Разговор с другом на 23 е о героизме.

Вот интересно, все мудаки идут в армию с затаенной надеждой совершить подвиг...тогда как выясняется, в СА героическому что то не место...
-Наливай.Ну да...Стране нужны герои, пизда рожает дураков.
-Но тем повышая обороноспособность страны. Чем больше в армии дубов, тем крепче наша оборона.
-Несомненно. Это тост?
-Угу. Поехали!
-А вот серьезно, Макс, ты сам когда нибудь подвиг видел?
-Ну да...У нас на НВП(начальная военная подготовка-авт.) в школе два дебила гранату учебную сперли, перекрасили и Санычу-учителю НВП подбросили за кафедру. Так тот лег на нее. Обоссался при этом. Эти давай ржать. Так на месте таких героических брендюлей от остальных огребли-еле оттащили. У нас потом клуб фанатов Саныча образовался. Явка на НВП 100 процентная, все постриглись налысо, уставщина страшная. С белогвардейским уклоном. Представь-открывается дверь актового зала, Саныч заглянул. А там собрание общешкольное. Вдруг рев на весь зал:
-Господа офицеры!
9-10 классы вскакивают как ужаленные и в струнку.
Рев не утихает:
-Ротмистр Волин! Вам особое приглашение требуется?!
Потом доклад Санычу. Все по серьезу -за три шага на строевой...
Саныч польщен, но-
-Черникевич! Ты мне брось тут эти белогвардейские замашки!
-Есть!
Вышел из зала...Все стоят...
-Господа офицеры, прошу садиться...
Фронда-фрондой -но уважали его всерьез.
-Понятное дело. Он же на настоящую гранату ложился.
-За Саныча?
-Огонь.
-А в армии?
-Что в армии?
-Есть место подвигу?
-Хрен знает...Разве что подвигу Геракла...Ну там с конюшнями по-стахановски говно вывозить...Экологов на него нету. Небось всю округу засрал.
-Ну да. Что бы что то очистить, надо что то запачкать.
-Но можно засрать все, ничего не очистив.
-Отличный тост!
-Твое здоровье!
-Хотя...я сам, пожалуй совершил.
-Макс-у тебя после какой мания величия? Так, для справки-знаешь где у тебя бекрень?
-Я, Боря плохо представляю где бекрень находится, но хорошо в курсе, где у меня рожон.
-Ты прям тостами говоришь! Нарежемся ж!
-На том стоим и не могем иначе.
-Эххх...Дело было под самый занавес. Я там сплошь и рядом на "дембельских аккордах" играл. Начальство каждый раз обещало-мол то сделаешь-и домой. А потом хохотали, как дети, что они меня обманули. И-по новой.
-А ты?
-А я был так рад их рожи не видеть, что изображал каждый раз африканские страсти. Отеллу давал в третьем акте. Типа рвал на жопе волосы и размазывал ими фальшивые слезы по немытой харе. А потом по-новой на объект и ляпота. Раз пять так...
-А потом?
-А потом они мне поручили забор разобрать. Метра три высотой, длиной метров двадцать. В два кирпича. И кирпичи сохранить для чего то. У командира виды на них были-дом вроде достраивать решил.
-Одному?
-Не. Семеро было. Но забор дореволюционный.
-Беда.
-Не то слово.Тогда ж цемент не тырили.
-И что?
-А там какие то морячки неподалеку были...
-Хорош заливать, какие морячки? Ты ж где то на юге служил...
-Меня в Среднюю Полосу выслали за полгода до. Недостоин Средней Азии оказался.
-И причем тут моряки?
