Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Учебка

Услышал я недавно историю о том, как Катерина Ющенко привезла нашей детской больнице японский прибор. И японского инженера в качестве установочного оборудования. Маленький такой инженер, в очках. Умный, наверное. Все за прибор переживал. Суетился, пытаясь подъемный кран выискать. А когда увидел наших грузчиков...
Вот тут-то глаза его и округлились
Японский инженер лопотал по-английски сначала, затем по-своему, что прибор точный, очень тяжелый, габаритный и транспортировать его вовнутрь здания необходимо исключительно подъемным краном...
Фигня - ответили ему небритые мужики, синие робы которых были украшены оранжевыми бантиками. - Ану, взяли! Э-эхх! Отойди, узкоглазенький, не мешай.
И японский инженер бежал сзади и снимал процесс на мобильный телефон. Цунами мне в сакэ! - читалось восхищением в его узких глазах.

И вспомнились мне почему-то первые мои военные дни. Май, карантин, город-курорт Анапа. На полигон РТС доставили новый прибор. И стоял он, загораживая проход, прямо под окнами школы. Деревянный ящик - три метра во все стороны. Перед прибором - строем в колонну по четыре - вчерашние призывники - в новеньких робах без номеров, в белых бескозырках без ленточек и с недоумением во, все еще умных, глазах. Человек тридцать.
Рядом с ящиком - начальник полигона в звании капитана второго ранга и старшина карантина в звании главстаршины.
- Значит так, моряки. - Начальник полигона приподнялся на носки, покачался пару секунд. - Надо затащить этот ящик вон в ту дверь. Пальцем он ткнул за спину. Тридцать пар все еще умных глаз проследили направление. Ничего так дверь. Широченные ворота в стене здания, окрашенные шаровой краской. - Пусть пока здесь постоит.
Капитан второго ранга вынул из кармана связку ключей и направился к воротам.
- Командуйте, старшина, - крикнул он оттуда.
Главстаршина поправил берет и скомандовал.
Через минуту тридцать будущих моряков весело толкали ящик по асфальту в сторону «двери», а главстаршина ритмично взмахивал рукой и кричал, задавая ритм: «И-р-раз! И-р-раз!». Это самое «И-р-раз!», как оказалось, чуть ли не самая важная часть любого военного процесса. Без нее ну ничего не получается. Сам проверял. Поэтому обязательно должен быть специально выделенный «крикун», то есть ответственный. И, что уж самое удивительное, устает он куда больше всех остальных. Ответственность, видимо. Утомляет она.
Тридцать человек, прибор в несколько тонн весом, дерево по асфальту. За десять минут ящик сдвинулся на полметра. И стал намертво. Ни энергичные взмахивания, ни «И-р-раз!» не помогали.
- Перекур, - задумчиво скомандовал капитан второго ранга. - Старшина, ко мне.
За время перекура прибыла подмога в лице двух капитанов третьего ранга. И этот многозвездный штаб в два счета выработал победную стратегию.
- Рельсы, - сказал один из капитанов третьего ранга.
- Точно, - поддержал его второй. - По рельсам само пойдет.
- А где мы их возьмем? - покосился начальник полигона.
- А вон там, - главстаршина взмахнул рукой, указывая направление. - Под забором лежат.
Капитан второго ранга несколько секунд «пережевывал» этот план.
- Заканчивайте перекур, старшина, - сказал он, все обдумав. - Тащите рельсы.
За рельсами шли строем. Под командой одного из капитанов третьего ранга. Второй остался отрабатывать «И-р-раз!» и энергичные взмахивания. Ибо старшине доверить руководство движением ящика по рельсам уже нельзя. Уже не по чину.
Сам главстаршина шел впереди, изображая следопыта. И вывел точно. В молодой траве у забора действительно лежали рельсы. Два обрезка. Метров по десять длиной. Впрочем, в размерах я могу и ошибаться. Помню только, что очень тяжелые они были. Потому как тащили мы их на руках. На пальцах, точнее. (Это чтобы бросить успели в случае чего.) С пыхтением, сопением, потением. Под команды капитана третьего ранга. «Спину не гнуть! Идти в ногу!». Ну и тому подобные военные слова.
Со вторым рельсом было уже проще. Но все равно очень тяжело.
Поставить ящик на рельсы после этого подвига было совсем плевое дело. А толкать под «И-р-раз!» капитана третьего ранга - так и вовсе.
Ящик «пролетел» по рельсам и с размаху уткнулся в верхний край ворот. Не проходит он, оказывается. По высоте не проходит. В ворота. И намного? Намного. И на высоту рельсов еще.
- Мда, - сказал капитан второго ранга, сняв фуражку.
- Не проходит, - поддержал его один из капитанов третьего ранга.
Вчерашние призывники ничего не сказали. Потому как сил уже не было говорить. Но в глазах их ясно читалось, что по ту сторону забора сначала измеряют высоту ворот. А уже потом идут за рельсами. В глазах старшины ясно читалось, что по ту сторону забора он будет только через полгода и, что ящик этот у него не первый.
- Ладно, - рубанул воздух ладонью капитан второго ранга. - Разберемся. Старшина, ваша команда свободна. По распорядку. Только рельсы обратно отнесите.
И снова «на пальцах», снова «Спину не гнуть! Идти в ногу!». Только теперь уже в другую сторону.
И вы знаете, что я думал, когда тащил рельсы обратно под забор? Нет, совсем не о том, что ближайшие три года мне предстоит пробыть «по эту сторону забора», пропихивая огромные «ящики» в маленькие «двери». И не о том, что кричать “И-р-раз!» куда интереснее, чем таскать под забор рельсы. Всю дорогу меня мучил только один вопрос: Ну откуда взялись рельсы в нашей части, если ближайшая железная дорога проходит в семи километрах от города?
Оценка: 1.6170 Историю рассказал(а) тов. Константин Изварин : 19-03-2013 09:21:12
Обсудить (18)
23-03-2013 19:24:45, kilikanzer
История хорошая, честную двоечку поставил. Только "откуда...
Версия для печати

