Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Армия

О том, чего не было

Навеяно рассказом «Вас там не было...» Автора (от 01-02-2012).
Не художественно.
Ливия, Сирт, 24 марта 1986 года. Группа "Вега" - спецы по "двухсотке" - ЗРК (ЗРС) С-200В выехала с позиции, оставив "для помощи на всякий случай" одного офицера. Пару километров отъехали - с позиции «пошли» ракеты. Развернули автобус, вернулись - на индикаторах только шлейфы от остатков того, что недавно летало. Работали сами арабы, но остававшийся Александр Захаров, прочувствовав момент, успел включить средства документирования. Так как ситуация непонятна, группа остаётся на позиции. Вечером в направлении на ЗРК одиночная цель и вторая стрельба. А через полчаса прилетает несколько AGM-88 (вес БЧ 70 кг). И сообщение по радио с авианосцев, что по позиции будет нанесён еще один ракетно-бомбовый удар. Ливийский спецназ оцепляет позиции. Никого не выпускают. Наконец, одному из группы разрешают выехать, доложить командованию обстановку. Исполняющий обязанности старшего группы майор Б., расталкивая подчинённых, с криками: «Я, я поеду!» - бросается к предоставленной машине и уезжает. Арабы почти неделю прикрываются группой советских специалистов, не выпуская их с позиции - по сути, держат живым щитом.
Потом Захарову - досрочно капитана и "За боевые заслуги". Интересно, в личном деле персонально у него что-либо соответствующее записано? Или как у всех - только в приклеенном к задней обложке конверте вложена т.н. "общественно-политическая характеристика" с типовой фразой: "Во время событий 24 марта 1986 года вёл себя с достоинством и честью"? Без малейшего намёка, о каких событиях речь.
Через год группу в Сирте посетили посол СССР в Ливии и советник-посланник. Ребята из «Веги» «насели» на них с вопросом: «Почему вы ничего не сделали, когда мы были заложниками?». В ответ разведённые руки и лепетание: «Какими заложниками? Когда? Разве что-то было? Мы ничего не знали...»
Через 15 лет в «Красной звезде» первая публикация про «Вегу». С интересным утверждением полковника, старшего группы ПВО в Сирте. В целом, уважаемого тогда командира. Того, кому «тогда» уехал докладывать исполняющий обязанности старшего. Один из «Веги», прочитав слова полковника, что-то вроде: «Нашим специалистам было запрещено принимать участие в боевых действиях, поэтому нас там не было», - с сарказмом к невидимому собеседнику, заметил: «Да, вас, товарищ полковник, там действительно не было».
Снова Ливия, 1987 год сентябрь. Война с Чадом в полосе "Саара-Аузу". Групп советских специалистов на юге не было. Но ливийское ПВО развёрнуто. Посему регулярные, на несколько недель командировки на юг специалистов ПВО-шников. Старший группы СВС в Ливии генерал В.Жданов заставляет летать в "командировки на войну" в военной форме (носили ливийскую без знаков различия). И запрещает старшему группы ПВО генералу Дронову требовать от ливийцев вертолёты для эвакуации специалистов в нештатных ситуациях. Чем херит все договора и нормы минимальной безопасности людей. В отличие от командования чехов и немцев из ГДР, обязывающих своих летать туда, на юг, только в "гражданке".
Наши сначала летают из Бенгази. Потом юг закрепляют за группой ПВО в Сирте. Капитан Нежин и старший прапорщик Басов, числясь уже за Сиртской группой, но из Бенгази вылетают в командировку на юг в Саару. В свою последнюю командировку.
Прорыв чадского десанта на "тойотах". Чехов и немцев берут в плен, потом через французов освобождают. Посольству СССР французы ответили, что советских специалистов Чад им не передавал. Советское радио про то молчало. Новости узнавали от «голосов».
....Тела Нежина и Басова нашли через неделю после боёв. Головы молодых, которым ещё не было тридцати, ребят были седыми. Тела изуродованы. У капитана Нежина осталось трое детей, у старшего прапорщика Басова один.
Жёны Нежина и Басова в Москве обращаются во Внешэкономбанк за вкладами мужей. В ответ вопрос: «А у вас завещания есть? Нет? Извините, это вклады валютные, персональные, они не подлежат выдаче жёнам и разделу по суду, можем выдать только по решению суда, с понижающим коэффициентом 4,6...».
Тем временем тот же 1987 год, снова Сирт, конец ноября. Всё та же "война тойот". Википедия врёт, что она закончилась в сентябре. Уже генерал Платов - новый руководитель Группы СВС в Ливии требует отправки специалистов ПВО на юг. Старшие групп ПВО в Бенгази и Тобруке, отказываются посылать людей «в командировку на войну» без обеспечения группы вертолётом для экстренной, если прижмёт, эвакуации. Как их не «ломает» генерал. Новый старший группы в Сирте полковник Ковалевский, не смея возразить начальству, соглашается.
Автобус с десятью специалистами групп «Мизен» и РТВ провожал весь городок. Окаменевшие лица убывающих, скорбные - их жён. Как на хронике военных лет. Тихие, самому себе, слова Ковалевского: «Скорее бы эту группу отправить, надоели, мать их...». И автобус ушёл на аэродром.
В обусловленный срок они не вернулись. Возвращение было через две недели. Странным, небольшими группами. Ещё более странными были они сами. Молчаливые. Пережившие НЕЧТО. Одному из них, Юре Петрову, из машины помогли вылезти друзья. Рука его была перевязана. Полковник, сразу собрав приехавших из командировки у себя, пресёк попытки других специалистов пообщаться с ними. После долгого совещания Юру увезли в госпиталь. Приехавшие разошлись по своим «виллам» молча, и на несколько дней были освобождены от службы. Все эти дни Ковалевский до глубокой ночи «патрулировал», около домов вернувшихся, отгоняя любопытных. Особенно от «виллы» Юры Петрова.
О том, что случилось «тогда» большинство сослуживцев тех десятерых узнали лишь спустя годы. Как три «Пумы», зайдя с севера, случайно вовремя обнаруженные на экране РЛС находившимся в кабине УНК Александром Кофановым, обстреляв позиции дивизиона, высадили десант. Как советские офицеры, успев подобрать кое-какое оружие у убитых ливийцев, закрылись в бункере дивизионного командного пункта и несколько часов, до прибытия помощи держали осаду. Как уже при выходе из бункера офицеры были обстреляны сидевшим в засаде легионером, который ранил Петрова. Как оказавшемуся рядом Али, одному из «своих» арабов, удалось, в свою очередь, пристрелить легионера. Как Али организовал эвакуацию и наши, кто на джипах, кто на автобусе, добрались до Сирта. Как Ковалевский, собрав их по прибытию, при них пообщавшись с кем-то из руководства в Триполи по телефону, запретил им кому-либо говорить о случившемся и взял с них рапорта с подпиской о неразглашении. Приказав забыть о том, что было.
................................
Менее, чем через год, в отпуске, во Внешэкономбанке, автор этих строк спросил, где он может оформить завещание по своему вкладу. Сотрудница банка, в свою очередь уточняет, не из Ливии ли её собеседник. Заметив удивлёние бесхитростно пояснила: «А ваши все сейчас завещания оставляют...».
Послесловие
В Ливии не было воинов-интернационалистов. Советские офицеры находились в этой арабской стране в рамках договора о военно-техническом сотрудничестве. По договору, в соответствии с международным законодательством, им не то, что не разрешалось участвовать в боевых действиях. Формально не допускалось само нахождение их в зоне, где эти таковые происходили. Поэтому официально боевых действий в Ливии не было. По крайней мере тех, в которых участвовали военнослужащие МО СССР.
В личных делах находившихся там военнослужащих, даже исключённых из списков своих частей, были стандартные записи «зачислен в распоряжение 10 ГУ ГШ ВС СССР» и «откомандирован из распоряжения 10 ГУ ГШ ВС СССР». У некоторых в записи отсутствовала даже «десятка» - номер «того самого» ГУ ГШ - Главного управления Генерального штаба «по загранкомандировкам». В удостоверениях личности и пенсионных удостоверениях номер главного управления не записывался в принципе.
По документам офицеры, служили в одном из Главных управлений Генерального штаба, а не находились за тысячи километров от границ СССР. «Там» их не было. И ничего «там» не было.
Оценка: 1.1638 Историю рассказал(а) тов. Habir : 18-10-2017 05:15:10
Обсудить (28)
27-10-2017 11:27:38, А-Сушник
Меня в Анголе тоже вроде как не было... :) За то я точно зн...
Версия для печати

... Опять опоздал? Сколько можно?

- ДядьМиша, ну ты ж знаешь, как тяжело мне добираться - метро у моего дома нет, автобусы, троллейбусы не ходят, а таксисту скажешь: «Довези до академии» - так он нахер пошлет...
Случайно услышавший этот разговор новый начальник курса малость офигел, подошел и спросил сурового старшего офицера курса: «Постников, а где этот капитан живет, в какой глухомани?»
- Да не слушайте вы его, товарищ полковник, он ближе всех живет, через дорогу в общаге!!!
Троллинг удался ...
