Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
e2-e3: недорогой качественный хостинг, регистрация доменов, колокейшн
Rambler's Top100
 

Остальные

Осеннее предвкушение конца света, или О вреде городских легенд.

« ... Ракам сегодня благоприятствуют звёзды во всех начинаниях. Девы - вам сегодня стоит оставаться дома и не предпринимать никаких серьёзных дел, особенно связанных с путешествиями.»
Санитаев с раздражением поморщился, зашнуровывая ботинок. Тёща, как обычно, смотрела по телевизору свои любимые эзотерические откровения, вывернув регулятор громкости на полную мощность. Выспаться перед ночной подработкой, таким образом, не удалось, и настроение у Дениса было таким, что он, будучи Девой по Зодиаку, с удовольствием последовал бы сейчас совету бородатого гуру от астрологии, что вещал с экрана с видом библейского пророка. То есть замотался бы в теплый плед, подобно английскому лорду, и дремал бы у камина, потягивая теплый глинтвейн. И - никаких путешествий, особенно на любимую подстанцию. Да ещё в такую погоду... Бр-р-р-р!... мокрый снег вперемежку с занудливым дождём и мелким градом в сочетании с бодрящим северным ветерком.... Низкие, свинцово-тяжелые, похожие на комки ваты тучи. И тьма! Во всём городе этой осенью почему-то перестали освещать улицы. Фонари, даже на главных городских магистралях, горели, дай Бог, если через один. А часто - не горели вообще. Само собой, жулики всех мастей не могли не воспользоваться таким подарком судьбы, и результаты их работы Санитаеву приходилось собирать с улиц регулярно - чаще всего в состоянии, мало совместимом с интенсивной трудовой жизнью.
Доктор натянул старенькую «аляску», что дарила ему мама ещё на окончание школы, и вышел в непроницаемо тёмный, как будто никогда не знавший света, подъезд, крикнув через плечо: -Нелли Викторовна, я ушёл!
-«Надеюсь, закрыть дверь - ума хватит!» - мрачно подумал Санитаев, привычной ощупью спускаясь по щербатой лестнице. Лифт, как обычно, не работал.
********************************************
Эдуард Лопаткин по праву считался интеллигентом. Во первых, он проучился целый год на журфаке НГУ. Во вторых, всегда был в курсе всех последних новостей в общественно-политической жизни страны и мира, совершенно точно зная, чем отличается импичмент от промискуитета. В третьих, он за свои сорок лет ни дня не работал, справедливо считая, что работа помешает его интенсивной интеллектуальной жизни. Эту самую интеллектуальную жизнь, равно как и закуску, ему обеспечивала старенькая, безропотная мама. Своей пенсией.
Сейчас Эдуард сидел на старом, рассохшемся кухонном табурете, опираясь локтями на колченогий, замусоренный обрывками газеты и рыбьими хвостиками стол, и держал в нетвёрдой руке стакан с разведенным водой из под крана спиртом «Рояль», что в двухлитровых пластиковых бутылках продаёт в киоске под окном разбитная армянка Лера. Хозяин кухни, долговязый очкарик Шурик, стоял, качаясь с пугающей амплитудой, время от времени грозя опрокинуть стол, и, держа в руках такой же сосуд, уже пять минут пытался сказать тост. В конце концов, он окончательно потерял нить своей мысли среди рассуждений о европейском выборе России, исторической роли Ельцина, жидо-масонсом заговоре и приближающемся конце света, икнул и выпалил, слегка закусывая гласными: - Двай впьем... Ну... Зарссию..Ну...Засвбоду...Даканца! - и впитал в себя содержимое своего стакана, как впитывает первый весенний дождик пустынная земля Палестины. Эдуард последовал примеру, с отвращением передёрнув лицом. Закуска давно закончилась, и Лопаткин привычно заглотал стакан воды, после чего закурил «Приму». Шурик тяжело, несмотря на свою худобу, опустился на жалобно скрипнувший под ним старенькй стул, и, закуривая, сказал, снова закусывая гласными :
- Слшал? Гворят, в горде скрая помщь людь...ик...льдей ловит....и таво...ик...
-Чего? - спросил Эдуард, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд на Шурике. Получалось плохо. Шурик двоился, слоился, и, казалось, готов был немедля покинуть загаженную кухню через щелястое, рассохшееся окно, от которого несло тоскливым, сырым, погребным каким-то холодом.
- Чего, чего... ик... на оргны разбрает...как найдёт кго...так всё...! И машина чёрная! - пригорюнившись и подперев щеку рукой, проговорил Шурик. - Гзета... вот, смотри! С этими словами он протянул Эдуарду засаленный обрывок какой-то газеты с большой статьёй. Она была напечатана на отвратительной бумаге, зато большими буквами. Как ни расплывались они перед глазами, Лопаткин все-таки смог уяснить суть написанного, несмотря на уже сидящие внутри поллитра спирта. В статье, принадлежавшей борзому перу неизвестного автора, рассказывалось о том, что в Новосибирске орудует банда, которая ловит по улицам людей, особое внимание обращая на беспомощных пьяниц и бомжей, и расчленяет их на органы. Которые потом и продаёт втридорога за границу - в Европу и Америку, а также, почему-то, в Таиланд. Описывалась даже машина этой банды - серого цвета «УАЗик», на каком обычно ездит «Скорая». Только, в отличие от настоящей «Скорой», в салоне у неё горит мёртвый синий свет. И врач в ней не в белом халате, а в чёрном - чтобы крови не было видно.
- Жжуть!...передёрнул плечами Эдуард, едва не свалившись с табурета, - до чего страну довели, с-сволочи! - Шурик... брат! ... давай выпьем за Россию! Чтобы, значит, никогда больше...Чтобы, это... всех коммунистов... короче... чтобы демократия... Ельцин... ты слышал - обещал ?... В общем, наливай!
-Нливай! - усмехнулся в ответ Шурик, и его очки сползли на самый кончик носа, угрожая вот-вот свалиться на запакощенный , липкий стол, - нечго большш... всё... - проговорил он, угрожающе шатаясь на своём скрипучем стуле.
- Это... это ничо! - слегка заплетающимся языком уверенно отвечал Лопаткин, - Я щщас... я мигом.... к Лере...
С этими словами не очень трезвый, но ещё вполне способный и дальше рассуждать о будущем страны и мира интеллектуал, стремительно метнулся в прихожую, по пути два раза упав, но не утратив боевого задора. Очень скоро - всего-то через полчаса - он уже вышел на тёмную, извилистую и разбитую улицу Поселковую. Единственным источником света на ней был фонарь на ларьке, где торговала живительной влагой разбитная и весёлая Лера. Там была жизнь, туда и направился преувеличенно твёрдой походкой Эдуард, старательно размешивая ногами в дырявых ботинках снежную кашу на ямистом асфальте и балансируя руками, стараясь не упасть. До заветного киоска оставалось всего метров двадцать, когда неустроенная, доведенная до последней точки Россия всё-таки достала представителя лучшей части своей интеллигенции. В какой-то момент Лопаткин почувствовал, что его правая нога хочет идти не туда, куда весь остальной организм, а куда-то в сторону и вверх, машинально пискнул, заваливаясь навзничь, и впал в блаженное забытье, уютно уложившись затылком на поребрик. Последнее, что он увидел - иссиня-белый свет фонаря на том самом киоске...
************************************************
...-Да точно вам говорю - конец света в декабре этого года будет! Вон, ещё когда китайцы предсказали... и Ванга тоже! Комета, говорят, прилетит - и всё! А вон она, комета-то! Вон она! - торжествующе воздев палец в окно, уверенно проговорила Верёвкина. Действительно, комета Хейла-Боппа висела в небе уже давненько, но сейчас из-за низких, тяжко-свинцовых туч увидеть её было нельзя. Что, впрочем, совершенно не смущало Иринку Верёвкину, диспетчера смены, в котрорую и прибыл на ночную подработку Санитаев.
Настроение у Дениса было совсем плохим. Мало того, что приходилось работать одному, без Лены и Андрея. Ещё и машина - родной, любимый, обжитой за столько лет РАФик, сломалась. И Валерка Егоров - многолетний, проверенный и надёжный товарищ - проводил в гараже всё своё время. Была надежда, что к своей смене отремонтируют... А сейчас - на кого посадят. Плохо... Санитаев собрал обычную бригадную снарягу, составил сумки и чемоданы в уголок и сел за стол в ординаторской. Солдатская кружка с обжигающим, антрацитово-чёрным чаем с невероятным количеством сахара уютно легла в руки, привычно согревая пальцы и привнося ясность в мысли . Взгляд доктора упал на небрежно брошенную на стул газету. Внимание привлекал кричащий заголовок : «Скорая помощь служит дьяволу!». Денис ухмыльнулся и взял газету в руки. Из статьи неизвестного автора он мгновенно узнал, что, оказывается, «Скорая» в Новосибирске давно уже работает на международную мафию, которая торгует человеческими органами по всему миру. За огромные деньги.
