Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Флот

Трюмный Аника

Случаются в жизни моменты, когда супротив обстоятельств поделать уже ничего не можешь и, опустив руки, уповаешь на чудо. Пасуешь не потому, что бессилен, или безволен, а лишь потому, что рассудком осознал тщетность, каких бы то ни было усилий. Конечно, не приведи господи попасть в такую засаду, особенно, если речь идёт о самой жизни или смерти.
Вот в таком положении негаданно оказался старший матрос Анников по корабельной кличке Аника, трюмный машинист малого противолодочного корабля. Считанные минуты назад ему ничто не угрожало. Он с наслаждением вдыхал воздух свободы, изрядно сдобренный просоленным морским запахом вперемешку с вкуснейшим ароматом копчёной рыбы, разносимым по водной глади бухты летним полуночным бризом. На берегу в громадных коптильнях рыболовецкого порта поспевала жирная атлантическая селёдка.

Вначале всё шло по задуманному, тик - в - тик. Спустя час после отбоя, когда корабль, издёрганный за день приборками, построениями, разводами на работы, проворачиваниями механизмов и оружия, погрузился в сон, Анников спустился с верхней койки, и, воткнув ноги в прогары, потихоньку выбрался из кубрика. Приспичило его, якобы, на посещение матросского гальюна. С кем не бывает? Да его никто и не спрашивал, куда и зачем он направляется. В гальюне он, конечно, отметился, но возвращаясь, как бы ненароком минул кубричный люк и прошмыгнул на полуют.

С этого мгновения Анников действовал тайком. А намеревался он совершить побег с корабля. Вы слышите, побег с боевого корабля! Конечно, побег - громко сказано, на самом деле, ежели вещать шершавым языком корабельного устава, то старший матрос Анников замыслил обыкновенную самовольную отлучку. Тем более, взаперти его никто не держал, и никакого резону бежать не имелось. Никакого, если не считать с одной стороны, разъедающую душу серую корабельную скуку, а с другой, именно с другой стороны бухты, неудержимо манящие к себе, сверкающие множеством огней, словно пиндосский Лас -Вегас средь пустыни, производственные корпуса порта океанического рыбфлота.

«Ну и что из того,- возразите вы, - производственная база на самом деле далеко не Лас-Вегас и развлечений, увы, не сулит». Не скажИте, не скажИте. Там круглосуточно коптится сельдь и готовят балыки из трески - пальчики оближешь, если не проглотишь вместе с куском. Сердобольные тётки с материнскими вздохами угощают матросиков,- «И моя кровинушка мается где-то, Родине служит».
Гастрономический интерес, положим, присутствовал, но не только. В цехах порта денно и нощно множество особей женского пола, а попросту, молодух, обрабатывает рыбу, чинит громадные неводы - «кошельки», красит суда. А военморы у рыбачек в большом фаворе, за их неутомимость в любовных делах и матросское кредо: «Дурнушек всех люби отменно, бог наградит красоткой непременно».

Не подумайте, в авантюру эту Анников пустился не с бухты-барахты. Замысел тайно вынашивался со дня, когда у борта корабля появился тот приснопамятный плотик. Якобы, боцман выклянчил его у рыбаков для помывки и подкраски бортов корабля. Без «шила», бают, дело не обошлось. Плавательное средство не ахти какое - метр в ширину и пару в длину. С настоящим судном его роднит лишь палуба - настил из досок и леера, да и то лишь с трёх сторон.

Плотик Анникову приглянулся с первого взгляда - симпатичный такой крепышек. «Да на нём куда угодно можно доплыть» Мысль эта промелькнула в голове без малейшего практического интереса, быть может, просто в качестве похвалы плотику. Анников служил на корабле третий год и, конечно, понимал, что далеко на нём не уплывёшь, да и как грести. Но слова «куда угодно» в голове где-то зацепились, он даже начал припевать их под назойливый мотивчик набившего оскомину шлягера. Вечером перед отбоем он направился на полуют, чтобы ещё раз полюбоваться плотиком, притянутым к транцу куском верёвки.

Стоял чудесный летний вечерок. После жаркого дня с моря веяло живительной прохладой. В душный матросский кубрик возвращаться не хотелось. Корабли угомонились, готовясь к отбою, а на противоположном берегу бухты жизнь, казалось, била ключом. С траулеров, стоящих у причала, доносится музыка. Перемежающиеся вспышки сварки придают и без того расцвеченному огнями порту карнавальный вид. Анников, конечно, понимал, что в порту сотни людей днём и ночью напряжённо трудятся - разгружают траулеры, обрабатывают рыбу, ремонтируют суда и снасти, но отсюда, с восточного мола бухты кажется, что там царит праздник, на который ох как хочется попасть. А сколько там молодых жаждущих, горячей матросской любви весёлых девчат и томных рыбачек! Соблазн велик.

Анников перевёл мечтательный взгляд на северный мол. До него какая-то сотня метров, а сам мол выходит на берег как раз рядом с портом. Голь, бают, на выдумки хитра, замысел проклюнулся мгновенно, будто незримый искуситель шепнул на ухо. Шепнул и ретировался, мол, а теперь Димыч, домысливай сам, ведь ты, чай, не какое-то там хухры-мухры, а ого-го - трюмный машинист противолодочного корабля. Димыч «домыслил» тотчас - до мола на плотике, дальше по молу до берега, и билет на праздник, пусть на два-три часа, у тебя в кармане. Всё просто, как дедов валенок. Не сейчас, ясное дело, надо подготовиться, выбрать момент, а главное найти, чем грести.

Анников приободрился и, воодушевлённый блестящей идеей, так счастливо осенившей его, отправился в кубрик. На койке он, возбуждённый, ещё некоторое время ворочался, прокручивая в голове детали предстоящей авантюры и, умиротворённый, заснул мертвецким сном. Ну, держитесь, теперь, красавицы- рыбачки! Военмор Анников нагрянет по ваши души, тьфу ты, по ваши прекрасные тела. Он же не какой-то немчура, Мефистофель, а русский матрос Балтийского флота. Души он спасает, а тела ласкает.



* * *

Оттолкнувшись от транца, Анников принялся усиленно грести жалким подобием весла, тайком выструганного кое-как ножом из доски заранее добытой и припрятанной. Разочарование постигло беглеца в первые же минуты. То, что в воображении рисовалось лёгким и красивым, на деле оказалось неудобным и корявым. От энергичных стараний гребца плотик вместо того, чтобы продвигаться в нужном направлении, или ходил веретеном, или, как завзятый участник броуновского движения, непредсказуемо рыскал по сторонам. «Дурья башка, - в сердцах нелестно окрестил себя Анников, - загодя испытать надо было бы» Словом, мореходные качества плотика явно не соответствовали величию предначертанному.

В пору бы остановиться и, пока ситуация не усугубилась, вернуться на корабль. Такая здравая мысль закопошилась в голове у Анникова, но была тут же безжалостно прихлопнута. Как известно, всё разумное и трезвое пресно и скучно, а душа требовала приключений и праздника. Идти на попятную было не в его правилах. Тем более, плотик, как не ерундил, как не брыкался необъезженным жеребцом, но мало помалу приближался к вожделенной цели.