Оценка: 0.9903 Историю рассказал(а) тов. Нойруппин : 12-10-2017 10:48:32
Обсудить (0)
Версия для печати

Итоговая проверка
Итоговая проверка... Как много в звуке этом для сердца армейского слилось! Даже матёрых мотострелков прошибает пот от этого словосочетания. Конец мирной жизни. Все силы и средства на сдачу итоговых экзаменов. На войне - как на войне! В Советской Армии год делился на два периода обучения - летний и зимний. Каждый период завершался итоговой проверкой, которая начиналась со строевого смотра, а дальше по графику. Если планировались тактические учения, то выводилась комплексная оценка за учение. Если же нет, то сдавали практически все основные дисциплины: тактику, огневую, строевую, техническую подготовку. Кроме того, отдельно проверяли состояние техники и вооружения, казарм, столовой и складов. Затем по определенной схеме выводилась общая оценка каждому подразделению и части в целом. Как говорил один старый мудрый прапорщик: «Неделя позора и полгода спокойной жизни». Но, нам позора не надо, наш полк отличный. Гвардейцы Шестьдесят Седьмом Мотострелкового полка в течении полугода чему-то учились в процессе постоянной боевой готовности, и воинской части «полевая почта 35145» нужно просто подтвердить своё высокое звание. Вначале разведка докладывает точную дату итоговой проверки и её масштаб: полковая, дивизионная, армейская или, не дай бог, еще выше. В полку начинается движение: первым делом писарями в канцеляриях рот и батальонов срочно заполняется большое количество всевозможных журналов; офицеры не отстают, что-то пишут в своих конспектах, переписывая друг у друга. По большому счёту эти конспекты вообще были на хрен не нужны. Проверяемые брали с собой на полигон эти тетрадки только для проверяющих. И если во время итоговой проверки любой проверяющий офицер заметит, что у командира роты отсутствует конспект именно с сегодняшней датой проведения стрельб - всё, кранты! Роту отстраняют от занятий, ротного тут же заставят писать новые конспекты, и потом на совещаниях ещё месяц будут склонять в разных позах за этот непотребный для советского офицера проступок. Вообще в ГСВГ, да и во всей Советской Армии, должность командира роты являлась самой трудной, ответственной и рисковой. Командир роты отвечал за всё и вся! Но, эта должность могла быть трамплином для дальнейшей карьеры, если ротный мог сдать пару - тройку итоговых проверок подряд на «отлично» или «хорошо». Также, с этой должности можно было соскочить на менее тяжелую и ответственную должность через пару лет, завалив службу в своей роте «по самое не балуй». В противном случае, «середнячком» на роте в ГСВГ можно было прослужить все пять лет до замены, а во внутренних округах и все десять. В частях с солдатами срочно проводятся какие-то недостающие занятия с целью показать, что они проводились весь учебный период. От мозолистых солдатских рук на спортгородке начинают блестеть перекладины. «Конь» и «Козел» с радостью подставляют спины прыгунам в форме и сапогах. У рядового и сержантского состава появляется возможность показать себя во всей армейской красе и даже получить за успешную сдачу итоговой проверки благодарность или грамоту. Или сфотографироваться у развёрнутого знамени части. Или даже съездить в краткосрочный отпуск на Родину-Мать. Все приводят в порядок оружие, амуницию и форму. До блеска вылизываются полы и окна казармы. В части повсюду глобальная перепокраска техники, стен казарм, стволов деревьев и бордюров дорожек.
Финансовая часть полка деньги на закупку материалов для ремонта казарм выделяла очень редко и мизерными суммами. Каждый командир роты хорошо понимал, что спрос в итоге будет только с него и выкручивался как мог, с разрешения командования полка отправлял своих солдат на работы к немцам. У каждого из офицеров в запасе были комплекты знаков различия солдат и сержантов, за которые выменивались у складских солдат припрятанные излишки строительных материалов. Старослужащие полигонной команды пользовались этим моментом и эксплуатировали пилораму стрельбища на полную мощность, выменивая у знакомых офицеров доски и рейки на значки. Полный комплект солдатских значков стоил двадцать марок ГДР. Военнослужащих Советской Армии всегда выручали работа у немцев с натуральным обменом в виде оплаты за труд и местные свалки вторсырья. Поэтому, уже за месяц до итоговой проверки часть полигонной команды войскового стрельбища Помсен и прикомандированных бойцов пехоты работали на немецких предприятиях, зарабатывая для полка краску, фанеру, обои, гвозди и другие строительные материалы. Каждое утро, после раннего завтрака, прапорщик Кантемиров развозил солдат на закреплённом за стрельбищем ГАЗ-66 на немецкую мебельную фабрику, а перед ужином забирал обратно. Бойцы всегда работали с большой охотой, ведь это была возможность вырваться в «цивильную жизнь». Словом «цивильный» военнослужащие ГСВГ называли всё, что не относилось к армейской службе. Были «цивильные» сигареты, то есть любые не входящие в солдатский паёк марок «Северные», «Гуцульские» или «Охотничьи». В клубах части иногда показывали «цивильные» фильмы про гражданскую жизнь. А на немецких предприятиях была просто «цивильная» атмосфера. Но, самым лучшим и долгожданным для каждого солдата на таких работах была «цивильная» пища - настоящая гражданская еда! Старший оператор стрельбища и земляк Тимура сержант Виталий Басалаев каждый вечер на обратном пути после работы у немцев взахлёб рассказывал своему командиру про меню на сегодняшний день:
- Смотрите, товарищ прапорщик, мы начинаем работать в семь утра, таскаем и складываем фанеру в блоки для погрузчика, а уже в восемь первый завтрак - свежая булочка и кофе. Быстро съедаем и опять работаем до одиннадцати часов, а там уже второй завтрак - бутерброд с колбаской и опять кофе.
Виталий улыбнулся:
- Достал этот кофе. Лучше бы пиво давали!
Прапорщик посмотрел на земляка:
- Борзеем, боец. Дома будешь пиво пить.
- Такого как здесь не буду, - Виталик вздохнул и продолжал дальше, сыто улыбаясь, - зато ровно в час обед из сосисок с тушёнными овощами и салатом, бери сколько угодно. А какой запах! Потом в четыре часа полдник - блин, опять кофе с булочками.
Тимур молча слушал кулинарные воспоминания своего бойца и думал:
«Ну, чем не праздник для солдата? А наиболее ушлые бойцы ещё умудрялись попить пива в перерыве. Вот и от Виталика слегка пивком попахивает...». Почти несбыточной мечтой каждого солдата дрезденского гарнизона была работа на местной пивном заводе. Прапорщик Кантемиров и сам был всегда не прочь поработать с немцами и с удовольствием выполнял это добавленное к своим постоянным обязанностям поручение командира полка. Это был хороший повод оторваться от повседневных дел, прокатиться старшим по дорогам ГДР и ещё раз попрактиковаться в местном саксонском диалекте. Тимур обратил внимание, что многие офицеры и прапорщики, отслужившие уже некоторый период в ГСВГ, да и солдаты старших периодов службы, употребляют в своей речи простые немецкие слова. Часто можно было услышать от наших сограждан такие слова как «гут и шлехт», «данке и бите», «нихт ферштеен» и другие. Какой был порядок расчётов с немцами, Тимур не знал, обычно старшина стрельбища сам получал заработанные строительный материалы, часть из которых отвозили в полк, а фанеру и краску оставляли на стрельбище. За две недели рабочего периода успели выполнить все работы в поле, летом поочерёдно, чтобы не прекращать боевой подготовки, отремонтировали все здания участков направления стрельб и к самой проверке уже заканчивали ремонт складов и казармы стрельбища. В этот период войсковое стрельбище Помсен отчаянно боролось за звание лучшего стрельбища в ГСВГ.
Теперь про немецкие свалки. Советские люди привыкли, что второй сорт - не брак. Но, только не для немцев! Законопослушные бюргеры выбрасывали на свои свалки любой некондиционный товар. Советские военнослужащие имели с немецких свалок практически все: краску, растворитель, обои самые разнообразные, мебель, ковры, посуду и много всякого другого. Поражало то, что некоторых вещей, которые выбрасывались у немцев, в Союзе и в продаже не было. Что ещё раз подтверждала разницу в уровне жизни между ГДР и СССР. Земля Саксония была богата на свалки, просто надо было знать «грибные места». Под Майсеном была свалка знаменитого на весь мир саксонского фарфора. С Швепница везли пивные стаканы 0,33 и 0,5 литра, стаканы для напитков с картинками. Командир взвода обеспечения Третьего МСБ прапорщик Серябряков под Торгау надыбал свалку керамической посуды. Оттуда посуда вывозилась ящиками в полк и на полигон, что позволяло не трогать посуду из комплекта полевой кухни. В Вурцене была ковровая фабрика, откуда периодически, но постоянно, выбрасывался неликвид. Так в каждой канцелярии местной части лежал ковер, а в казармах - прикроватные коврики. Брандис - линолиум, брак - целыми рулонами. Дрезденская свалка действительно была "клондайк" для жителей местного гарнизона. Брали оттуда всё: мебель, холодильники, телевизоры, домашнюю утварь и даже вино! Немцы однажды свалили туда две машины с испорченным вином, которое потом пришлось изымать из солдатских тумбочек. Не зря в то время бытовала армейская поговорка: "Свалка, водка и рапид нашу армию крепит!". Вопрос стоял настолько серьезно, что, даже передавая должность при замене, офицер провозил своего заменщика по всем окрестным свалкам. Вводил в курс дела, так сказать. Вначале, вроде, как-то стыдно было, но потом ничего, привыкаешь. Берешь с собой несколько отличившихся бойцов и вперед за добычей. А солдаты стараются и добросовестно тащат службу по роте только ради этих поездок на свалку. Прапорщик Кантемиров как - то раз нашёл старую швейную машинку Зингер, вполне рабочую, поставил в бытовку казармы стрельбища. А сколько на дрезденской свалке находили раритета времён вермахта, начиная от простых пуговиц и до чёрной каски SS с символикой с боку в виде фамильного герба. Самым ярким воспоминанием от немецких свалок осталась находка фашистского штык - ножа. Длинный такой был, красивый, с орлом и свастикой на клинке. Видимо, от карабина. Советский прапорщик нашёл, испугался и выбросил этот штык от греха подальше! Вернее, подальше от Особого отдела. Краску на складах не просили, а искали на свалках. Перед проверкой старшина стрельбища привёз с полка бочку серой краски, найденную на немецкой свалке техником разведроты прапорщиком Нагиевым. Всего в полк привезли шесть бочек. За что техник разведроты получил личную благодарность от командира полка. Для всего бетонного забора части с воротами КПП по периметру вполне хватило. С немецких улиц мотострелковый полк сиял как новый пятак! На полигоне все учебные классы, пункты боепитания и скамейки тоже были покрашены в этот благородный серый цвет. Единственный минус был в том, что эта краска очень долго сохла. А в сырую погоду саксонской осени не сохла вообще, о чём и было доложено командиру полка. Подполковник Григорьев прибыл на стрельбище, аккуратно потрогал свежевыкрашенную скамейку у Центральной вышки, вытер палец и резонно заметил:
- А не хрен садиться! Проверяющие проверять нас приедут или на скамейках тут сидеть?
- Тварщ полковник, так за всеми не уследишь! Они же как дети разбегутся по всему полигону. Вот зуб даю, усядется же на ночных стрельбах кто-нибудь из проверяющих. Меня же потом первым цинично и отымеют?