- «И мёртвый синий свет в салоне, блядь!» - в сердцах подумал Санитаев, отшвыривая поганый листок прочь - «Вот же пидорасы! Ни стыда, ни совести! Ещё и конец света им подавай!»
- Дени-и-и-ска Па-а-алыч, вызов тебе! - пропела, возникну на пороге ординаторской, Верёвкина.
- А на чём я поеду? - спросил Денис, по быстрому допивая обжигающий чёрный чай.
- Машинка тебе - 8111, УАЗик,- отвечала Ира, водитель - Андрей Фролов. Вон он стоит, что-то там со светом в салоне у него не того... ремонтирует.
Санитаев взял у диспетчера листок с вызовом. - «Поселковая, 26, у ларька» - прочёл он. Код вызова однозначно означал «Без сознания в общественном месте»
-«Ладно, что же....поедем!» - мысленно вздохнул он, и потащил к выходу все сумки и чемоданы, недобрым словом поминая отсутствие помощников. Автомобиль, стоящий у двери подстанции, заставил Дениса остановится в изумлении. Его салон светился синим светом... Он ощутимо резал глаза, и Санитаев коротко спросил у водителя - совсем молодого парня : - Нафига?
- Нафига, нафига... какие лампочки дали - такие и вкрутил! - буркнул водитель, вытирая руки ветошью.
- Да ладно, мне-то всё равно - ответил доктор и протянул водителю руку : - Денис!
- Андрей! - угрюмо представился водитель, протянув для пожатия Санитаеву вялую кисть руки, похожую на снулую рыбу - Куда едем-то?
- Поселковая, 26. На улице без сознания - ответил доктор, садясь в кабину, - поехали уже, что ли.
« - Нд-а-а, с этим кадром каши не сваришь, даже из концентрата!» - подумал Денис, пока УАЗик выворачивал на тёмную, разбитую и засыпанную мокрым снегом улицу Есенина.
************************************************************
Нина Андреевна Лащёных всю жизнь была глубоко верующим человеком. Она последовательно верила в построение коммунизма, Продовольственную Программу КПСС, гласность, ускорение и перестройку, демократический выбор России, а также в сглаз, порчу, Кашпировского и целительную силу православных мощей. Сейчас, в свои шестьдесят лет, она особенно увлеклась эзотерическими пророчествами и всевозможными сенсационными разоблачениями, которые в изобилии выплёскивались со страниц многочисленных свободословных газет и радужно-цветных телевизионных экранов. «Берия был инопланетянин!».... «Мумия Ленина в мавзолее продолжает мыслить!»... «Британские учёные подтвердили близкий конец света!» - газетами с подобными заголовками был завален весь стол возле дивана, сам диван и тумбочка. Кроме них, в комнате имелся ещё и телевизор, из которого сейчас выдавал мистические откровения о судьбах России и мира какой-то очередной потомственный волшебник и магистр магий всех оттенков радуги. Нина Андреевна заворожённо слушала почтенного гуру, время от времени изумлённо вздыхая или охая. Попутно она заваривала себе купленный накануне китайский чай для похудения из секретной диеты Политбюро ЦК КПСС, вычитанной накануне в солидной газете «АиФ». Перейти на эту диету Нину Андреевну заставила слабая эффективность уринотерапии, которую она практиковала весь последний год. В похудение пожилая энтузиастка верила так же твёрдо, как и в демократический выбор России.
Крутой кипяток устремился в заварочный чайник, заливая щедрой рукой брошенные туда диковинного вида гранулы, внешним видом удивительно напоминавшие мышиный помёт. По комнате распространился неповторимый аромат, от которого пожилая кошка Кузя, скрашивающая одинокие вечера пенсионерки последние пятнадцать лет, громко чихнула, презрительно фыркнула и мгновенно расточилась в темноте огромного коридора. Нина Андреевна жила в старом доме сталинской постройки, и потеряться в её двухкомнатной квартире при желании могла бы не только кошка, но и средних размеров анаконда.
«... и к другим новостям. Как сообщают из Новосибирска, в городе замечен странный автомобиль «Скорой помощи». По слухам, его бригада занимается изъятием органов у новосибирцев с целью продажи. Впрочем, по мнению экспертов, таинственная и зловещая «скорая» может оказаться также посланцем других миров или вестником апокалипсиса. У меня на сегодня всё, с вами была программа «Вести запредельного» и я, её ведущий Цепеш Монструози. Увидимся через неделю».
- Вот ужасть-то! - вслух воскликнула Нина Андреевна и истово перекрестилась на репродукцию иконы Иверской Богоматери из журнала «Огонёк». - Чё деется-то, чё деется! - причитала она, с некоторым трудом поднимаясь с дивана. Чай для похудения заварился, и преданный адепт секретной диеты тяжёлой переваливающейся походкой понёс своё подлежащее радикальным изменениям грузное тело на кухню. Там, в недрах холодильника, должен был храниться небольшой, граммов на пятьсот, кусочек бисквитного торта. Пить чудодейственный китайский продукт без хорошей закуски Нина Андреевна разрешить себе не могла. Не китайцы, чай... Но на кухне её ждало разочарование - бисквитный торт был подчистую приговорён ещё в обед, перед двухчасовым полуденным сном, о чём она совершенно забыла.
-Вот жеж голова-то садовая...Перечница старая, дырявая башка! - выругала она самоё себя за забывчивость. Делать было нечего - прходилось собираться и идти через дорогу, в булочную напротив. Пенсионерка подошла к окну. Широченный проспект Дзержинского в этом месте был абсолютно тёмен, лишь фары изредка в этот вечер проезжавших машин да нечастые освещенные окна домов давали хоть какую-то видимость. В этом неверном, призрачном свете мокрый асфальт светился какими-то тусклыми, потусторонними отсветами. Пронизывающий ледяной ветер гнал косыми штрихами мелкий ледяной дождик вперемежку с мокрым снегом. -"Жуть какая!» - подумала Нина Андреевна и несколько раз мелко перекрестилась. Но идти было надо - организм настойчиво требовал тортика, отказываясь без него подвергаться воздействию китайского диетологического чуда. Вздохнув, она торопливо оделась, повязала на голову старенькую серую шаль поверх вязаного берета, накинула внушительных размеров капюшом темно-зелёного плаща и вышла в привычно тёмный, пропахший кислыми щами и мочой, подъезд. Через несколько минут она уже пересекала многополосный проспект Дзержинского, твёрдо держа курс на освещённое крыльцо булочной напротив. Глядеть по сторонам она не видела для себя никакого смысла - что там может быть интересного? Поэтому не только увидеть, но даже и почувствовать внезапно появившуюся справа машину старушка не сумела. Просто освещенное крыльцо булочной вдруг мгновенно изменило свое положение в пространстве, сместившись вниз и вправо, а затем выпало и из времени. Улица немедленно взорвалась истерическим визгом каких-то добросердечных гражданок, но слышать этого Нина Андреевна уже не могла.
**************************************************
Яркий сине-красный проблеск милицейской мигалки был заметен на темной Поселковой издали, как была бы заметна посреди тайги нарядно освещённая кремлёвская ёлка. -«Криминал, что ли?» - подумал Санитаев и сказал вслух : - Туда, Андрей, похоже. Нас ждут, видать!
Ждали, действительно, их. Видавший виды милицейский «бобик» из райотдела приткнулся там, где у всех нормальных улиц должен был начинаться тротуар, и ярким белым светом своих фар освещал беспечно вытянувшуюся до середины улицы человеческую фигуру. Старший наряда, давний знакомец Женька Кутовенко, зябко поеживался возле неё, переминаясь с ноги на ногу и поминутно поправляя вечно сползавший с плеча АКСУ. Оружие было обильно покрыто мелким ледяными каплями. -« Долго чистить после смены будешь» - усмехнувшись про себя, подумал доктор и сделал шаг навстречу менту.
- О, здорово, Дэн! - поприветствовал его Женька, и мужчины с чувством пожали друг другу руки. Пересекаться на всевозможных криминальных происшествиях им приходилось часто, и они испытывали друг к другу искреннее уважение.
- Привет, Юджин! - на английский манер поздоровался в ответ Денис, зная, что старшина Кутовенко очень любит английский язык, хотя и знает на нём только «Хальт» и «Хенде хох», - что тут? Криминал?
- Да нет, похоже, сам приложился. Твой клиент, без базару.
- Ну, мой, так мой, - пожав плечами, сказал Санитаев. - Считай, пост сдал! Можете быть свободны, товарищ старшина! - полушутливо скомандовал он.
- Слушаюсь, товарищ лейтенант запаса! - в тон ему ответил Кутовенко, - хотя, какое там «свободны»? ... щас на грабежи поедем.