Друзи-товарищи!
в связи с переездом, толком на связь не выходил, но вот уже месяц оченно хочу поделиться рождественским происшествием.
а именно - встречей, причём случайной, с героем своего рассказа.

7 января с.г. в итоговом выпуске "Биглера", посвящённом циклу "Учебка", в тройку лидеров вошли аж два моих рассказа. Это было с ранья. Я был горд.
Следом я открыл "Одноклассники" и увидел, что в гостях у меня был В.Б. - тот самый "боцман", о котором один из рассказов. Мы не были дружны, даже не были знакомы. После его выпуска (на три года старше), я его и не видал. Зашёл он ко мне через друзей друзей.
Ну, я ему возьми и напиши: мол, прочти, боцман, про себя. Капитан 2 ранга Б-н оказался адекватным. Прочёл, ответил, поблагодарил, а ещё прислал на е-мейл своё видение этой истории, которое я и представляю вам, сохранив всё от буквы до точки.

Предистория, уточнение и окончание истории, которую ты знаешь.

Подполковник, который стоял дежурным по училищу (фамилию я его уже не помню), действительно был с кафедры тактики армейской. Ну очень он не любил наш флотский факультет!!! Не было ни одного его дежурства, чтобы начфака, а потом и начкурсов, не отодрали за какие-то происшествия. И высасывал, «собака», всё чуть ли не из пальца, ну или почти всё. В общем, не имея возможности научить моряков-курсантов армейской тактике, он учил нас на своих дежурствах. Мы уж и справки наводили у КИФА про его нормальность и возможных подходах к нему, ответ был один: непреклонен и без компромиссов. В общем, дошло до того, что начкурсы нашего факультета лично и повторно инструктировали дежурных перед его дежурствами. И я как раз попал на такое дежурство.
Будучи лично проинструктированным начальником курса Василием Ефименко, я проникся поставленной задачей и к 2 часам ночи вся территория и помещение курса были вылизаны идеально. Несмотря на то, что это был 4 курс, форму почти все заправили на баночки (я лично контролировал). Кроме того, по училищу дежурила дружественная нам рота, и было организовано оповещение передвижения дежурного по училищу и возможные его планы. В общем, вроде как всё предусмотрел, и о, удача - в 4 утра дежурный решил прилечь в дежурке, о чём незамедлительно нам было сообщено нашей разведкой. Поборовшись со сном до 4.30, я всё-таки решил прилечь, не раздеваясь и накрывшись до глаз одеялом. На тумбочке остался Олег Наконечный. Его задача была при хлопке двери внизу тут же меня толкнуть (прилёг я на второй койке от него). Олег имел свойство столбенеть при виде начальства и переходить на хрип в случае паники. Но я на худшее не надеялся, так как посчитал, что всё предусмотрел.
Глаза открыл непосредственно в тот момент, как меня посчитали. Был я седьмым в общем подсчёте личного состава. Используя подвернувшийся момент и складки местности, я стёк с кровати и вжался между рундуками у окна. Ближним к окну спал Дима Педанов (Педан). Толкнув его и шёпотом объяснив ему, что от него требуется, я стал ждать, когда он с шумом откроет окно рядом со мной. Так как был конец марта, то почти все окна были заклеены ещё. Кроме моего, которое открывали на проветривание. Педан выполнил свою часть дела и пошлёпал в гальюн, шумно зевая и подкашливая, мимо дежурного по училищу и заикавшегося Олега Наконечного, пытавшегося доказать дежурному правильность расхода по курсу.
Я повис на подоконнике. Казарма находилась на втором этаже, и лёд внизу ещё не растаял. Толстый его слой сантиметров 15 толщиной, выпуклой линзой кверху, как раз и виднелся подо мной. Да указанной тобой выпуклой лепнины достать не было возможности, даже имея опыт акробатики.* Я задумался. Пред глазами встал случай, когда в прошлом году Виталик Лымарь (с четвертого взвода), выпрыгнул в окно в «гражданке», спасаясь от глаз начфака, порвал связки. Причём прыгал он летом.
Из размышлений меня вывел вернувшийся из гальюна Педан. Поскольку на улице был не июль, а март, и меня в поле видимости не было, Педан, не задумываясь, закрыл окно. С первой попытки это у него не получилось, так как мои пальцы, крепко цепляясь за подоконник, мешали окну закрыться. Оценив следующий замах Педана «незакрывающейся» рамой, пальцы мои сами собой отцепились. Я планирую на лёд, как зебра, окно закрылось. Приземлился я не очень удачно, всё-таки стукнулся задницей, но без травм. Я потом сам ходил смотреть, куда это я и откуда, впечатлило!!!
