Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Щит Родины

Истории о пограничниках

И талант этот сохраняется, несмотря на то, что государство под названием СССР приказало долго жить почти 20 лет назад. Этот талант — не верить сказанному открытым текстом и умение читать между строк. Каждый советский человек — просто прирождённый аналитик стратегической разведки, причём свойство это, в полном соответствии с учением Ламарка и Т.Д. Лысенко, передаётся потомству.
Мне как-то очень давно один мужичок из отставников любопытную историю рассказал по этому поводу.
Как известно, письма солдат-срочников домой читают не только адресаты, но и военная цензура. И даже не в силу жутко тоталитарного характера Советской власти, а по чисто прагматическим причинам: как бы случайно салабон, который ещё мал, глуп и не видал больших за... катов Солнца, не выболтал что-то такое, о чём широкой публике знать не положено. Нет, не о дедовщине или о ворующем прапорщике, не о пропойце-замполите и даже не о горячей дружбе славянских и среднеазиатских военнослужащих, об этом хотя в «Правде» не пишут, но все и так знают, а о новой военной технике, например.
И вот как-то, году эдак в 1975, читает военный контрразведчик капитан Овцефуев из некоего расположенного довольно далеко от Дальнего Востока военного округа письмецо от ефрейтора Василия Пупкина к его двоюродному брату Николаю Бутылкину и медленно уподобляется по форме и содержанию половому члену.
«А ещё Коляныч, — пишет Василий, — тебе этой осенью в армию идти. Старайся пробиться на флот. Кизди, что всю жизнь о море мечтаешь, фуё-моё, ля-ля-тополя, но пробивайся. Понятно, что там три года служат, но дело в другом.
В Сухопутных Силах законопатить на китайскую границу могут. А у нас скоро намечается война с узкоглазыми».
И сильно любопытно становится товарищу Овцефуеву: вот он, капитан комитета государственной безопасности СССР (а военная контрразведка — это третье главное управление именно КГБ, а не Министерства Обороны) о намечающейся ядерной войне с одной из великих держав — ни сном, ни духом, а ефрейтор с вещевого склада мотострелкового полка полностью осведомлён.
Письмецо, конечно, перехватили, чтобы не поставить на уши слухами о приближающейся большой войне захолустный уральский городок с миллионным населением и гигантскими заводами. Поскольку там и без этого в продмагах шаром покати, а если местные суровые бабки, прослышав о войне, совершат стратегические закупки крупы, соли и спичек, то показатели товарного обеспечения выйдут за пределы множества действительных чисел. Ну, и стали разбираться в природе источников разведывательной информации, на основании которой тов. Пупкин сделал вывод о грядущем Большом Жёлтом Киздеце.
«Я чё, — заявил ефрейтор, вызванный на беседу, — это не я придумал, все солдаты об этом говорят». Час от часу не легче: целая часть, не имеющая никакого отношения к центральному аппарату ГРУ, делает такие далеко идущие прогнозы...
В общем, после проведения некоторых следственных действий, был вычислен источник информации. Им оказался изгнанный за аморалку студент одного из гуманитарных факультетов МГУ, залетевший по случаю отчисления из вуза в армию. Припёртый к стене показаниями сослуживцев, он не только признал свою вину в распространении ложных слухов, но и продемонстрировал логическую цепочку, которая привела его к выводам о скорой войне с маоистской КНР.
Дело в том, что незадолго до этого в Новороссийске вступил в строй завод по производству «Пепси-колы» из американского концентрата. По какой-то непонятной причине военторг военного округа, где служил студент, получил её в совершенно несообразных количествах, так, что она стала продаваться не только в магазинах военного городка офицерам и прапорщикам, но и в солдатском «чепке».
Студент воспринял это — и вполне правильно, поскольку разрядка была в разгаре — как признак потепления отношений между СССР и США. Но тому, что по этому поводу говорили на политзанятиях — о плодах миролюбивой политики руководства страны и лично тов. Брежнева — верить не стал и попытался дать собственную трактовку этому потеплению.
И пришёл к выводу, что, поскольку Китай стал шибко бурым, как дух, никогда не видевший живого деда, и катит баллон и на наших, и на американцев, руководители обеих сверхдержав решили научить узкоглазых Родину любить.
От ядерного варианта СССР отказался, ибо ветром все гамма-лучи к нам же и занесёт, поэтому решили воевать по-старому. Но у Штатов нет сухопутной границы с КНР. А морем перебросить достаточные силы не получится: студент, зная, что население Китая где-то миллиард рыл, оценил численность личного состава НОАК в мирное время эдак миллионов в 50-75.
Так что, основную тяжесть войны против Китая должен был взять на себя СССР, а американцы в случае чего, отбомбились бы по нему конвенциональным или химическим оружием.
Я не знаю, что потом было этому гениальному аналитику. Но толкования причин недавнего падения ЖЖ в разных уютных журнальчиках вызывают мысли о том, что даже если он и умер, подавившись баклажанной икрой уже после увольнения в запас, дело его живёт.
Оценка: 1.4694 Историю рассказал(а) тов. Жид города Питера : 02-08-2011 09:37:12
Обсудить (6)
03-08-2011 15:43:54, Жид города Питера
От себя добавлю, что мопед не мой, а цельнотянутый у . О чём...
Версия для печати

Акт о списании боеприпасов
(Черновик. Составлен внешататным писарем по команде: «Всё, мля! И подробно!Иптыть!»)
05 октября 1982 года. 10.00.
«Утверждаю»
«____ октября 1982г.
Начальник 1-ой пограничной комендатуры
Капитан Пампушкин Е.М.

В связи со сложившейся сложной международной обстановкой и решениями двадцать седьмого съезда КПСС об усилении охраны государственной границы Советского Союза с несоциалистическими государствами, мною (ст.(зачеркнуто) лейтенантом Хариным И.А. исполняющим обязанности начальника девятой пограничной заставы составлен настоящий акт.
Установлено, что 5.10.1982. в час ночи( утра) зачеркнуто) сработал первый левый участок на вверенной мне пограничной заставе. Учитывая недоброжелательное отношение властей государства Иран к вводу наших войск в Демократическую Республику Афганистан и наличию в ста километрах от нас на противоположной сопредельной территории учебно-диверсионной базы сил афганской оппозиции, я по укоренившейся курсантской привычке прихватил с собой в тревожную группу на всякий случай, кроме табельного пистолета Макарова и запасного магазина к нему ( 16 патронов) в кобуре и на предохранителе, автомат Калашникова специальный со складывающимся прикладом калибра 5,45 мм за номером 183189 и четыре полных магазина в тревожном подсумке (согласно инструкции по 25 патронов в каждом). Все члены тревожной группы были экипированы в соответствии с приказами и наставлениями. Два тревожных мешка, радиостанция, МТТ, СПШ, собака с инструктором и пять лошадей. В 01 час 03 минуты тревожная группа и заслон выехали на проверку поступившей сработки. Причём заслон выдвинулся на линию границы конно-по- пешему из-за отсутствия фуража для кормления лошадей на заставе, о чём я неоднократно и ежедневно докладывал начальнику пограничной комендатуры Керрах, в которой по списку находится подчинённая мне застава. О сработке было доложено дежурному по комендатуре и на смежные с нами заставы, от чего соседом слева был поднят по команде «В ружьё!» заслон и тревожная группа для перекрытия не упреждаемого рубежа на стыках наших застав. В соответствии с требованиями командующего пограничных войск КГБ СССР генерала армии Матросова А.М. проверили сработавший и два смежных участка. Обнаружили пролаз шакала в системе на сработавшем участке, о чём немедленно доложили оперативном дежурным по отряду, комендатуре, на соседние заставы и я дал отбой своему заслону, перекрывшему к этому времени линию границы напротив не упреждаемого участка. После исполненного нами служебного долга (мы)зачёркнуто) тревожная группа начала выдвижение в полной темноте, ночью, по узкой горной тропке назад в место постоянной дислокации. К тропе начал подтягиваться заслон, выдвинувшийся на прикрытие рубежа конно-по-пешему в следствии отсутствия фуража для кормления лошадей на нашей пограничной заставе уже в течении месяца, о чём я неоднократно и ежедневно докладывал в комендатуру. И в отряд, при случае. И до сих пор ни овса, ни сена на заставу не поступило. И я вынужден своими силами производить выпас коней на прилегающих полях и лугах пограничной зоны, чтоб не пали с голоду. Принимая во внимание то, что при падёже конского состава ущерб государству выплачивает должностное лицо, исполняющее обязанности начальника заставы, я лично слежу за добросовестным проведением выпаса и прошу разрешения у руководства комендатуры разрешить пастись лошадям по границе моего участка со стороны прилегающего государства Иран, так как основная часть прилегающих территорий к заставе по тылу уже объедена личным составом штатной конюшни. В связи с этим личный состав пограничников заслона, который бежали по команде в ружьё к линейке своим ходом, был в усталости и ослаб после выдвижения бегом и ночью по пересечённой местности к рубежу прикрытия государственной границы на дальность восемь километров и пятьсот пятьдесят шесть метров только туда. Обратно заслон выдвигался медленнее, чем тревожная группа, о чём я не преминул заметить старшему заслона прапорщику Нежину П.У. по радиосвязи. Прапорщик ответил так точно и пропал до следующего сеанса связи. Озабоченный невысказанным мне с его стороны мнением, я, ехавший впереди тревожной группы на командирском коне Буяне, задумался и был остановлен тремя кабанами, появившимися так внезапно, что кони тревожной группы заржали. А пограничники сначала заорали: «Бля! Медведь!» Потом присмотрелись и исправились в своем преждевременно вынесенном суждении примерно так: «Бля! Медведи!» Кабаны, по-видимому, так обрадовались тому, что их приняли за крупных и опасных хищников, что решили напугать советских пограничников. Они так хрюкнули разом и устрашающе подпрыгнули, что нам показалось, что сейчас медведи встанут на дыбы и задерут кого-либо из состава тревожной группы и повредят снаряжение. Я даже и не думал, что в случае ущерб мне придётся удерживать из своей зарплаты большую сумму в пользу нашей Родины СССР. Некогда было. Рёв медведей-кабанов ввёл в шок всех находящихся позади меня пограничников и их транспортные средства. От чего они стали небоеспособны. Таким образом, налицо сложилась ситуация, когда жизни, чести и достоинству советских пограничников угрожает опасность, и другим способом предотвратить угрозу не представляется возможным. Учитывая возложенные на меня обязанности, воинский долг и заботу о подчинённых, я произвёл совершенно автоматически, согласно навыков, отработанных в училище и закреплённых на учебных сборах в комендатуре, выстрел. Я хотел прежде произвести предупредительный выстрел вверх, но дистанция упора под копытами моей лошади и слабая освещённость, а также паника сзади, предали мне уверенности, что стрелять по причине этого конфликта движения надо без предупреждения. Без предупреждения вылетели и остальные двадцать четыре пули из ствола моего автомата потому, что указательный палец прилип к спусковой скобе моего оружия собачников, взятого предварительно в оружейке, принимая во внимание недоброжелательное отношение властей государства Иран к вводу наших войск в Демократическую Республику Афганистан и наличию в ста километрах от нас на противоположной сопредельной территории учебно-диверсионной базы сил афганской оппозиции. А также в связи со сложившейся сложной международной обстановкой и решениями двадцать седьмого съезда КПСС об усилении охраны государственной границы Советского Союза с несоциалистическими государствами. Вследствие того, что лошади голодны и слабы из-за отсутствия фуража для кормления лошадей на нашей пограничной заставе уже в течении месяца, о чём я неоднократно и ежедневно докладывал в комендатуру. И в отряд, при случае. То вытягивать трупы освежёванных кабанов пришлось личному составу заслона, прибывшего конно-по-пешему, и составу тревожной группы во главе с прапорщиком Нежиным П.У., примчавшимся на агрессивный рёв кровожадно настроенных кабанов.
Считаю применение оружие мною, лейтенантом Хариным И.А., целесообразным и выполненным в соответствии и согласно требованию инструкции по охране государственной Союза Советских Социалистических Республик. Двадцать пять патронов калибра 5,45 миллиметров, выпущенных при исполнении служебных обязанностей списать с учёта склада АТВ ПЗ N 9. При утверждении акта прошу обратить Ваше внимание на отсутствия фуража для кормления лошадей на нашей пограничной заставе уже в течении месяца, о чём я неоднократно и ежедневно докладывал в комендатуру. И в отряд, при случае.
05.10.1982г.
Председатель комиссии по списанию имущества:
________________И.О. начальника 9-ой пограничной заставы лейтенант Харин И.А.
Члены комиссии:
1.__________________прапорщик Нежин П.У.

