Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Щит Родины

Истории о пограничниках

Привет, Погранцы! На Ваш суд выношу свои ощущения и переживания в свою первую командировку «наемником» в г. Мары. Хотелось быть кратким, опустил многие события, и все равно получилось много.
А началось все в самом начале 1980 года. Были зимние каникулы, на улице мороз, гулять не хотелось. Тут вихрем в дом врывается тетка с диким ревом: «война!!!» Родителей дома не было, встретила ее бабушка (пережившая Великую Отечественную, начиная с 1941 в г. Днепропетровске) со словами, что бы та села и успокоилась. Немного успокоившись, тетка рассказала, что слышала по радио: Советский Союз ввел войска в Афганистан и это обязательно приведет к войне. Накаркала, я это позже понял. А пока... Шли недели, месяцы, год, второй... и никакой войны. Информации о ситуации в Афгане в те времена было совсем не много. Только слухи, что кто-то где-то вернулся из Армии с боевыми наградами, кому-то из Армии привезли родителям цинковый гроб, кто-то... Появились какие-то «самодельные» солдатские песни о войне, которые не остановить ником описанных событийникакой цензурой.
Прошло время. Настал момент определения в жизни. К сожалению, детские и юношеские мечты не всегда сбываются. Я с детства мечтал стать военным летчиком, но, увы первая же призывная мед. комиссия срезала по зрению (острота зрения левого глаза 0,8, а при поступлении должно быть два по 1,0). Кое как пережил трагедию, но от авиации не отказался: раз не могу летать - буду ремонтировать и обслуживать. Первое поступление в 1982 году - Иркутское ВВАИУ - не прошел по конкурсу. Год на заводе, готовлюсь к экзаменам и понимаю, что высшее не потяну, подал документы в Кировское ВАТУ (и к дому ближе на 3500 км и мороки меньше). 1983 год. Киров. Абитура (уже вторая в моей жизни), как во сне, кто не пережил этого - не поймет. Все хорошо, сданы удачно уже два экзамена, начинаю психологически расслабляться и... начинаю замечать, что везде на плакатах, информационных досках, да везде, везде изображены вертолеты... Спросил у знакомых абитуриентов, да, готовят техников на ВЕРТОЛЕТЫ. Шок!!! Не представлял в своей жизни ничего кроме САМОЛЕТОВ. Принимаю решение: забираю документы, осенью в Армию, через год поступлю в другое, но на СД (самолеты и двигатели). По пути в канцелярию перехватывает меня земляк из Свердловска: чего такой кислый? Объяснил свое горе и свои стремления. Он: а ты знаешь, что 90% выпускников этого училища ЛЕТАЮТ бортовыми техниками? Я: ну-ка, с этого места поподробней!
Картина с ситуацией в Афганистане стала проясняться, когда поступил в училище. У многих курсантов отцы - офицеры различных родов войск, многие из которых сами были уже «афганцами» и владели информацией куда более обширной, чем та, которая доходила до наших глубинок. «Лишь бы успеть, лишь бы не закончилась раньше времени...» На сто процентов уверен, что эти мысли приходили не только в мою голову, но вслух их не произносили, осознавали: пока ведутся боевые действия - гибнут люди. Ближе к выпуску то там, то там уже можно было услышать: «прибуду к месту назначения, напишу рапорт и в Афган».
Перед самыми госами понаехали «покупатели» разных мастей и цвета от зеленого до красного (от ПВ до МВД). Не знаю, почему «огурцы» пользовались такой привилегией, но отбор кандидатов сначала проводили пограничники, потом ВМФ, потом МВД, потом... Короче, как оканчивающий училище с «отличием» я попал в поле зрения пограничника, об этом мне сказал командир взвода, зная, как после войсковой стажировки я рвался именно в ВВС. Несколько моих товарищей так же попали под «колпак» ПВ. Правда, был выход избежать зеленой фуражки - завалить предварительную врачебно-летную комиссию (пограничники набирали себе только на летные должности). Некоторые так и сделали, в том числе и мой товарищ. Но я-то всегда помнил про свой слабый левый глаз (тем более учеба его еще подсадила) и понимал, завалив предварительную комиссию, с очень большой вероятностью я попаду в ВВС... на землю. Долгие сомнения прервал майор-чекист, вызвав меня к себе на беседу. Сразу спросил: чего смыкаюсь (и ведь настучал ему уже кто-то), отвечаю, что мол в ПВ нет того типа, который здесь изучал (Ми-6А), он: у нас есть Ми-26 - переучим, ты отличник, труда не составит. Тем более ты коммунист, а коммунисты у нас где? Правильно, в первых рядах, а где у нас первый ряд? Правильно, первый ряд - это Граница СССР. Не поверите, подействовало. Подействовало, как и два года назад, когда замполит батальона объяснял мне, что те, кто хорошо учатся, непременно должны быть коммунистами, чтобы своим примером вдохновлять менее успевающих. На следующий день написал заявление в КПСС.
В конце государственных экзаменов, перед «золотым карантином», когда у командиров появилась уверенность, что «краснодипломники» уже не срежутся, состоялся так называемый «свободный выбор» распределения. После выпуска получил отпускной и предписание в КДПО (последний в списке мною выбранных округов).
Август 1986 года. Областной город Благовещенск. 19 Отдельная Авиационная Эскадрилья. В/ч 9787. Это место моей дальнейшей службы, как потом выяснится - единственное. Встретили, покормили, приютили, переучили, правда, Ми-26 там нет, не беда, есть Ми-8ТВ и Ми-24. На «горбатые» не пустили - экипажи укомплектованы, да и на переучивание нужно отправлять в учебный центр. На Ми-8 - пожалуйста, тем более затрат никаких - дали тебе стопку литературы и будь добр самостоятельно изучить новый тип, через три или четыре недели - зачеты. В случае удачи - допуск к полетам в качестве стажера. А там, как карта ляжет. К Новому 1987 году получил все допуски, включая и допуск на работу в отрыве от базы. То есть, полностью созрел как бортовой техник. После Нового 1987 года первый рапорт о направлении в Афганистан лег на стол НШ. Бац! Мой рапорт трехочковым летит в урну в другом конце кабинета. Прошли месяцы, написаны еще подобные рапорты, не напрямую, по команде. Поле того, как на стол НШ (м-р Федин, отличный офицер и человек) ложится пятый мой рапорт, вызывает к себе и ласково так объясняет, как я его уже достал, что не может он, как начальник штаба, и не имеет права направлять туда офицеров, прослуживших после училища менее года. Спрашиваю, а солдат после учебки и шести месяцев службы отправлять, значит, можно! Куда был послан догадаться не сложно, но пошел просто к своей вертушке, по дороге думая: после первого рапорта нельзя было объяснить о существующих правилах? Я не баран, понял бы и бумагу напрасно не пачкал.
Конец октября 1987 года. Стоянка вертолетов. Ми-8ТВ бортовой N 31. Мой. Мой все те годы, пока летал. Летчики и штурманы могут летать на других (не штатных) бортах, бортовой технарь привязан к одному, к своему вертолету, причем, привязан приказом по части. Борт для технаря это не просто боевая и грозная машина. Это друг. Друг, которому часто доверяешь жизнь, и не только свою, еще три. А успех полета зависит от того, как ты подготовил своего Друга... «Товарищ Борин, зайдите в дежурную комнату!» - по громкой связи звания не назывались, по соседству гражданский аэропорт - конспирация! Дежурный направил к НШ. Захожу, докладываю. Тот сидит весь такой серьезный, пауза затянулась, начинаю нервничать, уже слышу свое сердце как перед первым прыжком с парашютом. Федин: «телеграмма красная пришла». Я: «???» Федин: «экипаж из нашей части направляется в Мары. Экипаж к-на Савоськина штатный, но бортех перед пенсией и желания воевать не изъявил. Полетишь?» Полетишь? И это после пяти рапортов! «Так точно! Полечу!» Свершилось! Дождался! Вот и мой черед пришел! Да, тогда радости не было предела, чувство гордости разрывало грудную клетку от осознания того, что тебе доверили исполнить интернациональный долг, а то, что доверили первому из нашего выпуска, попавшим в КДПО - кружило голову. Это сейчас, спустя многие годы понимаешь - ребячество, а тогда, в 22 чувствовал себя очень взрослым и очень боеготовым мужчиной, Рембо отдыхает.
В Благовещенске ударили морозцы. Довольно приличные, для конца октября, до -20˚. Рейс Благовещенск - Москва, провожали жены, дети, подруги, друзья. И только у одной женщины в глазах была действительно серьезная тревога - у жены командира экипажа, она провожала мужа в седьмую командировку, седьмой раз туда... А мы, молодежь, улетавшая за «речку» впервые, шутили, балагурили... И каждый, наверное, в душе надеялся, что вот, пробил наш час, и мы обязательно совершим свой подвиг и нами будут гордиться полсвета.
В Москве нас ждала слякоть, около нуля, после минус двадцати - почти жара, а мы в зимних шапках и демисезонных летных куртках, но это ерунда. Следующий перелет Москва-Ашхабад, прилетели утром, на улице плюс двадцать с лишним. На нас смотрели как на инопланетян. Следующий перелет на Ан-24 Ашхабат-Мары, где нас встретили и доставили в полк.
Два следующих дня ушло на приемку и подготовку вертолета (Ми-8Т бортовой N 37), получение броников, ЗШ (защитный шлем), автоматов, аптечек (под роспись - промидол). Бортмеханик пошел получать дополнительный ПКТ для проема в грузовой створке. Возвращается с пулеметом, но какой-то потерянный. Командир (к-н Савоськин Александр): что случилось? Механик (пр-к Леонид Сандалов): хотел получить машинку для заряжания лент к пулемету, пожалуйста, вот вам машинка, забирайте. Осмотрел машинку, а она вся какая-то бурая или ржавая. Что это за ржавчина? Ответ: это не ржавчина, это кровь, предыдущий обладатель при ранении оросил. Машинка осталась на складе, настроение Лени - ниже плинтуса. А я пошел на склад получать средство для протирки устройства, мешающего самонаведению ПЗРК. Местные называли это устройство «испанкой», в ВВС обзывали «липой», а на самом деле это было «изделие Л-166» и протиралось оно чистейшим медицинским спиртом. На командировку полагалось 3 кг спирта, но толстомордый прапор налил не полную трехлитровую банку (0,7 литра закурковал) и выпроводил со словами: «все равно все выпьете, хватит и этого». Оказалось, он был прав, Л-166 не включали, она работала только против определенных ракет, а стингер умел наводиться по «испанке». Приказ о запрете использования Л-166 выпустили, а приказ о спирте - нет. И что интересно, прилетел в Мары через год и опять получил 3 литра. Только в Союзе такое могло быть.
И настал этот День. День вылета на аэродром подскока, им оказался г. Термез, по местным понятиям, курортное место: мало стреляли, мало воевали в то время. Прилетели, обустроились. В тот же день вылет за линейку - первый боевой!!! Зарядились, готовы к вылету. Подошел летчик-инструктор (к-н Соловьев Владимир), выслушал доклад экипажа о готовности к вылету, сел в правую чашку (на место штурмана), полетели... Запуск, выруливание, взлет. Минут через десять после взлета доложили о пересечении «линейки». Как обычно, скольжу взглядом по оборудованию кабины, какой-то дискомфорт, в чем дело? А, вот: выключен проблесковый маяк (красные мигалки на пузе и хвостовой балке)... включаю. Полет нормальный, по долине летим на высоте 10-15 м. Скольжу взглядом по оборудованию кабины - опять проблесковый маяк выключен! Тяну левую руку для включения, бац! по руке, а в «ушах» (внутренняя связь): «еще раз включишь - из вертолета выкину!» Блин, что, на земле нельзя было объяснить, что маяк не только привлекает внимание духов, но и цель самонаведения стингеров... Но первый, он и есть первый, как... Далее горы. Красота. Наш командир аккуратно садит на указанные инструктором высотные площадки, получаем допуск. Все. Дальше воюем самостоятельно. Но войны не видно, обычные транспортные вылеты. Скучно. Скука закончилась через неделю, когда утром командир пришел с раздачи заданий и сказал, перелетаем в Керки. Перелетаем. Керки - это совсем не Термез. Похожая стоянка, похожая обстановка, но между ними - пропасть. Пропасть и в обстановке за линейкой. Здесь уже десятка полтора бортов, и они все подлетают и подлетают. За линейку летаем каждый день, по несколько раз. Даже день предварительной подготовки вертолета сжат до половины дня, после обеда - на вылет. Ходят слухи: готовится большая операция по ликвидации сильно укрепленной базы духов где-то в районе Меймене. Готовимся и мы. Готовим ленты для двух ПКТ с механиком вручную, машинки-то нет. На ладонях кровавые мозоли, когда они лопнули, стали патроны в ленту тупо заколачивать как гвозди деревянными проставками из ящиков от НУРСов. Наколотили по 3 коробки патронов по 400 на ствол. Для начала. А для самого начала, нужно проверить, какие мы меткие из носового ПКТ, потому как до сего момента опыт стрельбы - только из носового А-12,7 на Ми-8ТВ на полигоне (там стрелял на «отлично», но это две очень большие разницы). Кто бывал там, тот припомнит, что такое лобовой ПКТ на Ми-8 (не важна модификация, хоть Т, хоть МТ). Это доработка специально для Афгана, доработка быстрая, но не продуманная: убрали центральный кусок остекления, установили дюральку с отверстием и «пыльником» для пулемета, в кабине соорудили подобие турели, воткнули ПКТ с электропуском на вертикальных ручках (как на «максиме») и вуаля! Готово! Но... Стреляные гильзы летят в кабину (устанавливается чехол, как городской лошадке под хвост), от порохового дыма - дышать нечем, но и это фигня. А вот прицел! Он пришел из первой мировой: на кронштейне параллельная стволу линейка (выше ствола миллиметров 200-250) и на ней мушка, а впереди (миллиметров 350-400): кольцо и крест в центре!!!
Нет, я не против конструкции прицела, срубил бабки кто-то за доработку и забыли. Но... Там, где находится задница стрелка, организовано откидное сидение (видимо, для удобства) над автопилотом, и при полете на высоте 10-20 метров и при прицеливании на дистанцию 600-800 метров надо протиснуться между пулеметом и сидением. Со своей комплекцией (181 см, 80 кг) я это проделывал с трудом, с трудом совмещал цель (стог колючки, столб и др.), мушку с перекрестием, а когда жал на гашетки, с огорчением видел как трассера серпом уходили ниже, не долетая до цели метров 40-60. Пытался корректировать подъемом ствола - не помогает. Помог однокашник, он там служил. Когда я рассказал, как стрелял, он долго хохотал. Говорит, не ты первый, не ты последний, а между тем, все очень просто: садишься на сидение над автопилотом, наводишь пулемет в район цели, даешь короткую очередь, наблюдаешь фонтанчики от пуль или трассеры, корректируешь наводку ствола, нажимаешь электропуск и... совмещаешь траекторию пуль с целью. Теоретически просто и практика подтвердила это.
