Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
e2-e3: недорогой качественный хостинг, регистрация доменов, колокейшн
Rambler's Top100
 

Щит Родины

Ветеран
"Шуруп" (Рассказ бывшего пограничника)
MEN, 28.06.2005

"Но, бывает, жизнь встает в таком разрезе, что большое понимаешь через ерунду". Кажется, Вл. Маяковский сказал.

Вот про ослов говорят: тупые. Тупые, мол, и упрямые. Ну, насчет их упертости не спорю. Как что не по нему действительно - ни тпру-ни ну, ни шагу вперед. А вот насчет сообразительности, извините...
Служил я на высокогорной погранзаставе. Застава состояла из тридцади солдат, двух офицеров (один был женат), прапорщика-старшины, кошки Василисы и трех собак-следопытов. Связь с миром осуществлялась по радиотелефону, да ещё раз в неделю два бойца с рюкзаками отряжались в кишлак, расположенный двадцатью километрами ниже, за почтой и сменой белья. Изредка из самого райцентра, где расположен штаб погранотряда, прилетал вертолет с продуктами, обмундированием, боеприпасами и большим начальством, проверяющим, как мы службу несем...
Однажды летом мне с приятелем выпал черед идти в аул. Спускаться по узенькой тропинке, петляющей меж скал, одно удовольствие. Следи лишь, чтобы на осыпях кувырком не покатиться - дров наломаешь...
В поселке мы первым делом зашли на почту, забрали письма, посылки - ох, хорошо их получать, да вот каково наверх тащить! - потом в сельпо отоварились заказами друзей - сигареты там, конфеты, сгущенка, детская смесь для командирского дитё, и в последнюю очередь наведались в быткомбинат за свежестиранным постельным бельем...
Пора в обратный путь. Но в гору подниматься - это не вниз трусить. Через каждые полсотни шагов - привал, воздуху не хватает. Высокогорье... Вдруг нас окликает местный аксакал:
- Стой!.. - Смотрим, направляется к стоящему во дворе ослу, берет за уздечку и ведет к нам. - Бери...
Мы, естественно, растерялись. Приятель мой, вологодский вахлак, начал было мямлить что-то насчет денег: мол нет у нас финансов, а дед только усмехнулся.
- Бери-бери! Так бери. Ишак - общий... - Сам помог связать рюкзаки и, навьючив на осла, напутствовал: - Чу! Пошёль!
Надо сказать, в аулах действительно существуют ослы, которые конкретно никому не принадлежат. Кому надо, скажем, сена, дров, овощей с поля привезти - запрягают ослика и - вперед. Сделав работу, рапрягают, хлоп по крупу - свободен, гуляй. И мотается бедняга опять по дворам; где клок сена ухватит, где ботвой и пожнивными остатками закусит; если повезет, на колхозном дворе к общественной скотине пристроится. Пока не прогонят...
Ба-а-алин, лафа! Я веду осла на поводу, приятель - сзади. Оба налегке. Да и зачем ишачить, когда настоящий ишак имеется! И наша поклажа для него - похоже, тьфу, семечки. Это же надо как подфартило!.. На заставу прибыли, как белые люди. Солдаты дивились, словно если бы мы на мерсе подкатили.
И для вислоухого жизнь пошла: не жизнь - малина. Целыми днями слонялся возле кухни или пасся на приволье. Изредка с кухонным нарядом ходил по дрова, раз в неделю родной кишлак навещал. И уж совсем редко - с вертолета грузы перетаскивал. Со всеми скентовался, свой бизнес основал: за кусок сахара катал свободных от службы солдат, которые дали ему кличку «Шуруп». (Так погранцы навеличивают армейцев). Видать, крепко он в своей прошлой жизни намаялся от одиночества и бесприютной неприкаянности, если по команде балдеющих солдат «Застава, в ружье!» научился издавать трубный рев и, припав к земле брюхом, ползти.
Но вот однажды в очередной раз прибыл вертолет, а Шурупа нет. Сбежал подлец! Пришлось весь груз на себе перетаскивать - а это полтора километра по горным кручам. Отвыкли мы ишачить! Закончили работу - тут и он явился-не запылился. И так повадился: только услышит хлопанья винтов вертушки, тихой сапой - в кусты и хрен его увидишь. Пробовали даже собаку по следу пускать - тоже ничего не вышло. Собачки-то натасканы на шпиёнов, а не на ишаков! А может и обнаружит - не гавкнет. Перемигнутся, мол, лежишь? Продолжай... И дальше идет. Не иначе, и они своих не закладывают... Но пограничники - народ тоже изобретательный: нанизали стреляных гильз на крепкий капроновый шнурок и повесили ему на шею. Попробуй теперь укрыться!.. Но и на этот раз Шуруп оказался не промах - сообразил что ожерелье его выдает и стал не убегать, а просто затаиваться и лежать неподвижно среди камней. Пограничники хоть и следопыты, но пойди разыщи среди серых гранитных валунов серого осла! Да и времени нет на поиск. Скорей надо борт разгружать, а не этого сачка вислоухого искать.
Но в конце концов нашлась на него управа. С помощью тех же вертолетчиков, которые стали загодя нас по рации предупреждать: «Через 20 минут будем у вас. Держите своего Шурупа»! Иногда даже из самого штаба погранотряда напоминали. Во какой знаменитостью стал наш ишак!..
А однажды случилось вот что. Заболели два солдата разом. Слезы, насморк, кашель, удушье, глаза распухли. Начальство в штабе переполошилось. Из отряда примчалась вертушка с военврачом. Молодой доктор осмотрел больных и вдруг, увидев в окно Шурупа, с которым ребята чуть не целовались (сахаром изо рта кормили), хлопнул себя по бедрам.
- Так у вас ведь сап, засранцы! От осла заразились... Всех - в борт! Немедленно! Всех - в лабораторию... И осла!
Делать нечего, приказ начальника - закон для подчиненных. Проводили сослуживцев до вертолета, и Шурупа затолкали...
Через полмесяца, отъев ряхи на госпитальных пайках, «больные» вернулись. Выяснилось - аллергия на пыльцу каких-то горных цветов. А невинный Шуруп так и остался за 200 километров, в совершенно чужом городке. Смешно же было надеяться, что и его вернут на заставу на вертолете...