Выяснив, что живой, бегом наверх. Моё появление снизу (с территории) привело в радость дежурного по училищу и в панику Олега Наконечного (ведь он сам меня посчитал, и я через дверь не выходил). Доложив дежурному, что все хорошо, и выслушав его тираду, что у меня хреново с математикой, я спросил разрешения дежурного дать указания дневальному по уборке территории. С ехидной улыбкой он наблюдал, как я пытался вразумить очумевшего от всего этого Олега Наконечного, что надо замести и в каком месте (след на льду всё-таки остался). После того, как я взашей вытолкал его на территорию, всучив в его руки «голяк», мы вернулись к математике.
«Тактика» просчитала курс четыре раза! И победу в математике каждый раз неминуемо одерживал флот. «Тактика» задумалась минут на 15 у окна с видом на флаг курса, стеклянными глазами провожая не спешащих увольняемых, возвращавшихся к подъёму. Очевидно, какие-то процессы в мозгу начали работать именно так, как надо, и вопрос в нужном направлении не заставил себя ждать: «А какая высота потолков в казарме?»
Видя игру мысли на лице «Тактики», я к вопросу уже был готов: указав с ходу запредельную высоту, я якобы случайно поведал, что окна снаружи сложно мыть, в прошлом году, вон, Виталя Лымарь, сорвался с ветошью в руках, хорошо хоть обрез успели поймать, отделался разрывом связок. На этом диалог был закончен. «Тактика», поведав мне, что всё это как-то странно, убыл на КПП. Вернувшегося с территории обалдевшего от всего пережитого Олега Наконечного я отправил обратно, уже подробно и обстоятельно разжевав, что и где надо замести.
До 11 часов все происходило в дежурном режиме, согласно распорядка дня. В 11 часов Вася Ефименко, вернувшийся от начфака со сдвинутыми бровями и хитрой искоркой в глазах, поднял меня с койки к себе. Вопроса, как такового, и претензии в несении вахты не последовало, но было непонятно, как это так «Тактика» неправильно мог сосчитать личный состав, а потом вдруг после возвращения дежурного с территории всё сошлось. И кстати, что это я делал на территории!? (Ход мыслей правильный, что делать на территории на 4 курсе). Ответ был дан его же словами, услышанными вчера: что, мол, вы же предупреждали, инструктировали, чтоб без замечаний, вот и расход у меня все же правильно составлен, с личным составом бьёт, и по кубрику замечаний нет, и территорию мы лизали, как у кота, чтоб вообще...
Очевидно, Васю ответ удовлетворил, и он от меня отстал. Ну а я, уже разбуженный, двинулся на КПП, узнать из первых уст данные разведчиков, что, мол, за переполох такой.
Дежурный по КПП N1, Саня Кагукин, поведал мне следующее. Что сначала «Тактика» настучал начфаку, что, мол, какие-то странные вещи происходят на 4 курсе. То бьёт расход, то нет. Услышав от начфака одобрительное, что, мол, достали уже, щас всех «порву», он пошёл дальше. Генералу знать про это не следовало, очевидно решил «Тактика», а вот полковник Ивашина, наверное, оценит. Ну и доложил. То ли Ивашина был не в духе, то ли мистическая история ему не понравилась, не знаю. Но крик стоял у КПП жуткий. «Тактика» с грустным видом двинулся в дежурку.
Дальше рассказываю, что узнавал из разных источников.
«Тактику» сняли с дежурства после обеда. Снял Ивашина. Как говорят, он написал подробный рапорт о случившемся с ним ночью. Что уж он там указал, я не знаю. От меня отстали, хотя дня три интерес держался как у взводного, так и старшин взводов. На третий день я старшинам взводов рассказал, что было.
На следующее дежурство «Тактика» заступил через неделю. На разводе он лично предупредил всех моряков, что будет сам считать, проверять, и что все дежурные по первому свистку, и чтоб никакой территории, и чтоб всё никуда... Не успел проверить. Вечером дежурство принял помошник, а его увезли на «скорой» в госпиталь. Одни говорят, что давление, другие, что нервный срыв.
Увидел я его спустя месяца два. Случайно проходил через коридор кафедры тактики, и он выходит. Увидев меня, он слега шарахнулся в сторону, взгляд у него был полон ненависти то ли ко мне, то ли ко всем морякам. Дежурным его не ставили почти год. К нашему выпуску ближе он заступил опять дежурным, но что странно, больше он к морякам не поднимался. Подходил к казарме, вызывал дежурных и спрашивал на улице, всё ли в порядке, получив удовлетворительный ответ, убывал на свое штатное место.