А здесь ещё нашего беглеца назойливой мухой стала досаждать маниакальная мысль, что на корабле обнаружили его отсутствие и бросились на поиски. Потому Анников запсиховал и остервенело гнал плотик, стараясь быстрее высадиться на мол. Напрасно. Никто отнюдь не ринулся в погоню. Корабль не заметил потери бойца, продолжая разноголосо похрапывать полусотней матросских глоток. Ну, а вахтенная служба в бдении своём, как бы то ни было, или попросту проворонила столь неприятный казус, или же ей оказалось не по зубам разрушить хитроумный замысел трюмного машиниста.

Сожаление о конфликте со здравым смыслом не заставило себя ждать. Нет, он не испугался, не устал, не передумал. Полный сил и энергии, он продолжал орудовать подобием весла, с удовлетворением замечая, что тупица-плотик, похоже, усмирил норов и худо-бедно двигается в нужном направлении. Правда, напротив входа в гавань приливное течение начало сносить плотик в бухту, и сотня метров по прямой от корабля до мола уже превратились во все двести. А каждый метр давался ох с каким трудом. Тем не менее, потаённое судно Анникова с горем пополам достигло середины пути и точка невозврата - сомнения прочь - была преодолена.

В желании перевести дух, Анников распрямился и обомлел. Что за дьявольщина? Он отчаянно встряхнул головой, но видение не исчезло. Напротив, на глазах оно превращалось в ужасную явь. Впрочем, как судить. Его величество непредвиденное обстоятельство на самом деле было не столь страшно, как показалась Анникову, скорее, даже радостно. Ведь это в родную гавань после полугодового промысла в северной Атлантике у Джорж-банки на всех парах возвращался большой морозильный траулер.
Рыбаки спешат домой, да они уже, считай, дома! Через минуту радист даст на палубу встречный марш, а иллюминацию уже включили. Расцвеченный электричеством, словно бразильская карнавальная каросса, рыбак, пройдя траверзу восточного мола, взял левее, тем самым, лишив Анникова надежды на благополучный исход. Самое скверное было то, что с траулера явно не замечали плавающий предмет с человеком. Да и как его можно заметить в такой темноте, а сигнальных огней плотик не имел по определению.

От осознания того, что его утлое плавсредство столкнётся с железной махиной, у Анникова в голове начали мелькать бесполезные и неуместные мысли о том, что любое судно не может отойти от причала без исправных сигнальных огней. Вспомнилось, что поначалу он путал бортовые красный и зелёный огни, пока не подсказали использовать звуковую похожесть слов левый- зелёный, правый-красный. Сейчас бы сгодился даже карманный фонарь. Впрочем, на фоне портовых огней, бликующих пёстрым разноцветьем на водной ряби бухты, было бы нелегко разглядеть с траулера любой сигнал с плотика.

« Нужно срочно убираться с пути рыбака»,- всполошился Анников. Легко сказать «уйти с пути», когда дистанция до траулера неумолимо сокращалась, оставляя всё меньше шансов на спасение. Ещё мгновение Анников пребывал в положении буриданового осла, принимая трудное решение выбора направления спасения и, не чуя рук, принялся исступлённо грести. Нескольких секунд, впрочем, хватило за глаза, чтобы убедиться в тщетности предпринимаемых им титанических усилий.

Вот тогда то, потеряв надежду на благополучный исход одиссеи и осознав, что попал в крупный переплёт, Анников пожалел, что вовремя не оставил сумасбродную затею. Теперь вот пожинай плоды! Не правда ли, знакомая ситуация. Поджилки у него пошли ходуном. Следующее мгновение, отбросив ставшее бесполезным весло, он поднялся во весь рост и, утратив остатки благоразумия, давясь от страха, заорал что есть мочи. Оставалось уповать лишь на то, что траулер всё - таки проскользнёт мимо, и дело окончится испугом. Чудо, однако же, не случилось. Пресловутый бутерброд, не сделав и на сей раз исключения из правил, приземлился, как и должно, маслом вниз. Плотик, попав под скулу правого борта траулера, отчаянно вздыбился, и горе-пассажир его с головой ушёл в воду.

Удача, между тем, не совсем оставила Анникова. В последний момент на траулере или услышали истошный вопль отчаяния или всё- таки заметили плавающий предмет с человеком на борту. С палубы судна в воду полетел спасательный круг, а от причала базы к месту катастрофы стремительно направился дежурный катер. Через полчаса промокший до нитки Анников, сконфуженный, но живой и невредимый предстал перед дежурным офицером корабельной группы.
* * *
- Где этот михрютка, едрёныть, наперсник разврата? - раздался голос за дверью. Суровые нотки знакомого баритона заставили голову Анникова по - черепашьи втянуться в плечи.
- Каков гусь! Полюбуйтесь! - съязвил дежурный при появлении поднятого по случаю с постели Ильясова, командира корабля, на котором старший матрос Анников имел честь служить трюмным машинистом.
- Какой там гусь, курица мокрая! Гуси плавают, а этот за малым на ужин крабам не угодил, - раздражённо отозвался недовольный Ильясов и уже к Анникову, сбавив обороты,
- Ну и видок! И это называется матрос Балтфлота!- и не без ехидства подперчил,
- Видели бы сейчас тебя твои портовые поклонницы!
-Не суть важно! Внешний вид кавалера этих красоток нисколько не колышет!- встрял дежурный,- Они озабочены другими статьями морального кодекса.
Похоже, дежурный был не прочь скоротать вахту досужими разговорами о портовых женщинах, но строгий взгляд Ильясова его осадил.

- Что молчишь? - продолжал психическую атаку Ильясов,- Сробел? Вот доложи командиру, как свалял большого дурака, как по собственной глупости едва не отдал богу душу!
«А ведь мог вполне на дно пойти! Пацан!»- промелькнуло у Ильясова - «Считай обошлось»
- Сробееел! Где же твоя храбрость, Аника-воин? Знать, под траулером осталась! Молчишь, словно, водицы морской по уши набрался.
Подробности ночного происшествия Ильясову уже сообщили. Поначалу он даже не поверил, что кто-то смог отважиться на такое, тем более, флегматичный и с виду неуклюжий трюмный машинист Анников. В корабельных клоунах он не числился, хотя и звёзд с неба не срывал. Что на него нашло, какая ядовитая муха укусила? Хотел было продолжить разнос, но, видя плачевное состояние Анникова, стоящего перед командиром по стойке смирно с понуро опущенной головой, процедил сквозь зубы:
- На корабль под конвоем! Разбор полётов завтра.

Обрадованный, что хоть на сегодня его мытарствам настал конец, Анников, виновато вздохнув для порядка, уж было козырнул, но вовремя вспомнил, что голова у него «пустая», ибо берет его вместе с храбростью, прав командир, безвозвратно пропал под траулером.
- Мокрое пятно всё-таки осталось,- вновь съёрничал дежурный, кивнув головой на лужицу воды, образовавшуюся на месте вышедшего Анникова, намекая, видимо, на недостаточность трёпки.
- Ладно, остынь! Завтра на свежую голову разберёмся и воздадим по заслугам,- вместо прощания нехотя бросил Ильясов.


