Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Флот

Какое-то чувство нереального покоя и умиротворенности приходит иногда, осенью в Городе....

Потихоньку, осторожными крабиками - «камяшками» ползут по асфальту первые опавшие, съёжившиеся листья платанов, подгоняемые легким вечерним бризом.... У Дворца пионеров - вдруг полонез: какой-то немолодой джентльмен, во фрачной паре, учит всех гуляющих бальным танцам.... И прохожие присоединяются, и пританцовывают, и сгибаются в галантных поклонах, перед своими улыбающимися дамами... А дальше, чуть дальше, почти у самого памятника - уже что-то в духе Джо Кокера тянет хрипловато молодой парень и его друзья с гитарами....
Но солнце все катится и катится к створу, чтоб скрыться в море, там, куда и сейчас уходят из бухты корабли, там, куда и мы уходили когда-то - кто-то утром, кто-то вечером.....
И уже дома, когда совсем засыпаешь, перед глазами опять встают молы, маяки, край солнца..... и все погружается в зыбкий туман радостного настроения, и душа купается в этом тумане, и уплывает, куда-то далеко, где она, кажется, и не была никогда... Или была?

.... Туман вползал в бухту как какое-то чудовищное животное - сначала вытягивая вдоль по воде вьющиеся и слегка привстающие щупальца - пальцы, потом высунувшись побольше, просовывал туда же когти, лапы, и наконец, вполз всем телом, окончательно погрузив берега в себя, почти погасив огни на набережных и стоящих в бухте кораблях.
И такой же мутный, клубящийся туман стоял на душе.
Надо же случиться такой ерунде на вахте. Причем - первой смене. Осенью темнеет рано, и когда к крейсеру привезли картошку, было уже совсем темно. Расходное подразделение, отправленное к грузовику в бушлатах и робах, чтоб не сбежали в самоволку - форма в городе - шинель - вернулось не всё. И потерю бойца обнаружили на построении. То есть - командир вахтенного поста на юте промухал самовольщика, и вот уже снятый вахтенный офицер печально бредет вместе со снятым командиром вахтенного поста искать этого самого самовольщика, обсуждая между собой всю подлость и неустроенность мира....
И как только этот гад умудрился под бушлат надеть шинель, да подвернуть её так, чтоб не торчала из-под «манкиджекета» - это и было темой нашей неспешной беседы, нас, товарищей по несчастью, направленных по ближайшим общежитиям на поиски... Бесполезные, скорее всего - кто ж нам его, морячка выдаст, даже если он и затихарился в какой-нибудь из комнат какого-нибудь из ближайших общежитий. Но ведь скотина-то какая.... И бушлат за машиной с картошкой бросил....
Так неспешно - а куда спешить, до повторного заступления на вахту еще часа три, и лучше уж бродить по пустынным осенним улицам Корабелки, чем слушать снова и снова пламенные речи старпома, мы и добрались до цели похода.
А лежащая внизу, кажется, у самых ног Южная бухта была хороша. В белесых полосах и завихрениях тумана, неспешно ворочающегося в её тесных берегах, она - то вдруг высверливала якорным огнем какого-то корабля в прогале седой мути, то снова скрывала все - и казалось, нет ни кораблей, ни воды, ничего - только острый запах йода и невысокие берега могучей туманной реки.
Ну да лирике предаваться тоже не стоило, ибо суровый служебный долг в виде старпома со словами «Я вам объясню, ...дям, как надо править вахтенную службу на «Железном» корАбиле!!», казалось, вырастая из тумана, неуклонно гнал все дальше и дальше, от одной «сталинки» - общежития к другой, и не позволял надолго расслабляться под насмешливыми взглядами и ехидными ухмылками «грозных» общежитейских дежурных, которые едва сдерживали смех. А то и в лицо смеялись, намекая прозрачно на качество службы на корабле, с которого - вот так, просто, можно раз - и удрать в город.... Впрочем. Наверное, большинство этих самых дежурных когда-то, лет двадцать назад, тоже были задорными девчонками - «маллЕршами», и вот так же привечали в общежитейских комнатах своих избранников....
Ходили мы в аккурат так, чтоб успеть вернуться к разводу очередной смены вахты, то есть к своему заступлению.
На трапе крейсера нас ждали две новости. Первая - беглец наш нашелся, как впрочем, и в большинстве подобных случаев- сам. И не без очередных приключений.
Справедливо ожидая на трапе «торжественной встречи», и хоть и будучи «сильно дамши» моряк, решив избежать ненужного на его взгляд излишнего официоза, сообразил вернуться способом нетрадиционным, а именно - перебраться на борт с борта соседнего парохода, по прижимному - то есть натянутому между нашими с соседом бортами- концу (канату, веревке, а не то, что вы подумали!!!). Расстояние хоть и было невелико, но рука бойца, уставшая поднимать стакан, не справилась с поставленной задачей, и. как и следовало ожидать, боец рухнул в воду. В ноябре Черное море не слишком комфортно для купания, и наверное боец утонул бы. Но, запуганная до колик вахта бдила, круг спасательный был брошен во время, команда «Человек за бортом!» была подана, тревога сыграна, и несостоявшийся утопленник был вытащен на борт. В настоящее время он находился в санчасти, где его пользовал стоматолог - нет! это не кличка!, он не выбивал зубы, как можно - просто в нашей смене на борту из трех докторов и фельдшера обеспечивал медицинскую составляющую службы именно стоматолог.
Но и это было еще не все! У рубки дежурного нас ожидал не мой сменщик, как должно было бы быть! Там маялся вахтенный офицер третьей смены. Которому там и делать бы было нечего, если бы, если бы.... Если бы не этот колдовской туман, что все так же смазывал четкий абрис надстроек крейсера и почти топил соседние корабли в своем подсвеченном огнями волшебстве.