Вот так все и было. Не знаю, интересно я всё рассказал, или нет. Литературных способностей у меня, наверное, нет. А вот истории, в которые я вляпывался периодически, я помню подробно. Пишу и как будто сам её переживаю еще раз. Да и чувство совести всё-таки за подполковника этого грызёт.
Оценка: 1.1942 Историю рассказал(а) тов. Барс : 16-02-2013 13:05:52
Обсудить (0)
Версия для печати

Учеба

Тяжелы первые месяцы курсантской службы. И морально и физически. Нестерпимо хочется домой. Тоска по дому и смазливым подружкам умело выдавливается хроническим голодом и хроническим же недосыпанием. Слава Богу, что в военных училищах практически нет дедовщины. Снисходительно-насмешливое отношение к первокурсникам есть, а дедовщины нет. Ну, хотя, наверное, у кого как.

После присяги на курс молодого бойца нас вывезли в лагерь на полигон. Вернее, вывезли командный состав. Младшие офицеры со своими взводами топали пешком. Дошли только офицеры, бывшие кадеты и некоторые из уже отслуживших. Остальные приползли в лагерь с кровавыми мозолями от умело намотанных портянок. Впрочем, умники, решившиеся заменить портянки на шерстяные носки, последние пару километров, спотыкаясь, ковыляли босиком. В сапогах было больно совсем. Некоторые умудрились заработать "натруженный перелом". Как можно при ходьбе заработать перелом, для меня остается загадкой до сих пор. Несмотря на мои познания в травматологии, жертвы все же были.

Офицеры нас баловали своим вниманием. С обратной пропорциональностью величине звезд на погонах. Ежеминутные лейтенантские понукания изредка разбавлялись капитанскими нравоучениями. Товарищи майоры в процесс становления личности в погонах вмешивались крайне редко. Полковников же мы до поры до времени видели лишь издалека. Надо заметить, что отцы командиры по большей своей части отличались жестким, но справедливым подходом ко взращиваемым подопечным. Стокилограммовый боксер, капитан Картюх, "в одну калитку" выигравший не один поединок на армейском ринге, вспомнив любимых персонажей из "Ивана Васильевича", назначил подопечному курсу строевую песню про "Кап-кап-кап из ясных глаз Маруси". Подопечным курсом оказались мы. Маруся над идущим в ногу строем проливала слезы все пять лет обучения. В принципе, к третьему курсу все привыкли, и зачастую затягивали жалобный текст без напоминания извне. Судя по кубкам, вымпелам, грамотам и сбитым кулакам, удар у капитана Картюха был отработан на совесть. Проверять заслуженность спортивных наград на себе среди нас желающих не было. Тексты песен учились легко и с задором. С таким же опасливым задором выполнялись и другие задачи. Впрочем, иногда случались небольшие казусы. Так, за одну легкую провинность уже позже, в стенах училища, капитан мне и нескольким товарищам по залету настоятельно порекомендовал отдраить все очки в туалете казармы за час "так бть, чтоб бть, блестело, бть". На робкие попытки возражения по поводу отсутствия моющих средств и общего запущения сливных отверстий было предложено использовать крошеный кирпич. Кто из нас предложил по-шустрому все покрасить белой нитрокраской, я сейчас вспомнить и не могу. Помню только, что поначалу очень сильно воняло химией. Хотя выветрилось все достаточно быстро. Через час в усиленно прокуренный туалет строевым шагом со зловещей улыбкой на мясистом накачанном лице вошел капитан Картюх. Через плотный офицерский китель с погонами явственно проступали бицепс, трицепс, дельтовидные мышцы и кубики на животе. Погода стояла теплая, окна были открыты настежь. Я всерьез подумывал выпрыгнуть в случае провала операции в окно. В принципе, наверняка не только я, благо, этаж был первый. Хотя капитановы кулаки располагали к таким мыслям и, невзирая на этажность помещения. Когда командир заглянул в первую кабинку, я взялся руками за подоконник, все-таки если все ломанутся в окно, можно и не успеть. Через секунду чемпион по боксу выпрыгнул из первой кабинки и в звенящей тишине ворвался во вторую. Нарастать напряжению дальше было некуда. Все-таки мы перестарались. Создавалось впечатление, что вмурованные в бетонный пол железные армейские унитазы поменяли на сияющие свежей белизной новые. Это, конечно же, было нереально. Капитан понимал это лучше всех. Первым нарушил гробовую тишину, как это и полагается, офицер:
- А чем это вы их так?
- Кирпичом, товарищ капитан, - наш сержант Серега принял всю возможную агрессию на себя, - как вы и рекомендовали.
- Ну и песочком немного, - подал голос и я, подтягиваясь к подоконнику.
Курсовой офицер еще несколько минут немного растерянно бродил из одной кабинки в другую. Окончательно осмелев, сержант раздал из своей пачки всем сигареты и щелкнул зажигалкой. В полной тишине все жадно стали пыхтеть сигаретами, стараясь убить саму возможность проявления запаха краски. В такой же тишине капитан из туалета и вышел. Вернулся он через несколько минут. Мы даже успели опять испугаться. Но его тон был слишком уставшим:
- Все на занятия.