На следующий день, однако, в защиту Анникова вступили некие высшие силы. Спозаранку, до подъёма личного состава, на кораблях колокола громкого боя не с того, ни с сего сыграли сигнал « Корабль к бою и походу изготовить». Бывалые ворчали спросонья: «Какой там поход - лето на дворе. Это чтоб службу не забывали. Вот увидите - не успеешь главные запустить, как отбой дадут. Какой сон перехезали!». Но вот и главные взревели истошно, и аврал чередом сыграли «По местам стоять, со швартовых сниматься!», знать, дело нешуточное - таки придётся в море выходить к пущей радости матросни. В море то корабельная скука мигом развеется.

Корабли один за другим покинули бухту и, вытянувшись в кильватер, растаяли за горизонтом. Военный причал осиротел, лишь молодые рыбачки на противоположном берегу гавани, облепив окна цеха ремонта рыболовных снастей, печальными глазами провожали корабли с удравшими кавалерами на борту. А ведь завтра воскресенье! Облом.


Окончание следует.
Оценка: 1.1887 Историю рассказал(а) тов. ortah : 06-01-2016 09:39:57
Обсудить (32)
13-01-2016 18:07:23, Летчик запаса
+1 +1...
Версия для печати

Какое-то чувство нереального покоя и умиротворенности приходит иногда, осенью в Городе....

Потихоньку, осторожными крабиками - «камяшками» ползут по асфальту первые опавшие, съёжившиеся листья платанов, подгоняемые легким вечерним бризом.... У Дворца пионеров - вдруг полонез: какой-то немолодой джентльмен, во фрачной паре, учит всех гуляющих бальным танцам.... И прохожие присоединяются, и пританцовывают, и сгибаются в галантных поклонах, перед своими улыбающимися дамами... А дальше, чуть дальше, почти у самого памятника - уже что-то в духе Джо Кокера тянет хрипловато молодой парень и его друзья с гитарами....
Но солнце все катится и катится к створу, чтоб скрыться в море, там, куда и сейчас уходят из бухты корабли, там, куда и мы уходили когда-то - кто-то утром, кто-то вечером.....
И уже дома, когда совсем засыпаешь, перед глазами опять встают молы, маяки, край солнца..... и все погружается в зыбкий туман радостного настроения, и душа купается в этом тумане, и уплывает, куда-то далеко, где она, кажется, и не была никогда... Или была?

