Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Авиация

"Житель садов"
(главы из романа)

История о том, как Тихий обрел меч Аллаха

Впервые мы встретились с ним в феврале в районе Диларама. Там попала в засаду колонна пустых наливников, возвращавшаяся из Кандагара. Совсем рядом, у моста через Фарахруд, дислоцировался отдельный отряд специального назначения с приписанными к нему двумя звеньями вертолетов. Но в те дни у Кандагара шла операция «Шквал», часть отряда была далеко на юге, перекрывая иранскую границу и не давая просочиться к Кандагару караванам с оружием, а часть обеспечивала охрану прилетевшего в Фарах генерала Ахромеева. На зов оборонявшейся из последних сил колонны откликнулась группа, находившаяся не так далеко - в двух часах хода на бронетранспортерах, - и как раз искавшая тех самых духов, правда, по данным разведки, напасть они должны были на прибывшего в Фарах генерала, пройдя по подземным речкам-кяризам.
Так получилось, что пара бронетранспортеров фарахрудского отряда и пара вертолетов из Шинданда оказались на месте боя в одно время, но я узнал о нашем взаимодействии только на следующий день, когда наша пара, уже с двумя группами спецназа на бортах, искала вчерашнюю банду, - она исчезла, оставив на камнях своей позиции много крови, но ни одного убитого или раненого. Мы носились над рельефом, то петляя в распадках меж холмов, то выпрыгивая вверх на пару сотен, осматриваясь и снова падая, чтобы выпрыгнуть в другом месте, неожиданном, как нам казалось, для наблюдавших за нами духов, если они там были. Я, как обычно, сидел за носовым пулеметом и был не только вперед-, но и по бокам и даже назад смотрящим, борясь на виражах и подскоках с виляющим и клюющим тяжелым, как гриф штанги, стволом пулемета Калашникова танкового.
- Вчера на закате, когда мы подошли с юга, - спокойно говорил комвзвода, сидевший за моей спиной на откидном сиденье в дверном проеме, - духи встретили нас ураганным огнем. Пришлось зайти с фланга, плохо, что против заходящего солнца. Залетели на горушку и начали из КПВТ поливать. Они вроде залегли. Тут вертолеты прилетели, тоже их обработали. Правда, и нам досталось, - какой-то ваш косорукий ухарь по нашим машинам сыпанул. Духовские пули по лбу щелкали, а тут - сверху горсть гороха. Хорошо, все в броне были... Потом духи из граника по нам лупанули, пришлось съехать. Пока с другой стороны зашли, их и след простыл. И темнеть уже начало. Вторая группа подошла, еще ваши прилетели, люстрами подсветили, но духи как провалились. Весьма вероятно, они спустились в кяризы. Попробуем выкурить...
Я не стал признаваться взводному, что косорукий пулеметчик сидит прямо перед ним. Не объяснять же ему, что такое работа с турельным тяжелым пулеметом во время противоракетного маневра, когда вертолет движется не только вперед, но и совершает весьма сложное телодвижение по тангажу, крену и рысканью, - подобно банке с коктейлем в руках бармена-виртуоза. Если ты давишь на гашетки пулемета, а командир, услышав в наушниках «Воздух, по вам пуск!», ввергает машину в пируэт, призванный обмануть ракету, увести ее на солнце, то тут даже стрелок с прямыми и сильными как лом руками, не обеспечит пулевой траектории былую точность - пули полетят врассыпную, как из горсти пьяного сеятеля. Хотел бы я посмотреть, как этот комвзвода стреляет из пулемета на башне, когда его бронемашина несется на полной скорости, прыгая по ухабам и, не сбавляя хода, поворачивает под прямым углом.
Так я познакомился с Тихим. Я еще не знал - кличка это или фамилия - бойцы группы обращались к нему «тащ старший лейтенант», а Тихим назвал его на аэродроме командир второго взвода, когда обе группы грузились в ведущий и ведомый.
- Тихий, ты перо навострил? - сказал он, затаптывая бычок рифленой подошвой. - Смотри, не обломай его о духа каменное сердце! - и, хлопнув Тихого по «разгрузке», побежал к ведомому, в нутро которого уже перебрался из крытого «Урала» его взвод - спецназ по возможности входил в вертолеты так, чтобы вероятные наблюдатели - от пробегающего мимо мальчишки до парящего над нами орла - не знали, кем или чем заполнен борт. «Позовите Герца, пусть споет им модный, самый популярный...» -донеслось уже из грузовой кабины, и дверь захлопнулась.
Тихий был человеком пустынно-горным. Точнее, выглядел так. Комбез-песчанка, короткая стрижка цвета песка, щетина, борцовская приплюснутость носа, твердая линия рта, скуластость, спокойный прищур голубых глаз, сухощавая ловкая фигура, экономные движения, - он был из семейства кошачьих, родственником или далеким потомком барса и львицы, встретившихся когда-то у реки, на границе скалистых гор и горчичной пустыни. Он выглядел как человек войны, как родившийся здесь и здесь живущий, существующий в этой войне совершенно естественно. Он был Чингачгуком и Зверобоем в одном лице, в его присутствии возникало ощущение спокойствия - казалось, что война не может тронуть его и тех, кто рядом. Я даже не смог обидеться на обвинение в косорукости, - сказано это было беззлобно, с пониманием, что на войне всякое бывает.
Кяризы мы нашли быстро - с высоты цепочки дырок в земле хорошо видны. В первые полеты здесь я думал, что это воронки от бомб или снарядов, но смущала малость этих воронок, скорее, похоже на работу автоматических гранатометов, но для этого оружия слишком большие расстояния между ямками. Скоро я узнал, что эти ямки суть колодцы, ведущие глубоко вниз, к руслу-тоннелю, выкопанному в глиняном пласте, и по этому водоводу течет грунтовая вода предгорий. Пролетая над такими дырочкми, всегда можно было ждать автоматную или пулеметную очередь в свое краснозвездное брюхо, не исключалась и граната из РПГ. Покрывшую всю страну древнюю ирригационную систему духи приспособили к военным нуждам еще со времен Александра, - там, на глубине десяти-, а то и двадцатиэтажного дома отряд идет по колено в прохладной воде, несет пулеметы, гранатометы, минометы, выходит в тыл, наносит удар и - срочное погружение!
Высадили обе группы метрах в ста от кяриза. Ведомый взлетел, прикрывать с воздуха, мы на малом газу мели пыль на земле. Бойцы, подгоняемые ветром нашего винта, перебежками - гранатометчики на флангах, пулеметчики, залегая, держа на мушке всю цепь ближних колодцев, несколько пар тащили ящики с гранатами и дымовыми шашками, - быстро заняли позицию, растянувшись вдоль цепочки воронок.
Пригнувшись к своему пулемету на случай, если духи начнут стрелять из колодцев, я смотрел, как спецназ ведет работу по выкуриванию. Взводный взмахивал рукой, пулеметчики давали длинные очереди по двум соседним колодезным выходам, отступали, к ямам подскакивали бойцы, по взмаху взводного кидали в лазы дымовые шашки на веревках, ждали нового взмаха и, швырнув вниз по лимонке, отскакивали, залегая ногами к колодцу. Через три секунды оба колодца выплевывали серую мешанину дыма, глины, веток, которыми были укреплены стенки, а через пару секунд выдыхали клубы сизого дыма, как неумелые курильщики, пытавшиеся выдуть колечки. Цепочка дымков - подземные гиганты пыхали трубками, передавая дальше, - растянулась до вытоптанного, перепаханного гусеницами и снарядами виноградника - там кяриз выходил на поверхность, в арык, туда должны были выползти гонимые дымом и гранатами. Взрывы гранат поверх дымовух газовыми ударами загоняли дым в тоннель, не оставляя подземным обитателям, если они были там сейчас, ни глотка воздуха.
Но из кяриза никто не вышел и не выполз - только тек в арык под обрывом скудный ручеек желтой от глины воды. Кяризы зимой немноговодны - еще не тает снег в горах. Мы уже перелетели к арыку, чтобы там забрать группу, но вдруг на связь по «ромашке» вышел Тихий и попросил нас выключиться, если керосина мало, - они все же спустятся под землю, чтобы убедиться в одном из двух: либо духи там задохнулись, либо их там и не было.
- Сколько вам нужно времени? - раздраженно спросил командир. - Я к вам не прикреплен, у нас и свои задачи есть...
Тихий попросил полчаса. Я посмотрел на топливомер - можно было не выключаться. Да и стоять, свесив лопасти, когда неизвестно, откуда могут ударить духи, - не самое лучшее времяпрепровождение. Слишком много таинственных неизвестных может оказаться на данный внезапный момент в простом уравнении «запуск», - вдруг не хватит силы у аккумуляторов, перегорит предохранитель вспомогательной силовой установки, шальная или прицельная пуля попадет в одно из слабых мест системы «вертолет-экипаж», - тогда как сейчас достаточно взять ручку шаг-газа и поднять машину, разворачивая ее ракетными блоками и пулеметом к врагу. В ответ на вопросительный взгляд командира я успокаивающе кивнул, и мы остались на малом газу. Ведомый кружил над нами по эллиптической орбите, которая большой полуосью упиралась в предгорье. Возле нашего борта бродили два спецназовца с автоматами, - охрана вертолета от внезапного нападения. Они были похожи на вратарей, наблюдающих из створа своих ворот, как идет игра на том конце поля.
А там несколько бойцов во главе с Тихим уже спустились в первый колодец - я видел, как один из спецназовцев нес на плече бунт веревок с зажимами. Колодцы уже не курились дымом, но мне было непонятно, как можно сейчас спускаться под землю, когда там, наверняка, нечем дышать. Разве что там - хороший сквозняк, или у спецназа на этот случай припасены противогазы, которых, впрочем, я не заметил.
Мы напряженно всматривались, не зная, чего ждать. Я представил, как они пробираются по глинистому коридору, шлепая по воде, пригнувшись - сверху давит свод высотой в десять этажей, и неизвестно, остался ли он так же незыблем после взрывов гранат - стоит ему сейчас просесть на полтора метра, и уже никто - разве что археологи будущего - не увидит сплющенных недрами разведчиков. А если там есть боковые ответвления, в которых укрылись духи и куда не достал дым, то сейчас они встретили наших кинжальным огнем, и некуда деться из идеальной ловушки, если не вжаться в глину стены, не вбуриться, не вплавиться в нее... Скорее всего, Тихий своевольничает, - думал я, глядя на выход из кяриза, из которого никто не выходил. Говорят, в кяризы не рискуют спускаться даже хадовцы, афганцы-контрразведчики, нашим тем более нечего туда соваться. Что останется делать, когда истекут все возможные и невозможные сроки? Надо было сразу подогнать наливник, слить в колодцы несколько тонн, и выстрелить туда из ракетницы, - или из моего пулемета, поднявшись на полсотни метров, чтобы увидеть огненный выдох всех глоток подземного змея и даже сквозь шум двигателей услышать рев пламени, превращающего глиняный тоннель в огромную, звонкую после обжига керамическую флейту, грустно поющую ночами, когда из пустыни прилетает ветер...
Тихий с бойцами вышли из кяриза без добычи - никаких следов пребывания там наших духов не было. Если не считать за след найденный Тихим нож. Хотя, гарантии, что нож принадлежал именно нашим духам, никто дать не мог. Уже в кабине, перепачканный глиной Тихий рассказал, что в галерее есть ответвление, но вход в него завален взрывом гранаты, установленной на растяжке - другой конец проволоки был обмотан вокруг ножа, воткнутого по ручку в землю на другом берегу ручья.
- Не знаю, кто и когда подляну поставил, но сорвало ее, скорее всего, нашими взрывами, Могли и они уйти туда, но где искать выход, черт знает, может, в самом Луркохе...
Мы осмотрели нож, передавая из рук в руки. Это был довольно старый, но вполне боевой кинжал с клинком в ладонь длиной, с костяной ручкой, похоже, из рога джейрана, с медной позеленевшей гардой. Потерев клинок ветошью, я увидел, что его сталь не простая - заиграл муаровый узор, а в центре муар сгущался, образуя четко видимые письмена, похожие на арабские.
- Это дамасская сталь, - сказал я, отдавая нож Тихому, - поверь кузнецу, внуку кузнеца с пятеркой по металловедению. Там еще и арабские письмена прокованы - не гравировка какая-нибудь!
- Джураев! - крикнул Тихий через открытую дверь в грузовую кабину, подал нож подскочившему солдату-переводчику: - Что здесь написано, понимаешь?
Джураев с интересом повертел нож, попробовал ногтем остроту, и сказал:
- Надпись на фарси, командир. Означает «меч Аллаха». Это прозвище дал пророк Мухаммед своему воину Халиду ибн Валиду, который воевал с неверными... Это - настоящий персидский кинжал, командир, я видел такой в музее Бухары, только без надписи.
- Очень хорошо, - сказал Тихий, заворачивая кинжал в мою ветошь и пряча в карман «разгрузки». - Теперь «меч Аллаха» в моих руках. И, значит, теперь ему придется разить верных. Какая странная у него судьба!
Духов, напавших на колонну, так и не нашли. Участники того боя говорят, что среди них был негр-наемник, а то ли китайский, то ли американский инструктор снимал расстрел колонны на камеру, чтобы показывать в лагерях моджахедов как учебный материал. Наверное, где-то и сейчас существует документальное кино с моим и Тихого участием. Хотя, оператору могло быть и не до съемок, когда две шайтан-арбы метали с неба огненные стрелы, а бронетранспортеры, ворвавшись на фланг, молотили двумя крупнокалиберными молотилками...