Не перевелись флотские романтики, не перевелись еще бродяги, которых из тумана зовет голос несбывшегося.....
Пока боцманская команда, напрягая последние извили... тьфу, силы, тянула нашего неудачного канатоходца из воды.... Романтика дальних странствий ударила в головы.... Ну или что там было на месте голов еще паре смелых мореманов.
Вооружившись рупором обыкновенным, взобрались они об ту же пору на надстройку в районе выстрела (это такое бревно, приделанное к борту) и невнятно пробурчали во взятую с собою трубу жестяную коническую- команду: «На барказ номер три - барказ к трапу!», после чего спустились на палубу, и запалено дыша на вахтенного у выстрела, рвя тельник и царапая пуп, залезли в тот самый барказ... и отошли. ...Куда-то.... Но не к трапу - это вахтенный, прибежав на ют, доложил точно. Куда-то в глубины южной бухты. Видимо - там тоже были общежития - ну или еще какие дела - да и мало ли действительно может быть дел у настоящих романтиков вот в таком-то тумане.... Какая Ассоль звала их....
А туман все свивал свои жемчужные локоны в бесконечной, кажется, надежде навсегда поселиться здесь. Среди этой тишины, которую так бестактно нарушали какие-то мелкие и суетливые существа....
Нда. Беглецов надо было искать, конечно. Для этого были извлечены из нирваны, в которой они пребывали после ужина, изрядно усугубленного спиртом корабельным - помощник командира (бывший лучший командир - противолодочник флота) и штурман. Последний не был снят с должности, как его спутник, но прослужив на крейсере с лейтенанта до капитана третьего ранга, обзаведясь опытом кораблевождения во всех мыслимых и немыслимых случАях, и даже как- то покомандовав главкомовской призовой стрельбой - от службы ничего - ни хорошего, ни плохого не ждал, созерцая её как та мудрая обезьяна, сидящая на дереве под которым дерутся тигры. Только обезьяна грызла бананы, а штурман употреблял шило. То есть спирт. Для большей осмысленности философского взгляда на действительность.
Состав поисковой экспедиции был утвержден с расчетом - бывший командир - командует, а штурман - прокладывает курс. Поскольку туман и нихрена не разберешь.
На командирский катер были доставлены: компас шлюпочный - одна штука, карта бухты Города - одна штука, радиостанция Р-105 с радистом впридачу - одна штука. Команда катера - одна штука и старших офицеров в возвышенном состоянии - две штуки. И вся эта камарилья, провожаемая незлобливым словом старпома, поминающего женских родственников и тех романтиков и этих проспиртованных морских волков растворилась в очередном клубке выкатившегося из под трапа тумана.
Ну а нам пришла пора снова заступать на вахту.
Вторую Р-105ую поставили в рубке дежурного. Пароход потихоньку успокаивался, и начал уже было задремывать, когда рация вдруг ожила.
Вызванный в рубку старпом долго слушал, покусывая ус, то, что до него доносили волны эфира. Потом содрал наушники, швырнул их на диван в рубке дежурного и разразился прочувственной речью. За временем все нюансы фольклора стираются из памяти, но если убрать из его монолога пять основных слов, так хорошо знакомых многим, и отражающих наиболее полно эмоционально состояние смятенной военной души, а также их производные, а потом хорошенечко в оставшемся прибраться, то вырисовывалась следующая картина.
Орлы - командиры скомандовали, проложили курс..... но очутились почему-то вовсе даже не в Южной бухте, осуществляя целенаправленный поиск беглецов, а совершенно на Северной стороне, где, считая, что в дальнейших поисках нет смысла, а то совсем потеряются, и решили заночевать.
Для обеспечения безопасности стоянки они выставляют вахту из числа команды катера, а сами убывают на берег. Для установления контакта с представителями комендатуры. Дабы обеспечить охрану и оборону вверенного им временно катера.
Закончив тираду упоминанием каких-то алкашей и бартеневских гостеприимных девок, старпом махнул рукой. И ушел в каюту.
Но не кончилось волшебство этой осенней ночи, не прекратилась магия осени... Часам к двум ночи основательно похолодало, и как по волшебству, мановению ловкого движения опытного мага, раз за разом поворачивающего сюжет новыми гранями туман стал пропадать, слегка покрывая броню башен, и палубу, и надстройки светящейся пленкой влаги....
И как из-за отдернутого театрального занавеса, из-за носа соседнего корабля, сначала послышался мерный рокот дизелька а потом показался и барказ, неспешно идущий под выстрел....
Надо ли рассказывать, что старпом снова был вытащен из каюты, а моряки-романтики - из барказа, и был проведен летучий разбор, и наконец, все успокоилось, и пришло время меняться с вахты.
Командирский катер тоже пришел - но ближе к рассвету, без как говорится замечаний и происшествий - со страшно довольными и слегка трезвыми старшими и крайне злющей и продрогшей командой....
А потом был новый день, и новые заботы закрутили, завертели, и почти стерли из памяти эту длинную ночь волшебного тумана....
И только иногда, когда в Город снова приходит осень, и клубы и рваные космы тумана наползают на бухту, и окутывают фонари, и превращают россыпь огней в драгоценное жемчужное ожерелье - снова просыпается эта ночь, и зовет, и смеется, и тянет за собой куда-то туда, где молодость и любовь, море и корабли, и друзья....
В забытье....
Оценка: 1.3147 Историю рассказал(а) тов. Kor : 04-12-2015 08:06:50
Обсудить (12)
08-12-2015 09:11:01, VVrom
... а потом хорошенечко в оставшемся прибраться, то вырисовы...
Версия для печати