.... Туман вползал в бухту как какое-то чудовищное животное - сначала вытягивая вдоль по воде вьющиеся и слегка привстающие щупальца - пальцы, потом высунувшись побольше, просовывал туда же когти, лапы, и наконец, вполз всем телом, окончательно погрузив берега в себя, почти погасив огни на набережных и стоящих в бухте кораблях.
И такой же мутный, клубящийся туман стоял на душе.
Надо же случиться такой ерунде на вахте. Причем - первой смене. Осенью темнеет рано, и когда к крейсеру привезли картошку, было уже совсем темно. Расходное подразделение, отправленное к грузовику в бушлатах и робах, чтоб не сбежали в самоволку - форма в городе - шинель - вернулось не всё. И потерю бойца обнаружили на построении. То есть - командир вахтенного поста на юте промухал самовольщика, и вот уже снятый вахтенный офицер печально бредет вместе со снятым командиром вахтенного поста искать этого самого самовольщика, обсуждая между собой всю подлость и неустроенность мира....
И как только этот гад умудрился под бушлат надеть шинель, да подвернуть её так, чтоб не торчала из-под «манкиджекета» - это и было темой нашей неспешной беседы, нас, товарищей по несчастью, направленных по ближайшим общежитиям на поиски... Бесполезные, скорее всего - кто ж нам его, морячка выдаст, даже если он и затихарился в какой-нибудь из комнат какого-нибудь из ближайших общежитий. Но ведь скотина-то какая.... И бушлат за машиной с картошкой бросил....
Так неспешно - а куда спешить, до повторного заступления на вахту еще часа три, и лучше уж бродить по пустынным осенним улицам Корабелки, чем слушать снова и снова пламенные речи старпома, мы и добрались до цели похода.
А лежащая внизу, кажется, у самых ног Южная бухта была хороша. В белесых полосах и завихрениях тумана, неспешно ворочающегося в её тесных берегах, она - то вдруг высверливала якорным огнем какого-то корабля в прогале седой мути, то снова скрывала все - и казалось, нет ни кораблей, ни воды, ничего - только острый запах йода и невысокие берега могучей туманной реки.
Ну да лирике предаваться тоже не стоило, ибо суровый служебный долг в виде старпома со словами «Я вам объясню, ...дям, как надо править вахтенную службу на «Железном» корАбиле!!», казалось, вырастая из тумана, неуклонно гнал все дальше и дальше, от одной «сталинки» - общежития к другой, и не позволял надолго расслабляться под насмешливыми взглядами и ехидными ухмылками «грозных» общежитейских дежурных, которые едва сдерживали смех. А то и в лицо смеялись, намекая прозрачно на качество службы на корабле, с которого - вот так, просто, можно раз - и удрать в город.... Впрочем. Наверное, большинство этих самых дежурных когда-то, лет двадцать назад, тоже были задорными девчонками - «маллЕршами», и вот так же привечали в общежитейских комнатах своих избранников....
Ходили мы в аккурат так, чтоб успеть вернуться к разводу очередной смены вахты, то есть к своему заступлению.
На трапе крейсера нас ждали две новости. Первая - беглец наш нашелся, как впрочем, и в большинстве подобных случаев- сам. И не без очередных приключений.
Справедливо ожидая на трапе «торжественной встречи», и хоть и будучи «сильно дамши» моряк, решив избежать ненужного на его взгляд излишнего официоза, сообразил вернуться способом нетрадиционным, а именно - перебраться на борт с борта соседнего парохода, по прижимному - то есть натянутому между нашими с соседом бортами- концу (канату, веревке, а не то, что вы подумали!!!). Расстояние хоть и было невелико, но рука бойца, уставшая поднимать стакан, не справилась с поставленной задачей, и. как и следовало ожидать, боец рухнул в воду. В ноябре Черное море не слишком комфортно для купания, и наверное боец утонул бы. Но, запуганная до колик вахта бдила, круг спасательный был брошен во время, команда «Человек за бортом!» была подана, тревога сыграна, и несостоявшийся утопленник был вытащен на борт. В настоящее время он находился в санчасти, где его пользовал стоматолог - нет! это не кличка!, он не выбивал зубы, как можно - просто в нашей смене на борту из трех докторов и фельдшера обеспечивал медицинскую составляющую службы именно стоматолог.
Но и это было еще не все! У рубки дежурного нас ожидал не мой сменщик, как должно было бы быть! Там маялся вахтенный офицер третьей смены. Которому там и делать бы было нечего, если бы, если бы.... Если бы не этот колдовской туман, что все так же смазывал четкий абрис надстроек крейсера и почти топил соседние корабли в своем подсвеченном огнями волшебстве.
Не перевелись флотские романтики, не перевелись еще бродяги, которых из тумана зовет голос несбывшегося.....
Пока боцманская команда, напрягая последние извили... тьфу, силы, тянула нашего неудачного канатоходца из воды.... Романтика дальних странствий ударила в головы.... Ну или что там было на месте голов еще паре смелых мореманов.
Вооружившись рупором обыкновенным, взобрались они об ту же пору на надстройку в районе выстрела (это такое бревно, приделанное к борту) и невнятно пробурчали во взятую с собою трубу жестяную коническую- команду: «На барказ номер три - барказ к трапу!», после чего спустились на палубу, и запалено дыша на вахтенного у выстрела, рвя тельник и царапая пуп, залезли в тот самый барказ... и отошли. ...Куда-то.... Но не к трапу - это вахтенный, прибежав на ют, доложил точно. Куда-то в глубины южной бухты. Видимо - там тоже были общежития - ну или еще какие дела - да и мало ли действительно может быть дел у настоящих романтиков вот в таком-то тумане.... Какая Ассоль звала их....
А туман все свивал свои жемчужные локоны в бесконечной, кажется, надежде навсегда поселиться здесь. Среди этой тишины, которую так бестактно нарушали какие-то мелкие и суетливые существа....
Нда. Беглецов надо было искать, конечно. Для этого были извлечены из нирваны, в которой они пребывали после ужина, изрядно усугубленного спиртом корабельным - помощник командира (бывший лучший командир - противолодочник флота) и штурман. Последний не был снят с должности, как его спутник, но прослужив на крейсере с лейтенанта до капитана третьего ранга, обзаведясь опытом кораблевождения во всех мыслимых и немыслимых случАях, и даже как- то покомандовав главкомовской призовой стрельбой - от службы ничего - ни хорошего, ни плохого не ждал, созерцая её как та мудрая обезьяна, сидящая на дереве под которым дерутся тигры. Только обезьяна грызла бананы, а штурман употреблял шило. То есть спирт. Для большей осмысленности философского взгляда на действительность.
Состав поисковой экспедиции был утвержден с расчетом - бывший командир - командует, а штурман - прокладывает курс. Поскольку туман и нихрена не разберешь.
На командирский катер были доставлены: компас шлюпочный - одна штука, карта бухты Города - одна штука, радиостанция Р-105 с радистом впридачу - одна штука. Команда катера - одна штука и старших офицеров в возвышенном состоянии - две штуки. И вся эта камарилья, провожаемая незлобливым словом старпома, поминающего женских родственников и тех романтиков и этих проспиртованных морских волков растворилась в очередном клубке выкатившегося из под трапа тумана.
Ну а нам пришла пора снова заступать на вахту.
Вторую Р-105ую поставили в рубке дежурного. Пароход потихоньку успокаивался, и начал уже было задремывать, когда рация вдруг ожила.
Вызванный в рубку старпом долго слушал, покусывая ус, то, что до него доносили волны эфира. Потом содрал наушники, швырнул их на диван в рубке дежурного и разразился прочувственной речью. За временем все нюансы фольклора стираются из памяти, но если убрать из его монолога пять основных слов, так хорошо знакомых многим, и отражающих наиболее полно эмоционально состояние смятенной военной души, а также их производные, а потом хорошенечко в оставшемся прибраться, то вырисовывалась следующая картина.
Орлы - командиры скомандовали, проложили курс..... но очутились почему-то вовсе даже не в Южной бухте, осуществляя целенаправленный поиск беглецов, а совершенно на Северной стороне, где, считая, что в дальнейших поисках нет смысла, а то совсем потеряются, и решили заночевать.
Для обеспечения безопасности стоянки они выставляют вахту из числа команды катера, а сами убывают на берег. Для установления контакта с представителями комендатуры. Дабы обеспечить охрану и оборону вверенного им временно катера.
Закончив тираду упоминанием каких-то алкашей и бартеневских гостеприимных девок, старпом махнул рукой. И ушел в каюту.
Но не кончилось волшебство этой осенней ночи, не прекратилась магия осени... Часам к двум ночи основательно похолодало, и как по волшебству, мановению ловкого движения опытного мага, раз за разом поворачивающего сюжет новыми гранями туман стал пропадать, слегка покрывая броню башен, и палубу, и надстройки светящейся пленкой влаги....
И как из-за отдернутого театрального занавеса, из-за носа соседнего корабля, сначала послышался мерный рокот дизелька а потом показался и барказ, неспешно идущий под выстрел....
Надо ли рассказывать, что старпом снова был вытащен из каюты, а моряки-романтики - из барказа, и был проведен летучий разбор, и наконец, все успокоилось, и пришло время меняться с вахты.
Командирский катер тоже пришел - но ближе к рассвету, без как говорится замечаний и происшествий - со страшно довольными и слегка трезвыми старшими и крайне злющей и продрогшей командой....
А потом был новый день, и новые заботы закрутили, завертели, и почти стерли из памяти эту длинную ночь волшебного тумана....
И только иногда, когда в Город снова приходит осень, и клубы и рваные космы тумана наползают на бухту, и окутывают фонари, и превращают россыпь огней в драгоценное жемчужное ожерелье - снова просыпается эта ночь, и зовет, и смеется, и тянет за собой куда-то туда, где молодость и любовь, море и корабли, и друзья....
В забытье....
Оценка: 1.3147 Историю рассказал(а) тов. Kor : 04-12-2015 08:06:50
Обсудить (12)
08-12-2015 09:11:01, VVrom
... а потом хорошенечко в оставшемся прибраться, то вырисовы...
Версия для печати

Чудесным тёплым августовским крымским вечером по дороге, ведущей из Балаклавы на Севастополь, шагал человек. Шагал он уверенной походкой, размеренный шаг и выправка заставляла признать в нём военного человека. Да он и был военным. Офицером. Моряком. Подводником. Капитаном второго ранга. Командиром электромеханической боевой части атомохода... впрочем, неважно, какого. Умолчим. Наш герой находился уже в запасе, но был ещё молод, здоров и полон сил. Звали его... скажем, Григорий.

Глаза его не выражали ничего, кроме беспредельной мужской уверенности и душевного равновесия. Заглянув в них, ни у кого не осталось бы ни малейшей тени сомнения, что ничто и никто, ни при каких обстоятельствах, не смогло бы сбить нашего героя с пути ни на микрон. Он был подобен античным героям: Ахиллесу, Аяксу, Одиссею...

Сходство нашего персонажа с героями ушедших в далёкое безвременье славных веков усиливало то обстоятельство, что Григорий, подобно им, был абсолютно обнажён. Если кто не понял, повторяю: абсолютно обнажён. Голый он был, понимаете?! Совсем. Даже без традиционного фигового листа.
Что же могло случиться, спросите вы?
Может быть, его раздели грабители?
Нет, что вы; ни малейшего следа борьбы не было заметно ни на его прекрасном теле, ни на лице.
Может , жаркое крымское солнце заставило его, привыкшего к суровым полярным ветрам, сбросить бренные одежды?
Ответим: нет, августовскими вечерами в Крыму очень даже комфортная температура воздуха.
Так может, наконец, он был просто-напросто пьян?
Ну... так... скажем, совсем чуть-чуть.

