Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Свободная тема

Сочинение на свободную тему

Случай, о котором расскажу, приключился со мной более двадцати лет назад в городе Киеве. Была весна, ранняя и холодная. Выпили мы тогда пива с коллегами и я, повесив свой фотик на шею, пошел по Крещатику, пугая советских обывателей беспардонностью заглядывания к ним в душу мутными стеклами объектива. Вдруг у подземного перехода, тетка сельского вида как вскрикнет, так тоскливо, тоскливо: «Ой лишеньки!..»

Ну, я ее бац, и запечатлел чисто автоматически. А тетя рыдает и меня зовет. Подхожу осторожно. Мол, что? Что случилось? Начинаю извиняться. Оправдываюсь. Случайно снял, и не её вовсе снимал. А она сквозь рев: Да знімай скікі бажаєш! У мене просто синочок так на тебе схожий, тільки молоденькій... Ойойойойой...

Случайный снимок со странными последствиями
Ну, я конечно забеспокоился. К чему бы это?
- И что с ним? - спрашиваю.
- Ойойойойойой... в Афганістані він вже рік. И не пише давно. Була у воєнкома. Вин пообіцяв з’ясувати, але досі нічого. Я в Москву їздила і теж там нічого. Тільки обіцяють... Ойййй. Шось погане з ним.
- Да успокойтесь пожалуйста. Думаю все в порядке. Ну там,- говорю,- на задание пошел секретное в тыл врага. Я ж тоже служил на войне и знаю. От туда не присылают весточек. Можно себя выдать. А ежели с ним, что случилось, то давно бы командование сообщило.
- Так, гадаєте він живий?
- Жив точно!
А сам думаю, что это я несу, идиот, а вдруг убили парня или в плену мучают...
- А здоровий, не поранений?
Несчастная тетка воткнула мне в мозг свои красные мокрые глаза.
- Ну может чуть, чуть... всякое ж бывает.
- Ойойойойойййййо....ой...
- Да чего вы кричите! Вот дослужит, осенью вернется! Через полгода, может раньше.
А вокруг уже народ стал толпиться. Милиционер косо взглядом шарит. Кошмар, короче.
А тетка вцепилась мне в рукав и причитает:
- Ну точно повернеться... точно... скажіть...
- Да откуда же я знаю! Думаю что вернется и все будет хорошо!
- Ні! Скажіть точно, чі не точно повернеться!?
Во дела!
- Точно!
И уже не соображая что делаю, записываю ей телефон свой домашний на клочке бумаге. Позвоните когда приедет. Это вам для успокоительной уверенности.
- А як тебе звуть сынку?
- Саша...
- Оойойойойойййой... Ой йго теж Сашей звали.
- Зовут...
- Ойойойой, серденько моє...
И тут вдруг тетка успокоилась. Глаза ее мгновенно высохли. Взяла сумку и пошла вниз. Потом обернулась и на прощанье твердо: Ну, ти мабуть точно знаешь. Я вірю тобі.
Друзья мои, увидев, что я зацепился с неизвестной женщиной из-за фотки, подошли чобы меня выручить. Но так и застыли рядом с выпученными глазами...
Прошло несколько месяцев, на дворе стоял август, но уже все думали об осени. И вот, как-то вечером позвонил мой телефон. Беру трубку: Алло...
- Сашенька! Ойойойойй.... Мой сыночек вернувся, підбитий тільки сильно. Я тебе запрошую у гості... Він на машині в село тебе до нас привезе и назад до твого дому доставить!
Меня как парализовало. Я забыл об этом случае напрочь. Отнекивался... А потом согласился. Через пару часов подъехал к условленному месту "москвичок". За рулем парень, Саша. На лице несколько маленьких царапин.
Пока ехали, узнал я его историю в подробностях. Воевал. попал в плен. Бежал. Полгода вот так и прошли. Выбрался. Еще немного кагэбэшники помучили и отпустили с миром. В боях ни разу не ранили. Только вот граната рванула рядом и чуть землей лицо посекло. Это то, что мать назвала "сильно підбитий".
В гостях было хорошо. Соседи глазели на вашего покорного слугу как будто я негр с хвостом. А мамаша Саши меня всем как спасителя представляла. Я потом у тезки спрашиваю, когда уже домой вез:
- Чего это она меня спасителем называла?
- Да когда я писать ей перестал по понятным причинам, запаниковала она. Побежала к гадалке, к другой, третьей... Без толку... А один тут старик есть, и нашептал ей, что вот, встретит она мужика с фотоаппаратом и он ей всю правду и скажет и что зовут мужика так же как и сына. А сам старик ничего сказать не может, потому что не знает.
Я затих, не по себе стало. Дальше Саша рассказывал мне всякие армейские истории, а я думал о том, что совсем легко оказаться непонятно кем в руках неизвестно кого.
Пошел на следующий день к священнику знакомому. Рассказал ему все как на духу. Тот почитал молитвы и сказал, что всякое бывает и все в руках божьих и даже такие совпадения. Греха никакого нет, ибо все живы и здоровы, и люди хорошие...

© Александр Ляпин
Оценка: 1.6094 Историю рассказал(а) тов. Шкапчик : 08-02-2017 12:21:59
Обсудить (13)
09-02-2017 14:56:43, серегин
на момент фото, третий был сопливым пионером... и никак не ...
Версия для печати

Ташкентские путевые заметки (трехлетней давности, найденные вчера)