Через полгода вышел срок моей службы и мы, старики, собрались домой. Сначала на вертушке прилетели в город, в отряде справили документы, оттуда направились на автовокзал, чтобы на автобусе ехать на железнодорожную станцию за 80 километров. Нас было шестеро, в новеньких шинелях, перетянутых скрипучими ремнями, с одинаковыми чемоданчиками в руках... На душе - радость неописуемая! Вдруг слышу - знакомое характерное бренчанье и вижу осла, собирающего на грязном перроне вокзала арбузные корки.
Шуруп! В том же ожерелье из стреляных гильз, которое мы ему когда-то повесили на шею.
- Шуруп! - кричим хором. - Шуруп!
Он вскинул голову и со всех ног бросился к нам.
- Шуруп! Шурупчик! Где ж тебя носило, братан?! Бродяга ты серый...
Кто-то побежал в привокзальный буфет и притащил коробку рафинада
А он - не до лакомства! - знай только трется своей тяжелой башкой о наши дембельские шинели и сопит, будто силится что-то сказать и, поверите, из глаз его слезы катятся. Народ, глядя на нас, диву дается: солдаты в серых шинелях, обступив серого осла, поцелуями осыпают...
Началась посадка в автобус, погрузились и мы. Поехали. А Шуруп потрусил за нами. Выехали уже за черту города - он не отстает. Автобус прибавил скорость - и Шуруп перешел на галоп. Но вы же знаете, какой из осла скакун. Смех, да и только. А у меня на душе - хоть из автобуса выпрыгивай... До сих пор, как увижу по телевизору солдат, погранзаставу... да просто сахар кусковой, так сразу представляю несущегося за автобусом в пыли грейдера Шурупа. Мчится на своих негнущихся, как ходули, ногах, взбрыкивает, отчаянно изображая аллюр... Вот ведь, братцы, какая штуковина жизнь, а...
http://www.kub.kz/article.php?sid=9634
Оценка: 1.9605 Историю рассказал(а) тов. ДО : 06-03-2006 20:30:51
Обсудить (34)
, 08-03-2006 15:42:14, Григорий
> to Ямадзакура > > to Григорий > > > Дискриминация, Саша! П...
Версия для печати