***
- Видел я то кино, - сказал Тихий, доливая в стаканы самогон и нарезая тонкие розовые ломтики сала. - Закусывай сальцем, сам солил, с самогоном хорошо, не одуреешь... А кино посмотрел недавно, лет десять назад. Мой сослуживец по отряду генералом стал, сейчас, правда, в отставке уже, но тогда быстро из архива ГРУ добыл копию пленки, там, в зале, и посмотрели. Копию эту у договорных духов купили через полгода после той заварушки. Плохая фильма, нормально снято начало, когда начали колонну долбить - минут десять, пока наши оборону не организовали на другой обочине. Есть кадры, как дымит подбитый вертолет, есть пуск из ПЗРК по вам, но вас не видно - дым небо застилал. И нас нет, уже, видимо, не до съемки было. Короче, фигня.
- Фигня так фигня, тем более, сейчас все равно ничего не рассмотрю, - сказал я, глядя, как он режет сало. - А как «меч Аллаха» поживает? Ты его смог через таможню протащить?
- Обижаешь. Я не только холодное оружие протащил, таможня дала добро, куда б она делась. А «меч Аллаха» жил до последнего времени нормально, один раз в серьезном деле поучаствовал. Но однажды, в весеннее полнолуние женой моей, как это с ней случалось, овладели демоны, в смысле, псих на нее накатил. Взяла она тот меч, - а он у меня всегда остер был, я его не точил, а как бритву, правил, такая сталь была! - и порезала им все мои военные фотографии. Жалко, конечно, я иногда их рассматривал под настроение, там на одной и ты был, помнишь, когда сидели в Фарахе, перед налетом на июльское совещание полевых командиров? Ты еще ругался тогда, что это плохая примета - перед вылетом фоткаться. Так и вышел на снимке - с открытым ртом и выпученными глазами... На мою жену в ее минуты роковые похож, - засмеялся он. - Я пришел домой, а она уже с фотками покончила, уже трубку мою молотком размозжила, и скрипку мою все тем же ножом курочит. Я в Доме пионеров немного на баяне учился, а хотел на скрипке, да постеснялся. Вот и решил покой себе обустроить по взрослости - курить трубку, научиться играть на скрипке, сидеть в плетеном кресле в длинной вязаной кофте с высоким воротником и большими деревянными пуговицами, смотреть на закат и быть здесь и сейчас. Не вышло. Не успел даже «Кузнечика» пиликать научиться. Ну, я попытался ее остановить, - а ты знаешь, как остановить бешеную кошку, орущую и клыкасто-когтистую? Да еще когда ты не можешь причинить ей увечье? Короче, полоснула она меня по руке, пришлось ее слегка приложить, чтобы глубже не вошло. А нож после этого я в реку кинул. Один старый охотник говорил мне, что твои собака и нож, попробовавшие твоей крови, уже не твои... Но все не зря случилось - видимо, Аллах переложил свой меч из моей руки в другую, чтобы я понял - если человеку была суждена война, он не волен ее покинуть, - она всегда будет с ним.
Я смотрел на Тихого и пытался представить его играющим на скрипке.
Оценка: 1.6610 Историю рассказал(а) тов. Игорь Фролов : 05-02-2014 15:14:23
Обсудить (6)
10-02-2014 08:37:56, чокнутая выхухоль
(вздыхая) Конечно, для правдоподобия можно было бы напи...
Версия для печати

Мы начинаем публикацию глав из нового романа Игоря Фролова "Житель садов"

Часть первая. Третья Книга джунглей


...Тлели губы его - продолжался закал.
Сквозь пустые глазницы видны были горы,
И над ними стоял семидневный закат,
Тени птиц заползали в змеиные норы
Александр Банников