Командировка была короткая, три дня. Из гостиницы утром на машине в офис, вечером обратно в гостиницу. А после 7-8 вечера уже все закрыто, кроме ресторанов. Рынок "Боз бозори" располагается по соседству с офисом заказчика. Поэтому весь "репортаж" сложился из увиденного по дороге, созерцания окрестностей офиса и рынка на перекурах между проектными делами, вечерних посиделок в ресторане и рассказов главного инженера ташкентской конторы об особенностях местной жизни.
Автопарк Ташкента состоит из трех больших частей: ДЭУ (Матизы и прочие), Шевроле всяких мастей и советский автопром ("копейки", "Москвичи-412", "Волги" и т.п.). ДЭУ и Шевроле - местной сборки, советские машины неплохо сохранились из-за сухого климата. Есть немного и других машин, в том числе российских, но все импортные машины облагаются большими пошлинами и обходятся в два раза дороже. А чтобы купить машину узбекской сборки, нужно заплатить ее полную стоимость, встать на очередь, ждать примерно год, и потом еще доплатить разницу, возникшую из-за вечноголодной инфляции.
Курсы валют - 80-85 узбекских сумов за 1 рубль. 1 "угрюмый енот" - 2000-2700 сум. Цены, как обычно, высокие на все привозное и намного ниже на все местное. В больших магазинах (типа "Кorzinka.uz") на полках все то же, что в Москве или Волгограде, только на ценниках нулей больше. Рынок уже радует местным колоритом. Укроп, кинза, прочая зелень, овощи и фрукты пахнут издалека и очень душисто, сразу обращаешь на это внимание. Десяток яиц на рынке - 450 сум, то есть 5-6 наших рублей, традиционная узбекская лепешка - 15-20 рублей. Самса (приготовленная в тандыре и очень вкусная) - 7 рублей, местная минералка - 10 рублей. Проезд в метро - 10 рублей. Поужинать втроем в ресторане - 500-600 рублей (если без употребления зла).
Сами деньги - отдельная история. Купюры в ходу по 500 и по 1000 сум, расчеты в основном пачками, перетянутыми резинками. Говорят, при крупных покупках могут на вес деньги принять, если нет бухгалтерской машинки для пересчета купюр. Технология виртуозного пересчета денег вручную - местная достопримечательность и освоить ее непросто. Хоть нам и показали и рассказали, как это правильно делается (наберите в Ютубе «Как правильно считать узбекские деньги»), но за их скоростью пересчитывания нам не угнаться. Обычных кошельков там нет, деньги носят в сумках. Видел у некоторых мужиков местный "кошелек" - симпатичный чемоданчик размером с том "Войны и мира".

Шурпа, лагман, самса, шашлык - все очень вкусно и в ресторане, и в простой кафешке. Если что-то сделано из баранины - не факт, что это заметишь, они умеют ее готовить. Чай, кстати, во всех заведениях (и в офисе тоже) приносят в чайниках, а не в чашках.
Из ресторанов запомнился "Сис-Сим" - большой, очень известный восточный ресторан, где по вечерам на двух этажах и в подвале собирается куча народу. Иностранцы туда приезжают целыми автобусами. В "Сим-Симе" и в ресторане "Бек" можно увидеть и танец живота (восточные красавицы пользуются заслуженным вниманием), и кавказскую лезгинку в исполнении джигитов с кинжалами. И, похоже, ни один вечер не обходится без фонограммы Наташи Рудиной "О, Боже, какой мужчина!".
Ташкент - вполне современный город, если не считать кварталов с частной застройкой. Люди постарше с уважением вспоминают, как после сильного землетрясения в 1966 году город отстраивал почти заново весь Советский Союз. Сейчас на государственных учреждениях надписи на узбекском и на латинице. На торговле, автосервисах и прочих - на узбекском и на русском.
Не сказал бы, что в городе много зданий "восточной" архитектуры. Да и местных жителей в халате и прочей узбекской одежде видел всего пару раз за три дня, все в городе одеты по-современному. Как сказал один из коллег, в столицы ездить смысла нет, они во многих странах "на одно лицо", а достопримечательности нужно искать в маленьких отдаленных городах. Для Узбекистана, наверное, это Самарканд или Бухара.
Самый Большой Босс в той конторе, куда мы ездили - кореец. Его замы и начальники отделов - узбеки. Главный инженер - русский. Бухгалтерия - русские женщины, начальница над ними - сразу не определишь (похоже, папа русский, а мама - узбечка). Уборщицы в офисе - русские. Системный администратор - эффектная восточная красавица лет 27.
Узбекские коллеги-проектировщики опоздали на совещание на 3 часа. Они утром вылетели из Бухары в Ташкент, но совершили незапланированную промежуточную посадку в Самарканде (можно сказать, почти по пути). Два пассажира высадились там, а остальные продолжили путь в Ташкент. Местные сказали, что это не такой уж исключительный случай, просто уважаемым людям срочно нужно было в Самарканд.
Много всяких непривычных тонкостей. Например, если ты не гражданин Узбекистана, то купить билет на самолет можешь только за валюту. Официальный курс обмена доллара - грабительский. Наличку снять с карточек очень и очень трудно. Банкоматов почти нет. Хождение иностранной валюты ограничено. Способы добычи налички разные, например на заправке пенсионеры просят у водителей наличку, а за бензин платят со своих карточек.
Жизнь в Ташкенте и в областных городах, а тем более - в поселках сильно отличается. "При Советском Союзе было лучше. Колхоз был. Зарплата была." А сейчас сравнительно неплохо живут те семьи, у которых есть возможность хотя бы одного человека отправить на заработки в Россию. Если нет - то мясо на обед один раз в неделю, остальное - что Аллах пошлет.
В то же время государственная политика направлена на пресечение трудовой миграции. Уезжающие на заработки подвергаются всяческим гонениям. В колледжах и вузах с молодежью проводят беседы и берут с них подписку о невыезде на работу в другие страны. А по официальным данным - 46 процентов населения живет за счет родственников, работающих в России.
Мы спросили главного инженера, не планирует ли он уехать? Он ответил: "Я этим живу. Сын уже давно в Подмосковье прочно обосновался. А я мать оставить не могу, ей за 80 и переезжать она никуда не хочет".
Один из дней начался с переполоха. Абоненты местного Билайна получили смс-ки о том, что с 5.00 завтрашнего дня Билайн прекращает работу в Республике Узбекистан. Народ научен горьким опытом, ибо несколько лет назад в Узбекистане закрыли деятельность МТСа. Просто закрыли и все. Под предлогом неправильного оформления земли под ретрансляционными вышками. Обещали рассмотреть вопрос возврата пропавших денег (у кого 10 неизрасходованных долларов на МТС-симке было, а у кого и 100), но не рассмотрели. Поэтому народ бросился в офисы и салоны Узтелекома (конкурент Билайна, но с худшим качеством связи) покупать их симки, к 10 утра очереди были до 70 человек. Те подняли цены и ограничили продажу не больше трех симок в одни руки, а заодно вызвали на подмогу своих знакомых и родственников, которые предлагали в конце очередей симки втридорога. После обеда обнародовали разъяснение Министерства связи о том, что это слухи и закрытие Билайна не планируется. Народ послушал, вздохнул, и пошел купил еще по две симки Узтелекома. На всякий случай.
Особенности национальных традиций:
По официальным данным, на свадьбы и поминки народ ежегодно тратит громадные деньги, сопоставимые с половиной республиканского бюджета. У простого крестьянина на свадьбе может быть 250-300 человек, иначе не поймут родственники и соседи. Это дается непросто. Деньги на свадьбу начинают копить с рождения ребенка, отказывая себе во всем. Ребенкам не разрешается сорвать виноградину в саду, все выращивается на рынок, на продажу, и т.д. Чтобы как-то разорвать этот заколдованный круг, правительство несколько лет назад издало указ, призывающий отказаться от "излишней помпезности" и ограничить количество гостей на праздниках. К этому указу отношение неоднозначное и спорное. "Восток - дело тонкое" (с).
Вот, в общем-то и все. В гостях хорошо, а дома лучше.
Оценка: 1.5000 Историю рассказал(а) тов. Нойруппин : 06-02-2017 12:05:21
Обсудить (13)
08-02-2017 13:32:22, серегин
В частности в Казахстане, на свадьбе еще принято дарить под...
Версия для печати