2._________________сержант Сникорцев С.Е.

P.S.
- Ты чо написал, воин? - И.О. НПЗ в 10.01 по местному времени 05.10.1982г.
- Так правду! Таарищ лейтенант!
- Да я тебя на губу засажу за эту писанину!
- Тащ лейтенант! Невозможно!За правду только до 1917 года сидели! И вы ж сами сказали, перед тем как упали спать: «Всё и подробно!» Я и написал по объяснительным. Вон они, двадцать штук. Даже с повара и часового снял. Только вашего рапорта не хватает. А мясо мы на склад уволокли. Как приказал таарищ прапорщик, то коменданту и правым соседям полста кило мяса отнесли утром с нарядом. А левым тридцать передали по стыку. Повар просит вас прибыть на обед, котлеты попробовать, - ответил добросовестный внештатный писарь ПЗ, святясь довольной и сытой улыбкой. Он свой служебный долг тоже перевыполнил...
Оценка: 1.5676 Историю рассказал(а) тов. Корин : 20-07-2011 15:25:20
Обсудить (56)
, 31-07-2011 22:37:03, Нуину
Если по правде, то очередь была в пятнадцать патронов. С...
Версия для печати

Ветеран
Пограничная застава лежала внизу полурастерзанным цветком в копоти дыма и проблесках пламени. То тут, то там коротко вспыхивали огоньки выстрелов и сразу гасли задавленные ответным огнём с прилегающих высоток. Но она не сдавалась. Стоило правоверным воинам аллаха подняться, как помятый, облитый кровью троих пулемётчиков, но надёжный ПКМ снова начинал скорострельно глотать поцарапанную черноту звеньев пулемётной ленты. Лента дёргалась, заботливо представляла патрон, захватываемый внутрь, и выскакивала с другой стороны ствольной коробки пустая. Цепь духов залегала и наученный шестичасовым боем двадцатилетний «пацан», ставший за эти триста шестьдесят минут опытным мужиком, выжившим в аду утреннего нападения, тут же менял позицию. Не успевал даже ленту выстрелить. На место, где секунды назад дымилась, испаряя со своего тела человеческую кровь, чёрная сталь пулемётного ствола впивались в бессистемном порядке, как минимум, две мины. Пристрелялись дети христианской демократии и внуки деспотии Аллаха из своих восьмидесятидвухмиллиметровых труб по территории, которая раньше, лишь утром ещё, называлась пограничной заставой.

От казармы остались только куски стен, как недовыбитые зубы, торчащие из-под земли. Все постройки были практически разрушены. Застава огрызалась последними боеприпасами из опорного пункта. Ну, кто ж знал то двадцать лет назад, что придётся держать круговую оборону против противника, занявшего прилегающие высоты. Не для войны строили основное здание - для жизни. И застава упорно торчала своими разрушенными стенами и, хрипя, и истекая последними силами, не отступала. А и отступать то было некуда. Только подними голову, и целая стая пуль со снайперской добавкой прилетала с трёх сторон, взбивала почву, срезала каменную кромку, рикошетила от брони разбитого БэТэРа и вызывала дополнительные всплески трёх миномётов. Мины хлопались, прошивая вкруговую все, что только можно пробить осколками и швырнуть, выбивая дух взрывной волной о землю любое попавшееся на их траектории подрыва тело. Не загружались тем - кто это попался на стальную горячность осколка. Собака, заставская коза или ослик, который пасся на пятачке возле туалета. Защититься от их вертикального падения практически было невозможно. Бойцы вжимались в землю и камень, прикрывались остатками и кусками разбросанной мебели, падали на дно окопа. В утренней суете огненного шквала нападения каски выхватить из оружейки не успели. В первую очередь сдергивали из пирамид автоматы, РПК, ПКМ, магазины, цинки, гранатомёт, выстрелы. Начальник предусмотрительно рассредоточил боеприпасы в опорном пункте в специально вырытых нишах. И, на первое время, полураздетым пограничникам, было чем отвечать нападающим и чем забивать быстро расходуемые ёмкости магазинов и лент. А потом прорывались к складу АТВ заваленному обломками. Троих потеряли, вытаскивая так нужные боеприпасы из темноты уцелевшего полуподвального строения. Надо было прорываться. И уводить выживших людей из-под смертельно воющего со всех сторон металла. Моджахеды недостатка в боеприпасах не имели. И поэтому давили, не считаясь с потерями, снова и снова после артобстрела поднимаясь в атаку. А потери у них были. Не зря сержант, до сто этажного мата и невообразимого, черепашьего терпения обучал салаг не стрелять из автомата, а выявлять и попадать пулей, уничтожать обнаруженную цель. Умения, вбитые сержантами до уровня рефлекса , срабатывали прежде, чем мозг успевал испугаться и застопориться в грохоте и неразберихе горного боя. И пацаны, прежде чем получить самому удар пулей или острый осколок мины, упреждали не утолённую напасть рьяных атакующих меткой скороговоркой своего оружия. Опыт приходил вместе со смертью и разбирал с ней солдат. Делил их на тех, кто увидел, как, и тех, кто дал понять своей гибелью, что детей тут больше нет. Есть живые солдаты и те, кто остались ими навсегда.

Валерка схватил Сашку сзади, повалил на камень и зажал рот ладонью. Благо, завалить невысокого Сашку он смог и даже придержать, закрывая рот. Сашка плакал, вырывался, кусал Валерку за руку зубами, царапал лицо ремнями разгрузки на спине и рыдал, беззвучным горловым стоном. Внизу, в развороченной минами миномётов и гранатами станковых гранатомётов, территории пограничной заставы остался его родной брат Владислав. Серёга и Даликхьяр тревожно озирались по сторонам, прикрывая своих сцепившихся друзей на склоне высотки. Там, где они вынуждены были остановиться и залечь, чтоб слиться с рельефом в разгар начавшегося боя.

Начальник заставы решил не ждать милостей от начальства и сам взялся за обеспечение безопасности личного состава. С точки зрения охраны сходящихся тут караванных троп и путей проложенных вдоль реки место для заставы было выбрано отлично. Но с точки зрения фортификации и ведения войны точка, где располагалась пограничная застава, просто сама напрашивалась на нападение. И её участь, по всем правилам ведения войны - максимум два часа боя с трёхкратным превосходством в живой силе, внезапностью нападения и уничтожением связи с поддерживающими частями. Застава же отбивалась, практически вслепую - шестой час. Голову не давали поднять буквально. Снайпера стерегли каждое движение среди дымящихся и горящих развалин. Поэтому Сашка попытался побежать туда, на помощь брату и ребятам.
- Да пошёл ты на куй! - послал он Валерку по кличке Слон, прежде, чем тот догнал и снёс его подсечкой. Потом запрыгнул со спины и сжал своими ручищами, и ногами, сковывая вырывающегося к заставе ефрейтора.
- Саня, не дури, - рычал Валерка в ухо ефрейтору, с которым вместе призывался из одного города, - надо замочить миномётчиков и СПГ иначе они не выйдут. Их там всех положат и брата тоже. Боеприпасов на артскладе мало, не завезли вовремя. Как они там до сих пор отбиваются вообще не понятно. После такого обстрела я думаю рации хана. Антенну срубили первыми выстрелами. Если мы им не поможем, то никто не поможет. Дорога к нам узкая. Наверняка заминировали и зажали колонну помощи. Вертолёты без целеуказания и точных координат в белый свет, как в копеечку работать не будут. Надо взять миномёт на нашей высотке, а потом, подавить из него миномёты на соседних и расчёт СПГ. Меня из него стрелять учили. По навесной траектории он может километра на три улететь, а если с зарядом подгадаем и повезёт, то накроем, как шрапнелью сверху всех, кто нашим мешает выскочить. Рация на высотке может достать до кого-то из наших. Вызовем подмогу. Дадим цели вертушкам. Ты понял, что надо делать, чтоб брата спасти? - сержант придавил Сашку последними усилиями. Но Сашка, уразумевший верность выводов своего годка затих и перестал трястись успокоившись. Реактивного по темпераменту Сашку со строптивой кличкой Бес захватила новая более рентабельная идея, чем бежать в открытую до заставы и, без сомнения, погибнуть без толка даже не успев приблизиться к ней. И он мгновенно отдался воплощению её мстительной и кровожадной составляющей в жизнь весь и без остатка.

- Отпускай, тля сержантская. Как мы к ним подберёмся? - мокрые глаза Сашки смотрели сквозь горы, воздух и пространство неумолимо и яростно буравя посягнувшего на его свободу самовыражения земляка. Он успокоился и ждал ответа от своего штатного стратега и тактика. Вытирал и размазывал солёную влагу дорожек на щеке. Отряхивал от пыли автомат и пригнувшись подбежал к каменному навесу по краям которого в обе стороны изготовились и наблюдали Даликхьяр призванный из горного, большого села и Серёжка из Новосибирска по кличке Белый. Далик немного побеспокоил Сережку, когда во взрыве взметнувшим осколки собачника в небеса, оба, обернувшись, четко разглядели собаку, взлетевшую вверх над останками стен казармы. За грохотом разрыва, они услышали замедлённый расстоянием, плачущий визг обезумевшего животного. Звук в горах слышно далеко. Далик, проводивший на собачьем питомнике всё своё свободное от нарядов время тихо завыл и зарычал от бессилия, зажав зубами воротник застиранного камуфляжа афганки. Валерка бухнулся возле Далика на щебень. УКВ радиостанция, навешенная на Далика ловила переговоры на непонятном языке. Своих в эфире не было.
- Щас Далик, щас, где у них охранение? Засёк? - торопил Валера подчинённого. План сержанта начинал обрастать деталями.
- Командир, они говорят по связи, что сейчас придёт караван с минами, именно к нам, сюда на эту высотку. Вон видишь, внизу, четыре ишака нагруженные идут по тропе. Через тридцать минут будут здесь. С ними всего двое погонщиков с автоматами. А потом они накроют всем боезапасом территорию нашей заставы с трёх точек и пойдут в атаку со всех сторон. Они говорят, что, судя по ответной стрельбе, у наших - патроны на исходе, - Валерка выхватил бинокль из футляра и впился глазами в окуляры, высунувшись из тени на солнце. Далик среагировал мгновенно. Дёрнул сержанта за плечо.
- Блики, Слон! Заметят, - впервые в жизни назвал он сержанта по кличке укоренившейся на заставе.
- Понял. Что ещё говорят? - не обиделся сержант и отполз, в спасительную тень каменного навеса.
- Что порежут всех кого там найдут в кожаные лоскуты. И живых и мёртвых, - восточно-невозмутимые глаза Даликхьяра, по кличке Драк, смотрели без эмоций и безжалостно требовали, и ждали действий, решений и приказов.

