--Товарищи Офицеры, Родина поручила вам выполнить ответственнейшее задание по защите её интересов в мировом (океане, море, акватории, пространстве) и сегодня, под покровом ночи ваша эскадра выходит в район....

Главком ВМФ, пятижды Герой Советского Союза, академик и Лауреат двух Государственных премий внимательно смотрит на меня. Я молодой (и третьего, и второго, и первого рангов получил досрочно) капитан Первого Ранга, идущий в битву в качестве Начальника Штаба соединения (эскадры, КПУГа, АУГа). Я уже успел откомандовать и атомным ракетным крейсером и даже атомной многоцелевой подводной лодкой (до крейсера), и назначили меня сюда с поста Начальника Штаба самого сильного соединения флота, всего ВМФ. Я только что из Академии, причём Генерального Штаба.

Я смотрю на умудрённого седеющего Командующего эскадрой (КПУГом, АУГом) и вижу его сосредоточенное лицо. А Главком водит указкой по оперативной карте будущего противостояния двух супердержав и тут я, перебивая Главкома, выссказываю мнение о том, что наряд сил ПЛО (эскортных сил, минно-тральных сил, сил ПВО или ПДСС) явно недостаточен и что это дисбалансирует соединение и понижает его огневую (боевую, оперативную, стратегическую) устойчивость и что мои расчёты готовы и при мне. Сперва секунда изумлённой тишины, а потом выдох восхищения всех адмиралов (человек 30) собравшихся в оперативном зале Штаба. Главком протягивает руку и я передаю ему мои рассчёты и соображения. Он две минуты изумлённо читает их, а потом, нарушая тишину и ожидание, поверх голов произносит:
--Товарищи Офицеры, это великолепная концепция, представленная Начальником Штаба эскадры (КПУГа, АУГа, соединения) возможно и есть решение проблемы,--обращаясь к Начальнику Главного Штаба ВМФ—я попрошу Вас, товарищ Адмирал Флота, организовать два новейших БПК в точку рандеву, для соединения с основными силами эскадры.
НачГлавШтаба снимает трубку и командует на флот (Балтийский, Черноморский, Северный, или даже Тихоокеанский) выделить два новейших БПК.

Мы выходим из бухты (гавани, с рейда, с ВМБ) в кильватерной колонне, я и командир соединения на флагмане (РКР, ТАВКР, ЭМ, БПК) и у меня на губах до сих пор вкус губной помады моей любимой женщины, которая провожала меня на пирсе, на шпильках и с внешностью Джины Лоллобриджиды (Бриджит Бардо, Софии Лорен, Кэтрин Денёв—хотя она похожа на них всех одновременно) махала мне платком и губы её шептали только одно: Возвращайся. Я сам это видел, с мостика ТАВКР (РКР, короче флагмана) посмотрев на её губы в пеленгатор репитера ГК правого борта......и помахал ей в ответ...


Мы развёртываемся на ТВД (в акватории, в море, в океане, у островов) и мы уже знаем по докладам космической разведки где АУГ противника. Но сперва задача по поиску—мы производим поиск (Гребёнка П) и, конечно же, обнаруживаем Лос Анжелес вероятного противника, причём готовящегося произвести по нам пуск крылатой ракетой, мы это знаем от нашей лодки, связавшись с ней по ГАСу через ПЗК—они слыхали как лодка противника готовилась, но мы им приказываем не вмешиваться. Наши БПК вступают в бой: подняв вертолёты ПЛО (я осуществляю с БИПа координацию противолодочных действий) ставят ГА барьер и выдают нам ЦУ, и два новеших БПК производят залп из УРПК. Ракето-торпеды уходят с направляющих. Но враг успел всё же дать залп и немедленно мы даём команду силам ПВО эскадры отразить удар. Время напряжено и мы видим крылатые ракеты на ИКО РЛС. Все 34 их сбиты, все, кроме одной и она попадает в район ГКП флагмана, т.е. туда где мы все. Командир соединения тяжело ранен, я только слегка—лёгкая контузия и только кровь из ушей струится—нам повезло, ракета не взорвалась. Принимаю командование соединением на себя.