Во второй половине ноября ситуация за линейкой начала усложняться. Раннее утро. Командир возвращается с «раздачи». Обычный вылет: везем какую-то «шишку» со сворой в солдатских бушлатах в Меймене парой Ми-8, мы ведущие. Прилетели, высадили, возвращаемся. На полпути по радио нас замысловато спросили о запасах «огурцов и семечек» (НУРСы и патроны к ПКТ), ответили, что полностью заряжены. Получаем приказ лететь в квадрат, где в ущелье зажали армейскую дивизию, надо помочь братьям по оружию. Штурман (л-т Арапов Алексей) дает курс и удаленность до квадрата, оказалось, совсем рядом. Доворачиваем на заданный курс. Командир по рации дает команду «к бою!», ведомый (тоже наемники) подтягивается, готовясь к ракетной атаке (бомб в тот вылет не подвешивали). Очень скоро увидели два шлейфа черного дыма, подлетаем, точно: первый и замыкающий БТРы горят, обойти их никакой возможности, удачное место для нападения духи выбрали. Колонна растянулась метров на 800-1000, бойцы за броней, от кого-то отстреливаются - только трассера в разные стороны летят. Мы противника не видим. Командир связывается по рации с дивизией (нам дали их частоту и позывной) и спрашивает, откуда атакуют духи. С земли ответ: сейчас обозначу направление трассирующей очередью. Командир популярно, не стесняясь в выражениях, объяснил армейцу, что вся колонна изрыгает трассера во все стороны, давай ракету. Ракета тянется в сторону дувалов на вершине хребта, цель понятна. Доворачиваем, заходим на боевой, вжих! Ушла пристрелочная пара ракет. Тра-та-та - это мой пулемет. Бум! Это по моей голове в ЗШ командир: не смей при ракетной атаке стрелять без команды, скорость пули выше скорости ракеты - может догнать, ракета может взорваться перед кабиной и нам пипец (блин, раньше нельзя было сказать?). Вжих! Ушли 8 ракет в дувалы. Левым разворотом выходим с боевого, летим вдоль хребта для захода на повторный. Опаньки! Что это? А это три всадника на конях скачут по тропе вдоль вершины хребта, но вне зоны видимости армейцев. Быстро скачут, оглядываются, за спинами автоматы. Смотрю на них как завороженный. Дистанция стремительно сокращается, бац! Опять командир по ЗШ: чего не стреляем? Расстояние около 300 метров и сокращается каждую секунду на 60. Кажется быстро, но в такой обстановке время течет как-то по другому, мне показалось, что все происходит как при замедленной съемке. Жму на кнопки электропуска, тишина. Перевел взгляд на свои большие пальцы, сделал «нажимательное» движение - пальцы как каменные - ни с места, мозг не позволяет выстрелить в человека, хоть он и враг. Из оцепенения вывел один из духов, скакавший левее, он попытался вскинуть автомат в нашу сторону (акробат хренов), впрыск адреналина, пальцы «разблокировались», первая очередь прошла между ними. Всадники как по команде прижались к лошадям и отклонились от трассы, «акробат» влево от лошади, правые - вправо. Дистанция минимальная. Довожу влево и вниз почти до упора, нажимаю. Пулемет практически неподвижен - на упоре, цель почти под нами. Очередь догоняет всадника со скорость вертолета... От меня уже почти ничего не зависело, я мог только левее или правее подкорректировать. Но духу не повезло. Вместо очередного фонтанчика на тропе, вижу как трассер заканчивает свой путь и жизнь духа где-то в голове, которая дернулась и поникла, от чалмы во все стороны пыль (или кровь с мозгами?). Дух начинает заваливаться с лошади и в этот момент они проносятся под вертолетом и мы теряем их из вида. Командир заходит повторно на боевой, уходит пристрелочная пара ракет, корректировка. Вжих! 32 ракеты улетают искать свои цели. Ведомый так же заходит на повторный, ракетная атака. Дувалы перестают существовать. С земли передают, что обстрел с гор закончился, поблагодарили за помощь. Командир передает ведомому, что бы тот пролетел вдоль хребта с одной стороны дивизии, мы пролетим с другой. Никого, только один «жмур», лошади тоже нет, куда подевались? Но поисками заниматься некогда, надо возвращаться на базу - топлива в притычек. Честно говоря, у меня сложилось ощущение, что целую армейскую дивизию тормознули и долбили всего три духа.
В середине ноября наш экипаж перебрасывают на площадку подскока под названием пограничная комендатура Хумлы. Начиналась операция «Дарбанд» и здесь собрали уже около 30 бортов. Кроме большой вертолетной площадки и тактически выгодного расположения плюсов у этого места нет. Вода, которую там употребляют - соленая, руки помыть - проблема, не мылится даже мыло для морской воды. Компот в обед и тот соленый. Через день весь наш экипаж поселился в сортире (благо, там четыре очка). Через неделю, пока «толстые худели» наш бортмеханик (пр-к Сандалов Леонид), который до этого и пятидесяти кг не весил, стал насквозь просвечиваться как хорошо завяленная вобла. Местным смешно, а нам не до смеха, тем более вылетов за линейку никто не отменял, пришлось на грузовых створках устроить туалет из ведра, опустив звукоизолирующую штору. Так и летали целую неделю.
Как-то в конце ноября утром командир возвращается с полетным заданием: сопровождение Ми-26 в Меймене. По команде взлетаем двумя парами, пара Ми-24 и пара Ми-8, в указанном районе ждем «большого», вскоре он показался. Занимаем боевой порядок: горбатые спереди слева и справа от Ми-26, мы сзади и справа, вторая «восьмерка» сзади и слева. Высота полета Ми-26 15-20 метров, вертолеты прикрытия - 40-50 метров, т.е. в случае атаки ПЗРК, ракеты должны были принять на себя. Полет не из самых приятных. Долетели благополучно, сели на полосу в том же порядке, как и летели. Сидим, винты молотят, смотрим, как впереди «большого» разгружают. Вдруг бах! По ушам ударила волна. Метрах в 80-100 от нашего борта взрывается РС. Откуда ни возьмись, метрах в пятидесяти от нас, два бойца скидывают маскировочную сетку, выкатывается «Град» (отлично замаскирован был), дает залп. Через несколько секунд склон горы покрывается огнем и пылью. Больше разрывов не было, и мы благополучно вернулись в Союз. Только через много лет я узнал, что сопровождали мы тогда дальнобойные ракеты для «Града», которые должны были достать до духовской базы Дарбанд.
4 декабря получаем задание: в составе группы вертолетов (до 20 бортов Ми-8 и до 10 Ми-24) забираем десант и высаживаем его на высотке, обозначенной на карте. Начиналась заключительная фаза операции. Взлетаем, идем на Керки за десантом. 14 или 15 десантников занимают места в нашей вертушке, вижу, что ребята не только бывалые, есть и молодежь. Взлетаем, в определенном квадрате собирается вся «армада», дальше летим плотным строем, «горбатые» вокруг нас летают, оберегают. Подлетаем к месту высадки, не далеко от кишлака Лакман, Ми-8 разлетаются по своим точкам, согласно задания, мы заходим на «свою». При заходе замечаем стрельбу по нам (выглядит это, как будто кто-то сваркой сверкает, когда стреляют мимо - вспышек не видно, только трассеры), значит, высадить десант надо как можно быстрее - неподвижный вертолет это большая и желанная для духов цель. Выхожу в грузовую кабину, начинаю руководить высадкой, бывалые лихо выпрыгивают и веером разбегаясь, занимают позиции. Молодежь вжались в сидения, и выходить не хотят. Шок. Приходится применить силу. Придаю ускорение очередному бойцу, слышу над головой хлопок (но внимания на него не обращаю), боец приземляется, встает, бросает взгляд поверх меня и падет на землю, накрывая голову руками. Очередному десантнику говорю, что бы не прыгнул на лежащего война и оттащил его в сторону, а то затопчут. Высадка закончена. Все время высадки бортмеханик поливает из заднего ПКТ. Вваливаюсь в кабину, пробираюсь к носовому пулемету, подключаю шлемофон, докладываю командиру об окончании высадки, и в это время штурман дергает меня за рукав. Поворачиваю голову в его сторону и вижу огромные круглые глаза и палец, показывающий на приборную доску. Отклоняюсь назад, задираю голову, ё моё! Столько горящих красных табло я ни разу еще не видел. Перебираюсь на штатное место, смотрю проблемы: «пожар левого двигателя», «пожар в отсеке главного редуктора», «сработала автоматическая очередь»... Успеваю доложить: «командир, горим!», но он и сам все видит. Впрыск адреналина, память услужливо выкладывает перед глазами требования инструкции по действиям экипажа при возникновении пожара. Следуя инструкции, сбрасываю красные табло, вновь не загораются, значит, пожар потушен автоматической очередью противопожарной системы. Это уже хорошо, в запасе есть еще ручные очереди. Докладываю командиру. Он связывается по рации с ведущим: «Володя (Соловьев), пройди надо мной, горел левый двигатель». Над нами проносится борт и по рации: «дымишь левым». По инструкции, мы должны выключить горевший двигатель и взлетать на одном, если такой взлет не возможен, выключить второй двигатель и покинуть вертолет. Такой взлет нам не произвести, так как не хватит мощности оставшегося движка - лопатки компрессора совсем «лысые» (сточило песком как абразивом) и после этого вылета планировался перелет в Мары на замену обоих двигателей. Командир смотрит на меня, в глазах вопрос: что делать будем? Докладываю, что на одном не взлетим (была бы длинная площадка для разгона, можно было бы попробовать по самолетному или с переднего колеса). Просит Соловьева пройти над нами еще раз. Пролетает: «дым прекратился». Командир, конечно же, лучше меня знает все инструкции, и перспектива покидания борта и занятие обороны вместе с десантниками его не вдохновляет. На земле мы вояки никакие. Да и вертушке скорее всего конец придет, а если загорится, еще и боекомплект рванет, своим может сильно достаться. Слышим команду: «всем надеть парашюты!», значит, принял решение взлетать на двух. Застегиваем подвесные системы парашютов (обычно мы их не надевали, при полетах на высоте 10-15 метров толку от них, понятное дело, никакого), все докладывают о готовности к взлету. Взлет, на пределе отлетаем от места боя, набираем высоту 200 метров (парашюту достаточно) и становимся отличной мишенью для стингеров. Мы летим первые, ведущий превращается в ведомого - мало ли что... Но долетели нормально, пожар не возобновился. Хумлы. Сидим в кабине, ждем, когда остановятся винты. Слева вертолет Соловьева, тоже ждут. Штурман экипажа Соловьева показывает на капот левого двигателя и сгибает большой и указательный пальцы калачиком, понятно, дырка. Винты останавливаются, я через верхний люк выхожу к силовой установке, вдогон слышу командира: сердечник - мой! Блин, о чем он? Раскрываю капоты двигателей, иду на левый. Так... Аккуратное отверстие от пули в капоте, блок электромагнитных клапанов - в дребезги, а в том месте, где пуля остановилась - пробоина в двойном титановом корпусе компрессора двигателя, лопатки видно. Повезло. До ротора пуля не добралась. Если бы добралась, было бы много трупов, я - первый, т. к. в момент попадания находился прямо под этим местом и оказался бы обильно нафаршированным обломками лопаток ротора. Позже замерил, расстояние от пули до моей головы по вертикали составило 30 см.
На полу отсека нашел медную рубашку (оставил на память) и стальной сердечник пули (отдал командиру, он им позже пользовался как керном), осколки рубашки забрал штурман. Калибр 14,5 мм, стреляли с дистанции около двух километров, пуля на излете, вот и отделались испугом. Все, отлетались. Операция в самом разгаре, а мы прикованы к земле, обидно. Через пару дней прилетел борт из г. Мары, привез левый двигатель и ремонтную бригаду для замены. Демонтаж поврежденного и монтаж нового движков производили в полевых условиях. Никогда не думал, что такое возможно. Двигатель весит 330 кг, сотни трубок различных систем... Но, на войне, как на войне. Сняли одну из лопастей несущего винта, на ее место установили приспособление из куска лопасти с блоком. Трос закрепили к двигателю, второй конец, через блок - к БТР. БТР медленно отъезжает - двигатель поднимается. Пока занимались заменой, 8 декабря, при высадке десанта сбили из ДШК по хвосту Ми-8 N 34, экипаж из Читы, крепко досталось командиру экипажа (после длительного лечения списали с летной работы). Попало из ДШК и душанбинскому Ми-24 N76 (командир м-р Карпов, позже, экипаж погиб от стингера 17.01.1988 г.). Движок заменили, на следующий день облетали и улетели в Мары, менять второй. В Хумлы вернулись 10 или 11 декабря (точно не помню). А 13 декабря очередная высадка десанта для перекрытия путей отхода духов после уничтожения базы Дарбанд. Не знаю, как себя чувствовали остальные члены экипажа, я, честно, бздел. К тому же, пока ремонтировались, отдали один пулемет и я свой бронежилет (летающим нужнее), пулемет вернули, броник - нет. Вылетаем на десантирование, без бронежилета чувствую себя голым, хотя мозгами понимаю, что от этого жилета, по большому счету, в принципе, толку никакого. Забираем десант, перед вылетом инструктирую, как будем лететь, как высаживаться. Помня о «гостинце» в левый движок, прошу десант лупить по всему движущемуся из блистеров, только аккуратно, что бы не попасть по своим лопостям, предлагаю кому-нибудь из десантников занять место у открытой входной двери, там специальная поперечина с устройством под АК или ПК... Тоже бздят. Вызвался добровольцем старший группы, лейтенант. Объяснил, что к чему. Полетели.
Точно район высадки не помню (где-то в районе кишлака Атахаханжа), помню, с двух сторон горы, между ними ровная долина, шириной километра два, а по ней речушка с высокими отвесными берегами. Летели левее речки, до высадки пара минут, вдруг за спиной: та-та! та-та! Это летеха в дверном проеме, увидел по левому борту двух всадников, скачущих параллельным курсом, дистанция не менее семисот метров, вижу их в левый блистер, та-та, передний всадник, как в кино, кубарем, вместе с лошадью. Молодец, лейтенант. Перелетаем речку, подлетаем к высоткам для десантирования, уже на прямой перед посадкой, вижу, где-то в километре от нас караван 7 или 8 навьюченных верблюдов и с десяток ишаков, духов видно плохо. Разворачиваю свой ПКТ в ту сторону, пристрелочная очередь уходит в цель, длинная очередь, уже накрыло пылью при посадке, остановился, когда пулемет уже начал «плевать» перед собой, перегрелся. Десантура вышла классически, в кино такого не увидишь, десять секунд и бойцы уже на позициях вокруг вертушки, ведут огонь. Молоток, лейтенант! Взлетаем, уходим вдоль речки, пролетаем над тем местом, где перед посадкой видел караван... Мрачное зрелище, в живых не остался никто, ни духи, ни животные. Подозреваю, что перейти в мир иной им помогли не только мои пули - вокруг летало множество бортов и почти все стреляют и нурсуют, в такой мясорубке у духов просто не было шансов проскочить. Кружим по долине в поисках уходящего противника, на одной из караванных троп, уже в горах, замечаем не большой караван, три верблюда, два ишака и с десяток духов. Они почти достигли перевала, по бокам тропы очень крутые склоны гор. Командир заходит на боевой, дистанция минимальная, пристрелочная пара ракет взрывается на правом склоне. Передние духи рванули к перевалу, рассчитывая укрыться от огня, задние - просто попадали вдоль тропы. Командир переводит переключатель ракет в положение «серия», и начинает поливать, но дистанция уже метров 300-350, половина ракет не взрывается - не успевают взвестись (взводятся через 300 метров полета после выстрела, в целях безопасности). Один из духов добежал до перевала, спасение было уже рядом, но, видимо, был не его день. Одна из ракет попадает прямо в него, но не взрывается. Облако красного цвета и на тропе только две ноги, все, что осталось от духа. Командир заходит на повторный по большому кругу, чтобы был запас дистанции для прицеливания, но ракеты больше не потребовались - хватило первой атаки, если кто и шевелился, очередь носового ПКТ прекращала мучения бедолаги. Все, с ними покончено, и только один ишак стоит на ногах, голова свесилась, весь в ошметках собственной плоти после попадания осколков ракет, мертвый, но стоит. Перевожу взгляд на командира, он объясняет, что так часто бывает, суставы сгниют - завалится. На душе хреново, жалко животных, они ведь не при чем, но осколок ракеты не разбирает, где человек, где животное - косит все подряд, пуля более избирательна, достается чаще человеку в чалме, избегая животных (по крайней мере, моя). Так закончилось существование сильно укрепленной, считавшейся духами не преступной, базы «Дарбанд» и... время нашей командировки. Через пару дней нас перекинули в Керки, а еще через пару, мы улетели в Мары сдавать борт. 25 декабря были уже в Благовещенске, но история на этом не закончилась. Оказалось, что за участие в операции «Дарбанд» было награждено очень много пограничников, не забыли и про наш экипаж (мы-то ни на что не рассчитывали, поскольку вернувшись 4 декабря с «подгоревшим» двигателем, получили по первое число за невыполнение требований инструкции, грозились даже отстранить от полетов и домой отправить. Но высокое начальство решило по другому - спасена дорогостоящая боевая техника). Командира наградили орденом «Боевого Красного Знамени», экипаж - медалями «За боевые заслуги».
Потом была еще одна командировка в Мары в конце 1988 - начале 1989 годов, но это уже другая история.
http://pogranec.ru/showthread.php?t=30450
Оценка: 1.6371 Историю рассказал(а) тов. Бор : 30-07-2013 17:48:05
Обсудить (30)
27-08-2013 22:14:44, WeaponMaster
Прочитал название ветки "Привет, поганцы, на ваш суд ..." , ...
Версия для печати

