарника Ролан Быков уже вновь творил на экране свои злодейства. Отключенный город через дорогу возмущенно, но молчаливо засыпал в темноте. Проститутки считали гонорары при свете карманных фонариков.

Через день Вова переехал назад в свой бокс, освобожденный кубинскими товарищами. И еще раза три случавшиеся отключения обходили городок стороной. Мойка изоляторов на время приобрела видимость регулярности и профилактических работ. Но через три месяца в городке свет погас снова, а в баре через дорогу Майкл Джексон продолжал петь про Билли Джин.

- Вова! Сходи-ка, что там у них опять?
До «дембеля» Вове оставалось полтора месяца, и он осмелел.
- Валерий Василич! Ну что я смогу? Если только по кубинской методике свет чинить? Разрешите?
- Это как?
Вова поведал замполиту всю ужасную правду о восстановительных работах.
- Э-мм... Нет, ну так нельзя... Ведь наша страна неустанно несет свет самой гуманистической идеологии в мире всем угнетенным народам. Гуманистической, понимаешь? Убеждать надо!

Вова все-таки сходил, и действительно, по свежей памяти добился своего только добрым словом, на одних воспоминаниях о кубинском визите.

...Вовина «отвальная» проходила во на открытом воздухе - кондиционеры не работали. Импровизированный стол из досок на снарядных ящиках освещали полная луна и три фонарика на батарейках, подвешенные над нехитрой снедью и разноцветными бутылками.

А при чем здесь Крым, спросите вы?
Да ни при чем, собственно.
Ведь наша страна неустанно несет свет самой гуманистической идеологии в мире всем угнетенным народам.
Оценка: 1.4167 Историю рассказал(а) тов. Рацемат : 29-12-2014 15:36:15
Обсудить (5)
30-12-2014 13:48:00, Старшина
Угу. КЗ во всех смыслах, идея с кубинцами понравилась....
Версия для печати

Повестка

Пришла повестка из военкомата. Явиться в актовый зал и дата, время.
Неспроста. Что за каверзу придумали? Неужели сборы? Эти фантазеры еще те.
Середина девяностых. Личные финансы и сама жизнь в трудном положении. А тут игры в войну. Почти десять лет не трогали. Ни одних сборов. Ни одной повесточки. Заочно старлея присвоили. И тут на тебе! Неужели усмотрели в моем личном деле что-то? Там много моих интересных рукописей сброшюровано военной кафедрой института. Могут с супружескими обязанностями разлучить на пару месяцев. Надо бежать. Лучше за границу.
Но любопытство взяло верх, и я пришел. Перед входом в зал стоит очередь, за ней стол, сидит офицер, смотрит документы у всех и в журнале отмечает. Не поднимая головы, делает быстро, механически и:
- Следующий.
Когда я подал военный билет, офицер почитал его, полистал свой талмуд и встал. Ласково улыбаясь, поздоровался, пожал руку, пригласил проходить. Впереди меня стояло десять человек и ничего подобного не происходило.
Теперь я понял, что впереди много неожиданностей. Приятных или нет, зависит в данной ситуации от фантазии министра обороны или кто там сейчас массовик-затейник. Последний шанс смыться. Нет, любопытно все-таки. Посмотрю еще немного. Следующий шаг, а потом подпилю решетки и по связанным простыням на волю.
В зале человек сто. А может, двести. Гул, брожение. Мужские запахи.
Наконец заходит офицер. Угомонил, усадил народ и начал объяснять. Мол, по приказу из выше не бывает, в области создается воинское подразделение из запасных, которое будет выполнять довольно странные функции. Изъяснялся он так сложно, что, думаю, не один я ничего не понял. А ясность ему внести не дали.
В зал вошел второй офицер. Извинился перед первым и сказал:
- Чьи фамилии называю, выходят в коридор, и все вместе идем туда, где нас ждут.
Называет десяток фамилий и мою. Думаю:
«Никто ничего не объясняет и не собирается. Вот и первый прикол. Это похоронная команда. Кто-то же должен будет трупы на поле боя собирать. Будущим героям-защитникам и офицерам негоже с такими сидеть в одном зале. Нас куда-нибудь в дворницкую. Инструктаж у прапорщика. Раздадут фуфайки, валенки и что там еще».
Пока шли, пришла следующая мысль: «Тут всем далеко за сорок. Я по сравнению с ними пацан и единственный. Может, учитывая их опыт, не знаю какой, из нас все-таки трофейную команду хотят сделать. Будем на оккупированных территориях рояли с девятого этажа спускать. Это версия номер два. Но ни маркитанткой, ни мародером тоже не прикалывает. Лучше автомат и в атаку. Отведите меня назад в актовый зал».
Прикол номер три начался сразу, как только поднялись на этаж и зашли в кабинет. В кабинете вместо прапорщика стоял генерал. Вокруг на стенах танковая символика, а на столе макет оного. Поздоровался с каждым за руку и упросил садиться. Тут на ровном месте, без вступления, речь о танках зашла. Правда, только у одного генерала лицо стало отрешенным. Глаза помутнели. Все ясно. Генерал в танке. За следующие десять минут я узнал, какой танк лучше и чем. И как было дело в Германии на полигоне:
- ...захожу слева... он... тогда... вот и все.
Генерал вылез из танка. Мы сидели за длинным совещательным столом. Их превосходительство, как положено, с торца, а за плечом стоит адъютант с бумагами и сосредоточенным лицом. Ясный перец. Он тоже был с нами в Германии, но ему не привыкать. Он там уже каждую кочку знает.