- Да, - понял Валерка сущность клички прилепленной к таджику, - Для дракона маловат. А для ниндзи, как раз, в любую щель пролезет. И глаза зарежут без ножа теперь каждого, сразу и насмерть, как барана к столу.

- Смотри командир, - Далик не мог обойтись хотя бы без намёка на уважительное вы, - тропа здесь идёт серпантином и поворачивает к нам. Дальше они скрываются от наблюдения снизу выступом, а от тех, кто сверху отвесным склоном. Если мы их тут приложим. Переоденемся в одежду убитых. То поднимемся без всяких проблем прямо к позиции охранения миномёта. Они рожи платками и накидками прикрыли от солнца. Так, что нас, никто не сможет разглядеть, если оденемся в их одежду. Просторные одежды духов были идеальной маскировкой. Для налёта необходимо было выбрать самых беспощадных, быстрых и спокойных. Белый, не подходил с его флегматичной тягой к снайперскому оружию и одиночным выверенным выстрелам. Зато для снятия погонщиков сибиряк был незаменим. Автомат Беса и винтовка Белого одиночно дёрнулись незаметным звуком в стрельбе боя и оба погонщика завалились брызгая кровью в пыль серпантинной тропы. Беса брать на тропу было нельзя - мог в порыве поторопиться.
- Далик, ты язык знаешь, пойдешь со мной первым. Если спросят, то мычи невнятно, подойди как можно ближе, уйди в право или влево, на крайняк - сядь на колено или ляг, но открой мне директрису по обстановке и крой очередями свой сектор. Твой сектор по умолчанию правый, ты ж левша. Мой левый. Их там не меньше шести человек. И не стой столбом. Работай как в СПУ. Добивай - не жалей, - инструктировал Драка Слон, когда оба погонщика были утянуты с тропы и одежда натянута поверх пограничного камуфляжа. Последнее можно было и не говорить.
- Бес, - мины на ишака, две поставь здесь, сдвоенную растяжку, - начальник заставы послал их установить купленные и выменянные у местных и у редких военных колонн мины на высотку. Заминировав наиболее удобные места для установки вероятных огневых средств, застава обеспечила бы себе относительную безопасность со стороны сначала одной, а потом и остальных двух господствующих над ней вершин. Он выдал им паёк на трое суток, воду. Бойцы Слона нагрузили минами единственного осла и отправились в начале ночи по знакомым тропам наверх, скрытно и невидимо в сторону первой горки. Теперь они были единственной надеждой оставшихся внизу, в окопах пограничников. На гору они зашли до половины, когда в четыре утра начался первый обстрел. Группа затаилась. Связи не было. Внизу передвигались духовские группы. Наверху пухкали миномёты. Подобраться к ним незамеченными погранцам было невозможно. Мало того, спрятаться от огня стрелкового оружия с вершины горы на голом склоне было негде. И солдаты маялись в бездействии, наблюдая, как их второй дом и друзей по службе последовательно мешают с землёй и каменной крошкой.

- Бес, ты понял? Ждёте с Белым. Наблюдаете и не суётесь, пока мы вам не дадим сигнал - трижды поднятый над головой магазином вверх автомат. И, Белый - ты наблюдаешь за тылом. Бес за нами. - миномётчики не собирались наблюдать за подходом мнимого каравана с минами и зарядами к ним. Они устроили малый перерыв. Спешить было некуда. Неверные заперты в опорном пункте внизу. Боеприпасы на подходе и бредут по тропе скорым шагом. До начала намеченного штурма почти час времени. Пора помолиться, поесть и попить во славу аллаха всемилостивейшего и всемилосердного. А если хватит времени, то и курнуть, но только не всем.

Далик, шедший первым спешил, отчаянно перебирая ногами камень тропы вверх. Когда идёшь вверх по горному склону и торопишься, то корпус тела надо наклонить вперёд. Тогда только успевай переставлять вывернутыми внутрь стопами ноги по поверхности дорожки, потому, что масса туловища несёт тебя вперёд сама. Главное, давай расслабиться мышцам, до конца выпрямляя опорную ногу при толчке для последующего шага. Походка становится семенящей, шаг коротким, скорость подъёма резко возрастает, но и усталость, если ты не тренированный горами городской житель наливает свинцом деревенеющие ноги. Маскировка сработала безупречно. На крик сверху Далик махал рукой, громко хрипя от настоящего недостатка воздуха в лёгких. Но там, внизу, медленно погибала застава, и им со Слоном очень надо было успеть. И они успели. Пятеро Миномётчиков полные уверенности в своей недосягаемости для оружия пограничников степенно и спокойно сидели в кружке, попивая горячий напиток из мятых и битых металлических кружек. Устали от освящённой работы по осуществлению джихада на нашей территории, удобно сидели, облокотившись на камни, ствол миномёта и стопку ящиков. Повсюду на позиции валялись использованные остатки упаковки и ниток, которыми подвязывались заряды к оперению мин. Шестой дух наблюдал в бинокль за происходящим на том, что осталось от заставы. Громко рассказывал. Моджахеды по-домашнему весело смеялись. Победа была неизбежной, и практически для них обошлась без потерь.

Далик потянул ишаков влево, открыл сектор для Слона, который бросил копытных и резко пошёл вправо, обтекая трапезничающих бородачей со своей стороны. Те даже не поняли. Не успели понять, что произошло. Очереди автоматов слились в треск летящей в траекториях пуль смерти. Без сантиментов добили в головы всех без исключения. Слон вывалился из-за укрытия и трижды поднял и опустил автомат над головой. Тут же, на тропе показался с нагруженным ишаком Драк, который почти бегом спускался к Бесу и Белому. За три минуты преодолел расстояние, на которое они со Слоном потратили пятнадцать минут затяжного подъёма. Драк притащил двум оставшимся пограничникам одежду снятую с духов. Тропа, которая вела на позицию, отлично просматривалась и простреливалась снизу и с соседних высот. Идти по ней, в пограничном камуфляже афганок, было опасно. Поэтому Драк притащил Белому и Бесу, заляпанную кровью одежду бородатых артиллеристов.
- Мины поставил? - напомнил Далик задачу Беса. Бес кивнул, быстро натягивая на себя духовские шмотки.
Пока поднялись, угробили на это ещё пятнадцать минут драгоценного времени. Слон за эти минуты разобрался с готовыми таблицами для стрельбы, которые остались ему в наследство от отправленного к Аллаху миномётного расчёта противника. Слава богу, возле ящиков лежали готовые к стрельбе мины с привязанными к ним пороховыми зарядами и вставленными вышибными патронами. В ящике обнаружились нитки и даже ножницы. Ещё десять минут Слон показывал, запыхавшимся Бесу и Далику, как надо присандаливать заряды и вышибные патроны к оперению мин. Белый, пока они учились, снял и распаковал ящики с ишаков и залёг в охранении тыловой тропы, обложенный со всех сторон автоматами и боеприпасами отправленных в вечный хадж на небо моджахедов. Наступило затишье. Рация непримиримых молчала и шипела пока безмолвствуя. Слон отдал её Драку на прослушку.
Затем, шеренга выложенных и готовых бомбочек удлинилась более пятнадцати единиц. Слон оставил Беса и Далика продолжать начатое, увеличивая их количество. Сам Валерка занялся изучением прицела. Миномёт был направлен на заставу дымящуюся внизу. Пришлось снять с подготовки мин Далика, чтобы он обнаружил и позиции остальных миномётов и безоткатки на соседствующих высотах. Безоткатное орудие выдало себя само, выстрелив в очередной раз по позициям обороняющихся пограничников. Слон сделал пометку на духовской схеме. Прошло ещё три минуты. Бес ругался, но работал аккуратно. Размер миномётного «патрона» внушал уважение, по сравнению с автоматным, и даже гранатой, с которыми привык обращаться ефрейтор в повседневной жизни.