Введение в картографию

Дом стоял на высоком утесе, над излучиной реки. С высоты открывался хороший вид на ветреный апрельский закат - низкое солнце красило пух и перья облаков красным, и все на земле было красным, только деревья на том берегу, стоявшие по пояс в воде, были черными, и черными были их отражения в сиреневом зеркале разлива. Лохматый ветер носился над лесом, забрасывал на утес запахи - то холодный, стальной вздувшейся реки, то льдистый, еще не стаявшего в низинах снега, то горько-сладкий набухающих почек. По мосту высоко над рекой шел поезд, и ветер рвал его стук на куски, - казалось, что в районе моста работает короткими очередями автоматическая пушка.
- ...А иногда, особенно туманными ночами, - сказал Тихий, - слышится пистолет с бесшумником, один лязг затворного механизма - ды-дыньк, ды-дыньк... Просыпаюсь в ужасе, понимая, что кто-то перестрелял выставленных мной часовых...
Мы сидели за столиком на открытой веранде и смотрели на закат, потягивая из тяжелых стаканов жгучий, как ром, самогон, и закатные угли, горящие в стаканах, добавляли градусы. Тихий курил «Беломор», и я с удовольствием давно бросившего вдыхал кисловатый дым. Собеседник мой и собутыльник был в демисезонном песочном бушлате с серым овчинным воротником и нарукавными карманами с клапанами на липучках, парусиновые штаны заправлены в ботинки свиной кожи - с высокой шнуровкой и на толстой ребристой подошве. Я протянул руку и пощупал ткань бушлата, - она была наждачно-грубой, как новая.
- Конечно, новая, - подтвердил Тихий. - Хотя, таких давно на вооружении не стоит, я лет пять назад у прапора местного гарнизона, когда артполк расформировывали, выменял упаковку этих бушлатов на канистру моего самогона. Ношу теперь. Хочешь, и тебе подарю, размер у нас, вроде, один?
- Додумался, пехота, - сказал я. - Мне, старому боевому летчику, мабуту предлагать!
Мы засмеялись, чокнулись и выпили. Тихий снова налил.
- Кстати, о старых летчиках, - сказал он. - В письме ты обещал показать мне, где вы тогда за границу ушли... Так я подготовился к твоему приезду, даже карту распечатал... - он достал из-за пазухи сложенную склейку, развернул и расстелил на дощатой столешнице, придавив по двум углам с подветренной стороны стаканами с самогоном. - Извини, «сотки» не нашел, но это вполне приличная «двухкилометровка» восемьдесят пятого года...
- Когда я писал тебе письмо, я еще как-то видел, - сказал я. - Теперь все больше на ощупь...
- Я тебе помогу, - Тихий упер палец в карту. - Вот точка нашего стояния в те дни, пляши от нее...
Я вынул из кармана свою семикратную лупу и склонился над столом, касаясь бумаги щекой. Всмотрелся в область возле указующего перста, увидел черный самолетик - значок аэродрома, повел лупой вдоль узкой полоски взлетно-посадочной полосы, свернул на запад, перепрыгнул линию дороги и пошел через лабиринт городского плана, чуть вверх, к северу, чтобы выйти за городом к ущелью, через которое, как через бутылочное горлышко, вытекала из окруженной горами долины горная река.
Я шел по карте уверенно, несмотря на отвратительную видимость - почти полный выход из строя моей, когда-то орлино-кошачьей, оптики. Я мог бы пройти по этому ландшафту даже с закрытыми глазами, наощупь, будь карта рельефной, потому что помнил этот рельеф наизусть даже сейчас, полжизни спустя. Для этого не требовалось знания военной топографии, любой другой топографии тоже.
Если провести линии из нашей авиабазы под Шиндандом через все точки, в которых мой вертолет садился или над которыми пролетал на потолке или предельно малой - по-над барханной рябью пустынь Хаш и Регистан, горючими скалами Луркоха, ущельями Анар-Дары, белой пылью Геришка, ослепительными снегами Чагчарана с черной змейкой Герируда, спускающегося с морозных высот в зеленую долину, - эти линии испещрят почти всю страну.
Картограф-любитель, по совместительству борттехник вертолета и воздушный стрелок, летящий в стеклянном яйце, мог бы легко изобразить карту этой страны в полярных координатах, приняв за полюс свою стоянку и откладывая азимуты и удаления. Подобно средневековому путешественнику, отмечавшему места обитания единорогов, крылатых змеев и людей с песьими головами, я мог бы указать на своей карте зоны, где цветут огненные цветы, а у людей, там обитающих, вместо ног - копыта горних козлов или пустынных джейранов, вместо рук - ножи, змеиные клыки во ртах и крокодилья бесчувственность к страданиям жертвы. Сейчас моя карта нужна мне, чтобы найти на ней точки, в которых пересекались пути двух старших лейтенантов - вертолетчика из Шинданда и спецназовца из Фарахруда. Пару таких встреч я описал в своем Бортжурнале, о чем теперь жалею - здесь они были бы на своем месте. Но кто же знал, что спустя ровно двадцать пять лет пути наши вновь пересекутся и я пойму, что ничего не закончилось и не закончится никогда.