Как мы уходили из Кабула
kozma_55November 10th, 11:02

Это было давно.
Кто-то уже и не помнит те времена.
Да и информация была очень сжатая.

Я же размещаю воспоминания моего сослуживца, Юрия Владимировича Осипова, непосредственного участника тех событий.

28-29 августа 1992 года, ровно 20 лет назад, пограничники спецкомендатуры совершили свой подвиг, обеспечив эвакуацию персонала посольства РФ из Афганистана. 20 лет прошло, а как будто это было в другой жизни. Мы сделали все что могли. И все у нас получилось.

Как это все заканчивалось.

В апреле 1992 года в Кабул с трех сторон вошли, если по-нашему, то духи, если по ихнему, то моджахеды. Входили шумно, радостно стреляя в воздух, обезоруживая те отдельные вооруженные формирования Наджиба, которые как казалось, с радостью сдавали свое оружие и разбегались по домам.

Ничего не предвещало беды, она пришла внезапно. Генерал Дустум, генерал который считался нашим пацаном, генерал, что учился в Москве, генерал в формированиях которого было все - и авиация, и танки, и офицеры закончившие военные академии в СССР, генерал что дислоцировался на границе с уже суверенным Узбекистаном, перешел на сторону моджахедов. Я не государственный деятель, но я на тысячу процентов уверен, что если бы Россия тогда потребовала у Дустума гарантий безопасности президенту, он бы сам его вывез, на своих самолетах. Но этого не произошло. Не произошло, хотя он зависел от нас, он зависел от наших поставок, оружия, техники, солярки и бензина, запасных частей к своей технике. Мало того, весть о том, что Дустум перешел к духам, наверное, и подтолкнула их взять Кабул. Началась агония правления доктора Наджиба. Он пытался вырваться самолетом, но не успел. Несколько рейсов Ан-тридцать вторых, и дустумовцы блокировали аэропорт. Дорога, последняя дорога, была закрыта. Мы, русские, его опять предали. Предали человека, которого поставили править этим государством, который верил нам.

Еще накануне, когда в Кабул прилетал вице-президент демократической России Руцкой и долго о чем-то говорил с Наджибом, и было понятно, что мы бросаем его. Как-то беседуя с генерал-лейтенантом Джавсаром, а это был его личный телохранитель и начальник его охраны, он с горечью и улыбкой сказал мне:

- Юра, нам конец. Вы бросили нас.
Это был человек, которого я знал 10 лет. Знал тогда, когда он был подполковником, охранником главного ХАДовца доктора Наджибуллы. Он учился в Киеве на летчика транспортного самолета. Он сидел с доктором в тюрьме. Он был предан ему до смерти. Я горжусь дружбой с ним. Второе, то, что мы уходим из Афганистана, стало понятно после замены посла Пастухова Б.Н. на другого.

Итак, 2 часть. Как это все заканчивалось.

Не убежавший из города президент укрылся в миссии ООН. Вооруженные формирования Раббани, Ахмад-шаха Максуда, генерала Дустума вошли в Кабул.
Вошли в город и поделили между собой все ключевые должности. Одному должность президента, другому министра обороны.

В здании МИДа, где они все собирались на торжества по окончанию войны, куда собирали всех иностранных послов, находящихся в Кабуле, было море победивших воинов ислама.
Там, на этом сборище, объявили они о том, что афганский народ победил Советский Союз. Что именно их победа уничтожила эту империю. Они радовались как дети, они хвастались своим египетским и китайским оружием, говоря, что забрали его у убитых русских аскеров. Одному герою я сказал, что он врет, и у шуравей таких автоматов не было. Он сказал, что я прав.
Пакистанскому ублюдку, в будущем - отцу "Талибана", а в то время самому кровожадному из всех вышеперечисленных, Гульбеддину Хекматьяру была предложена должность премьер-министра. Он счел это оскорблением. Обидевшись, что его старания в борьбе с русскими недооценили, он продолжил войну. И тогда началось все снова, только уже между своими. Он захватил высоты вокруг Кабула и начал просто расстреливать его из всего, что может стрелять. Посольству нашему досталось от 4 танков, которые мочили по центру города. Но иногда они развлекались тем, что постреливали по нам.
Персонал был переведен в бомбоубежища, начались постоянные встречи с представителями афганской стороны с тем, чтобы обстрелы прекратились. Но все тщетно. Они начали мочить друг друга уже не понарошку.
Глядя на этот бедлам, начали прорабатываться варианты эвакуации посольства.
1 вариант на автомобилях. Был отвергнут сразу, так как город окружал этот придурок Хекматьяр. И он сказал, что ни одна русская свинья из города не уйдет. ООНовская миссия попыталась, но вернулась обратно.
Тогда осталось одно. Самолетами. Я не буду рассказывать, как шла подготовка, как шла прикидка по времени. Это неинтересно. В конечном итоге было следующее.
Для проведения операции необходимо 3 самолета Ил-76. На загрузку машины потребуется 15-20 минут.
КАМАЗ со шмотками вкатывается в самолет, там закрепляется на растяжки, потом народ с легкой поклажей забивает оставшееся пространство.
В первый самолет прыгает АЭС (аппарат экономического советника) + иностранные дипмиссии, что изъявили желание уехать.
Второй самолет - КАМАЗ +торгпредство и часть посольских.
Третий самолет - КАМАЗ + посольские.
Так было написано и думалось. Но Хекматьяр, который пообещал не стрелять по самолетам, был другого мнения. Сказав на переговорах, пусть эти русские свиньи убираются отсюда вон, он решил несколько подкорректировать план эвакуации.

Часть 3. Как это все заканчивалось.

Самолеты над городом появились одновременно с прибытием колонны к аэропорту. После установления с ним связи, проверки ВПП на наличие мин, один из 3 пошел на снижение. Взлетно-посадочная полоса (ВПП) проверяется на наличие мин элементарно. Берется старенький автомобиль "Ниссан", за руль сажают самого младшего сотрудника Представительства Аэрофлота, т.к. старшие товарищи должны будут находиться на боевом посту и в конце концом доложить своему руководству, что задание ими выполнено. Итак, к этому младшему для тяжести в машину сажают двух офицеров охраны Посольства. И на огромной скорости 140-150 км, они носятся по полосе, вызывая взрыв на себя. В надежде на то, что минный детонатор на такой скорости не успеет сработать под колесами легковушки.
Получив добро на посадку, первый самолет начал по кругу снижаться, отстреливая тепловыми ракетами "гирлянду надежды". Благополучно приземлившись и прокатившись по полосе, зарулив на площадку, где должна была начаться посадка, еще не остановившись, начал опускать рампу. К самолету быстро пошел автобус с людьми и КАМАЗ со шмотками. Ил-76 открыл рампу, мы вдруг увидели десяток воинов-гвардейцев, выскочивших из самолета и веером изготовившихся к бою.
"Это что за чудо-юдо, - подумалось мне. Откель сие видение?"
Начинал действовать план, руководство которым осуществлял лично самый умный министр обороны всех времен генерал Павел Грачев из Москвы. А на месте, в Кабуле, рулил ГРУшный посольский генерал.
Посадка прошла как по-писанному. КАМАЗ со шмоткой въехал в илюшинское чрево, через несколько минут уже бегом потянулись люди с легкой поклажей в руках. Закончив погрузку, первый самолет, обрадовавшись своему собрату, который уже сел и шел ему на смену, радостно заревел двигателями и, всосав в себя бравых десантников, подняв рампу, начал руление на ВПП. И пока второй самолет спешил занять свое место на той же площадке для погрузки, начал взлетать. Третий самолет в это время снижался в чашу кабульского аэропорта. Это все напоминало хорошо отлаженный конвейер. Такого не увидишь даже в кино.
А между тем, с окрестных гор начали постреливать по аэропорту. Второй самолет, как и предписано, встал точно на то же место, что и первый. Жадно открыл свое нутро, как сказочная рыба-кит, чтобы поглотить то, что должно было войти внутрь согласно плану эвакуации.
Но, как бы очнувшись от сна, наши афганские оппоненты начали расстреливать ВПП ЭРСами. Может, чтобы помешать взлету, а может, посадке, а может, просто так. Естественно, чтоб попасть ЭРСом точно в цель, надо уметь. Но, похоже, у них получалось.
Я видел, как духи в городе стреляли подобными снарядами. Сваренная сваркой или связанная проволокой железная тренога из толстой катанки, сам реактивный снаряд, задранный носовой частью в небо, а соплом на земле, бикфордов шнур, подведенный к стартовому механизму, ну сам "Яшка-артиллерист". Маленький взрывчик и ракета полетела, а куда - Аллах ведает.
Тем временем КАМАЗ тяжело въехал на рампу и пропал в чреве второго самолета. Люди в готовности к посадке ожидали в автобусе, пока закрепят грузовик. Есть сигнал, и посольские начали организовано грузиться. Руководители эвакуации посольские и военные начальники с гордостью поглядывали на происходящее, как на собственное дитя, что народилось на свет божий. А тем временем разрывы начали учащаться, и уже начали посвистывать пульки. Второй самолет, загрузив в себя то, что ему предназначалось, закрыв рампу, пошел на рулежку для взлета.
Третий самолет уже сел и мчался к своему месту загрузки. Подъехав и облегченно вздохнув двигателями, сбавив обороты до малого, начал опускать рампу для погрузки. К нему потянулся очередной КАМАЗ со шмоткой и автобус с людьми.
Черт меня дернул ляпнуть тогда Послу:
- Знаете, Евгений Дмитриевич, почему нельзя прикуривать третьему на войне от одной спички?
- Почему? - спросил некурящий Посол весело.
- Первого снайпер засекает, во второго прицеливается, в третьего стреляет. И все, больше курить не хочется.
До сих пор не знаю, какие выводы из моего повествования сделал шеф, но было видно, что дошло до него, что я хотел ему сказать. Он, изменившись в лице, быстро пошел к руководившему посадкой посольскому генералу и спросил его, почему третий самолет в то же место становится? Ведь это опасно.
С усмешкой глянув на Посла, генерал только отмахнулся от него как от назойливой мухи, и как Наполеон, бросавший в бой очередной резервный полк, подал знак КАМАЗУ двигаться к самолету.
Посол ни с чем отошел, наверное, чтобы не мешать. Справедливо полагая, что генералу видней.
И тут случается то, что должно было случится. Наша армия, бля, она, поэтому и непобедима, что когда отдают приказы, спит, а когда нужно этот приказ выполнять, импровизирует по обстановке.
Путь КАМАЗУ преградил путь растопыривший руки десантный подполковник с криком: - Прекратить движение, посадку производить только людям, про технику ничего не знаю. Указаний не было загружать технику. Прекратить движение, я приказываю!
Посольский генерал видя, что его команды не выполняются, кочетом помёлся разбираться с десантником.
Пока они препирались, я посадил жену Посла в самолет, пошутил с нашими связистами, что забрались внутрь и пытались установить связь. И стоя в стороне, с интересом смотрел на то, как второй самолет готовится к взлету, набирая обороты перед разбегом в Подвиг.

Часть 4. Как это все заканчивалось.

Обстрел места стоянки третьего самолета начался "совершенно внезапно". И что хочется сказать, "совершенно непредсказуемо". Ракеты упали совсем рядом, обдав нас жаром своего разрыва. Одна ракета, упав совсем рядом с самолетом, осколками пробила крыло, из которого струей хлынул авиационный керосин. Пламя моментально охватило левую часть самолета.