- А ты, прапорщик, терпи ради родного полка,- улыбнулся Григорьев, - и растворитель приготовь. Если что, лично почистишь форму. Не уследили мол. Виноват! А я комбатам прикажу далеко от себя проверяющих не отпускать. Всё понял, Кантемиров?
- Есть, растворитель приготовить! - печально махнул рукой начальник стрельбища.
И вот этот судный день настал. Началась итоговая проверка! С самого утра понедельника прибыла комиссия из Группы войск в составе двадцати проверяющих. Одних только полковников штук пять во главе с генералом, рассыпались по всей территории части. Вывернут и высушат. Но, мы к этому готовы! Наш ответ будет адекватным внутренней угрозе. В полку исторически сложился традиционный план приема различных делегаций. По приезду высоких гостей на плацу их встречала гвардейская Первая МСР в полной парадной форме, с карабинами, офицеры с саблями, как и положено роте почетного караула. После строевого смотра делегации показывали казармы геройских Девятой и Четвёртой МСР. До проверки, пока казармы ремонтировались, эти две роты прожили в палатках за парком боевых машин. В это время на спортгородке проводилось занятие по физподготовке с одним из подразделений, набранных из спортсменов полка; так как спортгородок попадал в поле зрения при передвижении с плаца к подготовленным казармам. В первые три дня в полку запланированы сдача общевойсковых предметов и политической подготовки. «Призрак коммунизма» в виде проверяющих майоров - замполитов бродил по брусчатке части прямо в центре Европы. Страх и ужас! На четвертый день планируются выезды на стрельбище и танкодром - стрельба и вождение. И тут начинается вырисовываться общая картина: только один Третий МСБ уверенно идёт на отлично. Второй МСБ пока не тянет. Система проста как солдатский сапог - для отличного полка нужно два отличных батальона и один хороший. Командир Третьего МСБ гвардии капитан Литвиненко успел до обращения в нормального военного человека «от инфантерии» оттянуть три года срочной службы во флоте и иметь соответствующий чин старшего матроса. Что подтверждала синяя наколка в виде морского якоря на руке капитана. Все прекрасно знали крутой нрав комбата, и за манеру руководить большим, многонациональным и дружным армейским коллективом капитан Литвиненко получил соответствующую кличку «Боцман». Флотские выражения комбата хорошо вплетались в пехотный лексикон. Весь батальон быстро усвоил, что никогда не надо комбату «булькать», то есть говорить ему неправду или попросту «звездеть». А «поплавком», иногда и «грёбанным», побывал каждый второй боец пехоты. В первый период вступления в должность Боцман ещё мог услышать от своих весельчаков и юмористов различные шутки над его матросским прошлым в виде команд: «Свистать всех наверх!» и «Полундра!». Чуток позднее офицеры, прапорщики и сержанты с обострённым чувством юмора быстро испытали на себе шок и трепет от загадочной морской души капитана - пехотинца, и со временем эти пиратские смехуёчки сошли на нет. Только псевдоним «Боцман» навечно остался в истории полка. При капитане Литвиненко батальон был всегда отличным, что не раз отмечалось военными чинами различных рангов и погон. У Второго МСБ был шанс выйти на «отлично» на показных ротных тактических ученьях с боевой стрельбой. Что и произошло по намеченному плану на войсковом стрельбище Помсен. Четвёртая МСР занимала оборону по краю стрельбища. В глубине обороны, в тылу полигона, на тактическом поле готовилась к атаке сводная рота из состава Пятой и Шестой МСР. По сигналу с Центральной вышки началась огневая подготовка. Замаскированные боевые машины пехоты вели огонь с места кумулятивными снарядами по старым САУ, которые использовались в качестве мишеней и были начинены бочками с отходами ГСМ. По этим бронированным мишеням долбили боевыми выстрелами и стрелки РПГ. При попадании происходил огромный огненный взрыв, а потом долгое горение. Велся огонь из всего стрелкового оружия, патронов с трассирующими пулями никто не жалел. На поле было заложено большое количество имитации, что делало обстановку не просто приближенной к боевой, а супербоевой. Кругом гремели взрывы. Когда огневая подготовка закончилась, из глубины обороны на БМП выдвинулась сводная рота, спешилась, перешла через передний край обороняющейся роты и повела атаку в глубину войскового стрельбища. Из-за сильного дыма ее действия практически не были видны. Зато было хорошо слышны автоматные очереди, уверенные команды офицеров и радостные крики «Ура» солдат. Шоу получилось на загляденье, и Второй МСБ заслуженно получил твёрдую пятёрку. А гвардейский Шестьдесят Седьмой Мотострелковый полк по итогам проверки вновь сохранил своё высокое звание - Отличника Боевой и Политической подготовки. Во время проведения стрельб прапорщик Кантемиров успел заметить несколько испачканных серой краской шинелей проверяющих, но деликатно промолчал. Может быть, именно поэтому в этот год войсковое стрельбище Помсен так и не смогло получить переходящий вымпел лучшего стрельбища ГСВГ.
Проверка прошла успешно, полк выдохнул. Командир полка, подполковник Григорьев стал спокойно готовиться к своей замене на Дальний Восток, где старшего офицера уже ждала должность заместителя командующего мотострелковой дивизии. А начальник войскового стрельбища Помсен, прапорщик Кантемиров решил наверстать всё упущенное в своей личной жизни. И случилось то, что должно было случиться между самостоятельными и здоровыми молодыми людьми разного пола. Как - то раз после прощальных поцелуев у генеральского дома преподаватель немецкого языка по имени Даша томно потянулась и глядя прямо в глаза своему парню медленно произнесла: «Быстрей бы получить комнату...». Эти слова для скромного советского военнослужащего были сигналом к действиям. Ждать было просто уже невмочь. Или же опять обратиться к безотказной продавщице Вере? Конечно, Тимур мог вполне пригласить дочь генерала к себе в комнату семейного общежития и остаться с ней на ночь. Но, учитывая скорость распространения этой информации в гарнизоне и последующие действия решительного папы, следующую ночь прапорщик Кантемиров мог запросто провести за тысячи километров от города Дрезден. В этом случае была бы высылка в Союз не в двадцать четыре часа, как обычно, а в двадцать четыре минуты через военный аэродром в городе Брандис. Поэтому, надо было действовать как разведчику в тылу противника. Молодой человек дождался свою девушку у школы, проводил до дома и договорился с ней посетить уже знакомый ночной бар «Эспланада» и там совместно, только вдвоём, отметить удачное завершение итоговой проверки. А это был уже серьёзный повод, и папа с мамой не стали возражать против позднего возвращения дочери домой. Прапорщик Кантемиров переговорил с прапорщиком строевой части и за твёрдое обещание достать для его супруги джинсовый сарафан забрал на время свой служебный заграничный паспорт. Что было категорически запрещено. Этот паспорт выдавался только на время отпуска. При прибытии в свою часть отпускники должны были обязательно сдать свой заграничный паспорт со всеми отметками пересечения границ в штаб полка. Прапорщик Кантемиров не собирался предавать Родину и бежать на Запад. Тимур просто на этот паспорт снял на сутки номер в отеле прямо рядом с баром. Советские военнослужащие при желании и за свой счёт могли поселиться в немецких гостиницах. Молодой человек заблаговременно укомплектовал временное жильё большой бутылкой крепкого вишнёвого ликёра, коробкой конфет и презервативами. В ночном баре был заказан ужин с бутылкой вина для затравки. Молодёжь плотно и вкусно перекусила, немного станцевала для приличия и быстро покинула заведение. Дарья по глазам своего кавалера и лёгким поглаживаниям по её телу уже всё поняла и, поднимаясь в номер, немного дрожала от возбуждения. Как только захлопнулась дверь, дочь генерала взяла инициативу и всё остальное в свои руки. Тимур был ошарашен. Везло ему по жизни на энергичных молодых женщин. Конечно, студент Ленинградского Государственного Университета был наслышан от сокурсников, молодых оперов милиции, о нравах, царящих в общежитии Ленинградского Педагогического Института. Но, не до такой же степени! Конечно, переплюнуть в плане секса бывшую немецкую подружку было очень сложно, но советская девушка искренне старалась от всего сердца девичьего. И опять же дала о себе знать чистая физиология в виде долгого воздержания при совместном проживании с папой и мамой. Папу - генерала ставим на передний план, ибо с таким отцовским контролем не забалуешь! Можно было с лёгким сердцем сказать, что Ангелика Шмидт и Дарья Потапова по плотским утехам шли «ноздря в ноздрю». Четыре часа отведённого времени пролетели как четыре минуты. Начальник войскового стрельбища только, только пережил очередную итоговую проверку, а тут такой сексуальный натиск и напор. Тимур старался не отставать от своей подружки и был выжат как лимон. Дарья немного угомонилась, обернулась простынёй, уселась на кресло и, потягивая ликёр, задумчиво задала конкретный вопрос:
- Мой юный друг, когда продолжим?
- Даша, давай в выходные в Берлин сгоняем? - Тимура приподнял голову с подушки, - только родителям скажи, что поедем в Потсдам, в парк Сан-Суси на весь день. Хорошо?
- Так запрещено же в Берлин, мы у директора приказ подписывали, - преподаватель удивлённо вытаращила свои глазища.
- Надо будет одеться не как советская учительница, и всё будет пучком. Прорвёмся! - молодой человек потянулся в постели и начал разминать уставшие мышцы. Дарья была явно не в его весовой категории.
- А что одеть то надо? - девушка всегда серьёзно относилась к требуемой форме одежды для очередного рискового мероприятия.
- А ты на улице на простых немок посмотри и оденься точно также, - улыбнулся Тимур и посмотрел на часы, - всё, Даша! Нам пора. Я в душ.
- Я с тобой! Только резинку захвати, - преподаватель залпом осушила рюмку ликёра и соскочила с кресла. Простынь упала на пол. Девушка наклонилась, и юноша понял, что быстро покинуть этот номер сегодня не удастся.