История о том, как Тихий обрел меч Аллаха

Впервые мы встретились с ним в феврале в районе Диларама. Там попала в засаду колонна пустых наливников, возвращавшаяся из Кандагара. Совсем рядом, у моста через Фарахруд, дислоцировался отдельный отряд специального назначения с приписанными к нему двумя звеньями вертолетов. Но в те дни у Кандагара шла операция «Шквал», часть отряда была далеко на юге, перекрывая иранскую границу и не давая просочиться к Кандагару караванам с оружием, а часть обеспечивала охрану прилетевшего в Фарах генерала Ахромеева. На зов оборонявшейся из последних сил колонны откликнулась группа, находившаяся не так далеко - в двух часах хода на бронетранспортерах, - и как раз искавшая тех самых духов, правда, по данным разведки, напасть они должны были на прибывшего в Фарах генерала, пройдя по подземным речкам-кяризам.
Так получилось, что пара бронетранспортеров фарахрудского отряда и пара вертолетов из Шинданда оказались на месте боя в одно время, но я узнал о нашем взаимодействии только на следующий день, когда наша пара, уже с двумя группами спецназа на бортах, искала вчерашнюю банду, - она исчезла, оставив на камнях своей позиции много крови, но ни одного убитого или раненого. Мы носились над рельефом, то петляя в распадках меж холмов, то выпрыгивая вверх на пару сотен, осматриваясь и снова падая, чтобы выпрыгнуть в другом месте, неожиданном, как нам казалось, для наблюдавших за нами духов, если они там были. Я, как обычно, сидел за носовым пулеметом и был не только вперед-, но и по бокам и даже назад смотрящим, борясь на виражах и подскоках с виляющим и клюющим тяжелым, как гриф штанги, стволом пулемета Калашникова танкового.
- Вчера на закате, когда мы подошли с юга, - спокойно говорил комвзвода, сидевший за моей спиной на откидном сиденье в дверном проеме, - духи встретили нас ураганным огнем. Пришлось зайти с фланга, плохо, что против заходящего солнца. Залетели на горушку и начали из КПВТ поливать. Они вроде залегли. Тут вертолеты прилетели, тоже их обработали. Правда, и нам досталось, - какой-то ваш косорукий ухарь по нашим машинам сыпанул. Духовские пули по лбу щелкали, а тут - сверху горсть гороха. Хорошо, все в броне были... Потом духи из граника по нам лупанули, пришлось съехать. Пока с другой стороны зашли, их и след простыл. И темнеть уже начало. Вторая группа подошла, еще ваши прилетели, люстрами подсветили, но духи как провалились. Весьма вероятно, они спустились в кяризы. Попробуем выкурить...
Я не стал признаваться взводному, что косорукий пулеметчик сидит прямо перед ним. Не объяснять же ему, что такое работа с турельным тяжелым пулеметом во время противоракетного маневра, когда вертолет движется не только вперед, но и совершает весьма сложное телодвижение по тангажу, крену и рысканью, - подобно банке с коктейлем в руках бармена-виртуоза. Если ты давишь на гашетки пулемета, а командир, услышав в наушниках «Воздух, по вам пуск!», ввергает машину в пируэт, призванный обмануть ракету, увести ее на солнце, то тут даже стрелок с прямыми и сильными как лом руками, не обеспечит пулевой траектории былую точность - пули полетят врассыпную, как из горсти пьяного сеятеля. Хотел бы я посмотреть, как этот комвзвода стреляет из пулемета на башне, когда его бронемашина несется на полной скорости, прыгая по ухабам и, не сбавляя хода, поворачивает под прямым углом.
Так я познакомился с Тихим. Я еще не знал - кличка это или фамилия - бойцы группы обращались к нему «тащ старший лейтенант», а Тихим назвал его на аэродроме командир второго взвода, когда обе группы грузились в ведущий и ведомый.
- Тихий, ты перо навострил? - сказал он, затаптывая бычок рифленой подошвой. - Смотри, не обломай его о духа каменное сердце! - и, хлопнув Тихого по «разгрузке», побежал к ведомому, в нутро которого уже перебрался из крытого «Урала» его взвод - спецназ по возможности входил в вертолеты так, чтобы вероятные наблюдатели - от пробегающего мимо мальчишки до парящего над нами орла - не знали, кем или чем заполнен борт. «Позовите Герца, пусть споет им модный, самый популярный...» -донеслось уже из грузовой кабины, и дверь захлопнулась.
Тихий был человеком пустынно-горным. Точнее, выглядел так. Комбез-песчанка, короткая стрижка цвета песка, щетина, борцовская приплюснутость носа, твердая линия рта, скуластость, спокойный прищур голубых глаз, сухощавая ловкая фигура, экономные движения, - он был из семейства кошачьих, родственником или далеким потомком барса и львицы, встретившихся когда-то у реки, на границе скалистых гор и горчичной пустыни. Он выглядел как человек войны, как родившийся здесь и здесь живущий, существующий в этой войне совершенно естественно. Он был Чингачгуком и Зверобоем в одном лице, в его присутствии возникало ощущение спокойствия - казалось, что война не может тронуть его и тех, кто рядом. Я даже не смог обидеться на обвинение в косорукости, - сказано это было беззлобно, с пониманием, что на войне всякое бывает.
Кяризы мы нашли быстро - с высоты цепочки дырок в земле хорошо видны. В первые полеты здесь я думал, что это воронки от бомб или снарядов, но смущала малость этих воронок, скорее, похоже на работу автоматических гранатометов, но для этого оружия слишком большие расстояния между ямками. Скоро я узнал, что эти ямки суть колодцы, ведущие глубоко вниз, к руслу-тоннелю, выкопанному в глиняном пласте, и по этому водоводу течет грунтовая вода предгорий. Пролетая над такими дырочкми, всегда можно было ждать автоматную или пулеметную очередь в свое краснозвездное брюхо, не исключалась и граната из РПГ. Покрывшую всю страну древнюю ирригационную систему духи приспособили к военным нуждам еще со времен Александра, - там, на глубине десяти-, а то и двадцатиэтажного дома отряд идет по колено в прохладной воде, несет пулеметы, гранатометы, минометы, выходит в тыл, наносит удар и - срочное погружение!
Высадили обе группы метрах в ста от кяриза. Ведомый взлетел, прикрывать с воздуха, мы на малом газу мели пыль на земле. Бойцы, подгоняемые ветром нашего винта, перебежками - гранатометчики на флангах, пулеметчики, залегая, держа на мушке всю цепь ближних колодцев, несколько пар тащили ящики с гранатами и дымовыми шашками, - быстро заняли позицию, растянувшись вдоль цепочки воронок.
Пригнувшись к своему пулемету на случай, если духи начнут стрелять из колодцев, я смотрел, как спецназ ведет работу по выкуриванию. Взводный взмахивал рукой, пулеметчики давали длинные очереди по двум соседним колодезным выходам, отступали, к ямам подскакивали бойцы, по взмаху взводного кидали в лазы дымовые шашки на веревках, ждали нового взмаха и, швырнув вниз по лимонке, отскакивали, залегая ногами к колодцу. Через три секунды оба колодца выплевывали серую мешанину дыма, глины, веток, которыми были укреплены стенки, а через пару секунд выдыхали клубы сизого дыма, как неумелые курильщики, пытавшиеся выдуть колечки. Цепочка дымков - подземные гиганты пыхали трубками, передавая дальше, - растянулась до вытоптанного, перепаханного гусеницами и снарядами виноградника - там кяриз выходил на поверхность, в арык, туда должны были выползти гонимые дымом и гранатами. Взрывы гранат поверх дымовух газовыми ударами загоняли дым в тоннель, не оставляя подземным обитателям, если они были там сейчас, ни глотка воздуха.
Но из кяриза никто не вышел и не выполз - только тек в арык под обрывом скудный ручеек желтой от глины воды. Кяризы зимой немноговодны - еще не тает снег в горах. Мы уже перелетели к арыку, чтобы там забрать группу, но вдруг на связь по «ромашке» вышел Тихий и попросил нас выключиться, если керосина мало, - они все же спустятся под землю, чтобы убедиться в одном из двух: либо духи там задохнулись, либо их там и не было.
- Сколько вам нужно времени? - раздраженно спросил командир. - Я к вам не прикреплен, у нас и свои задачи есть...
Тихий попросил полчаса. Я посмотрел на топливомер - можно было не выключаться. Да и стоять, свесив лопасти, когда неизвестно, откуда могут ударить духи, - не самое лучшее времяпрепровождение. Слишком много таинственных неизвестных может оказаться на данный внезапный момент в простом уравнении «запуск», - вдруг не хватит силы у аккумуляторов, перегорит предохранитель вспомогательной силовой установки, шальная или прицельная пуля попадет в одно из слабых мест системы «вертолет-экипаж», - тогда как сейчас достаточно взять ручку шаг-газа и поднять машину, разворачивая ее ракетными блоками и пулеметом к врагу. В ответ на вопросительный взгляд командира я успокаивающе кивнул, и мы остались на малом газу. Ведомый кружил над нами по эллиптической орбите, которая большой полуосью упиралась в предгорье. Возле нашего борта бродили два спецназовца с автоматами, - охрана вертолета от внезапного нападения. Они были похожи на вратарей, наблюдающих из створа своих ворот, как идет игра на том конце поля.
А там несколько бойцов во главе с Тихим уже спустились в первый колодец - я видел, как один из спецназовцев нес на плече бунт веревок с зажимами. Колодцы уже не курились дымом, но мне было непонятно, как можно сейчас спускаться под землю, когда там, наверняка, нечем дышать. Разве что там - хороший сквозняк, или у спецназа на этот случай припасены противогазы, которых, впрочем, я не заметил.
Мы напряженно всматривались, не зная, чего ждать. Я представил, как они пробираются по глинистому коридору, шлепая по воде, пригнувшись - сверху давит свод высотой в десять этажей, и неизвестно, остался ли он так же незыблем после взрывов гранат - стоит ему сейчас просесть на полтора метра, и уже никто - разве что археологи будущего - не увидит сплющенных недрами разведчиков. А если там есть боковые ответвления, в которых укрылись духи и куда не достал дым, то сейчас они встретили наших кинжальным огнем, и некуда деться из идеальной ловушки, если не вжаться в глину стены, не вбуриться, не вплавиться в нее... Скорее всего, Тихий своевольничает, - думал я, глядя на выход из кяриза, из которого никто не выходил. Говорят, в кяризы не рискуют спускаться даже хадовцы, афганцы-контрразведчики, нашим тем более нечего туда соваться. Что останется делать, когда истекут все возможные и невозможные сроки? Надо было сразу подогнать наливник, слить в колодцы несколько тонн, и выстрелить туда из ракетницы, - или из моего пулемета, поднявшись на полсотни метров, чтобы увидеть огненный выдох всех глоток подземного змея и даже сквозь шум двигателей услышать рев пламени, превращающего глиняный тоннель в огромную, звонкую после обжига керамическую флейту, грустно поющую ночами, когда из пустыни прилетает ветер...
Тихий с бойцами вышли из кяриза без добычи - никаких следов пребывания там наших духов не было. Если не считать за след найденный Тихим нож. Хотя, гарантии, что нож принадлежал именно нашим духам, никто дать не мог. Уже в кабине, перепачканный глиной Тихий рассказал, что в галерее есть ответвление, но вход в него завален взрывом гранаты, установленной на растяжке - другой конец проволоки был обмотан вокруг ножа, воткнутого по ручку в землю на другом берегу ручья.
- Не знаю, кто и когда подляну поставил, но сорвало ее, скорее всего, нашими взрывами, Могли и они уйти туда, но где искать выход, черт знает, может, в самом Луркохе...
Мы осмотрели нож, передавая из рук в руки. Это был довольно старый, но вполне боевой кинжал с клинком в ладонь длиной, с костяной ручкой, похоже, из рога джейрана, с медной позеленевшей гардой. Потерев клинок ветошью, я увидел, что его сталь не простая - заиграл муаровый узор, а в центре муар сгущался, образуя четко видимые письмена, похожие на арабские.
- Это дамасская сталь, - сказал я, отдавая нож Тихому, - поверь кузнецу, внуку кузнеца с пятеркой по металловедению. Там еще и арабские письмена прокованы - не гравировка какая-нибудь!
- Джураев! - крикнул Тихий через открытую дверь в грузовую кабину, подал нож подскочившему солдату-переводчику: - Что здесь написано, понимаешь?
Джураев с интересом повертел нож, попробовал ногтем остроту, и сказал:
- Надпись на фарси, командир. Означает «меч Аллаха». Это прозвище дал пророк Мухаммед своему воину Халиду ибн Валиду, который воевал с неверными... Это - настоящий персидский кинжал, командир, я видел такой в музее Бухары, только без надписи.
- Очень хорошо, - сказал Тихий, заворачивая кинжал в мою ветошь и пряча в карман «разгрузки». - Теперь «меч Аллаха» в моих руках. И, значит, теперь ему придется разить верных. Какая странная у него судьба!
Духов, напавших на колонну, так и не нашли. Участники того боя говорят, что среди них был негр-наемник, а то ли китайский, то ли американский инструктор снимал расстрел колонны на камеру, чтобы показывать в лагерях моджахедов как учебный материал. Наверное, где-то и сейчас существует документальное кино с моим и Тихого участием. Хотя, оператору могло быть и не до съемок, когда две шайтан-арбы метали с неба огненные стрелы, а бронетранспортеры, ворвавшись на фланг, молотили двумя крупнокалиберными молотилками...