Лодка противника уничтожена и мы вступаем в боевое соприкосновение с соединением противника. Я жду, выдерживаю время чтобы применить ударные ракетные комплексы моих кораблей (крейсеров, эсминцев и даже МРК) и для этого командую на залп ПКР из под воды сперва. В это время моя палубная авиация ведёт тяжёлые ближние манёвренные бои с Крусейдерами (Корсарами, Скайхоками, Томкэтами) и дают нам возможность вклиниться в дальнюю зону вражеского АУГа и произвести залп. В нас попадает ещё одна ракета противника и на этот раз взрывается—я тяжело ранен и истекая кровью, остаюсь тем не менее на ГКП и теряя сознание успеваю произнести: Противника уничтожить, всеми огневыми средствами соединения.


Десять дней спустя: Меня выносят на носилках с борта флагмана (флагман весь в дырках от снарядов (пуль, крылатых ракет, вредительства ПДСС противника и Борьбы За Живучесть всего коллектива моряков) и всего забинтованного несут по пирсу (звучит откуда то торжественная музыка), рядом появляется моя любимая женщина, похожая на Бриджит Бардо (Софи Лорен, Милену Де Монжо-причём на всех них одновременно) и плача, бежит за носилками крича мне вслед, что любит только меня и не мыслит своей жизни без меня, и что в мою прошлую БС, она от меня родила нам мальчика, но мне ничего не сказала (мальчика отвезла в деревню к бабушке—на молочке парном растить) так как боялась что я не смогу разделить свою любовь к кораблям ещё и на семью. Появляется Главком и прочувствованно:
--Товарищ вице-адмирал...
--я всего лишь Капитан Первого...пытаюсь ответить я Главкому и моя рука (перебинотованная) бессильно падает на носилки.
--Молчите, молчите—с вашими ранениями—Приказом Верховного Совета СССР вам досрочно присвоено звание вице-адмирала и также звание Героя Советского Союза за мужество, героизм и величайшее мастерство, проявленное при защите интересов нашей Родины....

Пидарас Ковбасюк, Старший Помошник Крейсера 68Бис Проэкта Дзержинский, сталкивает меня с волнореза.

--Какого хуя, тащ курсант, вы на большой приборке занимаетесь хуйнёй. Спите, бля и небось о блядях сны смотрите. Так я вам щас невзирая на ваше будущее котлы организовать могу...
--Так я тащ Кап Торого Ранга, это...как бы это..я вахту ночью стоял ....

Разговора не получается, Ковбасюк, пытаясь радикально соответствовать своей фамилии, не желает даже слышать моих аргументов. Спасает меня в конце концов то, что я всё-таки курсант (только с первого курса) военно-морского училища, и что я глуп и ни фига не понимаю простой философской истины старпомства как перманентного жопничества. Меня отпускают, с миром и я ухожу с бака, таща за собой оторванное и раненное самолюбие и удивление фактом флотской жизни, что как ни крути, всё одно к блядям сведётся. А у меня ведь сын в деревне (безотцовщина) и женщина с внешностью их всех вместе взятых (и Джины Лоллобриджиды, и Софии Лорен, и даже Эдиты Пъехи) и что потери и у меня в соединении тяжёлые были, но задачу то мы выполнили.....если даже и во сне.

Четверть века спустя.

Моя женщина, моя жена, мать моих детей, внешне похожая только на себя, в стареньком халатике и мучаящаяся головной болью—грипп, выползает на кухню. И начинает рассказывать свой сон (хорошо хоть не про дворников, играющих на арфах) и даёт мне указания—надо ехать в банк, в магазин, позвонить дочери, сделать то, это....ей простительно—болеет сильно. И дом на мне. Как и моя вселенная, как и мой дважды сколлапсировавший на меня мир и внешний и внутренний. Но как говорится, рухнул мир—построй новый. Я и строил, и поддерживаю, как могу. Пока вечером не набита трубка и не налит бурбон, почему то отдающий вишней и ванилью и опять как всегда:

--Товарищи Офицеры, Родина поручила Вам....

