Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
e2-e3: недорогой качественный хостинг, регистрация доменов, колокейшн
Rambler's Top100
 

Щит Родины

Истории о пограничниках

Пограничники на границе службу несут не так, как привыкли курсанты, солдаты, прапорщики или офицеры в карауле. Нет у нас разводящих, нет начальника караула или помощника начкара. Мы службу несём с огромным авансом доверия, который выдаёт нам начальник заставы или его заместитель, или командир отделения на получении приказа на охрану. Каждому наряду на пограничной заставе, независимо от его количества и места несения службы отдаётся устный приказ на охрану и оборону государственной границы нашей Родины. Под козырёк. Чтоб прониклись. Хоть ты на подступы идёшь, хоть часовым у заставы или на "связь" заступаешь к аппаратам системы. И вопрос начальника заставы перед отдачей приказа: «Службу нести можете?», - не шутки ради, а пользы для. И каждый пограничник, отвечая нашему шефу на этот вопрос в комнате для получения приказа, клянётся, что костьми ляжет, шкуру свою и любого супостата на камнях фланга оставит, но приказ выполнит. Ведь никто кроме нас ближе к рубежу последнему не стоит. Только мы. И никто кроме нас. Конечно и команды у нас не такие, как в карауле. Нет у нас караульного: «Стой, кто идёт?» Длинно очень. У нас покороче фраза. И если надо, то требовательно и громко, нежно или ласково, а может иронично и шёпотом в ухо, и стволом напарника в бок: «Стой!(ласточка, солнышко, падло, козёл, урод, гад) - Пропуск?( а то блин, только дай повод!)» На что остановленный индивид, даже если мы его знаем в лицо, обязан точно и коротко ответить слово Пропуска. Только тихо и правильно. А то шмальнём, не глядя на привычное лицо, знакомый голос и рельеф фигуры. Всякое бывало в Пограничных Войсках. Бывало и коменданты и начальники отрядов на ту сторону переходили. Только так просто мы никого не пропустим, и на расстояние руки с ножом к себе не приблизим, даже пограничный наряд. Отзыв надо знать. И как-то так повелось, что для пропуска используют слово обозначающее деталь или часть Автомата Калашникова. А для отзыва применяют название одного из городов. Только не как вам вздумается, а чтоб на одну и туже буковку алфавита начинались. Например «Мушка:Москва», «Планка -Подольск», «Курок-Курск». Уловили поэтический алгоритм подбора слов? Вот. Поэма из двух слов. И наш начальник самый главный стихотворец, в канцелярии сидящий и с нарядом говорящий.

И готовимся к службе и несём её совершенно по-другому. И проверяют нас не так, как караул на постах. Пограничный наряд не торчит на одном месте, отсвечивая. Передвигается туды-сюды. Чтоб врага попутать. Заботливо и с душой, можно сказать, относимся к полученной задаче и имеем свободу действий для импровизаций. И к нам соответственно отношение особое, иногда даже с лишком специальное.И особенно трепетное со стороны тех, кто мелькает иногда мимо наших зелёных погон перекрытых ремнём автомата на правом или левом плече. Особенно ночью. Вот беда. Пограничники со своей нагрузкой справляются, если обучены и опытны. Железные парни. А вот техника не выдерживает. Сбои даёт. А если к этой технике ещё и недоопытного воина приклеить, то забавно иногда получается видеть и слышать происходящее на линейке.

Время действия - осень. Ещё не мокро, но прохладно ночью, хотя и пыльно в горах. Лёха - бялорус от пяток до кончиков волос. Шкипер-осенник - перешедший в деды. Поэтому он думает, что всё постиг в пограничных премудростях. Объяснить Лёхе, что у него есть недостатки, в частности интеллектуальные, чрезвычайно сложно. Дело в том, что Лёха здоров, как медведь. И если не заехал в морду кому-то из дембелей пока ни разу, то только потому, что у нас на заставе жуткая демократия дедовщины. Даже отсутствует парад, ночные качки и приказ перед сном. Нас очень мало. И потом, мы на своей шкуре почувствовали, что это такое. А поэтому только за дело огребает младший призыв по полной, но ночью спать будет. И измываться над своими сменщиками мы никому не дадим. Если пришлый командировочный не поймёт, то будет жить в баньке, а не в казарме, битый, униженный и зачмырённый. Вот такие мы деды. Есть у нас на заставе и майский жук, это Фрол - весенник, но мы его бережём. Потому, как в бобры ему переходить аж весной и только после нашего, февральского дембеля. К тому же он краснодипломированный фельдшер и может запросто засунуть лошади руку по самое плечо в её, ну это, то самое, чтоб узнать жерёбая она или нет. От такого фокуса есть не хочется целых тридцать минут. А дотрагиваться до Фрола и того больше. Потому Фрол у нас весел, доволен жизнью и оберегаем всеми нами дембелями и даже дедами. А до дембеля ещё конечно, как пешком до Луны. Но, однако, пять месяцев это вам не два года.
- Лёха? - констатация факта.
- Чаго? - в ответе весь Лёха целиком.
- Сколько будет семь на восемь? - попытка подшутить.
- Чаго? - угроза, недоумение, приговор, неудовольствие и неотвратимое возмездие.
- Умножить! Чаго! - передразнивая здоровяка, теперь уже дедушку Погранвойск.
- АААА!!! - с пониманием полученной задачи, - Так прямоугольник, - тишина и мёртвые шакалы с косами стоят! Вот попробуй, улови сложную структуру взаимодействий в мозгу у Лёхи.
- Лёха! Мля! Умножить!!!! - попытка довести Лёшку сквозь дебри мыслей до истины таблицы умножения.
- А, так бы и сказали! - личный состав заставы затихает на крылечке в ожидании правильного ответа. Даже призыв Лешки с трудом сдерживает улыбки восторженного ожидания. - Сорок, - шестьдесят! - ответ повергает в недоумение всех. Лёха невозмутимо пилит мимо, столпившихся на крыльце дедов, дембелей, майских жуков и бобров дальше( а шкиперов на заставе нет - они на учебном пункте азы науки Потешных Войск изучают). Он идёт на овсяной склад, за овсом для лошадей с мешком на плече и пустым ведром в руке. Как потом выясняется, на кормлении лошадей в конюшне, Лёха не придал значения вопросу для теста и думал совершенно о другом. Лёшку волновал вопрос: «А хватит ли овса на складе до нашего, а не его дембеля, то есть до весны?» Соответственно, он выдал нам не сколько будет семь умножить на восемь, а сколько, по его разумению и расчётам, нам придётся шлёпать пешком по флангам если овёс закончится. Сложносоставная мыслительная деятельность, оторванная часто от насущных задач иногда сильно доставала всех. Но покладистый нрав Лешки, неимоверная физическая сила, просто огромность сводили на нет это его отрицательное качество. Главное Лёху ошарашить и направить мысли в нужное русло. И попробуй тогда стань на дороге у медведеобразного белоруса - походя зашибёт и не заметит. Психологи тогда из нас были плохие. И, отбрызгав слюной, изойдя пеной и вконец изведя на ноль нервные клетки от Лёхи всегда можно было добиться четкого и правильного исполнения задачи.
А вылечить его от глупостей мы даже и не мечтали. Помог случай. Среди нас дембелей, был самый дембельнутый по всей его украинской роже - Женька. И он очень желал, чтоб после него на заставе осталась работоспособная смена. А может просто причину находил для тренировок молодых. Но попав в его наряд( где он был старшим) можно было не сомневаться, что он достанет до печёнок проверками и попутными тренировками. И он видимо Лёху и достал ночью, на ближних подступах, тренируя.
Тренировка была проста до предела, увидев, что необычное, или услышав Лешик должен свиснуть, отпрыгнуть в сторонку, изготовиться и задать неизвестности вопрос: «Стой! Пропуск?» Услышав от Жеки - пропуск, которым было слово «Дульце», получить продолжение запроса свой-чужой: «Отзыв?», - если совсем тормоз, а так, ответом было славное название украинского города Донецк. В общем, количество паданий в изготовку Лешки в наряде у Женьки переросло в качество. Словосочетание Дульце-Донецк въелось в память, как «отче наш» у попов. На следующий день Лёшик стоит на приказе и как всегда мыслит о возвышенном. Мимо ушей проносится новый пропуск «Пенал-Пенза». Но Леха уже заряжается. На нём бушлат камуфлированный с овечьим воротником. Шапка. Рукавицы в карманах трёхпалые. ПэШуха старая.Портянки зимние в сапогах. И двухсторонний свитер.На левом боку СПШ в кобуре с патронами. На правом боку подсумок смагазином. На плече АК-74. Крут Лёха в этом наряде для своей деревни. И нет бы Лёшику у дежурного переспросить пропуск на ночь. Но Лёшик выше этого, он парит в раздумьях. А дежурный Женька. А мы на ближних подступах уже как полтора часа охраняем, втроём. Я, Никита, и Рязан. Рязан, как каптёр - старший. Всё по плану. И тут Кристалл-М, зараза, перестаёт работать. Не работает сам прибор размером с фонарик. Мы докладаем на заставу, шо прибор сдох и службу вынуждены нести без использования техсредств. На что нам Женька с сарказмом заявляет, что хрен нам лежать и прослушивать, а прийти к воротам, отдать неисправный и забрать исправный прибор из рук часового Лёхи, через нити колючки. Дежурный по заставе это глас ответственного и отдающего приказ начальника. Идём к системе. Падаем, как учили, у ворот. Нас не видно. Темно. Слышим, вдалеке начинает човгать сапожищами часовой - Лёха от заряжания оружия. Как только его фигура становится видимым силуэтом, мы лениво интересуемся: «Пропуск!» , - Леша-дед танкоопасно прёт дальше даже не задумываясь. Мы сильно обижаемся и сговорившись, без слов, орём по полной: «Стой!(обнаглевший дух!) Пропуск!( Блин, да этож Лёха, доходит до нас)», - но Лешик твёрд в своих мыслях и идёт дальше даже не приостановившись. Я быстренько поясняю мысль, возникшую у меня своим коллегам по ночному бдению. Идея проста. Лешке нужен шок. А что может быть шоконутее ночью, чем угроза и чвакующий звук затворной рамы при досылке патрона из магазина автомата в патронник. Передёрнуть затвор нельзя. На патронах будут наколы. И тогда после службы у нас их не примет вредный и въедливый Жека. Придётся писать объяснительные. Но даже ради воспитания Лёхи мы не будем отсоединять магазины с патронами от своих автоматов. Выход прост. В темноте ночи не каждый определит полный ход затвора - от неполного. И мы дружно, резко и громко отводим назад затворные рамы, при закрытом предохранителе, и отпускаем их. Три зловредных, сдвоенных туда-сюда и знакомых металлических щелчка издевательски звучат в ночной тишине. Лёха останавливается. Замирает. Мы усиливаем магическое воздействие неполного хода затворной рамы голосом. Наше заклятье: «Стой!( жеж суканаконец-то!) Пропуск!(Тля, снова о бабах думает!)» ,- производит на Лёху неизгладимое впечатление так, как по инструкции после этого любой из состава наряда имеет право применить оружие. И мы же сами Лешку учили, что первый выстрел не в воздух, а рядом с целью, ближе к башке. Зато автомат довернуть до цели потом быстрее. И сверхзвук полёта пули у головы нарушителя, он в шок вводит. Шваркание затворов сливается в зловещее предзнаменование выстрелов. Лёшка возвращается на землю. В мыслях. Мы его хорошо видим, на фоне серого покрытия тропы и белой стены заставы. Он нас - нет. Ждём какую-то долю секунды. А потом слышим два звука. Первый: это - хряп падающего в пыль тела, срывающего в падении, звякающий антабкой, автомат с плеча. Второй: это истошный, сиренообразный и от всего перепуганного сердца вопль-ор-вой Лёшика из пыли на тропе. В крике мы разбираем нотки скорби о том, что из-за его глупости он не знал, так ещё и забыл действующий на данное время пропуск, сказанный ему на приказе. Затем чуем в мелодии огромное желание жить и клятву, что теперь он никогда не будет отвлекаться на посторонние вещи на приказе и вообще, если только боженько даст ему возможность выжить, и после того как его обстреляют дембеля один из которых заставской снайпер, а второй - оператор стрельбища, а третий - вообще каптёр. Лучше повеситься сразу. Даже если ты формально уже дедушка погранвойск. То, додумывал в крике мысль Лёха, он будет жить по другому и вообще перевоплотится в отличника погранвойск высшей степени. Да и вообще, после трёх клацаниев наших затворов, мысли у Лёхи в голове перестали ходить лениво по нейронам, а понеслись со световой скоростью обгоняя время и изменяя будущее. И всё это было вылито на необъятную горную ночь Лешкиной глоткой всего то, только двумя вбитыми в него ранее словами: «Дульце - Донецк». Причём и пропуск, и отзыв Лёха проорал сразу, в один присест за другим, вместе и почти дуплетом. Эхо улетело за линию госграницы и вернулось с нашим хохотом и матюками Лёхи, который ещё не понял как, но врубился конкретно, что завтра над ним будут ухохатываться даже шакалы вокруг заставы и поросята с коровой, боровом и лошадьми на конюшне.