***
- Видел я то кино, - сказал Тихий, доливая в стаканы самогон и нарезая тонкие розовые ломтики сала. - Закусывай сальцем, сам солил, с самогоном хорошо, не одуреешь... А кино посмотрел недавно, лет десять назад. Мой сослуживец по отряду генералом стал, сейчас, правда, в отставке уже, но тогда быстро из архива ГРУ добыл копию пленки, там, в зале, и посмотрели. Копию эту у договорных духов купили через полгода после той заварушки. Плохая фильма, нормально снято начало, когда начали колонну долбить - минут десять, пока наши оборону не организовали на другой обочине. Есть кадры, как дымит подбитый вертолет, есть пуск из ПЗРК по вам, но вас не видно - дым небо застилал. И нас нет, уже, видимо, не до съемки было. Короче, фигня.
- Фигня так фигня, тем более, сейчас все равно ничего не рассмотрю, - сказал я, глядя, как он режет сало. - А как «меч Аллаха» поживает? Ты его смог через таможню протащить?
- Обижаешь. Я не только холодное оружие протащил, таможня дала добро, куда б она делась. А «меч Аллаха» жил до последнего времени нормально, один раз в серьезном деле поучаствовал. Но однажды, в весеннее полнолуние женой моей, как это с ней случалось, овладели демоны, в смысле, псих на нее накатил. Взяла она тот меч, - а он у меня всегда остер был, я его не точил, а как бритву, правил, такая сталь была! - и порезала им все мои военные фотографии. Жалко, конечно, я иногда их рассматривал под настроение, там на одной и ты был, помнишь, когда сидели в Фарахе, перед налетом на июльское совещание полевых командиров? Ты еще ругался тогда, что это плохая примета - перед вылетом фоткаться. Так и вышел на снимке - с открытым ртом и выпученными глазами... На мою жену в ее минуты роковые похож, - засмеялся он. - Я пришел домой, а она уже с фотками покончила, уже трубку мою молотком размозжила, и скрипку мою все тем же ножом курочит. Я в Доме пионеров немного на баяне учился, а хотел на скрипке, да постеснялся. Вот и решил покой себе обустроить по взрослости - курить трубку, научиться играть на скрипке, сидеть в плетеном кресле в длинной вязаной кофте с высоким воротником и большими деревянными пуговицами, смотреть на закат и быть здесь и сейчас. Не вышло. Не успел даже «Кузнечика» пиликать научиться. Ну, я попытался ее остановить, - а ты знаешь, как остановить бешеную кошку, орущую и клыкасто-когтистую? Да еще когда ты не можешь причинить ей увечье? Короче, полоснула она меня по руке, пришлось ее слегка приложить, чтобы глубже не вошло. А нож после этого я в реку кинул. Один старый охотник говорил мне, что твои собака и нож, попробовавшие твоей крови, уже не твои... Но все не зря случилось - видимо, Аллах переложил свой меч из моей руки в другую, чтобы я понял - если человеку была суждена война, он не волен ее покинуть, - она всегда будет с ним.
Я смотрел на Тихого и пытался представить его играющим на скрипке.
Оценка: 1.8191 Историю рассказал(а) тов. Игорь Фролов : 04-02-2014 19:22:35
Обсудить (0)
Версия для печати

Буква «В»

Советская военная техника, как правило, не ломалась, а если что-то и выходило из строя, то отказы были привычными, хорошо знакомыми, и ремонт трудностей не создавал. Но эту главную военную тайну Советской Армии двухъягодичникам не доверяли, а мне досталась РЛС, которая отказывала часто и изобретательно. Станция была уже почти без ресурса и доживала последние месяцы перед отправкой на полигон в качестве мишени для противорадиолокационных ракет.
Казалось, в ней не осталось ни одного надёжного узла. Когерентные гетеродины не держали частоту, запросчик жёг дорогущие маячковые лампы, как спички, а приёмники подслеповато пялились в небо. Даже реечные домкраты механизма качания ночью подло замерзали, и их приходилось отогревать паяльной лампой, а керамические резисторы в передатчике релейки иногда взрывались прямо у меня над ухом с пистолетным щёлканьем.
Каждый раз, когда я подавал на станцию питание, она, казалось, издавала протяжный стон: «Блядь, когда же я сдохну?!» Для того чтобы привести старушку в чувство, требовалось как минимум два часа беготни между приёмо-передающей кабиной, индикаторной машиной и прицепом N8. Я страстно мечтал, чтобы мерзкий механизм сломался окончательно и бесповоротно, так, чтобы мне дали другую станцию, ну, или хотя бы сняли с НЗ что-нибудь поновее.
И вот однажды локаторный бог услышал мои молитвы. Перед началом полётов из ППК повалил густой дым. Я вырубил питание и поскакал на бугор, но войти в кабину было невозможно. Пришлось вручную выключать приёмо-передающую аппаратуру и запускать могучие вентиляторы, которые я по зимнему времени держал выключенными - у старушки от холода выбивало защиту.
Из вентиляционных люков немедленно повалил густой дым, но огня, вроде, было не видно. Когда дым рассеялся, я забрался в кабину и стал определять, что, собственно, сгорело. Приёмо-передатчики, шкаф управления и стойка опознавания были целыми и невредимыми, а больше в станции гореть было нечему. Приглядевшись, я заметил, что дым сочится из-под пола. Откинув фальшпанель, я получил в лицо последний клуб жирного, вонючего дыма.
Ну, так и есть... Сгорел двигатель вращения кабины. Такого просто не могло быть! Могучее поделие советской электротехнической промышленности можно было вывести из строя только атомной бомбой, да и то разве что прямым попаданием. Но факт оставался фактом: покойный ещё дымился, а клеммная колодка была изрядно закопчённой.
Устранить такой дефект самостоятельно я, конечно, не мог. Пришлось докладывать на КП полка, где я услышал от оперативного, что я фашист, что у меня руки по локоть в крови, и когда я приду на КП обедать, он меня лично расстреляет из ракетницы для распугивания ворон.
На аэродроме было две радиолокационных позиции: одна полковая (соседей), а другая дивизионная (наша). Обычно мы работали по очереди, но теперь работать предстояло всё время коллегам, и как они этому были рады, объяснять не надо.
Наорав ни за что на дежурного сержанта, я стал вызванивать шефа, старого, лысого и сильно пьющего майора. Дело это было непростое: о мобилах тогда ещё никто не слышал, а шеф мог быть где угодно, и хорошо, если трезвый. Наконец, я его нашёл и доложил ситуацию.
Шеф понимал, что орать на чайника бессмысленно, поэтому горько вздохнул и сказал, что сейчас приедет.
Я надеялся, что уж теперь-то станция пойдёт под списание, но шеф бодро заявил, что станция ещё ого-го, и после замены движка ещё послужит!
На складе после долгих хождений между стеллажами мы наконец-то нашли нужный мотор в заводской укупорке, которая почему-то была вскрыта. Но тогда нас это не насторожило...
Тяжеленный мотор отвезли на точку, кое-как затащили на бугор, и четверо самых здоровых солдат подняли его в кабину.
Казалось бы, что сложного в замене электромотора? Угу. Приёмо-передающая кабина стояла на лафете от зенитной пушки, а мотор был спрятан в узкой нише в полу кабины, да ещё соединялся с приводом вращения муфтой предельного момента. Мы, как стадо сумасшедших павианов, стояли в ППК, пихаясь задранными кверху задницами и пытаясь найти такое положение мотора, когда две половинки муфты совпадут. Забыл сказать, что двигатель можно было сдвинуть только ломами, что придавало нашей работе настоящую радиоэлектронную тонкость и изящество.
Когда, наконец, муфту собрали и открыли крышку клеммной колодки, выяснилось, что клеммы в новом двигателе расположены не так, как в старом. И клемм было много, поскольку скорость вращения регулировалась подключением или отключением специальных обмоток.
Я, представив очередную замену мотора, подобно Ипполиту Матвеевичу Воробьянинову, засмеялся крысиным смешком, но шеф цыкнул на меня и сказал, что разберётся. Мы притащили ему альбом схем и от греха вылезли из кабины.
Шеф скребся и гулко матерился там минут сорок, наконец, вылез и заявил, что всё готово и можно включать.
Включать решили автономно, со щита.
Двигатель взвыл, кабина дёрнулась, но вращение не пошло.
- Толкайте! - приказал шеф.
Мы взялись за антенну, ухнули, вспомнили Максвелла и всю кротость его, и толкнули. Антенна пошла, но как-то вяло, как у заслуженного, а может быть, даже народного импотента Советского Союза.
- Стой! - буркнул шеф.
- Раз-два! - добавил неунывающий старлей Юра, тоже чайник, но после МЭИ.
- Наверное, с кроссировкой напутал, - заявил шеф, - сейчас проверю.
Оказалось, что кроссировка в порядке.
- Нич-чего не понимаю! - голосом мультяшного персонажа сказал шеф. - Неужели в новом движке обмотки битые? Да не может такого быть!
Стали вызванивать обмотки и тоже ничего не поняли. Обмотки звонились как-то неправильно.
- Ну, точно, движок неисправный, - угрюмо заявил шеф. - Пойду зампотеху звонить.
Через полчаса к точке подкатил УАЗик зампотеха.
Зампотех, ещё более старый, ещё более лысый, но относительно непьющий подполковник молча пожал нам руки, сунул мне свою фуражку и полез в станцию.
Пробыл он там недолго. Вытирая снегом руки, зампотех выпрыгнул из ППК, подошёл к нам и жизнерадостно сказал:
- Мудаки вы, товарищи офицеры!
Я служил уже второй год и знал, что в дискуссии на морально-этические темы со старшими начальниками вступать не надо, поэтому промолчал, а шеф обиделся.
- Ну, ты это, Толяныч, чего уж так сразу-то?
- А того! Ты шильдик на движке читал?
- Читал...
- И что там написано?
- Н-ну... Известно что, марка движка...
- Сообража-и-ишь, - ядовито, как египетская кобра прошипел зампотех. - И какая же?
Шеф назвал марку.
- А после марки что?
- Тире...
- Не зли меня, военный! После тире что?
- Буква...
- Какая?
- Ну, «В»...
- И что она означает?
- «Всеклиматический»? - рискнул шеф.
- Н-е-ет, блядь! Хрена лысого! Не угадал! Высотомерный!
- Ёбтыть... - охнул шеф, - как же я... У него же характеристики скольжения другие! Понятно теперь, почему оно не крутится...
- Вот именно! Вот что. Дураков, то есть вас, учить надо. Снимайте эту мондову со станции, я вам сейчас другую привезу. К вечеру чтобы крутилось!
Зампотех хлопнул дверцей УАЗика и уехал.
***
Поздним вечером мы сидели с шефом в домике дежурной смены и пили чай с печеньем из солдатских кружек, сжимая их исцарапанными и сведёнными от холода пальцами. Мы ухайдокались настолько, что сама мысль о том, чтобы съездить на ротном «Урале» в сельмаг за водкой, вызывала отвращение.
Шеф затянулся явской «Явой» и, зажмурив от дыма правый глаз, так что казалось, будто он мне подмигивает, задумчиво сказал:
- А знаешь, в этом паскудном деле есть один момент, который хоть как-то примиряет меня с жизнью.
- Какой, Виталий Владимирович?
- Ну, как какой? Что укупорка движка была нарушена.
- Не понял...
- Эх ты, студент! Да ведь это означает, что какие-то мудаки, служившие до нас, уже один раз пытались поставить этот движок на дальномер!