- Ну, удачи тебе. Даст Бог, до утра не свидимся!
- И тебе того ж! - махнув рукой, пожелал старшина, уже садясь в свой «бобик».
Андрей на удивление удачно поставил свой «УАЗик». Фара-искатель прекрасно освещала место происшествия, так, что Денису было видно всё в мельчайших подробностях, при этом задняя дверца машины была расположена так, чтобы максимально быстро и удобно достать носилки. Вдобавок автомобиль стоял так, что не мешал пробиравшимся с черепашьей скоростью по остаткам размешанного с грязью асфальта редким машинам.
- «Молодец, парень!» - с уважением подумал про себя Санитаев, а вслух сказал: - Андрюха, давай на носилки его положим, да я посмотрю по быстрому.
Повторять просьбу не пришлось. Фролов зажёг свет в салоне, вышел из кабины и распахнул заднюю дверь. В этот момент лежавший на земле потомственный интеллигент Эдуард Лопаткин открыл глаза - холодная земля и сыплющийся с неба бодрящий мелкий дождеснег привели его в чувство. Описать тот ад, что мгновенно вломился в его измученную болью за судьбы Родины душу, не смог бы, наверное, даже признанный мастер слова, например, Булгаков или Достоевский. Пушкин - тот да, смог бы, наверное. Да где же его взять-то, Пушкина? Всё было в этом аду - и зловещая, чёрная, как показалось Эдуарду, машина с мёртвым, из другого мира пришедшим, синим светом в салоне, и две страшные, огромные, залитые этим светом нечеловеческие фигуры, что, тяжело таща носилки, приближались сейчас к нему. Пролетела мгновенно вся насыщенная интеллектуальная жизнь перед глазами, и померк перед этими глазами свет, заслонённый массивной фигурой склонившегося у нему чудовища.
- Не дамся на органы! - отчаянно, на всю улицу, закричал отважный интеллигент, но из непослушной гортани, намертво сведённой запредельным ужасом, вырвался лишь нечленораздельный слабый писк. Последнее, что почувствовал Лопаткин - это холодные, мокрые руки на лодыжках и шее, которые рывком потянули его тело куда-то вверх и вбок, и больше он ничего не видел - спасительное забытье накрыло интеллектуала.
- Блин, отключился опять! Хороший сотряс, похоже! - осматривая пострадавшего глазами и руками, пробормотал про себя Санитаев. - Ага! Да Вы, батенька, ещё и спиртику приняли изрядно - принюхиваясь, добавил он. - Ну, конечно! В ларёк за «Роялем» пошел, да не дошёл, болезный.
Достал тонометр. Давление пациент держал в норме, дышал хорошо - ровно и, главное, сам. Переломов костей нет, свод черепа тоже цел. Остальное - в стационаре. Можно было ехать.
- Всё, Андрей! - поднимаясь с корточек и с наслаждением распрямляя спину, сказал доктор. Грузим в машину - и в «Чекалду» его.
- А чего с ним? - спросил водитель, берясь ра ручки носилок.
- Да сотряс. Пока больше ничего не вижу - черепушку надо снимать, «эхо» делать ... глазные донья смотреть.... Обычное дело, короче!
- Эк же его угораздило! - буркнул Андрей, направляя носилки в салон.
- Погоди, Андрюх! Давай его не на пол поставим, а в подвеску. Я с ним в салон сяду... мало ли что? Мне так удобнее наблюдать будет - повыше, всё- таки.
- Не вопрос, док! - отвечал водитель, и через минуту носилки с Лопаткиным были зафиксированы в подвесной системе в полуметре от пола. «УАЗ» - военная машина, и носилок в нем двое. Двери захлопнулись, и автомобиль, тяжко переваливаясь на ухабах, медленно потащился к выезду на проспект Дзержинского. В салоне, залитом мертвенным синим светом, сидел доктор Санитаев, наблюдая за безмятежным Лопаткиным и внятно матерясь на каждой кочке.
Вскоре качка на ухабах прекратилась, сменившись ровным ощущением стиральной доски, и скорость увеличилась до сорока километров в час - «УАЗик» мчался по тёмному проспекту, время от времени объезжая ямы. Объезжать получалось не всегда, и пару раз доктор чувствительно приложился головой о потолк салона. Поэтому внезапный резкий удар и остановку машины он сначало принял за очередной ухаб. Но громкий мат водителя и отчаянный визг, доносившийся с улицы, убедил его в том, что произошло нечто посерьёзнее. Действуя инстинктивно, Санитаев распахнул заднюю дверь и выпрыгнул на дорогу, прямо в чавкающую под ногами буро-коричневую кашу.
- «Скорую!!!» Скореее!! «Скорую» вызывайте!! - отчаянно заходилась криком в десяти метрах от него какая-то гражданка, всем своим отчаянным видом внушая серьёзные подозрения, что «скорая» вот-вот может понадобиться ей самой.
- Заткнись, блядь!!! - грубым голосом громко рявкнул на неё Санитаев, - здесь «скорая»!!
Гражданка немедленно замолчала, удивленно глядя на Дениса широко раскрытыми, как будто навечно удивлёнными глазами. Волосы её растрепались, белый платок на голове сбился на бок, но краска постепенно вернулась на её лицо.
- Что? - коротко спросил Денис у Фролова, который преувеличенно спокойно вытаскивал из салона вторые носилки.
- Бабка! - коротко ответил шофёр. - Блядь, откуда взялась! Как из-под земли выросла! Темно еще, главно... как у негра в жопе!
- Ясно! Давай быстро!
Нина Андреевна лежала навзничь примерно в пяти метрах от «УАЗика», глаза её были закрыты, а на лице проступило удивлённое и немного обиженное выражение.- «За что?» - как бы безмолвно говорила она. Санитаев отметил, что обувь осталась на ногах. - «Хорошо! - подумал он, - значит, жить будет!»
Пострадавшая сноровисто была уложена на носилки. - Смотреть будешь? - спросил Санитаева Андрей, вдвигая их в салон.
- По дороге гляну. Поехали, триста метров до «Чекалды» осталось. Дверца захлопнулась, и залитая мертвенным синим светом внутри машина, завывая сиреной, рванула с места, набирая скорость. На тротуаре, не замечая того, что стоит в огромной луже и не чувствуя промокших ног, стояла столбом, заворожённо глядя ей вслед, средних лет гражданка в сбившемся набок головном платке.
Беглый осмотр второй пациентки Санитаева удовлетворил. Кости конечностей и рёбра целые, свод черепа - тоже.
- Повезло тебе, старая! - буркнул себе под нос доктор, копаясь в сумке, -ладно, сейчас мы тебя разбудим!
С этими словами Денис сунул под нос Нине Андреевне ватку с нашатырным спиртом. Через несколько секунд, застонав и сморщившись, пожилая женщина открыла глаза. Мертвый синий свет лампочки под потолком... прямо в глаза ... запах, как в морге...
- «На органы повезли расчленять!» - отчаянно взвизгнула, как циркулярная пила по стеклу, пугающая мысль в несчастном, только что ушибленном мозгу. - На помощь... помогите! - отчаянно закричала пенсионерка, но наружу, как ни старалась, не смогла выдавить ни звука. Автомобиль притормозил, развернулся, сдал немного назад и остановился. Задняя дверца распахнулась, и две огромные, мрачные фигуры в белых халатах закрыли от Нины Андреевны свет фонаря, что ворвался в салон с улицы. Голова закружилась, и больше она ничего не видела - спасительное забытье накрыло её с головой.
**************************************************
Через полчаса в приёмном покое медсанчасти завода имени В.П. Чкалова, в обиходе - «Чекалды» - сидел доктор Санитаев и заполнял карты вызова на обоих пострадавших. И интеллектуал Лопаткин, и глубоко верующая Нина Андреевна пришли в сознание, были осмотрены всеми, кем положено, и сейчас мирно спали в своих палатах. Андрей Фролов, примостившись в уголке, рисовал по горячим следам схему ДТП - готовился общаться с ГАИшниками. Дежурный травматолог доктор Зенин, подняв усталые глаза от истории болезни Лопаткина, спросил у Дениса: - Слышь, Палыч, а чё это он рассказывает, что травму получил, когда на него напала «скорая помощь», чтобы на органы разобрать? И эта тоже... как её... Лащёных - говорит, что её специально сбили. Это про тебя, что ли, в газетах пишут?
- Серёга, иди к чёрту! - отвечал Санитаев, заканчивая заполнять карту, - я на такое не размениваюсь. Я, если что, сразу конец света устрою. С последующим, блядь, симпозиумом!
- Да? Ну смотри - как соберёшься - не забудь предупредить. Мы операционную подготовим! - подмигнув и закуривая, сказал Сергей.
- Добро! Ладно, Серёга - бывай! Лёгкой смены!
- И тебе того же! И чтоб я тебя больше не видел!
Через минуту УАЗик уже катил по проспекту Дзержинского, время от времени объезжая ямы. Андрея и Дениса ждала впереди долгая ночь, проведённая в полку ГАИ, что на улице Станционная. Осенний такой, небольшой и не очень страшный, но всё-таки конец света...
Оценка: 1.6292 Историю рассказал(а) тов. Санитар : 11-10-2014 10:54:12
Обсудить (80)
14-10-2014 21:54:00, Leiser
никогда не говори -никогда из песни слов не выкинешь...
Версия для печати