Далик обнаружил расчёт второго миномёта, а затем и третьего. Слон развернул тело орудия в сторону самой ближней позиции и начал выверять прицел по одному ему известному принципу, правилам и просто интуитивно. Наконец миномёт был готов к стрельбе.
В этот момент Рация зашипела и заговорила. Все поглядели на Далика. Драк не шевелился, вслушиваясь в речь говорящего.
- Арабский диалект командир, - виновато пожал плечами он.
- Мину! - потребовал Слон. Бес, неожиданно услужливо и осторожно протянул сержанту обтекаемую бомбочку. Так шаману протягивают ритуальный барабан для мистического танца видений будущего.
- Выстрел, - предупредил Слон, и мина ушла в темную глубину покрытого пылью ствола. Слон закрыл уши и присел. Бес открыл рот и также прижал ладонями ушные раковины в ожидании выстрела. Далик наблюдал в бинокль за целью. Пукххх, длинно выплюнула свой подарок гладкая труба. Прошли секунды и на ближней горке вспух шар разрыва окутывая пылью место где упала мина.
- Левее и выше, - откорректировал Далик выстрел.
- Понял, работаю, - коротко ответил Слон, вертя рычажки наведения.
- Выстрел! - рявкнул он, посылая очередную мину в ствол миномёта.
- Вилка, командир, - выдал свои познания в артиллерийском деле Драк.
- Попадание! - известил он всех после третьего выстрела. Слон опустил ствол ещё шесть мин, не меняя прицела. Позицию вражеского миномёта заволокло облаком, поднятой вверх, пыли и этим она стала похожа на пограничную заставу, по которой только что вела огонь. После шестого разрыва, от прямого попадания в воздухе закувыркались обломки опорной плиты и двуноги. Двое, оставшихся в живых духов, разбегались с вершины, стараясь выскочить из под обстрела своего же орудия.
- Давай второго, - азартно заорал Бес, протягивая очередную посылку для противника. В этот момент духи начали разворачивать миномёт в сторону наших на дальней горке. Хорошо, что у обоих расчётов не были готовы таблицы для стрельбы друг по другу. Боевики спешили и их первая мина ударила с далёким недолётом. Слон прикинул, что бородатые находятся примерно на предельной дальности и чуть выше его позиции. В школе у Слона была твёрдая четверка по всем точным дисциплинам и то, что самая большая дальность выстрела получается с угла наклона в сорок пять градусов, он знал, как отче наш знает священник в храме. Жаль, что сама молитва была ему пока неизвестна. Первым выстрелом Слон положил мину с недолётом в двести метров по склону. Вторая легла с перелётом в триста, третья бубухнулась с недолётом в пятьдесят метров. Духи не стали ждать, когда Слон опустит в ствол четвёртую мину. Опыт стрелков подсказал им, что этот русский «дурак» взял их в артиллерийскую вилку и следующая мина шарахнет с минимальным перелётом круша осколками всех в радиусе десяти метров и половину от всех в радиусе тридцати метров. Поэтому ждать, когда мина откроет окно в кущи райского сада с гуриями, они не стали, а сыпанули от своего миномёта, как овцы от обнаруженного в стаде волка. Слон не пожалел на вражескую мортирку ещё четыре мины. Окружавшие заставу духи начали вставать со своих мест и оглядываться на собственный взбесившийся миномёт. В суматохе, криках и воплях, Слон нащупал шестью минами и разнёс в щепки безоткатное орудие. А потом затеял бой с многоствольной реактивной китайской установкой, которую обнаружил глазастый Далик. Расчёт установки успел дать девятиствольный залп по позиции пограничников.
- Ложись, - успел крикнуть Далик, падая между двух камней, после того, как разглядел языки пламени и тучи пыли от первой выпускаемой ракеты. Слон спокойно опустил очередную мину в ствол и зажал уши ладонями. Бес услышал предупреждение Драка, но прятаться ему на голой площадке было негде, и он просто упал и откатился ближе к Белому. Ракеты буквально в пыль разнесли всё, что можно вокруг позиции четвёрки. Но на саму позицию, заботливо отгороженную со всех сторон камнями, не упала ни одна ракета. Беса и Белого оглушило последовательными взрывами реактивных снарядов. Слона отбросило в сторону и посекло мелкой каменной крошкой. Миномёт опрокинулся, но остался цел. Слон тоже промазал и не попал в китайскую машинку для стрельбы. Зато мина, выпущенная наобум, но согласно приобретенного им за эти минуты боя артиллерийского опыта легла точно возле полевого склад боеприпасов для пусковой установки моджахедов. Ракеты сдетонировали. Осколки посекли трубы, а тяжелые куски и взрывная волна перекинула установку и убила расчёт вместе с её наводчиком. Наши мужики, получившие контузию от почти одновременного разрыва девяти реактивных снарядов, поднимались медленно. Больше всех досталось Бесу и Слону. Далика спасла расщелина. Белого почти не зацепило потому, что сверху на него свалился контуженный Бес. Слон пытался встать сам, но у него это плохо получалось. Земля кружилась под ногами пёстрым шаром, пытаясь сбросить его со своей вертящейся сферы. А по камням окружающим позицию Сержанта застукали кулаки двенадцать и семь миллиметровых пуль. Расчёт ДШК очнулся от свалившихся с неба восьмидесятидвухмиллиметровых неожиданностей на своей позиции и развернул его прочь от опорного пункта пограничной заставы. Воспользовавшись заминкой в осаде, Застава внизу пошла на прорыв. Занятые своим собственным миномётом, моджахеды прошляпили короткий бросок и вывод личного состава из опорного по неприметной лощинке. Слон сидел. Даже сидя окружающая его картинка пыталась вертеться. Но мозги работали без сбоев. Вот только боль сбивала и тормозила мысли, наваливаясь неожиданными и сильными волнами по нарастающей.
- Драк! Пулемёт видишь? - теперь, только этот пулемёт мог помешать колонне пограничников, сдерживаемой ранеными уйти из огневого мешка, в котором оказалась застава. Оцепленные со всех сторон группами боевиков с зелёными повязками на головах, прячась в складках местности и огрызаясь последними патронами и гранатами, пограничники вполне могли просочиться сквозь неплотные боевые порядки в свой тыл, что они делали. И лишь этот пулемёт, отвлечённый нашими миномётчиками, мог достать своей дальнобойностью и остановить сверху, обескровленную неравным боем жиденькую пограничную колонну с раненными.
- Вижу Слон! Ниже и правее первого миномёта. На нашей территории, гад, - выразил своё отношение к последней опасной огневой точке врага Далик.
- Бес! Наводи! - медленно выговорил Слон. Попытался, опираясь на стенку из камней подняться. Бес тряс головой и тёр тыльными сторонами ладоней засыпанные песком и мелкой пылью глаза.
- Ничо не вижу, Валер! Глаза! - прошипел с хрустом песка на зубах Бес и смачно обматерил залповые системы реактивных установок и того, кто продал их производство китайцам.
- Давай я, - подал голос Белый со своего места вместе со звуком взорвавшихся на невидимой стороне горы, установленных на тропе сдвоенных мин Беса.
- Нет! Держи тропу! Дракоша - наводи! - распределил задачи сержант, дал новую кличку Далику и снова упал, передвигаясь по стенке на голос наблюдателя. Далик кинулся к телу миномёта и с трудом вернул его в нормальное положение. Упёр плиту. Примерно выставил по вертикали, затем по горизонтали.
- Далик не епись! - сказал Слон, слушая как он старается, - бей минами, по разрывам поправишь. Главное плиту в тоже место поставь, чтоб не двигалась. Белый, что у тебя? - вопрос сержанта покрыла энергичными ударами по камням новая пулемётная очередь с противолежащего склона. Осколки камней брызнули, больно кусая и разрывая ткань и кожу.
- Выстрел! - миномёт пухнул. Дракоша схватился за плечо и начал приседать со стоном. Белый коротко ударил хлыстом выстрела из СВД и удовлетворённо проследил, как раненный в бедро боевик отлетел с тропы на склон и к нему побежал другой. Не долго выжидая, Белый умудрился всадить в живот, и этому торопыге, тяжёлую и быструю пулю мосинского калибра.
- Двое на тропе! - доложил сибиряк. И уточнил, - Были.
Бес вылил на свои глаза остатки воды из фляги и начал что-то видеть. Распухшие и красные глаза резало неимоверно. Но было во сто крат больнее, что из-за какого-то песка, он, целый и невредимый ничего не делает на позиции, когда Валерка, контуженный, вслепую руководит парнями, Белый держит со своей длинной шваброй тропу, а Дракоша сидит на земле держась за окровавленное плечо и пытается левой рукой, сквозь боль и шок нащупать мину, чтобы заглушить чертов ДШК на склоне.
- Дай сюда, - забрал теплое тело очередной мины Бес из руки Далика и подполз на карачках к разбитому прицельному приспособлению миномёта. Оседающая пыль от разрыва мины, показывала недолёт до вспыхнувших розочкой пулемётных вспышек.
- Сейчас, сейчас, сей-час, братка, - начал крутить работающие воротки вертикального прицеливания Бес, на глазок опуская чересчур, задранный вверх ствол миномёта.
- Выстрел, - радостно заорал он, подражая интонациям Слона, приседая и зажимая ладонями уши. Миномёт добросовестно выплюнул подарок в сторону ДШК и дымил облачками пороховых газов.
- Далик, - услышал Бес голос Слона, - рации мне дай.

Дясять последних мин обрамлённые кольцами метательных зарядов на хвостовике валялись разбросанные взрывами по всей отбитой у врага позиции «пограничных артиллеристов». Бес
полез на карачках за следующей порцией стали. Поглядывал в сторону, куда улетела предыдущая. Разрыв бухнул на том же уровне горного склона, где скалился очередями пулемёт, но левее метров на сто. Духи присели. Пулемётчик, что-то зло сказал по поводу разрыва и начал тщательно выцеливать окутанную пылью вершину. Бес добрался до трубы своего нового оружия, волоча тяжёлую мину. Взялся за винты уводя ствол чуть левее. Не дожидаясь собственной проверки, отпустил снаряд в свистящий полёт. Пулемётчик нажал на гашетку ДШК, посылая длинную пулемётную очередь на господствующую вершину. Мина взорвалась в десяти метрах от станка, на котором стоял ДШК. Осколки вымели всех, кто был рядом с ним железной метлой, покорёжив пулемёт своими металлическими ударами. Пули, посланные уже мертвым пулемётчиком, долетели раньше разрыва мины, ударили в ствол, двуногу опрокинули тело миномёта и пробили грудь Беса, ломая кости и разрывая плоть.

- Я Геркулесовый, кто меня слышит - ответь! Приём! - начал вызывать открытым текстом по рации Слон, не сильно надеясь, но в пику окружившим теперь его последний рубеж духам. Он отпустил тангенту и, подождав, снова нажал на неё, не жалея аккумулятор. - Я Геркулесовый, кто меня слышит - ответь! Приём! - понеслись в эфир позывные уничтоженной, но не сломленной пограничной заставы. -Нахожусь на пике высоты тысяча восемьсот пятьдесят девять. Веду бой в окружении! Имею два трёхсотых, одного двухсотого и одного сибиряка! Приём! - снова отпустил тангенту, подождал и повторил текст в одетый на голову трясущейся рукой щекофон, - Я - Г е р к у л е с о в ы й, кто меня слышит - ответь! Приём!...
- Белый держи тропу! Дракоша! Ползи ко мне - перевяжу! - продолжал командовать Слон своей маленькой группой пограничных войск в перерывах между передачами.

Винтовка Белого периодически щелкала бичом выстрела, сшибая разозлённых и потерявших терпение духов с узкой горной тропы, и доказывая радиоэфиру, что Геркулесовый он не только могучий позывной, а очень даже крепкий орешек для окруживших высоту современных басмачей с бородами и зелёными повязками. Вдалеке показались пока маленькие точки вертолётов. Бронированные крокодилы уверенно шли на спокойный и твёрдый, в своей вере голос сержанта, обеспечившего жизнями почти два десятка своих сослуживцев в зелёных погонах.


Оценка: 1.7192 Историю рассказал(а) тов. martin : 04-06-2011 23:00:06
Обсудить (99)
14-06-2011 19:48:57, Сильвер
Даже еще короче! :-) 40-41 суток....
Версия для печати

Олежа Ниатов - обычный солдат погранвойск. Бурят по национальности. Крепкий и немногословный. Была в парне какая-то скрытая сила, которую он не выпячивал, но если надо, выручал и помогал с улыбкой, не ожидая благодарности за свою человеческую надёжность. Он и Мишку своими руками из системы вытащил и помог дойти до заставы.