История такова:

Уволившись в запас, поселился Григорий в городе - герое Севастополе. Вместе с дражайшей супругой Тамарой и её чудесной матерью в её прекрасной квартире на улице Большой Морской. Жизнь текла неторопливо и размеренно, как и положено на заслуженном отдыхе боевому (8 автономок) офицеру. Рыбалка, шашлыки, неторопливые прогулки по Приморскому бульвару, катание на яхтах, посещение музеев, пиво с однокашниками и сослуживцами, поездки с семьёй в соседнюю солнечную Ялту...
Стоп.
Решено было однажды поехать вместо Ялты (надоело уже, сколько можно!) в Балаклаву.
В прекрасную Балаклаву, воспетую ещё Куприным, где лазоревая вода так тихо плещется у самого края набережной, где задумчиво глядят вниз с высоты шести с лишним веков руины некогда грозной легендарной крепости Чембало и где так много уютных местечек, где подают свежевыловленную жареную рыбу и чудесное местное вино...
Стоп.
Посетив все вышеперечисленные местные чудеса, включая ресторанчики с рыбкой и вином, направилась семья Григория (их благородие с супругой и (увы,увы) тёщей) в направлении автобусной остановки, дабы отправиться домой и предаться вечернему отдыху...
Скажу честно - не буду врать - что за разговор у них по дороге произошёл (об этом история умалчивает), и, главное, почему он случился после так чудесно проведённого дня, но суть такова:
Видишь ли, благодарный читатель, женщины вообще и наши жёны в частности, - милые, чудесные существа. Мы должны быть благодарны им за то, что они есть. Что бы мы были без них...
Стоп.
В этом-то всё и дело.
Начался разговор чудесно, а закончился примерно так:
- Да ты... Да кто ты вообще такой?.. Кто бы ты был без меня и моей мамы? Ты вспомни, вспомни, как мы тебя подобрали (ого!) нищим лейтенантишкой - без квартиры, с двумя тужурками и одной шинелью. Ты ж без нас нищебродом так бы и остался! Живёшь в маминой квартире, так? На свою-то не заработал за все двадцать лет! Ты даже джинсы, джинсы себе купить не можешь. Помнишь - кто их тебе купил, вот эти, что сейчас на тебе,а? А футболку?
Взгляд Григория начал приобретать твёрдость античного героя:
- А-а-а... туфли?... тоже твои?
- А как же ты хотел?
- И носки?.. И... трусы?
- А ты что, не помнишь?
- Хо.Ро.Шо.
Медленными размеренными движениями Григорий снял с себя футболку, аккуратно сложил и протянул супруге. Затем снял туфли, аккуратно поставил их на обочину дороги и вложил в них аккуратно снятые носки. Брюки Гриша снимал движениями профессионального стриптизёра... Ни на мгновение не замешкавшись (вот что значит твёрдость духа!) стянул с себя трусы, швырнул (вот тут был единственный момент слабости) их в придорожную пыль, повернулся и зашагал чёткой поступью древнеримского воина под совершенно охуевшими взглядами жены, тёщи и случайных прохожих в направлении Севастополя.
Остановить его не пытался никто.
Попробуй такого останови!
Себе дороже.
Ни хуя себе!
Офицер, однако. Подводник. Решения принимаются мгновенно и бесповоротно.
Вот.
До Севастополя Григорий не дошёл.
Всё-таки один проезжавший водитель не испугался (а он тоже подводником оказался - мичманом), остановился, подобрал героя и отвёз... нет, не в мамину квартиру, а к одному из однокашников Гриши, проживавшему, по счастию, одному и в собственном (!) маленьком домике на Красной Горке, где друзья выпили по маленькой и улеглись спать.
Что же было дальше - спросите вы, друзья?
Да нормально всё было - у подводников разве по-другому бывает?
Помирилась семья и возобновилась тихая счастливая размеренная жизнь офицера запаса ( 8 автономок и всё такое), рыбалка, шашлыки, неторопливые прогулки по Приморскому бульвару, катание на яхтах, посещение музеев, пиво с однокашниками и сослуживцами, поездки с семьёй в соседнюю солнечную Ялту...
Главное в этой истории что, я считаю?
Женщины! Дорогие, милые, любимые, прекрасные чудесные и волшебные наши женщины! Вы лучше всех на свете (для каждого - своя)!
Но!
Всего лишь одно маленькое «но», пожалуйста!
Помните!
Не обижайте нас, подводников.
Даже если мы в запасе.
Или в отставке.
Мы любим вас.
Мы абсолютно, повторюсь, абсолютно нормальные люди.
Но иногда что-то срабатывает.
Можем выкинуть номера и похлеще, чем Гриша.
Например, Америку уничтожить.
Не обижайте нас.
Счастья вам!
Оценка: 0.9834 Историю рассказал(а) тов. Альгениб : 24-09-2015 20:56:38
Обсудить (2)
28-09-2015 15:47:26, Летчик запаса
А я +2 поставил. За стиль... ну и за ситуацию. И за баб - эг...
Версия для печати

Триста спартанцев

Борису Васильеву, с теплом.

- На рейде тихо в час ночной,
Тебе известно лишь одной,
Когда усталая подлодка
Из глубины идет домой...

Негромко и задушевно, стараясь попадать в ноты, звучали низкие мужские голоса под мягкий аккомпанемент старенькой гитары
Теплый июльский вечер накрыл дачный поселок. С залива тянул легкий ветерок, на горизонте цепочкой огней виднелась дамба, и темным вытянутым пятном, сливаясь с вечерним небом, угадывался Кронштадт. Отгремел салют, вдосталь накупалась в фонтанах полосато-бескозырочная братия. Очередной день Военно-Морского Флота неуклонно катился к своему завершению.

На веранде старого, но еще крепкого дома с мезонином, вокруг стола, расположились четверо друзей. Их, когда-то, давным-давно, окончивших славное училище имени Ленинского комсомола, судьба разбросала по разным флотам, городам и весям, но сегодня случилось, что убеленные сединами, без пяти минут пенсионеры, наконец, встретились. Стол украшала литровая бутылка дорогущего армянского коньяка, привезенного самым старшим по званию из всей компании, контр-адмиралом, а когда-то курсантом, Савельевым - головной болью замполитов и начальства училища. Сейчас, спустя многие годы после выпуска, Савельев заметно остепенился, но воспоминания об училищной молодости и коньяк волшебным образом изменили выражение лица контр-адмирала, и глаза его сейчас горели прежним молодым весельем. Но в самоход с дачи винтить некуда, да и незачем, девушки старых морских волков мало интересовали в силу возраста, а спирт компасами глотать, как справедливо заметил хозяин дачи, отставной капраз Пахомов, здоровье уже не позволяет.
Поэтому наши герои, неторопливо прикладываясь к коньяку, делились воспоминаниями, случаями из службы, как веселыми, так и грустными. Взрывы хохота перемежались молчаливым поднятием рюмок, время от времени вновь звучала гитара и пожилая соседка по даче, присев на крылечке, с грустной улыбкой слушала старые, забытые песни в исполнении не совсем стройного, но душевного мужского квартета...