-А вот это та самая Военная Тайна-что мальчиш-Кибальчиш буржуинам не рассказал. До моря три тыщи верст-а часть ВМФ стоит. За каким хером-только мальчиш и знал наверное. Но его буржуины замучили. Спросить не у кого.
-За мальчиша!
-Прозит!
-Так и чего?
-О чем мы?
-Обо всем. О заборе, моряках и твоем дембеле.
-А! Вспомнил. У морячков там установка по сжижжению кислорода работала.Вот я у них ведро за пузырь и сменял.
-И что?
-Я ж физхимик. Мне ль не знать, чего бывает, когда в жидкий кислород масло попадает.
-Ты его сам лил?
-Сдурел? Там какая то сложная система из веревок, палочек и кусмана солидола была. Не помню. Типа из укрытия-дерг, кусман этот в ведро плюх.
-И?
-Чуть не оглохли все. Ебануло так, что я сам не ожидал.
-Тебя оценили за находчивость?
-А как же. Помнишь-рассказ про солдатскую смекалку?
-Угу. Заметка в "Боевом листке" Как то на учениях в окоп к рядовому Сидорову закатилась граната Ф1 на боевом взводе.
-Пиздец! -смекнул рядовой Сидоров.
И как всегда, солдатская смекалка его не подвела!
-За смекалистого Сидорова?
-Поехали.
-Так что построил командир?
-Ну, из того что осталось-возможно, конуру. И то для болонки, наверное.
-А у него кто был?
-Болонка и была.
-За новоселье болонки?
-Погодь. Гоним.Зато уволили меня сразу. Командир как услышал-5 километров к нам бежал. Волновался очень.
-Как услышал? Позвонили?
-Не. Там и без телефона хорошо слышно было.
-Аааа...Прям прибежал и сразу дембель?
-Не. Прибежал, а мы уже то что осталось кучкой сложили и подметаем. Ну он за мной еще немного побегал с лопатой...
-Немного это сколько?
-Два дня я от него прятался. Он как меня видел, волновался очень.
-Аааа...Его понять можно.
-Ну да. А потом так и говорит.Мол, не хочу, говорит, этого находчивого солдата больше видеть. Пусть, говорит, плывет он на катере к любимой матери...И меня уволили.
-За ДМБ?
-За ДМБ!
-А у тебя, Борь?
-А у меня...Пожалуй тоже...Я ж в главном штабе ВВС художником служил.
-Малина!
-Не говори.
-Гужевались мы там с ефрейтором Петровым.
-Чего так официально?
-Из уважения к герою.
-А это он?
-Ну да. Нам часто всякие генералы-маршалы открытки заказывали-друг дружку поздравлять. В тот раз Кожедуб забежал свою забрать.
-Тот самый?
-Ага.
-И как он?
-Клевый дед. -Все сынки да сынки...без начальственного рыка.
-И?
-Ну у нас там на столах планшеты сушились-и что б не повело их сверху гирями прижимали. 24 кило.Ну Кожедуб живчик такой-ни секунды на месте не стоит. Бегает, улыбается, руками размахивает. И локтем эту гирьку возьми и столкни. Прям Петрову на ногу.
-Нехило. И что?
-И ничего.
-Как ничего?
-А вот так.
-Прилетела, значит, гиря рядовому Петрову на ногу, А ТОТ СТОИТ, НА МАРШАЛА АВИАЦИИ СМОТРИТ И УЛЫБАЕТСЯ. Кожедуб-аж вспотел. Говорит-ты как сынок?
А тот все улыбается-и спокойно так, мол все хорошо, тащщ маршал.
Кожедуб уж чего только не видел-а тут испугался явно. Может, грит, врача, сынок? А тот-да не надо, мол, тащщ маршал. И улыбается. Ну Кожедуб бочком, бочком и в дверь-шмыг.
Как его шаги затихли, Петров как завоет:
-ПИ-ДА-РАСССССУКАЖМАМУТВОЮЧЕРЕЗЗЗЗКОРОМЫСЛООООО!
И давай скакать на здоровой ножке, да больную нянчить.
Я чуть со смеху не сдох. Грю-быть, тебе, Петров ефрейтором. И напророчил.
-За героизм?
-За героизм!