Одноглазый Зукар - конь системщика, ранее выступал на скачках, и вид обгонявшей его лошади возбуждал в нём стремление догнать, обойти и прийти к финишу первым. Как он попал на заставу, сие никому неизвестно.
В тот день надо было просто отработать сработки на правом 17-18. Системщик остановил коня возле блочка. Слез. Сделал сработки. Проверил точность работы правого аппарата, дважды сверяясь по МТТ с дежурным по узлу связи. Блочок не глючил. До заставы совсем чуть: три участка. Старший наряда ехал первым и уже перевалил за горку. Олежа остановился, подстраховывая отставшего по делу системщика. Мишка взял в руки поводья изголовья, вставил левую ногу в стремя и оттолкнулся от земли, занося правую ногу над седлом. В этот момент Зукар услышал топот лошади старшего наряда, пущенной в галоп с пологого спуска. Стерпеть такое ипподромный конь не мог. И он прыгнул с места в галоп, не давая молодому солдату времени занять своё место в седле. Мишка слетел с одноглазого Зукара на галопе, не успев даже сесть. В отличие от Зёмы, сапог в стремени не застрял. Иначе бы то, что от Мишки осталось, пришлось бы также завернуть в солдатские одеяла. Мишка спрыгнул, когда Зукар, набирая скорость, разгонялся по склону с места, догоняя звук галопирующей, но невидимой лошади старшего. С левого бока коня, где повис, вцепившись в седло, солдат, была система. У лица парня бешено мелькали подбитые подковами конские ноги. Восемь тонн - сила удара на конце подкованного копыта, мелькнула мысль. И Мишка прыгнул. Летел, кувыркаясь, свернувшись в клубок, как учили. Время приостановило бег. Закружилось с сопками, облаками, колючкой, столбами, контрольным валиком, с встревожено-привставшим в седле Олежкой на горке. Что удивило пограничника - автомат и СПШ висели за спиной. И вдруг оба проплыли перед глазами, как в замедленной съёмке, закручиваясь оранжевым магазином и ремнем с кобурой в разные стороны. Скорость полёта долбанула Мишку трижды, кувыркая о твердую горную поверхность, и по касательной швырнула на систему. Колючка впилась в афганку, разрывая и глубоко царапая кожу на спине, руках и ногах.
Олег отловил Зукара и помог накачанному адреналином коллеге выбраться из системы. Солдат ничего не чувствовал. Но всё понимал. То, что он получил сотрясение мозга, это Мишка потом сообразил, после того, как загнал на разряжании оружия патрон в патронник, вместо того чтоб отсоединить магазин. Олег, единственный, кто всё это видел, молча, сам разрядил магазины, увёл и обслужил Зукара и свою лошадь. Дежурный по заставе после прыжка, выполненного выше верхнего края пулеулавливательного щита, орал, как ужаленный гюрзой, не давая вставить в свой монолог и одного слова. Мишку загнали на кухню отрабатывать с мылом и щёткой загнанный в ствол патрон. Мишка даже не обиделся. Ему было хорошо. Хорошо от того, что он может видеть, слышать, ощущать. Что он отделался так легко. Вот только улыбка на его лице никак не клеилась к выполняемой им задаче: сверху до низу отмыть с мылом помещение кухни. Но рад был системщик неимоверно. Вот только в голове стоял звон и мозг воспринимал изображение происходящего вокруг как будто со стороны.
Олежа зашёл на кухню. К нему претензий у дежурного не имелось. Поглядел на Мишку, который шуршал с удовольствием в мыле и воде.
- Ну что, живой? - спросил он улыбаясь. Бурятские глаза Олежи узились добром и заботой.
- Ага! - обрадовался Мишка вниманию, не переставая полировать стены щёткой.
- Я седло снял, Зукара растёр. Всё нормально, - сообщил он коротко. - Сейчас дежурному доложу. Тебе помочь? - снисходительно спросил он, обернувшись в дверях.
- Не, я сам,- отказался Мишка, с удовольствием понимая, что у него появился неоплатный должок и надёжный друг.
Дежурный по заставе заявился на кухню через пять минут после того, как ушёл Олежка. Повёл себя как-то странно для уверенного в себе дедушки, который вопил и упрекал системщика во всех смертных грехах после ошибки на разряжании. Мишка при виде Усольцева начал натирать кафель с ещё большим усердием, коря себя за глупую оплошность возле пулеулавливателя. Ведь столько раз разряжал до этого автомат, и тут - на тебе. Он нисколько не связывал случившееся у пулеулавливателя с полётом с Зукара в объятия колючей системы. Вина была двойная и кара справедливая. Надо было только отработать по совести, чтоб запомнил. «Наверное, сейчас ещё какую-нибудь работку подкинет, чтоб через руки и ноги лучше дошло», - с сожалением подумал солдат о времени, которого на первом году службы так не хватает.

Игорь Усольцев стоял в дверях кухни, в нерешительности засунув руки в карманы. Отменять своё же распоряжение на наказание Мишки было как-то неловко. Получалось, что он допустил ошибку, наказывая провинившегося, но не узнал предварительно, что произошло на фланге и не учёл. А дедушка ошибок допускать на заставе права не имеет. Ибо бога для кандидата в члены КПСС нет. А для комсомольца Мишки он существо заоблачное и потому всегда прав. НУ, А ЕСЛИ НЕ ПРАВ - смотри пункт первый.

- Так! Ты кухню уже помыл? - нарочито недовольно спросил Усольцев, поглядывая по сторонам.
- Заканчиваю, вот стены уже, только пол остался, таащ сержант, - отрапортовал, замерев в ожидании у таза с мыльной пеной, Мишка.
- Давай быстро пол высуши и марш на конюшню лошадей поить,- скомандовал Усольцев, прерывая исполнение наказания каким-то извиняющимся тоном и поспешно ретировался из кухни, пряча свои глаза и отворачиваясь от Мишкиных. Если бы Мишка не знал Усольцева, подумал бы, что сержант не ушёл, а сбежал, спасаясь от его взгляда. «Да нет, показалось» - подумал системщик. - «Он же дедушка. А дедушка погранвойск всё равно, что майор милиции». Мишка угадал только во-вторых, что Игорь будет майор, а во-первых - генерал Усольцев возглавил впоследствии прокуратуру одной из областей Украины.

А с Олежей они потом ещё и барса прогнали зимой, считай голыми руками.
А дело было так. Дедушки уехали на дембель. Заставу завалило снегом по козырьки на системе. Особенно высокогорный правый фланг. Смена убывшим в запас пограничникам ещё не пришла. Пахали за двоих. Восемнадцать человек на тридцать км заграждений. Мишка торчал на связи по две смены подряд.

Пограничный наряд не дошёл до стыка на правом фланге заветные 600 метров. В двадцати метрах от блочка с сигнализацией и розеткой связи сидел снежный барс и нервно лупил кончиком хвоста снег. Позади него, вдалеке, двоился парными столбами стык между двумя погранзаставами с почтовым ящиком на земле под ними.
А Приказ простой - дойти до стыка - по пути проверить фланг на отсутствие следов нарушения границы, забрать почту и вернуться. Всего-то и делов: шесть километров по сопкам вверх и вниз туда, а потом обратно. На всё про всё два часа. И в десять быть дома, на заставе, с докладом, почтой и лошадьми. Всенепременно живыми и здоровыми.

- Наряд, стой! Не подходить! Серый,... К БОЮ! Лошадь мою забери! Стой! - тихо сипел старший.
- Твою мать! Где ж ты взялся! На мою голову! Здоровый какой! Лошадей уводи! Предсмертный прыжок - 18 метров! А тут пятнадцать. - Отходим! Спокойно! Стреляй - сам стреляй! Это ж тебе снежный барс, а не домашняя кошка, - думал и говорил шепотом старший пограннаряда, отступая. В голове пронеслось легендой по мозгам: если ранишь и убежит, то залижет раны и будет выслеживать, пока не убьёт, нет - пока не отомстит.

Олежа Ниятов, старший пограннаряда, выставил впереди себя родной автомат Калашникова. Осторожно, без щелчка, снял с предохранителя. Аккуратно и беззвучно отвёл и медленно сопроводил затвор, протолкнувший заряд в патронник. Оставалось только нажать на спусковой крючок, чтобы пули начали вылетать из закрытого пламегасителем ствола.

- Отходим, мужики, отходим. Лошадей не упусти! Уводи за горку! Я его держу! - скомандовал он. Да не поймёшь, кто кого держит ещё.

Котяра смотрел по-хозяйски, не мигая, на заявившихся в его владения гостей. По снежной целине, со стороны тыла, к месту, где сидел охраняемый красной книгой кошачий родственник, вела цепочка следов. Следы обрывались в метре перед системой. А на верхних нитях колючки, на высоте более двух метров пушились на ветру несколько клочков густой белой шерсти.

Блочок и барс находились под горкой, и наряд увидел и разглядел барса только после того, как Олежа, шедший первым, перевалил через верхушку сопки и почти уткнулся в дощатый параллелепипед системного блока. Барс сидел тихо и ниже, на спуске, и сливался со снежным покровом, выпавшим ночью. Слава богу, что из-за глубокого снега и жалея лошадей, Олег спЕшил наряд на подъёме. Почуявших хищника нервных лошадей оставили за горкой под присмотром третьего пограничника - Фрола - молодого шкипера и штатного ветеринара заставы.

- Фрол, стоять! Вяжи коней к системе! Автомат к бою! Из-за горки не лезь! В Ы П О Л Н Я Т Ь! - рискуя разозлить усатого и зубастого хозяина гор, рявкнул Олег за спину и услышал дубляж команды переудобренный матюками Серёги, шедшего следом по пробитой им тропе.

- Перепрыгнул, куклачёвский любимец! Там же почти за два метра! Без разгона! - услышал Олег за спиной тихий возглас удивления младшего по дозору Серёги. Серёга был с Олегом одного призыва.
- Что делать-то будем, старшой? Приказ - дойти до стыка, а этот сидит, сожрёт ещё? - уже шёпотом спросил пограничник. Может, стрельнём?
- Я те стрельну! Вверх нельзя, черт его знает, куда он рванёт. В него тоже нельзя - не положено. Как в инструкции: только если нашей жизни опасность угрожает. А он вроде кушать нас не хочет. Просто сидит. Пока сидит. Подождём, может, уйдёт.
- Ага, уйдёт!? Как же! Гля как зыркает, а хвостище-то, хвостиЩе - метра полтора. Ставь на автоматический огонь, я уже поставил, а то не успеем, - с сомнением в голосе зашипел Серёга, приседая за блочок и освобождая место для старшего наряда с другой стороны зеленого ящика.

Выписка из инструкции по охране государственной границы: ...пограничному наряду категорически запрещается применять оружие по животным, если жизни пограничников не угрожает опасность...

Ну, эту цитату вам любой погранец выдаст без запинки. А по жизни так, как начальник заставы решит, так и будет, на то он тут и господь бог и воинский командир на все тридцать километров вширь и на тридцать вглубь района ответственности за линейку границы. А до этой линейки иногда и на ступе с бабкой не долетишь - или снегом, или облаками занесёт ветром. Зато слышимость в горах, как в воде, на километры.

Можно, конечно, и самим стрельнуть, без приказа. Неучтенных патронов, стыренных на стрельбище или заныканных при смене списанных боеприпасов в каждом погранподразделении валом. Только стрельба без приказа вещь хлопотная, а особисты не дремлют.
Олежа понял: неразрешённый выстрел или очередь, прозвучавшие в горном морозном воздухе, услышат с трёх сторон.
На своей заставе могут поднять всех в ружьё, потом как минимум по морде можно получить от всех, кого подымут.
На соседней заставе, если подымут, сдуру пристрелить могут, любят там мужики популять. В прошлом году с перепугу трёх кабанов одной очередью в полмагазина завалили.
У иранцев - хуже. Тревогу не подымут, а вот ноту протеста если залепят или вопрос зададут - потом разборок с особистами не оберёшься.
Звонить надо. По команде разрешение просить. Обидно это Олеже. Он тут царь сейчас на фланге, и патронов на сто пятьдесят барсов хватит. Унизительно быть бесправным царём. Им там хорошо в тепле за полуметровыми стенами, а мы тута втроём, да трое лошадей против снега, времени и барса на морозце стоим. А решать ему надо, но как тут барса убрать, не стреляя? Не заяц же.