Армия

Автор - rikosha
Сперто тут: http://www.ifun.ru/comments/joke2848.html

О военном патруле



Думаю, что большинство из вас наблюдали на улицах родных городов воинский гарнизонный патруль. Обычно это офицер, начальник патруля, и два срочника или курсанта, патрульные. Шляются они по городу, офицер при оружии, патрульные со штык-ножами, и наблюдают внимательно, чтоб военнослужащие на улицах и в общественных местах блюли себя неуклонно, не барагозили и соблюдали форму одежды. Если же наблюдают они подобное безобразие, то, как правило, реагируют. Как? Ну, к примеру, замечают они бойца, в растегнутом кителе и с фуражкой на затылке, а это ж форменное безобразие. Офицер командует патрульным: "Фас!" и те приводят нарушителя пред ясны очи начальника патруля, тот проводит с ним воспитательную работу и записывает данные нарушителя в особый листочек, который по окончании патрулирования сдается либо военному коменданту гарнизона, либо его помощнику - именно им патруль подчиняется.

Так вот о листочке. Чтоб патруль не прохлаждался и чтоб служба им медом не казалась, устанавливают так называемый "план по нарушителям", у нас обычно это было 3 человека, т.е. хочешь иль не хочешь, но чтоб к концу патрулирования в этом листочке трое нарушителей было записано. Не меньше! Больше можно, ровно три можно, а меньше нет, иначе выделят тебе дополнительное время патрулирования, чтоб рысью обежать свой маршрут и искоренить в нем нарушения воинской дисциплины в лице очередного раздолбая-военного.


Так вот, служил со мной майор Толик М. Отличный мужик, спокойный, рассудительный, дело свое знал хорошо, семьянин и пр. И вот однажды мы с ним заступили в патруль, что само по себе абсолютно не примечательно, примечательно другое. Отпатрулировали, возвратились в комендатуру, у меня, как положено, трое нарушителей в листке записано, а у Толика всего два. Непорядок, однако. Надо заметить, что в тот день дежурным помощником военного коменданта был капитан-танкист, маленький, злющий, морда багрового цвета, глаза - лазер, не подходи, разрежет. Говорю:

- Толь, как же ты патруль-то сдашь?
- Да сдам как-нибудь, - отвечает, - первый раз чтоль.

Помощник-танкист как на Толика листок глянул, побагровел еще больше, аж губы с лицом слились, глаза на выкате, слюни - кипяток: "Полчаса! Дополнительного времени! Патрулирования! И! Чтоб! Третий! Был записан! Хоть рожай его! Чтоб был!".

Толик флегматично пожал плечами, вышел в коридор и, вижу, стоит там, на маршрут не торопиться. Сдал я свой патруль, выходим с танкистом этим из его кабинета, а капитан этот перемещался исключительно стремительными рывками, пробегает он мимо Толика в коридоре, понимает, что майор должен патрулировать, а он вот, спокойно стоит себе, что за дела? Танкист резко оборачивается, открывает рот, уже заранее слюнями брызжа, но сказать ничего не успевает. Толик спокойно представляется ему начальником патруля и задает резонный вопрос:

- Товарищ капитан, а почему вы не отдаете воинское приветствие старшему по званию?

Капитан застыл соляным столбом, превратился в статую. Этот безобидный вопрос перечеркнул все основы его мировосприятия.

Толик спокойно достал лист записи нарушителей и начертал там: "Капитан С., помощник военного коменданта, не отдание воинского приветствия старшему по званию", и сунул это статуе помощника коменданта: "Подпишите, что патруль сдан. Домой пора, дети ждут".

Капитан, не выходя из ступора, расписался. Толик ушел домой. Через минутку статуя начала подавать признаки жизни и тихо прошептала: "Вот же.. Блядь..."