Армия

Дело было довольно давно, уже можно рассказать... Закрытый город, завод, полк, обоих стерегущий...
Если тебе в два часа ночи позвонили, то значит большая проблема. А если тебе позвонил в это время сам командир полка, то проблема очень большая.
Говорит: «Ммм-Аиичч, прошу Вас срочно разобраться... больница... приёмный покой... милиция... кровь... наши прапорщики... Звоните по результатам!» Пока одевался (очень быстро), представил себе... , да много, чего себе представил...
Ходу мне до больницы метров пятьсот, машину вызывать глупо, побежал. Подбегаю. На седьмом этаже, в реанимации горит свет. Бегу дальше. У пандуса приёмного покоя стоят три «УАЗика» милиции и реанемобиль.
Небольшое отступление: В сутки на службу в городе заступало только три экипажа ППС. Реанемобиль был вообще в единственном экземпляре, все в сборе.
Добежал. Воображение уже нарисовало разные-всякие... Поругались-пострелялись (нет, про стрельбу и происшествия на службе командир ничего не говорил)... Тогда: выпили-поругались-подрались... реанимация-врачи-прокуратура-свидетели... Решение вопросов по спасению от тюрьмы наших дураков и занесение хвостов по показателям, будь они неладны!!!
Забегаю в приёмный покой. Картина, что называется... Пол довольно просторного помещения забрызган, а в некоторых местах просто залит кровью. В одном углу два милиционера с трудом держат бьющегося голого нашего прапорщика, всего в крови, бинтах и в простыне, аки Цезаря, умирающего в тунике. В другом углу два сотрудника тоже с трудом держат его жену в военной форме (оба супруга у нас служили). Между ними стоит третий экипаж и просто ржёт (извините, другой эпитет не подобрал).
Оказалось. Молодая семья, дети погодки. Когда младший чуть подрос, мама вышла на службу. Служили в одной комендатуре, комендант разнёс их по разным сменам, один дома,- другой на службе. При этом жену старались ставить в резерв, то есть на посты резерв не назначался, только для подмены на всякий случай (завод серьёзный, такое правило было). Если начальником караула был комендант или его заместитель, то он мог своим решением этого запасного и отпустить. В этот день звёзды сложились для этой семьи сложно.
Вечер, папа уложил детей спать, те уснули (по его утверждению). И папа пошёл на день рождения к товарищу в соседнюю парадную. В это время его жену замкоменданта отпустил домой к детям. Домой она не пошла, уверенная, что дети под присмотром, пошла к подруге тоже на какую-то вечеринку.
Папа на дне рождения познакомился с красивой девушкой, и очень они друг другу понравились. Квартира была тесная, места мало, поэтому уединились они в ванной. Дело было осенью, хозяйка квартиры насобирала, помыла и поставила сушиться кучу стеклянных банок именно в ванной. Неизвестно, какие позы из Камасутры влюблённые там принимали, но в какой-то момент координация (или страсть) их подвела и рухнули они на эти злосчастные банки...
Мама на вечеринке понравилась какому-то дяде. В процессе ухаживания возник конфликт, пьяный дядя за отказ во взаимности двинул маме в глаз. Мамаша побежала «снимать» побои. Забегает она в приёмный покой с криками: «Меня мужчина там-то и там-то ударил!», а там голый супруг, а на соседней каталке голая девица и помощь им одинаковую оказывают. Возникли весьма обоснованные взаимные вопросы...
Сцепились они так (причём досталось от супруги и девице), что первый экипаж ППС, прибывший по вызову врачей сразу запросил подмогу. Второй, прибыв и тоже перемазавшись в крови, вызвал третий. Пока ехал третий, супругов кое-как развели разным по углам ринга, поэтому третий экипаж по выяснению обстановки просто ржал. Тут забежал и я. Мне вот точно было не до смеху...
Решила эта пара развестись. Вызвал обоих. Пришли, сели в разных концах кабинета, смотрят в пол. Говорю: «Дело ваше, но если разведётесь, оба служить не будете! Сами знаете, не угроза это!» Не знаю, как потом, но, когда через пять лет переводился, была нормальная, по всем признакам, семья.
Оценка: 1.0725 Историю рассказал(а) тов. МихаилЪ : 23-12-2015 16:32:42
Обсудить (3)
26-12-2015 00:19:54, Ветеран СГВ
Мораль: если дети спят - это вовсе не означает, что ничего с...
Версия для печати

Армия

Рассказывали мне, как однажды в одной из бывших республик СССР, в период обострения межнациональной дружбы, случился вооруженный конфликт с элементами карнавала. Обложили воинскую часть, которая вроде бы уже и не относится к ВС СССР, но вот вывести ее в Россию не успели. Причем, сделали это, когда за забором из боевой техники остались старенькая маталыга-кшм, да убитая в хлам еще в Афгане "Шилка", причем последняя даже не на ходу и всего с одним БК. И семьи военнослужащих, да личный состав части, на который даже автоматов, чтоб вооружить, нет. Часть-то - то ли связисты, то ли химики, не мотопехота даже. А их там обложили капитально: самосвалы и автобусы поперек дороги поставили, пулеметы-РПГ замелькали у чучме... национально-озабоченных элементов. И самое противное - командование, до которого чудом смогли достучаться военные, предложило им выбираться самим, как могут. Или договариваться.
И, наверное, сдали бы в итоге часть, как сдавали многие до того, вместе с парком, неисправной "шилкой" и старой маталыгой, но не поверили офицеры, что отпустят их с семьями миром. Да и просто надоело сдавать все и вся, наверное. В-общем, ближе к ночи, когда как следует стемнело, и окружавшие в/ч нацики частью разбрелись спать, частью упились-укурились в дымину, тихо открылись ворота, в которые группа солдат и офицеров вытолкала-выкатила инвалидную "шилку" (вроде как даже без гуслей). А грузовики и автобусы, как и прочие легковозводимые укрытия для 23 мм снарядов - это раз чихнуть! Эдак "фффыр" - и дуршлаг. Сам не видел, но вообразить могу, что привиделось загорелым парням с повязками, когда сначала заработал генератор "шилки", а потом из ее четырех стволов плеснуло пламенем...
В итоге автоколонна военнослужащих вышла на простор, когда зверьки еще бежали впереди собственного визга, бросая все, что мешает энергично двигаться. И напоследок военные даже и "шилку" запалили, чтоб не оставлять сувениров на память.
Может, это и байка, конечно...
Оценка: 1.0615 Историю рассказал(а) тов. solist : 27-12-2015 01:04:24
Обсудить (9)
29-12-2015 15:30:21, Нойруппин
Таких тонкостей не знаю...
Версия для печати

Свободная тема

Отправляя этот текст, я хочу обратиться к тем читателям, кто не ходит на форум нашего сайта, а только читает истории. Эта вещь навеяна вот этим:
----
Власти России решили заселить Крым выходцами из Сибири, заявил президент Украины Петр Порошенко
---
Эта история - не более, чем ироничная зарисовка. Любые совпадения с реальностью - как всегда, случайны.