И до самого нашего дембеля, перед заряжанием оружия, дежурный по заставе обязательно проверял у Лёхи знание Пропуска и отметки на КСП. Так, на всякий случай. Лешка привык и не обижался, вспоминая как валялся в пыли, но пару раз таки пропуск пришлось ему напомнить. Уж очень крепко въелась в его память неизгладимое Дульце-Донецк.
Оценка: 1.2059 Историю рассказал(а) тов. Chuk and Gek : 05-08-2011 15:49:04
Обсудить (95)
10-08-2011 17:32:07, Pavel_61
Мой троюродный дядька в новгородской области в 1975-76 годах...
Версия для печати

И талант этот сохраняется, несмотря на то, что государство под названием СССР приказало долго жить почти 20 лет назад. Этот талант — не верить сказанному открытым текстом и умение читать между строк. Каждый советский человек — просто прирождённый аналитик стратегической разведки, причём свойство это, в полном соответствии с учением Ламарка и Т.Д. Лысенко, передаётся потомству.
Мне как-то очень давно один мужичок из отставников любопытную историю рассказал по этому поводу.
Как известно, письма солдат-срочников домой читают не только адресаты, но и военная цензура. И даже не в силу жутко тоталитарного характера Советской власти, а по чисто прагматическим причинам: как бы случайно салабон, который ещё мал, глуп и не видал больших за... катов Солнца, не выболтал что-то такое, о чём широкой публике знать не положено. Нет, не о дедовщине или о ворующем прапорщике, не о пропойце-замполите и даже не о горячей дружбе славянских и среднеазиатских военнослужащих, об этом хотя в «Правде» не пишут, но все и так знают, а о новой военной технике, например.
И вот как-то, году эдак в 1975, читает военный контрразведчик капитан Овцефуев из некоего расположенного довольно далеко от Дальнего Востока военного округа письмецо от ефрейтора Василия Пупкина к его двоюродному брату Николаю Бутылкину и медленно уподобляется по форме и содержанию половому члену.
«А ещё Коляныч, — пишет Василий, — тебе этой осенью в армию идти. Старайся пробиться на флот. Кизди, что всю жизнь о море мечтаешь, фуё-моё, ля-ля-тополя, но пробивайся. Понятно, что там три года служат, но дело в другом.
В Сухопутных Силах законопатить на китайскую границу могут. А у нас скоро намечается война с узкоглазыми».
И сильно любопытно становится товарищу Овцефуеву: вот он, капитан комитета государственной безопасности СССР (а военная контрразведка — это третье главное управление именно КГБ, а не Министерства Обороны) о намечающейся ядерной войне с одной из великих держав — ни сном, ни духом, а ефрейтор с вещевого склада мотострелкового полка полностью осведомлён.
Письмецо, конечно, перехватили, чтобы не поставить на уши слухами о приближающейся большой войне захолустный уральский городок с миллионным населением и гигантскими заводами. Поскольку там и без этого в продмагах шаром покати, а если местные суровые бабки, прослышав о войне, совершат стратегические закупки крупы, соли и спичек, то показатели товарного обеспечения выйдут за пределы множества действительных чисел. Ну, и стали разбираться в природе источников разведывательной информации, на основании которой тов. Пупкин сделал вывод о грядущем Большом Жёлтом Киздеце.
«Я чё, — заявил ефрейтор, вызванный на беседу, — это не я придумал, все солдаты об этом говорят». Час от часу не легче: целая часть, не имеющая никакого отношения к центральному аппарату ГРУ, делает такие далеко идущие прогнозы...
В общем, после проведения некоторых следственных действий, был вычислен источник информации. Им оказался изгнанный за аморалку студент одного из гуманитарных факультетов МГУ, залетевший по случаю отчисления из вуза в армию. Припёртый к стене показаниями сослуживцев, он не только признал свою вину в распространении ложных слухов, но и продемонстрировал логическую цепочку, которая привела его к выводам о скорой войне с маоистской КНР.
Дело в том, что незадолго до этого в Новороссийске вступил в строй завод по производству «Пепси-колы» из американского концентрата. По какой-то непонятной причине военторг военного округа, где служил студент, получил её в совершенно несообразных количествах, так, что она стала продаваться не только в магазинах военного городка офицерам и прапорщикам, но и в солдатском «чепке».
Студент воспринял это — и вполне правильно, поскольку разрядка была в разгаре — как признак потепления отношений между СССР и США. Но тому, что по этому поводу говорили на политзанятиях — о плодах миролюбивой политики руководства страны и лично тов. Брежнева — верить не стал и попытался дать собственную трактовку этому потеплению.
И пришёл к выводу, что, поскольку Китай стал шибко бурым, как дух, никогда не видевший живого деда, и катит баллон и на наших, и на американцев, руководители обеих сверхдержав решили научить узкоглазых Родину любить.
От ядерного варианта СССР отказался, ибо ветром все гамма-лучи к нам же и занесёт, поэтому решили воевать по-старому. Но у Штатов нет сухопутной границы с КНР. А морем перебросить достаточные силы не получится: студент, зная, что население Китая где-то миллиард рыл, оценил численность личного состава НОАК в мирное время эдак миллионов в 50-75.
Так что, основную тяжесть войны против Китая должен был взять на себя СССР, а американцы в случае чего, отбомбились бы по нему конвенциональным или химическим оружием.
Я не знаю, что потом было этому гениальному аналитику. Но толкования причин недавнего падения ЖЖ в разных уютных журнальчиках вызывают мысли о том, что даже если он и умер, подавившись баклажанной икрой уже после увольнения в запас, дело его живёт.
Оценка: 1.4694 Историю рассказал(а) тов. Жид города Питера : 02-08-2011 09:37:12
Обсудить (6)
03-08-2011 15:43:54, Жид города Питера
От себя добавлю, что мопед не мой, а цельнотянутый у . О чём...
Версия для печати

Акт о списании боеприпасов
(Черновик. Составлен внешататным писарем по команде: «Всё, мля! И подробно!Иптыть!»)
05 октября 1982 года. 10.00.
«Утверждаю»
«____ октября 1982г.
Начальник 1-ой пограничной комендатуры
Капитан Пампушкин Е.М.