Столица Германской Демократической Республики город Берлин как магнит притягивал всех советских военнослужащих, но поездки туда были строго запрещены. На всех узловых станциях всегда стоял патруль, в основном из офицеров и прапорщиков, и вылавливал наших граждан, пытающихся проникнуть в немецкую столицу. Определить в толпе советского человека, даже одетого в «цивильную» одежду, не составляет особого труда. Мы сильно отличаемся от немцев, хотя вроде одной расы. Бледнолицые мы. И всё же: выражение наших лиц, манеры одеваться, суетливость, армейские прически и прочее, прочее - всё выдает русских. Погода в Саксонии восстановилась, потеплело и на улицах Дрездена светило солнце. Дарья Михайловна была одета в простые брюки, футболку и лёгкую ветровку. На ногах были стоптанные кроссовки. Вообще молодые немки часто выходят на улицу без макияжа и не носят каблуки. Летом редко увидишь платья и юбки, в основном лёгкие штаны или шорты. Самый популярный вид сумки - рюкзачок. И если бы не изящная сумочка в руках Даши, её вполне можно было принять за немку. Тимур тоже был в потёртых местных джинсах фирмы «Боксер», рубашке и ветровке. А сумочку девушки просто для конспирации закинул в свой пакет, где лежали двадцать банок чёрной икры. Эти баночки прапорщик покупал поштучно в течении месяца в разных гарнизонных магазинах. «Конспирация и ещё раз - конспирация!». В советском Берлине у Тимура был постоянный покупатель, югослав по имени Драган, который покупал икру за двадцать дойчмарок за штуку. В Западном Берлине наша чёрная икра уже стоила по пятьдесят дойчмарок оптом. Выехали с раннего утра на простой электричке, где были отдельные купе на шесть мест. Тронулись с главного вокзала Дрездена. В воскресное утро в купе пока никого не было. Дарья сняла курточку и вдруг попросила Тимура:
- Так, молодой человек, отвернулись быстро к стенке.
- И что же я такого ещё не видел? - удивился Тимур. А в голове мелькнула шальная мысль: «Может сексом решила заняться в поезде?». Молодой человек быстро воодушевился, но тут же его приподнятое настроение опустилось вниз от резкого командного голоса генеральской дочери:
- Лицом к стене, я сказала!
- Подумаешь, - заинтригованный Тимур отвернулся к стене и услышал шорох одежды и своего пакета.
- Разрешаю повернуться, - девушка весело потрясла перед изумлённым парнем своей освободившейся от бюстгальтера грудью под футболкой, - похоже я сейчас на немку?
Ладонь Тимура непроизвольно потянулась к девичьей груди.
- Товарищ прапорщик, держите себя и своё хозяйство в руках!- Дарья шутливо отбила ладонь, сняла заколку и распустила волосы, - Мы на задании. Ты мой Штирлиц, а я твоя радистка Кэт.
Пока были одни в вагоне, прапорщик принялся за инструктаж советского преподавателя:
- Так, Даша, смотри, выйдем на станции Шонефельд в Берлине, там будет обязательно наш патруль. Отворачиваться от них не надо, но и разглядывать их как диковинку тоже не стоит. Если вдруг обратятся, отвечай спокойно по - немецки: «Что случилось?». Тут же отстанут. Всё понятно?
Девушка хорошо понимала важность и ответственность несанкционированной поездки в Берлин, слушала внимательно и кивнула головой:
- Всё будет гут, мой прапорщик.
На небольшой станции в купе вошли пожилая немецкая пара. Тимур помог старику закинуть сумки на верхнюю полку и представился вместе с Дашей как студенты Лейпцигского Университета из Советского Союза. Весь оставшийся путь русская девушка и пожилая фрау проговорили в своё удовольствие. Мужчины только улыбались и слегка поддакивали. Все три часа дороги пролетели незаметно. На конечной станции советский прапорщик вытащил сумки попутчиков и пожал на прощанье руку пожилому немцу. Бюргер в ответ пожелал успехов в учёбе. Немка долго не отпускала советскую учительницу и на весь перрон приглашала новую знакомую фройлян к себе в гости. На станции Шонефельд в воскресный день было мало приезжих, и за всей этой сценой прощания наблюдал со скучающим видом советский патруль, состоящий из двух прапорщиков и одного майора. Картина надоела и патруль отвернулся. Тимур посмотрел на сограждан и с улыбкой повернулся к Даше:
- Здесь постой и смотри.
Затем растрепал свою неуставную причёску и подошёл к патрулю:
- Der Offizier verkaufen Sie mir bitte eine Stück Abzeichen? (нем. Офицер продайте мне пожалуйста один значок?).
Все трое военнослужащих враз повернулись к парню. Майор уже был в возрасте, и по его спокойной реакции на вопрос немца было видно, что офицер опытный и служит в ГСВГ не первый год. Чего нельзя было сказать о прапорщиках. По их новенькой форме и любопытным взглядам вокруг Тимур сделал вывод, что оба только закончили школу прапорщиков в Форт-Цине и даже этот наряд им обоим в радость и удовольствие. Один из прапорщиков тут же спросил своего старшего коллегу:
- Товарищ майор, что этому немчику недобитому от нас надо?
- Значки просит продать, - майор внимательно смотрел на прапорщика Кантемирова, - обычно немецкие пацанята достают нас этими значками. А этот уже взрослый, наверняка школу закончил.
- Так давайте фрицу Гвардию загоним марок за двадцать? У меня в роте ещё есть в запасе, - у второго прапорщика проявилась коммерческая жилка, - а после наряда в гаштет вместе сходим.
Тимур стоял, переводил взгляд с одного члена патруля на другого и всем улыбался. Майор задумался и опять внимательно взглянул на покупателя советских значков:
- Не нравится мне этот фриц. А вдруг провокация какая? Сидит сейчас где то рядом второй немец с оптикой и фоткает нас.
- Да вроде немчура с вагона вышли и со своими предками прощались только что? - прапорщик не хотел упускать выгодную сделку.
Но, опытный майор, чувствуя какой - то непонятный подвох, принял волевое решение:
- Так, фриц! А ну шнель, шнель отсюда, шагом марш!
Генеральская дочь, стоявшая рядом, расстегнула свою курточку для полного обозрения великолепной девичьей груди и подошла к другу:
- Otto, was ist los? (нем. Отто, что случилось?).
Патруль уставился на нового собеседника. Вернее, на её грудь. Майор присвистнул:
- Есть же и среди немок красивые бабы. Вон как упруго сиськами трясёт.
Один из прапорщиков мечтательно произнёс:
- Товарищ майор, а я бы ей вдул раз несколько и подряд.
У Даши глаза на лоб полезли. Второй прапорщик посмотрел на девушку:
- А вдруг она русский понимает?
- Да куда там! Вон как глазищами зыркает. Мужика ей нормального надо, а не этого шибздика. Стоит, гандон, улыбается во всю свою харю немецкую.
Прапорщик посмотрел на своего дрезденского коллегу:
- Хули лыбишься, немчура? Щас фофан в лобешник дам, сразу на жопу сядешь.
Тимур взглянул на челюсть оппонента, протянул пакет подруге, сделал шаг вперёд и заулыбался ещё шире. Дарья схватила своего парня за отворот куртки и потащила к переходу:
- Genug! (нем.Хватит!). Reg dich ab! (Успокойся!). Lass uns nach Hause gehen. (нем. Пошли домой).
- Вот и я говорю - идите нах хаус! - прапорщик затуманенным взглядом проводил задницу Дарьи, - не, товарищ майор, я бы ей точно впендюрил.
В подземном переходе девушка высказала об авантюрном характере своего друга всё и чисто по - русски. Тимур уже сам осознал весь риск раскрытия запрещённой поездки, всё понял и извинился:
- Ладно, фройлян Таша, извини, пожалуйста. Да этот прапор сам первый начал - фофан.. в лобешник... на жопу сядешь...
- Тимур, вы мужики, как дети малые. Лишь бы подраться. А ты мне, между прочим, обещал сводить в самый крутой берлинский ресторан. И я уже есть хочу.
Пара спустилась в метро U-бана (S-бан шёл по поверхности) и доехала до станции «Фридрих-шрассе». Дальше ветка шла в Западный Берлин. Здесь был самый уникальный пограничный пост за всю послевоенную историю, с которой "запросто" на метро или S-бане можно было отправиться заграницу, в Западный Берлин. Конечно, если иметь соответствующий документ. Например, югославы работающие в Западном Берлине могли свободно посещать Восточный Берлин, чем и пользовались постоянно для своих спекулятивных и валютных целей. Прямо около этой станции «Фридрих-шрассе», у Берлинской стены был построен современный высотный торгово-развлекательный комплекс, на последнем этаже которого и находился самый известный берлинский ресторан. С огромных окон этого питейного заведения открывался шикарный вид на западную часть германской столицы. Днём в выходной день ресторан был пуст, и Тимур с Дашей спокойно выбрали столик прямо у окна. На всякий пожарный случай молодые люди вполголоса говорили на немецком. Прапорщик Кантемиров сидел спиной к выходу и вдруг заметил, как взгляд подруги остановился на ком - то сзади него и глаза Даши расширились от удивления. «Патруль?», «Комендатура?» - мысли вихрем пронеслись в голове парня, а девушка уже привстала и продолжала кого - то разглядывать. И тут мимо столика прошёл никто иной, как артист советской эстрады Геннадий Хазанов. Он удивлённо посмотрел на девушку и на всякий случай сказал: «Здрасьте». Даша, соблюдая конспирацию даже в этой нештатной ситуации, смогла ответить на немецком: «Guten Tag!». Тимур тоже был вынужден встать и протянуть руку известному артисту: «Guten Tag, genosse Hasanoff». Геннадий Викторович, искренне обрадованный неожиданно свалившейся на него международной популярности, с удовольствием пожал руку братьям и сёстрам по социалистическому лагерю. Вообще, в наших гарнизонах часто бывали концерты звёзд советской эстрады. И видимо, товарищу Хазанову кто-то порекомендовал именно этот ресторан для обмена социалистической валюты на западную. Советская молодёжь плотненько перекусила, и подошло время двигаться в обратный путь. В ресторан вошёл серб Драган, оглянулся, незаметно подал сигнал Тимуру и вышел в туалет. Прапорщик подождал минут пять, захватил свой пакет и выдвинулся следом. В закутке туалета произошла быстрая смена банок чёрной икры на вражескую валюту. Тимур заодно прикупил у югослава пятьсот дойчмарок. Дело было сделано, оставался путь домой. Тимур, в течении разглядывая грудь своей подруги защищённой только тоненькой футболкой, принял волевое решение в обратный путь поехать на скором поезде с отдельными купе для сна. Что было намного дороже, но быстрей и приятней. Для чего на главном вокзале Берлина оставил Дарью у касс и купил в торговом зале бутылку вина, пачку презервативов и упаковку влажных салфеток. Дашина сумочка так и болталась в пакете, и уже в купе девушка заметила спрятанные другом покупки:
- Товарищ прапорщик, вы что, серьёзно вознамерились мне вдуть несколько раз и подряд?