Крымский этап
--------
Короткий зимний день подходил к концу. Худосочное декабрьское солнце, не в силах пробить густые низкие тучи, сконфуженно спряталось за густым частоколом таежных сосен, и вот-вот готовилось провалиться в обморочный сон. Пронизывающий ветер то и дело норовил швырнуть в лицо пригоршню сухого колючего снега, и Ватников шел почти вслепую, жмурясь и закрывая лицо штопаной рукавицей, перешитой из старой шинели.
Он бродил по тайге уже четыре часа, с самого рассвета, но в прохудившейся, не раз заплатанной котомке сиротливо перекатывались всего два худеньких ежика. Страшный снегопад завалил все таежные тропы двухметровыми сугробами, и докопаться до ежиных нор голыми руками было почти невозможно. Последняя лопата сломалась еще осенью, когда пытались выкопать скудный урожай хрена на заросшем бурьяном каменистом поле, и Ватников понимал - план по заготовке ежатины выполнить не удастся.
Этот план... Когда два года назад Светозарный Западный Мир объявил о начале Восьмого Крестового джихада и лишил добрых мордорян устриц и ананасов, Темный Властелин выпустил новое издание книги "О вкусной и здоровой пище". Мясо ежей было объявлено основой рациона для всех подданных Мордора, и ведущие ученые-диетологи сразу заговорили о том, что ежи по своему вкусу и нежности намного превосходят крабов, а по питательным свойствам оставляют далеко позади мраморную говядину, хамон и пармезан. Сам Солнцеликий, подавая пример нации, заготавливал отъевшихся к зиме ежиков в осеннем лесу под объективами камер, а жены членов правительства соревновались рецептами приготовления ежатины на единственном телеканале "ЗомбиТВ". И в великой мудрости своей Темнейший явил народу План. Отныне каждый мордорянин обязан был ежемесячно сдавать на заготовительные пункты двадцать килограммов ежиного мяса и не менее трех квадратных метров шкурок - из них стали шить форменные рукавицы для служителей Культа Гуманизма и Благочестия. Но народец, как всегда, попался дрянной. Всяк норовил улизнуть от священной обязанности и высокого долга по выполнению Плана. И Темнейший принял меры.

Федя Ватников промышлял добычей ежей уже почти год. До сих пор, при полном напряжении сил и почти круглосуточной ежедневной работе, план выполнять удавалось. Но этой зимой все пошло не так. Ежики, словно почувствовав неладное, массами стали мигрировать на Запад. Кое-кто, перезвездясь на икону Темнейшего, даже божился, будто видел, как они, собравшись в стаи по пять-шесть тысяч особей, выстраивались клином, и с дробным топотом уносились к границе, поднимая тучи пыли и до одури пугая медведей. Говорили, что горе тому, кто попадется им на пути - затопчут не хуже мустангов. Между тем меры Темнейшего были крутыми. Поговаривали люди, что тот, кто получает три предупреждения о невыполнении плана, подлежит выселению из благодатных и обжитых сибирских краев в таинственную землю Крым. Где она находится, кто там живет и что ждет несчастных, приговоренных к изгнанию туда - никто не знал, но слухи ходили самые жуткие. Говорили, например, о страшных подвалах Массандры, откуда не вышел на своих ногах еще ни один человек, об ужасных Античных Городах, где нет ничего, кроме камней, а еще о том, что там не бывает зимы. Федя представил себе этот леденящий душу кошмар, и от страха опустился на пенек, не в силах идти дальше. Два предупреждения у него уже были.

Но идти, тем не менее, было надо. Темнело очень быстро, а если не успеть в деревню до наступления ночи - закроют Ворота, и привет. Ночуй в тайге. Сколько Ватников себя помнил - ни один из тех, кто отважился на такое, никогда уже не объявлялся среди добрых мордорян. Лишь однажды в медвежьей берлоге нашли портянку, якобы принадлежавшую бывшему старосте Ивану Колорадову. Куда делись все остальные составляющие старосты - никто не знал, и хвала Темнейшему. Федор машинально перезвездился, натянул поглубже дерматиновый треух, поднял воротник старенькой телогрейки и решительно зашагал к опушке леса, туда, где в трехметровом бревенчатом тыну, окружавшем поселение, были сделаны Ворота.