- Иваныч, - отложив гитару, обратился к хозяину бывший училищный запевала, капраз Семенов, а как семейство твое, как Вера?
- С Верой мы расстались давно уже, - спокойно ответствовал Пахомов, - Я на даче живу, как в отставку вышел, Вера в городе. Юрка, сын, у ней пока живет, квартира большая, но сейчас отделяться решил, жениться собирается.
- Юрку помню, - усмехнулся в усы Семенов, - Как искали его всем гарнизоном.
- Это когда же? - заинтересовался контр-адмирал.
- Да в Гремихе еще, - улыбнулся хозяин, - Ему лет шесть было. Решил меня встретить у ворот, ну и учапал из дому никому не сказав. К вечеру завьюжило. Хорошо так, надолго. Я в дом - там полундра уже. Искали часа три, хорошо, что у него ума хватило в кочегарку зайти - там и нашли.
- А сейчас он чем занят?
- Корабелку весной закончил, работает. У него своя жизнь. Мы сейчас редко видимся. Я в город не вылезаю, чего я там не видел?.. Здесь спокойнее...

За забором послышался шум подъехавшей машины. Хлопнула дверца, раздалось пьяное неразборчивое бормотание, затем звук двигателя, удаляясь, затих в ночи.
- Кто это приехал? - удивленно вопросил хозяин, - Вроде никого не ждали больше...
Договорить он не успел. Калитка распахнулась, взглядам удивленной компании предстал в стельку пьяный молодой человек, еле держащийся на ногах.
- П-п-папа!.. - заплетающимся языком проговорил он, и, не удержавшись, рухнул в заросли смородины у забора. Мгновение спустя оттуда раздался громкий храп.
- Ну, вот, собственно, и Юрка, - проговорил Пахомов.
- Тоже день Флота отмечал? - предположил Савельев , - Хаар-р-рош наследник, традиции блюдет!
- Непохоже на него, не пьет он в таких количествах. Может, случилось что-то? - предположил хозяин.
- Слушай, Иваныч, с Верой, может, что стряслось?- выказал предположение мгновенно посерьезневший четвертый участник застолья, капдва Зимин.
- Спокойно, разведка! - рассеяно отозвался хозяин, Вера, если ты помнишь, звонила полчаса назад и поздравляла нас всех. Что за полчаса случиться могло? Этот товарищ, судя по всему, уже с обеда хлещет.
- Утро вечера мудренее! - взял в руки бразды правления контр-адмирал, - Ну-ка, взяли этого залетчика и понесли в дом! Иваныч, ты его не сильно наказывай - как-никак, головой к дому упал!.. Ха-ха!..

- Ну, что?! Рассказывай, как до такой жизни докатился! - Пахомов внимательно смотрел в опухшее лицо сына, - Юра, с какой радости так нажираться? Я понимаю, что Корабелка от флота недалеко стоит, но зачем так-то уж? Или другая причина есть?
Сын, виновато потупившись, смотрел в стол.
- Иваныч, - обратился к хозяину Семенов, может ему на опохмел пять капель дать? Плохо парню.
- Не надо, дядя Володя, - тихо проговорил Юрка.
- Правильно! - веско заметил Зимин, - Нечего приучаться! - он подвинул к Юре стакан с огуречным рассолом, - Давай! Лечись!
- Рассол! Напиток завтрашнего дня! - с немецким акцентом спародировал телевизионную рекламу Савельев, - Выпил? Молодец! А сейчас мы будем пить чай и ты расскажешь нам что стряслось, и по какому поводу так нажрался...
- Не рассуждать! - рявкнул адмирал на попытку Юрки пробормотать, что дескать, ерунда и он сам разберется...

...Ну, вот и всё, - подытожил Юрка, - Оказалось, всё это время она меня тупо использовала. Просто тянула бабки. А свадьбу сыграет, конечно, но не со мной. Морду бить смысла нет. Ему - не за что. Ей есть за что, да толку-то? Только собственное бессилие показать и срок заработать. И уже почти все общие знакомые в курсе происходящего. И получается, что я вынужден утереться и уйти, солнцем палимый...
- Типа лошару кинули и пусть канает? - уточнил Зимин, нехорошо прищурившись.
Юрка уныло кивнул: - Еще и заявила на прощанье с улыбочкой, мол, шубу обещал, но она уж не настаивает. И вообще, она хочет поскорее забыть и меня и всё, что между нами было...
- Стер-р-рва! - проворчал Савельев, - Вот ведь!.. - он смачно выругался, - Юрка, поступим так: Ты сейчас остаешься здесь - в городе тебе делать нечего! - он вытащил из кармана кителя портмоне и отсчитал несколько бумажек, - Отправляйся в магазин на станцию и купи коньяка. Если есть «Ной» - его, если нет, что-нибудь другое армянское. Надеюсь, не отравят. А мы подумаем, как тебе помочь... Выполнять! - прервал он попытку Юрки отказаться от денег, - Я знаю, что у тебя свои есть, не все еще пропил. Вот и побереги. Они тебе скоро понадобятся! - глаза адмирала зажглись так хорошо знакомым присутствующим, прежним курсантским, шальным огоньком... - Забыть, говоришь? - пробормотал он, вслед направляющемуся к калитке Юрке - Быстро забыть у тебя, девочка не получится. Помнить будешь долго...

Пока Юрка мотался на станцию, Савельев поведал товарищам о плане мести. План был прост, эффективен и коварен. Зимин восхищенно покрутил головой:
- Слушай, Саня, ты явно не туда пошел. У нас тебе цены бы не было! И «пауков» получил бы лет на пять раньше - зуб даю!
- Если бы еще раньше голову не сложил! - меланхолично ответствовал адмирал, - у тебя хоть и «пауков» нет, и капраза задержали, а медальки-то не песочные, Рэмба ты наш - ласково приобнял он Зимина за плечи,
- о! гонец явился! Принес?
- Принес, дядя Саша! - Юрка вытащил из сумки темно-красную с золотистой надписью коробку.
- Это что? - уставился на коробку хозяин.
- «Ной», папа, как и было заказано!
- Отправь дурака за бутылкой - он одну и принесет - проворчал Пахомов. Адмирал внимательно посмотрел на Юрку. Тот вытащил из сумки еще одну такую же коробку и поставил на стол рядом с первой.
- Однако! - с уважением протянул Семенов, - А парень-то не дурак.
- Далеко не дурак! - подытожил адмирал, когда появилась третья бутылка, - Своих добавил?! Ну, ладно...
- Хороший сын у тебя, Витя! - повернулся он к хозяину. Такому и помочь в радость, - Савельев разлил по рюмкам янтарную жидкость, - Ну, за успех!..