Жаль, но вскоре наш инновационный метод был раскрыт. Мы даже понесли какие-то наказания, хотя и абсолютно несерьезные. Покраска казенных унитазов в случае провинности была принята на вооружение всеми залетчиками. Один вундеркинд с особо корявыми руками переборщил с краской, которая потекла по черной трубе вниз. Белые потёки капитану не понравились. Хотя чего было злиться - непонятно. Туалет на нашем курсе в течение нескольких месяцев ставился в пример всей многоэтажной казарме. Вот ведь - даже туалет может быть поставлен в пример.
Вообще инициатива в армии, как в прочем и в любом закрытом сообществе, зачастую довольно сильно наказуема. Один мой однокурсник на первом курсе похвастался перед начальством умением косить траву. Все пять лет, за исключением снежных месяцев, он ее и прокосил. В гордом одиночестве. Видимо, с косой в руках он, размышляя о превратностях судьбы, увлекся коллекционированием. Стал собирать бутылки водки. Нормальные такие, запечатанные заводские бутылки с водкой. Русской. Причём разной. Уж не знаю, за сколько лет он собрал свою коллекцию, но сейчас его водочный погреб состоит из пятисот бутылок. Другой сослуживец в первый месяц учебы, также в одиночестве, гордо вышел из строя на невинную просьбу проявиться умельцам игры на музыкальных инструментах типа "барабан". Продемонстрировав тут же на любезно предоставленном барабане свое мастерство, окрыленный своими успехами вояка был назначен ротным барабанщиком. Барабан пришлось носить с собой везде. На занятия, в столовую, после занятий и в другое свободное время. Через несколько месяцев он стал тихо материться. Еще через полгода заваливать рапортами вышестоящее начальство. Попытки игнорировать барабан всегда жестко пресекались всевозможными наказаниями. После второго курса и стакана водки барабан он сжег. Отсидев положенный срок на гауптвахте за порчу казенного имущества в состоянии алкогольного опьянения и купив на свои себе новый барабан, он еще три года музицировал и отбивал мелкую дробь своими палочками. В редкие моменты опьянения говорил, что в принципе в детстве мечтал стать музыкантом.

Особое впечатление на наши неокрепшие головы оказывали преподаватели еще старой, советской закалки. Программа первых двух курсов мало отличалась от любого технического вуза. Гражданские учителя хотя и смутно, но все же были логическим продолжением учителей школьных. Преподаватель по физике, пелотка по половым признакам, очень ловко разделила всех присутствующих слушателей на две категории:
- Вы знаете, чем глупый человек отличается от умного? Ничем! Глупый думает и понимает все то же самое, только несколько позже.
Встрепенуться нас заставил старший преподаватель кафедры одной из спец дисциплин в полковничьем звании в начале третьего курса:
- Очень рад вас видеть, товарищи курсанты, - на первом занятии он широко и приветливо улыбался.
- Все вы, я надеюсь, хорошо знакомы с русским языком. И все вы хорошо понимаете значение слова “Кара”, - полковник внимательно обвел взглядом притихшую аудиторию и не переставая улыбаться продолжил:
- Так вот. Я ваша Кара. И в этом вы все вскорости сможете убедиться.
Убедились вскорости все. Нет, не только в том, что милый улыбающийся человек может быть карой, но и в том, что улыбка может быть не только приветливой, но и зловещей.
Хотя однажды я был свидетелем и совсем противоположной картины. Мой однокурсник сдавал хвост. Экзамен должен был быть сдан во время летней сессии. Приближалась зимняя. В энный раз вытянув билет и прочитав вопросы, мой товарищ распсиховался и заявил, что он ничего не знает, и вообще пусть его выгоняют с четвертого курса, раз он такой идиот. Офицер, принимающий экзамен, вальяжно развалившись в кресле, небрежно одернул:
- Ну как же. Вы, товарищ курсант, много чего знаете. Возьмите себя в руки и сосредоточьтесь. Что такое радиолокационная станция?
- Я не знаю, - лоботряс застенчиво опустил глаза и рассматривал свои нечищеные сапоги. - Товарищ полковник, ставьте двойку, чего уж там.
- Погоди, курсант, подойди к доске и возьми мел. Повторяю свой вопрос. Что такое РЛС?
- Товарищ полковник, я не знаю...
- Рисуй!!!
- Что рисовать?
- Что представляешь, то и рисуй.
На доске стал появляться неровный, смущенный прямоугольник.
- Что это? -полковник был явно в ударе.
- К-кунг- немного заикаясь промямлил хронический двоешник.
- Что еще должно быть?!
- К-кабина...
- Рисуй!!!
К прямоугольнику добавился квадратик поменьше.
- Еще что?
- Антенна...
- Ну!!!
Над прямоугольником кривоватым полумесяцем прорисовалась антенна.
Разошедшийся полковник фонтанировал неожиданными вопросами:
- Между ними что?!!
- Палочка.
- Где?!!
- Вот!
- Еще что?!!
- Колесики, - уверенная рука завтрашнего выпускника намалевала два колесика. Рисунок ведь не в проекции был. Видно с боку только два.
- Ну вот, а говоришь, не знаешь ничего. Зачетку давай.
Я вот много позже задумался, а действительно, зачем старшему офицеру военкомата одного из северных городов досконально знать, что такое радиолокационная станция?
Я был следующим. Полковник был вальяжен, снисходителен и издевательства были чисто формальными. Страшно не было. Свою тройку я получил примерно тем же способом. Удивительно, но ввиду всеобщей бедности на тот момент за эти тройки не было проставлено ни единой бутылки, не говоря уже о более хрустящих подношениях.

