Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
e2-e3: недорогой качественный хостинг, регистрация доменов, колокейшн
Rambler's Top100
 

Учебка

Вспышка слева

**************************

-Этот парашют я укладывал сам, - думал Сидоров сидя на краешке грязной скамьи и устало глядя на крыс, собравшихся на границе света и тьмы.

-Во всём виноват ты сам, - Сидоров затопал подошвами грязных сапог по щелястым доскам пола, стараясь отпугнуть крыс.

Крысы сделали вид что им страшно и слегка попятились назад....
*************************

Днём на плацу, замкомвзвода, младший сержант Бондарь проводил занятия по ОМП.

Сначала взвод тренировался в одевании и снятии костюма ОЗК на время.

День был солнечный, жарко-влажный от испарений с водной глади окрестных водоёмов, а плащ и бахилы были прорезинены.

После полной герметизации костюма Сидоров вспотел ещё сильнее, но натянул на голову и лицо резиновую маску противогаза.

Поверх маски он торопливо надел форменную фуражку, которую до этого сжимал коленями и вытянулся по стойке смирно.

Идиотская фуражка за несколько месяцев службы достала Сидорова необычайно.

Курсантам в Школе была предписана повседневная форма одежды - сапоги, шаровары, куртка на пуговицах под ремень и фуражка.

Всё-ничего, но фуражка...

При порывах ветра, если её не придерживать рукой, она слетала с головы.

В столовой, при принятии пищи, её надо было вешать на крючок, привёрнутый шурупами к доске под столешницей.

На занятиях в учебном классе фуражку засовывали в ящик парты-стола.

В казарме после отбоя, фуражка укладывалась на табуретку, поверх специальным способом сложенных шаровар и куртки.

После команды “Подъём!” фуражку было положено надевать на голову в первую очередь.

Фуражка грязнилась при падениях, салилась от рук, фуражка намокала под дождём.

На голове фуражка сохла долго и противно.

А когда Сидоров (уже в самом конце курса обучения в Школе, уже осенью) попытался в кочегарке при их учебном классе высушить мокрую фуражку на угольной печке, то с одной стороны ткань на свесе фуражки слегка почернела.

Но, в нашем рассказе, до осени Сидорову ещё надо было дожить.

А тогда, на плацу, младший сержант Бондарь продолжал учить взвод приёмам выживания.

Солдаты-курсанты сняли с себя ОЗК, сложили их в чехлы.

Бондарь приказал разобраться по отделениям - бойцы, почти не путаясь стали в три шеренги.

Нахмурив по привычке брови (младший сержант Бондарь был старше нас на полгода службы и сам ещё недавно был курсантом, командиром отделения, а, потому, для большего авторитета старался выглядеть старше и серьёзнее) замкомвзвода объяснил возможную прижизненную ситуацию, свои команды и то, как взводу надо их выполнять.

Выяснилось, что в случае применения вероятными и невероятными неназванными противниками атомного оружия, первым предупреждающим фактором будет вспышка яркого света.

Завидев вспышку, каждый боец должен быстро-быстро рухнуть на землю, развернувшись ногами в сторону вспышки.

Такой порядок действия Бондарь подкрепил классификацией поражающих факторов атомного взрыва.

Имитировать световое излучение будет он сам, подавая команды: “Вспышка справа!” или “Вспышка слева!”.

-Всем понятно? -слегка набычившись низким голосом спросил младший сержант.

-Так точно! -хором отозвался взвод.

-На-а пра-а-ву! -рявкнул замок.

Взвод повернулся направо.

-Ша-а-гум арш!

Взвод с левой ноги ударил сапогами по асфальту и двинулся вперёд.

-Грум, грум, грум!

-Вспышка справа! -крикнул Бондарь.

Взвод сбил шаг, тела солдат смешались, сталкиваясь попадали на землю, покатились фуражки по асфальту.

Сидоров упал, понимая, что это понарошку, но приложился к тёплому шершавому асфальту слегка ободрав ладонь руки.

-Встать! - подал команду замок.

Ещё раза два взвод поднимался, строился, шёл по плацу и падал на асфальт после команды младшего сержанта.

На четвёртый раз, услышав команду “Вспышка слева!”, Сидоров пробежал лишние пять шагов и упал на мягкий газон, окаймляющий плац.

Ещё через минуту Сидоров стоял лицом к взводному строю.

Замкомвзвода подал команду: “Смирно!” и объявил рядовому Сидорову внеочередной наряд на кухню.

Сидоров уже почти расстался с воспоминаниями о гражданской жизни, а потому, без лишних вопросов ответил: “Есть!” и, после соответствующей команды стал в строй.

В армии хитрошопых не любят и во взводе никто Сидорова не жалел, а наоборот.

Вечером Сидоров переоделся в “подменку" и отправился на кухню.

Но мыть полы, или чистить картошку на кухне ему было суждено не в этот раз.

Сидорова отправили ещё дальше - в наряд на свинарник.

Вместе с ещё одним зольдатиком Сидоров отвёз на вихляющей колёсами замызганной тележке бачки с кухонными отходами в темноту за кухню, где тускло светились окошки длинного одноэтажного, барачного типа, здания.

Содержимое бачков под устным руководством раздражённого службой прапорщика было распределено по корытам в загородках внутри барака, где этого только и ждали вечно голодные хрюшки, толкаясь и сдержанно визжа бросившиеся на ужин.