Ночь приближалась стремительно. Под тревожный звон колокольчика, оповещавшего поселян о скором закрытии Ворот, добрые мордоряне торопились скорее миновать границу. Очередной трудный день заканчивался, и селяне торопились домой с добычей: немногочисленные ежики, не успевшие мигрировать на Запад, коренья дикого лесного хрена, гроздья засохшей волчьей ягоды - из нее варили самогон, самым удачливым удавалось принести домой бурундука. Ватников пересек границу последним, и Ворота, тяжко скрипя старыми, давно не мазаными петлями, сомкнулись за его спиной, как челюсти акулы.
"Ну, слава Властелину - успел!" - подумал Федор, переводя дух. Теперь можно было не торопиться - землянка Ватникова была совсем не далеко, прямо возле тына. Жил промысловик бобылем, никто его не ждал, и от мысли, что сейчас придется растапливать буржуйку сырыми дровами его передернуло.
- А ну-к, стоять! - раздался за спиной скрипучий фальцет, и сердце Федора с тонким свистом провалилось куда-то в низ живота, зарывшись в мягкую требуху и замерев от страха. "Староста!" - мелькнула в панике мысль. Ноги намертво прилипли к снегу, и холодный пот мгновенно окатил все тело противным осенним дождиком. Сделав над собой неимоверное усилие, Ватников повернулся и деревянными губами изобразил на онемевшем лице подобие заискивающей улыбки.
Перед ним стоял, ехидно ухмыляясь щербатым ртом, староста деревни Ново-Путиновка Сидор Посконный. Маленького роста, тщедушный и кривоногий мужичок, он ничем особым не выделялся, если не считать того, что лучше всех возносил хвалу Темнейшему на ежеутренних Общественных Камланиях, за что и был назначен старостой с правом бить любого поселянина палкой в любое время суток. Поговаривали, что раньше, когда на месте процветающей деревни Ново-Путиновка еще был старый, загнивающий город Новосибирск, он был театральным и художественным критиком.
- Сюда иди! - небрежно обронил с обветренных губ Сидор, и Ватников послушно подошел к нему на негнущихся ногах. - Чё у тя там? - грязный, с обкусанными ногтями палец старосты уперся прямо в тощую котомку. - Вот, - дрогнувшим, враз севшим голосом отвечал Федор, онемевшими пальцами распутывая узел, - ежики...
- Е-е-ежики! - передразнил Посконный и сплюнул под ноги Ватникову, - а про План ты знаешь чо? Ну, можа, слышал когда, ась? - голос старосты стал вдруг таким сладким, что все вокруг стало казаться липким, как подтаявшая карамель. - Ну, что ж, паря, сам виноват - третье предупреждение тебе!
Федор вдруг стал видеть мир очень странно - как будто серый туннель сгустился вокруг него, и в этом туннеле было только ухмыляющееся лицо Сидора. Как сквозь набитый ватой мешок донесся его скрипучий голос: - Крым по тебе скучает, негодник! Прям аж слезьми обливается! Тут внезапно земля поменялась местами с уже потемневшим небом, легонько стукнула Ватникова по затылку, и больше он ничего не видел. Из развязавшейся котомки резво бросились наутек так и не сданные им ежики.