Через полтора года мы сдавали госэкзамены. Негоже было московской комиссии показывать, что некоторые выпускники с трудом должны были выпуститься из средней школы. В целях перестраховки все шли по своим билетам. Приемная комиссия благоухала вчерашним перегаром и свежим коньяком. Оценки ставились средние по аттестату. В основном четверки, и реже тройки. Пятерки только медалистам и претендентам на красный диплом. Зачем я захотел повыебываться, остается для меня загадкой до сих пор. Первый вопрос билета, изобилующий сложными формулами и математическими выкладками, я докладывал у доски, сопровождая свою речь рисованием этих самых формул мелом. В середине доклада я целенаправленно допустил ошибку в решении, и с этой ошибкой приближался к финишной черте. Заметила ли ошибку принимающая сторона, я не знаю, но когда я дошел до конца повествования, вчерашний перепой и общий похуизм ситуации сделал свое дело. Я, глубокомысленно замолчав и уставившись на исписанную формулами доску, громко объявил:
- Товарищи офицеры, извините, но у меня здесь ошибка.
Первым не выдержал начальник приемной комиссии.
- Где?
После недолгого размышления я взял тряпку и стер половину своего ответа.
- Вот где-то здесь я запутался. Здесь должно быть по-другому.
Восстановить единственный выученный билет с формулами на доске был вопросом чисто техническим, и под собственные бормотания, восклицания и обязательное измазюкивание мелом заняло у меня еще несколько минут. Начальник приемной комиссии одобрительно сощурил глаза и разрешил на остальные вопросы билета не отвечать. Заслуженная, хотя и бесполезная пятерка согревала душу.
Хочу заметить, что сейчас дела в образовательной системе удивляют побольше чем в смутные девяностые. Намедни в кои-то веки зашел в школу к своему ребенку. На первом этаже внимание привлек большой стенд. Рядом с фотографиями отличников учебы и лучших учителей висела красочная школьная газета. Вторым пунктом в рубрике "Удивительные факты" я прочел: "Удивительно, но морские свинки, точно так же как и люди, занимаются групповым сексом".
Охуеть.

© Ротмистр

Оценка - 1,33
Оценка: 1.5806 Историю рассказал(а) тов. Dimon : 07-01-2013 22:49:02
Обсудить (0)
Версия для печати

Лишние люди

Конец четвёртого курса. Тепло, почти жарко. Пятый час утра.
Саня Жерновой по кличке Боцман стоит дежурным по курсу. Ночью тихонечко смотрели видик, играли в шахматы и карты. Но дневальные-то отдыхали, тем более, чего в солнце весной делать на территории? Когда верхние веки примагнитились к нижним настолько, что разомкнуть их стало возможно только при помощи рук, Саня решил покемарить.
- Если что, я на территории, - дал указивку дневальному Боцман, - всё равно, поди, считать не будет.
Снял только туфли и накрылся одеялом, только моська торчит. Провалился в сон.
А дежурный по училищу всё же нагрянул. И, надо ж было такому случиться, стал считать людей.
В этом «возрасте» никаких заправок формы на баночках уже давно не делалось. Всё аккуратно висело на плечиках в шкафах (тогда мы говорили об этом: «в рундуках на тремпелях»). Поэтому внешне всё подразделение было однородно и Боцман был благополучно посчитан вместе со всеми.
Посему расход личного состава «не бил». Мало что может быть страшнее для дежурной службы подразделения, чем когда расход не бьёт. А тут он не просто не бил, а не бил в обратную сторону!
Посчитали вместе с дневальным не на один раз - результат тот же. Сушилка, ленкомната, бытовка, умывальник с гальюном - везде пусто. Все мирно в люлях сопят. Внешне порядок, а пересчитали - бардак.
- Бардак у вас! На флоте вообще испокон бардак! (дежурный - армеец). Почему ваш дежурный так долго? - дневальный только пожимает плечами. - Наверное, он сегодня у меня сядет! И вы, скорее всего, вместе с ним!
Минут через десять, потеряв терпение, дежурный решил-таки удалиться, приказав дневальному:
- Как дежурный вернётся, мухой чтоб летел ко мне!
- Есть!
Боцман встал сразу как хлопнула дверь за дежурным по училищу. Он проснулся во время очередной попытки «счетоводов» свести концы с концами, но появиться вдруг из ниоткуда он, понятное дело, не мог.
Полковник же вышел и занял, как ему, наверное, казалось, хорошую позицию. Здание трёхэтажное. На первом этаже - кафедра корабельного питания и хлебопечения. Естественно, закрыта. На втором - закрыто, там третий курс, они сейчас в Североморске на практике. На третьем - мы. Таким образом, по его расчёту, никто никуда и ниоткуда просочиться мимо него не сможет. Но куда там! Разве может тягаться в изобретательности и смекалке замначальника кафедры тактики с курсантом четвёртого курса, носящим тельняшку?! Нивжисть!
Способ был проверен и отработан поколениями! Корпус наш построен был почти сто лет назад и отличался от серых армейских казарм красотой архитектуры. Сам жёлтый (охровый), а барельефные украшения на нём - белые, золотые и голубые, барельефно же и выступают. Вот некоторые из них, не те, которые недавно были в виде украшений пригипсованы, а те, которые «с рождения» - аккурат подходили под балясины, коими мы пользовались, начиная с КМБ. Год от года всё реже, естественно. К концу четвёртого курса навыков «лазания по канату» Боцман не растерял, в его фигуре не прослеживалось и намёка на тучность. Поэтому он аккуратненько слез с тыльной стороны фасада и как ни в чём не бывало «вырулил» на дежурного по училищу.
- Ну что, товарищ старшина, какой вы там статьи? Это первой, да? А, ну да, первой, - ёрничая начал полковник, - вы уже готовы?
- Куда готов? - Боцман включил «тумблер «Д».
- На вахту, старшина. На гаупти-ическую вахточку, - улыбаясь сострил дежурный.
- А за что? Порядок же у меня, товарищ полковник!
- Порядок? Это вы называете порядком? Бардак у вас, товарищ старшина, а не порядок! У вас люди лишние!
- Кто?
- Люди!
- Где?
- Не делайте из меня дурака, старшина! В подразделении! Вверенном вам! Лиш-ние! Лю-ди! И попытайтесь мне, пожалуйста, объяснить как такое возможно?!
- Что «возможно»? - Боцман начал заигрываться.
- Откуда они могут быть?!
- Кто?
- Лишние люди! Во всех нормальных подразделениях, если вдруг в самоволке кто, не хватает людей! А у вас что?!
- Что?
- А у вас они лишние!
- Так у меня и нет никого в самоволке, товарищ полковник.
- Точно нет?!
- Точно нет!
- А откуда тогда лишние люди?! Или вы хотите сказать, что я уже считать по пальцам разучился?! От старости?!
- Ну что вы, товарищ полковник! - Боцман играл с огнём.
- Может быть, вы компанию мне составите?! Вместе посчитаем.
- Я готов!
- На гауптвахту?
- Если есть за что...