Какие же они

- Вася! В этом году мы обязательно должны поехать в Рим! Это же больше двух тысяч лет истории. Там такие музеи, мосты, магаз... море. Там такая жизнь. Ну не все же в Турции на пляже валяться, - решительно заявила Маша и убедительно посмотрела на Васю честными глазами. Неожиданная тяга жены к истории казалась подозрительной, но, поддержанная дочерью, Маша организовала продуманную осаду Васиного мозга и вынесла его по частям из поверженного Васи за какой-то месяц.
- Черт с вами, но чтоб были музеи! - потребовала жертва историофилии, и женщины немедленно кинулись к компьютеру изучать предложение турагентств и музеев. Их речь приобрела милый итальянский акцент, в присутствии Васи из них так и сыпались сплошные Сикстинские капеллы, Пантеоны, да Колизеи, но, услышав в сонном бреду жены музейные термины “Армани”, “Гуччи” и “Дольче е Габбана”, Вася забеспокоился.
В выбранном туристическом агентстве, на просьбу подобрать тур с организованными экскурсиями по музеям, к изначальной цене немедленно попытались пририсовать лишнюю цифру, причем явно не после запятой.
- Ну, зачем нам эти экскурсии? Мы с Иркой сами тебя по всем м..музеям проведем и все покажем, - коварным суккубом нашептывала Маша, - а на сэкономленные деньги мы купим Ирке куртку, мне сапожки, сумочку и еще какой-нибудь мелочи, ну и тебе новый галстук, не все ж тебе в старом ходить, как оборванцу. После этих слов Васины подозрения перешли в уверенность, что его в чем-то обманывают.
Когда же в день сборов Маша вытащила чемодан на колесном ходу, в котором прошлой осенью они за один раз перевезли с дачи всю одежду, постельное белье и Иркин складной велосипед, Вася ехидно поинтересовался:
- Это тоже для походов по музеям? Или для их разграбления?
В ответ раздалось снисходительное, мол, лучше ехать со своей тарой, чем покупать дополнительную на месте. Тут Вася разозлился и решил, что музеи обязательно будут. И море. Ну, или хотя бы музеи. Или море. А не только одни м...магазины.
Прилетев в Рим, они поселились в гостинице, в жутком переулке, прямо за вокзалом Термини. По дороге им три раза предложили купить носки темнокожие личности и один раз купить себя - светлокожая каблукасто-макияжная женщина. Подобные женщины в компании неприметных мужчин с бегающим взглядом постоянно попадались в коридоре гостиницы. А у портье был такой засаленный вид, что к нему прилипали мухи.
В номере женщины бросили все вещи на диван и тут же рванули к выходу. На Васин вопль:
- Куда???
Он услышал:
- Поедем смотреть испанскую лестницу. - Сказала Маша. - Знаменитейшее место, все туристы там обязаны побывать!
Выйдя на площади Испании, они действительно увидели обсаженную туристами лестницу и целых десять минут фотографировались на фоне лестницы, фонтана, туристов, продавцов роз и грустных лошадей.
- Ну, а дальше нам туда, правда, Ирка? - сказала Маша и уверенно ткнула пальцем в выходящую с площади улицу.
- Виа Кондотти, - с трудом прочитал Вася, - и что там?
- Там всё! - с придыханием сказала жена и увлекла семью за собой.
Какие же они, падла, длинные, думал Вася, сидя в гостиничном номере шесть часов спустя, эти виа Кондотти и виа дель Корсо, особенно если задерживаться у каждой витрины. Прогулка по виа Кондотти действительно чем-то напоминала поход по музею - выставленные экспонаты были внимательно осмотрены и обсуждены. Заходить в магазины, а тем более примерять или брать там что-то в руки не имело смысла, потому что взятых в отпуск денег хватило бы максимум на подставку одного манекена.
На дель Корсо же ситуация изменилась. Магазины там выглядели подоступнее, народ сновал попроще и цены уже не напоминали справочник профессионального астронома. Тут жизнь Васи превратилась в настоящий кошмар. Женщины старались оставить отпечатки пальцев на максимальном количестве вещей. Каждая блузка, сумка и сапог были потроганы, примерены и отвергнуты. С Васи требовали мнение о каждой вещи, причем высказывания “м-м-м” и “э-э-э” решительно отвергались как слабо аргументированные.
Дочь Ира ворвалась в магазин молодежной одежды и мгновенно превратилась в каблукасто-макияжную женщину с Термини.
- Тебе это не очень идет, - примерно через минуту сформулировал Вася, так как обсценная терминология в семье не приветствовалась.
Машу прохватил неудержимый таксис к магазину спортивной обуви. Ничего, что последний раз спортом она занималась еще в институте. Маша вооружилась какими-то кроссовками для фитнеса на гнутой подошве и, болтаясь в страшной килевой качке, описала два круга, прежде чем упасть на руки мужу.
Они даже примеряли шляпы. Господи, ну кто в России, если ты не Боярский, носит шляпу? А его женщины выбрали себе по широкополому фетровому чуду с хороший стетсон размером, отразились со всех сторон во всех зеркалах и с глубоким вздохом “не сейчас” положили шляпы на стол. После получаса, проведенных в различных шляпах, простоволосые женщины выглядели настолько жалко, что Вася уже был готов согласиться на стетсоны, но “не сейчас” повергло его в ступор:
- Мы что, еще по всем этим магазинам когда-то ходить будем? - с угрожающей интонацией спросил он.
- Конечно, дорогой, не можем же мы купить всё это в первом попавшемся - может где-то еще цены ниже будут, - сияя глазами, ответила Маша.
- Купить всё это мы вообще не можем, - с ударением на “всё” решительно ответил Вася. - Завтра мы точно идем в музей.
- Да-да, - безмятежно ответила Маша, а Ира согласно кивнула. - В музей, все в музей.
И неведомая сила втянула ее в следующий магазин.