Больше с Толика план по нарушителям не требовали никогда.
Оценка: 1.9219 Историю рассказал(а) тов. : 06-03-2006 19:26:33
Обсудить (28)
, 13-10-2007 18:34:33, lukih@rambler
Господа офицеры ваш бывший комендант Матюхин Евгений Михайло...
Версия для печати

Остальные

Ветеран
ДОН


Виталя, перевернув бутылку кверху донышком, вытряс последние капли в наполовину пустую стопку:
- Ну?! И что делать будем?.. - недовольно обратился он к собутыльникам
- Не знаю, что делать! Говорил тебе - надо было еще брать!..- Андрей покосился на батарею пустых бутылок в углу
- Так я и взял еще, сам помнишь - бегал, еле успел до закрытия.
- Успел он! - подал голос Саня - Отправь дурака за бутылкой, так он одну и принесет!
- Я что тебе, фокусник? На одну-то еле наскребли!
- Да-а-а.... Протянул Андрей - Дембель - это конечно здорово, но вот что делать, когда денег нет, а выпить катастрофически не хватает?

Друзья уже третий день праздновали возвращение из рядов Вооруженных сил.
Афган парней миновал. Виталя три года провел на Северном флоте и прибыл в город на Неве уже две недели назад. Двое других участников празднования, отслужив один в десантуре, второй в погранцах, вернулись одновременно позавчера и, едва скинув форму, завалились к Витале, который обитал один в большой трехкомнатной квартире. Родители его последнее время безвылазно жили на даче где-то под Сестрорецком, откуда приезжали, время от времени получить пенсию и проверить все ли в порядке в квартире. Поэтому Виталя, беззастенчиво пользуясь создавшейся ситуацией, выжимал из нее максимум пользы. В гадюшник хату, конечно не превращали, но теперь было где и посидеть, и девчонок привести. И это обстоятельство устраивало всех, кроме, пожалуй, соседей, которые, кстати, пока еще терпели затягивающееся далеко за полночь веселье.

- Ну, что делать-то будем? - повторил Виталя - У меня в карманах пусто!
- Думаешь, у нас полно?! - проворчал Саня, скребя пятерней в затылке - Сейчас только у таксистов найти можно. А у них - по червонцу, - он вытряхнул из кармана смятый рубль и несколько монеток - Все! Больше нету...
- Тихо! Чапай думать будет! - Андрей выковырял из мятой пачки полурассыпавшуюся сигарету, прикурил и жадно затянулся....
И в наступившей тишине вдруг длинно, бесшабашно и нагло задребезжал дверной звонок.
- Кого там несет?! - кинул взгляд на часы Виталя - Оборзели вконец! Время второй час ночи! - он отворил дверь и, пораженный, замер на пороге. И было от чего замереть! В дверном проеме возвышалась фигура в шляпе и распахнутом дорогом плаще, под которым наличествовала черная «тройка» явно буржуинского производства, дополненная не менее буржуинским переливающимся галстуком. Светло - голубой ворот рубашки контрастировал с дочерна загорелой шеей. В одной руке ночной визитер держал средних размеров чемодан, судя по всему из крокодиловой кожи, во второй - большую картонную коробку, перевязанную лохматой веревкой.
- Не ждали?! - сверкнул белозубой улыбкой на загорелой физиономии ночной гость.
- Димон!!! - радостно заорал Виталя - Бля!!! Пацаны, Димон вернулся!!!
Саня и Андрей, сшибая стулья и мешая друг другу, вывалились в прихожую. Когда радостные восторги от встречи утихли, Андрей, улыбаясь приобнял Димку. Ну, давай, проставляйся! А то у нас уже все выпито.
- Не вопрос! - Димка положил чемодан на стол - Уно!.. - Дос!.. - Трес!..
Он жестом фокусника открыл крышку и кивнул на содержимое: - Выбирайте!
Друзья, стукнувшись головами, склонились над чемоданом. Половину пространства занимали бутылки с яркими этикетками на испанском языке.
- Ни хрена себе!.. - Саня, обалдев, вытащил бутылку и шевелил губами, пытаясь прочитать непонятное название - Это что такое?
- Ликер банановый! Но он сладкий слишком. Лучше ром открой - Димон с важным видом достал из кармана сигару, содрал целлофановую обертку и, вытащенной из кармана гильотинкой, отрезал кончик. После чего, предварительно облизнув сигару, щелкнул блестящей зажигалкой и выпустил дым в потолок. Затем, пошарив в чемодане, извлек оттуда еще несколько сигар и выложил на стол рядом с бутылкой.
После второй друзья закурили и потребовали рассказа. О том, что Димка служит на Кубе, они знали, но такого возвращения, естественно, никто из них не ждал. И Димон начал повествование.