Он вернулся
Лучик солнца тихо скользнул за занавеску, тихо прокрался по комнате и задержавшись у изголовья кровати, и нежно коснувшись щеки, остановился. Было ранее утро, за окном бойко щебетали птицы. Что-то заставило открыть глаза, и прислушаться, сквозь утренние звуки почти не различимо, послышался звук поворота ключа в замке и еле слышный скрип открывающейся двери.
Он вернулся!
Она вскочила с постели, и так, прямо босиком побежала в прихожую. Да, это был действительно он. Он стоял в прихожей, виновато улыбаясь, с большим букетом каких-то цветов. На нем был одет местами выцветший камуфляж, штаны заправлены в армейские ботинки, лицо и руки покрыты темным загаром южного солнца, на плече была спортивная сумка. Она, чуть замешкавшись, словно не веря собственным глазам, бросилась к нему на шею.
Он вернулся, наконец-то он вернулся! Живой!
Они еще очень долго стояли посреди прихожей, ее руки обвивали его шею, а по щекам текли слезы. Она вдыхала его запах и старалась среди множества запахов уловить, тот, почти забытый, знакомый запах любимого мужчины. Она прижалась к его щеке и, чуть касаясь, ощущала легкое покалывание щетины на своем лице. Его руки держали ее за талию, крепко прижимали к себе и чувствовали легкую дрожь ее тела, тепло и нежность. Ее аромат пьянил! После такой долгой разлуки, всего произошедшего за последние несколько месяцев, запахов раскаленной брони, сгоревшего пороха, дыма, пота, крови, смерти, запаха госпиталя, лекарств, бинтов - это был самый желанный аромат.
Он вернулся!
Эта мысль заставляла сердце биться все чаще и чаще. Она чуть отстранилась от него, она хотела его рассмотреть, она еще до сих пор не верила своему счастью.
Он вернулся!
Позади долгие месяцы одиночества, позади бессонные ночи, позади чуткое прослушивание новостей из горячих точек. Он никогда ничего не говорил и не рассказывал. Она знала, она чувствовала, что он там. Дни тянулись, превращаясь в мучительное ожидание.
Он вернулся!
Он будет рядом, днем и ночью, больше не надо ждать, не надо прислушиваться к шагам на лестнице, к подъезжающим и останавливающимся машинам. Больше не надо часами сидеть у окна, и до боли всматриваться в людей выходящих из транспорта на остановке.
Он вернулся!
Она чуть ослабила свои объятья, и он нежно и медленно от них освободился. Ботинки и камуфляж заняли свое место прихожей. На кухне просвистел чайник, заявляя о своей готовности, цветы стояли в небольшой вазе на кухонном столе.
Он сидел за столом и медленно, маленькими глотками пил кофе. Как же приятно смотреть на него.
Он вернулся!
Милый, дорогой, любимый как же мне тебя не хватало, как же я по тебе соскучилась, как долго тянулось время, как долго тебя не было. Она сидела на кухне и прислушивалась к шуму воды в ванной. Наконец он появился обернутый в полотенце, гладко выбритый, с довольной улыбкой, подошел к ней, поцеловал, взял на руки, и отнес на кровать.
Она тихо лежала рядом, положив голову ему на грудь, боясь пошевелиться, прислушивалась к его мерному и спокойному дыханию. Он спал, он был рядом, он вернулся!

ВЕРТОЛЕТ

Прислали к нам на завод нового главного инженера. Познакомились мы с ним чуть раньше, когда в техотдел зашел какой-то майор и спросил, как дела. Я в это время готовил план технического перевооружения и, обратив на это внимание, незнакомец стал задавать какие-то вопросы, мимоходом сказав, что будет у нас главным инженером. Я переглянулся с Сергеем, а после ухода обменялся с ним впечатлениями. На первый взгляд показалось, что главный будет у нас человеком знающим, коль разбирается в планах и задачах техотдела. Но - посмотрим. Работали мы уже не первый год, всякого навидались, привыкли ничему не удивляться.