В связи со сложившейся сложной международной обстановкой и решениями двадцать седьмого съезда КПСС об усилении охраны государственной границы Советского Союза с несоциалистическими государствами, мною (ст.(зачеркнуто) лейтенантом Хариным И.А. исполняющим обязанности начальника девятой пограничной заставы составлен настоящий акт.
Установлено, что 5.10.1982. в час ночи( утра) зачеркнуто) сработал первый левый участок на вверенной мне пограничной заставе. Учитывая недоброжелательное отношение властей государства Иран к вводу наших войск в Демократическую Республику Афганистан и наличию в ста километрах от нас на противоположной сопредельной территории учебно-диверсионной базы сил афганской оппозиции, я по укоренившейся курсантской привычке прихватил с собой в тревожную группу на всякий случай, кроме табельного пистолета Макарова и запасного магазина к нему ( 16 патронов) в кобуре и на предохранителе, автомат Калашникова специальный со складывающимся прикладом калибра 5,45 мм за номером 183189 и четыре полных магазина в тревожном подсумке (согласно инструкции по 25 патронов в каждом). Все члены тревожной группы были экипированы в соответствии с приказами и наставлениями. Два тревожных мешка, радиостанция, МТТ, СПШ, собака с инструктором и пять лошадей. В 01 час 03 минуты тревожная группа и заслон выехали на проверку поступившей сработки. Причём заслон выдвинулся на линию границы конно-по- пешему из-за отсутствия фуража для кормления лошадей на заставе, о чём я неоднократно и ежедневно докладывал начальнику пограничной комендатуры Керрах, в которой по списку находится подчинённая мне застава. О сработке было доложено дежурному по комендатуре и на смежные с нами заставы, от чего соседом слева был поднят по команде «В ружьё!» заслон и тревожная группа для перекрытия не упреждаемого рубежа на стыках наших застав. В соответствии с требованиями командующего пограничных войск КГБ СССР генерала армии Матросова А.М. проверили сработавший и два смежных участка. Обнаружили пролаз шакала в системе на сработавшем участке, о чём немедленно доложили оперативном дежурным по отряду, комендатуре, на соседние заставы и я дал отбой своему заслону, перекрывшему к этому времени линию границы напротив не упреждаемого участка. После исполненного нами служебного долга (мы)зачёркнуто) тревожная группа начала выдвижение в полной темноте, ночью, по узкой горной тропке назад в место постоянной дислокации. К тропе начал подтягиваться заслон, выдвинувшийся на прикрытие рубежа конно-по-пешему в следствии отсутствия фуража для кормления лошадей на нашей пограничной заставе уже в течении месяца, о чём я неоднократно и ежедневно докладывал в комендатуру. И в отряд, при случае. И до сих пор ни овса, ни сена на заставу не поступило. И я вынужден своими силами производить выпас коней на прилегающих полях и лугах пограничной зоны, чтоб не пали с голоду. Принимая во внимание то, что при падёже конского состава ущерб государству выплачивает должностное лицо, исполняющее обязанности начальника заставы, я лично слежу за добросовестным проведением выпаса и прошу разрешения у руководства комендатуры разрешить пастись лошадям по границе моего участка со стороны прилегающего государства Иран, так как основная часть прилегающих территорий к заставе по тылу уже объедена личным составом штатной конюшни. В связи с этим личный состав пограничников заслона, который бежали по команде в ружьё к линейке своим ходом, был в усталости и ослаб после выдвижения бегом и ночью по пересечённой местности к рубежу прикрытия государственной границы на дальность восемь километров и пятьсот пятьдесят шесть метров только туда. Обратно заслон выдвигался медленнее, чем тревожная группа, о чём я не преминул заметить старшему заслона прапорщику Нежину П.У. по радиосвязи. Прапорщик ответил так точно и пропал до следующего сеанса связи. Озабоченный невысказанным мне с его стороны мнением, я, ехавший впереди тревожной группы на командирском коне Буяне, задумался и был остановлен тремя кабанами, появившимися так внезапно, что кони тревожной группы заржали. А пограничники сначала заорали: «Бля! Медведь!» Потом присмотрелись и исправились в своем преждевременно вынесенном суждении примерно так: «Бля! Медведи!» Кабаны, по-видимому, так обрадовались тому, что их приняли за крупных и опасных хищников, что решили напугать советских пограничников. Они так хрюкнули разом и устрашающе подпрыгнули, что нам показалось, что сейчас медведи встанут на дыбы и задерут кого-либо из состава тревожной группы и повредят снаряжение. Я даже и не думал, что в случае ущерб мне придётся удерживать из своей зарплаты большую сумму в пользу нашей Родины СССР. Некогда было. Рёв медведей-кабанов ввёл в шок всех находящихся позади меня пограничников и их транспортные средства. От чего они стали небоеспособны. Таким образом, налицо сложилась ситуация, когда жизни, чести и достоинству советских пограничников угрожает опасность, и другим способом предотвратить угрозу не представляется возможным. Учитывая возложенные на меня обязанности, воинский долг и заботу о подчинённых, я произвёл совершенно автоматически, согласно навыков, отработанных в училище и закреплённых на учебных сборах в комендатуре, выстрел. Я хотел прежде произвести предупредительный выстрел вверх, но дистанция упора под копытами моей лошади и слабая освещённость, а также паника сзади, предали мне уверенности, что стрелять по причине этого конфликта движения надо без предупреждения. Без предупреждения вылетели и остальные двадцать четыре пули из ствола моего автомата потому, что указательный палец прилип к спусковой скобе моего оружия собачников, взятого предварительно в оружейке, принимая во внимание недоброжелательное отношение властей государства Иран к вводу наших войск в Демократическую Республику Афганистан и наличию в ста километрах от нас на противоположной сопредельной территории учебно-диверсионной базы сил афганской оппозиции. А также в связи со сложившейся сложной международной обстановкой и решениями двадцать седьмого съезда КПСС об усилении охраны государственной границы Советского Союза с несоциалистическими государствами. Вследствие того, что лошади голодны и слабы из-за отсутствия фуража для кормления лошадей на нашей пограничной заставе уже в течении месяца, о чём я неоднократно и ежедневно докладывал в комендатуру. И в отряд, при случае. То вытягивать трупы освежёванных кабанов пришлось личному составу заслона, прибывшего конно-по-пешему, и составу тревожной группы во главе с прапорщиком Нежиным П.У., примчавшимся на агрессивный рёв кровожадно настроенных кабанов.
Считаю применение оружие мною, лейтенантом Хариным И.А., целесообразным и выполненным в соответствии и согласно требованию инструкции по охране государственной Союза Советских Социалистических Республик. Двадцать пять патронов калибра 5,45 миллиметров, выпущенных при исполнении служебных обязанностей списать с учёта склада АТВ ПЗ N 9. При утверждении акта прошу обратить Ваше внимание на отсутствия фуража для кормления лошадей на нашей пограничной заставе уже в течении месяца, о чём я неоднократно и ежедневно докладывал в комендатуру. И в отряд, при случае.
05.10.1982г.
Председатель комиссии по списанию имущества:
________________И.О. начальника 9-ой пограничной заставы лейтенант Харин И.А.
Члены комиссии:
1.__________________прапорщик Нежин П.У.

2._________________сержант Сникорцев С.Е.

P.S.
- Ты чо написал, воин? - И.О. НПЗ в 10.01 по местному времени 05.10.1982г.
- Так правду! Таарищ лейтенант!
- Да я тебя на губу засажу за эту писанину!
- Тащ лейтенант! Невозможно!За правду только до 1917 года сидели! И вы ж сами сказали, перед тем как упали спать: «Всё и подробно!» Я и написал по объяснительным. Вон они, двадцать штук. Даже с повара и часового снял. Только вашего рапорта не хватает. А мясо мы на склад уволокли. Как приказал таарищ прапорщик, то коменданту и правым соседям полста кило мяса отнесли утром с нарядом. А левым тридцать передали по стыку. Повар просит вас прибыть на обед, котлеты попробовать, - ответил добросовестный внештатный писарь ПЗ, святясь довольной и сытой улыбкой. Он свой служебный долг тоже перевыполнил...
Оценка: 1.5676 Историю рассказал(а) тов. Корин : 20-07-2011 15:25:20
Обсудить (56)
, 31-07-2011 22:37:03, Нуину
Если по правде, то очередь была в пятнадцать патронов. С...
Версия для печати

Ветеран
Пограничная застава лежала внизу полурастерзанным цветком в копоти дыма и проблесках пламени. То тут, то там коротко вспыхивали огоньки выстрелов и сразу гасли задавленные ответным огнём с прилегающих высоток. Но она не сдавалась. Стоило правоверным воинам аллаха подняться, как помятый, облитый кровью троих пулемётчиков, но надёжный ПКМ снова начинал скорострельно глотать поцарапанную черноту звеньев пулемётной ленты. Лента дёргалась, заботливо представляла патрон, захватываемый внутрь, и выскакивала с другой стороны ствольной коробки пустая. Цепь духов залегала и наученный шестичасовым боем двадцатилетний «пацан», ставший за эти триста шестьдесят минут опытным мужиком, выжившим в аду утреннего нападения, тут же менял позицию. Не успевал даже ленту выстрелить. На место, где секунды назад дымилась, испаряя со своего тела человеческую кровь, чёрная сталь пулемётного ствола впивались в бессистемном порядке, как минимум, две мины. Пристрелялись дети христианской демократии и внуки деспотии Аллаха из своих восьмидесятидвухмиллиметровых труб по территории, которая раньше, лишь утром ещё, называлась пограничной заставой.

От казармы остались только куски стен, как недовыбитые зубы, торчащие из-под земли. Все постройки были практически разрушены. Застава огрызалась последними боеприпасами из опорного пункта. Ну, кто ж знал то двадцать лет назад, что придётся держать круговую оборону против противника, занявшего прилегающие высоты. Не для войны строили основное здание - для жизни. И застава упорно торчала своими разрушенными стенами и, хрипя, и истекая последними силами, не отступала. А и отступать то было некуда. Только подними голову, и целая стая пуль со снайперской добавкой прилетала с трёх сторон, взбивала почву, срезала каменную кромку, рикошетила от брони разбитого БэТэРа и вызывала дополнительные всплески трёх миномётов. Мины хлопались, прошивая вкруговую все, что только можно пробить осколками и швырнуть, выбивая дух взрывной волной о землю любое попавшееся на их траектории подрыва тело. Не загружались тем - кто это попался на стальную горячность осколка. Собака, заставская коза или ослик, который пасся на пятачке возле туалета. Защититься от их вертикального падения практически было невозможно. Бойцы вжимались в землю и камень, прикрывались остатками и кусками разбросанной мебели, падали на дно окопа. В утренней суете огненного шквала нападения каски выхватить из оружейки не успели. В первую очередь сдергивали из пирамид автоматы, РПК, ПКМ, магазины, цинки, гранатомёт, выстрелы. Начальник предусмотрительно рассредоточил боеприпасы в опорном пункте в специально вырытых нишах. И, на первое время, полураздетым пограничникам, было чем отвечать нападающим и чем забивать быстро расходуемые ёмкости магазинов и лент. А потом прорывались к складу АТВ заваленному обломками. Троих потеряли, вытаскивая так нужные боеприпасы из темноты уцелевшего полуподвального строения. Надо было прорываться. И уводить выживших людей из-под смертельно воющего со всех сторон металла. Моджахеды недостатка в боеприпасах не имели. И поэтому давили, не считаясь с потерями, снова и снова после артобстрела поднимаясь в атаку. А потери у них были. Не зря сержант, до сто этажного мата и невообразимого, черепашьего терпения обучал салаг не стрелять из автомата, а выявлять и попадать пулей, уничтожать обнаруженную цель. Умения, вбитые сержантами до уровня рефлекса , срабатывали прежде, чем мозг успевал испугаться и застопориться в грохоте и неразберихе горного боя. И пацаны, прежде чем получить самому удар пулей или острый осколок мины, упреждали не утолённую напасть рьяных атакующих меткой скороговоркой своего оружия. Опыт приходил вместе со смертью и разбирал с ней солдат. Делил их на тех, кто увидел, как, и тех, кто дал понять своей гибелью, что детей тут больше нет. Есть живые солдаты и те, кто остались ими навсегда.