(С)
http://vinauto777.livejournal.com/17547.html

Пуля - дура, но штык...

Служил в начале 80-х гг. со мной в разведбатальоне танковой дивизии Центральной группы войск (Чехословакия) прапорщик Куля. Его, не имеющего среднего образования, направил в школу прапорщиков дальний родственник, старший офицер из штаба корпуса. Шестимесячная учеба в «дуболомовке» не сделала из Кули интеллигента, но полученные там от командиров оплеухи и тычки научили его свято блюсти всевозможные инструкции. В душе он понимал свою недалёкость, стремился компенсировать это пунктуальным выполнением служебных инструкций, благо их в армии хватает на все случаи жизни. А то, что во время политзанятий вместо Америки тыкал указкой в Антарктиду - к этому скоро привыкли, даже не хохотали, когда прапор докладывал замполиту о том, «есть в Неметчине немчики наши друзи, а есть - друзи американские». Но хозвзвод, которым Куля командовал, был на хорошем счету: пунктуально выполняя инструкции, прапорщик заслуживал одобрение командования, тем более, он не пил и занимался спортом.

И вот - учения! Надо ж случиться, что на Кулю напоролся посредник - непохмеленный подполковник из штаба группы войск - и приказал хозвзводу действовать автономно от основных сил батальона.

По отмашке посредника три 66-х с полевыми кухнями на прицепах двинулись в одну сторону, а батальон - в другую... В первой хозвзводовской машине восседал Куля, держа на коленях огромную и тяжеленную, словно бордюрный камень, радиостанцию Р-107.

Время обеда. Заросший редким лесом обширный полигон просматривался плохо.

Комбат нарушил радиомолчание. Взволнованный Куля доложил, что обед готов уже три часа назад, и через час он, согласно инструкции, должен выбросить на обочину второе блюдо, а через два вылить - первое. А долго говорить он не может, так как посредник приказал хранить радиомолчание.

- Ты где находишься, - заорал комбат, - в каком квадрате, где у тебя карта?
- Карта у меня есть, только квадратив я не бачу, - от волнения Куля перешел на украинский, - бачу кругом одни деревья...
И связь оборвалась.
Но в эфир он снова вышел уже под вечер. Доложив, что вывалил обед на обочину и попросил утвердить раскладку продуктов на ужин. Ожидались макароны по-флотски.
Комбат успел только выругаться - и вновь связь оборвалась.
Батальонный связист получил строгое указание запеленговать Кулю в случае его выхода в эфир. Это случилось уже утром, когда командир хозвзвода докладывал раскладку продуктов на завтрак.
Хозвзвод был окружен по всем правилам военного искусства. Едва голодный и злой комбат спрыгнул с боевой машины, как к нему подбежал Куля, радостно доложив, что только что выбросил в лес макароны по-флотски и сейчас его подчиненные моют котлы. На просьбу прапорщика утвердить меню на завтрак командир лишь зарычал...
Через пару месяцев, направляя Кулю в роту охраны штаба группы, комбат пробурчал:
- Там от безделья они сутками в карты режутся - научится наш дуралей в картах разбираться!
А еще через полгода все узнали, что Куля женился на дочке высокопоставленного офицера штаба группы. На что батальонный врач, циник и хохмач, изрек: «Хоть наша Куля (пуля-укр.) дура - штык у него - молодец!»

Мы пили водку в закусочной. После каждой выпитой рюмки он рассказывал новую историю об Афганской войне. Рассказав четвертую историю, он ушел, а я так и не спросил, как его зовут.

Из записок пьяного сержанта сороковой армии ограниченного контингента Советских войск в Афганистане.