Наутро Вася вышел на битву за музеи, но женщины коварно дезертировали и увлекли его к Колизею. Такого подвоха Вася не ожидал, расслабился и искренне наслаждался погружением в историю и архитектуру древнего Рима.
Он бесплатно сфотографировался на фоне спины зазевавшегося центуриона. Успешно отбился от другого центуриона, возжелавшего сфотографироваться с ним, но уже за деньги - Васины конечно. Изобразил из себя императора, проходящего в триумфальную арку, слегка возвышаясь над ней в кадре, и сделал вид, что толкает стену Колизея.
За этим занятием его поймала русскоговорящая женщина и прямо на месте предложила посетить Колизей совсем без очереди. Пообещала даже вывести на арену. Наверное, в роли гладиатора.
Позорно бежав от женщины, которая уже начала убедительно хватать Васю за руки, галстук и кошелек, он бросился под защиту жены и позволил спасти себя. Благодарный за спасение, все еще деморализованный женщиной с развитыми хватательными рефлексами, Вася молча дошел до площади Венеции и неожиданно услышал:
- Ну, а дальше нам туда, правда, Ирка?

Какие же они, падла, длинные, думал Вася, сидя в гостиничном номере шесть часов спустя. В этот раз порядок был обратным - виа дель Корсо, потом виа Кондотти - женщины повели его на заклание с другой стороны, и Вася даже не заметил, как превратился в сумконоса двурукого.
В этот раз они покупали - шляпу (1 шт. - не стетсон), туфли, высота каблука которых позволяла надевать их только с лесенки и в которых Ира подвернула сразу обе лодыжки. Не забыли и гнутые кроссовки для фитнеса. Сегодня Машу на них штормило еще сильнее, что привело ее в неописуемый восторг и Васе пришлось приложить немалые усилия, чтобы отказать в покупке таких же и дочери. Только свернутые лодыжки не позволили Ирке овладеть кроссовками и умчаться на них из магазина, отвергнув таким образом все возражения отца.
Не забыли и Васю - ему была куплена замечательная рюмочка с нарисованной на ней картой Италии.
- Представляешь, как она будет здорово смотреться у ТЕБЯ в серванте! - убеждала Маша. - Ни у одной сволочи такой рюмочки нет. Станюкова придет - от зависти удавится.
В гостинице Маша сказала:
- Ну, завтра с самого утра едем.
- Куда? - испугался Вася, и, как оказалось, не зря.
- В Аутлет! - с ведьмовским взвизгом, хором вскричали его женщины.
Вася в панике огляделся - судя по тому, что ничего нового в номере не появилось, заклинание не сработало.
- И что это?
- А это такой здоровый коммерческий центр, где куча фирменных магазинов и все ДЕШЕВО!
Тяжело говорить, глотая слюну, так что последнее слово у Ирки с Машей вышло похожим на бульканье голодного водяного. Вася представил себе еще один день таскания по жаре не по музеям и взбеленился:
- А идите вы ... в Аутлет. А я пойду в музей!
Утром, когда Маша с Ирой уехали, Вася из мести решил поехать не в музей, а на море.
И поехал, благо жена заранее распечатала траекторию движения и виды транспорта, которыми можно было добраться до ближайшего бесплатного пляжа - всего час на перекладных на метро, электричке и 20 минут пешком.
Заблудившись всего три раза, Вася взошел на песок пляжа, размером со средний носовой платок, крепко сжатый в кулаке окружавших его здоровенных платных. Звучала речь на любом мировом языке, кроме западноевропейских. Вокруг были разбросаны вещи, сумки, собаки, руки, ноги, головы и так далее. На любом свободном пятачке играли в мяч, наступая и попадая по вещам, сумкам, собакам, ну, вы поняли. Вася пробился к воде, огляделся и замер, пораженный открывшимся зрелищем.
Прислонившись к опоре спасательной вышки, стояла русалка.
Какие же они, падла, длинные, думал Вася, пытаясь пройти взглядом русалочьи ноги от пальчиков и до талии, которая виднелась где-то в районе Альфы Центавра.
Он закрыл глаза и представил себе ноги, руки, губы, жаркий секс на песке пляжа, в крайнем случае, на стоящем рядом спасательном катамаране. Он должен был с ней познакомиться. Хотя бы попытаться привлечь ее внимание. Вася решительно разделся и бросился в атаку.
Признаться, последние годы Василий уделял большее внимание развитию афедронно-пищеварительного отделов своей анатомии, в ущерб спортивно-мышечного, так что, проходившая мимо пожилая левретка выгодно смотрелась на его фоне. Но это не могло служить помехой. Спрятав лишние складки живота глубоко в плавки, Вася решил сначала попытаться утонуть на глазах прекрасной спасательницы. Она бросится за ним в воду, вытащит его на берег, сделает ему непрямой массаж сердца, искусственное дыхание рот в рот, жаркий секс на песке пляжа ...
Попытка утонуть не увенчалась успехом. Набежавшие дети лет пяти-шести с любопытством смотрели на бьющегося в едва доходящей им до пупков воде дядьку с обширными залысинами. На местных пляжах глубокая вода начиналась где-то на середине дистанции до Сардинии, докуда уже не достигал взор спасательной русалки.
Тогда Вася решил поймать для нее жемчужину. Плавать он умел плохо. На шкале от “давно не тонет” до “упрямый топор” держался ближе к “не тонет”, но для этого приходилось активно грести топором, чтобы не утонуть. Сейчас же ради ног и остального по списку Вася был готов на любые жертвы. Он отчаянно ринулся в воду и выпил море. Примерно литр. Возвращать обратно бушующую в желудке стихию на глазах богини было решительно невозможно, пришлось принять вес на борт.
Свежеобретенный балласт прибавил минус три к плавучести и прокачал навык снорклинга, тренируемый до этого исключительно в ванной в поисках убежавшего мыла.
За короткий срок Вася выловил четыре ракушки, панцирь молодого краба, две прокладки, полиэтиленовый пакет и памперс. Выволок все это на берег и жемчужины не обнаружил.
Тогда Вася решил поразить незнакомку своей страстью к улучшению экологии - он живописно разложил улов полукругом неподалеку от нее и, качая головой, горестно поцокал языком, намекая на неустроенность Вселенной и свиноподобность некоторых человекообразных существ в ней. Эксперимент удался. Незнакомка бросила косой взгляд на добычу, скривилась при виде некоторых экземпляров и равнодушно отвернулась. Экологизм она явно видала чуть пониже Альфы Центавра.
Теперь Вася решил, что настало время представиться. Не надеясь на свои лингвистические способности, он выложил на песке свое имя из капель морской воды, слюны и даров моря.
Наяда посмотрела на руны и на чистом русалочьем языке произнесла:
- Бакр. Араб что ли?
Букву “Я” Вася написал наоборот. Он пал на колени и начал по-собачьи забрасывать букву песком. Неожиданно из-под его руки, блеснув на солнце, вылетел ключ от Смарта. Незнакомка издала визг, от которого море вышло из Васиных берегов, и бросилась вперед.
На него неслись ноги, руки, искусственное дыхание, горячий секс на песке, в крайнем случае, на стоящем рядом спасательном катамаране, подскочили, с воплем: “Вот ты где был, сволочь!” схватили ключ, и, издавая звуки сирены Скорой помощи, длинными прыжками умчались с пляжа.
В гостиницу Вася вернулся поздно и красный, как попа хорошо сваренного рака - итальянское солнце коварно.
Через неделю, взмывая в самолете над тем самым берегом, где он повстречался с богиней, попеременно вспоминая ее ноги и итальянские улицы, Вася думал, какие же они, падла, длинные.
Оценка: 1.2879 Историю рассказал(а) тов. Beaver : 23-01-2017 11:58:04
Обсудить (19)
03-02-2017 00:21:11, Ст. прапорщик запаса
На армянок наших похожи. (с) моя мама про сицилийских теток...
Версия для печати