В бараке ничем не пахло.

В бараке воняло помоями, свинскими выделениями и чёрной тоской.

Выяснилось, что Сидоров должен находиться внутри свинарника до шести часов утра, до подъёма.

Зачем это было нужно?

Вероятно, для того, чтобы заставить покраснеть от стыда и уйти прочь возможного расхитителя общественных свинок.

Зольдатик увёз на тележке пустые бачки.

Его фигура и вихляющая колёсами тележка скрылась в темноте.

Прапорщик ушёл не прощаясь.

Сидоров остался один.

Был он наивным пареньком с городской окраины, прослужившим в армии всего несколько месяцев.

Движимый любопытством, почти принюхавшись к местной свинской атмосфере, Сидоров обошёл свои ночные владения.

В свинарнике горело несколько ламп, в свете которых Сидоров разглядел в одном из загонов гигантскую свиную тушу, лежащую на боку и мелко подрагивающую.

-Ночью свиноматка должна опороситься. Смотри, чтобы она поросят не подавила! -вспомнил Сидоров слова прапорщика, сказанные на ходу, по пути к выходу.

Сидоров не мог знать, что ему надо делать для спасения ещё не рождённых поросят, но он уже знал, что в армии вопросы старшему по званию не задают, а потому понадеялся (О, наивный!), что всё рассосётся, само собой.

А что ещё оставалось Сидорову делать?

Ещё какое-то время Сидоров с юношеским интересом наблюдал за сексуальной жизнью свинарника.

Разнузданная похоть и свинство процветали в загонах.

Я там тоже был.

А среди читателей могут быть женщины и, даже, дети.

Именно поэтому, на самом интересном месте, мы найдём обширную лакуну в воспоминаниях Сидорова.

Отвлекшись от наблюдений, Сидоров вышел на крыльцо-приступку перед входной дверью.

Над его головой жёлтым светом светила лампочка под жестяным колпаком.

Из темноты, сквозь ветви кустов и деревьев вокруг плаца, подсвечивали огоньки казарменных окон, фонарей.

Слышался топот сапог на плацу и рёв курсантских глоток - одно из развлечений в Школе состояло в исполнении строевых песен на прогулках.

По этому поводу в каждом учебном выпуске, раз в полгода, устраивался строевой смотр - какая рота лучше ходит в строю с песней.

Кто не был - тот будет!
Кто был - не забудет!

Это я про роту (и не одну), идущую по плацу строем колонны по шесть человек в ряд и ревущую в 150 глоток строевую песню.

- Маруся раз, два, три, калина.
Чорнявая дівчина в саду ягоди рвала.

-Там где пехота не пройдёт!
Где бронепоезд не промчится!

-У солдата выходной,
Пуговицы в ряд!

-Сыны России и парни с Эльбы
В колоннах грозных в строю одном!

Подобный и прочий вокал доносился, постепенно умолкая, до ушей Сидорова.

Сидоров курил горький табак коротких сигарет без фильтра из полупустой мятой пачки с надписью “Дымок”.

Потом он сплюнул на землю горькую слюну, “забычарил” про запас (ночь длинная) окурок и поплёлся в свинарник.

Сидоров обошёл ещё раз помещение.

Всё было спокойно.

Туша супоросой свиньи всё так же колыхалась в углу загона.

Самцы тоже угомонились, решив подремать до утра.

Сидоров решил устроиться в закутке посередине барака, там, где стоял угольный котел.

С сомнением оглядев и пощупав рукой морщинистое от старости дерево скамьи, Сидоров присел, привалился к стенке, прикрыл усталые веки и забылся.

Что ему снилось он не запомнил.
Что заставило его проснуться?
Он не знал.

Лампочки в закутке-котельной не имелось, а потому свет в котельную проникал из свинарника через проём открытой двери.

Сам Сидоров сидел в глубокой тени, а крысы, их было штук пять, сидели на полу, на границе света и тени.

Они неподвижно сидели и, не моргая, нехорошо смотрели на Сидорова.

Сидоров затопал подошвами грязных сапог по щелястым доскам пола, стараясь отпугнуть крыс.

Крысы сделали вид что им страшно и слегка попятились назад.
******************

Сидоров имел с ними дело и не раз.

Рядом с их учебным классом, отдельно стоящим зданием на территории Школы, был дровяной сарай, в котором жили крысы.

Напротив класса стояли два кирпичных здания - какие-то склады.

Складские крысы бегали в гости к классным крысам ночью, совершенно не скрываясь.

В сарае крысы вели светский образ жизни и не отказывали себе в общении друг с другом.

Обычно Сидоров стоял ночью на посту прижавшись спиной к запертой двери в класс.

У Сидорова на поясе для придания статуса висел на подвесе в ножнах длиннющий штык от СВТ-38.

Но ночью одному на посту всегда страшно.

Сидоров стоял, прижавшись спиной к двери и слушал крысиные разговоры и топот в сарае.

Иногда он подходил к сараю и открывал скрипучую дверь.

Писк, топот ног и шорох хвостов ненадолго замирали, чтобы возобновиться вновь.

Крысы Сидорова не боялись, как не боялись и классную собаку - старую овчарку по имени Бек.

Из миски Бека они таскали еду к себе в сарай.

А старина Бек даже не дёргался - старость, мля, не радость!