Посчитали на раз. Расход бил.
Потом на второй. Расход бил.
Постояли, посоображали, сверля друг друга глазами.
Ещё на раз посчитали - результат тот же.

Уходя, дежурный по училищу хохотнул:
- А ведь чувствую, что где-то вы меня всё-таки наебали, а? Матросы, мля, железняки...

Оценка - 1,51
Оценка: 1.7500 Историю рассказал(а) тов. Барс : 07-01-2013 22:48:15
Обсудить (0)
Версия для печати

Лучшие истории 2012 г. из раздела "Учебка"

Вера в Господа - помощница в службе ратной

Курсанты ограничены в перемещениях забором и распорядком дня. Это всё вроде как во имя поддержания порядка и воинской дисциплины. Как-то так исторически сложилось, что в то время, когда у молодых мужчин дети в яйцах пищат особенно громко, писк этот командованием всех степеней и рангов нарочито игнорируется. Нет, всё же очень справедливо то, что военные на пенсию раньше уходят!
Жизнь неоднократно доказывала, что забор с распорядком - не особые помощники: ведь не будь забора, то и самоволок бы, как таковых, не было, а не будь идиотских (зачастую) ограничений времени увольнения - не было бы опозданий из них. Однако найти золотую середину тут, возможно, невозможно. Да и искать, как мне кажется, никто никогда не собирался.
Но вернёмся из блуда мысленного на землю грешную, где по законам биологии и психологии тело и душа курсанта требуют своего с завидным постоянством. Я об алкоголе и прекрасном поле.
Середина четвёртого курса, зима. Увольнение в будние дни до двадцати двух тридцати. Отбой тоже в двадцать два тридцать. У дежурного по курсу Олега Титова (Тита) нервы были расщекочены до немогу. Из увольнения не вернулись два его приятеля-земляка - Филин и Фура. Что само по себе не лезло в рамки даже самого больного воображения - две флегмы ходячие, девственники-переростки. Тит не вслух, но молился всем богам и духам о том, чтобы они скорее объявились. По причине землячества и всего такого он доложил дежурному по училищу, что прибыли все. И теперь для него наступили минуты, кажущиеся неделями.
Что делается в подразделении по команде «отбой»? Это зависит от срока службы. На четвёртом курсе редко кто сразу спит. Кто в телевизоре ещё, кто «докачивается» или чай пьёт, кто личный марафет наводит, некоторые (было и такое) гранит науки догрызают.
Анархия.
В самом лучшем смысле этого слова. Основанная, во-первых, на некотором возвышении себя над устоявшимися догмами устава, дающем почувствовать себя «годками», а во-вторых - на войсковом товариществе. Да-да, товариществе! Потому что никто никого подводить не будет, и в случае малейшего шухера каждый многоментально (именно так, так умеем только мы) отобьётся и изобразит мирное посапывание так, что сам Станиславский сказал бы: «Верю!»
Стук в дверь.
- Дежурный по курсу, на выход!
Дикий скрип кроватей, длящийся несколько секунд, кажущихся дежурному невообразимо долгими.
Тит с верой в лучшее, но готовностью к худшему подходит к двери, смотрит в окошечко, облегчённо выдыхает, открывает. Полегчало.
Два «Фэ» в изрядном подпитии наперегонки с вытаращенными глазами ввалились в казарму.
- Тит! Там! Дежурный по училищу за нами бежит!
- Бегом в люлю!
Было слышно, как хлопнула дверь с улицы двумя этажами ниже.
Секунды.
Дверь закрывается, товарищам оказывается помощь в раздевании, а дневальный на тумбочке снова, как будто в окошечко казарменной двери в эту секунду не дежурный по училищу смотрит, а всё тот же Константин Сергеевич, изображает из себя примернейшего из примерных. После стука в дверь даже руку к уху приложил, команду отдавая:
- Дежурный по курсу, на выход!