По правде говоря, упасть в обморок Федор имел все основания - перспектива оказаться в диком Крыму после привычной, обжитой и уютной Сибири валила с ног и людей покрепче. Крым... Когда-то этот край был сплошь населен Светлыми Радужными Эльфами. Эти утонченные, возвышенные, почти сказочные существа создали ландшафт планеты, выкопав глубокие моря и возведя неприступные горы, основали великую цивилизацию, изобретя колесо и приручив динозавров. Во всех уголках Земли звучала их дивная певучая речь, которая легко укрощала саблезубых тигров и налоговых инспекторов. Их флаг, которому Светлые Эльфы и были обязаны своим названием, свободно и гордо реял повсюду, неся свет Радуги диким окрестным племенам.
Но однажды Темный Властелин Мордора шевельнул своей левой бровью, и в Крыму сами собой, из ниоткуда, из сухого прозрачного воздуха, слепились неисчислимые полчища Зеленых Орков и Черно-Оранжевых Гоблинов. Отважно сопротивлялись Эльфы: пели свои божественной красоты гимны, от которых сухая ветка вмиг покрывалась благоухающими цветами, изысканными танцами с апельсинами и автомобильными покрышками пытались смягчить сердца завоевателей, отправляли им навстречу поезда Братской Любви, что везли венки и букеты из роз и нежных фиалок - все было тщетно. Заскорузлые, грубые души Орков и Гоблинов были глухи к высокой духовности Перворождённых, и вскоре владычество Светлых Сил закончилось. Часть Эльфов ушла на Благодатную Западенщину, а часть - осталась. Оставшиеся не смирились с поражением. Сохранив от своего Великого Радужного Флага только две полоски - желтую и голубую, они хранили их глубоко, у самого сердца, под вышиванками, которые теперь вынуждены были маскировать под ватниками. Вместо певучего эльфийского языка им пришлось освоить варварское наречие Северных Орков, в котором не было даже слова "горилка", но они не сдавались, свято храня и соблюдая свои великие традиции . Однажды, лютой крымской зимой, когда трещали морозы в плюс двадцать градусов, лучшие сыны народа Эльфов самоотверженно лишили себя тепла и света. Но сердце Темного Властелина не знало жалости. Задумал он совсем вытеснить Светлых Эльфов, шевельнул правой бровью, и потянулись в Крым бесконечные караваны ссыльных жителей Сибири. Загреметь на Крымский Этап можно было за любую провинность, и судьба бедолаг, попавших туда, была незавидна: никогда уже не придется им побродить по зимней тайге, послушать ночное пения волков, побороться по весне с голодным медведем. Не придется отведать любимый деликатес сибиряков - маринованную ежатинку.
Весь этот ужас теперь грозил и Федору Ватникову.