ЗАПИСКИ НЕКОМБАТАНА
История первая

Сколько могут принести человеку две бочки соединенные клистирной трубкой? - устами Остапа вопрошали великие юмористы.
А сможет ли восьмилетний пацан кормить всю семью? - спрошу я. И тут же отвечу: А запросто. Если он в оккупации и у него есть хохляцкий флаг. Как он это делает? А вот так:
Если враги пришли неожиданно, как раз во время летнего отпуска, если вся твоя семья, с тобой, восьмилетним встретила это событие на даче, мгновенно оказавшись отрезанной от дома и прочих благ цивилизации, то все, что тебе остается - это использовать лето на полную катушку. То есть играть, купаться и вообще с пользой проводить время. Особенно если тебе всего восемь и партизан поблизости как-то не наблюдается. Чем, собственно, Мишка и занимался. Благо дни стояли жаркие, а речка неподалеку. Вот и обнаружили пацаны в речке тот самый «жовто-блакитний прапор». Который для некоторых жителей Украины является все-таки государственным символом. Да еще и не простой «прапор», а какой-то пластиковый, на ветру хрустящий.
А, как известно, то, что взрослому символ - ребенку игрушка. Интересно ведь побегать по улице не просто так, а с флагом в руке. А после того, как набегаешься, в голову обязательно придет идея этот самый «прапор» куда-нибудь водрузить. Да хотя бы и на мост.
С позиций украинских войск мост просматривался очень даже хорошо. И сам процесс водружения, и пацаны вокруг. И уже через пятнадцать минут патрульная машина была рядом.
- Гей, хлопці, - обратились к пацанам укровоины. - Ходіть-но сюди.
На дорогу перед пацанвой солдаты поставили ящик.
- Ось, - сказали они. - Це вам. Беріть.
В ящике были консервы, галеты, конфеты и еще что-то съедобное. И очень даже немало.
Содержимое ящика пацаны поделили, слушая пламенную речь о том, что украинская армия несет народу востока. Чего там, если дают пожрать, то можно и послушать. Никто ведь не заставляет верить.
- И вот веришь, - рассказывал мне Мишкин дед, - каждый день хохлы приезжали. Ящик поставят, пацанов похвалят... В общем смотри сюда.
В старом холодильнике полки были заставлены тушенкой в маленьких баночках, сгущенкой в банках побольше, лежали галеты в пачках, немного шоколада.
- Тушенка, правда, у них так себе, - резюмировал дед.
На банке совсем уже крохотными буковками было отпечатано: «Вироблено в Польші. Виключно для України».
- Выключно, понял? - продолжил дед. - То есть исключительно. И правильно. Потому как нормальный человек есть такое сможет только выключно. Выключно в условиях оккупации.
- Потому, наверное, и отдавали, - сказал я.
Мишкин дед пожал плечами.
- А сгущенка у них наша, - сказал он. И тут же поправил сам себя: - То есть хохляцкая. Вот, Тростянецкая фабрика.
- А, Тростянец знаю, - сказал я. - Конфеты у них хорошие были.
- Конфеты, - передразнил Мишкин дед. - А сгущенка из польского молока. Порошкового. - Он махнул рукой и веско заключил: - Полное дерьмо.
Оценка: 0.6620 Историю рассказал(а) тов. Константин Изварин : 11-10-2014 05:36:19
Обсудить (9)
13-10-2014 21:07:07, A V I
?Вироблено в Польш?. Виключно для Укра?ни? - может ли кто-ни...
Версия для печати

Перст судьбы или весеннее дежа вю на фоне обострения

"Более всего на свете прокуратор ненавидел запах розового масла, и всё теперь предвещало нехороший день, так как запах этот начал преследовать прокуратора с рассвета"...