- Да вы что, фройлян Таша? Как можно! Просто я решил вам пару раз впендюрить на обратной дороге.
- Ну, это мы сейчас посмотрим - кто и кому впендюрит. И сколько раз - рассмеялась подруга и деловито уточнила, - сколько ехать до Дрездена?
- Два часа.
Тимур уже закрывал дверь купе на защёлку и принялся разбирать сиденья для сна. Даша быстро скинула нижнюю часть одежды, осталась в одной футболке и притянула к себе Тимура. Даже с немецкой подругой у советского прапорщика не было секса в местной скоростной электричке. А вот с генеральской дочерью всё получилось просто замечательно...
Оценка: 0.9451 Историю рассказал(а) тов. Камрад : 16-09-2017 15:29:01
Обсудить (285)
21-09-2017 13:34:52, Рихтер
Рихтер[/B] ...
Версия для печати

Жара
В полку вместе с прапорщиком Кантемировым служил прапорщик Иванов, старшина автороты, здоровый парень под два метра ростом, родом из донских казаков. Прапорщик Иванов был величина гарнизонного масштаба, более известным как Витя-Шкаф. Объясним на живых примерах рейтинги советских прапорщиков дрезденского гарнизона. Вот, например, прапорщик Толик Тоцкий, начальник вещевого склада полка был величиной полкового масштаба благодаря своему складу. Или, например, прапорщик Кантемиров, начальник войскового стрельбища Помсен, был вначале своей службы тоже величиной полкового масштаба благодаря своей пилораме. А после похода в кино в Гарнизонный Дом офицеров (ГДО) совместно с дочерью генерала по имени Даша рейтинг начальника полигона вырос до величины гарнизонного масштаба. У прапорщика Иванова эта позиция была постоянной (лат. Constants) с самого начала прапорщицкой карьеры благодаря его родственнику, который служил начальником армейского склада автозапчастей. Согласитесь - это величина! Виктор был нормальным парнем, службу нёс исправно и часто выходил в наряд по ВАИ.
Начало октября в Саксонии в этом году было аномально жарким. Погода стояла сухая и пыльная. Прапорщик Иванов с двумя бойцами автороты нёс службу в наряде по ВАИ на объездной дороге из города в сторону второго караула и вертолётной площадки. Этим окружным путём выезда из гарнизона пользовались в основном советские военнослужащие. Немцы по ней передвигались редко, только до своего предприятия по переработке отходов. В гвардейской Первой Танковой Армии были объявлены Командно-Штабные Ученья (КШУ), поэтому практически все отцы-командиры выехали на армейский полигон Лейберроза. День был жарким, а наряд обещался быть лёгким из-за отсутствия контроля со стороны командования. Далее началась цепь роковых совпадений и случайностей. В обед прапорщик отпустил своих солдат в полк, а сам снял китель и в тенёчке кустарника начал неспешно поглощать будерброды с пивом. Две бутылки пива Виктор купил ещё утром. И в этот момент по этой дороге на немецкое предприятие ехал на велосипеде старший по производственному обучению кубинских студентов по фамилии Стивенсон. Для друзей этот чернокожий великан был просто Стив. Виктор и Стив были не только внешне похожи по комплекции, они были друзьями. И именно в этот день кубинец вёз в сумочке подарок немцам в виде двух бутылок рома в знак благодарности за хорошие отметки его землякам. Прапорщик Иванов накинул фуражку, вышел из-за кустов и уверенным движением полосатой палочки остановил транспортное средство велосипедиста. Итак, что мы имеем на настоящий момоент? Во-первых, встречу двух интернациональных друзей на пустой немецкой дороге недалеко от реки Эльба. Во-вторых, будерброды, две бутылки пива (одна начатая) и две бутылки рома. Витя-Шкаф был нормальным советским парнем и с ходу угостил своего кубинского товарища пивом. Стив тоже был реальным латиноамериканским пацаном и в ответ открыл одну бутылку рома. Под будерброды, пиво и ром началась неспешная беседа за жизнь на немецко - русском языке с латиноамериканскими выражениями. Иванов был в наряде с прошлого вечера и просто не рассчитал свои силы. На половине второй бутылки рома прапорщик со словами: «Стив, я полежу немножко» скрутил китель вокруг портупеи с пистолетом, прилёг на эту импровизированную подушку и тут же уснул. Кубинец с мыслью: «Какие же слабаки эти русские на ром» стал потихоньку потягивать свой национальный напиток и охранять покой товарища. В это время с другой стороны дороги показалась пыль от генеральской Волги. Командующий Первой Танковой Армии, генерал-лейтенант Потапов вне армейского графика прилетел на вертолёте с полигона на сутки раньше и решил сократить путь до гарнизона. Именно дальнейший момент событий позднее горячо обсуждался на Большом Курултае прапорщиков мотострелкового полка. И все обсуждения начинались со словами «если бы»: если бы Стив в этот момент просто бы залёг как казак - пластун рядом с казаком Витей, то не смотря на их габариты, генерал бы при такой скорости не успел бы заметить друзей, и Волга пролетела бы мимо. Если бы кубинец просто стоял на обочине дороги, ещё оставался шанс, что генерал просто мог забыть про этот пост ВАИ. Но, Стив, решил не подводить своего советского друга, быстро накинул на голову фуражку прапорщика, взял в руки жезл, вышел на дорогу и уверенным жестом махнул генеральской Волге. Автомобиль пронёсся мимо кубинца, резко дал по тормозам и с визгом шин, на задней скорости вернулся на место поста. Генерал-лейтенант Потапов был лично за интернационал и дружбу народов, поэтому крепко пожал протянутую кубинцем руку. Но, Командующий Первой Танковой Армии был всегда против употребления спиртных напитков во время несения службы и, тем более, сна на боевом посту. Прапорщик Иванов был удостоен чести весьма ощутимого генеральского пинка в бок и затем успел насладиться короткой поездкой на генеральской Волге до комендатуры, откуда был незамедлительно сопровождён под конвоем на гаупвахту.
Это был стопроцентный залёт! За который самым мягким наказанием была высылка в течении двадцати четырёх часов в Союз на новое место службы. Дело шло к увольнению из рядов Вооружённых Сил. И вытащить с гаупвахты прапорщика Иванова мог только сам командарм. Или Главком ГСВГ, или министр обороны СССР. Последние были далеко и высоко, а генерал-лейтенант Потапов был категорически против свободы прапорщика Иванова. Цейтнот был жёстким, так как Витю-Шкафа могли запросто в течении суток отправить к «Кларе Цеткин». Если в дрезденской гарнизонной гаупвахте существовала только легенда об отсидке там в своё время Эрнста Тельмана, то про лейпцигскую гарнизонную гаупвахту знали все. Там была всегда свободная мемориальная камера с памятной табличкой, в которой сидела Клара Цеткин. И если в дрезденском изоляторе были только четыре холодные камеры, то в Лейпциге своими условиями с ненавязчивым сервисом славилась вся гауптвахта. Сержанты и солдаты караула там были постоянными и набранными в основном из призывников Западной Украины. Караул лютовал, и попасть к «Кларе Цеткин» желающих не было. В дрезденском гарнизоне особо отличившихся правонарушителей всегда отправляли в гости к немецкой революционерке. Такая же участь ждала и прапорщика Иванова, как отправленного под арест лично командующим армии. Витю-Шкафа надо было выручать. И если на Большом Курултае прапорщиков полка вопрос: «Кто виноват?» на повестке собрания даже не стоял, то на вопрос: «Что делать?» ответа не знал ни кто. Но, выдернуть с кичи своего кореша - благое дело! Прапорщицкая надежда умирает последней, и для дальнейших активных действий единогласным голосованием была избрана группа прапорщиков полкового масштаба: начальник вещевого склада, начальник продовольственного склада и начальник столовой. И без всякого голосования во главе этого летучего отряда был назначен начальник войскового стрельбища Помсен, как величина гарнизонного масштаба и особа, приближённая к генералу. Прапорщик Кантемиров поблагодарил высокое собрание за оказанную честь и тут же взял командование на себя. Первым делом, активисты выпросили у командира автороты новенький УАЗ начальника штаба полка, пока командование воюют на КШУ. Была у Тимура одна идея, которую надо было обязательно проверить у Даши. УАЗ подлетел к школе, занятия уже закончились, и великолепная четвёрка с детским трепетом к школьным коридорам подошли к учительской. Прапорщик Кантемиров с букетом белых роз аккуратно постучал в дверь и заглянул внутрь. Дарья Михайловна с коллегами была на месте и с удивлением встретила своего друга. Как мы знаем, про Тимура и его медаль знал уже практически весь гарнизон. Преподавательский состав не был исключением, прапорщика на радость его подруги встретили как родного. Галантный молодой человек вручил директору и учителям по белой розе, твёрдо пожал руку трудовику и физкультурнику и попросил Дашу на пять минут для разговора. Девушка неожиданно оказалась в центре всеобщего внимания делегированных прапорщиков полка и была искренне польщена. Тимур буквально в двух словах рассказал необычную историю про кубинца Стива, прапорщика Иванова и генерала Потапова. Дочь генерала выслушала всё серьёзно и даже не удивилась. Видимо, за папину карьеру ей приходилось видеть и слышать и не такие жизненные истории. Поэтому Даша просто спросила: - Чем могу помочь?
- Даша, подумай, пожалуйста, что мы можем предложить твоему папе
взамен на смягчение наказания Виктору. Чем таким особым мы смогли бы заинтересовать генерала?
Вот тут девушка рассмеялась:
- Даже и думать нечего. Рыбалка!
И потом выдала семейную тайну, как мама очень сильно ругала папу за то, что он в первую же получку в Германии накупил себе удочки и всякие такие штучки для рыбалки. Пока всё било в цвет! Командарм уже интересовался у начальника стрельбища о возможных местах рыбалки на полигоне. И когда прапорщик начал рассказывать о своём карьере и карасях, генерал его перебил:
- Кантемиров, я тебя о серьёзных вещах спрашиваю, а ты мне тут про карьер с карасями лепишь. Ты же родом с Урала, ты до армии рыбачил хотя бы раз по - взрослому?