- Трубку давай,- протянул руку к Серёге, - звонить будем. - А ты пушистого держи на мушке. Может, колоколами громкого боя спугнём. И не мёрзнет же гад, - сплюнул Олежа, разматывая провод микротелефонной трубки. Гнездо розетки пряталось за резиновым кругляшом заглушки на столбе.
- Ну, чё там у вас? - выглянула с вопросом из-за горки голова Фрола со стволом автомата чуть впереди и правее головы и направленным вверх.
- Не рыпайся, лошадей держи! - огрызнулся Олег, не оглядываясь. - Упустишь - ползти заставлю до самой конюшни. - Фрол проникновенно исчез, чтоб проверить и успокоить коней.
- Ну, мать его кошку за хвост и уши! - матернулся Серёга, не выпуская пятнистого из прорези на прицельной планке. - Вот же попали, блин! Вперёд нельзя - барс! Назад нельзя - приказ не выполним! Стрелять нельзя - эта падла не нападает! А ему сидеть значит можно! И скоко нам тут сидеть, Олежа? Мы ж в сапогах, не валенках поехали, замерзнем скоро. Фрол хоть прыгать там может. А тут можно и допрыгаться, - бубнил, не отрывая палец от спускового крючка и щурясь, Серёжка.
- Тихо, балаболка. Целься лучше. Вызов пошёл, - осадил ругань Серёжки старший по наряду.
Выглянуло солнышко. Барс, рыкнув, вдруг медленно зевнул, пастью демонстрируя клыки и откровенно скучая по продолжению пьесы им же и спровоцированной. Самый кончик просто неприлично толстого и длинного для кошачьих хвоста мёл снег медленнее. Барс смотрел с интересом, но соблюдая свой непонятный этикет, уходить не хотел. Не то воспитание, чтоб отступать у себя дома.
- Миша, привет! - услышал связист в телефонной трубке голос Олега Ниатова.
- Да, Олежа, что так медленно? Ты до стыка дошёл? Почта есть? Прочти кому письма, толпа ждёт, переживает. Ну что молчишь? Что, писем нет на стыке? Соседи сказали, что под ящиком лежат и камешком придавленные в пластиковом пакете. Ну, Олежа давай читай, я записываю, - не терпелось узнать новости о письмах.
- Мишка, зови дежурного по заставе! У меня барс перед стыком сидит на первом правом. Не уходит! Проси разрешения стрельнуть в воздух! А то приказ не выполним! А лучше по нему - очередью! - разошёлся Олежа. Мишку аж подкинуло неведомой силой вверх.
Олежу все уважали. Ошибиться он не мог.
- Дежурный! - завопил Мишка, - чэпэ на правом! Барс под системой! Почта в опасности! У Олежи патроны в патронниках! - Женька маленького роста еврей, непонятно как попавший в погранвойска, примчался, на ходу поправляя фуражку. Чуть веснушки не потерял по дороге, гремя и бряцая штык-ножом на поясе.
- Какая почта - наряд спасать надо! - осадил связиста Женька, сияя сионистским профилем, и забрал трубку.
- Давай колокола громкого боя на правый жахнем! - предложил Мишка. - Может, испугается.
Целую минуту по правому флангу гремели киловаттные колонки, разрывая в клочья тишину сиреноподобными воплями с телеграфных столбов.
- Хорош, Женька, больше нельзя - аккумуляторы посадим! - остановил системщик громыхание на правом и поинтересовался о поведении барса у Олега.
- Сидит! - спокойно отвечал мне потомок бурят. - Не уходит, только снег со шкуры стряхнул. Звони ответственному - время идет, мы мёрзнем, лошади волнуются, почта ждёт на стыке.
Ответственным был жутко гнилой, молодой прапор. После пары-другой залётов по собственной глупости он боялся любой ответственности. Причём взваливал элементарные решения, переводя стрелки на начальника заставы. Но начальник спал после ночного дежурства. И будить его можно было только при объявлении войны Ирану или вооруженному вторжению войсковых групп и банд на нашу территорию.
- Стрелять запрещаю! Вы что там совсем ох....ли! А льва там у вас на правом случайно нету? А ну ноги в руки и на стык! Брехуны нерусские! А то я вам устрою наряд по конюшне до дембеля! - бесился прапорюга в пене собственной власти. Наряд как назло состоял из бурята Олежи, западнянского украинца с карпат Фрола и белоруса Серёжки. - А ты, Фрол, как ветеринар, у меня там вообще в навозе утонешь! - зачем-то наехал он на самого молодого бойца в наряде, разговаривая по трубке с Олегом.
Олежа отвёл от уха трубку, давая Серёге послушать бред прапорюги, и забыв про большую кошку, покрутил пальцем у виска.
- Ну и мудак! - почти одновременно сказали друг другу Мишка с Женькой, когда прапор походкой самодовольного фазана вышел из комнаты связи.
- Сука! - ещё короче сказал, стукая зубами, Серега Олеже на втором правом, опуская прапора до женского рода. - Пора с заставы убирать - совсем обнаглел кусяра.
- Давай барса сначала уберём! Думай, Серый! Стрелять нельзя! Все патроны под счёт, про СПШ - даже не вспоминай! - отрезал Олег.
- Может, снежками закидаем! Снега много! - съязвил Сережка, не отрываясь от пятнистой шкуры.
А на заставе Мишка с Женькой решили, что ждём ещё минут сорок и будим командира заставы. Пока застава не проснулась после ночных дозоров.
А барс спокойно сидел, упершись в восточно-узкие глаза Олежи кошачьим взглядом и получая не менее твёрдый ответ из раскосо-окаймлённых бурятских зрачков.
- Ну что, съел? Вляпались? - как бы говорили глаза барса, насмехаясь. - Что затормозили? Вот как захочу, так и будет. И вы мне тут не указ со всеми своими автоматами и патронами. А вот я вас тут и ваших лошадок вполне могу пожевать, если захочу.
- Ну что, предложения есть? - спросил больше себя, чем Серёгу, положившего ствол на блочок и не спускавшего глаз со зверюги, Олег. А барс сначала лёг, потом начал кататься по снегу с одного бока на другой, с удовольствием дергая широкими лапами, но с угрозой поглядывая на обоих пограничников. Шкура искрилась на солнце королевскими пятнами подбоя.
- Вот же козоед! - обиделся Сережка, наслаждаясь зрелищем и замерзая на снегу. - Мне бы щас такую шкуру! - размечтался он. - И фотоаппарат.
- Слышь, Фрол, - тихонько позвал Олежа. Фрол высунулся из-за горки за спиной у первого мясного барьера для саблезубого. Олег спросил у появившейся из-за вершины головы с поднятыми бровями и с интересом смотрящей на старшего, прячущегося за зелёным ящиком блочка вместе с Серёгой:
- Идеи есть? Ты ж ветеринар с отличием? Или только лошадиных дел мастер? Замерзнем же, как колючая проволока! С Серёги толку никакого! Что с хищником можно сделать? Думай, а то в воскресенье заставим пол зубной щёткой драить и стены с потолком! - театрально-невыполнимо пригрозил Олежа, толкая ученого зооведа в творческий поиск самым быстрым из возможных методов.
- Так это... медведи бабского визга боятся, ага! В Сибири только так, если что, и спасаются! - тут же отреагировал Фрол, выглядывая из-за бугра и скаля зубы. Автомата в руках видно не было. За горкой же. Но позвякивание ременного карабина о сталь ствола наводило на мысль, что и Фрол осознал серьёзность проблемы и давно уже хочет помочь себе и своим дедушкам вернуться в теплый и уютный кубрик.
- Фрол, ты что! Снегу там объелся с перепугу? Какой на хрен медведь! Кошки чего боятся? Вспоминай, блин, чему учили, а то скормлю этому горцу вместе с бушлатом после экзамена, - злился Олег, вываливая накопившиеся волнения и переживания на незадачливого Айболита.
- Валерьянку любят, - совсем затупил Фрол и хихикнул, представив, как он драит полы зубной щёткой в кубрике, а напротив на его бушлате сидит медведь очень похожий узкими глазками на Олежу и дожёвывает его красный диплом об окончании техникума.
- А у тебя есть? Давай щас на четверых разопьём: я, ты и Олежа с кошаком, и заодно успокоимся. На спирту же. Зажуём снегом и на стык все вместе! - заржал Серёга, дёргая автомат от удовольствия и согреваясь нежданным движением хохота в животе. Барс вскочил на четыре ноги, сделал серьезные, злые глаза и угрюмо вылупился на гоготавшего Серёжку.
Сережка представил, как барс, напившись валерьянки, в обнимку с нарядом, горланя про шумел камыш и горы гнулись, прёт вдоль контрольно-следовой полосы прямо на заставу. И при этом идёт на задних лапах, оставляя необычно широкую полосу волочащимся хвостом. А сзади Фрол ведёт в поводу трёх осёдланных лошадей. Понимая, что хохотать просто неприлично, нельзя, плохо, некрасиво и глупо среди горно-пустынной местности, он ничего не может с этим поделать. И, указывая пальцем на барса, в извиняющемся движении и пытаясь объяснить причину Олегу такого психически непонятного поступка, начинает медленно сгибаться от трясучего хохота.
- Не, откуда у меня валерьянка! Может, ему песню спеть? - орёт в этот момент Фрол, предлагая и выглядывая с автоматом сверху. Своей рожей он пытается разглядеть получше причину остановки. Рожа у Фрола прикольная, вся в веснушках, глаза большие, ресницы длинные, кожа белая с румянцем на щеках, брови подняты вверх, а рот раскрыт жуя снежную влагу, шапка же висит на ушах. И весь его жаждущий информации фас на фэйсе. И всё вместе, как у клоуна в цирке вызывает у Серёжки новый припадок. Барс ему уже становится не нужен - воздуха бы вздохнуть. Но за автомат ещё держится - привычка.
Олеже, посреди этой мизансцены становится, скажем так, не комфортно. Серёжка почти лежит, дёргаясь в трясучке под блочком. Левая рука у него на животе, а правая вытянута вверх и держит пистолетную рукоятку автомата, дергаясь с приступами смеха. Барс, услыхав нарастающую ржачку, прижал уши, присел , рыкнул и осккалился. Недобро поглядел. Лошади за горкой тревожно заржали.
- Мужики, так что, песню петь? - снова выглянул Фролиссимо. - Я ещё и станцевать могу! - подал он гениальную идею! - Серёга бросил автомат - А-ха-ха-ха-ха-ха-ха. - неслось над пологими водоразделами.
- Дурдом! Лошадей успокой, солист лошадиный! - осклабился Олежа, не зная за кем смотреть и спасать: животное или напарника без автомата на снегу под ногами. Коллега попытался встать и прихватить оружие, вдохнул.

И в это время осмеянный барс медленно-медленно начал делать первый шаг в сторону Ирана, прочь от системы. Он буквально вжался в поверхность, прижимая уши, и всем своим видом показывая, что это не наряд, а он так решил - уходить. Очень медленно переставляя лапищи и волоча хвост, хищник, оскалясь, пошёл перпендикулярно наряду вверх по снежной целине.