Санитаев вздохнул и, захлопнув любимую с юности книгу, стал пробираться сквозь гомонящую толпу к выходу - трамвай подъезжал к остановке "улица Куприна", где и располагалась знаменитая "Купринка" - Дзержинская подстанция скорейшей и неотложнейшей, так её, помощи. Запах роз и прочей парфюмерии доктор не любил так же, как и бессмертный герой коллеги Булгакова, и всё сегодня предвещало нехорошую ночь, потому что запахи самых разнообразных цветов, духов, одеколона и перегара настойчиво преследовали Дениса весь долгий путь от дома до подстанции. Вечер Восьмого марта - понимать надо!
Собственно, смена сегодня была не его - спокойно мог бы загорать и дома. Но доктор Яркина очень попросила подменить её в ночь. Женский день, романтика... Как тут откажешь? Плохо, надо сказать, умел отказывать женщинам доктор Санитаев, и теперь вот тащился, судьбу проклиная, на ночную подработку.
Восемь вечера... Подстанция полна весёлого гомона, как восточный базар в воскресенье. Вызовов мало - народ ещё трезвый, и доктора, пользуясь моментом, занимаются организацией вечернего праздничного стола. Бригада, которую должен был подменить Денис, еще не приехала. Привычно переодевшись, поздоровавшись с деловито перекладывающей что-то в чемодане Ленкой и закурив, Санитаев спустился в ординаторскую.
Там, как всегда, в плотных клубах табачного дыма что-то увлечённо рассказывал Сашка Иванников, сверкая в тусклом свете засиженной мухами лампы под потолком своим нестерпимо бесстрастным стеклянным глазом. Санитаев прислушался...
"...Не, ребят, прикиньте! Бабка, семьдесят лет, по лестнице на восьмой этаж шкандыбает! Лифт не работает, в подъезде - как у негра в жопе! А на девятом этаже два кекса ваксу пьют - обмывают покупку горных лыж. И решили их испытать прямо тут. Одел хозяин ботинки, на лыжи-то встал, и прямо по лестнице вниз - хуяк! А там бабка, прикиньте! Ну, и сшиб её в темноте-то! Пересрался, протрезвел. Нас вызвал - в прошлую смену дело было. Я приезжаю... Ну, чё сказать... Посмеялись, бабку с сотрясом в "Чекалду" увёз. А сегодня там был, девок спрашиваю в приёмнике, как там, мол, бабанька моя? А те и говорят: "Да её в четвертый дурдом свезли! Там, говорят, и не сотряс был вовсе, а просто крышман у старой съехал!" Как? - говорю - Не сотряс? А те мне: "Ну, да! Её травматолог спрашивает, что случилось, а она в ответ: Горнолыжник в подъезде сбил! Гыыы..."
Дружный хохот слушателей был наградой вдохновенному рассказчику. Санитаев поморщился, затушил окурок в банке с водой и вышел вон - пора было принимать смену.
Собственно говоря, принимать было уже нечего - доктор не зря учил и воспитывал своих помощников. Машина была уже загружена, и весь экипаж в полном составе курил на лавочке возле подстанции, наслаждаясь первым теплым весенним вечером. Восьмое марта в этом годы выдалось и впрямь теплее обычного. Весь день беспощадное солнце бесстыдно срывало снежные покровы с замусоренных газонов, сосульки на крышах приобрели угрожающие размеры и настойчиво пытались внушить мужчинам комплекс глубокой неполноценности, а птицы разгалделись так, что вызывали приступы тихой зависти у болельщиков ХК "Сибирь".
- Хорошо, чёрт возьми! - мечтательно произнёс доктор, присаживаясь на лавочку рядом с Валеркой, - дай сигаретку - у тебя брюки в клетку!
- Курить - здоровью вредить! - широко осклабился водитель, выпуская струю дыма через роскошные пшеничные усы.
- Жадина! - беззлобно ткнул его под ребра Санитаев и полез в карман за сигаретами.
- Вот вы где! - раздался из открытого окна над головой голос Ирки Верёвкиной, диспетчера второй смены. - Денис Палыч, вызов тебе!
Санитаев взял листок с вызовом и поморщился. Село Раздольное... Не любил доктор этот район, и было за что!Вроде бы почти город: даже автобус городской туда ходит, а вот поди ж ты! Тоска какая-то и безнадёга беспросветная... Народ пьёт - не просыхает, режет друг друга почём зря и самоубивается чуть не каждую неделю. Вот и сейчас, изволите ли видеть, опять отравление... Фамилия женская, возраст - девятнадцать лет. Любовь, не иначе!
- Так, братва, по коням! - скомандовал Санитаев, щелчком отправляя недокуренную сигарету в урну и рывком вскакивая со скамейки.
- Куда? - коротко спросил Валерка, туша окурок о каблук.
- Раздольное... Зелёная, 6 - ответил Санитаев. - Всё, поехали!
И через минуту РАФик, включив мигалку, уже деловито толкался в плотном потоке машин на Гусинобродском шоссе.
Доехали довольно быстро - вечер выходного дня, и особых пробок уже не было. Семья, вызвавшая "скорую", оказалась на удивление интеллигентной, явно непьющей и насмерть перепуганной. На вопрос Санитаева: "Что случилось?" -хозяйка дома, зябко кутаясь в серенькую шерстяную шаль, лишь неопределённо показала рукой в комнату. А там... На довольно широкой тахте, поджав под себя белые, как сырые пельмени, голые ноги, сидела миниатюрная девушка с короткой, как у мальчика, стрижкой, и увлеченно что-то объясняла пальцам своей собственной левой руки, при этом отчаянно жестикулируя правой и мелко хихикая.
- Однако! - с уважением сказал доктор и спросил: - Любовь?
- Любовь... как-то безнадежно махнула слабой белой кистью женщина и заплакала.
- Понятно! Что пила? - спросил Санитаев, одним коротким движением глаз и пальцев скомандовав своим помощникам разворачивать набор для промывания желудка.
- Вот! - всхлипывая, протянула полиэтиленовый пакет с пустыми упаковками.
- Так... Реланиум... Димедрол - блядь, аж целых двадцать!... Но-шпа зачем-то, но много... Ого!Аспирина стандарт! Любовь-морковь, блядь! - бормотал себе под нос доктор, разбирая пустые упаковки.
- Готово, Денис Палыч! - доложила Лена, - перчатки надевать будете?
- Лен, ну ты же знаешь, не люблю я их! Рука нехваткая становится! Вы с Андрюхой надевайте - и вперёд!
Дальнейшее напоминало одновременно португальскую корриду и фильм "Эммануэль". Четыре тела сплелись в яростно визжащий и матерящийся глухим утробным басом клубок. С печальным звоном разбилась и рассыпалась на мелкие осколки хрустальная ваза, сбитая с серванта. Но опыт победил молодость -юница была зафиксирована, в рот вставлен роторасширитель, отличный, уворованный во второй больнице "Скорой помощи" твёрдый пластиковый зонд уютно разместился в пищеводе и желудке, и процедура промывания началась... И вовремя! Таблетки ещё не успели всосаться, и теперь измятыми полубесформенными комочками вылетали из воронки в таз, вымываемые из желудка юной девы безжалостной струёй холодной воды. Санитаев левой рукой держал роторасширитель, правой слегка корректируя положение зонда, как вдруг...
О, это вечное "вдруг"! Девицу явно "отпустило", и она сочла за благо попытаться взять реванш. Внезапно резко мотнув головой, она освободилась от казавшейся мертвой хватки роторасширителя и плотоядно сомкнула свои прекрасные зубы на среднем пальце левой руки Санитаева!
Вопль, изданный доктором, сделал бы честь студии "Магна", которая, как известно, умеет сопровождать свои шедевры самыми страстными звуками.
На высоте оказался Андрюха "Штатив". Он отреагировал мгновенно, резко надавив на щеку хищницы, вдавливая свой большой палец между челюстями и заставляя её разжать свою смертельную хватку...
Всё дальнейшее происходило в штатном режиме. Процедура промывания закончена, несостоявшаяся самоубийца зафиксирована, необходимые препараты введены с помощью капельницы, изжёванный палец доктора обработан. И через короткое время трудяга-РАФик увлёк наших героев в сверкающие чертоги токсикологического стационара...
Остаток праздничной ночи прошёл спокойно - вызовов было на удивление мало, и народ успел вдоволь поиздеваться над Санитаевым, наперебой советуя ему держать перевязанную левую руку с оттопыренным средним пальцем в кармане - а то могут и побить, и фальшиво радуясь тому, что в рот пациентке попал всё-таки палец, а не что-нибудь более дорогое для мужчины.