ЗЫ: Вот оно, моё сокровище: http://img11.nnm.ru/b/4/b/4/4/678b5c48ccdc031cc559e86d4d5.jpg
Это приёмо-передающая кабина.
А вот высотомер:
http://www.x-libri.ru/elib/innet004/innet004.jpg
Хорошо видно, что ППК и лафеты у них одинаковые, хотя П-37 делали в Москве, а ПРВ-11 - в Запорожье. Унификация - страшная сила!
ЗЗЫ: Через несколько месяцев я убыл к новому месту службы, передав станцию прибывшему из Афгана заменщику. Как сложилась её дальнейшая судьба, не знаю, но не удивлюсь, если станцию так и не списали...

Оценка - 1,76
Оценка: 1.8750 Историю рассказал(а) тов. Кадет Биглер : 05-01-2014 21:41:43
Обсудить (0)
Версия для печати

Суббота. Аэродром «Северный»
07 часов 25 минут.

- «Эрмитаж», 132-й пробу закончил выключить по готовности».
- «132-й по готовности выключайтесь».
- «Разрешили 132-й»...

- Выключаем потребители. Алексей, ты почему в объективном контроле за полеты не расписался до сих пор? Виталичу нажалуются, нам опять вкрутят. - Дуничкин , клацая АЗС-ами проводил воспитательную работу своего правака. Алексей Чухинцев сморщив нос тихонько шипел и потирал правый локоть которым приложился о блистер.
- Ш-ш-ш-ш... Собака.... Прям по нервам... Вить, честно - забыл. Счас, закончим и сразу побегу. Стока в эту неделю навалилось, тут забудешь как себя зовут, не то, что в журнале расписаться. - Алексей выключая АРК-9 (Радиокомпас) роняет карандаш, который естественно закатывается под самые педали.
- Нет, ну ты посмотри, что творится с самого ранья...
Кряхтя, Чухинцев растёгивает привязной ремень и сняв гарниутуру тянется за карандашом. Поймав добычу, он выпрямляется в полный рост и со всего маху бьется башкой о верхнюю приборную панель.
- СУКА-А-А-А!!!!! ГРЕБАНЫЙ КАРАНДАШ!!! - прижимая руки к голове плюхается назад в чашку, забыв о больной заднице (приключения описаны в разделе «Вторник»). Заимев боль пониже спины, бедный правак опять подскакивает и опять бьется головой. Выпучив глаза тихо оседает. «А-а-а-а....» - На голове правака начинает расти громадный шишак.
Дуничкин с бортачем вылупив глаза на штурмана, замерли в состоянии полного изумления.
- Леха, ты нахера себя уродуешь!? Хочешь убиться - иди с разгону уе...сь башкой о стену. Зачем технику курочишь? - Дуничкин осуждающе машет головой. Бортач молча заканчивает процедуру опробывания вертолета . Чухинцев со слезами и вселенской грустью в глазах растекся в чашке сидения:
- Да пошли вы оба....
Дуничкин , продолжая качать головой выходит из пилотской кабины. Возле трапа его окликает бортовой:
- Витя, кепку забыл! - Махов свесившись в грузовую протягивает майору головной убор.
Виктор останавливается, поворачивается к бортовому технику и берет кепку. Затем делает шаг и лбом таранит верхний обрез входной двери....


Суббота. Аэродром «Северный»
08 часов 10 минут.
Комната оперативного дежурного.

Виталич сидя за столом и подперев голову руками, молча смотрел на экипаж Виктора Дуничкина. Макаров с независимым видом изучал документы и делал вид, что информация, представленная в разведсводках крайне важная для него. Троица стояла перед командиром и молча сопела.
- Да.... Кому расскажешь не поверят... - Виталич смотрит на Макарова. - Владимир Андреич, хватит херней маяться. У нас тут поинтересней будет.
Макаров откладывает папку с документами и обращает свой взгляд на пилотов.
- Вот скажи нам Владимир Андреич, что нужно сделать с этими «самострелами», которые для того, чтобы не выполнять боевую задачу раздолбали свои тупые бошки о ввереную им технику, причинив тем самым ущерб государству?
Макаром закурив сигарету:
- Предлагаю как в 37-м товарищ командир. Давай их расстрелям нахер, там за капонирами как вредителей и Троцкистов, чтобы другим неповадно было.
Летчики разукрашенные доктором в зеленые и коричневые тона, насупившись хранили героическое молчание.
- Чего молчим соколы? Не оправдываемся, не молим о пощаде? - Виталич встает из-за стола и заложив руки за спину начинает мерить шагами комнату. - Ну, так чего случилось-то? - Останавливается у окна и повернувшись спиной к пилотам смотрит на стоянку.
- Виталич, честное слово случайность. Ну, вот как-то так получилось.... - Дуничкин вздыхает и непроизвольно рукой ощупывает голову.
- Витя, случайность - это фактор, который определяет исход эксперимента из множества возможных исходов, известных заранее. Именно так научно, если мне не изменяет память, трактуется это определение. У вас - это уже не случайность, а...- Командир задумчиво смотрит на Макарова. - Андреич, ну-ка сформулируй.
Макаров затягиваясь сигаретой выдает: «Случайно ничего не происходит. Есть тайный смысл в законах бытия. Кто ищет - тот всегда находит, а кто стучит - тому и отворят.»
Пораженные леДчики открыли рот и пустили слюни. Виталич тоже ошалевший от сказанного:
- Во, бля..... Слыхали, как начальник штаба завернул? Это вам не арбузы тырить у нохчей. Идите с глаз моих.


Суббота. Аэродром «Северный»
10 часов 00 минут.

- «Эрмитаж», 132-й взлет группой произвел, правым по заданию с набором 900.»
- «Эрмитаж» 132-му. Правым с набором 900. На связь с «Фиалкой».
- «Разрешили 132-й. Группа переход на «Фиалку».
Пара Ми-8 в сопровождении «Танка» (Ми-24) уходят в сторону Кавказского хребта.


Суббота. Площадка «Ботлих»
10 часов 00 минут.

Руководитель полетов на площадке, метеоролог, радист и прочая, прочая, прочая - капитан
Иван Петрович Ейский маялся тяжелым похмельем. Спецназеры-развеДчики, которые давеча шарились по хребтам, дали-таки результат и в предкушении скорой эвакуации в ППД предложили Ейскому продегустировать фирменный разведческий напиток «МуХрю»... Какой же летчик (хотя и списанный на землю) откажется от спирта?
Что было Ейский помнил смутно. Помнил как спецура хлопала его по спине и приглашала в гости, помнил как они радостно повизгивая грузили результат на броню, помнил как броня стреляя и пованивая выхлопами соляры уезжала с площадки.... Остальное окутал плотный ТУМАН....

-«Орбита-14 ответьте «Печенегу». - Хриплый голос раздавшийся из динамика станции кузнечным молотом ударил по голове РП.
- «Орбита - 14 на связь с «Печенегом» - продолжала вещать станция.
«Ой бля-я-я..... счас сдохну.....» - подумал Ейский и неимоверным усилием не открывая глаз протянул рук за микрофоном.
- «Печенех-х-ххх... «Орбита-14» ответил...» - не то прошипел, не то проговорил РП.
- «На слабую троечку принимаю вас «Орбита». К вам группа 132-го. Условия дайте.»
Ейский проклиная негодяев-разведчиков выведших его из строя, непоседливых летчиков которым не сидится на месте и «Печенега» вкупе сними, который никак не заткнется и требует метеосводку, разлепил глаза
- «Орбита - 14» куда пропал? Погоду давай!» - продолжал бомбить Ейсгого «Печенег».
Подавив приступ тошноты Петрович со стоном разлепил глаза и ногами стек с кровати уставившись в окно. Вид из окна Ейского порадовал. Вид из окна даже притупил пульсирующую головную боль, которая не отпускала, разливаясь от затылка вниз по всему телу. В окно НИЧЕГО не было видно.
«Туман.... Слава Богу...» - прохрипел Петрович - «Печенег», Орбита-14. Примите условия. Видимость ноль. Туман».
- «Принял.... » - озадаченно проговорил «Печенег». Ейский рухнул на кровать и закрыл глаза.