*************
Продолжая топать по полу Сидоров встал - стуча когтями по доскам пола крысы разбежались по свинарнику.

Сидоров вышел из закутка и пошёл налево, проведать свиноматку.

Подойдя к её загону Сидоров разглядел в полутьме под её огромным брюхом неясное множественное копошение.

Поросята?
Крысы?
А хрен его знает!

Хочешь посмотреть поближе?

Сидорова вдруг замутило от этого копошения в темноте.

Воздух сгустился.
Ароматическая линия свиной мочи перешла в обонятельное крещендо.

Сидоров выбежал из свинарника, закрыл дверь, привалился к ней спиной.

Горький дым сигареты привёл его в чувство.

Вокруг была почти полярная ночь.

В казармах спали курсанты.

Давно закончил свою работу наряд на кухне и тоже пошёл спать.

Спят и внеочередники-уборщики в ротах.

Их “машки” дремлют у стены.

В казарме славно пахнет мастикой для полов, дёгтем, потом и портянками.

Кому не спится в ночь глухую?
Что ответит эхо на подобный вопрос?

За спиной у Сидорова...

Но не будешь же стоять всю ночь на улице?

Местные ночи даже летом прохладны, а комары прокусывают голенище кирзового сапога.
Один такой прокусил каблук сидорового сапога.
Пятка потом чесалась пять дней.

Это была долгая и странная ночь.

Сидоров возвратился в закуток-котельную.

Он, то ли дремал, то ли бредил.

Всё тот же тусклый свет, крысы на границе света и тьмы, топот сапог, холод ночи, горечь сигарет.

Один раз, очнувшись, Сидоров услышал какие-то непонятные звуки в свинарнике.

Он встал, повернул направо, осмотрелся.

Откуда-то в свинарнике появилась кошка.

Она бежала от дальней торцевой стены свинарника по деревянному поручню, проходящему по верху загородок для свиней.

Кошка со всех ног бежала в сторону Сидорова, а по полу за ней неслась стая крыс.

В какой-то момент кошка прыгнула в сторону окна.

Двойное остекление было разбито изнутри.

Кошка, верно, подумала: -Вот оно спасение - выход на улицу!

Она мелькнула в длинном прыжке над стойлом, но ударилась о наружное стекло и упала на пол.

Совсем ошалев от увиденного, Сидоров моментально проснулся, бросился к двери, распахнул её - кошка вылетела из двери и скрылась в темноте.

А Сидоров-то, хорош!
Когда он увидел эту кошку, какого-то хрена вспомнил Панночку.
Поднимите мне веки!

Но всё заканчивается.
Пропел полуночный петух.
Полярная ночь заканчивалась.

Заря.
На часах полшестого.
Сидоров захлопнул дверь в свинарник и побрёл к казарме.
Оценка: 0.8163 Историю рассказал(а) тов. КФТ : 04-10-2018 10:06:23
Обсудить (33)
11-10-2018 09:25:23, Пиджак-2
Ну в реальности оно и в конце 90-х - начале нулевых никуда...
Версия для печати