***
Ровно через сутки после смены, ранним утром десятого числа весеннего месяца марта, в белом халате и с "Примой" в зубах, вышел, шурясь на восходящее солнышко, из дверей подстанции во двор кардиолог первой смены доктор Денис Санитаев. Под мышкой он имел томик своего любимого Булгакова, и собирался посидеть со вкусом на лавочке, в который раз перечитывая знакомые, наизусть выученные строчки. Укушенный палец почти не напоминал о себе, если не считать небольшого синяка под ногтем и ссадины на второй фаланге.
- Ну чё, Палыч, как рука? - участливо спросил его Валерка, раскуривая свой вечный "Беломор".
- Да ничё, вроде, - отвечал доктор, - Надо же, не повезло! А-а-а, ч-чёрт!
- Что такое? - спросил Валера.
- Да пальцем о спинку задел! Болит всё-таки ещё, зараза! - ответил Санитаев, потирая руку.
- Дениска Палыч, вызовок тебе! - раздался из открытого окна голос Людмилы Павловны, и через полминуты Лена и Андрей вышли из подстанции с талоном вызова в руках.
"Село Раздольное... улица Зелёная, 6..." - прочитал Санитаев, - блядь, туда же! И отравление опять! Так не бывает!
Но, как выяснилось, бывает. Как рассказала Денису всё та же, кутающаяся в старенькую серую шаль плачущая мама, Роза - так звали девицу - сбежала из больницы, явилась к предмету своей необузданной страсти, получила, говоря высоким стилем, окончательную отставку и продолжила дегустацию содержимого домашней аптечки. Теперь она сидела на тахте в той же позе и, тихонько смеясь, что-то бессвязно рассказывала розовому плюшевому поросёнку.
"Весна... любовь!" - с раздражением подумал доктор, осторожно массируя укушенный накануне Розой палец. - "Вот уж точно - перст судьбы!"
- Всё, ребята, работаем!
И четыре тела вновь сплелись в страстный клубок на пушистом ярко-красном ковре.
Оценка: 1.7077 Историю рассказал(а) тов. Санитар : 13-09-2014 21:52:48
Обсудить (48)
15-09-2014 20:00:24, Барс
Потому я и поставил скобки!...
Версия для печати

Соло на кожаной флейте

Промёрзший насквозь январский трамвай с оглушительным скрежетом полз по разбитым новосибирским рельсам. Непроглядная утренняя тьма за заиндевелым окном даже и не думала рассеиваться. Беззвездное стылое небо привычно давило низкими беспросветными облаками, из которых непрерывно сыпался противный и колючий, мелкий и влажный снег.
Доктор Санитаев с трудом удержался от того, чтобы клюнуть носом в спинку переднего сиденья - спать хотелось зверски. Всё-таки второе января... Новый Год никто не отменял, надо поздравить родителей, жену, родителей жены. Двое суток отдыха пролетели незаметно, а впереди - сутки. Нет, даже и не так-СУТКИ! Это ведь вам даже и не ночь, и, тем более, не день! Это сутки на "Скорой помощи"! Понимать надо... А как поймёшь, если никогда с этим дела не имел? Вот и сейчас - нависла над телом и встала над душой бабулька-божий сорнячок. С рюкзачком за плечами килограммов на пятнадцать. На барахолку едет с утра пораньше. Нет, не буду место уступать... нет сил... и меня самого нет... я вам всем снюсь.
- Следующая остановка - улица Куприна ! -прозвучал в динамике голос, лишь слегка более приятный, чем скрип закрывающейся двери стылого, как вечная мерзлота, трамвая.
- Приехали! - подумал Санитаев, и стал пробиваться к выходу, поминутно наступая на чьи-то валенки и отвечая особо недовольным что-то в духе: -И вас с Новым Годом...