К у д а? А песенку? - по-детски удивился Фрол, как будто у него любимую лошадь отобрали, прежде подарив задаром.
Серёгин вдох был явной ошибкой. Приподнявшись над блочком, он увидел уползающего через снежную чистоту следовой полосы зверюгу. Что ему ещё привиделось, он объяснить не смог. Просто икнул, ткнул пальцем в пятнистый силуэт и снова был скошен смеховым обвалом.

-И-И-И-И-И-И-И-И-с-с пугался-ААААААхахахахаха! - захрипел Серёга, валясь под ноги Олегу за блочок. Радостная рожа Фрола в этот момент приподнялась над горкой за спиной дедушек. Вопрос был явно неуместен.
- Так шо, танцевать не будем?! Барсы закончились? - залепил сверху молодой пограничник. Тут уже не выдержал и засмеялся Олежа, сбрасывая напряжение смехом в сторону бороздящего снег барса. Барс напоследок показал клыки и скрылся за сопкой, уходя в сторону сопредельной стороны.
- УУУУУхаха! - ухохатывался Серёга в победном косяке и тряске. - Они нашего Ха-ха боятся, Фрол! - Запиши для потомков. А-А-А-А-А-А--л- л -ергия -А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА на смех.

С тех пор на нашей заставе снежных барсов никто не боялся. А только дураков, змей и начальника.
А Олежу начальник сплавил в ММГ, в АФган. Не понравилась ему самостоятельное мышление и прямота победителя барса. Престарелый Зукар умер, сломав себе ногу. Шеф - на заслуженной пенсии. Мишка стал офицером. А Олежа... такие не пропадают - на таких как он них весь мир держится и Земля вертится.

Справочка. Снежный барс, в отличие от других больших кошек, не может реветь. Зафиксированная длина прыжка во время охоты до 14 метров. Размеры ирбиса относительно крупные. Длина тела от головы до хвоста 103—130 см, самого хвоста 80—105 см. Высота в холке около 60 см. Масса тел самцов достигает 45-55 кг, самок 22-40 кг (возможно, что вес сильно разжиревшего зверя может достигать 65 и даже 75 кг).

Википедия.
Оценка: 1.4929 Историю рассказал(а) тов. PM : 31-01-2011 18:14:20
Обсудить (3)
02-02-2011 19:54:27, Piligrim
+1...
Версия для печати

На всех конных погранзаставах есть лошадь, которая выполняет тяжёлую работу. Особенно если единственная машина сломалась. И наш руль, водило, колесо, кардан и бампер лежит сейчас под ней в тенёчке, вытянув ноги в покрытых пылью сапогах. И мы всей толпой очень надеемся вместе с лошадьми, что к ночи эта зараза всё-таки её сделает. Даже боимся подходить и интересоваться, вдруг испортим ему настроение? И снова придётся пилить ночью на лошадях на участок сработки системы.
Бадья, он же повар, он же стрелок, Федю не боится. Он и так как на каторге. Без выходных. Поэтому он любопытен и везде суется с вопросами. А Федя поставил машину так, чтоб с командирского домика были видны только его ноги, а что он там делает, было загадочно и тайно и для шефа. Но куда ж от Бадьи ты спрячешься? И в самый интересный момент, когда Федор в сладкой дрёме дочитывал очередной журнал «Пограничник», изображая упорный труд на благо охраны госграницы, лёжа под нашей мыльницей, сладкий голос начальника нашего животного благосостояния заставил пробежаться по его коже мурашкам страха за целостность организма.
-Федя, а тебе тут не жарко? - заботливо поинтересовался повар, подойдя со стороны колеса и просунув проворную голову чуть ли не между руками Федюни. -Может, водички холодненькой с конюшни? Что читаем? Ух ты, журнал, свежий, где взял? Много там ещё работы? Успеем в поселок? - Забота Бадьи была оправдана тем, что шеф обещал взять его с собой в посёлок, а если машина не едет, то и посёлка никакого повару не видать как выходного дня. Федор быстро сообразил, чем грозит не удовлетворенный поездкой Бадья.
- Не, Серёга, нормально, просто решил отдохнуть десять минут, как раз кардан на подшипник накрутил и замазал солидолом, а тут случайно пачка журналов лежала возле арчи, так я взял, так, картинки посмотреть.
-Ага, так машина едет? - мысленно скинув с ушей Федину лапшу, ехидно поинтересовался наш хлебопёк.
- С тобой, Бадейкин, она всегда поедет, даже если не может, - подлизался руль и спросил о самом насущном и тревожащем его душу. - А пожрать ничего нет?
- Щас, я только скажу всем, что машина на ходу, и шефу передам, что уже можно ехать, и залетай на кухню, обед готов, - тут же расставил свои акценты повар. Федя позырил на солнечную тень, сверил её показание со своим наручным хронометром на левой руке и откинул журнал.
- Пошли. А то до ужина не успеем вернуться.
На пограничной заставе сутки, в отличие от гражданской жизни, начинаются не с двенадцати ночи, а с восьми часов вечера. А общий подъём на заставе происходит в час дня, кроме связиста и часового. Эти двое спят до двух. Это и шакалу понятно. И пока Бадья с Бампером рулили к столовой, на конюшне по живому писалась ещё одна весёлая история из заставской жизни. Согласно логике потерпевшего и свидетелей, дело происходило так. Сначала Бадья и Федор услыхали свирепые матюки. Выражения, которые неслись по воздушной волне из конюшни, достаточно красочно описывали виновника. К матершине часто добавлялось слово "Света" и её родители.
- Снова Эдик шкипера одного со Светой оставил, - сообщил повару Федя, - пошли, приколемся? - предложил он, даже приостановившись.
- Не, ты иди, смотри, а я на кухню - он же сейчас за хлебом побежит, а я в окошко досмотрю. - ответил ему Бадья. - А кто там дневальный-то?
-Да вроде Фрол был, если Света не затоптала, - сверкнул зубами Федор, и пригибаясь, двинулся к окошкам конюшни, крикнув напоследок: пожрать-то готовь, тут минут на пятнадцать спектакль.
- Ага, не тормози, остынет, я на стол ставлю, расскажешь потом, - бросил повар через плечо и зарысил к зданию заставы.
Часовой у заставы зорко следил в шестидесятикратный бинокль за происходящим с вышки. Картина была написана лопатой, Светой и дневальным. Света стала доставать дневального по конюшне с самого начала наряда, когда попыталась свалить с конюшни, оборвав своим першеронским телом веревку оголовья. Дневальный прихватил Свету в углу у кучи свежего сена, и прыгнув, ухватился за оборванный конец. Света поелозила его для порядка по всему унавоженному пока не сильно полу. И, наконец, покорно остановилась, меланхолично попытавшись наступить копытом на ногу. Дневальный был неопытным, но прытким и ещё не устал, а нога, описав дугу, влепилась сапогом в необъятный Светкин живот. Света удивленно повернула голову, измерила долговязого Фрола своим взглядом и спокойно потащила его к своему стойлу. Причём без всяких усилий переставляла тумбообразные, першеронские копытищи.
Фрол пригрозил Свете лопатой, замахнувшись по её необъятной попе. Борисовна удовлетворённо то ли хмыкнула, то ли фыркнула и на всякий случай приподняла заднюю левую. Стукнула пару раз по камням пола подковой. Вылетевшие искры успокоили Фрола и спасли собой лопату. Фрол отбарабанил полночи, сдался напарнику, проспал до утра. Утром Светы в конюшне не оказалось. Оголовье валялось под кормушкой вместе с верёвкой.
- Прибью заразу, - подумал Фрол вслух и пошёл собирать последствия ночного сна. А Света, нагулявшись и налопавшись свеженькой травки, пришла к одиннадцати к водопою. Жарко же, июнь месяц. Тут её Фролыч и изловил. У Светы была одна особенность. Стоило её обнять руками за шею, если руки достаточно длинные, и буквально повиснуть на ней всем весом, как Света успокаивалась и разрешала надеть на себя солдатский ремень. После этого её можно было утащить хоть куда, но при этом нельзя отходить на расстояние прыжка, если не успеешь обнять, будешь и Свету и ремень ловить полдня. Фролу эту новость сообщил дежурный по заставе ночью за хмырём и чашкой чая. Отловленная Света была победно, с воплями, водружена на место и оголовье мстительно затянуто на лишнюю дырочку.
Знаете как кормят лошадей на отдаленных военных точках? А просто. Дневальный, матерясь и кряхтя, тягает ведрами овёс с зернохранилища в железную бочку. При этом, опасаясь Светиного набега, каждый раз закрывает высыпанный в бочку овёс тяжёлой круглой крышкой из сантиметрового железа с большой и грубой ручкой. Только одна деталь: крышку надо обязательно перевернуть ручкой в овёс. Затем овёс заливается водой за час до кормления и набухает. Пока Фрол волочился за второй порцией овса для бочки, Света сорвала оголовье вместе с веревкой с железного кольца. Только уставший Фрол, обалдевший от жары и мух, мог забыть перевернуть крышку. Светка шустренько прорысила к бочке, и наклонившись внутрь, зажала зубами ручку на крышке и потянула наружу. От могучего броска тяжёлая крышка сначала улетела и потом укатилась метров на двадцать. Светка, не теряя времени, набивала рот овсом. Дежурный по заставе, звякая штык-ножом у пояса, мчался к бочке. Опрашивая то ли себя, то ли ещё кого воплем: «Фрол!!!! Ты где? Света сорвалась!» - докладывал он лошадям на конюшне. Часовой угорал на вышке, Света возбужденно косила глазом на дежурного и остервенело работала челюстями, рассыпая овёс вокруг бочки. Фрол, шатаясь от тяжести ведра мчался к Свете. Дежурный, на ходу прихватив камень, швырнул его в Свету, а там куда ни цель, одна попа, да б о л ь ш а я. В общем, не промазал. Света, почуяв опасность, загребла очередную кучу овса, и повернувшись к дежурному местом атаки, побежала рысью в конюшню.
Лошади почуяли овёс, обильно сыпавшийся из першероновского рта, и заржали, усиливая суматошное начало дня гоготом и шумом. Фрол, получив пару подзадников по уже своему мягкому месту от дежурного, умчал за крышкой. Федя не оставил места без своих комментов.
- Слышь, Фрол, а ты Свету на цепь привяжи, вон у собачников есть вместе с ошейником, - подначил он дневального.
- Ага, сразу! Как только ты машину исправишь. Так и побегу на собачник к Васе за цепью, чтоб тебя к ней и привязать, может, чаще ездить будет. - огрызнулся Фрол, - и вали давай, солидол в тряпочке, - добавил он. Порядок был восстановлен, часовой заскучал и начал работать по кругу, вернулись наряды с флангов. Шеф укатил со сверкающим Бадьёй в Чули. Приближалось время сдачи наряда.