Валерка схватил Сашку сзади, повалил на камень и зажал рот ладонью. Благо, завалить невысокого Сашку он смог и даже придержать, закрывая рот. Сашка плакал, вырывался, кусал Валерку за руку зубами, царапал лицо ремнями разгрузки на спине и рыдал, беззвучным горловым стоном. Внизу, в развороченной минами миномётов и гранатами станковых гранатомётов, территории пограничной заставы остался его родной брат Владислав. Серёга и Даликхьяр тревожно озирались по сторонам, прикрывая своих сцепившихся друзей на склоне высотки. Там, где они вынуждены были остановиться и залечь, чтоб слиться с рельефом в разгар начавшегося боя.

Начальник заставы решил не ждать милостей от начальства и сам взялся за обеспечение безопасности личного состава. С точки зрения охраны сходящихся тут караванных троп и путей проложенных вдоль реки место для заставы было выбрано отлично. Но с точки зрения фортификации и ведения войны точка, где располагалась пограничная застава, просто сама напрашивалась на нападение. И её участь, по всем правилам ведения войны - максимум два часа боя с трёхкратным превосходством в живой силе, внезапностью нападения и уничтожением связи с поддерживающими частями. Застава же отбивалась, практически вслепую - шестой час. Голову не давали поднять буквально. Снайпера стерегли каждое движение среди дымящихся и горящих развалин. Поэтому Сашка попытался побежать туда, на помощь брату и ребятам.
- Да пошёл ты на куй! - послал он Валерку по кличке Слон, прежде, чем тот догнал и снёс его подсечкой. Потом запрыгнул со спины и сжал своими ручищами, и ногами, сковывая вырывающегося к заставе ефрейтора.
- Саня, не дури, - рычал Валерка в ухо ефрейтору, с которым вместе призывался из одного города, - надо замочить миномётчиков и СПГ иначе они не выйдут. Их там всех положат и брата тоже. Боеприпасов на артскладе мало, не завезли вовремя. Как они там до сих пор отбиваются вообще не понятно. После такого обстрела я думаю рации хана. Антенну срубили первыми выстрелами. Если мы им не поможем, то никто не поможет. Дорога к нам узкая. Наверняка заминировали и зажали колонну помощи. Вертолёты без целеуказания и точных координат в белый свет, как в копеечку работать не будут. Надо взять миномёт на нашей высотке, а потом, подавить из него миномёты на соседних и расчёт СПГ. Меня из него стрелять учили. По навесной траектории он может километра на три улететь, а если с зарядом подгадаем и повезёт, то накроем, как шрапнелью сверху всех, кто нашим мешает выскочить. Рация на высотке может достать до кого-то из наших. Вызовем подмогу. Дадим цели вертушкам. Ты понял, что надо делать, чтоб брата спасти? - сержант придавил Сашку последними усилиями. Но Сашка, уразумевший верность выводов своего годка затих и перестал трястись успокоившись. Реактивного по темпераменту Сашку со строптивой кличкой Бес захватила новая более рентабельная идея, чем бежать в открытую до заставы и, без сомнения, погибнуть без толка даже не успев приблизиться к ней. И он мгновенно отдался воплощению её мстительной и кровожадной составляющей в жизнь весь и без остатка.

- Отпускай, тля сержантская. Как мы к ним подберёмся? - мокрые глаза Сашки смотрели сквозь горы, воздух и пространство неумолимо и яростно буравя посягнувшего на его свободу самовыражения земляка. Он успокоился и ждал ответа от своего штатного стратега и тактика. Вытирал и размазывал солёную влагу дорожек на щеке. Отряхивал от пыли автомат и пригнувшись подбежал к каменному навесу по краям которого в обе стороны изготовились и наблюдали Даликхьяр призванный из горного, большого села и Серёжка из Новосибирска по кличке Белый. Далик немного побеспокоил Сережку, когда во взрыве взметнувшим осколки собачника в небеса, оба, обернувшись, четко разглядели собаку, взлетевшую вверх над останками стен казармы. За грохотом разрыва, они услышали замедлённый расстоянием, плачущий визг обезумевшего животного. Звук в горах слышно далеко. Далик, проводивший на собачьем питомнике всё своё свободное от нарядов время тихо завыл и зарычал от бессилия, зажав зубами воротник застиранного камуфляжа афганки. Валерка бухнулся возле Далика на щебень. УКВ радиостанция, навешенная на Далика ловила переговоры на непонятном языке. Своих в эфире не было.
- Щас Далик, щас, где у них охранение? Засёк? - торопил Валера подчинённого. План сержанта начинал обрастать деталями.
- Командир, они говорят по связи, что сейчас придёт караван с минами, именно к нам, сюда на эту высотку. Вон видишь, внизу, четыре ишака нагруженные идут по тропе. Через тридцать минут будут здесь. С ними всего двое погонщиков с автоматами. А потом они накроют всем боезапасом территорию нашей заставы с трёх точек и пойдут в атаку со всех сторон. Они говорят, что, судя по ответной стрельбе, у наших - патроны на исходе, - Валерка выхватил бинокль из футляра и впился глазами в окуляры, высунувшись из тени на солнце. Далик среагировал мгновенно. Дёрнул сержанта за плечо.
- Блики, Слон! Заметят, - впервые в жизни назвал он сержанта по кличке укоренившейся на заставе.
- Понял. Что ещё говорят? - не обиделся сержант и отполз, в спасительную тень каменного навеса.
- Что порежут всех кого там найдут в кожаные лоскуты. И живых и мёртвых, - восточно-невозмутимые глаза Даликхьяра, по кличке Драк, смотрели без эмоций и безжалостно требовали, и ждали действий, решений и приказов.

- Да, - понял Валерка сущность клички прилепленной к таджику, - Для дракона маловат. А для ниндзи, как раз, в любую щель пролезет. И глаза зарежут без ножа теперь каждого, сразу и насмерть, как барана к столу.

- Смотри командир, - Далик не мог обойтись хотя бы без намёка на уважительное вы, - тропа здесь идёт серпантином и поворачивает к нам. Дальше они скрываются от наблюдения снизу выступом, а от тех, кто сверху отвесным склоном. Если мы их тут приложим. Переоденемся в одежду убитых. То поднимемся без всяких проблем прямо к позиции охранения миномёта. Они рожи платками и накидками прикрыли от солнца. Так, что нас, никто не сможет разглядеть, если оденемся в их одежду. Просторные одежды духов были идеальной маскировкой. Для налёта необходимо было выбрать самых беспощадных, быстрых и спокойных. Белый, не подходил с его флегматичной тягой к снайперскому оружию и одиночным выверенным выстрелам. Зато для снятия погонщиков сибиряк был незаменим. Автомат Беса и винтовка Белого одиночно дёрнулись незаметным звуком в стрельбе боя и оба погонщика завалились брызгая кровью в пыль серпантинной тропы. Беса брать на тропу было нельзя - мог в порыве поторопиться.
- Далик, ты язык знаешь, пойдешь со мной первым. Если спросят, то мычи невнятно, подойди как можно ближе, уйди в право или влево, на крайняк - сядь на колено или ляг, но открой мне директрису по обстановке и крой очередями свой сектор. Твой сектор по умолчанию правый, ты ж левша. Мой левый. Их там не меньше шести человек. И не стой столбом. Работай как в СПУ. Добивай - не жалей, - инструктировал Драка Слон, когда оба погонщика были утянуты с тропы и одежда натянута поверх пограничного камуфляжа. Последнее можно было и не говорить.
- Бес, - мины на ишака, две поставь здесь, сдвоенную растяжку, - начальник заставы послал их установить купленные и выменянные у местных и у редких военных колонн мины на высотку. Заминировав наиболее удобные места для установки вероятных огневых средств, застава обеспечила бы себе относительную безопасность со стороны сначала одной, а потом и остальных двух господствующих над ней вершин. Он выдал им паёк на трое суток, воду. Бойцы Слона нагрузили минами единственного осла и отправились в начале ночи по знакомым тропам наверх, скрытно и невидимо в сторону первой горки. Теперь они были единственной надеждой оставшихся внизу, в окопах пограничников. На гору они зашли до половины, когда в четыре утра начался первый обстрел. Группа затаилась. Связи не было. Внизу передвигались духовские группы. Наверху пухкали миномёты. Подобраться к ним незамеченными погранцам было невозможно. Мало того, спрятаться от огня стрелкового оружия с вершины горы на голом склоне было негде. И солдаты маялись в бездействии, наблюдая, как их второй дом и друзей по службе последовательно мешают с землёй и каменной крошкой.

- Бес, ты понял? Ждёте с Белым. Наблюдаете и не суётесь, пока мы вам не дадим сигнал - трижды поднятый над головой магазином вверх автомат. И, Белый - ты наблюдаешь за тылом. Бес за нами. - миномётчики не собирались наблюдать за подходом мнимого каравана с минами и зарядами к ним. Они устроили малый перерыв. Спешить было некуда. Неверные заперты в опорном пункте внизу. Боеприпасы на подходе и бредут по тропе скорым шагом. До начала намеченного штурма почти час времени. Пора помолиться, поесть и попить во славу аллаха всемилостивейшего и всемилосердного. А если хватит времени, то и курнуть, но только не всем.

Далик, шедший первым спешил, отчаянно перебирая ногами камень тропы вверх. Когда идёшь вверх по горному склону и торопишься, то корпус тела надо наклонить вперёд. Тогда только успевай переставлять вывернутыми внутрь стопами ноги по поверхности дорожки, потому, что масса туловища несёт тебя вперёд сама. Главное, давай расслабиться мышцам, до конца выпрямляя опорную ногу при толчке для последующего шага. Походка становится семенящей, шаг коротким, скорость подъёма резко возрастает, но и усталость, если ты не тренированный горами городской житель наливает свинцом деревенеющие ноги. Маскировка сработала безупречно. На крик сверху Далик махал рукой, громко хрипя от настоящего недостатка воздуха в лёгких. Но там, внизу, медленно погибала застава, и им со Слоном очень надо было успеть. И они успели. Пятеро Миномётчиков полные уверенности в своей недосягаемости для оружия пограничников степенно и спокойно сидели в кружке, попивая горячий напиток из мятых и битых металлических кружек. Устали от освящённой работы по осуществлению джихада на нашей территории, удобно сидели, облокотившись на камни, ствол миномёта и стопку ящиков. Повсюду на позиции валялись использованные остатки упаковки и ниток, которыми подвязывались заряды к оперению мин. Шестой дух наблюдал в бинокль за происходящим на том, что осталось от заставы. Громко рассказывал. Моджахеды по-домашнему весело смеялись. Победа была неизбежной, и практически для них обошлась без потерь.