Бросившегося к самолету с криком "Там же Лариса!" Посла сбил с ног и, укрыв между машинами, чтобы его не посекло осколками, побежал в самолет за его женой. Пламя в высоту, достигало метров 10, крыла уже не было видно от огня. Заскочив в самолет, подбежав к десантникам, чтобы не было пререканий, твердо сказал офицеру:
- Я майор госбезопасности, самолет горит, всем покинуть машину. И бежать к посольскому автобусу, что стоит невдалеке.
Старший лейтенантик которому я это все высказывал, удивленно поглядев на меня, проговорил держась за свое плечо.
-Меня ранило. Меня ранило, а мне не больно.
Я увидел, как из под его руки шла кровь.
- Позже заболит, уводи, командир, бойцов, уводи, родной, к автобусу. Горим.
Лейтенант что-то кричал своим бойцам, но я его уже не слышал. У меня была своя работа.
Радистам нашим и летчикам крикнул попроще.
- Мужики, сматывайте свои салазки отсель. Горим, бляяяяяяяяя!!!
И обняв одной рукой жену Посла, спокойно, что бы не испугалась, говорю:
- Лариса, сейчас мы с вами разбегаемся, и прыжком, без задержек, как архары, спрыгиваем с рампы и бежим к Евгению Дмитриевичу.
- Он живой? - спросила она.
- А то! - не без гордости ляпнул я.
Этот прыжок я не забуду никогда, это как в фильме, в замедленном варианте. Держа женщину за талию, вдвоем, с разбегу. Мы приземлились одновременно на одну ногу и продолжили бежать к машине.
Как-то вскользь видел, как бойцы бежали к автобусу, как КАМАЗ, развернувшись, поехал к зданию аэропорта, чтобы укрыться от обстрела.
Посадив шефа и его жену в машину и запрыгнув на свое место, переднее сидение, мы погнали вместе со всеми. Достигнув здания, выскочив из машин, укрылись за добротными стенами аэропорта.
Второй самолет, тем временем, начал разгоняться для взлета, но на середине полосы, увидев что его третий собрат горит, начал бешено тормозить. Сбросив скорость, развернулся и побежал к зданию аэропорта, куда мы увезли всех, кто был у третьего самолета. Добежав к нам, они почти не останавливаясь, через переднюю боковую дверь, взяли на борт экипаж подбитого самолета, а среди них тоже кто-то был ранен, снова поехали для руления.
Я был ошарашен этим поступком до такой степени, что стоял и смотрел на них.
Смотрел, как пацан смотрит на Героев Рыцарей, молча с восхищением и диким восторгом. Я слышал, что во время войны, летчики садились и забирали своих сбитых собратьев. Видел это в кино. Но увидеть это своими глазами не мог даже мечтать об этом.
Этот свой взгляд, взгляд восхищения, я увидел через много лет в фильме "Кандагар", когда герой, которого играет Машков, глядит на разбегающийся Ил-76 шепчет ему в дорогу: Давай, давай!
Увидел и, стыдно сказать, слезы брызнули, когда увидел в нем себя.
Но тогда я не плакал, а смотрел на Подвиг людей, и был горд, что они мои собратья, Воины, что мы с ними русские, и что все это не сказки, а правда.
А тем временем, самолет снова пошел на взлет, под обстрелом, по острым осколкам, что накидали супостаты на полосе. Пошел, родной, пробивая себе колеса.
А мы все стояли и, смотря на него, как на былинную белую птицу и видя, что ему очень тяжело, слыша, как надрывно ревут движки и как он пытается набрать скорость, шептали: Давай, давай!
Взлетал он очень тяжело. Было видно, как, чуть оторвавшись от земли и не набравши высоту, он проседал в яму, но опять заревев движками, пошел вверх и опять вниз и опять пошел вверх. Потихоньку, потихоньку он все же набирал высоту. Потом поворот, так низко от земли, и опять я думал, что он упадет. Но нет, он пошел, набравши нужные обороты.
Они ушли, а мы остались. Мы - это 15 десантников, среди которых был уже потерявший сознание старший лейтенант. Тот подполковник, который, как я считаю, спас нас всех тем, что или проспал или прослушал порядок погрузки и не дал заехать машине и загрузиться в самолет людям. Если бы мы залезли, мы бы там сгорели все, потому что не смогли бы выбраться.
Мы - это куча ошарашенных мужиков и находившихся в дикой панике от увиденного женщин. Остались в подвалах и здании аэропорта, не зная, что нам теперь делать, ведь обратно возвращаться уже некуда. Там, откуда мы уехали, орудовали уже новые хозяева, которые, я думаю, не очень бы обрадовались нашему внезапному возвращению в связи с задержкой самолета по непредвиденным причинам. Была, конечно, надежда что нас не бросят, но она как-то быстро угасла. Даже если и не бросят, то уж конечно не сегодня. Слишком сегодня много событий произошло.

Часть 5. Как это все заканчивалось.

Итак, мы остались. Что делать, как выбраться из этой ситуации, наверное, никто не знал. Истерика женщин кончилась, растерянность мужиков прошла. Вспоминая подробности обстрела, то там, то здесь уже слышался смех. Люди отходили, и жизнь возвращалась к нам. Группа пограничников, на которую была возложена охрана сотрудников посольства, потихоньку осмотрела свое спрятанное оружие. Все нормально, все готово к действию. Ребята понимали с полуслова, с полувзгляда. Понимали и моментально действовали. Я благодарен им за это. Такого исполнения распоряжений я не видел ни до этого события, ни после. Остаток дня потратили на размещение в здании. Организации охраны и наблюдения. Оказании помощи раненному старшему лейтенанту. Афганский врач, что появился в аэропорту, сделал ему пару обезболивающих и противостолбнячный укол. Но парень был уже в бреду. Помимо всего прочего, у нас появилась проблема, с которой мы не знали как справиться. Это наши гвардейцы-десантники. Я до сих пор благодарю все, что можно там, на небесах, за то, что аэродром контролировали дустумовцы, которых можно было назвать лояльными к нам. 15 воинов, одетых и экипированных с иголочки, во всей своей красе в окружении афганцев, многие из которых бились с нами 10 лет. Картинка, конечно, завораживающая. И глядя на это со стороны, было видно, как клацали зубами некоторые "волчары" на наш каравай. Офицер по безопасности Мамадризабеков Давлат Ризабекович налаживал отношения с командиром отряда, что контролировал аэропорт, пообещав отдать всю нашу технику, на которой мы приехали. Через них установили связь со штабом Дустума, который по справедливости сказать, сразу пообещал свою помощь. Наступал вечер. К нам в аэропорт, узнав что с нами произошло, приходили афганцы, поддерживали нас морально, сочувствием и добрым словом. Завхоз посольский Александр Павлович организовал кормежку всех наших и прибывших к нам на помощь десантников. Перед едой, за целый день проведеный в дыму, копоти и саже было организовано, как и положено, мытье рук. За отсутствием воды в ход пошли завхозовские закрома. Водка. Обыкновенная "Столичная" в экспортном изготовлении.
Лейтенантик к тому времени был совсем плох. Бойцы смотрели и ухаживали за ним. Надо было продержаться ночь, ведь утро мудрее вечера.
Коротать ночное времечко расположился в автобусе, что стоял рядом со входом в подвал. Скорей бы утро наступило.
Тут я хочу добавить про Посла. К нему можно относится по-разному, может, что-то или где-то он делал не так, что-то не доглядел, что то недоделал. Не мне судить. Но я скажу одно: как только мы собрали всех оставшихся в здании аэропорта, глянув, как догорает наш самолет, а от него остался только хвост, я услышал знакомую команду.
- Юра, поехали.
И мы погнали в МИД, потом по правительству, потом к главе государства. Все цокали языками, качали головами, осуждали Гульбеддина, обещали поддержку, но как в фильме, глаза-то никуда не спрячешь, глаза-то горели. Почудилось мне, что рады, рады, родимые, что напоследок нам "поднасрали", прости господи за сквернословие. Там у них, шеф договорился на оказание профессиональной помощи раненому. Там договорился, чтобы по крайней мере нам разрешили побыть в подвалах аэропорта некоторое время. И вот, утро. Опустив задние сиденья в "Волге-сарайчике", настелив на получившееся место помягче одеял, посадив в машину пару безоружных бойцов, поехали в военный госпиталь. Узнав, что приехали русские, нами лично занялся Главный хирург афганской армии в звании генерал-лейтенанта. Он учился в СССР, хорошо говорил по-русски. И вообще очень тепло к нам относился. А когда говорил про СССР, всегда улыбался. Операцию делал лично. Диагноз, который поставил врач, был неутешительный и страшный. Газовая гангрена. Исполосовав раненную руку несколькими глубокими до кости разрезами, поцокав языком, сказал:
- Ребята, его надо спасать. То, что я сделал, положение не спасает, хотя и оттягивает конец. Ищите способ уехать как можно быстрее.
Дав нам обезболивающее, отпустил нас с миром. Раненного повезли в аэропорт, а мы погнали по кругу очередной раз - договариваться, убеждать оказать нам помощь.
Приехав с переговоров, шеф собрал совещание дипкорпуса и руководителей служб что остались.
Предисловий не было, описав тяжесть нашего положения, он сказал, что новая афганская администрация предлагает нам, оставив здесь все, вывезти нас в безопасное место, куда не дотянутся руки Хекматияра, и организовать самолет из России. Бросить все? Бросить все, что нажито непосильным трудом? Чтоооооооооооооооо?
Остывшие от пережитого сидевшие рядом женщины, услышав слова Посла, как стена, грудью встали и завопили:
- Как это все бросить? Да пусть нас тут убивают к черту, никуда без шмоток не поедем.
Я обожаю наших женщин, коня на скаку в горящую избу затолкает.
После такого выяснения обстановки шеф дал 2 часа на раздумье всем руководителям, что сидели на совещании, и назначил новое совещание с повесткой дня: "Как нам выбраться из этой ж.....ы".
Выйдя "одухотворенный" на улицу и собрав свою команду, своих погранцов, все им рассказал. С детства воспитанный на морских рассказах Станюковича и Степанова, построил сборище так, что высказываться должны были все, начиная с младшего.
Саши Костин и Овчаренко, поддержав мою методу, перехватили бразды правления, и я понял, что у ребят уже что-то созрело.
СОЗРЕЛО и ОНИ ЖДАЛИ МОМЕНТА, ЧТОБЫ ВЫСКАЗАТЬСЯ.
Идея была проста как мир. Использовать самолеты генерала Дустума и перепрыгнуть в Мазари-Шариф. Первую пару машин Ан-32, используя охрану, т.е. нас, загрузить шмотками. Вместе с вещами отправить десантников от греха подальше и группу охраны, что разгрузит в Мазарях самолет и будет охранять, то, что вывезли.
Я шел на совещание как ну если не Цезарь, то как минимум "Спаситель Отечества".
Совещание началось с вопроса кто что придумал.
Я встал и доложил план спасения. Я думал, меня сейчас поднимут на руки и начнут подбрасывать вверх с криками восхваления. Но я ошибся. Первым взял слово посольский ГРУшный генерал и коротко раскритиковал наш план. Он долго рассказывал, что наша ценность - люди, предложил первыми двумя самолетами вывезти людей, а второй парой шмотку. Себя он, естественно, записал в первую пару самолетов. Тут уже появился вопрос у меня: если все улетят, кто будет грузить 2 КАМАЗА вещей?
Препираясь, мы как-то забыли про нашего десантного подполковника. Он не вступал в спор и не вмешивался в происходящее. Он просто сидел и слушал. А потом встал и как отрубил:
- Я и мои люди афганскими самолетами не полетят. Будем ждать своих.
Как я люблю нашу армию, бляяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяха-муха. Каких своих, кого ждать? И началось опять препирательство. В общем, после долгих разборов решили. Охрана, взяв у десантников бронежилеты и каски, при прибытии самолетов быстро загружает их шмоткой, запихивает туда десантников, генерала, завхоза, группу дипломатов, которые в состоянии вести переговоры, сами частью своей запрыгивают туда же и улетают первой парой. Там разгружают машины и организуют охрану всех, кто прибыл в Мазари, а самолеты, тем временем, делают вторую ходку и забирают оставшихся. Сломанный нашим напором подполковник сдался. Но сказал, что имущество (каски и бронежилеты) он дать не может, т.к. расписывался за них в Туле. Осталось пообещать ему, что всю амуницию мы сложим в рядок перед рампой самолета. И когда наши славные защитники приедут на погрузку, они смогут взять и надеть на себя все, что нам отдали на время. На том и порешили.
Шеф, подводя итог совещания, тихо спросил меня, каким я хочу улететь самолетом.
Я обиделся и спросил его, как это он себе представляет: охранник прилетел, а шеф остался. Смешные вы, гражданские право слово.
Он удовлетворено кивнул и радостно сказал: Тогда поехали.
Дальше опять гонка по кругу. Он оповестил руководителей государства, что мы нашли выход. Нашли и имеем огромное желание им воспользоваться.
Вечером к нам в подвал приехал генерал-хирург, осмотрев раненного и сделав ему перевязку сказал:
- Если завтра до обеда не улетите, после обеда вы ОБЯЗАНЫ быть у меня. Я ампутирую ему руку, иначе мы его не спасем.

Часть 6. Как это все заканчивалось.

Едва только расцвело, мы услышали тяжелый баритон пары Ан-32. Они кружили над Кабулом, готовясь к посадке. Взяв у десантников, как и договаривались, бронежилеты и каски на всякий случай, посадив водил в КамАЗы, приняли положение "на старт". Но тут опять своим свиным рылом, влезло "русское авось". Оказалось, что у одного КАМАЗА пробит осколком радиатор. Мало того, посольские водилы знали об этом, но забыли сказать. Вода вытекла, заводить нельзя. Тросов, естественно, нет.
Они сели, родные, сели Аннушки, сразу один за одним. Зарулили к машинам. Погрузка прошла за 10 или 15 минут, встав в 2 цепи, мы как "конвейер" перекидали шмотки в самолеты. На автобусе подъехали гвардейцы-десантники, передав им имущество, попрощавшись как с родными, пожелали им удачи в спасении раненого и счастливого возвращения на Родину, погрузили их в самолет.
Афганские пилоты, учившиеся в Киеве, по-русски обещали довезти всех, не расплескав. Закрыв рампу, самолеты легко пошли на взлет. Они еще не набрали высоты, когда с гор по ним глухо заухала "Шилка". Но не тут-то было. Летчики были не промах. И их просто так не собьешь. Вздох облегчения пролетел над оставшимися, когда наши ласточки перевалили через горы. Оставалось только ждать.
Сидя у радиостанции, все сидели и ждали радостного сигнала. И он пришел.
Сквозь хрип помех мы услышали:
- Мы долетели, все нормально. Обратный вылет в Кабул через час.
Мы начали готовиться к прилету. Перегрузив вещи в целую машину, просто сидели и ждали радостного гула. И вот они, ласточки, опять летят, и теперь уже за нами. Посадка, погрузка прошла без приключений, все оттягивали момент погрузки в самолет, так как хотели быть последними. Сев в машину почти рядом с пилотами, через открытую дверь в кабину глядел на их действия. Самолет пошел с приподнятой рампой по полосе. И взяв на борт еще два трупа афганцев, убитых при обстреле аэропорта, завернутых в саван, пошли на взлет. Это время что мы летели, я думал, сдохну от удушья. Двухдневные, пролежавшие на солнышке трупики выделяли такой аромат, что не спасал даже "Шанель N 5", щедро вылитый мне на платок женой Посла. Но, как говорится, лучше плохо лететь, чем хорошо сидеть в подвале. Набрав высоту, увидел, как летчик машет мне рукой, подзывая к себе.
- Юра, погляди, видишь фонтанчики разрывов внизу?
- Вижу.
- Это "Шилка" по нам стреляет. Бризантными. Но они в нас не попадут. Потому что они бараны, и поставили низкую высоту.
- Хотелось бы, - со смехом сказал я.
С оценкой наших оппонентов был полностью согласен. Но было не по себе от увиденного.
Это был самый долгий полет в жизни, под нами лежали горы, под нами лежали аулы, были видны дороги.
- Садимся, прилетели, - радостно крикнул мне в ухо пилот, - Мазари.
Я уже видел впереди лежащий город.
В аэропорту нас встречал Генконсул, который сразу доложил, что помощь раненому оказана, и десантники уже летят в Тулу. Посол, генеральный консул, офицер по безопасности, я, поехали лично засвидетельствовать свое почтение и выразить благодарность генералу Дустуму.

В пилотской кабине висел его портрет, и я попросил командира подарить мне его на память. Он радостно закивал, соглашаясь. Испросив добро у офицера по безопасности, за доброту пилотскую подарил парню свой западногерманский автоматик и 5 магазинов с патронами к нему. Он чуть меня не сбил с ног от радости. Эта лабуда мне была уже ни к чему. Мы были под охраной друзей.