Дальнейшие события развивались стремительно, кружились в какой-то дьявольской пляске, лепились друг на друга, и, наконец, слепились в какой-то совершенно неразделимый ком. Помнил их Федор весьма смутно, и до самого конца не мог поверить, что все это происходит именно с ним. Милосердное сознание еще два или три раза покинуло его, избавив от страданий. Теперь, лежа на омерзительно мягком и упругом диване купе "люкс", он пытался пробудить свою память, он поднимал ее, как поднимают зимой медведя из берлоги. Та огрызалась, но мало-помалу картинка произошедшего начинала склеиваться.
Был суд, но сначала - процедура Пытки, которой, судя по неясным слухам, обязательно подвергали каждого, кто имел несчастье угодить на Крымский Этап. Трое равнодушных, как санитары в морге, надзирателей содрали с Федора такую привычную, родную телогрейку. Он пытался отстоять тельняшку, но куда там... Много лет носимая, никогда не снимаемая вещь превратилась в труху в бесчувственных лапах цепных псов Темнейшего. Дальше в памяти зияла преогромная черная дыра - во время Пытки в бане Ватников был без сознания. Пришел в себя он уже в землянке заседания Тройки Особого Совещания. Оглядел себя, и его передернуло от омерзения. На нем был серый костюм-тройка с отливом, строгий галстук, завязанный виндзорским узлом, и темно-вишневые матовые туфли из кожи африканского носорога. Первым порывом Федора было немедленно сорвать с себя эту гадость, но сторожкие вологодские конвойные не зря имели славу лучших цепных псов.
Стандартная процедура судилища... Стандартный приговор - пожизненная ссылка в Крым. Опять обморок, и, наконец, погрузка в вагонзак класса "люкс". Бесчеловечные условия: на каждого бедолагу полагалось отдельное купе. Когда разносчик баланды принес черные трюфели, дюфлопэ из слоновьего уха и "Дом Периньон", Федор хотел было с негодованием швырнуть ему в лицо эту гадость, но подумал, что с сатрапов станется, пожалуй, накормить его принудительно, и с отвращением проглотил это отвратительное варево. Допил под пристальным и требовательным взглядом надзирателя жуткую кислятину, деликатно рыгнул и спросил:
- Слышь, начальник... А самогоночки из волчьей ягодки не завалялось?
- Ага, щас! - добродушно ухмыльнулся охранник, собирая на серебряный поднос золоченую посуду, - на таких лишенцев, как ты, еще хороший продукт переводить! Этак ты еще и ежика маринованного потребуешь. Будя с тебя, будя... здеся тебе не ресторация. Был бы приличный человек, как все - щас бы и самогоночкой размялся, и хренком, глядишь, занюхал. А тут жри, что дают. Через два часа еще приду - фрикассе из морской коровы тебе полагается, спаржа, пармский сыр и "Бургундское". Раньше надо было думать, паря! А теперь терпи!
Надзиратель хохотнул, звякнул связкой ключей и вышел, закрыв за собой дверь купе. Золоченый замок негромко щелкнул, и Ватников остался один.
Воспоминания о былой, привольной и уютной жизни в землянке среди сибирской тайги нахлынули на беднягу, и Федор беззвучно заплакал, не пытаясь вытереть слезы. Те свободно стекали с кончика носа и подбородка, оставляя мокрые следы на лацканах пиджака и галстуке.
Вдруг внимание заключенного привлекло странное явление за окном вагона. Тюремный поезд со ссыльными шел по бесконечной во все стороны степи, и далеко на горизонте, там, откуда пару часов назад взошло солнце, появился пыльный столб. Он увеличивался в размерах, быстро приближался, догоняя эшелон, и вскоре стал сопровождаться все более различимым дробным стуком. Стук приближался, усиливался, и, наконец, превратился во все нарастающий дробный топот тысяч ног. Федор поднялся с дивана и прильнул к окну.