Командующий посмотрел на нас, Убедился, что никто в этой войсковой операции не погиб и, не поворачиваясь, скомандовал адъютанту:
- Давай.
Тот развернул бумаги и предупредил:
- Называю будущую должность и фамилию. Встаете. Докладываете, где ранее служили, звание, должность.
И начал читать:
- Командиром части будет Иванов Иван Иванович.
Поднялся солидный мужчина и, как просили, доложил:
- ВЧ номер такой-то. Полковник запаса. Командир полка.
Ни хрена себе трофейная команда. Рояли, валенки. А я что здесь делаю? Меня-то какая должность ждет? Дворник полка?
- Заместителем командира части будет Петров Петр Петрович.
Поднимается следующий.
- ВЧ номер такой-то. Полковник запаса. Командир полка.
- Начальником штаба части будет Сидоров Сидор Сидорович.
- ВЧ номер такой-то. Подполковник запаса. Заместитель командира полка.
Я был четвертым в списке.
- Начальником разведки части будет... и моя фамилия.
- Я. Старший лейтенант запаса. В армии не служил.
Антракт. Я звезда цирка. А занавеса нет и не будет. Все зрители смотрят на меня с огромным интересом и недоумением. Тишину разрывает рык его сиятельства:
- Какой баран этого щегла разведкой командовать поставил? А? Старлея на майорскую должность? Он же в разведке и балете одинаково понимает.
Адъютант подошел к его светлости и на ушко доложил. Лицо генеральское подобрело. Расстрел диверсанта, шпиона и саботажника на месте откладывается.
- В каком институте учился?
- Геологоразведочный факультет ленинградского горного.
- Ну и тут разведка, и там разведка. Справишься. С кирпичами разбирался и тут разберешься. Эти разведчики всегда такие прохиндеи были. На учениях в деревенском огороде овощей, фруктов наворуют. Курицу зарежут. А мне рассказывают, что огурцов в лесу нарвали, а курица дикая была. Ты только, когда начнем, про нас не забывай. Делись.
И опять взглянул так сурово, что я уже засобирался в деревенский огород за курами и огурцами. Но служба вынуждала его продолжить раздавать обязанности и привилегии. И они продолжили.
Когда, наконец, портфели поделили, генерал кратко расспросил об общих знакомых, и мы отправились в Германию. Генерал, понятно, на танке, а мы пешком. Адъютант тащился сзади. Через пятнадцать минут военные действия на территории государства НАТО закончились. И все разошлись по домам. Больше меня не вызывали, я никого из них не видел и они меня тоже.
Крах такой карьеры!
И что же все-таки сказал адъютант?
Оценка: 1.2189 Историю рассказал(а) тов. OPBA09 : 25-10-2014 21:45:33
Обсудить (11)
28-10-2014 15:05:30, Ветеран СГВ
наливай......
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
  Начало   Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая   Конец
Архив выпусков
 Август 2018 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2018 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
квартирный переезд по Москве и области mandrmoving.ru
купить пластиковые окна в москве