По окончании встречи со штабом генерала, записав все ихние пожелания, мы на машинах генконсульства двинулись колонной к границе.
Перебрались в суверенный Узбекистан, и, добравшись до аэродрома, где нас ждал Ил-76, впервые за несколько дней вздохнули спокойно.
Тут мы увидели второй самолет, второй Ил-76, тот, глядя на который, меня распирало от гордости, тот самый, что поразил нас всех своим подвигом. На нем были видны следы огня. Он стоял, и на колесных дисках его не было резины. Она рваными, обгоревшими шмотками свисала с железа.
- Как же он садился-то? - спросил я прапорщика, перекуривавшего у раздолбанных шасси.
- Как, как, каком кверху. Так и садились. Тушили пожарками. Во как горел. Еле потушили.
Вид прапора был такой геройский, и смотрел он на меня с таким презрением. Во взгляде его читалось, что, мол, с вас, гражданских возьмешь, тьфу, маета одна.
Да, это действительно были герои. Экипаж второго Ила, дай Бог вам, ребята, долгих лет жизни в счастье, радости, без болезней и потрясений.
Посадка, в самолет. Теперь уже без спешки, без истерических криков, ругани, взрывов.
Чтобы было веселей лететь, на пару человек посольский завхоз выдал по бутылке водки и по большому арбузу на закусь. Вот ведь, закрома-то бездонные. Откуда он все это берет?
Взлетели. Выпив стакан водки, закусив теплым арбузом, лег на рампу и уснул. Уснул безмятежным сном ребенка, впервые за несколько дней.
Посадили нас в Чкаловском. Встречал нас министр иностранных дел лично, куча журналистов, кинохроникеров, с софитами и прочими осветительными приборами. Посол, дипсостав по старшинству, через переднюю дверь спускались на грешную землю, где удостаивались чести поручкаться с самым иностранным министром.
К нам в хвостовую часть самолета пробралась жена того генерала, Лариса, что рулил на первом этапе.
- Мальчишки, а можно я сойду на эту землю вместе с вами?
- Можно, - хором наливая за прилет, закричали мы.
Это была геройская женщина, жена военного, которая пережила все наши приключения с таким спокойствием, таким хладнокровием, что многие мужики могли бы ей позавидовать.
Потом, когда торжества встречи кончились, открыли рампу, и мы наконец тоже спустились на грешную землю.
Через несколько дней была пресс-конференция в АПНе. Мы все встретились. Радости не было предела. У входа нас встретил заместитель министра иностранных дел, бывший наш посол Борис Николаевич Пастухов. Прозвучало предложение пройти в зал. Появились министр обороны Грачев, командующий ВДВ Подколзин, министр иностранных дел Козырев. Их всех пригласили в президиум. Б.Н. Пастухов пропустил меня вперед, и услышав, как его зовут в президиум, подтолкнув меня в спину, сказал тихо:
- Идите, Юра, вы, это ваше место, а я пойду к нашим.
Так я был удостоен великой чести сидеть в президиуме рядом с министром Козыревым, Пашей Грачевым, командующим ВДВ Подколзиным.
Потом прием в МИДе.
Мы стояли с офицером по безопасности Посольства Мамадризабековым Давлатом Ризабековичем, который в отсутствии Посла берег наших в аэропорту, договаривался с духами, оберегал наших десантников. За разговорами потягивали шампусик за героических десантников, за героических летчиков, за героических афганцев, что вытащили нас из задницы, за руководство МИДа, ВДВ, армии, что руководили операцией по нашему спасению.
И тут наша заведующая Посольской канцелярией предложила выпить за наших пограничников.
- Да, да, - подхватил тост Посол, - и теперь уже можно сказать, за всех наших ребят, и за офицеров, которые присутствуют здесь на приеме. Полковника Мамадризабекова и майора Осипова. Все степенно пошли к нам чокаться.
Подойдя ко мне с бокалом, генерал Подколзин спросил:
- Что, майор, вовремя я тебе своих орлов прислал?
- Вовремя, товарищ генерал, - ответил я, чокаясь с ним.

От себя добавлю - с фотками вот здесь http://kozma-55.livejournal.com/13928.html - Юрия Владимировича Осипова узнаете сразу, блондин с усами в правой руке автомат.

Оценка - 1,78
Оценка: 1.5758 Историю рассказал(а) тов. Миша : 14-01-2013 18:51:12
Обсудить (0)
Версия для печати

Ветеран
Лучшие истории 2012 г. из раздела "Щит Родины"

А мы в них даже и не стреляли, почти.

Август. Амур. Начало краснорыбьего хода. Отдельные экземпляры кеты уже начинают прорываться вверх по реке, чтоб отметать икру. Жара. Но на реке хорошо. Только мошка да комары заедают у берега. Пограничная застава оберегает реку. Граница по фарватеру. Но китайцам это как по джонке веслом - бесполезно. Хорошо если веслом, а то ж с моторами узкоглазые лезут. Вот вчера, например.
- Я Река-1- Берегу. За островом скопление «рисов» за фарватером, - «рис» это китаёза, - снимают сети, поставленные ночью в нашей воде. Иду на выдавливание, - нельзя по ним стрелять, по козлам этим узкоглазым. Низзя и кирдык. В инструкции по охране госграницы так и написано: «...запрещается применять оружие по нарушителям государственной границы, зашедшим на территорию Советского Союза с хозяйственно-бытовыми целями и пересёкшими государственную границу СССР. Как то: сбор грибов, ягод, выпас животных, рыбная ловля, охота, сбор и рубка дров...» - вот.
- Я Берег,- отзывается застава, - оружие не применять, выталкивайте их, парни, - легко сказать, попробуй сделай.
Возникает у экипажа обычной южанки, состоящей из четырёх вооруженных пограничников, резонный вопрос: « Млять! Как пресечь нарушение рубежей нашей Родины кучей китаёзов и выдворить их в Китай, не применяя оружие?» - притом, что рисоглазые знают, что стрелять нельзя. Их - двадцать лодок, и на берегу в готовности ещё столько же, а у нас одна южанка и полные мозги бесполезной и бессильной злости.
Так вот, наши умные руководители применяют термин - выдавливание. Это значит, что при всей нашей мощи и силе, например, на море, американский фрегат таранится малым пограничным кораблём своим форштевнем и, при этом вскользь, сметает с палубы пиндоса всё, что у него там понастроено. От радиолокационных и других антенн до артиллерийских и ракетных установок. Только после этого янки тоже жаждут крови ПСКР и, пока бомбомёт не развернётся в сторону свежевыкрашенного борта, и пока артустановка не опустит сдвоенные стволы, уперев их в надстройку корабля вероятного противника, и пока над морем не покажутся вертолёты с подвеской, и пока не вжикнут над палубами наглых нарушителей наши истребители с заполненной по не хочу боевой составляющей, будут амеры нас провоцировать. Будут идти своим курсом в наши воды. Будут не обращать внимания и игнорировать присутствие корабля развивающегося, по их критериям, государства.

На Черном море оно полегче, да. Там береговая зона обороны. Аэродромы. ВМБ. И то приходится ломать надстройку абрикосовому хаму собственным навалом при максимальных оборотах винтов.
А у нас тут тайга, млин. И из-за двадцати «джонок» с японенскими движками и нескольких сетей сюда «Мурена» не примчится с морскими десантниками на борту. И выкручивайтесь, господа советские пограничники, сами. Потому как по всему руслу одно и то же творится. И отбиваются как могут от этой напасти на реке наши начальники застав.
А оно как-то не очень приятно, когда по телефону или по высокой стойке или в шифрограмме тебе пояснит.
- Ты что, капитан, меня не понял? - рычит комендант участка, с которого снимает стружку начальник отряда.
- Разрешите хотя бы в воздух стрельнуть? - чуть не рыдает НЗ.
- Я те, плять, стрельну! Выдавливай!
- Чем их выдавливать? Тащ майор? Их вон - двадцать с ямахами! А у меня три лодки и мотор, который «Вихрь» - на ладан.
- Руками выталкивай! Бортами дави, веслами нажимай! Но чтоб, ятить-колотить, ни одного нарушителя в зоне ответственности за фарватером! Завтра замкомандующего летит с проверкой вдоль границы. Чтоб порядок был! И меня ни ипёт как! Но без оружия.
- Тащ майор! Какими бортами? Их - двадцать бортов! Я пока одного выталкиваю - оставшихся девятнадцать с лодок сеть снимают! Мои погранцы их вёслами толкают, а они нас вёслами к заставе прут с трёх лодок и ржут в упор, хоть из РПГ по ним сади!
- Я те дам, РПГ. Партбилет на стол положишь! Никакой стрельбы в воздух, а тем более, на поражение из боевого оружия! И всему личному составу под роспись довести! Кто ослушается - трибунал за нарушение инструкции по охране госграницы! Десять лет строгача! Ты всё понял, капитан? Или тебе звёздочки на погонах жмут? - начальника комендатуры можно понять, его начальник отряда в дугу гнёт. А того округ любит так, что хоть в ОЗК на ковёр приезжай и по телефону с оперативным ответственным беседуй. А у меня тут высокие материи не проходят.
- Товарищ капитан, разрешите доложить? - наряд стоит на мостках мокрый, злой и побитый. На руках синяки, царапины. Схлестнулись-таки с китаёзами вёслами. Да куда там, их десять, а моих четверо. Вытолкали молодых пацанов чуть не к самой заставе, что на берегу. Насмеялись. И пригрозили ещё. Слёзы от бессилия на глазах сержанта - старшего наряда. Позор джунглям. И я как мудак должен им повторять о запрещении.
- Тащ капитан? Они нас матом по-русски посылают, а мы смотрим? Они нас вёслами на собственной территории за фарватер выжали, а нам и сделать-то ничего невозможно, почему? Лодку едва не перевернули совсем. А там сами знаете течение такое, что не каждый спортсмен выплывет. Уж лучше вообще не охранять, чем так позориться, - вывод сержанта не окрыляет, а бесит. А что сделать, это же не суша.

Вон, соседи, в КСАПО понаделали групп повышенной боевой готовности. Собрали туда самбистов, дзюдоистов, боксёров и каратистов со всего округа и в прикаспий выпускают с нунчаками, палками, дубинками, когда белая рыба с чёрной икрой на нерест идёт. Эта банда так выдавливает иранцев на свою территорию, что местные дантисты с сопредельной стороны скоро героями Ирана станут. Так там суша. А у нас вода. Тубийоку в прыжке не пробьёшь сразу по всем, кто на лодках сети ставит, на удушающий приём не взять на воде толком, хуком не дотянешься к соседней лодке, если перед тобой весло выставлено. Одного, может, и кинешь через себя, а остальные как?
- Завтра сам пойду, - сказал капитан. Лучше б не ходил.
- Слишь капитана! Ехай назада! На берега! Не мешай риба ловить! Да! -
- Софсем уходи! А то утоненишь! Вода холодний! - ржали ирисы, толкая лодку и брызгая вёслами по воде. Страшен в гневе советский офицер, если он мокрый, униженный и обвешан родными матюками от зелёной фуражки, залитой водой, до самых кончиков хромачей, что теперь сушить надо. И жуть от капитана подчинённые чують смертную. Потому, как молчит начальник. Не орёт, не упрекает, не ищет недостатков, а тихо и яростно идёт в канцелярию пограничной заставы.
- Старшину ко мне! - коротко бросает он дежурному вместе с брызгами и каплями воды, что разлетаются по линолеуму пола взлётки при каждом шаге.

- Пиндец китайцам, щас патроны раздаст, - пытается предугадать связист события на боевом расчёте.

- Петрович тащи-ка мне из склада АТВ боеприпасы в оружейку, - неожиданно спокойным тоном говорит старшине замоченный в Амуре офицер.
- Василий Тимофеевич, я это щас принесу, только скажи, что задумал? Списанными боеприпасами по рисам стрелять? - истёртые боеприпасы в оружейке меняют каждые три месяца. Сменённые патроны, как правило, расстреливают на стрельбище, ныкают по заначкам и делают сувениры на дембель.
- Не, Петрович. Будем приказ командования исполнять. Зачистим фарватер на участке заставы от хозбытовых узкоголовых, - начальник заставы переодевался «на ходу» разговора в подменное полевое обмундирование. В ХБ он стал больше похож на того русского солдата из Великой Отечественной войны, которого прижали к Москве. И сзади заградотряд. В голове приказ номер 227 «Про ни шагу назад!» А в душе обида за состояние дел в Отчизне и желание, если не отомстить, то дать понять наглым китаёзам, что чревато, блин, недооценивать врага, как говаривал их Конфуций. Забыли, суки, кого китайские императоры себе в личные телохранители набирали и почему. Славян набирали, большущие деньжищи платили по те временам и дорожили ими как своей репутацией. Напомнить пора, у кого тут высшее образование на реке есть, а у кого его полное отсутствие присутствия.
- А патроны? - не верит старый прапорщик капитану.
- Заменить согласно плану, - рубит с металлом в голосе начальник заставы.
- Есть заменить, - и старшина уходит.

За дверью канцелярии кипит повседневная жизнь. Надо расчёт сил и средств на следующие сутки составить. И начальник заставы ставит себя в пограничный наряд по обеспечению проверки государственной границы СССР, проходящей по фарватеру реки Амур с семи утра до одинадцати - старшим. С групповым оружием - с пулемётом. Одевает свои рабочие солдатские сапоги, чистит до блеска и в таком виде выходит на боевой расчёт. Пограничный народ на боевом тревожно безмолвствует.
Растёт напряжение на заставе. Ясно всем, задумал что-то начальник заставы. Не зря же он в песочек переоделся. Он в нём только занятия по рукопашке проводит, на стрельбище ходит, да на комплексной полосе пограничника показуху делает.
- Вопросы есть? - заканчивает боевой расчёт начальник заставы. Вопрос есть. Он огромен и интригует всех. Но задать его никто не решается. - Напоминаю, что с девяти до четырнадцати над территорией будет пролетать вертолёт командующего для проверки состояния дел на участке нашей ответственности. И, старшина, чтоб никакая зараза в трусах по дорожкам не ходила. Часовой чтоб стоял аки влитой на вышке и немедленно докладывал об изменениях. Каптёр и дежурный после боевого расчёта в канцелярию. А сейчас - командирам отделений провести дополнительный боевой расчёт, распределить обязанности, доложить старшине и на ужин.