Далик потянул ишаков влево, открыл сектор для Слона, который бросил копытных и резко пошёл вправо, обтекая трапезничающих бородачей со своей стороны. Те даже не поняли. Не успели понять, что произошло. Очереди автоматов слились в треск летящей в траекториях пуль смерти. Без сантиментов добили в головы всех без исключения. Слон вывалился из-за укрытия и трижды поднял и опустил автомат над головой. Тут же, на тропе показался с нагруженным ишаком Драк, который почти бегом спускался к Бесу и Белому. За три минуты преодолел расстояние, на которое они со Слоном потратили пятнадцать минут затяжного подъёма. Драк притащил двум оставшимся пограничникам одежду снятую с духов. Тропа, которая вела на позицию, отлично просматривалась и простреливалась снизу и с соседних высот. Идти по ней, в пограничном камуфляже афганок, было опасно. Поэтому Драк притащил Белому и Бесу, заляпанную кровью одежду бородатых артиллеристов.
- Мины поставил? - напомнил Далик задачу Беса. Бес кивнул, быстро натягивая на себя духовские шмотки.
Пока поднялись, угробили на это ещё пятнадцать минут драгоценного времени. Слон за эти минуты разобрался с готовыми таблицами для стрельбы, которые остались ему в наследство от отправленного к Аллаху миномётного расчёта противника. Слава богу, возле ящиков лежали готовые к стрельбе мины с привязанными к ним пороховыми зарядами и вставленными вышибными патронами. В ящике обнаружились нитки и даже ножницы. Ещё десять минут Слон показывал, запыхавшимся Бесу и Далику, как надо присандаливать заряды и вышибные патроны к оперению мин. Белый, пока они учились, снял и распаковал ящики с ишаков и залёг в охранении тыловой тропы, обложенный со всех сторон автоматами и боеприпасами отправленных в вечный хадж на небо моджахедов. Наступило затишье. Рация непримиримых молчала и шипела пока безмолвствуя. Слон отдал её Драку на прослушку.
Затем, шеренга выложенных и готовых бомбочек удлинилась более пятнадцати единиц. Слон оставил Беса и Далика продолжать начатое, увеличивая их количество. Сам Валерка занялся изучением прицела. Миномёт был направлен на заставу дымящуюся внизу. Пришлось снять с подготовки мин Далика, чтобы он обнаружил и позиции остальных миномётов и безоткатки на соседствующих высотах. Безоткатное орудие выдало себя само, выстрелив в очередной раз по позициям обороняющихся пограничников. Слон сделал пометку на духовской схеме. Прошло ещё три минуты. Бес ругался, но работал аккуратно. Размер миномётного «патрона» внушал уважение, по сравнению с автоматным, и даже гранатой, с которыми привык обращаться ефрейтор в повседневной жизни.

Далик обнаружил расчёт второго миномёта, а затем и третьего. Слон развернул тело орудия в сторону самой ближней позиции и начал выверять прицел по одному ему известному принципу, правилам и просто интуитивно. Наконец миномёт был готов к стрельбе.
В этот момент Рация зашипела и заговорила. Все поглядели на Далика. Драк не шевелился, вслушиваясь в речь говорящего.
- Арабский диалект командир, - виновато пожал плечами он.
- Мину! - потребовал Слон. Бес, неожиданно услужливо и осторожно протянул сержанту обтекаемую бомбочку. Так шаману протягивают ритуальный барабан для мистического танца видений будущего.
- Выстрел, - предупредил Слон, и мина ушла в темную глубину покрытого пылью ствола. Слон закрыл уши и присел. Бес открыл рот и также прижал ладонями ушные раковины в ожидании выстрела. Далик наблюдал в бинокль за целью. Пукххх, длинно выплюнула свой подарок гладкая труба. Прошли секунды и на ближней горке вспух шар разрыва окутывая пылью место где упала мина.
- Левее и выше, - откорректировал Далик выстрел.
- Понял, работаю, - коротко ответил Слон, вертя рычажки наведения.
- Выстрел! - рявкнул он, посылая очередную мину в ствол миномёта.
- Вилка, командир, - выдал свои познания в артиллерийском деле Драк.
- Попадание! - известил он всех после третьего выстрела. Слон опустил ствол ещё шесть мин, не меняя прицела. Позицию вражеского миномёта заволокло облаком, поднятой вверх, пыли и этим она стала похожа на пограничную заставу, по которой только что вела огонь. После шестого разрыва, от прямого попадания в воздухе закувыркались обломки опорной плиты и двуноги. Двое, оставшихся в живых духов, разбегались с вершины, стараясь выскочить из под обстрела своего же орудия.
- Давай второго, - азартно заорал Бес, протягивая очередную посылку для противника. В этот момент духи начали разворачивать миномёт в сторону наших на дальней горке. Хорошо, что у обоих расчётов не были готовы таблицы для стрельбы друг по другу. Боевики спешили и их первая мина ударила с далёким недолётом. Слон прикинул, что бородатые находятся примерно на предельной дальности и чуть выше его позиции. В школе у Слона была твёрдая четверка по всем точным дисциплинам и то, что самая большая дальность выстрела получается с угла наклона в сорок пять градусов, он знал, как отче наш знает священник в храме. Жаль, что сама молитва была ему пока неизвестна. Первым выстрелом Слон положил мину с недолётом в двести метров по склону. Вторая легла с перелётом в триста, третья бубухнулась с недолётом в пятьдесят метров. Духи не стали ждать, когда Слон опустит в ствол четвёртую мину. Опыт стрелков подсказал им, что этот русский «дурак» взял их в артиллерийскую вилку и следующая мина шарахнет с минимальным перелётом круша осколками всех в радиусе десяти метров и половину от всех в радиусе тридцати метров. Поэтому ждать, когда мина откроет окно в кущи райского сада с гуриями, они не стали, а сыпанули от своего миномёта, как овцы от обнаруженного в стаде волка. Слон не пожалел на вражескую мортирку ещё четыре мины. Окружавшие заставу духи начали вставать со своих мест и оглядываться на собственный взбесившийся миномёт. В суматохе, криках и воплях, Слон нащупал шестью минами и разнёс в щепки безоткатное орудие. А потом затеял бой с многоствольной реактивной китайской установкой, которую обнаружил глазастый Далик. Расчёт установки успел дать девятиствольный залп по позиции пограничников.
- Ложись, - успел крикнуть Далик, падая между двух камней, после того, как разглядел языки пламени и тучи пыли от первой выпускаемой ракеты. Слон спокойно опустил очередную мину в ствол и зажал уши ладонями. Бес услышал предупреждение Драка, но прятаться ему на голой площадке было негде, и он просто упал и откатился ближе к Белому. Ракеты буквально в пыль разнесли всё, что можно вокруг позиции четвёрки. Но на саму позицию, заботливо отгороженную со всех сторон камнями, не упала ни одна ракета. Беса и Белого оглушило последовательными взрывами реактивных снарядов. Слона отбросило в сторону и посекло мелкой каменной крошкой. Миномёт опрокинулся, но остался цел. Слон тоже промазал и не попал в китайскую машинку для стрельбы. Зато мина, выпущенная наобум, но согласно приобретенного им за эти минуты боя артиллерийского опыта легла точно возле полевого склад боеприпасов для пусковой установки моджахедов. Ракеты сдетонировали. Осколки посекли трубы, а тяжелые куски и взрывная волна перекинула установку и убила расчёт вместе с её наводчиком. Наши мужики, получившие контузию от почти одновременного разрыва девяти реактивных снарядов, поднимались медленно. Больше всех досталось Бесу и Слону. Далика спасла расщелина. Белого почти не зацепило потому, что сверху на него свалился контуженный Бес. Слон пытался встать сам, но у него это плохо получалось. Земля кружилась под ногами пёстрым шаром, пытаясь сбросить его со своей вертящейся сферы. А по камням окружающим позицию Сержанта застукали кулаки двенадцать и семь миллиметровых пуль. Расчёт ДШК очнулся от свалившихся с неба восьмидесятидвухмиллиметровых неожиданностей на своей позиции и развернул его прочь от опорного пункта пограничной заставы. Воспользовавшись заминкой в осаде, Застава внизу пошла на прорыв. Занятые своим собственным миномётом, моджахеды прошляпили короткий бросок и вывод личного состава из опорного по неприметной лощинке. Слон сидел. Даже сидя окружающая его картинка пыталась вертеться. Но мозги работали без сбоев. Вот только боль сбивала и тормозила мысли, наваливаясь неожиданными и сильными волнами по нарастающей.
- Драк! Пулемёт видишь? - теперь, только этот пулемёт мог помешать колонне пограничников, сдерживаемой ранеными уйти из огневого мешка, в котором оказалась застава. Оцепленные со всех сторон группами боевиков с зелёными повязками на головах, прячась в складках местности и огрызаясь последними патронами и гранатами, пограничники вполне могли просочиться сквозь неплотные боевые порядки в свой тыл, что они делали. И лишь этот пулемёт, отвлечённый нашими миномётчиками, мог достать своей дальнобойностью и остановить сверху, обескровленную неравным боем жиденькую пограничную колонну с раненными.
- Вижу Слон! Ниже и правее первого миномёта. На нашей территории, гад, - выразил своё отношение к последней опасной огневой точке врага Далик.
- Бес! Наводи! - медленно выговорил Слон. Попытался, опираясь на стенку из камней подняться. Бес тряс головой и тёр тыльными сторонами ладоней засыпанные песком и мелкой пылью глаза.
- Ничо не вижу, Валер! Глаза! - прошипел с хрустом песка на зубах Бес и смачно обматерил залповые системы реактивных установок и того, кто продал их производство китайцам.
- Давай я, - подал голос Белый со своего места вместе со звуком взорвавшихся на невидимой стороне горы, установленных на тропе сдвоенных мин Беса.
- Нет! Держи тропу! Дракоша - наводи! - распределил задачи сержант, дал новую кличку Далику и снова упал, передвигаясь по стенке на голос наблюдателя. Далик кинулся к телу миномёта и с трудом вернул его в нормальное положение. Упёр плиту. Примерно выставил по вертикали, затем по горизонтали.
- Далик не епись! - сказал Слон, слушая как он старается, - бей минами, по разрывам поправишь. Главное плиту в тоже место поставь, чтоб не двигалась. Белый, что у тебя? - вопрос сержанта покрыла энергичными ударами по камням новая пулемётная очередь с противолежащего склона. Осколки камней брызнули, больно кусая и разрывая ткань и кожу.
- Выстрел! - миномёт пухнул. Дракоша схватился за плечо и начал приседать со стоном. Белый коротко ударил хлыстом выстрела из СВД и удовлетворённо проследил, как раненный в бедро боевик отлетел с тропы на склон и к нему побежал другой. Не долго выжидая, Белый умудрился всадить в живот, и этому торопыге, тяжёлую и быструю пулю мосинского калибра.
- Двое на тропе! - доложил сибиряк. И уточнил, - Были.
Бес вылил на свои глаза остатки воды из фляги и начал что-то видеть. Распухшие и красные глаза резало неимоверно. Но было во сто крат больнее, что из-за какого-то песка, он, целый и невредимый ничего не делает на позиции, когда Валерка, контуженный, вслепую руководит парнями, Белый держит со своей длинной шваброй тропу, а Дракоша сидит на земле держась за окровавленное плечо и пытается левой рукой, сквозь боль и шок нащупать мину, чтобы заглушить чертов ДШК на склоне.
- Дай сюда, - забрал теплое тело очередной мины Бес из руки Далика и подполз на карачках к разбитому прицельному приспособлению миномёта. Оседающая пыль от разрыва мины, показывала недолёт до вспыхнувших розочкой пулемётных вспышек.
- Сейчас, сейчас, сей-час, братка, - начал крутить работающие воротки вертикального прицеливания Бес, на глазок опуская чересчур, задранный вверх ствол миномёта.
- Выстрел, - радостно заорал он, подражая интонациям Слона, приседая и зажимая ладонями уши. Миномёт добросовестно выплюнул подарок в сторону ДШК и дымил облачками пороховых газов.
- Далик, - услышал Бес голос Слона, - рации мне дай.