- Ёжики! Оборони Темнейший - да это же ёжики! - воскликнул он, истово звездясь. "Правду, видать, люди говорят. Не приведи Властелин такому стаду на пути попасться!" От одной мысли, что можно в недобрый час оказаться на пути неисчислимых стад мигрирующих ежей, Ватникова передернуло, и он опасливо перезвездился еще раз.
Между тем дробный топот многотысячного стада стал уже нестерпимо громким, этот ритмичный стук раздавался, казалось, в самой голове несчастного. Пытаясь прогнать наваждение, Федор зажмурился, с силой потер рукой лицо, и с трудом открыл глаза.
Никакого купе не было. Был зимний рассветный полумрак, просочившийся в спальню через неплотно прикрытые шторы, насквозь мокрая подушка под головой, и зеленый глазок телевизора в углу комнаты. Требовательный стук повторился - стучали в дверь
- Эй, Федька! - донеслось из-за нее, - ты чегой-то разоспался? Вставай, проспишь все царство небесное. Забыл, что ли? На шесть договаривались, а щас десять минут уже!
"Ванька Колорадов!" - мелькнула в медленно просыпающемся мозгу радостная мысль. "Ну надо же, приснится же такое! Портянка... берлога"
- Да слышу, слышу, не шуми! - ломким со сна голосом крикнул он. - Иду уже, не шуми. Весь дом разбудишь.
Стук прекратился. Иван пробурчал из-за двери что-то про некоторых, чья лень вперед них родилась, и его шаркающие шаги скоро затихли в коридоре.
"Господи, что это было? С чего вдруг такой сон?" - думал Федор, надевая уютный и привычный домашний халат. "Нет, это же подумать только - ежей в тайге заготавливать... хрен копать. Всего лишь сон - и слава Богу."
Ватников привычным жестом нащупал пульт, включил телевизор и начал собираться. Накануне они с другом, соседом и коллегой Ванькой Колорадовым уговорились придти на работу пораньше, чтобы до начала рабочего дня успеть наладить новую технологическую линию, неделю назад пришедшую с Новосибирского завода в рамках программы импортозамещения.
Под привычную болтовню диктора, рассказывающего о новых десятках сожженных на Ближнем Востоке бензовозов, перспективах туристического сезона на курортах Баренцева моря и непростой личной жизни тигра с козлом, Федор выпил чашку обжигающего, очень крепкого кофе почти без сахара, съел пару сосисок, и через полчаса стоял на автобусной остановке, ежась от бодрящего январского ветерка. Иван вышел из дома на пару минут раньше его, и друзья, ожидая автобуса, увлеченно обсуждали тонкости наладки капризной и сложной отечественной механики и электроники. Работа была для них всем - и семьей, и домом.
Наконец подошел автобус. Усевшись на мягкое сиденье в теплом и светлом салоне, ребята продолжали увлеченно спорить о степени измельчения корма, особенностях работы дозатора и фильтрах для очистки воды.
- Осторожно, двери закрываются! - произнес мелодичный женский голос, - следующая остановка - "Ежиная ферма".
И автобус унес двух ведущих технарей крупнейшего в стране ежеводческого комплекса "Путь Путина" в их безраздельные владения. Низкое и красное январское солнце выглядывало из-за домов, обещая хороший день.
КОНЕЦ
Оценка: 0.5069 Историю рассказал(а) тов. Санитар : 10-12-2015 07:11:08
Обсудить (28)
23-12-2015 16:48:25, Nix
Аналогично. Предполагается, что должно быть смешно, но ни ...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
Архив выпусков
Предыдущий месяцАпрель 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
Магазин Флорапласт опрыскиватели в Подмосковье
жби пд 40 10 1,5 т н