- У нас в посёлке есть озеро Курочкино, - начал Тимур, а Потапов вновь перебил:
- Всё, прапорщик! Озеро Курочкино. Дальше можешь не говорить.
На этом разговор о страстном увлечении генерала закончился. Не был прапорщик Кантемиров ни рыбаком, ни охотником. Поэтому, обсуждать с генералом своё орудие ловли карасей в карьере благоразумно не стал.
Но, начальник войскового стрельбища Помсен знал одно место в двадцати километрах от города в немецкой санаторно-куротной зоне в лесу на берегу одной быстрой речки, притока Эльбы, где в немецком кооперативе разводили редкие породы рыб. Эта зона хорошо охранялась местными егерями и была местом отдыха партийной верхушки Дрездена. Говорят, там даже отдыхал и рыбачил сам Эрих Хоннекер. Конечно, узнай про это место Командующий Первой Танковой армии, он вполне мог и сам организовать себе там досуг через того же соседа по улице, главного прокурора города. Но, это была бы уже не рыбалка, а мероприятие. И ещё Тимур знал нескольких офицеров, которые смогли сами договориться с егерями и порыбачить там от души. Один из них служил в полку связи, был страстным рыбаком и сам неоднократно рассказывал Тимуру о пойманной форели в этой речке. Прапорщик Кантемиров быстро принял волевое решение:
- Даша, пригласи меня сегодня на ужин с папой.
- Мальчики, да я вас всех приглашаю, - улыбнулась дочь генерала.
- Нет! Всех не надо. Под танк я брошусь один, - Тимур уточнил, - надо, чтобы разговор «тет а тет» получился.
- Тогда приходи к 21.00., папа точно уже дома будет.
Летучий отряд полетел к полку связи, где быстро нашли офицера-рыбака и под слово прапорщика ГСВГ о различных там армейских материальных благ взамен важной информации активисты узнали точные пароли и явки для благополучной рыбалки. Затем прапорщики заехали в полк, где на продскладе захватили упаковку консервов: «Кильки в томате» и во всеоружии выдвинулись в этот рыболовный немецкий кооператив. Два местных егеря, здоровых мужика под полтинник каждый, поначалу отнеслись с прохладцей к рыбалке русских. Даже после правильно произнесённого пароля и упаковки консервов в довесок немцы категорически отказывались пускать незваных и незнакомых гостей в заповедную зону. Пришлось прапорщику Кантемирову проявить свое красноречие и рассказать свою историю про драку на вокзале Дрездена, а затем историю своего друга Вити - Шкафа. Егеря были люди служивые, с пониманием отнеслись к драке с уголовниками и долго смеялись над незадачливым автоинспектором. Тимур объяснил, что судьба его друга сейчас находится в руках камрадов. В итоге договорились, что рыбаков будет только двое. Предводитель полковых прапорщиков пообещал немцам оставшуюся бутылку водки «Посольская» и вновь повторил версию про эту водку и дипломатический корпус Советского Союза. Камрады прониклись важностью момента и пообещали делегатам удачную рыбалку, и пусть их друг и генерал не парятся про снасти и наживку. Они сами всё приготовят. У прапорщика Кантемирова был постоянно с собой блокнот, наполовину исписанный различными выражениями на двух языках. Тимур быстро вырвал чистый листок и в качестве пароля и только для правды оставил немцам имя своего друга: «Vitia - Schkaf». На обратном пути прапорщики заехали к гаупвахте и через знакомого начкара проинструктировали сидельца Витю. Дело оставалось за генералом.
Ровно в назначенное время прапорщик Кантемиров пришёл в гости к своей подруге и заодно к её папе. Ужин был готов и ждал на плите, а генерал читал газеты. Тимур для начала своих действий по освобождению Виктора захватил с собой медаль и за ужином показал Потапову. Командарм слегка пожурил прапорщика, что так и не обмыл его награду, на что начальник стрельбища деликатно заметил, что ещё не вечер и впереди выходные, которые можно было бы провести где - нибудь на природе. Это был дальний прицел. После ужина мужчины остались в комнате, женщины вышли на кухню. Даша уже успела предупредить маму о важном разговоре.
Тимур начал издалека:
- Михаил Петрович, у меня и старшеклассников есть к Вам большая просьба.
Генерал удивился:
- Говори!
- Мы с Лёвой, это вольнонаёмный с ГДО, решили парней к спорту привлечь, немного научить боксу и карате. Нам нужен спортзал на два часа и по два раза в неделю по вечерам или в выходные.
- Хорошее дело, - Потапов задумался, - так вот ты как с этими хулиганами разобрался и Дарье помог. И заодно пацанов к спорту приобщил. Молодец!
Командарм подошёл к столику с телефоном, набрал дежурного и попросил соединить его с начальником Гарнизонного Дома Офицеров. И в приказном порядке попросил майора выделить необходимое время для спортивных занятий для старшеклассников. Как хорошо быть генералом! Потапов, довольный своим участием в здоровом образе жизни учеников своей дочери, вернулся к столу.
- Верный ход, Тимур! - Михаил Петрович поделился наболевшим, - я уже несколько раз видел из машины на улице этих старшеклассников с сигаретами в руках. Ремня отцовского на них нет!
- Так, мы с Лёвой уже всех предупредили - учуем запах курева, вон из зала!
- Так и надо! Время то найдёшь для этого дела? Спрос с тебя за стрельбу ни кто не отменяет, прапорщик, - генерал с хитринкой посмотрел на Кантемирова.
- Два часа в неделю найду, товарищ генерал, - прикинул Тимур и решил дальше закреплять свои позиции, - Михаил Петрович, как то Вы у меня за рыбалку спрашивали?
- Это ты сейчас мне про своих карасей в карьере напомнить захотел?
- Это я сейчас про форель в одной быстрой речке рассказать хочу, - искренне улыбнулся начальник полигона.
Да иди ты! - генерал развернулся всем корпусом, - говори!
- Михаил Петрович, да тут в километрах двадцати от города есть приток Эльбы, где немцы в своём кооперативе форель разводят и ещё каких - то хищных рыб, название забыл. Там рыбалка запрещена, но в друзьях у этих немцев уже давно наш прапорщик полка состоит. Он сам родом с Дона, рыбак. Вот и скорешился на этом с местными егерями. Может организовать рыбалку. Если хотите?
- Это же форель, она летом на червя берёт, а сейчас осенью как хищник становится. Только на живца зацепить можно, - генерал уже разговаривал сам с собой. Затем встал, прошёлся по комнате и снова сел.
- А когда рыбачить можно будет?
- Как договоримся, да хоть завтра! - прапорщик аккуратно подводил генерала к крючку основной идеи освобождения Вити-Шкафа.
- Так, Тимур, завтра этого прапорщика с утра ко мне в кабинет! - командарм проглотил наживку и принял волевое решение.
- Так этот прапорщик сейчас на гаупвахте сидит, товарищ генерал! - чётко, по военному, доложил начальник полигона.
Командарм развернулся всем корпусом к прапорщику:
- Вот ты куда клонишь, Кантемиров? А я то было повёлся! Это тот самый прапор, который вместо себя на пост ВАИ негра поставил?
- Товарищ, генерал-лейтенант, говорю как есть: форель в речке, а прапорщик на губе у Тельмана тоскует, - Тимур выдержал взгляд Потапова и развёл руками.
- Да я его завтра же к Кларе Цеткин отправлю, - генерал опять вскочил и заходил по комнате.
Вот не было в этих словах Потапова гнева генеральского, а был только блеск в глазах, да кончики пальцев чуть дрожали.
- Прапорщик, ты не шутишь?
- Михаил Петрович, я что, похож на идиота и не понимаю, с кем говорю?
- А я вот даже не знаю, на кого ты похож, Кантемиров? Да я и половины о тебе не знаю!
- Лучше не знать, - искренне вздохнул прапорщик.
А генерал-лейтенант Потапов уже стоял у столика с телефоном и через дежурного приказывал оставить прапорщика Иванова на завтра в гарнизонной гаупвахте. Половина миссии была выполнена. Михаил Петрович подошёл ближе к Тимуру, приобнял за плечи и ласково так сообщил:
- Завтра с утра съездишь с моим адъюдантом на эту речку и договоришься с немцами на вечернюю рыбалку. Если этой речки с егерями не будет, уже с обеда отправишься вместе с Ивановым в Лейпциг, в гости суток так на десять, как сам понимаешь, к Кларе Цеткин. Всё понял?
Прапорщик кивнул, а генерал позвал дочь:
- Дарья, бегом сюда!
- Чего изволите, папенька? - девушка радостно забежала в комнату.
- Сухари своему кавалеру будешь носить на гаупвахту? - папа строго смотрел на дочь.
- За что, папа? - удивилась Даша такому обороту событий.
- Твой друг знает за что! Иди, дочь, сухари суши, - вынес свой вердикт генерал, - а я пошёл снасти готовить. А ты, прапорщик, иди и думай о дне грядущем.
На следующий день после развода на стрельбище за прапорщиком Кантемировым заехала генеральская Волга с адьютантом генерала. Тимур объяснил водителю уже знакомую дорогу и при встрече с егерями вёл себя как старый знакомый. Договорились о вечерней рыбалке, заодно прапорщик ещё раз проинструктировал немцев про «Vitia - Schkaf» и вручил бутылку «Посольской». Адъютант ничего не понял, но отчётливо услышал кличку арестованного. На обратном пути прапорщик объяснил офицеру, что немцы сами подготовят снасть и наживку. Пусть генерал не парится, а лучше чем-нибудь отблагодарит немцев. Лучше бутылкой коньяка. И ещё немцы предупредили о том, что пусть рыбаки захватят с собой маскхалаты. Под вечер прапорщик Кантемиров прибыл на гаупвахту, где под личную ответственность и приказ генерала, принял из рук в руки от начальника губы сидельца Витю-Шкафа. Прапорщики быстро привели себя в порядок, переоделись и в 19.00. тронулись с генералом на рыбалку. Кантемиров ехал в Волге, а Иванов в УАЗе охраны. Потапов не доверился немцам и всё же захватил свои снасти с собой. На месте кортеж уже ждали. Оба егеря, действуя строго по инструкции, быстро вычислили нужного рыбака по комплекции и, игнорируя генерала, тепло обняли прапорщика. Один из них вытащил шпаргалку Тимура и громко произнёс: «Витья - Шкафф!». Но, эта мизансцена уже никак не тронула рыбака Потапова. Всеми мыслями он уже стоял на берегу реки и закидывал снасть. В эти моменты жизни на саксонской земле нашего генерала волновал только один вопрос: «Спиннинг или нахлыст?». Всё остальное в этом мире было для него тлен и прах. Рыбалка была вечной...