Дясять последних мин обрамлённые кольцами метательных зарядов на хвостовике валялись разбросанные взрывами по всей отбитой у врага позиции «пограничных артиллеристов». Бес
полез на карачках за следующей порцией стали. Поглядывал в сторону, куда улетела предыдущая. Разрыв бухнул на том же уровне горного склона, где скалился очередями пулемёт, но левее метров на сто. Духи присели. Пулемётчик, что-то зло сказал по поводу разрыва и начал тщательно выцеливать окутанную пылью вершину. Бес добрался до трубы своего нового оружия, волоча тяжёлую мину. Взялся за винты уводя ствол чуть левее. Не дожидаясь собственной проверки, отпустил снаряд в свистящий полёт. Пулемётчик нажал на гашетку ДШК, посылая длинную пулемётную очередь на господствующую вершину. Мина взорвалась в десяти метрах от станка, на котором стоял ДШК. Осколки вымели всех, кто был рядом с ним железной метлой, покорёжив пулемёт своими металлическими ударами. Пули, посланные уже мертвым пулемётчиком, долетели раньше разрыва мины, ударили в ствол, двуногу опрокинули тело миномёта и пробили грудь Беса, ломая кости и разрывая плоть.

- Я Геркулесовый, кто меня слышит - ответь! Приём! - начал вызывать открытым текстом по рации Слон, не сильно надеясь, но в пику окружившим теперь его последний рубеж духам. Он отпустил тангенту и, подождав, снова нажал на неё, не жалея аккумулятор. - Я Геркулесовый, кто меня слышит - ответь! Приём! - понеслись в эфир позывные уничтоженной, но не сломленной пограничной заставы. -Нахожусь на пике высоты тысяча восемьсот пятьдесят девять. Веду бой в окружении! Имею два трёхсотых, одного двухсотого и одного сибиряка! Приём! - снова отпустил тангенту, подождал и повторил текст в одетый на голову трясущейся рукой щекофон, - Я - Г е р к у л е с о в ы й, кто меня слышит - ответь! Приём!...
- Белый держи тропу! Дракоша! Ползи ко мне - перевяжу! - продолжал командовать Слон своей маленькой группой пограничных войск в перерывах между передачами.

Винтовка Белого периодически щелкала бичом выстрела, сшибая разозлённых и потерявших терпение духов с узкой горной тропы, и доказывая радиоэфиру, что Геркулесовый он не только могучий позывной, а очень даже крепкий орешек для окруживших высоту современных басмачей с бородами и зелёными повязками. Вдалеке показались пока маленькие точки вертолётов. Бронированные крокодилы уверенно шли на спокойный и твёрдый, в своей вере голос сержанта, обеспечившего жизнями почти два десятка своих сослуживцев в зелёных погонах.


Оценка: 1.7192 Историю рассказал(а) тов. martin : 04-06-2011 23:00:06
Обсудить (99)
14-06-2011 19:48:57, Сильвер
Даже еще короче! :-) 40-41 суток....
Версия для печати

Олежа Ниатов - обычный солдат погранвойск. Бурят по национальности. Крепкий и немногословный. Была в парне какая-то скрытая сила, которую он не выпячивал, но если надо, выручал и помогал с улыбкой, не ожидая благодарности за свою человеческую надёжность. Он и Мишку своими руками из системы вытащил и помог дойти до заставы.

Одноглазый Зукар - конь системщика, ранее выступал на скачках, и вид обгонявшей его лошади возбуждал в нём стремление догнать, обойти и прийти к финишу первым. Как он попал на заставу, сие никому неизвестно.
В тот день надо было просто отработать сработки на правом 17-18. Системщик остановил коня возле блочка. Слез. Сделал сработки. Проверил точность работы правого аппарата, дважды сверяясь по МТТ с дежурным по узлу связи. Блочок не глючил. До заставы совсем чуть: три участка. Старший наряда ехал первым и уже перевалил за горку. Олежа остановился, подстраховывая отставшего по делу системщика. Мишка взял в руки поводья изголовья, вставил левую ногу в стремя и оттолкнулся от земли, занося правую ногу над седлом. В этот момент Зукар услышал топот лошади старшего наряда, пущенной в галоп с пологого спуска. Стерпеть такое ипподромный конь не мог. И он прыгнул с места в галоп, не давая молодому солдату времени занять своё место в седле. Мишка слетел с одноглазого Зукара на галопе, не успев даже сесть. В отличие от Зёмы, сапог в стремени не застрял. Иначе бы то, что от Мишки осталось, пришлось бы также завернуть в солдатские одеяла. Мишка спрыгнул, когда Зукар, набирая скорость, разгонялся по склону с места, догоняя звук галопирующей, но невидимой лошади старшего. С левого бока коня, где повис, вцепившись в седло, солдат, была система. У лица парня бешено мелькали подбитые подковами конские ноги. Восемь тонн - сила удара на конце подкованного копыта, мелькнула мысль. И Мишка прыгнул. Летел, кувыркаясь, свернувшись в клубок, как учили. Время приостановило бег. Закружилось с сопками, облаками, колючкой, столбами, контрольным валиком, с встревожено-привставшим в седле Олежкой на горке. Что удивило пограничника - автомат и СПШ висели за спиной. И вдруг оба проплыли перед глазами, как в замедленной съёмке, закручиваясь оранжевым магазином и ремнем с кобурой в разные стороны. Скорость полёта долбанула Мишку трижды, кувыркая о твердую горную поверхность, и по касательной швырнула на систему. Колючка впилась в афганку, разрывая и глубоко царапая кожу на спине, руках и ногах.
Олег отловил Зукара и помог накачанному адреналином коллеге выбраться из системы. Солдат ничего не чувствовал. Но всё понимал. То, что он получил сотрясение мозга, это Мишка потом сообразил, после того, как загнал на разряжании оружия патрон в патронник, вместо того чтоб отсоединить магазин. Олег, единственный, кто всё это видел, молча, сам разрядил магазины, увёл и обслужил Зукара и свою лошадь. Дежурный по заставе после прыжка, выполненного выше верхнего края пулеулавливательного щита, орал, как ужаленный гюрзой, не давая вставить в свой монолог и одного слова. Мишку загнали на кухню отрабатывать с мылом и щёткой загнанный в ствол патрон. Мишка даже не обиделся. Ему было хорошо. Хорошо от того, что он может видеть, слышать, ощущать. Что он отделался так легко. Вот только улыбка на его лице никак не клеилась к выполняемой им задаче: сверху до низу отмыть с мылом помещение кухни. Но рад был системщик неимоверно. Вот только в голове стоял звон и мозг воспринимал изображение происходящего вокруг как будто со стороны.
Олежа зашёл на кухню. К нему претензий у дежурного не имелось. Поглядел на Мишку, который шуршал с удовольствием в мыле и воде.
- Ну что, живой? - спросил он улыбаясь. Бурятские глаза Олежи узились добром и заботой.
- Ага! - обрадовался Мишка вниманию, не переставая полировать стены щёткой.
- Я седло снял, Зукара растёр. Всё нормально, - сообщил он коротко. - Сейчас дежурному доложу. Тебе помочь? - снисходительно спросил он, обернувшись в дверях.
- Не, я сам,- отказался Мишка, с удовольствием понимая, что у него появился неоплатный должок и надёжный друг.
Дежурный по заставе заявился на кухню через пять минут после того, как ушёл Олежка. Повёл себя как-то странно для уверенного в себе дедушки, который вопил и упрекал системщика во всех смертных грехах после ошибки на разряжании. Мишка при виде Усольцева начал натирать кафель с ещё большим усердием, коря себя за глупую оплошность возле пулеулавливателя. Ведь столько раз разряжал до этого автомат, и тут - на тебе. Он нисколько не связывал случившееся у пулеулавливателя с полётом с Зукара в объятия колючей системы. Вина была двойная и кара справедливая. Надо было только отработать по совести, чтоб запомнил. «Наверное, сейчас ещё какую-нибудь работку подкинет, чтоб через руки и ноги лучше дошло», - с сожалением подумал солдат о времени, которого на первом году службы так не хватает.

Игорь Усольцев стоял в дверях кухни, в нерешительности засунув руки в карманы. Отменять своё же распоряжение на наказание Мишки было как-то неловко. Получалось, что он допустил ошибку, наказывая провинившегося, но не узнал предварительно, что произошло на фланге и не учёл. А дедушка ошибок допускать на заставе права не имеет. Ибо бога для кандидата в члены КПСС нет. А для комсомольца Мишки он существо заоблачное и потому всегда прав. НУ, А ЕСЛИ НЕ ПРАВ - смотри пункт первый.