Эта история случилась 13 декабря, в пятницу, в полночь, в полнолуние. В Баграме, недалеко от запасного командного пункта сороковой армии стояли две радиостанции Р142Н. Это были командно-штабные машины (КШМ). В одной части размещались радисты с техникой связи, а в другой стоял стол и два широких "лежака". На одном из них спал я, на другом радист Вихалев. Я проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо. Открываю глаза и вижу искаженное от ужаса лицо водителя. Таджик Исымбаев плохо знал русский язык, поэтому он кричал те слова, которым мы его научили.
- Сержанта! - кричал таджик прямо мне в лицо. - Там писец! Там большой писец!
- Какой еще писец? - не понял я спросонья.
- Большой! Большой писец! - орал Исымбаев красноречиво жестикулируя двумя ладонями.
- Что? Духи?
- Нет! Хохлы!
- Что хохлы?
- Хохлы! Ух, делают! - таджик поднял две руки в верх и стал поворачиваться из стороны в сторону. - Хохлы! Ух, делают! Хохлы ушами свистят! Живот совсем писец! - кричал таджик, показывая в ту сторону, где стоял соседний экипаж.
Рядом с нами стояла КШМка, экипаж, которой полностью состоял из украинцев. Командира радиостанции звали Живот. Эту кличку ему дали за то, что он постоянно хотел есть. Живот мог часами рассказывать про чудеса украинской кухни, и экипаж подобрал из земляков-единомышленников.
Я выбежал вслед за таджиком. За мной выскочил Вихалев, зачем-то схватив вместо бушлата бронежилет. На небе ярко светила огромная луна. На земле лежал снег. Было светло, как днем. Я посмотрел в сторону стоящей недалеко от нас машины связи. То, что я увидел, можно было показывать в современных фильмах, ужасов. Экипаж Р142Н в полном составе босиком бродил вокруг машины. Все были одеты в белые кальсоны и рубашки. Впереди шел Живот, за ним еще три члена экипажа. Они шли в ногу, за своим командиром наклонив головы к земле. Пройдя вокруг машины, они остановились. Затем все вместе подняли правые руки вверх и положили их на железный корпус. Раздался душераздирающий вопль. Все четверо высоко подпрыгнув вверх, побежали вокруг машины. Затем перешли на шаг и взяв ногу, строем пошли дальше. Подойдя к своей машине с нашей стороны, они опять остановились и подняли правую руку вверх. Раздался вопль, они опять высоко подпрыгнули и побежали.
- Они, что обкурились? - спросил я у Вихалева.
- Нет! Не похоже! Кажется, наши соседи превратились в зомби! - заявил, Вихалев надкусывая яблоко.
- Какие еще зомби? - спрашиваю я.
- Обыкновенные! Те, которые людей едят!
Услышав слова Вихалева, таджик в один миг влетел в кабину машины.
- Вон, даже таджик понял! - продолжил Вихалев, набивая рот яблоком. - Короче это болезнь такая! Человек становится и не мертвым, и не живым, и тупо бродит, пока не захочет есть! А когда он есть захочет, то идет кушать людей!
- Ну, Живот то всегда есть хочет! Что же он нас не идет жрать! - усомнился я. - Ты вон какой пухлый и аппетитный!
Как будто услышав наш разговор, экипаж соседей остановился и все одновременно повернулись в нашу сторону. Их головы медленно стали подыматься от земли, пока их глаза не встретились с нашими.
- Какое сегодня число, Вихалев? - спросил я.
- Тринадцатое! Пятница, кажется!
- Кажется, ты прав! - сказал я и почувствовал, как холод побежал по спине. - Все сходится! Сегодня пятница, тринадцатое число, полночь и полнолуние! Самое время зомби поужинать! Кстати, бронежилет тебе не поможет!
- Почему? - давясь яблоком, воскликнул Вихалев.
- С бронежилетом будет тяжелее спасаться бегством!
- А может, мы их это, автоматом постреляем? Вон у таджика заберем и постреляем!
Услышав наш разговор, таджик приоткрыл дверь кабины и протянул нам автомат.
- Спрячь автомат! - крикнул я таджику и он тут же закрыл кабину машины. - Если это зомби, то автоматом их не возьмешь, Вихалев! А если Живот и его команда окажутся людьми, то как мы потом замполиту объяснять будем, почему мы уничтожили гвардейский экипаж? Хочешь остаток дней в психушке пролежать?
В это время четыре зомби, стоя плечо к плечу, сделали шаг в нашу сторону.
- Вай! Бо! - заорал таджик из кабины. - Живот, не подходи, а то писец делать буду!