Кустанай - Славянка - транзит,
или
О-о-о, я еду в армию

В тот майский день 1983 года, на областном сборном пункте Кустанайского военкомата, было очень людно. Со всей округи свезли сотни будущих воинов. В ожидании отправки команд все бродили по территории, не зная как бы убить время. Наша группа из Семиозерного военкомата держалась кучкой на случай стычек с другими компаниями. А компаний было хоть отбавляй.
Возле туалета, один парень с гитарой так пел под Высоцкого, что я вначале подумал: играет магнитофон. Подошел поближе - нет живой звук. Классно пацан копировал Владимира Семеныча. Все сгрудились возле него, а он все больше входил в азарт.
Но вот прибыли первые «покупатели». Это были представители воинской части из Харькова. Они отбирали только тех, у кого были водительские удостоверения. Нас построили перед крыльцом здания. На столе лежала кипа личных дел. «Покупатель» выкрикивал фамилии призывников. Кого называли - выходил из строя и становился в свою команду. Я, конечно, не попал в эту команду, так как водительского удостоверения не имел.
Потом нас опять построили - набиралась команда в учебку ракетных войск стратегического назначения, в город Мышенка (Белоруссия). Меня в этих списках тоже не было.
Но вот приехали «покупатели-морячки». По наших сплоченных рядах прошелся шумок - кому охота служить три года. Некоторые ребята сиганули через забор в город. Они правильно решили - вот построят сейчас, назовут фамилию, а его нет. Ну, поищут-поищут (а время поджимает), и вместо него кого-нибудь другого отправят. А он потом обратно перелезет через забор. Ну, поорут, заставят полы помыть или в туалете прибрать - но это вам не три года служить на Северном флоте.
Потом мы увидели самых страшных «покупателей». Приехали старлей и сержант из Ферганской учебки, которая готовила воинов на Афган. Офицер был одет в парадно выходную форму, а вот сержант видать побывал уже «за речкой». Одет он был в «песчанку», в панаме, шнурованных ботинках, а на груди медаль «За отвагу» да желтая нашивка за тяжелое ранение. Видно после госпиталя служил в учебке «замком», учил, как выжить на той войне.
Прозвучала команда строиться. Стоим - не шелохнемся. Звучат фамилии по алфавиту: Абрамцев, Бабкин, Голубкин, Корчак, Лавров, Маркелов, Нарбут...
Стою и понимаю - миновала меня лихая. Уже пошли фамилии на букву «Р». На этот раз с Афганом пронесло. Названых ребят посадили в крытый грузовик и увезли в аэропорт.
Мы снова разошлись. Уже ребята между собой шушукаются, где бы это, с кем бы это, чем-нибудь спиртным побаловаться. Уже скидываемся на «пузырек», уже гонца выбираем. Но тут снова зовут нас строиться.
Новые «покупатели» - опять старший лейтенант и сержант - у обоих красные общевойсковые погоны и эмблемы «капуста». Опять звучат фамилии: Бутаев, Коруна, ЛЕВЧУК, Манвайлер, Маркин, Черанев...
Нас набралось много - человек девяносто-сто. Погрузили всех, как телят, в автобус ЛиАЗ, в простонародье - «коровник», и повезли в аэропорт. Правда, перед этим выдали паек на трое суток. Хороший паек: хлеб белый и черный, консервы мясные и рыбные, каша с мясом, сахар, масло. Мы всё спрашиваем сержанта, куда нас повезут, и в какие войска мы попали, а он шутит: «В Сочи, на три ночи. В подводную кавалерию вы попали».
Когда ехали через Кустанай, Вовка Черанев вдруг начал кричать:
- Ребята, по моей улице едем! Мамка, родная, выгляни в окошко! Сыночка твоего родимого увозят неведомо куда!
Все смеёмся. Вообще-то ехать в армию весело. Как на дембель едут - еще не пробовали.
В аэропорту нас заводят в отдельный зал, и мы сидим около двух часов в ожидании рейса. Где-то уже нашли «шнапс». Еще веселее стало. Вовка Черанев успел позвонить маме по городскому телефону, и она примчалась через несколько минут. Правда ее к нам не пустили и он «поговорил» с ней через стекло.
Дело в том, что Вовка длительное время водил военкомат за нос. Ему уже стукнуло двадцать один год, а он во время призыва всегда куда-нибудь пропадал. То, типа, заболел, то уехал в гости к тётке в Каунас. А вот на этот раз Володьку сцапали. Только вчера вечером пришла ему повестка на комиссию, и он сегодня утром пошел в военкомат, ничего не подозревая. Прошел всех врачей и ему сразу всучили повестку: на 12.00, сего дня, быть на областном сборном пункте. Вовка кричит военкому, что уже половина двенадцатого и он не успеет забежать домой, что бы взять ложку-кружку да запасные трусы. Ему же ответили:
- Ничего. В армии выдадут. Мы тебя сейчас с шиком на «бобике» отвезем прямо на сборный пункт. А мамочке с армии напишешь, что уже служишь.
Вот так в мае 1983 года, некоторых хитрых, в армию забирали. Тогда гребли всех подряд - кривых, слепых, плоскостопных, залетчиков. Одних в Афган, других в стройбат, а остальную масу в разные рода войск.
Потом мы загрузились в ТУ-134 и полетели в неведомую сторону. Полный салон новобранцев. Шум-гам, бренчит гитара. Стюардесса предложила водку по «четвертаку» за пол-литра. Скинулись - купили. Деньги у призывников всегда имеются. Родственники на дорожку выдали. Пьем казахскими пиалами - кисушками. Кисушка широкая, глубокая - по бороде течет, а в рот не попадает. Но через час полета весь салон сопит-храпит.
Проснулись среди ночи от крика сопровождающего сержанта:
- Подъем! Самолет садится на дозаправку. Всем выйти на летное поле аэродрома. Можете играть в футбол, но курить запрещается.
Выходим из теплого салона в ночную темень, освещенную аэродромными фонарями. Постояли минут пять - о-го-го! Холодрыга! Трава вся в инее. Мороз, что ли?!
Рядом пробегает солдатик-летун в шинели. Все разом спрашиваем:
- Слушай, друг! В каком месте Земного шара находимся и какая температура воздуха?
- Станция Белая, под Иркутском, - отвечает, - А температура сегодня теплая - минус девять.
И побежал дальше. Мы же сообща решаем, что если самолет дозаправляется, то, наверняка, полетим к Северному полюсу. Одеты мы по казахстански - в рубашках, кое-кто в свитерах или спортивных куртках. Когда вылетали из Кустаная было +25°С, а здесь - минусяра! Холодно очень. Начинаем и вправду играть футбол какой-то жестянкой. Весь хмель из головы выветрился за минуту.
Наконец самолет заправился, и мы оравой вбегаем по трапу в теплый-претеплый салон и сразу кисушка с водкой пошла по кругу. Выпили, согрелись и опять до утра уснули.
Проснулись от ощущения того, что приземляемся. В иллюминаторах виден большой город. Широкая, полноводная, красивая река пересекает его.
По салону проходит сопровождающий сержант. Опять спрашиваем его, что это за город с рекой.
- Город - Хабаровск, - отвечает, - а река - Амур-батюшка.
В здании аэропорта нас заводят в отдельный зал, где уже полно, таких же, как мы - бритоголовых. Отдельно в уголке замечаем группу призывников-таджиков в полосатых халатах, с дорожными торбами-баулами. Диковинка!
Между нами шастают подозрительные личности и просят поменяться одеждой на водку. Генка Манвайлер уже поменял хороший спортивный костюм на какие-то лохмотья, зато заработал две бутылки водки.
К нам подходят какой-то лейтенант и сержант. Обращаясь ко всем, сержант говорит:
- Ребята. Кто желает в сержантскую учебку? Наша часть в Приморском крае. Курортная зона. Поселок Славянка находится на одной параллели с городом Сочи (вот тебе и Сочи на три ночи). Полгодика погоняют, а потом полтора года будете командирами. Тяжелее планшета, ручки и сто грамм в руках держать не будете. Записываем только русских, украинцев, белорусов, прибалтийцев с образованием не ниже среднего.
- А немцам можно записываться? - спросил Генка Манвайлер.
- Можно и немцам, - ответил лейтенант, - они тоже вояки хорошие.
Во мне сыграла хохлацкая кровь (а как же - заветные сержантские лычки), и я сразу обратился к Сереге Маркину - другу-кушмурунцу:
- Давай, Серега, запишемся.
- Давай.
Лейтенант посмотрел наши личные дела, взглянул на мою не очень спортивную фигуру:
- Левчук Иван Васильевич - хорошо. Украинец - хорошо. Образование среднее-специальное - хорошо. А выдержишь физические нагрузки?
- Я выносливый.
- Записывай, Лукин, обоих, - сказал он сержанту.
Кроме нас записались: Вадим Бутаев, Васька Коруна, Вовка Черанев, Генка Манвайлер. Записали и четырех таджиков. Из них потом сержантскую роту окончил только Фарид - каратист и самый врубчивый, остальных троих через месяц отчислили рядовыми в части. Короче, собралось нас 16 человек. Посадили в крытый брезентом ГАЗ-66 и повезли на железнодорожный вокзал.
Потом всю дорогу до Уссурийска спали, пили водку и доедали все домашние припасы и казенную тушенку. Перловую же кашу с мясом выбрасывали под рельсы - пресытились. Как часто потом вспоминались эти банки перловой каши, когда после отбоя тихонько жевали кусочек черствого хлебушка!
В Уссурийске пересели на другой поезд (узкоколейку), который ехал в Славянку и сержант Лукин сказал:
- Вечером будем дома.
А где мой дом? - подумал каждый из нас. Но вплоть до Славянки пить и гудеть не переставали.
Был поздний вечер, когда мы прибыли на место. Нас построили и повели к части. Прошли КПП, где дежурный сержант пошутил:
- О, как вкусно пахнет домашними пирогами. Ничего, мы этот дух быстро из вас выгоним. Верно, Лукин?
Лукин ухмыльнулся, но ничего не ответил на реплику дежурного.
Большое красивое здание казармы нам понравилось. Вошли в расположение - красота. Полы блестят, квадратные колоны, ряды двухъярусных коек на каких спят солдаты (такие же, как мы салабоны, только на пару дней раньше приехали из Алтайского края). Дневальный - младший сержант, стоит со штык-ножом. В каптерке сидят два прапорщика (Беляев с 1-й роты 233 УК к Панасюку в гости пришел, прослышав, что «духов» привезли).
Построили нас в две шеренги на «взлетке». Стоим в своем гражданском, а сзади строя проходит дежурный по роте младший сержант, смотрит у кого одежда поисправней, и шепчет на ухо:
- Снимай джинсы.
Это к Вовке Чераневу относится. Он прямо с дома в армию попал и брючки «Монтана» на нем - то что надо.
- Как снимай? - шепчет он, - а в чем же я останусь?
- Тебе сейчас другие выдадут.
Снял Вовка джинсы и остался в трусах. У меня пиджак забрали, у того - спортивную куртку.
Тут выходят из каптерки два прапорщика, и Панасюк (наш будущий старшина) говорит:
- Шо это ты за шоблу-ё...лу привез, Лукин? Ну и видок у них! - и уже к нам, - Сейчас, воины, заходим по одному в каптерку. Снимаем все свое вшивое и получаем обмундирование.
Тут он замечает Черанева в трусах:
- Воин, ты чьо, так в трусах и приехал?
- Так точно, товарищ прапорщик. Пропил я джинсы по дороге, - браво ответил Вовка.
- Я тебе пропью! - крикнул Панасюк, - Который из этих обалдуев снял с тебя брюки?
Он построил перед нами ротный наряд - дежурного и троих дневальных - все младшие сержанты.
- Который, спрашиваю!? - обращается Панасюк к Чераневу и оборачивается к дежурному по роте, - Ты, Поткин, снял?
- Никак нет, товарищ прапорщик, - прогундел дежурный.
- Тот, которому я джинсы продал, в Уссурийске остался, - ответил Вовка.
Второй, такой полный прапорщик (Беляев), сказал:
- Да они же все пьяные в дребедень.
- Ничего, - ответил Панасюк, - мы их завтра опохмелим. Короче, войско, по одному заходи и получай обмундирование.
Быстро все заходили и через пару минут выскакивали из каптерки уже в новеньких синих армейских сатиновых трусах, синих майках, в сапогах на босу ногу и связкой обмундирования под мышкой, и направлялись в бытовку одеваться.
Пришла моя очередь. Как-то с непривычки стремно раздеваться догола, когда на тебя смотрят трое мужиков, но ничего не поделаешь. Панасюк кричит:
- Зубную пасту, бритвенный прибор оставляй себе - все остальное на кучу. Деньги, документы на стол. Какой размер обуви носишь?
- Сорок второй, - отвечаю, а сам быстренько одеваю трусы и майку, которые мне бросает сержант (Гогуля).
- Сапоги хорошо примеряй. Сапоги в армии самое главное, что б не жали и не болтались на ноге как га...но в проруби, - поучает меня подвыпивший прапорщик Беляев и добавляет, - А кто это тебя научил правильно портянки завертывать?
- Отец, - отвечаю.
- Молодец!
Я так и не понял кто молодец - я или отец (скаламбурил).
В это время, окинув меня взглядом, не спросив мой размер одежды, сержант бросает в мои руки связку обмундирования:
- Получай. Иди, одевайся и зови следующего.
Забегаю в бытовку и быстренько примеряю одежду. Размер попался мой - сорок шестой, третий рост (правда, за ночь её подменили на пятидесятый, и мне потом очень легко было одеваться по тревоге). Сапоги тоже очень хорошие - дальневосточные, эксперементальные, с толстой подошвой (нашему призыву первому попались - неисходимые). Подпоясался ремнем, как учил отец, что бы два пальца входило, надел набекрень пилотку и быстренько подошел посмотреть на себя в зеркало. Хотя еще без погон, петлиц и звездочки, но на меня смотрел неплохой солдатик - так все хорошо сидело. Сам себе понравился. Но тут сзади прошипел как удав, тот же дежурный по роте, младший сержант Поткин:
- Не так ремень носится, воин. Не так. А ну снимай.
Он взял мой ремень, затянул по окружности лица и с силой застегнул его на талии:
- Вот так полгода ходить будешь. Понял, «душара». Не дай Бог ослабишь! Завтра утром проверю. Я тебя запомнил.
Я стоял, как пчелка с пережатой талией и вся романтика воинской службы улетала из моей наивной головы.
Потом нас всех переодетых во все новенькое, зеленое, такое одинаковое, что мы друг друга перестали узнавать, построили возле кроватей и прапорщик Панасюк речь задвинул:
- Поздравляю вас, товарищи курсанты, с прибытием в легендарную воинскую часть 73692! Надеюсь, что служить вы будете отлично. В баньку мы вас завтра сводим. Погоны и петлицы пришьем тоже завтра. Как постели заправлять и портянки наматывать научитесь по ходу жизни. Ну а похмелять мы вас будем тоже завтра, то есть, уже сегодня, потому, что уже час ночи. А сейчас - отбой!
Нам показали наши кровати, и мы наконец-то улеглись.
Что интересно? Пока нас переодевали, пока мы шумели, грохали, все солдатики, которые спали, даже ухом не повели - как убитые сопели. И мы подумали - наверное, гоняют тут очень сильно, если они так за день умаялись.
Моя кровать оказалась рядом с кроватью Вовки Черанева и, засыпая, он потянулся и громко сказал, что бы все услышали:
- Ну, вот, Ванька, и покатила наша служба!
Не успел он договорить, как в проходе очутился прапорщик Беляев, хватанул бедного Вовку за шкирку и потащил к выходу:
- Какая команда была, воин? А?! Отбой была команда. А ты, что это себе позволяешь, такую твою не такую...!!!
Вовка стоял прижатый толстым прапорщиком к массивной колоне, и храбрым пьяным голоском ответил:
- Ну, давай, гребаный «кусок», размазывай меня по стенке. Давай! Чего ты?!
- Тьфу, на тебя! - засмеялся прапорщик, - Иди спать. Завтра вас всех опохмелят.
И, обращаясь к Панасюку, сказал:
- Ты понял, Толя, какое войско нам привезли. Ну, прямь артисты. Раз-ма-зы-ва-й! Ну и выдал.
Лежал я в солдатской кровати и долго не мог уснуть. Не знал я тогда никаких молитв - комсомольцем был. Но в эту ночь придумал себе одну, которую повторял все два года в трудных случаях. И вот сейчас молился мысленно:
- Господи! Если я счастливый, сделай так, что бы эти два года пролетели как два дня, и что бы все было хорошо, и что б я вернулся домой живым и здоровым.
А впереди было 730 дней службы, если кругленько считать.
Оценка: 1.0857 Историю рассказал(а) тов. Ливчук Иван : 25-01-2018 10:41:56
Обсудить (0)
Версия для печати

Две копейки - пустяк
(из песни Александра Барыкина)

Поведение начальника кафедры боевых машин полковника Шального Н.Н. не всегда соответствовало носимой им фамилии. Но если его доеbatь - тогда да. Тогда матом!

Еженедельные танцы в клубе училища были раздельные: по чётным неделям - для третьего-четвёртого курсов, по нечётным - для первого-второго. Или наоборот. Но по справедливости - строго поочерёдно - поэтому и потенциальные невесты, бывало, сбившись в подсчётах (или не утруждая себя таковыми), с утра ежесубботне начинали телефонную атаку на дежурного по училищу.

Обычно на звонки в это время отвечал помдеж-стажёр из курсантов (коим как раз и был курсант Машичев), но иногда дежурному приходилось заниматься этим самому.

(Далее - со слов самого участника событий - помдежа-курсанта).

- Я сбегал в управление, на обратном пути постоял, покурил; свирепый бас Шального услышал уже на входе в КПП-1. Захожу в дежурку: тот красный, как говорится, рвёт и мечет. В эту минуту очередной звонок на городскую линию, по выражению лица полковника понимаю, что задан снова тот же традиционный субботне-девичий вопрос. Шальной, вытаращив глаза, но как можно более любезным тоном:

- Девушка, скажите, вы из автомата звоните? - и, видимо, получив утвердительный ответ, уже не скрывая эмоций: - Ну и пиzdets вашим двум копейкам! - с последними словами бросает трубку.
Оценка: 0.6570 Историю рассказал(а) тов. Барс : 21-09-2017 09:25:48
Обсудить (28)
07-10-2017 17:51:41, Сильвер
Карточки в МГУ появились, ЕМНИП, весной 1995-го......
Версия для печати

Моя жена - автомат Калашникова

В 1986 году я поступил в военное училище. Со своим автоматом я познакомился обычным способом - его достали из ящика и мне вручили. Я удивился, что даже расписываться негде не надо. Заодно, ко всему полагающемуся солдату мотострелковых войск, выдали штык-нож. Сказали, чтобы я запомнил номер автомата. Чего помнить: 2006111.
Понятно, что три последние цифры выгравированы на штык-ноже, и так я стал на первом курсе: 111-й.
Прошло три дня неизвестности в казарме, и я отправился на месяц на курс молодого бойца.
В отличие от автоматов, что я разбирал-собирал в средней школе, мой автомат был не раздолбанным. Пинал из приклада фиг достанешь, если не умеешь. И затворную раму грустно вставлять вместе с затвором - затвор - вываливается.
На КМБ стрельбище располагалось в трех километрах от казарм, и в тот год вышел приказ по войскам, что нужно бежать на стрельбище, туда и обратно, а не передвигаться шагом.
Я впервые познакомился близко со своим автоматом. Когда бежишь с ним, то он пламегасителем бьется о стальной шлем, но самое главное, у шомпола есть дополнительный ход, и он тонко пищит: Дзинь-дзинь. Сэмпл этого звука использовали знаменитые The Beatles в своем "Белом альбоме".
Автомат был простой, обычный АК-74, выданный предыдущим курсантам еще 12 лет назад. Газовая камера, газовый поршень, ствол были в сколах, которые приходилось замазывать алюминиевой проволокой, чтобы он прошел проверку на чистоту.
В 1986 году некоторые придурки взяли моду угонять с питерского "Пулкого" самолеты в Финляндию и Швецию. По два раза в неделю.
Я учился в училище внутрених войск, у нас не было понятия "Учебная тревога". Угоняют самолет - Тревога, да и та красная лампочка, что любят показывать в кинофильмах, уже была давно перегоревшая.
На финнов самолет шел аккурат в 11 вечера, и как дурак в полном облачении коротаешь время.
Жрать хочется - безмерно, спать - еще больше, но с автоматом ты сидишь около кровати. Садиться на нее - запрещено уставом.
Тогда ты автомат переворачиваешь прикладом вперед, чтобы мушка не разодрала глаз, ствол приспосабливаешь под стальной шлем, обнявшись с автоматом, засыпаешь.
Через месяц офицерам надоело, что угоняют самолеты, им тоже спать хочется. Нам, курсантам, разрешили снять шинели, сапоги и портянки. Спать можно только в форме и с автоматом.
Для меня это была новость. Я в кинофильмах видел, как спят рядом с женщинами, но не с автоматом.
Автомат повел себя в кровати, как моя немецкая овчарка польского происхождения по имени Линда, она выталкивала меня с кровати. Как не повернись на втором ярусе на панцирной сетке, упрешься в кусок железа.
Не только я, но и другие, придумали новый вариант, как спать с АК-74. Его нужно взять очень нежно, немного сдвинуть его вниз, чтобы ствол находился под голову, лечь сверху, обнять автомат и заснуть.
Автомат за ночь нагреается от тела, и утром можно использовать последние капли тепла, что от него исходят. В ту зиму в Питере было холодно и снежно неимоверно, эта была зима, сравнимая с 1941 годом, когда их танки, наконец-то, остановились. Фашистам в ту пору я не завидую. Жалости у меня после военного училища не осталось - я всех наци буду, как говорил наш президет, "мочить в сортире": за мою бабушку, безрукую, за деда, за всех. Найду патроны, выдайте лицензию на убийство, как Джейму Бонду, агенту 007.
Потом я с автоматом спал не один раз, но это - не интересно.
Мой 200611 имел особенность: в первом месяце начального курса училища мы сдавали норматив - посадка взвода в движущийся автомобиль на скорости 4,5 км в час. Тогда мы не понимали, что такое армия, и очередной раз при посадке, - как кто помнит, нужно подать автомат, а тебя подтянут в авто, - у меня вырвали автомат из рук, он лег поперек скамеек, и на него уселись трое мужчин, которые успели забраться в автомобиль.
Думал, что моему 111-му - конец. Ствольная коробка от ствола - на 4,5 градуса (это я уже на четвертом курсе померял, когда нас заставили, как будущих офицеров, купить транспортиры). Я не могу об этом расказать никому, так как за порчу оружия, в лучшем случае, я вылечу с училища и пойду свои два года дослуживать в войска.
За 4 года я выполнил с этого автомата все учебнае стрельбы. 800 метров мишени снимались с двух патронов. Но на 4 курсе я проспорил на очередном упражнениии: со 100 метров нужно сделать 10 выстрелов. Я уделал 97 очков со своего автомата, а он - 98. Свои три рубля я проспорил, но мы пошли в наш "чайник" и счастливо прокушали их.
Я пытался объянить девушке, впоследствии, женщинам, что значит для меня мой автомат, и с кем я проводил свою брачную ночь. Ответ был один: "Пошел ты (слово непечатное) со своим автоматом."
Прошло время. Если кто знает, чем свой славный путь закончил мой автомат с номером 2006111, если не трудно, дайте знать.
Моей маме - 74 года, я живу, наконец-то, в России. Имею собственную кровать, комнату, квартиру и ключи от квартиры. Иногда мне не хочется открывать глаза, и тогда моя мама, - она 14 лет работала фельдшером на скорой, а ее первый муж - опер в милициии, - говорит мне:
- Твой номер автомата?
- 2006111
Оценка: 0.7591 Историю рассказал(а) тов. Rossar : 25-05-2017 16:17:55
Обсудить (267)
10-08-2017 01:02:42, sluhatch
Товарищ шпион, ну откуда у советского рядового личный но...
Версия для печати

Эклеры для супруги генерала

Весна в Питере, до госэкзаменов в военном училище остается пара месяцев. В Мариинском театре ожидается неслыханная премьера: романтическая опера "Лоэнгрин" Рихарда Вагнера. Могу быть неточным, но впервые в Советском Союзе со сцены должен был прозвучать Вагнер.

Контрамаркой я запасся за неделю вперед, не поленившись зайти к администратору театра. В антракте в курсантской форме неспеша прогуливаюсь по фойе. В буфете цены - запредельные, и тратить деньги на прихоти себя любимого вовсе не считаю нужным.
Публика - богемная. Пришло много людей, кому важен факт, что они были "на Вагнере", чтобы потом хвастаться. Завзятых театралов я знаю, мы с ними на разных премьерах встречаемся. Чинно здороваюсь со знакомыми, разглядываю наряды мадемуазелей.
Мое внимание привлекает женщина лет сорока пяти, невысокого роста, стройная, в элегантом вечернем платье. Меня подкупает естественность, с которой она держится; открытый взгляд, едва заметная улыбка на губах. Выждав пять минут, не объявится ли ее кавалер, подхожу к ней:
- Добрый вечер! Сегодня театральная погода. Мне нравится постановка.
- Я бы сказала, что она - роскошная. Впечатляет.
- Массовка из статистов на сцене - грандиозная. Сто двадцать человек!
- Я не смогла посчитать, я в партере сижу.
- Мне с балкона - удобнее. Могу угостить вас?
- Боюсь, не успеете, слишком длинная очередь.
- Я часто посещаю этот театр, у меня абонемент.
- В таком случае, пару эклеров и кофе. Меня зовут Алла.

В Ленинграде в те далекие времена, когда Зимний дворец был еще деревянным, а Казанский собор - не построен, курсантов старались обслуживать вне очереди. Вот и сейчас, едва я приблизился к буфету:
- Курсантик, что тебе?..

Держу тарелку с эклерами, Алла пьет кофе. Говорит:
- У меня муж - военный. Как вам служится?
- Заканчиваю училище. Мне очень нравится. Влюбился в Петербург, скоро распределение. Я - счастлив.
Позади меня раздается негромкий знакомый голос:
- Рад за вас!
Из-за моей спины появляется невысокий мужчина в темно-синем костюме. Напрягая свое небогатое воображение, с трудом узнаю в нем начальника своего училища генерал-майора Ю.П. Я никогда не видел его в гражданской одежде.
Алла говорит:
- Юрочка, познакомься, это...
"Юрочка":
- Разрешите, товарищ курсант, представить вам мою супругу.

Смеюсь про себя и думаю: "1300 зрителей. Надо же было начать флиртовать именно с женой начальника училища! Не ошибся в выборе дамы сердца, сумел ее отыскать среди нафранченной публики!"
Начальник училища говорит:
- У вас хороший вкус, товарищ курсант. Мне Алла тоже очень нравится, но вы - опоздали: она замужем за мной, и у нас растет дочь.

Стоим и втроем улыбаемся комичности ситуации, украсившей посещение театра каждым из нас. Раскрылась тайна отсутствия генерала рядом с супругой: он стоял в очереди в буфет. Видя, что времени не остается, вернулся с пустыми руками.

...Прошла неделя. Утверждаю у начальника училища его интервью в окружную газету. Он мне протягивает конверт со словами:
- Потом откроешь. Пряников себе купи!

В конверте лежала десятирублевая купюра. Зная, что для курсанта десять рублей - это значительная сумма, генерал-майор вернул мне деньги, что я потратил на эклеры и кофе для его супруги.
Оценка: 1.4783 Историю рассказал(а) тов. Rossar : 12-05-2017 23:04:20
Обсудить (11)
14-05-2017 19:26:01, Стройбат2
Ну да. Вам, штудентам рассуждать легко. У вас бабы всегда п...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая   Конец
Архив выпусков
 Октябрь 2018 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2018 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
Уникальное предложение Floraplast.ru лейки по оптимальным ценам
квартиру перевезти частный дом http://www.mandrmoving.ru/pereezd-doma/