- Товарищ капитан, разрешите войти? - кивок, - Тащщ капитан, дежурный по заставе ефрейтор Дёмин по вашему приказанию прибыл.
- Дёмин, СПШ в кобуре принеси и запиши на меня в книге выдачи оружия, - дежурному некогда удивляться, ему наряд на службу готовить надо. Он быстро уходит. Каптёр провожает ефрейтора поднятыми бровями. Задача каптёру ещё более любопытна.
- Лисичкин, у нас картошка ещё осталась на овощном складе? - вопрос прост, но к чему клонит шеф, непонятно.
- Так точно, до завоза хватит, - всё-таки неуверенно отвечает каптёр.
- Тогда принеси мне штук десять клубней покрупнее. Даже тащи двадцать, только помой хорошенько прежде. Понял? - челюсть отвисает у каптёра, но он быстро соображает, что, наверное, домой хочет лично начальник заставы жене принести несколько килограммов отборной крупной картошечки. Видно, соскучился по хмырю жареной с лучком на сале картохи начальник и его родные. Так это запросто и со всей душой. Каптёр улетает за картошкой, а на стол начальнику заставы ложится коричневая кирзовая кобура СПШ с патронами в мягких петлях патронташа под клапаном, принесённая дежурным.
- Де тут у тебя расписаться? Ага, - начальник чиркает шариковой ручкой в журнале выдачи и приёма оружия, - всё, свободен. Ночью старшина ответственный, все приказы через него, - напоминает на всякий случай дежурному НЗ.
- Есть, - дверь за дежурным закрывается. Больше никто не может помешать капитану творить своё дело на благо защиты рубежей нашей Родины. В двенадцать ночи довольный капитан с ремешком кобуры СПШ через плечо выходит из канцелярии. Дежурный провожает до крыльца и передаёт начальника под бдительное око часового.
- Так, дежурный, я там у коровника выстрелю пару раз из СПШ, так чтоб без лишнего паникёрства, ясно? И часового со связистом предупреди, понял?
- Есть, тащщ капитан.
Старшина смотрит удаляющемуся в сторону коровника командиру с интересом.
Через некоторое время за чёрной громадой хозбытовых построек пару раз негромко хлопает СПШ. В отличие от обычного выстрела ракета в небо не летит.

На следующий день утро встречает заставу летним холодком, обильной росой и дополнительными телефонными нервотрепками, напоминаниями и угрозами.
- Приказываю выступить на охрану границы Союза Советских Социалистических Республик..., - слышится из комнаты приказа.
- Вопросов нет, приказ ясен. Есть выступить на охрану границы СССР с задачей: «Не допустить безнаказанного нарушения государственной границы союза...»,- ну как обычно. С шефом оно как-то надежнее идти против кучи китаёз посредине бурной речки. И пулемёт - он одним своим видом успокаивает.

Навстречу южанке за фарватером на нашей стороне выстраивается целая банда из пятнадцати лодок с рисами, выбирающими из сети ночной улов. Шесть лодок собираются в стаю и хотят блокировать пограничников, пока их сотоварищи выбирают богатую добычу из мокрых ячеек.
- Сто насальника, не просох после вчера, исё хоцеся? - хохот рыбаков и их рожи никак не действуют на капитана. Лодки сходятся.
- Вы находитесь на территории СССР, требую немедленно покинуть наши воды и переплыть на свою часть реки! В случае сопротивления или невыполнения буду вынужден принять все меры к выдворению вас с нашей территории, - в ответ злобные лица.
- Капитана, плыви отсюда, пока цел, стрелять вам запрещено, а у меня рыбаки так и хотят вас искупать в Амуре-реке, - намекает прыщавый заводила на то, что перевернуть лодку китайцам ничего не стоит. Численный перевес почти впятеро и по людям и по лодкам.
- В случае сопротивления буду вынужден применить оружие, - невозмутимым тоном продолжает НЗ.
Китайцы угрожающе приближаются, в руках у них не только вёсла, но и багры со стальными крючьями на конце. Зацепят, качнут один раз лодку, полетят погранцы на один борт, добавят пару дырок в дюралевую обшивку и, если не перевернёмся, то воду будем до самой заставы черпать, а не нарушителей выдавливать. Вот и первый багор дотянулся до лодки. Солдаты пытаются отбиться вёслами, но китайцы на первой лодке приближаются быстро, и пока двое отбиваются от весел, третий цепляю дюраль багром.
- Тащ капитан, разрешите в воздух? - пулемётчик хватается за свою машинку на дне лодки.
- Отставить,- в руке у начальника появляется давешнее СПШ и нацеливается прямо в лоб самому ближнему китаёзе между наглых и узких глазок.
- Не бойся, - кричит самый главный, успокаивая, - он стрелять не будет, бей его багром по пистолету, они ничего потом не докажут, - науськивает из-за спин самый основной нападающий. СПШ деловито вспыхивает и грохочет коротким всплеском выстрела. Из двадцатишестимиллиметрового ствола вырывается сноп пламени и ракетная составляющая сигнальной ракеты. Десять метров, шесть метров, восемь метров для СПШ не дистанция.
«Пинздейц, - убил шеф рисоглазового, нас спас, а сам подставился»,- подумал пулемётчик, - "Ну, птля, щаа я вас размажу за начальника!"
Рулевой пограничник дернулся от выстрела, но против течения держал лодку ровно: «Молодец, шеф! Что ж теперь будет?»
Третий погранец потянулся за автоматом, предупреждая китаёзов движением, что если сунутся, то стрелять и он умеет, а шефа сбросить в воду не даст: «Отольются вам, падлы, наши мокрые портянки. Зато лезть не будете»
Четвёртый пограничник заворожено наблюдал последствия выстрела. Выпущенная почти в упор картофельная пуля в виде двадцатишестимиллиметрового цилиндра, сшибла китаёзу с ног, влупив строго между глаз. От удара браконьер и нарушитель моментально потерял сознание и рухнул как подкошенный ударом громадной кувалды. Этим дело не завершилось. Картоха отрекошетила от крепкого лба и пышно разлетелась в стороны, имитируя разброс мозгов из головы поверженного. Шеф спокойно разломил сигнальный пистолет пополам. Выкинул использованную гильзу. Вытащил из кобуры новый, сунул в ствол, соединил половинки пистолета и спокойно бабахнул в голову следующего нарушителя с багром. Эффект был ошеломляющим.
- Убили! - завопили на лодке, подвергшейся картофельной зачистке. С остальных плавсредств наблюдали зловещую со стороны картину. Офицер поднял огромный пистолет, выстрелил в голову собрата-рыбака-браконьера в упор, голова разлетелась на мелкие мозговые куски, и части ума плюхнулись в мутную амурскую воду. Затем русский пограничник перезарядил пистолет, и второй китаец свалился без головы внутрь лодки и почил там в бозе невидимый и неподвижный за непроницаемым бортом браконьерской посудины. Крик поднялся невозможный.
В ответ на вопли шеф приказал:
- Лодку на буксир, этих всех повязать, и поехали к следующей, - взятые на абордаж китайцы не посмели даже сопротивляться, как это было ранее. Агрессивный манёвр южанки и два выстрела из СПШ добавили в караван начальника заставы ещё одну лодку и пять нарушителей. Следующий рывок южанки не оставил равнодушными всех китайцев на нашей территории. Иностранные рыболовные суда рванулись в разные стороны от сумасшедшего офицера и его безбашенного оружия.
- Рулевой, давай к заставе.
- Берег, я Река-один! Приготовиться к приёму нарушителей пограничного режима. Ещё три раза съездил начальник заставы на фарватер. К одиннадцати часам дня на самом рыболовном месте Амура была тишь, благодать, и полный порядок.
- Ты как это умудрился сделать, капитан? - пытал своего подчинённого начальник комендатуры.
- Как приказывали, - зловредно отвечал наш шеф коменданту.
- Вот как надо охранять рубежи нашей Родины, - показал вниз на девственную чистоту вод Амура замкомандующего. - Узнать, чей участок, и представить к награждению и внеочередному званию на подведении итогов, - коротко скомандовал он, не глядя. Порученец умудрялся услышать и записывать распоряжения в болтанке и грохоте летящего над рекой вертолёта.

А сетку мы на следующий день сами начали проверять. В наряде-то всегда СПШ есть у одного из пограничников. А поди разбери, что там в стволе? Картошка или настоящий боевой осветительный заряд. А коменданту пришлось рыбки из китайской сетки отвалить, да и с соседями опытом поделиться хотелось, но начальник запретил. Как в воду глядел. Пришлось в следующем году новый способ придумать, как хозбытовиков «выдавливать», а то эти китайцы совсем обнаглели.
Мы ж у них рис не сеем в поднебесной для себя.

Оценка - 1,78
Оценка: 1.7843 Историю рассказал(а) тов. Hornet : 14-01-2013 18:49:51
Обсудить (3)
, 12-03-2013 11:47:13, Аноним
За то, что ловят рыбу - нельзя. А за нападение на погранични...
Версия для печати

Ветеран
Как мы уходили из Кабула
kozma_55November 10th, 11:02

Это было давно.
Кто-то уже и не помнит те времена.
Да и информация была очень сжатая.

Я же размещаю воспоминания моего сослуживца, Юрия Владимировича Осипова, непосредственного участника тех событий.

28-29 августа 1992 года, ровно 20 лет назад, пограничники спецкомендатуры совершили свой подвиг, обеспечив эвакуацию персонала посольства РФ из Афганистана. 20 лет прошло, а как будто это было в другой жизни. Мы сделали все что могли. И все у нас получилось.

Как это все заканчивалось.

В апреле 1992 года в Кабул с трех сторон вошли, если по-нашему, то духи, если по ихнему, то моджахеды. Входили шумно, радостно стреляя в воздух, обезоруживая те отдельные вооруженные формирования Наджиба, которые как казалось, с радостью сдавали свое оружие и разбегались по домам.

Ничего не предвещало беды, она пришла внезапно. Генерал Дустум, генерал который считался нашим пацаном, генерал, что учился в Москве, генерал в формированиях которого было все - и авиация, и танки, и офицеры закончившие военные академии в СССР, генерал что дислоцировался на границе с уже суверенным Узбекистаном, перешел на сторону моджахедов. Я не государственный деятель, но я на тысячу процентов уверен, что если бы Россия тогда потребовала у Дустума гарантий безопасности президенту, он бы сам его вывез, на своих самолетах. Но этого не произошло. Не произошло, хотя он зависел от нас, он зависел от наших поставок, оружия, техники, солярки и бензина, запасных частей к своей технике. Мало того, весть о том, что Дустум перешел к духам, наверное, и подтолкнула их взять Кабул. Началась агония правления доктора Наджиба. Он пытался вырваться самолетом, но не успел. Несколько рейсов Ан-тридцать вторых, и дустумовцы блокировали аэропорт. Дорога, последняя дорога, была закрыта. Мы, русские, его опять предали. Предали человека, которого поставили править этим государством, который верил нам.

Еще накануне, когда в Кабул прилетал вице-президент демократической России Руцкой и долго о чем-то говорил с Наджибом, и было понятно, что мы бросаем его. Как-то беседуя с генерал-лейтенантом Джавсаром, а это был его личный телохранитель и начальник его охраны, он с горечью и улыбкой сказал мне:

- Юра, нам конец. Вы бросили нас.
Это был человек, которого я знал 10 лет. Знал тогда, когда он был подполковником, охранником главного ХАДовца доктора Наджибуллы. Он учился в Киеве на летчика транспортного самолета. Он сидел с доктором в тюрьме. Он был предан ему до смерти. Я горжусь дружбой с ним. Второе, то, что мы уходим из Афганистана, стало понятно после замены посла Пастухова Б.Н. на другого.

Итак, 2 часть. Как это все заканчивалось.

Не убежавший из города президент укрылся в миссии ООН. Вооруженные формирования Раббани, Ахмад-шаха Максуда, генерала Дустума вошли в Кабул.
Вошли в город и поделили между собой все ключевые должности. Одному должность президента, другому министра обороны.

В здании МИДа, где они все собирались на торжества по окончанию войны, куда собирали всех иностранных послов, находящихся в Кабуле, было море победивших воинов ислама.
Там, на этом сборище, объявили они о том, что афганский народ победил Советский Союз. Что именно их победа уничтожила эту империю. Они радовались как дети, они хвастались своим египетским и китайским оружием, говоря, что забрали его у убитых русских аскеров. Одному герою я сказал, что он врет, и у шуравей таких автоматов не было. Он сказал, что я прав.
Пакистанскому ублюдку, в будущем - отцу "Талибана", а в то время самому кровожадному из всех вышеперечисленных, Гульбеддину Хекматьяру была предложена должность премьер-министра. Он счел это оскорблением. Обидевшись, что его старания в борьбе с русскими недооценили, он продолжил войну. И тогда началось все снова, только уже между своими. Он захватил высоты вокруг Кабула и начал просто расстреливать его из всего, что может стрелять. Посольству нашему досталось от 4 танков, которые мочили по центру города. Но иногда они развлекались тем, что постреливали по нам.
Персонал был переведен в бомбоубежища, начались постоянные встречи с представителями афганской стороны с тем, чтобы обстрелы прекратились. Но все тщетно. Они начали мочить друг друга уже не понарошку.
Глядя на этот бедлам, начали прорабатываться варианты эвакуации посольства.
1 вариант на автомобилях. Был отвергнут сразу, так как город окружал этот придурок Хекматьяр. И он сказал, что ни одна русская свинья из города не уйдет. ООНовская миссия попыталась, но вернулась обратно.
Тогда осталось одно. Самолетами. Я не буду рассказывать, как шла подготовка, как шла прикидка по времени. Это неинтересно. В конечном итоге было следующее.
Для проведения операции необходимо 3 самолета Ил-76. На загрузку машины потребуется 15-20 минут.
КАМАЗ со шмотками вкатывается в самолет, там закрепляется на растяжки, потом народ с легкой поклажей забивает оставшееся пространство.
В первый самолет прыгает АЭС (аппарат экономического советника) + иностранные дипмиссии, что изъявили желание уехать.
Второй самолет - КАМАЗ +торгпредство и часть посольских.
Третий самолет - КАМАЗ + посольские.
Так было написано и думалось. Но Хекматьяр, который пообещал не стрелять по самолетам, был другого мнения. Сказав на переговорах, пусть эти русские свиньи убираются отсюда вон, он решил несколько подкорректировать план эвакуации.

Часть 3. Как это все заканчивалось.