12 июня. Тренировочная укладка парашюта. Основной Д5с2 и запасной З5.
Красота, природа, аэродромные просторы..., инструктор объясняет что-то там, показывает, мы укладываем каждый свой купол ... хм... вроде похоже...
Обычная тренировочная укладка, коих было уже парочка, да и обещали еще одну-две тренировки.
Поэтому цифры 13, намалеванные на сумке для переноски парашюта, просто прикольнули, да и забылись.
В следующий раз я об этой цифре вспомнил лишь к вечеру, когда перед отъездом с аэроклуба, вдруг объявили, что планы летной группы аэроклуба изменились и полеты начнутся ранее намеченного. Для всех эта новость не означала ничего, кроме радости. Кроме меня. Дело в том, что я один из всей летной группы не имел ранее прыжков, и, следовательно, допуск к полетам был под вопросам. Чтобы получить допуск к полетам, необходимо иметь не менее трех прыжков в текущем году, а значит...
Что сие значит я обмозговывал секунды три - пока не отвлекли.
-Так, прыгаешь завтра, потом через два дня, а третий замнем и впишешься в срок, - сказал замком аэроклуба.
Весь мой организм возжелал «замять» уже первый прыжок, но замком уже ушел, и я ринулся искать поддержки бывалых покорителей небес.
С Бывалыми покорителями небес неожиданно появилась проблема: на мое справедливое требование немедленно махнуться парашютами с кем-нибудь другим (ибо я не особо доверял собственной укладке), мне был пересказан неписанный закон, в котором якобы говорилось, что «кто что уложил, тот с тем и прыгает». Правда я тут же был обрадован аргументом, что «Д5 - это такая штука, там хоть стропы узлами завяжи, он раскроется».
Подтверждался этот аргумент рассказом о том, что были в аэроклубе два брата, которые, имея за спиной не одну сотню прыжков, намеренно проводили укладку Д5 против всех правил и ... прыгали. Не раскрылся он у кого-то из них всего однажды, когда то ли купол, то ли стропы чуть ли не действительно связали узлом.
- Но и это все херня, - добавили мне, - потому что запаска З5 еще надежнее, чем Д5. С ней, дескать, даже медведей в тыл врага можно десантировать. Запаску я правда уложить не успел сам, поэтому мне ее, со словами «так уж и быть» подогнал друган, который на следующий день что то там сдавал в институте и в прыжках не участвовал.
Конечная фраза еще одного согрупника “так что не ссы, а если что я следом прыгаю» окончательно привела меня в хорошее настроение и я записался. На завтра.
Интересно, какая сссс... добрая душа придумала, что после 12-го должно наступать именно 13-е число?
Именно об этом я думал в 4 утра, шагая в направлении остановки, где нас подбирал желтый аэроклубный ПАЗик.
Радости моей не было предела еще со вчерашнего вечера, а обнаруженный факт, что сегодня 13-е число немедленно повысил планку радости. Взгляд на небо настроение упрочил: погода была просто идеальная - ветра нет , облачность нулевая, а значит прыжки точно будут. Правда меня немного огорчала небольшая надежда , что погода вдруг испортиться, и тогда придется оправдываться перед домашними и друзьями : «да Я... да Я бы сейчас...Да я бы УХ... но тут вот такой облом...» Поэтому с негодованием отбросив эту мимолетную мысль я даже не заметил, что не только сел в автобус, а мы уже прибыли на аэродром.
«Вот что значит положительный психологический настрой» - мысленно похвалил я сам себя.
Дальнейшее время до прыжка запомнилось мало. Медосмотр, давление, пульс... Пфф... Да что она понимает в пульсе. У меня он вон какой громкий, даже иголки у кактуса колышутся и уши закладывает от стука, а она стетоскоп напялила...
Инструктаж... Запись в журнал. Будущий выпускающий подходит ко мне.
- Который по счету прыжок?
- Первый! - с гордостью воскликнул я дрожащим голосом.
- Да не в этом году, а вообще.
- Сто тридцать третий - хотел было соврать я, дабы не выглядеть сопляком рядом с бывалыми аэроклубовцами, но губы почему-то уже произнесли : «все равно первый!»
-Хм... - сказал выпускающий , посмотрел в сторону зама по парашютной подготовке аэроклуба и сказал, немного помедлив:
- Расписывайся!.
Цифра 13, стоящая перед моей фамилией в списке совершающих прыжки , меня уже не удивляла и не пугала. Даже наоборот, приняв уготованное мне судьбой, я взвалил на плечи сумку с парашютом и потопал вслед за остальными, при этом почему- то повторяя фразу, которую вторил Пончик из книги Носова «Незнайка на луне» когда он вместе с Незнайкой тайно проникал в ракету, стартующую на луну. Фраза эта звуча так: «Прощай любимая береза!»