Я сделал шаг назад, а Вихалев начал снимать бронежилет. Живот сделал движение рукой, останавливая своих спутников, затем вытянув руки вперед, медленно двинулся в нашу сторону.
В эту ночь почему-то не стреляли. Было тихо. Мы слышали только, как бьются наши сердца и скрип босых ног приближающегося к нам зомби. К сожалению, устав Вооруженных Сил не предписывал, что должен делать советский солдат в таких случаях. На вооружении сороковой армии Советского Союза не было осиновых кольев и сабель для отрубания головы, поэтому мы просто стояли и ждали.
Живот подошел к нам на расстояние пяти метров. Его глаза, почти не моргая, смотрели на нас. Лицо было бледного цвета. Он приподнял правую руку выше левой и перевел взгляд на ящик с инструментами, стоящий возле кабины.
- Дай мне топор! - растягивая каждое слово, сказал Живот.
- Не давай! - прошептал мне в ухо Вихалев. - Он нас эти же топором порубит!
- Сам возьми! - крикнул я, сдерживая дрожь в голосе и в ногах. - Там, в ящике!
Живот подошел к ящику возле кабины и подняв голову увидел широко открытые от ужаса глаза водителя Исымбаева. Таджик был так напуган, что не мог пошевелиться. Не обращая на него внимания, Живот наклонился и открыл крышку ящика. Затем резким движением он поднял топор над своей головой. Увидев перед своим носом сверкающий при свете луны топор, Исымбаев закрыл глаза и потерял сознание. Живот с поднятым топором пошел в сторону своей машины.
Подойдя к своему экипажу, Живот поднял топор выше.
- Ура! - закричал он.
- Ура! - подхватили его товарищи.
Затем они сели кругом на корточки, и Живот стал бить топором по мерзлой земле. Таджик выполз из кабины и подошел к нам. Лицо его было бледного цвета.
- Непонятно! Зачем они рубят топором землю? - спросил я Вихалева.
- Они не рубят землю! - отвечал Вихалев, обратно одевая бронежилет. - Они своего откапывают!
- Как это откапывают? - не понял я.
- Ну, у них такой ритуал! Что бы стать зомби, нужно, что бы тебя закопали, а потом откопали!
- А кого они закопали? Вроде все они на месте!
- Ну, сейчас увидим кого! Может быть, нашего замполита! Что-то у него в последнее время глаза были какие-то дикие!
- Вай! Бо! - заорал таджик и упав на колени стал рыгать.
- Исымбаев! Ну ты бы хоть в сторону ушел, что ли! Нашел, где рыгать! - воскликнул Вихалев. - Здесь люди яблоки едят!
- Что это с ним? - спросил я.
- Да расклеился парень!
В этот момент Живот перестал рубить землю. Они встали и подошли к машине. Снова, как и в прошлый раз все, как по команде подняли правые руки вверх, и положили на их металлический корпус. Но воплей и прыжков вверх не последовало. Живот кивнул своим товарищам, и они друг за другом стали подниматься по лестнице вовнутрь радиостанции. Любопытство взяло верх над страхом, и я подошел к ним.
- Живот! - крикнул я. - Может быть, объяснишь, что у тебя здесь происходит?
Живот остановился на верхней лестнице, и вся команда повернулась в мою сторону.
- Да вот прислали мне землячка! - показывая на толстого парня, замыкавшего строй, начал Живот. - Я ему дал команду пожарить картошки, чтобы еще раз накормить наш экипаж перед завтрашним очень важным боевым мероприятием. Он, как положено молодому солдату, скрутил проволоку в спираль и сделал из кирпичей электроплитку. Поставил на нее сковородку и подключил электроплитку к электричеству телефонным полевым кабелем. А в кабеле три тоненьких медных и четыре тонких стальных оцинкованных проволочки. Телефонный кабель не выдержал нагрузки и изоляция расплавилась. Провод замкнул на корпус. Всех кто был внутри, стало бить током. Мы вылетели, в нижнем белье на улицу. Ноги у нас босые, изоляции нет. Дотронемся до корпуса, нас бьет током. Мы орем! Прыгаем и бежим вокруг машины! Опять дотронемся. Опять бьет током. И так по кругу. Так и орали пока я топором кабель не перерубил! - рассказал Живот и обратился к своему экипажу. - Хлопцы, за мной!
Экипаж стал быстро подниматься по лестнице в спасительное тепло. Последним шел молодой солдат, виновник этой истории. Поднявшись на верхнюю ступеньку, он нос к носу столкнулся со своим командиром.
- Картошку дожарь! - грозно скомандовал ему Живот.