Водитель и охрана остались у домика егерей, один из немцев показал подкормленные места и отошёл вместе с Тимуром немного вглубь леса. Первым вытащил форель прапорщик, вторая рыба тоже была на счету Иванова. Видимо, сказывались детство и отрочество на берегу великой реки Дон. Хоть бы одна из рыбин сорвалась у прапорщика! Так нет же вытащил и ходит по берегу довольный, своей удочкой машет. Не понимает Витя, что с такой рыбалкой у него большие шансы вернуться «к Эрнсту Тельману». А затем поехать «к Кларе Цеткин». В этот момент прапорщик Кантемиров сам был готов стать героем фильма: «Бриллиантовая рука» в эпизоде рыбалки «на Чёрных камнях» и цеплять форель на генеральский крючок. И тут генерал подсёк и несколько минут вытаскивал свою добычу килограмма на два. Вытащил! Рыбалка пошла. Через пару часов начало темнеть и рыбаки стали скручивать свои снасти. У Вити-Шкафа оказалось в зачёте шесть рыбин, а у Потапова на две меньше, но, гораздо крупнее. Видимо немецкая форель клевала обратно пропорционально комплекциям советских рыбаков. Немцы с водителем быстро сообразили закуску, а командарм от щедрот своих генеральских выставил на стол две бутылки армянского коньяка за удачную рыбалку. О чём могут говорить рыбаки за столом? Тимур со своими знаниями немецкого языка даже половины слов не понимал. А Витя с генералом всё понимали и отчаянно жестикулировали. Ключевым жестом в этом разговоре была длина недавно пойманной рыбы. И тут рыбак Потапов спросил у прапорщика Кантемирова:
- Слышь, толмач, а ты по ихнему материться умеешь?
- Товарищ генерал, если только со словарём.
- У тебя что, матерный словарь есть? - удивился генерал, - ну ка покажи. Я тут комендатуру полгода прошу дать мне нормального переводчика. Не могу говорить за столом без нормальных слов за службу и рыбалку.
Тимур вытащил свой блокнот:
- Не совсем словарь. Товарищ генерал, вот смотрите - тут наши выражения, а здесь перевод по - немецки.
- Ну ка дай сюда! Так, переводи толмач - я на Урале такого сома вытащил. И добавь вот это, - указующий генеральский перст ткнул в строку.
Прапорщик перевёл и добавил крылатое выражение. Егеря застыли. Затем один из немцев со словом «битте» попросил блокнот Тимура. И радостно ответил генералу такое, что переводчик вполне серьёзно спросил у собеседника:
- Товарищ генерал, а вы после перевода мне в морду не дадите?
Генерал рассмеялся:
- Переводи, толмач! Вам бы, боксёрам, лишь бы подраться. А тут нормальные люди разговаривают.
Прощанье было тёплым. И теперь всё внимание переключилось на русского генерала. Егерям импонировала мастерство рыбака Потапова, да и блокнот переводчика помог сблизить по - настоящему азартных людей. На обратном пути до гаупвахты Витя-Шкаф насладился не только комфортом генеральской Волги, но и приятным собеседником в виде рыбака - генерала. Прапорщик Иванов добросовестно отбыл свои десять суток «у Эрнста Тельмана», вышел на свободу с чистой совестью, отслужил в ГСВГ до замены и больше никогда в жизни не пил ром.
Жара и пыль этой осенью сыграли злую шутку с гвардейским Шестьдесят Седьмым Мотострелковым полком. Очень злую шутку. Третья рота опаздывала на стрельбы на войсковое стрельбище Помсен. Ротный дал команду по "местам" и "вперед", пехота быстро расселась в десантном отсеке, офицеры не заняли места как положено, а сидели на броне, свесив ноги в люк. Так получилось, что на первой БМП шел техник роты, а ротный на второй. Вот и решил обогнать. Пылища была страшная. Первая БМП, притормозила перед ямой, и когда выходила из нее, корма опустилась; механик-водитель второй машины в пыли этого манёвра не заметил и на полной скорости наехал на первую. Боевая Машина Пехоты ротного перевернулась. Погибли командир роты, замполит роты и старшина. Двое солдат остались инвалидами. Многие бойцы пролежали в госпитале с различными переломами. С погибшими прощались всем полком. После этого случая все передвигались только по-боевому. Следили за этим. Кого винить? Де юре - ротный, он отвечал за соблюдение мер безопасности при совершении марша, должен был учесть все: пыль, скорость, суету, спешку и все, все , все... Комбат должен был постоянно требовать выполнение мер безопасности от командиров, и днем и ночью. Так, чтобы и в мыслях не было нарушить. При такой напряженной боевой подготовке, должно было что-нибудь случиться. Это статистика. Где тонко, там и рвётся! Сколько раз "с рук сходило" в разных ситуациях по службе у каждого командира, а ведь случилось только у них. Тут все и судьба, и жизнь, и смерть. Главное, что люди стремились все сделать как надо, как лучше. И были лучшими. Царство им небесное...
P.S. Все имена и события придуманы автором и к суровой действительности не имеют никого отношения.
Оценка: 1.2418 Историю рассказал(а) тов. Камрад : 12-09-2017 10:02:33
Обсудить (65)
16-09-2017 22:50:39, XXX
ГДО - гарнизонный дом офицеров...
Версия для печати

Знамя части

Под конец осени в Саксонии резко похолодало. Над войсковым стрельбищем Помсен нависли тяжелые свинцовые тучи, готовые каждую секунду разразиться дождём. По утрам плыл густой туман и местами иней уже начал сковывать пожухлую траву. Высокая влажность разъедала контакты электрооборудования мишенных установок и добавляла работу солдатам полигона. Прапорщик Кантемиров хорошо помнил акклиматизацию своего организма в первый месяц службы в Германии и требовал со своих подчинённых на каждом участке направления стрельб постоянно держать йод и зелёнку. У солдат, прибывших из Союза, любая небольшая царапина долго не заживала и постоянно гноила. Операторы полигонной команды целыми днями работали в поле, сапоги и портянки в мокрой траве промокали быстро, и сушилка на стрельбище работала в полную мощь. Начальнику стрельбища приходилось постоянно контролировать наличие подменных сапог и портянок в каптёрке казармы стрельбища. Ноги пехоте нужно беречь, а на полигоне тем более. Стёртые в кровь сбившимися портянками ступни нерадивых пользователей сапог также долго не заживали, и картина солдата с перебинтованной ногой в тапке была постоянной. Портянки бойцам выдавались двух видов: летние и зимние, последние были немного теплей. Вообще, портянки универсальная и нужная вещь на полигоне. Отсырели, быстро перемотал с другого конца и вперёд в поле. А научиться мотать портянки можно за пару дней, а при "усиленном" инструктаже старослужащих и за пару часов. В ГСВГ солдат обеспечивали юфтевыми сапогами, всё же мягче были чем кирзовые, хотя и тяжелее. Кирзачи - грубые на ощупь, как солдатский юмор; а юфтевые - гладкие и мягкие, как машинистка штаба. Прапорщик Кантемиров на дневных и ночных стрельбах вышагивал по своему полигону в солдатских сапогах и портянках не менее трёх километров за сутки. Существовал ещё один вид солдатских сапог - это Дембельские Сапоги. Именно так, с большой буквы. Ибо, это была индивидуально оформленная, неповторимая обувь, выполненная по всем неписанным канонам армейских кутюрье. Для этой неописуемой по своей красоте обуви в каждой воинской части развивалась настоящая дембель-сапожная индустрия. И каждый солдат-сапожник умеющий производить Дембельские Сапоги был на особом привилегированном счету у всех дембелей воинского подразделения. Жизнь и служба переменчивы словно капризная мода, которая также не обходила стороной этот особый вид воинского искусства. И в каждой части и в различные периоды службы был определённый стиль на эту армейскую обувь. Тренды сапожной моды периодически менялись и эти высокохудожественные произведения солдатской обуви были разными: «гармошкой», просто наглаженные или наглаженные «стрелкой», со шнурками и без, с укороченным голенищем с высокими каблуками или наоборот, с носками формы «лодочки» или широким носком с обточенной подошвой. Дембельские Сапоги также ушивались, причем до такой степени, что натягивать их можно было как чулки, а походка у дембеля становилась как у балерины с переломанными в детстве ногами. Что только не вытерпишь ради каприза дембельской моды! Каблуки подбивали титановыми подковами, а в одной строительной части умудрились подбить вставками из победита - сверла по бетону. И когда владелец таких сапог шёл по немецкой брусчатке на территории части и слегка шаркал ножкой, из-под его ног вылетал ослепительный сноп искр. И это было по - своему прекрасно! В общем, Дембельские Сапоги просто требовали к себе серьёзного подхода по всей строгости армейской моды и были святым делом каждого отдельно взятого и уважающего себя дембеля. Данная солдатская обувь является величайшим шедевром мирового значения, сочетающим в себе основы искусства и традиций армейского обувного художественно-прикладного творчества Советского Солдата. И как говорила одна воинская мудрость: «Лучше два года в сапогах, чем три в ботинках».
Гвардейский Шестьдесят Седьмой Мотострелковый полк этой ночью в полном составе вернулся на зимние квартиры с дивизионных учений. Начальник войскового стрельбища Помсен тоже решил с утра съездить со своими бойцами в полк, получить продукты и поменять бельё. А заодно пообщаться с друзьями и послушать свежие впечатления от очередных масштабных армейских игр на Магдебургском полигоне. После трёх лет сверхсрочной службы Тимур уже не мечтал о стрельбах и ночных атаках на условного противника, но обсудить армейские новости был всегда готов. Прапорщику Кантемирову хватало по службе и своего стрельбища, где дальность стрельбы позволяла провести только ротные ученья. Утром мотострелковый полк напоминал встревоженный улей. И среди этого хаотичного движение солдат и офицеров не было привычного ритма жизни родной войсковой части. Прямо около штаба командир полка что-то орал своему заместителю по технической части. Прапорщик приказал водителю не останавливаться и подъехать прямо к продовольственному складу. Подальше от начальства и поближе к кухне! Кантемиров заметил пробегающего по плацу в направлении штаба командира разведроты, капитана Тимербулатова. Тимур знал, что Валера получил капитана прямо перед ученьями и даже толком не успел обмыть новые звёздочки на погонах. Поэтому, прекрасно понимая, как ласкает слух офицера очередное звание, прокричал:
- Товарищ капитан! Что случилось? На нас напало НАТО?