На стартовой площадке все одели парашюты, инструктор заставил попрыгать, Что то там подтянул, проверил.... И вперед к борту...
«Блин, а раньше как то не замечал»- подумал я, глядя на бортовой номер «13» зеленого АН-2, внутрь которого приходилось сейчас погружать свое тело.
«Прощай любимая береза» - повторил я слова Пончика с грустью.
«Вот тебе и весь сказ»- еще раз я повторил его слова , когда захлопнулась дверь.
А дальше... дальше я испытал блаженство... Я всегда мечтал оторваться от земли. И, когда, увидел отдаляющуюся землю в иллюминатор, был в таком восторге, что забылись все страхи. Поля, дороги, редкие машины на них, размером с коробок, речка, озеро... Это было просто неповторимое ощущение!
Но тут мое блаженство нарушил звонок и томный взгляд выпускающего...
Прыгал я по счету вторым или третьим (там по весу определяется порядок прыгунов), и, скажу я вам - страха не было. Ничего не было... просто взгляд. На выпускающего и на землю.
К тому времени я не помнил ни того, что я сам укладывал парашют, ни того, что запаска не моя вообще... я просто... прыгнул... «Прощай любимая береза»...
Где небо, где земля- смешалось все, 3 секунды, какие 3 секунды? Считаем: «121, 122, 123, точно три секунды? Аааа, - кольцо».....
Дааа... В этот момент такой тишины ни до ни после - я никогда не слышал. Жаль длилась эта тишина с полсекунды.
А потом - «Хрясть» сказало небо, ударив по подмышкам и по ногам, причем по ногам со стороны почему то граничащими с половыми органами...
-Запасной!,
-Да пошел ты!
- Запасной!
- Да пошел ты!
- Запасной! - так мы переговаривались с разумом в первые секунды 3-4. Разум оповещал меня, что необходимо расконтрить запасной парашют, дабы он не сработал на 500 метрах, так как был установлен прибор авто раскрытия, но половые органы требовали к себе более пристального внимания .
И, вот, найдя более приличественную позу в подвесной системе, для такого прыгуна, как я, наконец таки и расконтрил запаску и нашел время насладиться этим незабываемым видом с небес...
Тут даже не знаю что писать - я просто наслаждался, и, поверьте мне, - никто не опишет те чувства, что могут там возникнуть, сколь бы ни силен был его литературный талант.
Сколько песен я испел - не счесть.
Какие чувства испытал - не испытать!
Эх...
А назад, домой с аэродрома, я возвращался вовсе не на 13 автобусе, а на 113, но мне было на это уже наплевать, потому что все это происходило в регионе N13.
Оценка: 0.0000 Историю рассказал(а) тов. Андрей : 21-12-2016 14:49:07
Обсудить (0)
Версия для печати

Отче наш

“И брата его, Авеля, и сестру его, Софию, и...“ - Анна прочно стоит на коленях, кланяется после каждого имени почти в пол, снова торжественно выпрямляется, слегка выгнув спину и выпятив грудь. Крестится она основательно, впечатывая пальцы, сложенные в щепоть, в лоб, потом куда-то в район пупка, потом в правое и левое плечо.
Иногда она забывает имена тех, кого ещё надо помянуть и, нарушая торжественность момента, заглядывает в тонкую тетрадку за две копейки, где круглым ученическим подчерком записан длинный список моих близких, дальних и отдалённых родственников. Сперва - короткий список “Во здравие“, а потом - длиннющий, на несколько страниц те, кого “За упокой“. Я стою рядом, тоже на коленках и тоже кланяюсь и крещусь, имитируя процесс, ибо мысли мои далеки от череды запылившихся портретов и странных имён. Ну какого, спрашивается, нормального человека будут называть Авелем?! Мне представляется, что сидят они в раю, как на известной мне фотографии: в шляпах, тёмных тяжёлых костюмах, с палками, через одного - в пенсне, сидят и молчат, смотрят на меня. От такой картины становится жутковато и мысли спасительно перескакивают на главное: в десять часов пять минут по радио зазвучат весёлые позывные ”Мы едем-едем-едем” и Литвинов добрым и вкусным голосом начнёт рассказывать новую сказку: “А теперь, дружок, мы отправимся с тобой...“ Ага, отправимся, как же. Времени осталось чуть-чуть, а список всё не заканчивается и не заканчивается! “А так же сестру его Ефросинью и чад ея Виктора и...“