Ми-8 N 49
В наборе высоты

- «132-й «Фиалке»
- «Ответил 132-й»
- «132-й площадка закрыта. Вам на точку до команды»
- «132-й принял... На точку до команды»
- «Фиалка» 132-му переход на «Эрмитаж»
- «Переход 132-й. «Фиалка».
- «132-й группе. Левым возврат на точку. Переход на «Эрмитаж».
- «135-й принял. Переход.»
- «315-й выполняю. Переход на «Эрмитаж».
Группа прекратив набор высоты, левым разворотом возвращается на аэродром «Северный».


Суббота. Аэродром «Северный»
11 часов 00 минут

- И чего мы ждем? - Чухинцев болтая ногой адресует вопрос в никуда.
- Хрен знает... Наше дело не думать, а делать. - Стас Махов встает и потягиваясь выходит из курилки. - Я на борт пошел если чего...
- Угу... - Леха продолжая качать конечностью безмятежно пялится в сторону хребта, непроизвольно поглаживая шишак на голове. Валера щелкая семечки просто кивает.
В это самое время командиры экипажей с Виталичем и Макаровым уточняли причину возврата.
- Андреич, уточни у Ханкалы накой группу вернули.
Макаров кивает и уходит к себе. Дуничкин с Шершневым молчат. Виталич что-то пишет. Через пару минут заходит НШ:
- Короче, на площадке туман. По погоде закрыта. 24-ку от нас забирают. По команде парой пойдете.
- Хм... А у нас погода «звенит». И хребты просматриваются. Странно... - Шершнев отходит от окна. - Виталич, а кто погоду давал на Ботлихе?
- Ейский.
- А-а-а... Понятно. А пусть у него еще раз через час уточнят? Не должен быть там туман сейчас... Очень странно. Андреич, пусть еще раз погоду уточнят минут через сорок.
- Ладно, я к себе. - Макаров выходит.
- Мы тоже пойдем, покурим пока. Витя пошли. - Летчики выходят из комнаты.

Чухинцев отвлекается от почесывания своего шишака и поворачивает голову в сторону домика, из которого выходят командиры. Валера смотрит на Деда и Дуничкина не отрываясь от процесса лузганья :
- Ну чего отцы-командиры порешали?
- Ждать сказали. Минут через сорок опять запросят. - Шершнев закуривает. Дуничкин садится рядом со своим праваком. Шершнев смотрит на обоих: - Бля, Витя ну и рожи у вас. Нахера так зеленкой измазались. Надо было йодом. Он хоть следов не оставляет. Как гоблины выглядите.
- Старый, хоть ты не доставай а? - вздыхает Дуничкин. - я сам как будто мазал. Пилюлькин наш дорвася. Сука....
Валера хихикает.
- Бурундук, хватит ржать. Отсыпь семян раненым. - говорит Шершнев.
Валера продолжая хихикать раздает семечки товарищам:
- Слушайте, отцы-командиры, а вы с армейцами связывались? Может кто-то из них в тех краях лЁтает, пусть доразведку погоды дадут.
Майоры замирают.
- Блять. Здравая мысля. Че сразу не подумали? - Дуничкин встает и уходит обратно в домик.


Суббота. Площадка «Ботлих»
12 часов 40 минут.

Ейскому было по-прежнему плохо. Час назад приставучий «Печенег» опять запросил погоду. Но погода не изменилась. За окном была все таже белесая мгла. Кошмары мучили майора. Он то проваливался в тревожный сон, то всплывал на поверхность бытия. Снилась всякая хрень. Злобные «чехи», спецура, мишки Гамми и их сок... И большой шмель, который жужжал за окном....
Пара Ми-8 х села на площадку.

Наружная дверь распахнулась, в которой тихо «умирал» Ейский распахнулась от удара. «Шмель» ворвался в помещение в виде крайней степени взбешенного Виталича со товарищи.
- Ну бля-я-я-я!... Ну ты посмотри какая сука!!!! Оно тут ханку жрет и туманом прикрывается падла!!!! Я тебя научу Родину любить!!!! - разорялся Виталич, беспорядочно бегая по комнате. - Подъем алкашня!!!!!
Обалдевший от потока свежего воздуха, шума и крика, а больше всего от того, что летчики прилетели в такую погоду, Ейский молча открывал и закрывал рот:
- Хули зеваешь ушлепок!!!! - продолжал кричать Виталичь.
- Виталичь.... А.... как вы ..... туман же.... Не видно ничего.... А вы в горы... и...
- Какой НАХЕР ТУМАН!!!!! - с этим воплем командир подскакивает к окну и открывает его. От окна наружу падает щит с натянутым на него толстым полиэтиленом, который Ейский поставил чтобы не задувало в окно и про который он благополучно забыл. Яркий осенний день хлынул внутрь и вступил в свои права.

Оценка - 1,77
Оценка: 1.8605 Историю рассказал(а) тов. voyaka111 : 05-01-2014 21:40:53
Обсудить (0)
Версия для печати

Ветеран
Лучшие истории 2013 г. из раздела "Авиация"

Аэродром «Северный»
Пятница. 10 часов 25 минут

- «Эрмитаж», 132-й карту выполнил, вырулить для взлета.
- 132-й, выруливайте. Курс взлета 81 градус.
- Разрешили, 132-й.
Ми-8 с бортовым номером 49 «поехал» на полосу аэродрома «Северный»...

Очередной день майора Дуничкина начался на удивление спокойно. Тапки оказались под кроватью, давление в норме, завтрак - горячим и вкусным, а постановка задачи - деловой и быстрой. Единственное, что смущало - это погода. Ветер был не сильный, но плотный. Десятибалльная облачность опускалась все ниже, в воздухе ощутимо запахло дождем...
ВПШГ (воздушная поисково-штурмовая группа -КБ) приехала на УРАЛе. Командиром оказался давешний знакомый Чухинцева. Узрев экипаж разведчик заулыбался:
- О, здАрова авиация! Как жопа? Не болит?
Алексей смущенно крякнул и непроизвольно почесал свою пятую точку. Виктор, поручкавшись с разведчиками:
- ЗдАрома, маньяки. А че ей сделается. Жопа летчика - это два дополнительных полушария, которые есть «Альфа и Омега» авиации.
- В смысле??? - вполне искренне удивляется «разведос».
- А в прямом. Летчиская задница - это шестой орган чувств.
- И?... - спецура слушала майора, окружив его полукольцом.
- И он мне вот подсказывает, что ваше нашествие в Затеречный район Ичкерийской респАблики в такую вот мерзкую погодку требует подготовки в виде дополнительного жертвоприношения.
Разведчики, открыв рот, зачаровано внимали разглагольствованиям доморощенного философа.
- Камлать сейчас будем.
Дуничкин заглядывает в кабину:
- Леха, где мой шаманский бубен?
Правак, озадаченно моргнув, не сразу принимает «правила игры» своего командира.
- Чего?..
- Бубен мой где?!
- Ннне знаю... - Чухинцев, хлопая глазами, постепенно начинает въезжать в тему. - Вроде Макаров брал. Он же по вечерам по тихому шаманит.
Спецура, вертя головами обутыми в сферы, начинает непроизвольно хихикать, догадываясь, что летчики, известные в армейской среде своим неподражаемым трепом, попросту разыгрывают их.
Макаров с видом Булгаковского Кота-Бегемота, «починяющего примус», вертелся по другую сторону вертолета. Естественно, разговор Дуничкина не мог быть им не услышан. Отойдя к рулевому винту, Владимир Андреевич пробубнил указания в «Айком»...
- Ха! Хватит заливать, авиация! А то мы не знаем, что... - ироническое замечание разведчика обрывается. Глаза командира «командос» округляются. Хихиканье остальных «специалистов» тоже сходит на нет. Спецура как-то сразу подтягивается к своему вождю и пялится в сторону домика, откуда к вертолету приближается Валера - правак майора Шершнева. В руках у Валеры был шаманский бубен...

Пятница. 10 часов 32 минуты
Ми-8 N49

- «Эрмитаж», 132-й на первом отход левым по заданию.
- 132-й по заданию выполняйте, «Эрмитаж».
- Леха, давай курс. Погнали наши городских. Блин...
- На курс 20.
- Принял. 20. Включаем вооружение. Стас, главный.
- Главный включен. Оружие к бою готово.
- Принял...

- О-Ф-И-Г-Е-Е-Е-ТЬ!... - слитный выдох представителей ВПШГ шипящим восхищенным шепотом растворился в пространстве.
- Командир, ты че, РЕАЛЬНО будешь колдовать?!
Разведчики недоуменно смотрят на подошедшего правака.
- Витя, Макаров сказал, ты бубен забыл. А возвращаться плохая примета. Я принес. Только свежей вороны нет. Вот, чуток мяса в столовой дали. - Валера отдает «инвентарь» ошалевшему Дуничкину и с невозмутимым видом удаляется. «Рексы», разинув рты, пялятся на пилота...

Пятница. 10 часов 45 минут
Ми-8 N49

- О, гляди. «Чехи» рыбу ловят. Леха, ты видел, когда-нибудь нохчу-рыбака?
- Тока если они фугасами «рыбачат». А вместо реки - дорога.
- ТочнА. Прям лучше и не скажешь. Скока там еще до поворотного?
- Первую минуту считаю...
- Принял... Подержи, я покурю.
- Взял...
- Отдал...