Через некоторое время главный приступил к своим обязанностям. Оказался он еще и моим земляком, нашлись общие знакомые, так что больших проблем у меня не было. Тем более, что особо в наши дела он не вмешивался, передавая распоряжения начальника завода, да проставляя на различных бумажках, приходящих на предприятие от вышестоящих начальников, свое неизменное резюме: «Тов. Ер-ок - исполнить в срок». Сроки исполнения у него были записаны и, за несколько дней до их окончания, он мне о них напоминал. Так и жили.

Человеком он был неплохим. Исполнять свои обязанности взялся рьяно, но в тонкостях особенно не разбирался. Любил пошутить и похвастаться своими былыми заслугами, но перекладывал все проблемы на подчиненных, иногда даже покрикивая, почему тот или другой документ не отработан или проблема не решена. Поэтому кое-какие разногласия у нас были, да и привыкнуть к некоторым его шуткам было непросто.

Любил он, придя в техотдел, спросить:

«Ер-ок, вы почему не у мольберта?

Это он кульман так называл. И пойми, шутит он, или взаправду считает кульман мольбертом?

Но однажды он удивил меня настолько, что я и сам запутался окончательно. Приходит в техотдел и, видя, что у нас полно народу, с места в карьер спрашивает:

- Это что вы тут за ганнибальщину развели?

Я без всякой задней мысли задаю вопрос:

А что это такое, ганнибальщина?

Главный обрадовался, как обычно, если я проявлял свое незнание.

- Вы не знаете что такое ганнибальщина? Это ж племя такое в Африке было. Они людей ели.

Повернулся и улетел. Было у него несколько прозвищ и, изменяя своему правилу, одно назову - Вертолет. Уж очень он быстр был, как в словах, так и в деле. Никаких сложностей, все просто. Если, конечно, кто-то должен сделать.

И так он мне голову задурил со своей «ганнибальщиной», что пришел я домой, достал словарь и принялся искать объяснение его словам. На букву «Г». Нашел Ганнибала-полководца, Ганнибала - предка Пушкина, еще всяких Ганнибалов. Но при чем здесь людоеды? И только воспроизведя в памяти его слова о племени, догадался, что он имел в виду каннибалов. Просто не дошло сразу, почему наше нахождение в техотделе связалось у него с людоедством? Вроде, никого мы есть не собирались. Или это он, образно говоря, намекал на наши разговоры о некомпетентности начальников? Кто его знает.

Всякие истории с ним приключались.

Сидим как-то в обеденный перерыв и играем с контрольным мастером ОТК в шахматы. Забегает главный, сказал несколько слов, и бегает от стола, следя за нашей игрой, к окну, возле которого обычно стоял его «УАЗик». Собрался куда-то ехать и теперь высматривает машину, которая куда-то отъехала. Мы играем, не особенно обращая внимание на его беготню то к окну, то к столу.

А у нас в кабинете подвал такой довольно большой, мы в него всякие ненужные бумаги складывали. И в этом подвале стояли задвижки, которыми перекрывалась вода в здании заводоуправления. А перед обедом заходили сантехники, чтобы эту воду перекрыть. Что-то там у них потекло. Вытащили щит, который открывал в полу вход в подвал, закрыли задвижки и ушли на обед. А щит не поставили на место. Хотели потом прийти, задвижки открыть и уже тогда все поставить, как полагается. Линолеум, который был настелен на полу, в месте входа в подвал, просто был вырезан с трех сторон и откидывался в сторону. И так получилось, что он опять опустился на место, прикрыв собой вход. А щита-то нет. Когда это произошло, мы не заметили и, если бы кто-то из нас прошелся по кабинету, то вполне мог бы провалиться в подвал глубиной метра два с половиной, три. Но мы сидели на одном месте, никуда не ходили, играли. А вот главный инженер бегал. И каким образом он мог пробежать мимо этой ловушки для слонов несколько раз, я не знаю. Везло сначала. Но, по закону подлости, если неприятность должна случиться, она обязательно случится. Исходя из теории вероятности: если один раз прошел мимо ямы, то следующий раз обязательно туда попадешь. Или через раз.