Самолеты над городом появились одновременно с прибытием колонны к аэропорту. После установления с ним связи, проверки ВПП на наличие мин, один из 3 пошел на снижение. Взлетно-посадочная полоса (ВПП) проверяется на наличие мин элементарно. Берется старенький автомобиль "Ниссан", за руль сажают самого младшего сотрудника Представительства Аэрофлота, т.к. старшие товарищи должны будут находиться на боевом посту и в конце концом доложить своему руководству, что задание ими выполнено. Итак, к этому младшему для тяжести в машину сажают двух офицеров охраны Посольства. И на огромной скорости 140-150 км, они носятся по полосе, вызывая взрыв на себя. В надежде на то, что минный детонатор на такой скорости не успеет сработать под колесами легковушки.
Получив добро на посадку, первый самолет начал по кругу снижаться, отстреливая тепловыми ракетами "гирлянду надежды". Благополучно приземлившись и прокатившись по полосе, зарулив на площадку, где должна была начаться посадка, еще не остановившись, начал опускать рампу. К самолету быстро пошел автобус с людьми и КАМАЗ со шмотками. Ил-76 открыл рампу, мы вдруг увидели десяток воинов-гвардейцев, выскочивших из самолета и веером изготовившихся к бою.
"Это что за чудо-юдо, - подумалось мне. Откель сие видение?"
Начинал действовать план, руководство которым осуществлял лично самый умный министр обороны всех времен генерал Павел Грачев из Москвы. А на месте, в Кабуле, рулил ГРУшный посольский генерал.
Посадка прошла как по-писанному. КАМАЗ со шмоткой въехал в илюшинское чрево, через несколько минут уже бегом потянулись люди с легкой поклажей в руках. Закончив погрузку, первый самолет, обрадовавшись своему собрату, который уже сел и шел ему на смену, радостно заревел двигателями и, всосав в себя бравых десантников, подняв рампу, начал руление на ВПП. И пока второй самолет спешил занять свое место на той же площадке для погрузки, начал взлетать. Третий самолет в это время снижался в чашу кабульского аэропорта. Это все напоминало хорошо отлаженный конвейер. Такого не увидишь даже в кино.
А между тем, с окрестных гор начали постреливать по аэропорту. Второй самолет, как и предписано, встал точно на то же место, что и первый. Жадно открыл свое нутро, как сказочная рыба-кит, чтобы поглотить то, что должно было войти внутрь согласно плану эвакуации.
Но, как бы очнувшись от сна, наши афганские оппоненты начали расстреливать ВПП ЭРСами. Может, чтобы помешать взлету, а может, посадке, а может, просто так. Естественно, чтоб попасть ЭРСом точно в цель, надо уметь. Но, похоже, у них получалось.
Я видел, как духи в городе стреляли подобными снарядами. Сваренная сваркой или связанная проволокой железная тренога из толстой катанки, сам реактивный снаряд, задранный носовой частью в небо, а соплом на земле, бикфордов шнур, подведенный к стартовому механизму, ну сам "Яшка-артиллерист". Маленький взрывчик и ракета полетела, а куда - Аллах ведает.
Тем временем КАМАЗ тяжело въехал на рампу и пропал в чреве второго самолета. Люди в готовности к посадке ожидали в автобусе, пока закрепят грузовик. Есть сигнал, и посольские начали организовано грузиться. Руководители эвакуации посольские и военные начальники с гордостью поглядывали на происходящее, как на собственное дитя, что народилось на свет божий. А тем временем разрывы начали учащаться, и уже начали посвистывать пульки. Второй самолет, загрузив в себя то, что ему предназначалось, закрыв рампу, пошел на рулежку для взлета.
Третий самолет уже сел и мчался к своему месту загрузки. Подъехав и облегченно вздохнув двигателями, сбавив обороты до малого, начал опускать рампу для погрузки. К нему потянулся очередной КАМАЗ со шмоткой и автобус с людьми.
Черт меня дернул ляпнуть тогда Послу:
- Знаете, Евгений Дмитриевич, почему нельзя прикуривать третьему на войне от одной спички?
- Почему? - спросил некурящий Посол весело.
- Первого снайпер засекает, во второго прицеливается, в третьего стреляет. И все, больше курить не хочется.
До сих пор не знаю, какие выводы из моего повествования сделал шеф, но было видно, что дошло до него, что я хотел ему сказать. Он, изменившись в лице, быстро пошел к руководившему посадкой посольскому генералу и спросил его, почему третий самолет в то же место становится? Ведь это опасно.
С усмешкой глянув на Посла, генерал только отмахнулся от него как от назойливой мухи, и как Наполеон, бросавший в бой очередной резервный полк, подал знак КАМАЗУ двигаться к самолету.
Посол ни с чем отошел, наверное, чтобы не мешать. Справедливо полагая, что генералу видней.
И тут случается то, что должно было случится. Наша армия, бля, она, поэтому и непобедима, что когда отдают приказы, спит, а когда нужно этот приказ выполнять, импровизирует по обстановке.
Путь КАМАЗУ преградил путь растопыривший руки десантный подполковник с криком: - Прекратить движение, посадку производить только людям, про технику ничего не знаю. Указаний не было загружать технику. Прекратить движение, я приказываю!
Посольский генерал видя, что его команды не выполняются, кочетом помёлся разбираться с десантником.
Пока они препирались, я посадил жену Посла в самолет, пошутил с нашими связистами, что забрались внутрь и пытались установить связь. И стоя в стороне, с интересом смотрел на то, как второй самолет готовится к взлету, набирая обороты перед разбегом в Подвиг.

Часть 4. Как это все заканчивалось.

Обстрел места стоянки третьего самолета начался "совершенно внезапно". И что хочется сказать, "совершенно непредсказуемо". Ракеты упали совсем рядом, обдав нас жаром своего разрыва. Одна ракета, упав совсем рядом с самолетом, осколками пробила крыло, из которого струей хлынул авиационный керосин. Пламя моментально охватило левую часть самолета.

Бросившегося к самолету с криком "Там же Лариса!" Посла сбил с ног и, укрыв между машинами, чтобы его не посекло осколками, побежал в самолет за его женой. Пламя в высоту, достигало метров 10, крыла уже не было видно от огня. Заскочив в самолет, подбежав к десантникам, чтобы не было пререканий, твердо сказал офицеру:
- Я майор госбезопасности, самолет горит, всем покинуть машину. И бежать к посольскому автобусу, что стоит невдалеке.
Старший лейтенантик которому я это все высказывал, удивленно поглядев на меня, проговорил держась за свое плечо.
-Меня ранило. Меня ранило, а мне не больно.
Я увидел, как из под его руки шла кровь.
- Позже заболит, уводи, командир, бойцов, уводи, родной, к автобусу. Горим.
Лейтенант что-то кричал своим бойцам, но я его уже не слышал. У меня была своя работа.
Радистам нашим и летчикам крикнул попроще.
- Мужики, сматывайте свои салазки отсель. Горим, бляяяяяяяяя!!!
И обняв одной рукой жену Посла, спокойно, что бы не испугалась, говорю:
- Лариса, сейчас мы с вами разбегаемся, и прыжком, без задержек, как архары, спрыгиваем с рампы и бежим к Евгению Дмитриевичу.
- Он живой? - спросила она.
- А то! - не без гордости ляпнул я.
Этот прыжок я не забуду никогда, это как в фильме, в замедленном варианте. Держа женщину за талию, вдвоем, с разбегу. Мы приземлились одновременно на одну ногу и продолжили бежать к машине.
Как-то вскользь видел, как бойцы бежали к автобусу, как КАМАЗ, развернувшись, поехал к зданию аэропорта, чтобы укрыться от обстрела.
Посадив шефа и его жену в машину и запрыгнув на свое место, переднее сидение, мы погнали вместе со всеми. Достигнув здания, выскочив из машин, укрылись за добротными стенами аэропорта.
Второй самолет, тем временем, начал разгоняться для взлета, но на середине полосы, увидев что его третий собрат горит, начал бешено тормозить. Сбросив скорость, развернулся и побежал к зданию аэропорта, куда мы увезли всех, кто был у третьего самолета. Добежав к нам, они почти не останавливаясь, через переднюю боковую дверь, взяли на борт экипаж подбитого самолета, а среди них тоже кто-то был ранен, снова поехали для руления.
Я был ошарашен этим поступком до такой степени, что стоял и смотрел на них.
Смотрел, как пацан смотрит на Героев Рыцарей, молча с восхищением и диким восторгом. Я слышал, что во время войны, летчики садились и забирали своих сбитых собратьев. Видел это в кино. Но увидеть это своими глазами не мог даже мечтать об этом.
Этот свой взгляд, взгляд восхищения, я увидел через много лет в фильме "Кандагар", когда герой, которого играет Машков, глядит на разбегающийся Ил-76 шепчет ему в дорогу: Давай, давай!
Увидел и, стыдно сказать, слезы брызнули, когда увидел в нем себя.
Но тогда я не плакал, а смотрел на Подвиг людей, и был горд, что они мои собратья, Воины, что мы с ними русские, и что все это не сказки, а правда.
А тем временем, самолет снова пошел на взлет, под обстрелом, по острым осколкам, что накидали супостаты на полосе. Пошел, родной, пробивая себе колеса.
А мы все стояли и, смотря на него, как на былинную белую птицу и видя, что ему очень тяжело, слыша, как надрывно ревут движки и как он пытается набрать скорость, шептали: Давай, давай!
Взлетал он очень тяжело. Было видно, как, чуть оторвавшись от земли и не набравши высоту, он проседал в яму, но опять заревев движками, пошел вверх и опять вниз и опять пошел вверх. Потихоньку, потихоньку он все же набирал высоту. Потом поворот, так низко от земли, и опять я думал, что он упадет. Но нет, он пошел, набравши нужные обороты.
Они ушли, а мы остались. Мы - это 15 десантников, среди которых был уже потерявший сознание старший лейтенант. Тот подполковник, который, как я считаю, спас нас всех тем, что или проспал или прослушал порядок погрузки и не дал заехать машине и загрузиться в самолет людям. Если бы мы залезли, мы бы там сгорели все, потому что не смогли бы выбраться.
Мы - это куча ошарашенных мужиков и находившихся в дикой панике от увиденного женщин. Остались в подвалах и здании аэропорта, не зная, что нам теперь делать, ведь обратно возвращаться уже некуда. Там, откуда мы уехали, орудовали уже новые хозяева, которые, я думаю, не очень бы обрадовались нашему внезапному возвращению в связи с задержкой самолета по непредвиденным причинам. Была, конечно, надежда что нас не бросят, но она как-то быстро угасла. Даже если и не бросят, то уж конечно не сегодня. Слишком сегодня много событий произошло.

Часть 5. Как это все заканчивалось.

Итак, мы остались. Что делать, как выбраться из этой ситуации, наверное, никто не знал. Истерика женщин кончилась, растерянность мужиков прошла. Вспоминая подробности обстрела, то там, то здесь уже слышался смех. Люди отходили, и жизнь возвращалась к нам. Группа пограничников, на которую была возложена охрана сотрудников посольства, потихоньку осмотрела свое спрятанное оружие. Все нормально, все готово к действию. Ребята понимали с полуслова, с полувзгляда. Понимали и моментально действовали. Я благодарен им за это. Такого исполнения распоряжений я не видел ни до этого события, ни после. Остаток дня потратили на размещение в здании. Организации охраны и наблюдения. Оказании помощи раненному старшему лейтенанту. Афганский врач, что появился в аэропорту, сделал ему пару обезболивающих и противостолбнячный укол. Но парень был уже в бреду. Помимо всего прочего, у нас появилась проблема, с которой мы не знали как справиться. Это наши гвардейцы-десантники. Я до сих пор благодарю все, что можно там, на небесах, за то, что аэродром контролировали дустумовцы, которых можно было назвать лояльными к нам. 15 воинов, одетых и экипированных с иголочки, во всей своей красе в окружении афганцев, многие из которых бились с нами 10 лет. Картинка, конечно, завораживающая. И глядя на это со стороны, было видно, как клацали зубами некоторые "волчары" на наш каравай. Офицер по безопасности Мамадризабеков Давлат Ризабекович налаживал отношения с командиром отряда, что контролировал аэропорт, пообещав отдать всю нашу технику, на которой мы приехали. Через них установили связь со штабом Дустума, который по справедливости сказать, сразу пообещал свою помощь. Наступал вечер. К нам в аэропорт, узнав что с нами произошло, приходили афганцы, поддерживали нас морально, сочувствием и добрым словом. Завхоз посольский Александр Павлович организовал кормежку всех наших и прибывших к нам на помощь десантников. Перед едой, за целый день проведеный в дыму, копоти и саже было организовано, как и положено, мытье рук. За отсутствием воды в ход пошли завхозовские закрома. Водка. Обыкновенная "Столичная" в экспортном изготовлении.
Лейтенантик к тому времени был совсем плох. Бойцы смотрели и ухаживали за ним. Надо было продержаться ночь, ведь утро мудрее вечера.
Коротать ночное времечко расположился в автобусе, что стоял рядом со входом в подвал. Скорей бы утро наступило.
Тут я хочу добавить про Посла. К нему можно относится по-разному, может, что-то или где-то он делал не так, что-то не доглядел, что то недоделал. Не мне судить. Но я скажу одно: как только мы собрали всех оставшихся в здании аэропорта, глянув, как догорает наш самолет, а от него остался только хвост, я услышал знакомую команду.
- Юра, поехали.
И мы погнали в МИД, потом по правительству, потом к главе государства. Все цокали языками, качали головами, осуждали Гульбеддина, обещали поддержку, но как в фильме, глаза-то никуда не спрячешь, глаза-то горели. Почудилось мне, что рады, рады, родимые, что напоследок нам "поднасрали", прости господи за сквернословие. Там у них, шеф договорился на оказание профессиональной помощи раненому. Там договорился, чтобы по крайней мере нам разрешили побыть в подвалах аэропорта некоторое время. И вот, утро. Опустив задние сиденья в "Волге-сарайчике", настелив на получившееся место помягче одеял, посадив в машину пару безоружных бойцов, поехали в военный госпиталь. Узнав, что приехали русские, нами лично занялся Главный хирург афганской армии в звании генерал-лейтенанта. Он учился в СССР, хорошо говорил по-русски. И вообще очень тепло к нам относился. А когда говорил про СССР, всегда улыбался. Операцию делал лично. Диагноз, который поставил врач, был неутешительный и страшный. Газовая гангрена. Исполосовав раненную руку несколькими глубокими до кости разрезами, поцокав языком, сказал:
- Ребята, его надо спасать. То, что я сделал, положение не спасает, хотя и оттягивает конец. Ищите способ уехать как можно быстрее.
Дав нам обезболивающее, отпустил нас с миром. Раненного повезли в аэропорт, а мы погнали по кругу очередной раз - договариваться, убеждать оказать нам помощь.
Приехав с переговоров, шеф собрал совещание дипкорпуса и руководителей служб что остались.
Предисловий не было, описав тяжесть нашего положения, он сказал, что новая афганская администрация предлагает нам, оставив здесь все, вывезти нас в безопасное место, куда не дотянутся руки Хекматияра, и организовать самолет из России. Бросить все? Бросить все, что нажито непосильным трудом? Чтоооооооооооооооо?
Остывшие от пережитого сидевшие рядом женщины, услышав слова Посла, как стена, грудью встали и завопили:
- Как это все бросить? Да пусть нас тут убивают к черту, никуда без шмоток не поедем.
Я обожаю наших женщин, коня на скаку в горящую избу затолкает.
После такого выяснения обстановки шеф дал 2 часа на раздумье всем руководителям, что сидели на совещании, и назначил новое совещание с повесткой дня: "Как нам выбраться из этой ж.....ы".
Выйдя "одухотворенный" на улицу и собрав свою команду, своих погранцов, все им рассказал. С детства воспитанный на морских рассказах Станюковича и Степанова, построил сборище так, что высказываться должны были все, начиная с младшего.
Саши Костин и Овчаренко, поддержав мою методу, перехватили бразды правления, и я понял, что у ребят уже что-то созрело.
СОЗРЕЛО и ОНИ ЖДАЛИ МОМЕНТА, ЧТОБЫ ВЫСКАЗАТЬСЯ.
Идея была проста как мир. Использовать самолеты генерала Дустума и перепрыгнуть в Мазари-Шариф. Первую пару машин Ан-32, используя охрану, т.е. нас, загрузить шмотками. Вместе с вещами отправить десантников от греха подальше и группу охраны, что разгрузит в Мазарях самолет и будет охранять, то, что вывезли.
Я шел на совещание как ну если не Цезарь, то как минимум "Спаситель Отечества".
Совещание началось с вопроса кто что придумал.
Я встал и доложил план спасения. Я думал, меня сейчас поднимут на руки и начнут подбрасывать вверх с криками восхваления. Но я ошибся. Первым взял слово посольский ГРУшный генерал и коротко раскритиковал наш план. Он долго рассказывал, что наша ценность - люди, предложил первыми двумя самолетами вывезти людей, а второй парой шмотку. Себя он, естественно, записал в первую пару самолетов. Тут уже появился вопрос у меня: если все улетят, кто будет грузить 2 КАМАЗА вещей?
Препираясь, мы как-то забыли про нашего десантного подполковника. Он не вступал в спор и не вмешивался в происходящее. Он просто сидел и слушал. А потом встал и как отрубил:
- Я и мои люди афганскими самолетами не полетят. Будем ждать своих.
Как я люблю нашу армию, бляяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяха-муха. Каких своих, кого ждать? И началось опять препирательство. В общем, после долгих разборов решили. Охрана, взяв у десантников бронежилеты и каски, при прибытии самолетов быстро загружает их шмоткой, запихивает туда десантников, генерала, завхоза, группу дипломатов, которые в состоянии вести переговоры, сами частью своей запрыгивают туда же и улетают первой парой. Там разгружают машины и организуют охрану всех, кто прибыл в Мазари, а самолеты, тем временем, делают вторую ходку и забирают оставшихся. Сломанный нашим напором подполковник сдался. Но сказал, что имущество (каски и бронежилеты) он дать не может, т.к. расписывался за них в Туле. Осталось пообещать ему, что всю амуницию мы сложим в рядок перед рампой самолета. И когда наши славные защитники приедут на погрузку, они смогут взять и надеть на себя все, что нам отдали на время. На том и порешили.
Шеф, подводя итог совещания, тихо спросил меня, каким я хочу улететь самолетом.
Я обиделся и спросил его, как это он себе представляет: охранник прилетел, а шеф остался. Смешные вы, гражданские право слово.
Он удовлетворено кивнул и радостно сказал: Тогда поехали.
Дальше опять гонка по кругу. Он оповестил руководителей государства, что мы нашли выход. Нашли и имеем огромное желание им воспользоваться.
Вечером к нам в подвал приехал генерал-хирург, осмотрев раненного и сделав ему перевязку сказал:
- Если завтра до обеда не улетите, после обеда вы ОБЯЗАНЫ быть у меня. Я ампутирую ему руку, иначе мы его не спасем.