Понимая, что отступать некуда, Дуничкин, приняв «подарок», разворачивается к разведчикам. Те, сбившись в кучу и насторожено поводя стволами автоматов, молча наблюдают за манипуляциями «пилота-шамана». Дабы не уронить авторитет командира, Чухинцев, засунув голову под приборную доску, истерично ржал внутрь себя, для пущей надежности заткнув рот кепкой.
Сделав сосредоточенно-умное лицо, Дуничкин приступил к обряду. Достав из пакета кусок сырой говядины и проковыряв в нем отверстие, майор напяливает его на ствол носового пулемета. Затем, отойдя от вертолета метров на пять, поворачивается лицом на Восток и подымает руки с бубном вверх. Ветер затихает. Над стоянкой устанавливается тишина. Спецура завороженно следит за «шаманом».
Из домика выходит Виталич и, увидев Дуничкина с бубном и замерших в немом восторге разведчиков, тут же выпадает в осадок...

Пятница. 10 часов 55 минут
Ми-8 N49

- Да... С бубном это я переборщил....
- Витя-а-а... Не напоминай. Меня опять «кондратий» сейчас хватит. Нам еще работать.
- Стас, позови старшОго в кабину.
- Ок. Сейчас кликну. За пулемет?
- Нет, за тобой пусть постоит. Уточнить кое-что надо.

Макаров с остальными зрителями в лице наземного техперсонала и свободных пилотов находился в «засаде» в курилке. Дабы не поломать достойно срежиссированную самим собой театральную постановку, Андреич начинает шипеть в сторону Виталича:
- Сссссс... Виталичччььь... Ползи на голосссс...
Ошалев от уведенной картины, Виталич, беззвучно открывая рот и пуча глаза, проходит в курилку к Макарову:
- Ой, бля-я-я-я... У Вити совсем крыша поехала...
Макаров, обхватывая за плечи командира, начинает посвящать последнего в суть происходящего. Через пару минут поняв, что это не умопомешательство Дуничкина, а розыгрыш, Виталич с воплями начинает пинками разгонять зрителей из «партера». Распинав публику, устремляется на «сцену», грозя всеми возможными и невозможными карами экипажу Дуничкина, если они не взлетят через минуту.

Пятница. 10 часов 56 минут
Ми-8 N49

- Звал, командир?
- Да, смотри сюда. Вот Песчаное. От него начинаем крутить. Откуда начнем?
- Секунду, сорентируюсь... Вот. Значит, от Песчаного на Кумли, потом на Буруны N3, затем на Карасу и вот эти сопочки южнее Червленых Бурунов.
- Понятно. Кого ищем?
- Да есть инфа одна... Надо проверить.
- Добро. Начали.

Наблюдая в окно за взлетающим вертолетом Дуничкина, Шершнев задумчиво трет подбородок:
- Слушай, Виталич, а чего это там Виктор как чукча с бубном скакал? И где он его, собственно, надыбал?
Виталич, продолжая строчить боевое донесение:
- Да... Андреич в своем репертуаре... Все без смехуЁчков своих обойтись не может. А бубен... А что бубен? Давеча кто-то из Иркутских бригадиров на борту оставил, вот и приютили у себя. Нам звонили уже, просили поберечь. С оказией передадим. За бакшиш, знамо дело...
- Понятно... Тока скажу тебе, Виталич, неправильно это...
- В смысле?
- Не нужно смеяться над тем, чего не понимаешь. С нашей работой тем более...
- Да ладно тоску нагонять. Нормально все будет... Надеюсь...
- Вот и я о том же...

Пятница. 11 часов 15 минут
Ми-8 N49

- Так, Леха, мы счас где?
- Где-то здесь...
- Че так неуверенно?
- А ты побольше крутись. Я те че, GPS что ли? Шарахаешся из стороны в строну. То сюда, то отсюда... Кругом пески одни. Хер уцепишься...
- Ладно, не шипи. Домой долетим?
- Долетим... Куда мы денемся... О! Смотри, «Нива», бля!!!
- Точняк! Стас, кричи старшОго!
В кабину вваливается старший группы:
- Чего тут у вас?..
- Гля, она?
- О!!! Зашибись!!! Ловим!!!
Ми-8, заложив вираж, начинает ловить автомашину. «Нива» увеличивает скорость.
Разведос с охотничьим блеском в глазах начинает орать:
- А-А-А БЛЯ!!!! Точно нечистые!!! Командир, высаживай нас!!! Счас мы их спеленаем!!!
Вертолет, пройдя над «Нивой», опять закручивает вираж. «Нива» резко останавливается. Из неё выскакивают четверо «партизан» и разбегаются в разные стороны. Видя, что бандюки разделились, старшОй впадает в истерику:
- ДАВАЙ, ВЫКИДЫВАЙ НАС!!! БЛЯ, УЙДЕТ РЕЗУЛЬТАТ!!! - и вываливается в грузовую. Дуничкин сажает машину и из нее мгновенно выпадает часть группы.
- Витя, давай за теми!!!- Охотничий азарт заражает и весь остальной экипаж. Вертолет подпрыгивает метра на три и устремляется за другим бандюком.
В кабину залетает разведчик и, заламывая руки, просится за пулемет. Бортач, показав кукиш, сам усаживается на сидушку:
- Командир! Пройдись над ним!!! Счас мы его положим!!!!
- Мужики, тока живым давайте!!!
Сафари завертелось...

Пятница. 12 часов 30 минут
Ми-8 N49

Крутанувшись над останками горящей «Нивы», вертолет берет курс домой. Чухинцев, уточнив что-то на карте и скорректировав курс:
- Бля, здорово покуражились, да, командир?
- Это точно. Шикарная охота получилась. У нас давно такой не было.
В грузовой кабине разведчики незлобно попинывали троих духов, обсуждая подробности. Вертолет приближался к Тереку...
- Стас, че за кипешь там, выгляни. - Виктор, педалируя машину, смотрит на приближающуюся реку. - Лех, бля, смотри... Прям по Тереку стена стоит... Сука, не хочется на эшелон залазить...
В кабину, опережая указания Дуничкина, заглядывает старшОй:
- Командир, там духи как будто с ума сошли. Их пизд....шь - они не чувствуют. Орут и мечутся как будто обдолбленные. Че делать?!
Виктор, озабоченный приближением неприятного метеообразования в виде пониженной облачности с плотным мелким дождем и ухудшением видимости, отвечает:
- Да выкиньте одного нахер, вон в Терек, остальные заткнутся. Вам и двоих за глаза хватит...
Разведчик скрывается обратно.
- Леха, посчитай, нам топлива при наборе эшелона на Моздок хватит?
Штурман начинает двигать НЛ-10 (штуманская линейка вроде логарифмической - КБ), шевеля губами и делая пометки на НПЛ (наколенный планшет лётчика - КБ). Через минуту выдает:
- В обрез. Тока на один заход.
- Сука... Может, дома сядем, а?
- Давай попытаемся...
Вертолет входит в дождь...

Пятница. 12 часов 50 минут
Ми-8 N49

- «Эрмитаж», 132-й на четвертом 100 посадку.
- 132-й посадку разрешаю. Ветер у земли 100-110 градусов 8 порывы до 12.
- Принял, 132-й.
- Повнимательней на заходе. Что-то птиц много.
-Понял, 132-й...
Одновременно с последней фразой Дуничкина руководителю полетов откуда-то снизу материализуется стая воронья... Спустя мгновения:

РИ-65 (Речевой информатор):
«Борт номер 18049, отказ левого двигателя!»
«Борт номер 1849, отказ левого генератора!»
«Борт номер 18049, опасная вибрация левого двигателя!»

Дуничкин:
- СУКА...
Дальше руки сами делают то, что вбивалось в мозг с училищных времен...
Чухинцев:
- Пиздец...
Махов:
- Хер им всем...
Мельтешение рук в воздухе. Манипулируя АЗС-ами и прочим.

Ми-8 приземляется на одном двигателе и заруливает на стоянку. Выключается. Разведчики выходят из вертолета и замолкают, открыв рты и выпучив глаза. Все остекление кабины летчиков покрыто кровью и перьями. На пулемете, изображая эмблему джинсов «MONTANA», разинув клюв, висит здоровенная ворона...

УАЗ, забрав духов, уезжает со стоянки. СтаршОй, затоптав окурок, протягивает руку Дуничкину:
- Бывай, командир. До последнего думал, что ты прикалываешься с бубном. Но после сегодняшнего...
Дуничкин рассеяно кивает головой, наблюдая за суетой возле 49-го:
- Слушай, а где третий дух??? Вроде двоих увезли...
Разведчик, уже сделавший пару-тройку шагов к своей группе, которая загружалась в подъехавший УРАЛ:
- Ты ж сказал, одного в Терек выкинуть можно... Ну и...
Сигарета из рук Дуничкина выпадает, а глаза округляются:
- Ну ни х... себе слетали за хлебушком...

Оценка - 1,85
Оценка: 1.8431 Историю рассказал(а) тов. voyaka111 : 05-01-2014 21:39:59
Обсудить (0)
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
  Начало   Предыдущая 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 Следующая   Конец
Архив выпусков
Предыдущий месяцФевраль 2018 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728    
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2018 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
пластиковые окна недорого
Интернет-магазин на сайте www.floraplast.ru рассадные горшки скидки