На следующий день коварный план контр-адмирала Савельева начал воплощаться в жизнь. Задачи, поставленные Юрке и старым боевым товарищам, были четкие и выполнимые. Погрузившись на два вызванных такси, вся компания с энтузиазмом отправилась в город. Наши герои как будто скинули годы и вновь ощутили себя курсантами. Молодыми, веселыми и полными жизни. Савельев взял на себя самую ответственную задачу. Снабдив личный состав необходимыми атрибутами и указав цели, он остановил такси на Невском, около переливающейся огнями роскошной витрины мехового бутика ANGELO DANZI., весело подмигнул своему отражению в зеркальной двери и решительно зашел внутрь...
***
Смеркалось. На знакомой веранде за круглым столом под уютной лампой с абажуром проходил военный совет.
- Ну, ты задачи ставишь! - Семенов пригубил коньяку и кинул в рот виноградину, - я, конечно, обошел все точки, но, может, лучше на рынок было сразу? А то даже устал с непривычки - годы-то не те уже...
- На рынок Виталич съездил. Там сегодня все равно закрыто почти все, - ответствовал адмирал, - у тебя как? - обратился он к Юре.
- Всё штатно, по плану - отрапортовал тот, - съездил, сделал заказ, обещали доставить в оговоренное время. Я им привезу - они сразу и доставят.
- Она точно в это время дома будет? - строго спросил Зимин.
- Точно, Николай Виталич!
- Откуда сведения?
- Серегина жена к ней собиралась - они там то ли свадебное платье мерить собрались, то ли просто посиделки. Уведомила Серегу, чтобы забрал ее оттуда в восемь. Он мне жаловался, что футбол не посмотреть из-за этих бабских вывертов.
- Это хорошо... Не то, что футбол не посмотрит, а то, что клиентка будет на месте - довольно проговорил Семенов,
- Саня, - обратился он к адмиралу, довольно развалившемуся в кресле, - а ты не изменился! Такой же распиздяй, хоть и в адмиральском звании. А помнишь, как мы с тобой еще лейтенантами тараканов наловили и гуашью им на спинах тельники нарисовали? А потом в каюту к начпо запустили, когда тот с похмелюги был? Чуть умом ведь не тронулся, бедолага! Сколько их было-то?..
- Не считал. Но помню, что много, - улыбнувшись, ответствовал Савельев, - А помнишь, как ты на третьем курсе в педагогическую общагу по трубе лазал?
- А!.. - вмешался хозяин, - это я помню, это когда девки нас в уборной прятали от коменданта, а туда первокурсницы-дуры сунулись и визг подняли на всю общагу?..
- Во-во! Всю малину испортили, девственницы!... - подхватил Зимин, - а помнишь, когда курсовому адмиральские погоны пришили, пока тот на массу давил?!
- Ага! - захохотал Семенов, - нас потом месяц всех без берега держали! Кто же знал, что с утра проверяющий из штаба флота явится? А ему выходит докладывать целый контр-адмирал?!..

Юрка, тихонько сидя в углу, восхищенно внимал рассказам и воспоминаниям отцовских друзей. Однако, чудил папа, сотоварищи, в молодые годы - ого-го! Не то, что нынешнее племя!...
***
- Ой, девочки, я так рада, так рада! - щебетала Леночка, - А после загса мы поедем в Пушкин, в ресторан, и в парке фотосессия будет. Петя заказал самого модного фотографа! К нему в очередь за полгода стоят! Но деньги решают всё! И квартиру эту тоже он мне купил!..
- Лен, дело конечно, не моё, но мне кажется, ты с Юрой помягче могла расстаться. Зачем было так-то уж гнобить мужика? - Юля выпустила дым в сторону приоткрытой форточки.
- Ой, я тебя умоляю! - отмахнулась счастливая кандидатка в мелкие олигархини, - ну, подумаешь! Он и в морду-то мне дать побоялся! Какой он мужик?!
- Лен, в морду дать большого ума не надо. А Юрка - не трус и далеко не дурак, хоть и небогатый, - поддержала Юлю Анжела.
- Вот именно - небогатый! - небрежно кинула Леночка, - гуляли по Невскому, я специально его к ANGELO DANZI подвела. И шубку показала. Ну, намек насквозь прозрачный! Сделал вид, что не понял. Хотя обещал шубку еще весной.
- А ты хочешь сказать, что купи он тебе шубку и ты за него замуж бы пошла?
- Нет, конечно! - расхохоталась Леночка, - что я, больная что ли? В постели он конечно, лучше Пети - это однозначно, но это и всё. Я его для постели и держала. А сейчас если замуж не выйду за Петю - остаток жизни нищей проходить?! Не-е-ет!..
- А они же знакомы. Петя с Юрой. Хоть и шапочно, но... Ты не боишься, что мордобой из-за тебя устроят?
- А и пусть устроят! - Леночка хищно улыбнулась. Мне даже интересно будет, кто кого.
- Ну, ты и стерва!.. - то ли восхищенно, то ли осуждающе протянула Анжела...

В глубине прихожей закурлыкал звонок домофона.
- Да? - сняла трубку хозяйка.
- Добрый вечер! Служба доставки. Это Елена Сорокина?
- Да, - растерянно проговорила Леночка
- Вам доставлен заказ, откройте, пожалуйста.
- Сейчас, минуточку! - Леночка выскочила в комнату, и переключила канал телевизора. На экране возник знакомый двор и переминающийся с ноги на ногу перед подъездом молодой человек в форме службы доставки ДиЭйчЭл с огромным букетом роз и внушительных размеров коробкой, перевязанной пышным бантом.
- Там кто? - подскочили подруги
- Доставка! - гордо заявила Леночка - Это наверняка от Пети сюрприз - он вчера намекал... Ой, какой он внимательный! Не то, что... - она, не договорив, метнулась в прихожую и нажала кнопку на домофоне, - Проходите! Третий этаж!..

Через минуту в дверь позвонили. Леночка, посмотрев в глазок, убедилась, что перед дверью именно тот, кто был у подъезда, и щелкнула замком, открывая дверь.
- Елена?
- Да, я! - кокетливо улыбнулась девушка.
- Распишитесь, пожалуйста! - он ловко подсунул ей планшет с квитанцией. Леночка, не глядя, черкнула подпись, молодой человек протянул ей пышный букет роз, аккуратно поставил у ног сияющей девушки перевязанную яркой лентой, фирменную коробку и, улыбнувшись, откланялся.
Леночка с мечтательной улыбкой поднесла букет к лицу и заметила торчащую открытку. Вытащив ее, она вчитывалась в ровные строчки, Подскочившие подружки из-за плеча заглядывали в текст.
- Да... Все таки Юрка - романтик! - подвела итог Анжела, - И настоящий мужик. Уйти красиво тоже нужно уметь. Какие слова! - она продекламировала, глядя через плечо подружки: ... «Я благодарен тебе за те дни, когда мы были вместе. Возможно, я был недостаточно чутким и внимательным - прости меня за это. Пусть этот подарок будет всегда напоминать тебе обо мне. Будь счастлива!..»
Леночка досадливо поморщилась: - Поезд ушел! Анжелка, вы мои подруги или Юркины?! Ну, написал, ну подарил... - она с загоревшимися глазами прочла надпись на фирменной коробке: - ANGELO DANZI !!! Вау-у-у!!! - в восторге завизжала девушка, - Круто-о-о!!!
- Шуба? - деловито поинтересовалась Анжела, - пойдем в комнату, примеришь! Нет, все-таки красиво, что ни говори! Подарок на прощанье! Такое не скоро забудешь!
- Ну-у-у, - протянула Леночка, - Может, она мне и не понравится... - однако коробка уже стояла в центре большой гостиной под сверкающей люстрой, и тонкие пальчики с наманикюренными коготками нетерпеливо развязывали бант. Наконец, блестящая лента, с мягким шелестом скользнула на дорогой восточный ковер. Подруги склонились над коробкой.
- Але-е-е!.. Оп!.. - торжествующе произнесла Леночка и подняла крышку.