ЧаЕк. Про Свету-2

Светлана Борисовна была гордостью пограничной заставы. Вернее, одной из её выдающихся составляющих. Света - это здоровенный першерон, а проще, лошадь для тяжёлых работ с соответствующей работам комплекцией и с удивительной светлой гривой блондинки. Эта красотка, в отличие от распространённого мнения, обладала сумасшедшим интеллектом в придачу с жизненным опытом. И как мы тогда выражались, отмачивала такие корки, что не знали, то ли наказывать её, то ли поощрять вкусностями. Но любили и уважали Светлану Борисовну все, кроме коня начальника заставы. Тот по ней просто с ума сходил.
И выручала нас Света не раз и не два, а чуть не каждый день. И требовала к себе внимания не простого, а особенного... с сахарком, хлебом и лаской. Но народ на заставе постоянно меняется, приживается и уходит на дембель. И не до каждого вмиг доводят то, что среди животных попадаются уникумы, у которых свои правила и законы. И не дай боже тебе, молодому шкиперу, их нарушить.
Я влетел в наряд по конюшне в первый раз, и был немного горд и испуган. Сами понимаете, 30 лошадей должны где-то жить. Питаться, пить и справлять естественные надобности. А для этого на заставе есть конюшня, где каждая лошадь имеет своё стойло, кормушку, седло, оголовье с поводом, и эту сложную хренотень с трензелями, которую вы обязаны одеть ей на голову, если собираетесь на ней куда-то верхом поехать. И ещё бирка с кличкой над входом в её апартаменты. И за всю эту красоту отвечает заместитель господа бога и его духа по лошадям - нашего ковкузнеца - дневальный по конюшне. И если я, как связист, а затем заставской снайпер по совместительству, обретался большую часть службы в комнате связи и на флангах, то ковкузнец, он же лошадиный эскулап и дизелист, обретался в нарядах по конюшне и на дозорке. И знал он про лошадей всё, и нас, бестолковых, обучал денно и нощно, как надо с животиной обращаться, холить, любить, лелеять.
Но в 19 лет есть ли для нас авторитеты? Инструктаж проходил быстро.
- Значит так, кода весь навоз соберёшь к центральному проходу, тебе надо в телегу Свету запрячь, сечёшь? - наставлял меня Ханат. - А то как ты после такой кодлы порядок наведёшь, - утверждал вопрошая он.
- Ага, - кивал я головой, вспоминая слова: оглобля, хомут и в нетерпении переминаясь.
- Смотри, пойдёшь к Борисовне, возьми прежде чёрного хлеба у повара, - продолжал лошадиный спец, - затем подойди так, чтоб она сперва хлеб на ладонях увидела и почуяла. Если голову повернёт к тебе, протяни хлеб и спроси вежливо: «Света, работать будем?»
- Понял, - взбрыкивал я, стараясь укоротить его пустые возлияния речи, как мне казалось.
- Ты не выёживайся, слушай. Как хлеб слопает, смело снимай оголовье и одевай хомут. А в оглобли она сама зайдёт. И помни: токо вежливо, это тебе не провода по флангам тянуть.
Я угукнул и двинул на конюшню, тоже мне сложности - лошадь в телегу запрячь.
Принял наряд по описи. Лошади с вечера накормлены, напоены, ещё и каждый бегает после ужина к своей движущей силе, и от себя оторвав, хлебца приносит, гладит, проверяет, чистит и даже купает. А чо делать, женщин нет, а тут живая душа, ждёт, узнаёт, волнуется и возит тебя на себе. А в армии лучше плохо ехать, чем хорошо идти. А не накормишь, так себе ноги и сотрёшь на дозорке по самые помидоры.
Прошла ночь, кони сотворили свои дела и порядок дня идёт к обеду. Надо грузить их дела и вывозить на огород. Я весь мокрый, усталый, злой. Кругом мухи, конюшня-то деревянная, пропахла навозом до гвоздей. Жара, лето. В общем, забыл я про хлеб. Нахально захожу к Светлане Борисовне с хомутом в руках.
- Света! Работать будем? - ору я в её огромный зад, подойдя с левого полукружья. Светлый, тугой хвост того же цвета, что и грива и примерно моего роста длиной, пытается отмахнуться от меня как от мухи. Я уворачиваюсь, скользя вдоль мощного тела к голове. Света без суеты жуёт задумчиво сено, сонно уткнувшись в его ворох в кормушке. При моём явлении с хомутом на её ясные очи она величаво поворачивает голову размером с полменя. И опустив глаза, вопросительно смотрит на руки. Поднимает глаза и головень на меня, и мне кажется, удивлённо приподнимет брови, если бы они только у неё были. Потом отворачивается, пхнув морду по глаза в сено, и продолжает пережёвывать мою неучёную наглость в кормушке вместе с сеном. Я сатанею от такого безразличия к своему положению начальника конюшни и водопоя.
- Света, - воплю я, - добавляю пару ёмких выражений. Делаю попытку, положив хомут возле кормушки, дотянуться до оголовья, чтобы снять с её головы. Света слегка переступает копытами влево. Вы когда-нибудь пробовали слона сдвинуть? Я просто вылетел в соседнее стойло, ускорившись. Лошади вокруг заржали, наверное, от шума. Света хмыкнула в кормушку, подняв тучу сухой травяной пыли. Я стукнулся о мягкий бок соседней кобылы, и она испуганно перебрала копытами от меня, как бы чураясь. Когда я выбрался на проход, злость захлестнула так, что даже мухи притихли. Только не жеребец начальника заставы. Повинуясь его приказу, все кони подняв голову через спины соседей, устраивались как в Колизее перед битвой гладиаторов. А равнодушная Светина задница толкала меня своим пренебрежением на подвиги. После третьей попытки прорваться к голове, подобрав выбитый в очередной раз Светиной головой из моих рук хомут, потирая набитые об твердые округлости конюшни и Светину морду синяки, благодаря бога, что она на меня не наступила своими тумбами, я рванул к ковкузнецу за подмогой. Ковкузнец он же дизель по совместительству философски сидел в теньке на крыльце заставы с дежурным.
- Чо примчался? На конюшне порядок? - сходу остудил он меня вопросами.
- Так Света, зараза, не даёт хомут одеть! Как я весь навоз на телеге вывезу? - пожаловался я.
- А ты хлеб ей черный предлагал вежливо, или забыл как все? - моментально уделал меня дежурный.
- Блин! Забыл! Щас у повара возьму!- огорчился я и дернулся мимо дедушек в столовую.
- Стоять, деревня! - заорал кузнец, - ты какой хлеб идёшь брать?
- Какой сказал, чёрный, - споткнулся я на ступеньках, полуобернувшись. Дежурный выдохнул дым с кашлем и хохотом и уткнулся в колени трясшейся в судорогах головой. Не в силах что-то сказать, он махал рукой в сторону входа. Кузнец похлопал по спине Кравца, дежурного, от чего тот подпрыгнул, восторженно смахнув слезу - выдал.
- Ага, давай, сходи, возьми чёрного, так до утра навоз будем всей толпой на себе вывозить. Аваз куцур ворут кунэм! - что означает последнее, я так и не узнал, но ходили слухи что Кравец - горячая кровь и горный человек с Кавказа.
- Стоять, село, - вновь взял инициативу кузнец и тоже заржал, - теперь белый бери, усёк?
- Так мне повар белый не даст,- возразил я.- А то уже твоя проблема, - подытожил кузнец и заорал: Бегом марш, а то щас как залеплю, шоб через полчаса конюшня блестела. Я улетел к повару. Конечно, попросил чёрного хлеба, ни фига се королева конюшни. Нам самим белый хлеб только в обед дают.
Прибыв к стойлу громадины и вытянув на руках как жертву богам, чёрный хлеб, злой на Свету, я заорал на всю глубину лёгких в ожидании чуда:
- Света-а! Работь будем!? - и на всякий случай отодвинулся в соседнее стойло.
Светлана Борисовна вытянула мордищу из кормушки, повернула шею, глянула на руки. Я приблизился. Борисовна сгребла хлеб мягкими, теплыми губами. Захрумкала и отвернулась.
- Блин, Света, ты чо, офигела? - попробовал возразить я. Света возражений не приняла. И вытолкнула меня из своего жизненного пространства. После пятиминутных пререканий я вспомнил про белый хлеб. Помчался к повару с заднего хода. Уговорил дать белый хлеб за то, что наколю дров на выпечку. Примчавшись назад, повторил предыдущие действия с тем же исходом, матом и синяками. Света слопала хлеб, на этот раз белый, но с места не сдвинулась. Пришлось бежать за сахаром. Ковкузнец, повар и дежурный угорали в окнах заставы. Наконец, за сахар Света соблаговолила. Кобыла сама надела на себя хомут, вернее, влезла в него. Я её запряг и поспешил грузить телегу. Сначала всё шло путём. Я орал Свете команды, мстя за унижения и беготню.
- Света, два шага вперёд! - Борисовна делала два шага, протянув телегу, и останавливалась возле очередной кучи. Я резво очищал место происшествия и снова вопил с удовольствием:
- Света! Три шага вперёд! - лошадь повиновалась как в цирке. Я млел и почти добрался до выхода и последних лошадей.
В какой-то момент, разгоряченный работой, я близко подошёл к крупу лошади, которую заедали слепни. И получил хвостом практически прямо по лицу. Лучше бы кулаком.
- О б..ь, Света, п....о, ты что, с..а, делаешь! - и я добавил ещё много разных слов, отплёвываясь и ругаясь.
И замахнулся по ней лопатой в сердцах. Да так и застыл. Светка перестала что-то там жевать. Быстро повернулась и посмотрела на меня и лопату, занесённую над её королевской задницей и блондинистым хвостом. Она величаво вытянула голову из хомута, и неодобрительно кивая, пошла вон из конюшни, разгоняясь к выходу. Сдача наряда рушилась с каждым её шагом. Я рванул следом, Светка дёрнула рысью вокруг конюшни. Шансов не было вообще. После второго круга хохот кузнеца натолкнул на разумную идею получить ещё сахара. Задыхаясь и вытирая пот, снова подошёл к Свете и протянул сахар. Борисовна, почуяв сахар, ждала, закивала головой, схрумкала сахар и пошла за мной к телеге. Я был вежлив, как джентльмен. Света слушалась как хорошо настроенный аппарат связи. Вечером настала очередь следующего наряда. Но этим дело не закончилось.
Через месяц ковкузнец Ханат, разодетый в дембельскую парадку, пришёл прощаться со Светой.
- Всё, Света, прощай, молодец, хорошо служишь, - гладил он её за шею и держал в руке целую буханку хлеба. - А я вот на дембель ухожу, да и ты уже двадцать лет оттарабанила, теперь можешь на пенсию выйти и вообще не работать, - от таких слов Света конечно жевать не перестала. Кузнец уехал на дембель. Света постояла часок другой в своём стойле. Видно, пережёвывала услышанное. Потом вырвала голову с оголовья и ушла в поле за заставой. И только подкупив сахаром и белым хлебом, можно было заставить её после этого работать. А весной она умудрилась родить жеребёнка такой же масти. А мы даже и не заметили, что она жерёбая. Вроде лошадь, а всё понимает - удивлялись мы.

Оценка - 1,76
Оценка: 1.6735 Историю рассказал(а) тов. Mik : 11-01-2011 21:10:52
Обсудить (9)
, 12-01-2011 11:15:43, к-н Тушин
( из пока ненаписанной биографии) В педагогической пра...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
  Начало   Предыдущая 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 Следующая   Конец
Архив выпусков
 Август 2018 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2018 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
перемещение станков в любой регион
поменять окна