© Валерий Кочергин

Рука

Ко Дню Победы

Как-то раз, не в меру испив пивка в выходной день, я решил запрыгнуть на своем велике на бордюр. Но, не рассчитав угол атаки и количество пива, я банально навернулся с велосипеда и уже с раннего утра сидел с виноватым видом на приеме у травматолога. Диагноз был вполне ожидаем - трещина в лучевой кости. Последствия понятны: гипс, больничный.
Несмотря на наличие больничного, мне как-то не хотелось сидеть дома. Поэтому, я ездил на работу в этаком свободном режиме, что устраивало всех.
И вот, в один из таких дней еду я с работы домой в полупустом автобусе, и ко мне подсела старенькая бабуля. Целую остановку бабуля косилась на мой гипс, а затем спросила:
- Что, милок, лапку повредил?
- Ну да, упал неудачно.
- Ну, это бывает. Заживет. Все заживает. Вот у меня тоже рука повреждена. Сколько лет прошло, а болеть только недавно стало. Но сейчас хоть лекарства хорошие есть.
Я скосил глаза на ее руку и... Такой шрам заставит шевелиться волосы на голове у любого хирурга. Шрам шел от первой четверти локтя через всю кисть. Там просто срезали мясо.
- А как это вас так? Спросил я.
- Да в 43-м дело было. Запрыгнули мы в окоп к немцам. И тут на меня один немчура из-за поворота с ножом выскакивает. Я автомат поднимаю, да не успела. Саданул он меня. Долго потом по госпиталям валялась. Но вернулась к своим. Под Прагой войну закончила.
Помолчав секунд 10 я спросил:
- Так а с немцем-то что?
- Как что? Да пристрелила я его нахрен!

Оценка 1,74

Новая Земля

Это не рассказ. Сколько не пытался его написать - не получается коротко и ясно, слишком много эмоций у человека с Большой Земли, попавшего на Новую Землю ...надцать лет назад в двухмесячную командировку в короткое полярное лето.
Это просто цитаты, наброски из большого текста, может быть, когда-нибудь это будет повесть.
Как обычно: те, кто в теме, может быть, захотят прочитать все от "доски до доски" и покопаться в каждой запятой, а те, кто далек от темы (они в этом не виноваты), устанут от бесконечных подробностей и через два абзаца хмыкнут и переключатся на другое...

Новоземельский словарь:

"Моряк", "матрос" - любой военнослужащий срочной службы (наши сухопутные саперы долго не могли привыкнуть к такому "титулу").
"Ботаники" - ученые (независимо от направления научной деятельности).
"Вариант" (1, 2, 3) - буран с нулевой видимостью.
"Стояк" - общее пятничное построение личного состава на дороге у ГДО для подведения итогов за прошедшую неделю и постановки задач на следующую неделю.
"Хозяин" - белый медведь.
"Быть добру!" - новоземельский тост на любом застолье.
"Баул" - позывной узла связи в Рогачево.
"Декорация" - позывной узла связи в Белушьей Губе.
"Телевизор" - плексигласовое приспособление для ходьбы в буран в виде маски сварщика, только прозрачное и с ручкой.

...Вылететь на Новую Землю непросто. Это у нас в Москве + 30 и штиль, а там ветер, погода другая, поэтому сидим неделю в Чкаловском и ждем вылета. Наш усиленный саперный взвод, геологи и прочий народ. Все барахло загружено в Ил-76, готовый к вылету, а мы околачиваемся в окрестностях КДП. Каждое утро собираемся, отлавливаем командира борта и ждем вылета, который может состояться, если метеорологи дадут благоприятный прогноз по трассе полета к "Баулу" на срок не меньше 6 часов. Это "окно" никак не хочет появляться, и вечером мы возвращаемся ночевать домой. Помаленьку знакомимся с попутчиками, геологами из 10 экспедиции Гидроспецгеологии, а чтобы не нарушать традиции, снаряжаем взводного в магазин. Геологи наше предложение поддерживают, кроме Евгения Прокопыча, который вздыхает с завистью, но отказывается, ибо не решается появиться в нетрезвом виде пред ясны очи супруги, если вдруг сегодня опять не улетим.