Внезапно, коробка, которую только крышка и сдерживала, раскрылась во все четыре стороны одновременно, и на ковер, на пол, к ногам визжащей девушки хлынула лавина маленьких, рыжих, серых, белых и пятнистых хомячков. Их было много. Очень много. Столько, сколько может вместить приличных размеров коробка, наполненная под крышку. Леночка, с округлившимися глазами, продолжала самозабвенно визжать, а хомячки, испуганные светом, визгом и незнакомой обстановкой, шустро растекались по углам, норкам, и различным закоулкам большой, обставленной в стиле Ренессанса квартиры. Наконец, извержение коробки закончилось, визг прекратился. Леночка, растерянно хлопая ресницами, стояла, не в силах что-либо сказать.
Подруги сочувственно молчали. Но в их сочувствии глубоко-глубоко были спрятаны злорадство и удовлетворение. Ибо нет ничего более приятного для женщины, чем уесть чем-то другую женщину, которая ухватила фортуну за хвост и хвастается этим перед менее удачливыми подругами. Пусть не самой, пусть чужими руками, но опустить с небес на землю. Тем более, к Юрке и та и другая относились неплохо. Леночка представила, что завтра вся эта история в красках и ехидных комментариях будет доведена до мнения широкой общественности, и эта мысль взбесила ее больше, чем можно было ожидать.
- Ну что вы уставились?! - в истерике завизжала она, не соображая уже, что делает, - кончилось представление! Давайте, проваливайте!

Девушки переглянулись. Анжела осторожно попыталась успокоить Леночку, но та, грубо оттолкнув ее, и хлопнув дверью, скрылась в глубине квартиры.
- Пойдем, - надевая туфли, произнесла Юля, - без десяти восемь, я Сереге сказала, чтобы подъехал за мной. Тебя домой отвезти?
- До метро подбросьте! - Анжела, глянув в зеркало, поправила прическу, - Да-а-а... А Юрка-то не дурак. Далеко не дурак! - она прыснула, - Этот подарок до-о-олго о себе будет напоминать!..
- Мужик сказал - мужик сделал! - поддержала Юля, - Ой, какой симпатичный! - она наклонилась и подобрала рыжего хомячка, некстати высунувшегося из переливающейся стразами, туфельки хозяйки квартиры, - Я его себе возьму. На память...

- Юрка!.. Уважуха! Хороший ход!.. - Серега восторженно хлопнул по плечу приятеля, - Мне Юлька вчера рассказала - я угорал! Чуть в столб не въехал - так ржал! Слушай, как тебе это вообще в голову пришло?! Ты же о себе ей такую память оставил, что на годы, если не десятилетия! Их ведь не выведешь! Что не сгрызут, то обоссут. Да еще и размножаться будут! Сколько их было-то?
- Триста! - улыбнулся Юрка.
- Же-е-есть! - завопил приятель, - триста спартанцев! Спа-а-а-арта!... Йохуууу!!! Я его Снайдером назову!
- Кого? - недоумевающе вопросил Юрка
- Хомяка! - хохотал Серега, - Юлька вчера прихватила на память!

- Да, собственно, идея-то не моя была, - улыбнулся Юрка, - остались еще специалисты ВМФ СССР...
Оценка: 1.7541 Историю рассказал(а) тов. Бегемот : 10-09-2015 23:43:32
Обсудить (199)
20-09-2015 11:29:56, Baloo
Зоомагазин один, меховой тоже один, коньяка несколько бутыло...
Версия для печати

Где-то в Средиземке наши маслопупые остались без масла. Проебали уровень или еще что. Одним словом, мастер велел мне эфир нюхать и искать наши пароходы поблизости.
Чу! Слышу, долбит кто-то рядом совсем. Позывные на "U", да и настройку нашенского СВ-передатчика производства города Севастополь (они тогда на всем флоте одинаковые были) на 500 КГц ни с кем не спутаешь. Вызвал, связались, объяснил ситуацию, перешли на радиотелефон УКВ. Переговорили. Пароход из Одессы, здоровенный, идет домой, масла даст.
Только им сначала надо с тяжелого вида топлива перейти на дизельное, потом еще маневровыми ходами, потом еще что-то, потом только остановятся. И просят в гости, благо в море штиль. Шли мы за ними часа три. А они там у себя манипулировали с двигателем. Наконец-то остановились. Мы тихонько подошли, там народ шланги настраивает, чтобы масла нам дать. Дед наш чета заволновался. Подходит к УКВ и спрашивает одесситов, мол, че вы там, учения какие-то проводите, чи шо? Чё вы со шлангами большого диаметра носитесь??? Случилось шо? Те говорят, мол, нет, ничего не случилось. Мол, мы же вам масло давать будем, вот шланги и настраиваем. Наш дед пошамкал губами и говорит, а шланги-то зачем???? Те отвечают, так масло же давать!!! Вам сколько тонн качнуть??? Дед выдавил... одну... бочку... 200 литров... дадите??? Те долго молчали. А потом попросили чуть ближе подойти. Чтобы им было сподручнее нам в трубу нассать и наши топки залить тем самым. Они хуй знает сколько мазута извели, солярки и т.д., чтобы машину остановить. Подняли свой было уже опущенный парадный трап, кинули бочку с маслом в воду, напоследок наградили нас всех несвойственной нам ориентацией, дали черную шапку в небо, как Везувий, и ушли в горизонт. Мы еще часок подождали, пока они на радаре на приличное расстояние отойдут (хуй их знает, может и правда могли нам в трубу нассать по злобе), подошли к бочке, подцепили ее и пошли дальше валютные сутки зарабатывать.
***

(с)перто бессовестно у marconi_due из комментариев к историям в ЖЖ i_legal_alien

http://i-legal-alien.livejournal.com/335263.html?thread=12725663#t12725663
Оценка: 1.3059 Историю рассказал(а) тов. чокнутая выхухоль : 08-09-2015 11:42:04
Обсудить (80)
10-09-2015 19:58:44, XXX
Кто Макарову бороду пополам поломал?!!!...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
  Начало   Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая   Конец
Архив выпусков
Предыдущий месяцЯнварь 2018Следующий месяц
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2019 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru