Немецкой же собаке, наоборот, есть чем заняться. Она вся в делах. Только посмотрите, как она вышагивает, впряженная в молочную тележку! Ни один церковный староста при сборе пожертвований не испытывает большего довольства собой! Никакой настоящей работы она не делает - тележку толкает молочница, собака же лает; так уж видится ей разделение труда. Вот что она говорит себе: "Моя старуха не умеет лаять, но она может толкать. Отлично!"
Приятно видеть, с каким увлечением и гордостью выполняет собака свою работу. Мимо проходит какой-то праздношатающийся пес и что-то говорит, должно быть, язвит по поводу жирности молока. Наша собака резко останавливается, не обращая внимания на транспорт:
- Простите, вы что-то сказали насчет нашего молока?
- Ничего подобного, - с невинным видом заявляет пес. - Я всего лишь сказал, что сегодня хороший денек, и спросил, почем нынче колодезная вода?
- Ах, вы спросили, почем нынче колодезная вода? Вам это интересно знать?
- Да, будьте добры, если вас это не затруднит.
- С удовольствием вам отвечу. Вода стоит...
- Хватит, пошли! - говорит старушка.
Она устала, ей жарко и не терпится поскорей закончить обход клиентов.
- Нет, подожди. Ты слышишь, на что он намекает?
- Ладно, брось! Вот едет трамвай, сейчас нас всех задавит.
- Нет, не брошу. Этого нельзя так оставлять. Он спрашивает, почем колодезная вода, и он узнает! Так вот, она стоит в двадцать раз дороже...
- Ох, загонишь ты меня в гроб! - патетически восклицает старушка, изо всех своих старческих сил пытаясь оттащить ее. - Боже мой! Знала бы, оставила тебя дома!
На них мчится трамвай; их ругает извозчик; с другой стороны улицы к ним спешит еще одна огромная псина, впряженная в хлебную тележку, явно боясь опоздать принять личное участие в скандале; за ней бежит плачущая девочка; собирается небольшая толпа; к месту происшествия спешит полицейский.
- Она стоит, - говорит собака молочницы, - ровно в двадцать раз дороже, чем дадут за твою шкуру после того, как я тебя отделаю.
- О, вам так кажется?
- Да, жалкий потомок французского пуделя, пожиратель капусты...
- Сил моих больше нет! - говорит несчастная молочница. - Я говорила, вгонит она меня в гроб.
Но собака слишком занята и не обращает на нее внимания. Через пять минут, когда движение восстановлено, девочка булочника собрала свои перепачканные в пыли булочки, а полицейский удалился, переписав фамилии и адреса всех, оказавшихся в тот момент на улице, она снисходительно оглядывается.
- Немного досадно, - соглашается она. Но тут же как ни в чем не бывало беззаботно добавляет: - Но все же я ему показала, почем нынче ведро воды. Впредь не будет совать нос не в свои дела.
- Будем надеяться, - говорит старушка, удрученно глядя на залитую молоком улицу.
|