...Через день после прилета заглядываем в "десятку" к нашим знакомым геологам. Те встречают нас радушно, как старых знакомых. Прокопыч весел и пьян в стельку, ибо начальник геологов Даниил Григорьич после прилета дал ему пару дней "на расслабление" по случаю долгожданной разлуки с супругой суровой.

... Через неделю мы снова бьем челом геологам на тему "мы сами не местные, поможите вездеходом во временное пользование..." Прокопыч все не трезвеет. Ему уже "перекрыли кран", но он предусмотрительно создал тайные запасы огненной воды и втихаря к ним прикладывается. Начальник экспедиции сталкивается с ним в коридоре и грозно призывает его к порядку: "Прокопыч, сколько можно бухать?!" - "А чо, вчера ж только прилетели..." Он свою машину времени поставил на паузу.

...Живая легенда "десятки" - патриарх всея испытательного полигона Анатолий Палыч, участвовал в испытаниях еще при Хрущеве. Дед неизвестного возраста с карломарксовской бородой и в очках на резинке. За этой колоритной и немного несерьезной внешностью прячется водитель Урала, ГТС-ки, буровик и мастер на все руки, да еще и малопьющий ("нормузнающий"). По одной из древних легенд, после неудачного испытания заряда в скважине нужно было на серьезно "фонящей" площадке пробурить аварийную скважину для измерительных приборов. Пригнали и поставили буровую установку, после чего Палыч изгнал всех от радиации подальше ("Я уже старый для баб, а вам еще пригодится") и в одиночку три дня управлялся с буровой, пока не прогрыз гранит до нужной отметки. Жил Палыч на Белушьей Губе на базе экспедиции безвылазно годами и никуда не просился, т.к. родственников и дома у него на Большой Земле не было, неусыпно охранял геологические владения, когда в нерабочий сезон экспедиция улетала домой. Но однажды в "десятку" нагрянула какая-то проверка и выявила вопиющее нарушение трудового кодекса (Палычу отпуск не предоставлялся много лет!) и потребовала немедленного устранения безобразия. Начальник экспедиции вызвал Палыча, вручил ему билет на ближайший самолет до Архангельска и немалое многолетнее жалованье, неполученное и неизрасходованное Палычем по причине отсутствия таковой необходимости. Палыч в Архангельске за неделю прогудел с тамошними энтузиастами все богатства и с чувством исполненного долга вернулся обратно в родную Белушью Губу.
Кроме всего прочего Палыч содержал и холил собачье поголовье экспедиции, которое в период нашей командировки было немалым: 11 больших и маленьких проглотов. Замешивая в 40-литровом бачке варево, Палыч поведал, что совсем без собак здесь нельзя, т.к. это лучшая система сигнализации о приближении одной из самых главных новоземельских опасностей - белого медведя. Геологи обычно регулировали численность "сигнализации" в пределах 3-5 собак, но понявшая механизм регуляции сука предусмотрительно исчезла за несколько дней до "ощенения" и вернулась обратно через месяц. Отощала, как велосипед, но привела с собой шесть тявкающих колобков. "Этих разве утопишь? Ни у кого рука не поднялась, они же уже не слепые, вот теперь и кормим ораву" - развел руками Палыч. Вожак этого войска - здоровенный серый кобель - любил валяться, вытянув лапы, у столба в воротах. Въезжавший в геологическое хозяйство "Урал" сигналил и гудел "уйди зараза, дай проехать", но кобель не двигался с места, внимательно следил за протискиванием "Урала" в оставленное пространство, чуть подбирал лапы и после проезда колес снова их вытягивал. Шлагбаум, ети его бабушку. )))

Оценка - 1,79