Тит, растягивая каждый жест, давая лишние мгновенья сокурсникам для залегания под одеяла, подбегает к двери, всматривается в окошечко, щурится, открывает дверь.
- Това...- Тит был прерван сходу.
- Где?!
- Простите, что «где»? - изобразил полную невинность Тит.
- Не делайте из меня идиота! Я спрашиваю: ГДЕ!?
- Кто!?
- У вас бардак, товарищ сержант, а вы мне тут зубы заговариваете! Я сам лично видел! Всё! Вот этими вот глазами! - подполковник зачем-то тычет себе «козой» в глаза.
- Я старшина первой статьи, товарищ подполковник, - Тит позволил себе перебить подполковника, одновременно и его чуть задеть и ещё чуть оттянуть, на всякий случай, момент посещения дежурным кубриков. Он уже полностью взял себя в руки, ему даже стало немного весело.
- Вот! У вас на флоте и со званиями бардак и со всем остальным чёрт ногу! Ну так где, сержант?!
- Я старшина...
- Да какая мне раз-ни-ца! Покажи! Мне! Их! Обоих двух! Дру-зей сво-их! Тёп-лень-ких!
- Товарищ под-пол...
- Да я сам видел! Понимаешь? Сам! На моих глазах! (снова тычет сам себе «козу») Двое пьяных! Через забор! И бегом! К вам сюда! Где они?!
- Я не понимаю, товарищ подполковник, у меня все спят давно. Какие пьяные?
- А я вот сейчас объясню вам! Всё-ё объясню! Пойдёмте-ка! Пойдёмте, посмотрим!
- А может не на наш этаж, товарищ... - Тит попытался «поддержать» беседу.
- Да какой там не на ваш! Я сам! Понимаешь, сам! - и снова «коза» самому себе.
Тут полполковничий взгляд остановился одновременно с ногами. Он увидел пробивающийся свет из сушилки. Уже два года как у нас авария была, после которой в аварийной казарме никто не решался ничего ковырять-налаживать, и свет в сушилке горел круглосуточно-круглогодично. Только лампочки меняли. Подполковник ухмыльнулся, посмотрел на Тита, в это мгновенье выражением лица он очень смахивал на охотника из мультика о том, как заяц морковь съел: Сейчас-сейчас! Сей-ча-ас! Сделав два шага на цыпочках, дежурный рывком открыл дверь.
Картина маслом.
Порядок идеальный. Точнее, пустота. Ничего, кроме аккуратного ряда сушащихся ботинок нет.
И посреди этого порядка стоит курсантское тело и книжку читает. Тело белое с конопатинами, волосы с рыжа, взгляд агнца, на груди обыкновенный крестик на капроновой ниточке. При этом и труселя казённые и тапочки прикроватные с номерком. Только что нимба над головой нет, но такой в принципе не может быть пьяным. По определению.
На всякий случай тело всё-таки подвергается обнюхиванию, но результат очевиден.
- Почему не спите? Что читаете? - и, не дожидаясь ответа, берёт из рук курсанта книгу.
Заложив палец на открытом месте, смотрит на обложку. Однотонная светло-зелёная. Чуть повыше середины два слова: НОВЫЙ ЗАВЕТ.
Подполковник замер манекеном.
А Тита понесло:
- Ну вот. Вы же видите, товарищ полковник! - он изобразил «козу» себе и нарочито спокойно продолжил - ну о какой пьянке тут может идти речь?
Прошло, наверное, не менее полуминуты, покуда дежурный «оттаял».
Молча вернул библию владельцу, при этом три перста были сложены как для осенения крёстным знамением, повернулся и бормоча пошёл к выходу:
- Хм... может, правда, не тот этаж... хм...

Оценка - 1,54
Оценка: 1.4054 Историю рассказал(а) тов. Барс : 07-01-2013 22:47:28
Обсудить (2)
19-04-2015 08:45:41, Piligrim
Где? 1,54 нормальный балл....
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
  Начало   Предыдущая 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 Следующая   Конец
Архив выпусков
Предыдущий месяцМай 2018 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2018 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
переезд офиса
тщательная циклевка в домах parketov.ru/