Анна ни за что не остановится, не доехав до конца списка: бабушка оставила ей эту тетрадь, продиктовала родственников и просила помянуть во время молитвы. Она попросила и уехала, а Анна, преисполненная ответственности, решила помянуть на всю катушку: каждое утро она теперь занимается этим делом, да ещё и со мной вместе!

В окно лупит солнце, яркое даже сквозь полотняные занавески, куры устроили под окном чудовищный скандал, лают соседские псы... Там интересно и весело, там светло, там происходит масса невероятных событий, но меня там нет. Я стою на коленях перед иконостасом, освещённым горящей лампадой, и жду, пока не кончатся родственники...

Гораздо хуже, когда мне надо в церковь. Сама по себе исповедь - это даже интересно. Батюшка накрывает тебя частью своих одежд и там, в уютной темноте, пахнущей ладаном наконец-то хотя бы кому ни-будь можно рассказать, что это ты раскокал любимую чашку дяди Коли, что Мурзика ты купать вовсе не хотел, что это Генка подговорил, и что по заду было выдано совершенно невинному человеку! Опять же, во время причастия дают немножко вкусного, сладкого вина и хлеба. Мало, конечно, но вкусно и необычно! И даже подбородок вытирают специальной тряпочкой. На клиросе красиво поют, кругом свечи, позолотой блестит алтарь... Это - хорошие стороны, но есть и плохие.
Приходится идти по улице с Анной, крепко схватившей тебя за руку, мимо знакомых ребят и они все знают, что тебя ведут в церковь и это почему-то очень стыдно, хотя они и не дразнятся. На шее надета бабочка на резинке - представьте себе степень падения и позора человека, вышедшего на улицу в коротких штанишках, белых носочках, белой рубашке, а белой ДЕВЧАЧЬЕЙ панамке и в БАБОЧКЕ!

Стоять в церкви тоже непросто - лавочки есть вдоль стен, но они для старушек и старичков, которые совсем стоять не могут, а ты - молодой, и по этому изволь стоять, не вертеться и по сторонам не глазеть. А что ещё прикажете делать?! Хорошо, если удастся воску свистнуть, накапавшего на большой подсвечник и потом тихонько расплавить его в кулаке и лепить из него что-нибудь на ощупь, а то стой, крестись со всеми, кланяйся и всё. Кругом старушки умиляются: “Кто это у нас такой ма-а-аленький, кто это у нас такой холё-ё-ёсинький? “ И суют дрожащими руками каменные конфетки, а сами страшные, и похожи на баб Ёг!
В общем, совсем не нравилась мне эта молитвенная деятельность, совсем!
...
Я залёг в канаве и стараюсь не дышать. Витька, он сейчас водит, старательно обыскивает кусты на другой стороне дороги. Лето, жарко. От травы и земли поднимается тёплый, пряный дух. Перед носом - два одуванчика, ещё жёлтые, открываются навстречу новому дню. Всех уже Витька нашёл, один я остался. Во рту - полно слюней и сердце колотится как бешенное! Витька медленно идёт дальше по той стороне, всё больше отдаляясь от липы, которая палочка-выручалочка. Сердце уже где-то рядом с горлом - восторг от предвкушения победы подкидывает меня вверх и я несусь к дереву, не чуя под собой ног. Не вижу и не слышу ни Витьки, ни остальных, которые, наверное, орут, надсаживаясь: “Пила-пила, лети как стрела! “

Интересно, а как летают пилы? Как-то раз мы с соседом Генкой пытались запустить двуручную дядиколину пилу в полёт у нас во дворе. Согнули, связали верёвкой ручки, положили на траву. Я с ножницами сел с одной стороны от пилы, Генка с другой. Мурзик подошёл, он нас уже простил за купание в бочке и снова с нами дружит. Из-за него мне и досталось: когда пила полетела не туда, куда должна была, я на хвост ему наступил и на кошачьи вопли прибежала Анна - она дяде Коле по хозяйству и в огороде помогает... У Генки теперь шишка на лбу от ручки, а у меня - расцарапана щека и попа налуплена дядей Колей.

Вот она, липа! Врезаюсь в неё ладонью, а потом и всем телом, с громким победным воплем ”Палы-выры-ы-ы!!!”, что в условиях менее критических должно звучать как ”палочка-выручалочка”, но сил, времени и воздуха на такие длинные слова просто нет.
Витьке опять водить, он отстал от меня на пару метров. Витька - большой и бегает быстро, но бежать ему было дальше. Я уже предвкушаю, что в следующий раз спрячусь в кустах с другой стороны липы. Сперва побегу, громко топая, на другую сторону улицы, а потом тихо-тихо - назад. И спрячусь! Фиг он меня там найдёт! Витька становится лицом к дереву, подложив руки под голову и закрыв глаза, начинает, захлёбываясь и глотая половину слов, считать до пятидесяти.
Я бегу, громко топая, на другую сторону улицы, но тут скрипит открывающаяся калитка и раздаётся трубный глас Анны: “Сергей, обеда-а-а-а-ать, обедать, кому говорю?! “ Всё вдруг меняется: я останавливаюсь, вижу, как другие ребята разбегаются, пригибаясь зачем-то в разные стороны, как мыши, Витька жульничает, устраивая из счёта какую-то невообразимую кашу, и перескакивает в счёте с помощью невнятного мычания с тридцати пяти сразу на сорок. Но это уже не для меня. Я снаружи и странной и чужой кажется мне эта игра в палочки-выручалочки и место, где я хотел прятаться уже не вызывает никакого энтузиазма. Меня зовут домой.