Часть 6. Как это все заканчивалось.

Едва только расцвело, мы услышали тяжелый баритон пары Ан-32. Они кружили над Кабулом, готовясь к посадке. Взяв у десантников, как и договаривались, бронежилеты и каски на всякий случай, посадив водил в КамАЗы, приняли положение "на старт". Но тут опять своим свиным рылом, влезло "русское авось". Оказалось, что у одного КАМАЗА пробит осколком радиатор. Мало того, посольские водилы знали об этом, но забыли сказать. Вода вытекла, заводить нельзя. Тросов, естественно, нет.
Они сели, родные, сели Аннушки, сразу один за одним. Зарулили к машинам. Погрузка прошла за 10 или 15 минут, встав в 2 цепи, мы как "конвейер" перекидали шмотки в самолеты. На автобусе подъехали гвардейцы-десантники, передав им имущество, попрощавшись как с родными, пожелали им удачи в спасении раненого и счастливого возвращения на Родину, погрузили их в самолет.
Афганские пилоты, учившиеся в Киеве, по-русски обещали довезти всех, не расплескав. Закрыв рампу, самолеты легко пошли на взлет. Они еще не набрали высоты, когда с гор по ним глухо заухала "Шилка". Но не тут-то было. Летчики были не промах. И их просто так не собьешь. Вздох облегчения пролетел над оставшимися, когда наши ласточки перевалили через горы. Оставалось только ждать.
Сидя у радиостанции, все сидели и ждали радостного сигнала. И он пришел.
Сквозь хрип помех мы услышали:
- Мы долетели, все нормально. Обратный вылет в Кабул через час.
Мы начали готовиться к прилету. Перегрузив вещи в целую машину, просто сидели и ждали радостного гула. И вот они, ласточки, опять летят, и теперь уже за нами. Посадка, погрузка прошла без приключений, все оттягивали момент погрузки в самолет, так как хотели быть последними. Сев в машину почти рядом с пилотами, через открытую дверь в кабину глядел на их действия. Самолет пошел с приподнятой рампой по полосе. И взяв на борт еще два трупа афганцев, убитых при обстреле аэропорта, завернутых в саван, пошли на взлет. Это время что мы летели, я думал, сдохну от удушья. Двухдневные, пролежавшие на солнышке трупики выделяли такой аромат, что не спасал даже "Шанель N 5", щедро вылитый мне на платок женой Посла. Но, как говорится, лучше плохо лететь, чем хорошо сидеть в подвале. Набрав высоту, увидел, как летчик машет мне рукой, подзывая к себе.
- Юра, погляди, видишь фонтанчики разрывов внизу?
- Вижу.
- Это "Шилка" по нам стреляет. Бризантными. Но они в нас не попадут. Потому что они бараны, и поставили низкую высоту.
- Хотелось бы, - со смехом сказал я.
С оценкой наших оппонентов был полностью согласен. Но было не по себе от увиденного.
Это был самый долгий полет в жизни, под нами лежали горы, под нами лежали аулы, были видны дороги.
- Садимся, прилетели, - радостно крикнул мне в ухо пилот, - Мазари.
Я уже видел впереди лежащий город.
В аэропорту нас встречал Генконсул, который сразу доложил, что помощь раненому оказана, и десантники уже летят в Тулу. Посол, генеральный консул, офицер по безопасности, я, поехали лично засвидетельствовать свое почтение и выразить благодарность генералу Дустуму.

В пилотской кабине висел его портрет, и я попросил командира подарить мне его на память. Он радостно закивал, соглашаясь. Испросив добро у офицера по безопасности, за доброту пилотскую подарил парню свой западногерманский автоматик и 5 магазинов с патронами к нему. Он чуть меня не сбил с ног от радости. Эта лабуда мне была уже ни к чему. Мы были под охраной друзей.

По окончании встречи со штабом генерала, записав все ихние пожелания, мы на машинах генконсульства двинулись колонной к границе.
Перебрались в суверенный Узбекистан, и, добравшись до аэродрома, где нас ждал Ил-76, впервые за несколько дней вздохнули спокойно.
Тут мы увидели второй самолет, второй Ил-76, тот, глядя на который, меня распирало от гордости, тот самый, что поразил нас всех своим подвигом. На нем были видны следы огня. Он стоял, и на колесных дисках его не было резины. Она рваными, обгоревшими шмотками свисала с железа.
- Как же он садился-то? - спросил я прапорщика, перекуривавшего у раздолбанных шасси.
- Как, как, каком кверху. Так и садились. Тушили пожарками. Во как горел. Еле потушили.
Вид прапора был такой геройский, и смотрел он на меня с таким презрением. Во взгляде его читалось, что, мол, с вас, гражданских возьмешь, тьфу, маета одна.
Да, это действительно были герои. Экипаж второго Ила, дай Бог вам, ребята, долгих лет жизни в счастье, радости, без болезней и потрясений.
Посадка, в самолет. Теперь уже без спешки, без истерических криков, ругани, взрывов.
Чтобы было веселей лететь, на пару человек посольский завхоз выдал по бутылке водки и по большому арбузу на закусь. Вот ведь, закрома-то бездонные. Откуда он все это берет?
Взлетели. Выпив стакан водки, закусив теплым арбузом, лег на рампу и уснул. Уснул безмятежным сном ребенка, впервые за несколько дней.
Посадили нас в Чкаловском. Встречал нас министр иностранных дел лично, куча журналистов, кинохроникеров, с софитами и прочими осветительными приборами. Посол, дипсостав по старшинству, через переднюю дверь спускались на грешную землю, где удостаивались чести поручкаться с самым иностранным министром.
К нам в хвостовую часть самолета пробралась жена того генерала, Лариса, что рулил на первом этапе.
- Мальчишки, а можно я сойду на эту землю вместе с вами?
- Можно, - хором наливая за прилет, закричали мы.
Это была геройская женщина, жена военного, которая пережила все наши приключения с таким спокойствием, таким хладнокровием, что многие мужики могли бы ей позавидовать.
Потом, когда торжества встречи кончились, открыли рампу, и мы наконец тоже спустились на грешную землю.
Через несколько дней была пресс-конференция в АПНе. Мы все встретились. Радости не было предела. У входа нас встретил заместитель министра иностранных дел, бывший наш посол Борис Николаевич Пастухов. Прозвучало предложение пройти в зал. Появились министр обороны Грачев, командующий ВДВ Подколзин, министр иностранных дел Козырев. Их всех пригласили в президиум. Б.Н. Пастухов пропустил меня вперед, и услышав, как его зовут в президиум, подтолкнув меня в спину, сказал тихо:
- Идите, Юра, вы, это ваше место, а я пойду к нашим.
Так я был удостоен великой чести сидеть в президиуме рядом с министром Козыревым, Пашей Грачевым, командующим ВДВ Подколзиным.
Потом прием в МИДе.
Мы стояли с офицером по безопасности Посольства Мамадризабековым Давлатом Ризабековичем, который в отсутствии Посла берег наших в аэропорту, договаривался с духами, оберегал наших десантников. За разговорами потягивали шампусик за героических десантников, за героических летчиков, за героических афганцев, что вытащили нас из задницы, за руководство МИДа, ВДВ, армии, что руководили операцией по нашему спасению.
И тут наша заведующая Посольской канцелярией предложила выпить за наших пограничников.
- Да, да, - подхватил тост Посол, - и теперь уже можно сказать, за всех наших ребят, и за офицеров, которые присутствуют здесь на приеме. Полковника Мамадризабекова и майора Осипова. Все степенно пошли к нам чокаться.
Подойдя ко мне с бокалом, генерал Подколзин спросил:
- Что, майор, вовремя я тебе своих орлов прислал?
- Вовремя, товарищ генерал, - ответил я, чокаясь с ним.

От себя добавлю - с фотками вот здесь http://kozma-55.livejournal.com/13928.html - Юрия Владимировича Осипова узнаете сразу, блондин с усами в правой руке автомат.
Оценка: 1.7803 Историю рассказал(а) тов. Миша : 11-11-2012 23:57:57
Обсудить (29)
, 24-02-2013 18:02:58, Гость из ПВ
:) О летчиках и речи нет - все вели себя геройски. Вот т...
Версия для печати

Выстрел грянет...

Вообще-то я не очень сентиментален, только вот чего-то сегодня напало...

И волны из океана не идут, штиль полный... Морось, ну, это как положено у нас...
А я стою, и жду, когда отделение проклятого Сбербанка откроется. За городом живем. Ежели поздно приедешь за квартиру платить и за телефоны там всякие, то будешь в очереди старушек пропускать...

Курю, но наблюдаю. Впрочем и наблюдать-то нечего. Волны нет. Рыбаки уже свои лодки накачали и краснопёрку удить начали. Хотя... Вон, изумительная фигура выдвинулась, да и на меня прямо. Милейший малый. В каком-то рванье, правая рука вывернута коряво и обросший как барбос... Я вроде и сам метр восемьдесят почти, а этот дылда явно за два метра. Ну... приготовился я...
- Здоров, военный!
- Ну, здоров. Простите, а как вы угадали, что я военный? - Тут мне стало уже интересно.
- Дык, у тебя же усы? А в наше время все носили усы... военные... Ты-то сам кто?
- Майор я... вроде.
- Ну и я, наверное, тоже был бы старшим офицером, хотя меня старшего лейтенанта лишили.

Тут мне стало уже совсем интересно. Не каждый раз встретишь офицера лишенного звания.

Бывший старший лейтенант, которому от роду лет 50 или меньше, начал трясти правой рукой и растирать её.
Тут только я увидел на запястье шрам почти на всю сторону. Он был незашитым, что было видно по подкожному белому жировому налёту и мясу почти до кости.

- Где это тебя так угораздило?
- На зоне... Пилорамой... За три дня до откидки...
- Так ты сидел чтоль?
- Ага, сидел...

Я опять забоялся, но профессиональное «чуйство» сработало как всегда:
- А чего сидел-то, офицер ведь всёж...
- Слушай, тут магазин рядом круглосуточный. Пивом не угостишь?

Я с утра не пью, но человек страдает кажется.
- Давай, куплю тебе. Сам не буду.
- Как хочешь.

Мужик крепкий еще. Правда видок у него...

- А чего ты не спрашиваешь, за что я сел?
- А чего мне тебе в душу лезть? Ты где служил?
- ПВ... О! Давай еще пивка?
- Нет, я ведь уже говорил тебе, что с утра не пью, постой, так ты пограничник чтоль?
- Можно считать пограничником. В ПВО я служил.
- Лётчик?
- Штурманом был на Миг-25Р, знаешь такой самолёт?

Забередил мне душу этот «пограничник», ибо самолёты с детства люблю.

- Ну, знаю...
- Ни хрена ты не знаешь... Ладно. Расскажу. Как сел. Не на ВПП, а на зону.
Понимаешь, меня баба посадила. Жена причём. Я начкаром был в тот день, ну... гарнизон закрытый у нас и чёрт меня дёрнул грубо нарушить устав караульной и гарнизонной службы. Хе-хе... (тут мужика передёрнуло), я помначкару говорю, что пойду посты проверять внезапно якобы, а сам домой. Двери у нас никогда не запирались в досах... Я и вошел к женушке, под тёплые крылышко. Дело ночью было, начальство дрыхнет. Кто там меня проверять будет? А под крылышком у жёнушки оказывается еще кто-то есть. Видимо поспособнее меня в этом плане... Ну... я же начкар, и пистоль у меня на правом полужопии висит... Взбрыкнули они как лошади жеребые. Моя дура под одеяло забилась, а этот... без трусов на балкон, и... прыг! Второй этаж. Упал он и захромал пытаясь удалиться. Хе-хе... Куда вы удалились... (там он про «златые дни» понёс лемешевским козлиным тенором). Вообще-то я из пистолета стрелял всегда плохо, моё дело штурманское - на цели вывести по радару и на аэродром командира посадить, а тут планка упала, глаза залило кровью, ну я и того... Метров тридцать было почти. И надо ж... с первого выстрела в затылок попал. У него все мозги и вылетели через глаза. А приписали мне две статьи. За убийство и за членовредительство. Этот дурак когда с балкона прыгал еще и ногу себе сломал. Начальник службы войск был. Специально меня ставил в караул, когда поразвлекаться надо было. Это мне потом уже сказали тихонько. Чёрт с ним. Дурынду свою убивать не стал. И так сам испугался, когда гада этого пристрелил.
Вот так. Пятнадцать лет дали и звания лишили. Послушай, дай десять рублей, а? Я же вижу, что веришь мне. Я, правда, не вру. А мне ещё надо в порядок себя привести, там мыла купить, пожрать чегонить...

На десять рублей купить мыла и пожрать десятки не хватит - хоть убейся. Дал сотку, хотя и знал, что пропьёт - один хрен. Если бы не видел, что нашими словами так легко оперирует - фига бы дал.

Жалко мне его стало. Поэтому и дал.
Бог ему судья...

27.06.12.
Оценка: 1.1773 Историю рассказал(а) тов. Мэйджо : 16-07-2012 04:10:49
Обсудить (36)
19-07-2016 18:42:39, Habir
[quote=aviapasha;2953757][/quote] Если в ПВО, мог быть штур...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
  Начало   Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая   Конец
Архив выпусков
Предыдущий месяцФевраль 2018 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728    
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2018 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
пластиковые окна недорого
Интернет-магазин на сайте www.floraplast.ru рассадные горшки скидки