Сидим мы с Леней, играем себе совершенно спокойно, не отвлекаемся, как вдруг раздается дикий рев. Попал-таки слон в ловушку. Совершенно ошарашенные, не догадываясь о том, что случилось, вскакиваем и видим такую картину.

На полу, в позе, которую трудно описать, опираясь руками, сидит главный. Одна нога и он сам снаружи, а второй - нет. Провалилась. То есть, он наступил одной ногой на линолеум, и нога ухнула вниз. Представляю его состояние, если мы и сами сначала не могли сообразить, что случилось. Так как подвал был глубокий, нога, конечно, до пола подвала не достала. А вторая и он сам осталась снаружи. И главный со всего размаха грохнулся на пол. Чем, вы уж сами догадайтесь. Женщины, конечно, поняли, а мужчины ужаснулись. Представляю, как ужаснулся главный, не понявший, что случилось. Что он подумал, я не знаю, но слон, наверное, ревел бы потише, чем бедный главный.

Мы заметались вокруг, не зная, что делать. А главный начал закатывать глаза и как бы пытаться потерять сознание. Я крикнул Лене, чтобы он его держал, а сам побежал за водой в умывальник. И, вернувшись, плюхнул стакан с водой ему в лицо.

Что делать? Главный орет, мы пытаемся его вытащить, а он абсолютно никакой помощи в этом не оказывает. Мужик он довольно высокий и не худенький. В таком положении вытащить его за плечи довольно тяжело. И вдруг он себе что-нибудь сломал? Я в первую очередь подумал о ноге. Спрашиваю, где болит, а он ревет и все. Хотели уже бежать за помощью, но постепенно главный пришел в себя.

Начали мы его опять пытаться вытащить, как вдруг он ожил окончательно и говорит:

- Тихо, тихо, я сам.

И мы его отпустили. Он сидит, мы стоим рядом, ситуация дурацкая. Честное слово, нам было не до смеха. А главный посидел так несколько минут, прислушиваясь к себе, весь мокрый, в раскорячку, но, видимо, ничего такого серьезного не обнаружил. И, глядя на наши растерянные физиономии, хихикнул. И мы, глядя на него, тоже. И потом уже расхохотались каким-то нервным смехом. А главный все сидит. Мы уже смеяться перестали, отдышались, а тут он стал подниматься, охая и причитая. И смеяться неудобно и удержаться нельзя, глядя, как он приподнимается и не знает, за что ему хвататься. Видимо, болят некоторые органы, попробуй вытащить ногу и не заохать.

Наконец, главный встал. Сидеть не может, оперся на стол. Я говорю, что сбегаю за доктором. Вот только не помню, был ли у нас тогда еще старый доктор или пришла уже молодая, симпатичная врач. Но так или иначе главный от помощи врача отказался и, как заядлый кавалерист, поковылял к себе в кабинет.

Нам уже, конечно, было не до шахмат. Поставили щит на место, обругав всеми словами сантехников, но рассказывать эту историю на заводе не стали, щадя самолюбие главного. С каждым может случиться. А он и так пострадал, отделавшись, на счастье, синяками. О последствиях нервного стресса не говорю, но кавалеристом, тем не менее, он еще с месяц походил. И сидел с трудом. А потом - прошло. И он снова забегал по заводу, оправдывая свое прозвище - Вертолет.