Анна монументально прочно стоит в калитке, узкая сверху, она расширяется к ногам, напоминая стог сена. Белый, туго завязанный по-монашески платок, маленький треугольный лоб, маленькие добродушные серые глазки, треугольный нос, узкий в переносице и широкий снизу, широкие скулы, крупные белые зубы за толстыми красными губами. Зубами Анна иногда колет грецкие орехи. Дальше идут крепкие покатые плечи, большая арбузная грудь, твёрдый, как камень, больших размеров живот. Сверху всё это покрыто тёмной кофтой в красный цветочек со стоячим воротником. Ниже начинается широченный круп, обёрнутый чёрной юбкой. Обуви Анна обычно не носит и ходит по двору и дома босиком, но её ног и ступней почти никогда не видно, потому что юбка свисает почти до самой земли. Анна у нас - христова невеста. Так её называет дядя Коля. Что это значит, я не очень понимаю, но знаю, что Анна не замужем и очень богомольна. Она даже жила некоторое время в монастыре, но её оттуда попросили за неуступчивый нрав - Анна не сошлась во мнении с матерью-настоятельницей по поводу каких-то деталей в проведении всенощной. Мать-настоятельницу я тоже знаю - это маленькая сухонькая старушка, с пронзительно голубыми глазами. Она иногда бывает у нас в гостях и беседует с дядей Колей на всякие богомольные темы. Анна, поджав губы, в это время сердито шурует на кухне, громко звякая чугунными кольцами конфорок, кряхтя и бормоча себе под нос что-то явно критическое. В это время к ней лучше не приближаться.

Вместе с Анной иду по пыльной тёплой дорожке к крыльцу. Куры что-то клюют у сарая, а петух недобро косится в нашу сторону, нагнув голову и потряхивая гребешком. Заходим в дом. Там тихо, темно и прохладно. Я ещё тяжело дышу после игры, но уже обступает меня покой и умиротворение. Пока я мою руки и лицо, громыхая тяжёлым медным штырём рукомойника на кухне, Анна уже накрыла на стол и позвала дядю Колю. Я уселся на стул и стал оглядывать стол на предмет утянуть какой-нибудь кусок. Увы. На столе кроме посуды и столовых приборов стоит только хлебница, накрытая полотенцем. В столовую заходит дядя Коля. Он небольшого роста, коренаст с добрым лицом, улыбается каким-то своим мыслям. Про таких говорят «тих и светел». Ну, по заднице, если что, он ещё как может выдать, если его серьёзно разозлить. Это хотя и трудно, но раза два-три уже удавалось - купание Мурзика в бочке и летающая пила... ещё что-то было, но уже давно, аж на позапрошлой неделе.

Есть между тем хочется нестерпимо! Живот урчит, слюни текут... Дядя Коля сидит прямо, опустив немного голову и сложив на столе большие натруженные руки, молчит. Входит Анна, присаживается за стол. Дядя Коля отгоняет свои мысли, поднимает голову, откашливается в кулак и начинает тихим спокойным голосом: «Отче наш, иже еси на небесех, да святится имя Твое, да приидет царствие Твое...”. Есть хочется по-прежнему. “Отче всех на тебя, Господи, уповает, Ты даёшь нам пищу во благовремении...” - Я сижу, благочинно наклонив голову, и жду финала: «... всякое животное благоволение!» Вот, наконец-то! Анна удаляется и вскоре появляется торжественно с большой кастрюлей в руках. В кастрюле - борщ! На столе появляются хлеб, сметана. Дядя Коля, перекрестивши лоб, берёт ложку и хлеб и начинает неторопливо хлебать суп. Ура! Теперь можно, вбрасывание!!! Хватаю ложку, сметана уже в тарелке, и начинаю наворачивать. Анна, неодобрительно качая головой, подсовывает кусок хлеба: “Ведь тошший, как хворостина, прости Господи” - тут она торопливо крестится - «а хлеб не есть!»

Суп и второе съедены, выпит компот из красной смородины, крепко пахнущий летом. Сейчас я рвану на улицу - ребята давно уже ждут меня, они уже тоже пообедали и мы отправимся строить что-нибудь или просто поедем кататься на велосипедах... А пока я сижу на стуле в гостиной, болтаю ногами под столом и незаметно таскаю хлеб себе в карманы, чтобы после съесть на улице. Там вкуснее. Анна с дядей Колей неторопливо допивают компот. Тихо, только звякают кружки о блюдца, да жужжит уцелевшая, не приклеившаяся к липкой ленте муха. Всё вокруг покойно и неярко. Я приду сюда вечером усталый, нагретый солнцем, чтобы вымыв ноги завалиться спать на сенник, и последним, что я увижу, будет дядя Коля, сидящий за столом в очках и читающий что-то из жития святых.

Дяди Коли давно нет в живых, как и Анны, христовой невесты. Дом перестроили, и все верующие старики, с которыми я был знаком тогда, уже покинули этот мир. Их вера никак не связана для меня с золотыми крестами храма Христа Спасителя, акцизами на водку и мордатыми официальными лицами на Пасху и Рождество рядом с патриархом. Их вера, неяркая, не показная, но бесконечно прочная, ушла вместе с ними. Православие для меня закончилось, тихо угасло когда-то очень давно, вместе с тем летом в Малоярославце. Но время от времени сами-собой вдруг всплывают полузабытые слова: «Отче наш, иже еси на небесех...». И на душе становится тепло и покойно.
Оценка: 0.9425 Историю рассказал(а) тов. DrG : 28-09-2016 12:57:32
Обсудить (35)
27-10-2016 18:49:48, wad
ну может я чего-то про водку и не дослушал. А когда в с...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
  Начало   Предыдущая 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Следующая   Конец
Архив выпусков
Предыдущий месяцМай 2018 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2018 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
технологичная шлифовка паркета в элитных особняках parketov.ru/
переезд офиса москва недорого