Родная подстанция встречала шумом и гомоном - всё, как всегда. Кого-то с трудом пытались разбудить, кто-то доигрывал в шахматы, допивая палёную водку из ближайшего ларька. В качестве закуски игроки имели хлебную горбушку на алюминиевой тарелке, и Санитаев, проходя мимо, отщипнул кусок.
- Денис Палыч, совесть имей ! -взвился из-за стола фельдшер Иванников, яростно зыркая на Дениса своим единственным глазом. Второй, стеклянный, был изумруден, спокоен и бесстрастен, как всегда.
- Саша, ну скажи ты мне - как можно совесть - ИМЕТЬ?, - спросил Санитаев своего бывшего ученика, запивая отжатую корочку яростно сладким чаем из его же кружки.
- Не, ну, Денис Палыч... ну ты даёшь..., - как-то сник Иванников. Вообше-то Сашка был хорошим спецом и отличным товарищем, но пить не умел совершенно.
- Так, Дениска Палыч! - на пороге врачебной комнаты возникла Людмила Павловна Огурцова, для своих - просто Пална, старший диспетчер, - вызов возьми!
В её руке был листок с вызовом, который она и вручила Санитаеву.
- Пална, да ты чё? - взвился доктор. - Чё ты мне реанимационный вызов-то даёшь?
- Нету ещё "шоков" - невозмутимо парировала та, - некого мне слать. Так что собирай бригаду - и мухой!
Надо бы тебе, дорогой читатель, пояснить одну вещь.
На "Скорой" существует несколько видов бригад. Более всего - так называемых "линейных", которые берут всё подряд - от родов до мордобоя. И работают в них тоже все кому не лень - от студентов пятого - шестого курса до пожилых фельдшеров с отягощенным наркологическим анамнезом.
Также существуют бригады "специальные", среди которых выделяют реанимационные - они же "шоки", неврологические, психиатрические - они же "дураки" или "психи", и кардиологические. Так вот, наш доктор Санитаев возглавлял таки именно кардиологическую бригаду, считавшуюся элитой "скорой". А старший диспетчер Огурцова - в просторечии Пална - только что всучила ему вызов на банальный огнестрел... Почему? Да потому, что ВТОРОЕ ЯНВАРЯ! Понимать надо! На "Скорой" самый тяжкий день - это не тридцать первое декабря и не первое января, вовсе нет! Именно второе января! Ибо именно в эти сутки народ, ещё продолжая отмечать праздник, вовсю травится несвежей водкой, увлечённо занимается резьбой друг по другу и страдает от инфарктов, но, вместе с тем, отходят от пьяного угара те, кто прыгал накануне с балкона, изображал из себя Брюса Ли и стрелял из разных опасных железяк. И вот один из таких, похоже, ждал сейчас Санитаева с бригадой в одном из бревенчатых домиков в гуще частного сектора, в переулке Почтовый Лог.
Невнятно матерясь себе под нос, доктор вышел из подстанции. На душе сразу потеплело - родной РАФик стоял у входа с прогретым движком, и свой в доску Валера Егоров, водитель и друг, деловито возился с вечно барахлившей печкой в салоне. Ленка Линкова, по кличке "Пенкина" - фельдшер, помощник и вернейший товарищ - уже загрузила в машину все сумки... Санитар... где санитар? А-а, вот он. Четвертый член экипажа, санитар Андрюха по прозвищу "Штатив" - получивший его за умение часами держать на весу бутылку с раствором для капельницы - торопливо докуривал свою вечную "Приму", зябко ёжась в своём кургузом халате.
- Всё, ребята, поехали! - скомандовал Санитаев, садясь на переднее место. Начинались бесконечные сутки.

Солнце ещё даже не думало вставать, лениво нежась где-то в запредельной дали под пологом толстых, ватно-свинцовых туч. Мелкий противный снежок продолжал сыпать из них, навевая смертную тоску и желание самому стать пациентом. Луч фары-искателя с трудом пробивал мутный морок этой облачно-снежной пелены, но номер дома "сорок три" высветил достаточно достоверно. Валера Егоров, матерясь вполголоса, притёр свой РАФик между двумя ухабами фешенебельного переулка "Почтовый лог" и сказал:
- Приехали, Палыч! Давайте вы там подольше, а? Я с печкой закончу...
Санитаев выплюнул почти догоревшую сигарету "Бонд" и, мрачно нахохлившись, полез прочь из машины, ничего не ответив своему другу. Лена и Андрей вылущились из нутра РАФика и теперь смотрели на Дениса, ожидая указаний.
- Пошли! - буркнул он, подхватывая свой врачебный чемодан. - Там видно будет!

Вросший в землю по окна деревянный дом, крытый чёрно-серым, просевшим от времени шифером, встретил бригаду полумраком сеней, скрипучей, оббитой войлоком заиндивелой входной дверью - и запахом. О, этот запах частного сектора в русской провинции! В нём органично дополняют друг друга аромат старых валенок, гарь от печки, кислая вонь остатков позавчерашнего супа в железной миске на столе, мышиный помёт, застарелый перегар и вонь немытых пару недель тел. Подслеповатая лампочка под низким потолком едва освещает топчан у стены. На топчане полусидит, согнувшись и держась за низ живота, молодой мужчина, одетый только в грязные, когда-то белые, носки и кофту от спортивного костюма.
- Так, граждане, что случилось? - поставив чемодан на стол, спросил Санитаев, привычно оглядываясь вокруг. В убогой комнате нашлась явно пожилая женщина, которая весьма шумно спала прямо на полу, раскинувшись кверху брюхом на каких-то тряпках, и неопределенного возраста существо мужского пола, сидящее на колченогом табурете - единственном во всей комнате - и без всякого интереса смотрящее теперь на Дениса.
- Дык вот... Эта... Сынок вот её... - икнув, произнесло существо скрипучим дискантом, - вот, поранился где-то... - взмах рукой в неопределённом направлении.
- Понятно!-бодро произнес Санитаев и передёрнул плечами. - Разберёмся!
С этим словами он нагнулся к сидящему на топчане, положил руку на его плечо и спросил со всей задушевностью, на которую только был способен этим, так ещё и не наступившим, утром:
- Что стряслось-то, уважаемый?
Уважаемый в ответ издал нечленораздельный звук, обдал доктора изысканнейшим многодневным перегаром и выпрямился на топчане. На враче сфокусировался мутный взор налитых кровью глаз из-под набрякших век, и был этот взор наполнен таким страданием, что даже глава гестапо Мюллер, должно быть, отпустил обладателя этих глаз проститься со своим престарелым дядей, прежде чем расстрелять его.
Обеими руками, черными, как самый лучший в мире украинский чернозём, страдалец прикрывал то место, где у всех мужчин находится самое дорогое. Впрочем, самое дорогое было такого размера, что в натруженных руках явно не помещалось. Легкомысленная Лена Линкова издала фривольный смешок, за что тут же удостоилась укоризненного взгляда от Санитаева.
- Что болит-то у тебя, друг ситный? - доверительно обратился к страдальцу доктор, говоря при этом чуть громче, чем всегда.
- Идитынахуй! - в едином порыве выдохнул пациент. - Ничо у меня не болит! Ссать, блять, хочу!
-А! На хуй пойти? Ну что же, это можно! - отвечал врач, беря в руки чемодан. - Стало быть, так и запишем: - отнёсся он к сидящему на табурете существу, - От лечения отказался! Пошли, ребята! - скомандовал он своим помощникам.
- Дык эта... ты таво... подожди, да? - вдруг всполошился сидящий, подскочил-и оказался плюгавым мужичком с гнилыми передними зубами и недельной щетиной на землистом, отёчном лице хронического алкоголика.
- Он эта... жены... ну, тоись сожительницы моей, - указывая на раскинувшуюся на полу тётку, затараторил он, - сын. Надысь за водкой-то в ларёк пошёл, а вернулся - вот...
С этими словами он, действуя с некоторым усилием, развёл в стороны руки пациента и увиденное заставило Санитаева удивлённо присвистнуть.
Половой член молодого человека был просто огромен и представлял собой некое подобие большой морковки, которую скрестили с цветной капустой, бросили под гусеничный трактор и пришили в низ живота бедного страдальца. При этом он был обильно измазан запёкшейся кровью и имел интенсивный синюшный оттенок.
- Так! - взял себя в руки доктор, - давайте, рассказывайте, что к чему.
Из дальнейшего несвязного рассказа обоих лиц мужского пола следовало, что в новогоднюю ночь пострадавший пошёл в ближайший коммерческий ларёк за живительной влагой, а вернулся только утром второго января. Где был и что делал в промежутке, не помнит.
-Так, стоп! - прервал поток сознания Санитаев. - Штаны его где?
-Там! - бессильно махнув рукой в сторону сеней, произнес старший, а пострадавший огласил комнату таким воем, что спящая на полу женщина перестала храпеть, открыла глаза и теперь с удивлением таращилась на Санитаева.
Андрюхе "Штативу" повторять было не надо - через мгновение синие спортивные штаны с тремя полосками были извлечены из-под лавки и явлены взору доктора.
- Ну, так и есть! - подумал врач, засунув руку в правый карман заскорузлых от крови штанов с гордым лейблом "Абибас". - Карман весь в дырках... а вот и она - стреляющая ручка!
Тут же самодельное оружие было извлечено и наскоро осмотрено. Пустая гильза в патроннике рассеяла последние сомнения...
-Эге! Да вы, батенька, самострел!-обратился Санитаев к бедному страдальцу, пристально смотря тому в глаза и даря его самой любезной улыбкой, на которую только был способен,- вас же по законам военного времени расстрелять надо!
- Бля-я-я-ть!- маловразумительно промычал тот в ответ, - поссать бы!
- Денис Палыч! - робко обратилась к доктору Лена, - может... ну эта... пункцию мочевого пузыря ему? Я умею...
- Знаю, что умеешь! - рявкнул Санитаев. - А мочевой перитонит получить не боишься?
Лена смущенно умолкла.
- Значится, так!-уверенно обратился Санитаев к мужичку. - Забираем его в больницу. Будут менты спрашивать - говори, что не знаешь ничего, понял?
- Понял... Как не понять,-ответил тот, хотя было ясно, что ничего он не понимает.
- Носилки! - скомандовал Палыч Андрею, и через десять минут тот уже привёл двух соседей, которые, трудолюбиво пыхтя, с трудом протащили носилки через сени и с любопытством смотрели, как Лена проводит первичную обработку раны. Санитаев сидел, пристроившись на самом краешке стола, и быстро писал в карте вызова: "Со слов пострадавшего, в ночь с 31.12.1996 на 01.01.1997 года к нему на улице подбежал неустановленный человек и выстрелил из неустановленного оружия в область паха..."
- Денис Палыч! - обратился к нему Андрей, - а почему не написать, как есть? Ну, что он сам себе хуй прострелил?
- Да видишь ли, Андрюха... Не то чтобы это мудака жалко - нас с тобой, как свидетелей, затаскают. Нам оно надо - вместо отдыха на допросы мотаться?
- Не-а! - расплылся в улыбке Андрей.
- Вот то-то! - довольно потянувшись, сказал Санитаев, захлопнув папку с документами, - Лен! Ты всё?
- Всё, Денис Палыч!
- Валера, командуй! - обратился доктор к Егорову, который молча наблюдал за тем, как самодеятельные помощники грузят пострадавшего на его носилки.
Водитель двумя-тремя короткими командами и одним дружеским тычком в спину вывел носильщиков через тесные сени к уже поданному задом к дверям РАФику. Руководить погрузкой своих носилок в салон Валерий не доверял никому. И сейчас, встав сбоку от них и направляя пациента в уютно нагретое, пропахшее бензином и табаком нутро машины, он на мгновение остановился и проникновенно сказал лежащему на носилках:
- Ты, друг, знаешь что? Уроки игры на флейте бери. Тебя там научат правильно пальцы на дырки ставить, чтобы, значит, ссать мог туды, куды положено! Соло на кожаной флейте исполнять!
И через минуту РАФик, натужно урча, уже выползал из заснеженного частного сектора на нечищеный с начала зимы проспект Дзержинского, чтобы растаять в призрачном красном свете уже встающего, стылого и дымного сибирского солнца...
Оценка: 1.5465 Историю рассказал(а) тов. Санитар : 07-09-2014 16:44:24
Обсудить (79)
09-09-2014 05:54:35, серегин
Каску в чехол...защитный, себя в окоп.. P.S. Принято :)...
Версия для печати