- Так! Ты кухню уже помыл? - нарочито недовольно спросил Усольцев, поглядывая по сторонам.
- Заканчиваю, вот стены уже, только пол остался, таащ сержант, - отрапортовал, замерев в ожидании у таза с мыльной пеной, Мишка.
- Давай быстро пол высуши и марш на конюшню лошадей поить,- скомандовал Усольцев, прерывая исполнение наказания каким-то извиняющимся тоном и поспешно ретировался из кухни, пряча свои глаза и отворачиваясь от Мишкиных. Если бы Мишка не знал Усольцева, подумал бы, что сержант не ушёл, а сбежал, спасаясь от его взгляда. «Да нет, показалось» - подумал системщик. - «Он же дедушка. А дедушка погранвойск всё равно, что майор милиции». Мишка угадал только во-вторых, что Игорь будет майор, а во-первых - генерал Усольцев возглавил впоследствии прокуратуру одной из областей Украины.

А с Олежей они потом ещё и барса прогнали зимой, считай голыми руками.
А дело было так. Дедушки уехали на дембель. Заставу завалило снегом по козырьки на системе. Особенно высокогорный правый фланг. Смена убывшим в запас пограничникам ещё не пришла. Пахали за двоих. Восемнадцать человек на тридцать км заграждений. Мишка торчал на связи по две смены подряд.

Пограничный наряд не дошёл до стыка на правом фланге заветные 600 метров. В двадцати метрах от блочка с сигнализацией и розеткой связи сидел снежный барс и нервно лупил кончиком хвоста снег. Позади него, вдалеке, двоился парными столбами стык между двумя погранзаставами с почтовым ящиком на земле под ними.
А Приказ простой - дойти до стыка - по пути проверить фланг на отсутствие следов нарушения границы, забрать почту и вернуться. Всего-то и делов: шесть километров по сопкам вверх и вниз туда, а потом обратно. На всё про всё два часа. И в десять быть дома, на заставе, с докладом, почтой и лошадьми. Всенепременно живыми и здоровыми.

- Наряд, стой! Не подходить! Серый,... К БОЮ! Лошадь мою забери! Стой! - тихо сипел старший.
- Твою мать! Где ж ты взялся! На мою голову! Здоровый какой! Лошадей уводи! Предсмертный прыжок - 18 метров! А тут пятнадцать. - Отходим! Спокойно! Стреляй - сам стреляй! Это ж тебе снежный барс, а не домашняя кошка, - думал и говорил шепотом старший пограннаряда, отступая. В голове пронеслось легендой по мозгам: если ранишь и убежит, то залижет раны и будет выслеживать, пока не убьёт, нет - пока не отомстит.

Олежа Ниятов, старший пограннаряда, выставил впереди себя родной автомат Калашникова. Осторожно, без щелчка, снял с предохранителя. Аккуратно и беззвучно отвёл и медленно сопроводил затвор, протолкнувший заряд в патронник. Оставалось только нажать на спусковой крючок, чтобы пули начали вылетать из закрытого пламегасителем ствола.

- Отходим, мужики, отходим. Лошадей не упусти! Уводи за горку! Я его держу! - скомандовал он. Да не поймёшь, кто кого держит ещё.

Котяра смотрел по-хозяйски, не мигая, на заявившихся в его владения гостей. По снежной целине, со стороны тыла, к месту, где сидел охраняемый красной книгой кошачий родственник, вела цепочка следов. Следы обрывались в метре перед системой. А на верхних нитях колючки, на высоте более двух метров пушились на ветру несколько клочков густой белой шерсти.

Блочок и барс находились под горкой, и наряд увидел и разглядел барса только после того, как Олежа, шедший первым, перевалил через верхушку сопки и почти уткнулся в дощатый параллелепипед системного блока. Барс сидел тихо и ниже, на спуске, и сливался со снежным покровом, выпавшим ночью. Слава богу, что из-за глубокого снега и жалея лошадей, Олег спЕшил наряд на подъёме. Почуявших хищника нервных лошадей оставили за горкой под присмотром третьего пограничника - Фрола - молодого шкипера и штатного ветеринара заставы.

- Фрол, стоять! Вяжи коней к системе! Автомат к бою! Из-за горки не лезь! В Ы П О Л Н Я Т Ь! - рискуя разозлить усатого и зубастого хозяина гор, рявкнул Олег за спину и услышал дубляж команды переудобренный матюками Серёги, шедшего следом по пробитой им тропе.

- Перепрыгнул, куклачёвский любимец! Там же почти за два метра! Без разгона! - услышал Олег за спиной тихий возглас удивления младшего по дозору Серёги. Серёга был с Олегом одного призыва.
- Что делать-то будем, старшой? Приказ - дойти до стыка, а этот сидит, сожрёт ещё? - уже шёпотом спросил пограничник. Может, стрельнём?
- Я те стрельну! Вверх нельзя, черт его знает, куда он рванёт. В него тоже нельзя - не положено. Как в инструкции: только если нашей жизни опасность угрожает. А он вроде кушать нас не хочет. Просто сидит. Пока сидит. Подождём, может, уйдёт.
- Ага, уйдёт!? Как же! Гля как зыркает, а хвостище-то, хвостиЩе - метра полтора. Ставь на автоматический огонь, я уже поставил, а то не успеем, - с сомнением в голосе зашипел Серёга, приседая за блочок и освобождая место для старшего наряда с другой стороны зеленого ящика.

Выписка из инструкции по охране государственной границы: ...пограничному наряду категорически запрещается применять оружие по животным, если жизни пограничников не угрожает опасность...

Ну, эту цитату вам любой погранец выдаст без запинки. А по жизни так, как начальник заставы решит, так и будет, на то он тут и господь бог и воинский командир на все тридцать километров вширь и на тридцать вглубь района ответственности за линейку границы. А до этой линейки иногда и на ступе с бабкой не долетишь - или снегом, или облаками занесёт ветром. Зато слышимость в горах, как в воде, на километры.

Можно, конечно, и самим стрельнуть, без приказа. Неучтенных патронов, стыренных на стрельбище или заныканных при смене списанных боеприпасов в каждом погранподразделении валом. Только стрельба без приказа вещь хлопотная, а особисты не дремлют.
Олежа понял: неразрешённый выстрел или очередь, прозвучавшие в горном морозном воздухе, услышат с трёх сторон.
На своей заставе могут поднять всех в ружьё, потом как минимум по морде можно получить от всех, кого подымут.
На соседней заставе, если подымут, сдуру пристрелить могут, любят там мужики популять. В прошлом году с перепугу трёх кабанов одной очередью в полмагазина завалили.
У иранцев - хуже. Тревогу не подымут, а вот ноту протеста если залепят или вопрос зададут - потом разборок с особистами не оберёшься.
Звонить надо. По команде разрешение просить. Обидно это Олеже. Он тут царь сейчас на фланге, и патронов на сто пятьдесят барсов хватит. Унизительно быть бесправным царём. Им там хорошо в тепле за полуметровыми стенами, а мы тута втроём, да трое лошадей против снега, времени и барса на морозце стоим. А решать ему надо, но как тут барса убрать, не стреляя? Не заяц же.