Взято с форума www.avia..ru
Продолжение:
КАК Я СТАЛ ЛУЧШИМ ЛЕТЧИКОМ ВОЗДУШНОЙ АРМИИ

Так мы и жили два года. Я получил 3 класс, начал летать на второй, осваивать повышенный минимум. Тем, кто полетал на МиГ-17 с использованием ДГМК и АРК-5 (компас и АРК раздельно, причем, при выполнении разворотов в районе посадочного курса, стрелки идут друг-другу навстречу), освоить полеты с использованием НПП и КПП- делать нечего. Мстительность командира не ослабевала, но я все-таки постепенно влетался, так что давление стало поменьше, но само напряжение не снизилось. Каково чувствовать себя, когда ты знаешь, что в любой момент на тебе отыграются.
Но тут судьба полка сделала резкий поворот- нас решили переучить на СУ-7бм. Опыт полетов на данном типе, пусть даже и маленький, был только у нас, выпускников и у пару пилотов из разного вида руководства. Тех. состав эту технику не знал совсем. Вот тут и пригодились все те знания, которые получил в училище. Скажу без лишней скромности, что этот самолет с его нюансами по двигателю я знал более чем хорошо. Первыми признали это инженеры, которым начали сдавать всевозможные зачеты. После некоторых попыток поймать меня на чем-либо (одно из народных развлечений в ВВС- летчики делают вид, что все знают, а инженера после неких экзекуций в виде тыканья мордой пилотов в зависимости от места в полковой иерархии, в конспекты и инструкцию, с этим соглашаются) я был признан авторитетом и переведен в клан 'неприкасаемых' (им все зачеты подписывают не глядя), в который входили от командира аэ и выше. Я даже лекции читал по технике и ВЕЛИКИЙ КОМАНДИР внимал и не делал попыток поставить под сомнение. Короче, как сказал в свое время 'реформатор экономики' Гайдар-неблагодарный внук идущего всегда впереди, 'замечена тенденция к началу поворота на улучшение'. Начались полеты, после которых вообще ВЕЛИКИЙ И УЖАСНЫЙ как-то сказал : 'В полку только двое хорошо сажают- я и этот, Петров, мда:' И вот как-то выпускают самостоятельно командира аэ м-ра Л. Я эту посадку наблюдал воочию, так стоял перед полосой. Л. выскочил на начало полосы на высоте метров 10, 'усадил' в районе РСП, соответственно оторвал парашют и выскочил за полосу, где и поломал переднюю стойку. Полетам конец, всякие разборы, в ходе которых выяснилось, что майору недодали несколько контрольных полетов, потому что он некогда немного летал на этом самолете. Стало ясно, что просто так с рук не сойдет, тем более, что полк на переучивании. На первой же после некого перерыва смене я отлетывал своих три полета, и после третьего, заруливая на стоянку, увидел стоящего рядом с техником командира полка. В голове зашевелились нехорошие предчувствия типа :'Мало ему разбора полетов, решил отодрать прямо на стоянке'. Но я еще более удивился, когда он первым залез на стремянку и начал мне помогать снимать привязную систему. 'Перебор', мелькнуло в башке, хотя никак не мог понять причину. Вроде сел и взлетел как всегда (выполнял полет по кругу). А командир, поддерживая рукой стремянку, мне заявляет. 'Вон там, возле 'Т' стоит командующий, он вызывает тебя к себе. Подойди и доложись, только не называй его генерал-полковником, а только командующим'. Этим командующим был многим известный Горелов С.Д., который в этих случаях выговаривал провинившемуся в правилах обращения : 'Генералов в армии много, а командующий я один'. Вот тут вообще все в голове закрутилось, подбегаю на негнущихся, как в тумане проблеял, что мол, прибыл и вдруг слышу 'За отличное качество посадки объявляю благодарность'. И даже пожал руку заботливо поправил воротник на куртке. Отвечая положенное 'Служу:.', мельком увидел выражение лица командира, стоящего рядом. Тоже бегом бежал вместе со мной. Удивленно-кислое, как будто съел лимон и одновременно увидел нечто такое, что привело его в шок. Окрыленный, побежал на стоянку, на вопросы техсостава вроде 'Сколько суток объявил' (А что можно было предположить другое от общения с самим СД?) мычал что-то нечленораздельное, пока не услышал команду по громкой с КПИ :'Бегом в класс, там все летчики собрались'.