Военно-инженерный кот

Вот интересно, какое могло быть гражданство у юного шустрого кота, приблудившегося к микроскопическому военному городку отдельного инженерно-саперного батальона ГСВГ в 1989 году?
Об этом остается только гадать, но этот котей очень удачно очаровал около военторговского магазина новоиспеченную жену лейтенанта, только что прибывшую к месту службы мужа и после областного центра СССР немного офигевшую от новых впечатлений.
Совсем недавно - все блага цивилизации, подруги, университет, мама с папой...
И вдруг - свадьба-аврал, перевод на заочное обучение, загранпаспорт и вызов в войсковую часть "полевая почта 58348". Самолет до Москвы, поезд "Москва-Вюнсдорф", встречающий муж на военном вокзале Франкфурта-на-Одере, электричка "DR", дежурный ЗИЛ-131. Вроде бы немного успокоила отдраенная, отремонтированная и военноотмебелированная квартира-однушка в ДОСе.
Но по закону мирового свинства после первой прекрасной жаркой ночи рано утром случилась проверка боевой готовности штабом дивизии. Возопил ревун в подъезде, загремели сапогами посыльные, лейтенант перешел в вертикальное положение, поцеловал жену "Не волнуйся и жди, смотаемся в запасной район и через день вернемся", запрыгнул в сапоги и "танкач" (танковый комбинезон), схватил тревожный чемодан и ровно через 3 минуты исчез.
Бдительные, весьма информированные и бывалые жены офицеров знали о дате ее прибытия заблаговременно (может быть, даже заблаговременнее кадровых органов и командования), вечером четко зафиксировали легкий стук её каблучков о тротуар при спрыгивании из ЗИЛа в руки лейтенанта, а утром после сигнала тревоги постучали в дверь и проинструктировали ее на все случаи жизни в этом микро-оплоте советской военной угрозы.
Теперь понятно, почему вчерашней студентке, решившейся к вечеру сходить в магазин, этот белобрысый хвостатый подхалим показался самым близким существом в этом новом непонятном мире.
Запыленного и промасленного лейтенанта черезследующим вечером дома ждали прелестные любимые-любящие глаза, царский ужин и хитрый котейка. По причине счастья от первых двух факторов котей был помилован и получил вид на жительство.
Котей был очень энергичным, компанейским, развлекал жену в долгие часы ожидания "света в окошке" и вскоре очень полюбил всякие игры, особенно погони за бегающими лентами или шнурками. Одним из изысканных предметов интерьера была солдатская табуретка с дыркой в доске-сиденье. Дырка эта изначально предназначалась для удобства взятия табуретки тремя пальцами (такой вот был дизайн), но кот был уверен, что нужно залезть под табуретку и именно через эту "прорезь" лапой вылавливать веревку, которую веселящиеся хозяева дергают над табуреткой. Если поймал, то стягивал ее вниз под табуретку когтями, как будто лез по канату. Если удавалось кота обмануть и успеть связать концы ленты в кольцо, то он это кольцо мог тягать "по кругу" бесконечно.
Со временем кот назначил табуретку своей собственностью и зорко следил за всякими поползновениями вокруг нее и движениями над прорезью в сиденье, в результате чего через месяц все гости лейтенантской квартиры на эту табуретку предусмотрительно садились только с подкладкой пары журналов "Советский воин", чтобы суровые когти не вцепились в ж... ("А-а-а-а, @ляааа, что это?????)...
Оценка: 1.3723 Историю рассказал(а) тов. Нойруппин : 29-08-2014 19:45:51
Обсудить (13)
02-09-2014 19:54:49, BigMaximum
Ок! Передам!...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
  Начало   Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая   Конец
Архив выпусков
Предыдущий месяцИюнь 2018 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2018 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru