В предыдущей серии мы начали публиковать многосерийный роман о нелегкой жизни ихнего агента в нашей стране. Предлагаем вашему вниманию вторую серию эпопеи.

Р_А_З_Р_Я_Д_К_А - 3.15

ПОЛ РОНСОН. КРАСНОЗОРЯНСК. МАРТ 1989.
Человек, попросивший у Ронсона прикурить на площади имени Жертв Репрессии, внешне ничем не отличался от сотен других граждан города. Такой же вольнонаемный в шершавой телогрейке и кожанноверхом треухе. Однако, Ронсон отметил московский прикус "беломорины" и западногерманские ботинки. Натуральные, некооперативные - таких здесь не носят. В Центре Ронсона учили различать прикус папирос в 376 городах России. С первого взгляда определял фирму и год выпуска обуви.
Ну, вот, на меня уже вышли, устало подумал Ронсон. Пора уходить. К_а_с_а_н_и_е было, хотя и грубое. Хорошо, если это люди местного разведкооператива. Такие сейчас есть возле каждого секретного объекта. А если это - к_о_н_т_о_р_а?...
К выходу из игры Ронсон был готов давно. Ждал только, когда полностью срастется позвоночник. Случайно сломал полгода назад в драке у винного магазина. Спасла резервная явка - дед Олигархий, контрреволюционер с дореволюционным стажем, был законсервирован с 1938 года. Подобрал Ронсона в больнице после с_и_г_н_а_л_а, поднял на ноги дома. Вытащил из костей штыри и срастил в_н_у_т_р_е_н_н_и_м у_п_о_т_р_е_б_л_е_н_и_е_м.

ТЕМП.МОСКВА - КРАСНОЗОРЯНСК. МАРТ 1989.
Полковник Вячеславин прибыл из Москвы специально к началу операции. Сейчас все решал т_е_м_п.
Человека на площади подвели нарочно - толкали Ронсона на п_о_с_т_у_п_о_к. Ребята из группы анализа просчитали каждую деталь. Переиграть было ч_р_е_в_а_т_о. "Беломорину" с характерным прикусом вывезли из столицы спецрейсом, ботинки взяли на прокат на местной т_у_ч_е. Драку у магазина подставили, чтобы выявить контакты. Лом приложили аккуратно, чтобы не повредить жизненноважных органов (исполнителя н_а_т_а_с_к_и_в_а_л_и две надели). Люди у винного были спецподразделением КГБ, для натурализации мотали срок полтора года. Драку с_д_е_л_а_л_и убедительно.
Олигархий был подарком - искали с осени 1953-го.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ. ДЕД ОЛИГАРХИЙ.
Сын полковника царской армии контрреволюционер-одиночка Вольдемар Паскудов зимой тридцать второго лег на грунт. В 36-м всплыл и начал готовить монархический переворот в одной, отдельно взятой деревне. Действовал грамотно, сообразно обстановки. Местную в_л_а_с_т_ь сдал НКВД. Потом посадил активистов. Их тогда брали охотно, по первому з_в_о_н_к_у. Можно было начинать главное, но не успел - НКВД в азарте пересажал оставшихся селян. Паскудов едва ушел. В Архангельск. Там его в_е_р_б_а_н_у_л_и американы с конвоев. Паскудова законсервировали с выходом на послевоенное время - готовились з_а_г_о_д_я.
Документы на имя деда Олигархия получил через п_о_ч_т_у уже в 1946-м. За месяц до Фултона.

РОНСОН. КРАСНОЗОРЯНСК. МАРТ 1989.
Пол открыл "Вечерний Краснозорянский рабочий". Половину информации он в_з_я_л из этой газетенки, объемом раз в 20 меньше "Вашингтон пост". Работать с русскими газетами учился досконально. Делал это со с_м_а_к_о_м, иногда даже по прогнозу погоды предсказывал Олигархию номера в спортлото. Три месяца назад по передовице в_ы_ч_и_с_л_и_л аварию на местной фабрике нижнего трикотажа (кирза пришла из-под Семипалатинска, рванули склады; газеты потом п_о_д_а_л_и как испытание до 20-ти килотонн в мирных целях).
Ронсон пробежал первую полосу - информация его уже не интересовала. Она была собрана в подполье у деда Олигархия, под кадкой, в которой плавали соленые огурцы. Утонуть им не давал радиопередатчик.
В глаза бросилась заметка: "ТАСС уполномочен заявить, что с целью усиления разрядки напряженности все ранее проведенные испытания ядерных устройств вблизи города Краснозорянска с 1 апреля 1989 года считаются недействительными."
Три года работы, информация, за которую Ронсон сломал хребет, никому теперь были не нужны. В копии отчетов об испытаниях можно заворачивать соленые огурцы деда Олигархия.
Удар был страшен. От него Полу уже не суждено было оправится...

ПОЛКОВНИК ВЯЧЕСЛАВИН. КРАСНОЗОРЯНСК. ТОЙ ЖЕ НОЧЬЮ.
...Патрульная машина подобрала вблизи ресторана "Мой Магадан" мужчину без сознания и носок. В забытьи он грязно матерился по-английски, грозился бросить все и уехать на родную Алабамщину выращивать соленые огурцы. В машине расплакался на плече сержанта (майор КГБ Алябриков) и в ответ на ласку выдал всех.
...Олигархия взяли двумя часами раньше при попытке растворить информацию в рассоле.
----------------------
PS. история написана в соавторстве с Анрюшей Зайковым и опубликована в той же газете "ФТ" за N269

НА НАУЧНОЙ ОСНОВЕ

Симеон Нилыч Жулябкин, получивши врачебный диплом, тотчас кинулся в науку, поскольку лечить солдат и заниматься, как он выражался «гигиентизмом», претило творческой душе, переполненной страстью к открытиям. Не станем утомлять читателя описанием его карьеры, сметавшей, точно грозный сель, всё на пути Жулябкина, скажем только, воспользовавшись одним из бородатых армейских афоризмов: «Он прошел путь от сперматозоида до генерала».
Взойдя по ступеням и отработав должное в Центральном военно-медицинском управлении, он сделался начальником НИИ, сильно укрупнил его, слив сразу несколько заведений помельче, отпраздновал сие событие, для чего выпустил водку с красочной этикеткой «Генерал Жулябкин». Институт однако же оказался столь громоздким, что вскоре управлять им стало скучно. И тогда Симеон Нилыч создал нечто вроде научного ООО, институт оставил, а сам, возглавив ООО и перекинув туда все ценное, что имелось в НИИ, придумал поставить дело на современный лад.
Рабочий день в ООО начинался в 9.00, заканчивался точно в 18.00. Самые толковые профессора и доценты, изъятые из НИИ, сиднем сидели за компьютерами, общались с космосом. Выходить в коридор они не могли, поскольку за отвлечение от науки полагался штраф, болеть также не дозволялось, вообще здесь берегли каждую секунду. Строг был к подчиненным Симеон Нилыч. Зайдет бывало в какой-нибудь кабинет, профессора с доцентами вскочат, а начальник и поинтересуется: «Ну, какого хрена вы тут делаете?». «С космосом общаемся», — ответят хором. «Хреново контачите, — укорит генерал, выпустив струю перегара, — уже две недели никаких открытий. Смотрите, уволю. Всех на хрен уволю!».
Экстрасенсы, спецы телекинеза, гении астрологии, в которых превратились бывшие ученые «традиционщики», изъятые из укрупненного НИИ, пополняли свои познания и навыки исключительно из космоса, то есть на передовом уровне, с помощью спутниковых систем связи и суперкомпьютеров. И хотя трудились они с 9.00 до 18.00 и не тратили впустую ни секунды, открытия не вытанцовывались. Дело в том, что все уже было открыто, оприходовано и служило самому министру, начальнику Генштаба, а также главкому наиглавнейших войск и другим главкомам: сухопутному, морскому, космическому и авиационному. Российская военная мощь питалась передовой наукой, астрологические прогнозы сделались средством управления войсками. Начальник Генштаба давно мог бы считаться главным астрологом, да из скромности не дозволял так себя величать, ибо хватало ему звания генерала армии. Словом, ООО плелось в хвосте достижений, следовало отыскать новый источник. И генерал Жулябкин отыскал. Вы спросите: «Где?!». На войне, само собой.
Пять лет кряду наводили конституционный порядок в одной из южных республик. Похоронили сколько-то тысяч солдат, еще больше пропали, как у нас водится, без вести, ополовинили гражданское население и превратили города да поселки в щебень, а порядок все никак не получался. Грудные дети орали «Аллах акбар!», хромые старики плясали с кинжалами, главари прятались на территории, какую до сантиметра контролировали и войска, и милиция, и всякие службы безопасности. Что ни день наносили точечные удары площадью с гектар, совершали зачистки, то есть кое-кого ликвидировали или отфильтровали, и все одно, ничего толком не выходило из контртерроризма. О причине временных пятилетних неудач первым догадался Симеон Нилыч. «Нету научной основы», — заявил он, встретившись с министром. «Сделаешь?» — поинтересовался утомленный военачальник. «При должном финансировании», — обещал генерал.
Не прошло и месяца, в южную республику доставили самолетами несколько фургонов на колесах. Это были только что изобретенные в ООО небывалые комплексы, предназначенные для восстановления боеспособности солдат и офицеров. «КРЯ» — так именовались они, что расшифровывалось: «Коррекция и Реабилитация» («Я» — по последней букве каждого слова). С помощью КРЯ быстро наведем конституционный порядок, посулил Жулябкин. Его обещание не было пустым звуком, так как в фургонах имелись пивные бары, кресла, видеомагнитофоны, мощнейшие аудиосистемы, какие обладали звуком такой силы, что террористы тотчас бы оглохли, компьютеры, преимущественно ноутбуки стоимостью в три тысячи баксов каждый, а также набор компакт-дисков и кассет. Фильмы были сплошь занятными, то есть порно, музыка взбадривала либо вгоняла в сон, в зависимости от предстоящей боевой операции, в пивных барах подавали «Генерала Жулябкина». В общем, КРЯ вполне обеспечивал восстановление боеспособности и антитеррор. Однако же КРЯ не ограничивался виртуальными картинками, звуком и фильмами. Симеон Нилыч ценил изящную словесность и печатное слово. Поэтому специально для книгочеев закупили литературу, и в качестве «расходного материала» (можно унести с собой и читать прямо во время боевых действий или зачисток) разложили в фургонах.
Это были три книжки, из серии «Устами народа». Первая называлась «Я невинность потерял в борделе», вторая — «Страдалец жизни половой» («Озорные стихи»), третья же предназначалась для любителей вокала — «Уличные песни». Книжки толстенькие, в глянцевых обложках, неизвестного издательства, тиражом 15 тысяч.
Завлекательными названиями пестрели озорные стихи: «Маленький гондончик», «Пиписка-разрушитель», «Последнее чириканье задницы», «Мадам-сучечка», «Утренний член» и прочее. Полный набор песен, тех, что пели когда-то в лагерях и на хазах, непревзойденный русский мат в изобилии, современный «Лука Мудищев», пародии на Пушкина, опять же современные. К примеру:

Мой дядя, самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Кобыле так с утра заправил,
Что дворник вытащить не мог.

Песенки для профилактики тяжких последствий боевого стресса. Множество песенок, бодрых, веселых, жизнеутверждающих. Вроде такой вот:

Ах ты, водка-идиотка,
Белое вино.
У меня рассохлась глотка
Я не пил давно.

Или:

У Наталии гениталии
Хороши,
У Наталии грудь и талия
От души!

Ах, как заработали в войсках КРЯ! Постреляют бойцы по террористам, заберутся в фургоны, примут по стакану, врубят «технику», понаслушаются шлягеров, насмотрятся порнушечек — тотчас боеготовность поднимется. Опять готовы восстанавливать конституционный порядок. Многие так и шли в бой — с озорными песнями, почерпнутыми из книжек серии «Устами народа». Идут шеренгами, горланят «Гоп со смыком», палят из «Калашей». Противник, однако, кое-как сопротивлялся, хрипел, преодолевая озорные песнопения, «Аллах акбар!». Следовало срочно модернизировать КРЯ. И Жулейкин модернизировал. Закупили несколько грузовиков трав, собранных на изрытых воронками полях все той же непокорной республики.
Травы раздавали перед боем. Симеон Нилыч вставал перед строем бойцов в позу, открывал книжку «Страдалец жизни половой», читал зычно:

Коль на жопе чирей сел
Коль на глаз ты окосел,
Коль не можешь баб долбить, —
Травы, травы надо пить!!!

Понаехали из столицы военачальники, почмокали, разглядывая КРЯ, книжечки с собой забрали, дабы кругозор расширить, а генерала Жулябкина по плечу похлопали, наградили орденом и пообещали госпремию.
Обещание выполнили через год, госпремию дали тотчас после очередного взрыва в столице.