А в классе готовилась вторая часть марлезонского балета- разбор поломки. Забежав и слыша за спиной шаги комиссии, плюхнулся на единственное свободное место впереди (все умные давно заняли места сзади, пока я давал интервью техсоставу).
Разбор начался с того, что командующий вызвал несчастного майора и потребовал рассказать полет по кругу. Выслушав молча, прокомментировав 'Я насчитал 38 ошибок в докладе' Рядом стоящий начальник службы безопасности полетов п-к Безматерных добавил 'Я насчитал 43). Затем СД потребовал более детально доложить действия от дальнего до посадки. Майор докладывал примерно так (без деталей): 'Прохожу дальний привод, открываю 4 ленту, прохожу ближний- открываю 5 ленту, выравниваю, убираю обороты и сажусь' Все так, как нас учили заезжие инструктора из дивизии. Для непосвященных объясняю. Двигатель самалета СУ-7 (по-моему АЛ-21) имел сложную систему регулирования топливо- воздушного тракта в зависимости от режима полета. Регулирование осуществлялось с помощью поворота направляющих аппаратов компрессора и выпуска 'излишнего' воздуха с помощью так называемых лент, которые закрывали и открывали соответствующие окна. При открывании лент происходило скачкообразное падение тяги, особенно при открытии 5 ленты.
Выступление майора было прокомментировано примерно так 'Садись, дурак, теперь понятно, почему ты так сел'. Затем он поднимал по очереди вывозившего его инструктора, потом командира полка ('Ты самый главный методист в полку). Все отвечали примерно одинаково (Дальний-4 лента, ближний-5 лента'. СД пришел в неописуемую ярость, 'Здесь собрались одни полуумки, как вы только летаете' и т.д. А публика недоумевает, что от нее требуется. Всех учили именно так и все так летают. С обреченным криком ' Ну есть тут кто-нибудь, кто может правильно доложить?', он вперся в меня взглядом (Вот оно, преимущество тех, кто вовремя садится сзади, попробуй вылови его там). 'Ну, вот , ты, пацан, доложи' Первая мысль: 'Хана', вторая 'Чего ему надо'. Начинаю издалека, с 4 разворота, затем перевожу доклад к ближнему и хочу, как все, открыть злочастную 5 ленту : 'Подхожу к б:л..и..ж..н..е..м..у' и Тут он меня перекрикивает 'И::?????' Следующая мысль: 'Наверное что-то со скоростью' и почти не думая, ляпаю : ' И по скорости:' И тут началось: 'Вот она, моя гордость! Вот он самый лучший летчик в армии!!!! Снимай майора с должности и ставь на его место этого лейтенанта' и т.д.еще минут пять. С трудом начал понимать, что попал в 'десятку'. Оказывается, он хотел услышать от нас, что пятую ленту мы не просто дергаем как обезьяны, а с учетом параметров глиссады. В логике ему, конечно, не откажешь. Но почему-то именно на этот момент наши инструкторилы не затачивали внимание. Вот так, в один момент я стал надеждой и гордостью, на что командир иногда реагировал примерно так: 'Мне выговор, а ему благодарность, сниму ее нафиг'. На что я только внутренне злорадно ухмылялся.

ВЫВОДЫ: -молодой летчик ОБЯЗАН отлично знать технику. Это один из шансов пережить цыплячий возраст;
-лейтенант всегда должен быть готов к действиям в экстремальной обстановке, где действует главное правило 'Первое решение самое верное'.

В училище дело было.
Наше родное перевели из Прибалтики в Россию на место политического училища.
А первая кафедра (всякие там политологи, социологи, историки партии) остались еще те, с политического. Ох и драли они нас, инженеров-командиров.Получаем задание подготовиться к семинару по мировым религиям. Пунктик - провести интервью со священослужителями, во как, не больше не меньше. Кто отмазался, кто и вправду сходил, пообщался. Но самое лучшее интервью было таким:
Из выступления начальника факультета:
Курсант Б. остановил на на улице двух граждан США, представителей секты "Свидетели чего-то там" и вступил с ними в теологическую дискусию, в результате дисскусии граждане США получили множественные ушибы, а этого .... препроводили в отделение милиции.
Благо, что свидетели эти заявление подавать не стали...