- Трубку давай,- протянул руку к Серёге, - звонить будем. - А ты пушистого держи на мушке. Может, колоколами громкого боя спугнём. И не мёрзнет же гад, - сплюнул Олежа, разматывая провод микротелефонной трубки. Гнездо розетки пряталось за резиновым кругляшом заглушки на столбе.
- Ну, чё там у вас? - выглянула с вопросом из-за горки голова Фрола со стволом автомата чуть впереди и правее головы и направленным вверх.
- Не рыпайся, лошадей держи! - огрызнулся Олег, не оглядываясь. - Упустишь - ползти заставлю до самой конюшни. - Фрол проникновенно исчез, чтоб проверить и успокоить коней.
- Ну, мать его кошку за хвост и уши! - матернулся Серёга, не выпуская пятнистого из прорези на прицельной планке. - Вот же попали, блин! Вперёд нельзя - барс! Назад нельзя - приказ не выполним! Стрелять нельзя - эта падла не нападает! А ему сидеть значит можно! И скоко нам тут сидеть, Олежа? Мы ж в сапогах, не валенках поехали, замерзнем скоро. Фрол хоть прыгать там может. А тут можно и допрыгаться, - бубнил, не отрывая палец от спускового крючка и щурясь, Серёжка.
- Тихо, балаболка. Целься лучше. Вызов пошёл, - осадил ругань Серёжки старший по наряду.
Выглянуло солнышко. Барс, рыкнув, вдруг медленно зевнул, пастью демонстрируя клыки и откровенно скучая по продолжению пьесы им же и спровоцированной. Самый кончик просто неприлично толстого и длинного для кошачьих хвоста мёл снег медленнее. Барс смотрел с интересом, но соблюдая свой непонятный этикет, уходить не хотел. Не то воспитание, чтоб отступать у себя дома.
- Миша, привет! - услышал связист в телефонной трубке голос Олега Ниатова.
- Да, Олежа, что так медленно? Ты до стыка дошёл? Почта есть? Прочти кому письма, толпа ждёт, переживает. Ну что молчишь? Что, писем нет на стыке? Соседи сказали, что под ящиком лежат и камешком придавленные в пластиковом пакете. Ну, Олежа давай читай, я записываю, - не терпелось узнать новости о письмах.
- Мишка, зови дежурного по заставе! У меня барс перед стыком сидит на первом правом. Не уходит! Проси разрешения стрельнуть в воздух! А то приказ не выполним! А лучше по нему - очередью! - разошёлся Олежа. Мишку аж подкинуло неведомой силой вверх.
Олежу все уважали. Ошибиться он не мог.
- Дежурный! - завопил Мишка, - чэпэ на правом! Барс под системой! Почта в опасности! У Олежи патроны в патронниках! - Женька маленького роста еврей, непонятно как попавший в погранвойска, примчался, на ходу поправляя фуражку. Чуть веснушки не потерял по дороге, гремя и бряцая штык-ножом на поясе.
- Какая почта - наряд спасать надо! - осадил связиста Женька, сияя сионистским профилем, и забрал трубку.
- Давай колокола громкого боя на правый жахнем! - предложил Мишка. - Может, испугается.
Целую минуту по правому флангу гремели киловаттные колонки, разрывая в клочья тишину сиреноподобными воплями с телеграфных столбов.
- Хорош, Женька, больше нельзя - аккумуляторы посадим! - остановил системщик громыхание на правом и поинтересовался о поведении барса у Олега.
- Сидит! - спокойно отвечал мне потомок бурят. - Не уходит, только снег со шкуры стряхнул. Звони ответственному - время идет, мы мёрзнем, лошади волнуются, почта ждёт на стыке.
Ответственным был жутко гнилой, молодой прапор. После пары-другой залётов по собственной глупости он боялся любой ответственности. Причём взваливал элементарные решения, переводя стрелки на начальника заставы. Но начальник спал после ночного дежурства. И будить его можно было только при объявлении войны Ирану или вооруженному вторжению войсковых групп и банд на нашу территорию.
- Стрелять запрещаю! Вы что там совсем ох....ли! А льва там у вас на правом случайно нету? А ну ноги в руки и на стык! Брехуны нерусские! А то я вам устрою наряд по конюшне до дембеля! - бесился прапорюга в пене собственной власти. Наряд как назло состоял из бурята Олежи, западнянского украинца с карпат Фрола и белоруса Серёжки. - А ты, Фрол, как ветеринар, у меня там вообще в навозе утонешь! - зачем-то наехал он на самого молодого бойца в наряде, разговаривая по трубке с Олегом.
Олежа отвёл от уха трубку, давая Серёге послушать бред прапорюги, и забыв про большую кошку, покрутил пальцем у виска.
- Ну и мудак! - почти одновременно сказали друг другу Мишка с Женькой, когда прапор походкой самодовольного фазана вышел из комнаты связи.
- Сука! - ещё короче сказал, стукая зубами, Серега Олеже на втором правом, опуская прапора до женского рода. - Пора с заставы убирать - совсем обнаглел кусяра.
- Давай барса сначала уберём! Думай, Серый! Стрелять нельзя! Все патроны под счёт, про СПШ - даже не вспоминай! - отрезал Олег.
- Может, снежками закидаем! Снега много! - съязвил Сережка, не отрываясь от пятнистой шкуры.
А на заставе Мишка с Женькой решили, что ждём ещё минут сорок и будим командира заставы. Пока застава не проснулась после ночных дозоров.
А барс спокойно сидел, упершись в восточно-узкие глаза Олежи кошачьим взглядом и получая не менее твёрдый ответ из раскосо-окаймлённых бурятских зрачков.
- Ну что, съел? Вляпались? - как бы говорили глаза барса, насмехаясь. - Что затормозили? Вот как захочу, так и будет. И вы мне тут не указ со всеми своими автоматами и патронами. А вот я вас тут и ваших лошадок вполне могу пожевать, если захочу.
- Ну что, предложения есть? - спросил больше себя, чем Серёгу, положившего ствол на блочок и не спускавшего глаз со зверюги, Олег. А барс сначала лёг, потом начал кататься по снегу с одного бока на другой, с удовольствием дергая широкими лапами, но с угрозой поглядывая на обоих пограничников. Шкура искрилась на солнце королевскими пятнами подбоя.
- Вот же козоед! - обиделся Сережка, наслаждаясь зрелищем и замерзая на снегу. - Мне бы щас такую шкуру! - размечтался он. - И фотоаппарат.
- Слышь, Фрол, - тихонько позвал Олежа. Фрол высунулся из-за горки за спиной у первого мясного барьера для саблезубого. Олег спросил у появившейся из-за вершины головы с поднятыми бровями и с интересом смотрящей на старшего, прячущегося за зелёным ящиком блочка вместе с Серёгой:
- Идеи есть? Ты ж ветеринар с отличием? Или только лошадиных дел мастер? Замерзнем же, как колючая проволока! С Серёги толку никакого! Что с хищником можно сделать? Думай, а то в воскресенье заставим пол зубной щёткой драить и стены с потолком! - театрально-невыполнимо пригрозил Олежа, толкая ученого зооведа в творческий поиск самым быстрым из возможных методов.
- Так это... медведи бабского визга боятся, ага! В Сибири только так, если что, и спасаются! - тут же отреагировал Фрол, выглядывая из-за бугра и скаля зубы. Автомата в руках видно не было. За горкой же. Но позвякивание ременного карабина о сталь ствола наводило на мысль, что и Фрол осознал серьёзность проблемы и давно уже хочет помочь себе и своим дедушкам вернуться в теплый и уютный кубрик.
- Фрол, ты что! Снегу там объелся с перепугу? Какой на хрен медведь! Кошки чего боятся? Вспоминай, блин, чему учили, а то скормлю этому горцу вместе с бушлатом после экзамена, - злился Олег, вываливая накопившиеся волнения и переживания на незадачливого Айболита.
- Валерьянку любят, - совсем затупил Фрол и хихикнул, представив, как он драит полы зубной щёткой в кубрике, а напротив на его бушлате сидит медведь очень похожий узкими глазками на Олежу и дожёвывает его красный диплом об окончании техникума.
- А у тебя есть? Давай щас на четверых разопьём: я, ты и Олежа с кошаком, и заодно успокоимся. На спирту же. Зажуём снегом и на стык все вместе! - заржал Серёга, дёргая автомат от удовольствия и согреваясь нежданным движением хохота в животе. Барс вскочил на четыре ноги, сделал серьезные, злые глаза и угрюмо вылупился на гоготавшего Серёжку.
Сережка представил, как барс, напившись валерьянки, в обнимку с нарядом, горланя про шумел камыш и горы гнулись, прёт вдоль контрольно-следовой полосы прямо на заставу. И при этом идёт на задних лапах, оставляя необычно широкую полосу волочащимся хвостом. А сзади Фрол ведёт в поводу трёх осёдланных лошадей. Понимая, что хохотать просто неприлично, нельзя, плохо, некрасиво и глупо среди горно-пустынной местности, он ничего не может с этим поделать. И, указывая пальцем на барса, в извиняющемся движении и пытаясь объяснить причину Олегу такого психически непонятного поступка, начинает медленно сгибаться от трясучего хохота.
- Не, откуда у меня валерьянка! Может, ему песню спеть? - орёт в этот момент Фрол, предлагая и выглядывая с автоматом сверху. Своей рожей он пытается разглядеть получше причину остановки. Рожа у Фрола прикольная, вся в веснушках, глаза большие, ресницы длинные, кожа белая с румянцем на щеках, брови подняты вверх, а рот раскрыт жуя снежную влагу, шапка же висит на ушах. И весь его жаждущий информации фас на фэйсе. И всё вместе, как у клоуна в цирке вызывает у Серёжки новый припадок. Барс ему уже становится не нужен - воздуха бы вздохнуть. Но за автомат ещё держится - привычка.
Олеже, посреди этой мизансцены становится, скажем так, не комфортно. Серёжка почти лежит, дёргаясь в трясучке под блочком. Левая рука у него на животе, а правая вытянута вверх и держит пистолетную рукоятку автомата, дергаясь с приступами смеха. Барс, услыхав нарастающую ржачку, прижал уши, присел , рыкнул и осккалился. Недобро поглядел. Лошади за горкой тревожно заржали.
- Мужики, так что, песню петь? - снова выглянул Фролиссимо. - Я ещё и станцевать могу! - подал он гениальную идею! - Серёга бросил автомат - А-ха-ха-ха-ха-ха-ха. - неслось над пологими водоразделами.
- Дурдом! Лошадей успокой, солист лошадиный! - осклабился Олежа, не зная за кем смотреть и спасать: животное или напарника без автомата на снегу под ногами. Коллега попытался встать и прихватить оружие, вдохнул.

И в это время осмеянный барс медленно-медленно начал делать первый шаг в сторону Ирана, прочь от системы. Он буквально вжался в поверхность, прижимая уши, и всем своим видом показывая, что это не наряд, а он так решил - уходить. Очень медленно переставляя лапищи и волоча хвост, хищник, оскалясь, пошёл перпендикулярно наряду вверх по снежной целине.

К у д а? А песенку? - по-детски удивился Фрол, как будто у него любимую лошадь отобрали, прежде подарив задаром.
Серёгин вдох был явной ошибкой. Приподнявшись над блочком, он увидел уползающего через снежную чистоту следовой полосы зверюгу. Что ему ещё привиделось, он объяснить не смог. Просто икнул, ткнул пальцем в пятнистый силуэт и снова был скошен смеховым обвалом.

-И-И-И-И-И-И-И-И-с-с пугался-ААААААхахахахаха! - захрипел Серёга, валясь под ноги Олегу за блочок. Радостная рожа Фрола в этот момент приподнялась над горкой за спиной дедушек. Вопрос был явно неуместен.
- Так шо, танцевать не будем?! Барсы закончились? - залепил сверху молодой пограничник. Тут уже не выдержал и засмеялся Олежа, сбрасывая напряжение смехом в сторону бороздящего снег барса. Барс напоследок показал клыки и скрылся за сопкой, уходя в сторону сопредельной стороны.
- УУУУУхаха! - ухохатывался Серёга в победном косяке и тряске. - Они нашего Ха-ха боятся, Фрол! - Запиши для потомков. А-А-А-А-А-А--л- л -ергия -А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА на смех.

С тех пор на нашей заставе снежных барсов никто не боялся. А только дураков, змей и начальника.
А Олежу начальник сплавил в ММГ, в АФган. Не понравилась ему самостоятельное мышление и прямота победителя барса. Престарелый Зукар умер, сломав себе ногу. Шеф - на заслуженной пенсии. Мишка стал офицером. А Олежа... такие не пропадают - на таких как он них весь мир держится и Земля вертится.

Справочка. Снежный барс, в отличие от других больших кошек, не может реветь. Зафиксированная длина прыжка во время охоты до 14 метров. Размеры ирбиса относительно крупные. Длина тела от головы до хвоста 103—130 см, самого хвоста 80—105 см. Высота в холке около 60 см. Масса тел самцов достигает 45-55 кг, самок 22-40 кг (возможно, что вес сильно разжиревшего зверя может достигать 65 и даже 75 кг).

Википедия.
Оценка: 1.4929 Историю рассказал(а) тов. PM : 31-01-2011 18:14:20
Обсудить (3)
02-02-2011 19:54:27, Piligrim
+1...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
  Начало   Предыдущая 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 Следующая   Конец
Архив выпусков
Предыдущий месяцЯнварь 2018Следующий месяц
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2019 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
Интернет-магазин Floraplast.ru опрыскиватели в Москве
временное хранение вещей