- Хуже! - новоиспечённый капитан махнул рукой, подзывая прапорщика.
Начальник стрельбища, чуя недоброе, подбежал к ротному. Поздоровались, и офицер на ходу объяснил этот вселенский кипишь в полку:
- Представляешь, ночью вернулись с учений и только утром заметили, что нет штабного БРДМа со знаменем части.
- Ни хрена себе! Как такое могло быть?
- Да хрен его знает! Там Витя Долгов за старшего в этом БРДМе оставался. Сломался где-нибудь и встал. По рации не отвечает. Ладно, Тимур, давай! Григорьев всех комбатов и ротных к себе вызвал.
Да уж! Полк вернулся, а боевого Красного Знамени с орденом Богдана Хмельницкого на нём - НЕТ! Знамя полка это вам не фунт изюму, не дай Бог что случится, о последствиях лучше не думать. Вероятному противнику не пожелаешь. За утрату знамени полка даже в мирное время один итог: расформирование части, командира полка, начальника штаба и виновных - под трибунал. И такой подарок подполковнику Григорьеву прямо перед заменой в Союз был на хрен не нужен. Знаменосца полка, старшего лейтенанта Долгова прапорщик Кантемиров знал хорошо. Виктор Долгов служил взводным в Первой МСР, был родом с Пермского края и имел первый разряд по биатлону. Прапорщик и офицер были земляками. Пока бойцы получали продукты и меняли бельё Тимур решил не отходить от машины и лишний раз не светится перед командованием. На всякий случай. В такой нездоровой ситуёвине всегда легко нарваться на лишний пистон. За просто так, без всяких прелюдий со стороны отцов - командиров. По плацу в обратном направлении вновь появился командир разведроты. Прапорщик сам подбежал к нему:
- Ну что, капитан, есть вести с передовой?
- Нашли! - выдохнул ротный, - С Брандиса вертолёт вызвали и сверху обнаружили. Прямо в лесу на выезде с полигона стоит. Вроде все целы.
Начальник стрельбища знал, что Первая рота стреляет по графику через день и что взводный Долгов по устоявшейся между ними традиции обязательно зайдёт к нему в перерывах между стрельбой. Офицер с пакетом в руке вошёл во двор расположения стрельбища прямо с утра. Тимур быстро приготовил будерброды, друзья открыли по бутылке пива и Виктор начал рассказывать о своих незабываемых впечатлениях последних дней:
- Вот все говорят: «Знамённая группа, знамённая группа».
Офицер хлебнул из бутылки и посмотрел на прапорщика:
- А Вы думаете, нам знаменосцам легко?
Кантемиров, весь в предвкушении дальнейших событий, улыбнулся и отрицательно покачал головой. Не думаем, мол, ничего плохого о знаменосцах. Долгов, оценив на свет остаток пива в бутылке, продолжил:
- Мы с Магдебургского полигона на трассу еще не вышли и двигались по пересеченной местности изрытой гусеницами танков в этом сизом мареве выхлопов соляры и пыли. Я на штабном БРДМе со знаменем части, полковая реликвия по-походному в тубусе, рядом бойцы охранения. Стемнело, мерное покачивание, усталость и рокот мотора сделали своё дело - сморило на хрен. Проснулся от непривычной тишины. И что за нах такой? Стоим на обочине, солдаты в обнимку с оружием мирно дремлют, а водитель чертыхается, ковыряясь в моторном отсеке. Техника, ети её за ногу, имеет свойство ломаться. Увы! Чумазый как черт механик пытается починить неисправность, аккумулятор плавно и неуклонно разряжается, в моторном отсеке темнеет. И всё! Остаётся только куковать в неизвестности. Колонна в потёмках ушла вперёд. Зампотех в замыкающей машине благополучно проспал отставший БРДМ и не заметил потери боевой единицы. Акум сдох и рация не фурычит. По обочинам сплошной стеною лес стоит. Филин в соснах ухает. Тоска...
Офицер допил пиво и вопросительно посмотрел на прапорщика. Тимур мотнул головой. Хватит, мол, впереди стрельба. Виктор кивком согласился, вытянул ноги и продолжил свою быль:
- И в такой ситуации, товарищ прапорщик, возникают извечные вопросы: «Кто виноват, и чего делать то?». Ну, виноват, положим, я сам, уснул как самый распоследний распиздяй и прозевал момент остановки. И вот на "что делать?" ответ очевиден - занимать круговую оборону. Вокруг же шпиёны вражеские толпами бродят и сучьями трещат в этом чёртовом саксонском лесу. ФРГ рядом, вёрст пятьдесят, практически за углом. Принял волевое решение: проверил боеприпасы, по периметру выставил караул, накормил солдат сухпайком, распределил порядок несения караула и время отдыха. А дальше, призадумался... Вспомнился какой-то старый фильм про войну, где выходящие из окружения бойцы прятали знамя под одеждой. Ну, а что? Вполне удобно, знамя на теле, не мешает отбиваться, руки то свободны. И если уж придётся тикать, то ноги в руки и ходу «дранг нах остен» (нем. Drang nach Osten - натиск на восток). Сейчас конечно не война, но враг не дремлет, войска НАТО в каких-то полсотни километров. Решено! Вытащил из тубуса знамя и обмотал его вокруг себя под плащ-палаткой. Оглядел, ощупал результат и пригорюнился.
Витя Долгов от волнения пережитых армейских моментов своей жизни встал и начал ходить по комнате:
- Прапорщик, по поводу - "тикать", это я погорячился. Тут уж бегать не придётся, знамя оказалось таким огромным, что я стал похож на Винни Пуха в норе у Кролика. Но, нет худа без добра! Зато в люк бронемашины теперь меня враги ни за что не вытащат - не пролезу. Оставалось только надеяться, что не бросят нас в беде боевые друзья-товарищи, вернутся и отыщут нас в этих таёжных лесах Саксонии.
Взводный снова присел, с тоской взглянул на опустевшие бутылки и закончил свои воспоминания:
- Это мне уже потом в части рассказали, что зампотеху полка, как арьергарду в колоне, досталось больше всех. Майор Артемьев за эту ночь постарел и поседел. Но, всё хорошо - что хорошо заканчивается. История эта закончилась хеппи-эндем: утром нас обнаружили с вертушки, прислали в помощь «коробочку» и, зацепив тросом, притащили на базу. Всё нормально, никто в плен к супостатам не сдался и к сытым буржуинам не сбежал. Личный состав жив-здоров и даже местами румян. Но, самое главное - знамя полка уцелело! А я то было переживал, думал КП меня растерзает как тузик грелку прямо на плацу. Но, представляешь Тимур, от восторга что всё обошлось, Григорьев объявил мне благодарность. Радость командира была беспредельна, он сиял как медный пятак, и едва не отплясывал гопак перед строем. Выходит, спас я репутацию подполковника и свою пятую точку от неприятностей всеармейского масштаба.
Виктор вздохнул и сделал неожиданное предложение, от которого было сложно отказаться:
- Тимур, сегодня на ночной ещё разведрота будет с нами стрелять. Давай стол организуем, заодно свежий капитан проставится и свои звёздочки обмоет с нами.
- Не вопрос, товарищ старший лейтенант! Стесняюсь спросить, а когда мы ваши капитанские звёздочки обмывать будем?
- Примерно через месяц ждём(с), - улыбнулся старший лейтенант.
Не дождался командир взвода Первой Мотострелковой Роты, старший лейтенант Долгов своих очередных звёздочек. Как и не дождался своего очередного назначения на должность командира роты. Через неделю ударили саксонские морозы. Примерно под минус десять. На войсковом стрельбище Помсен было холодно и ветрено. Первая МСР проводила итоговые стрельбы из гранатомёта АГС-17 «Пламя». Обязанности командира роты временно исполнял старший лейтенант Долгов. Во время обучения солдаты стреляли дымовыми гранатами по квадрату в направлении старого немецкого ДОТа. Итоговую стрельбу боевыми осколочными гранатами ВОГ-17 принимал комбат. Было холодно, солдаты и сержанты решили согреться и в тылу за пунктом выдачи боеприпасов развели костёр, который не было видно со стороны Центральной вышки. Для растопки использовали пустые ящики из под гранат. Как в одном из ящиков осталась одна граната ВОГ-17, не понял даже старшина роты, который отвечал за выдачу боеприпасов. Бойцы обступили костёр довольно плотно. Многих спасло то, что один из сержантов после очередной порции пустых ящиков попрыгал на них в костре, утрамбовывая пламя. Взрыв! Радиус сплошного поражения у ВОГ-17 до семи метров. Осколки в основном пошли низом. Ранения получили шесть бойцов, самыми тяжёлыми были: осколочный в живот, солдату ампутировали около семидесяти сантиметров кишечника; и осколочное ранение в глазную раковину с потерей глаза у другого солдата. Оба бойца оказались родом с Узбекистана. У остальных, в том числе у сержанта, осколочные ранения ног. Все остались живы. Для эвакуации раненых в госпиталь были задействованы все транспортные средства, так как в одну санитарную «Таблетку» все не поместились.
Разбор полётов был на весь гарнизон. После работы комиссии командира Первого МСБ понизили в должности, исполняющего обязанности командира роты так и оставили командиром взвода. По поводу очередного звания старшему лейтенанту приказали ждать. Старшину роты с выговором отправили служить в Советский Союз. Начальник войскового стрельбища тоже получил строгий выговор с занесением в личное дело, но был оставлен дослуживать на своём полигоне.
Оценка: 1.0789 Историю рассказал(а) тов. Камрад : 03-09-2017 20:03:17
Обсудить (41)
06-09-2017 00:24:38, Ветеран СГВ
Вспомнилось... 1й курс. Арабская группа. Среди нас - уз...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
  Начало   Предыдущая 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Следующая   Конец
Архив выпусков
Предыдущий месяцЯнварь 2019 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2019 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
заказать машину с гидробортом mandrmoving.ru
окна для деревянного дома