- Ну, как нас туда везли, рассказывать не буду. На пароходе на вторые сутки в шторм попали, переблевались все, даже меня укачало. А туда пришли, начали нас рассортировывать кого куда. И надо же такому случится было, что я вместе с правами на машину прихватил до кучи и права на катер. Случайно совершенно. Это и спасло. Короче, после карантина забрали меня, привезли в штаб и, проверив судоводительские навыки, определили на катер командующего. Рулевым-мотористом. Двенадцатиметровая посудина с камбузом, сортиром, салоном и каютами. Блядовоз, короче. Вот всю службу и прокатался с пьяным офицерьем да мучачами. А поскольку отношения хорошие сложились с начальством, то и прибарахлиться сумел и домой, как белый человек приехал. Хоть и на пароходе, зато в каюте приличной вместе с начпродом, который в отпуск ехал. Классный мужик! Мы с ним пили почти всю дорогу. Он рому погрузил аж два ящика. На четвертые сутки уже смотреть на него не могли...

- А там что? - Саня кивнул на коробку - Ром?..
- Не, не ром! Круче! - Димон размотал веревку и водрузил на стол клетку с крупным зеленым попугаем.
- Птичка!!! - Виталя попытался сунуть палец в клетку. Димка, оказавшийся на страже, вовремя оттолкнул его.
- Ты что! Он клювом орехи колет, палец перекусит и не поморщится!..
- Слушай, а как ты его провезти-то смог? - Андрей в недоумении смотрел на Димона. - Там же таможня, ветконтроль и прочие дела.
Димка хитро улыбнулся: - Что ж я, дурнее паровоза, по-твоему? Начпрод тоже дохрена всякого барахла вез, а у него на пароходе схвачено, видимо, было. Там я и приобрел птичку. У старшего механика. Сам не выносил, мне ее уже за воротами порта вручили. Пришлось, конечно, чеков отстегнуть, но птичка того стоит! Сказали, ей сорок лет уже! Во как!..
- А он говорящий? - заинтересовался Саня - Эй, птичка! Как тебя зовут?
Попугай молчал, уставившись на друзей круглым глазом.
- Не хочешь говорить?.. Не уважаешь, сволочь!.. - Виталя отвернулся от клетки и протянул руку к бутылке.
- Димон, а как его зовут-то?..
Ответа он получить не успел. Раздался громкий и пронзительный вопль попугая, после чего тот быстро и безостановочно начал выкрикивать что-то неразборчивое.
- Нихрена он орет!.. - Виталя удивленно воззрился на клетку. - Как его заткнуть-то?
Видимо, попугайские крики разбудили соседей, ибо вскоре раздались глухие удары в стенку. Дом был явно не дореволюционной постройки, и шумоизоляция здания типового проекта тоже была типовой.
Димка затолкал клетку с продолжавшим орать попугаем обратно в коробку и уволок ее в темную прихожую. В темноте попугай вскоре успокоился и, судя по всему, уснул...

Птичку Димка назвал Доном. Вскоре к имени добавилась приставка Ган. Это уже больше соответствовало истине, потому что гнусная птица вела себя просто по-скотски. Выпущенный как-то раз полетать по комнате и размять крылья, попугай, закладывая виражи, умудрился на лету щедро обгадить недавно поклеенные обои. Димка, только что сделавший ремонт в снимаемой им у сестры однокомнатной квартире, был очень недоволен этим безобразием. Грязные серо - зеленые следы продуктов жизнедеятельности пернатого друга смелым абстракционистским росчерком украсили стену от дверного косяка до окна. Из множества всех слов, которые Дон умел говорить, нормальными были лишь несколько. Весь остальной лексикон состоял из русского и испанского мата. Немудрено, что от птицы избавились - кому нужно такое непотребство? Сестрицу Димкину, уже трижды побывавшую замужем, и собирающуюся сходить туда в четвертый раз, попугай называл «Ирка-дырка», что ее приводило в бешенство. Ирина, каждый раз приходя к братцу, кляла его, на чем свет стоит, считая, что Димон специально подучил попугая, и всерьез грозилась умертвить проклятую тварь. Но, поскольку жила она теперь у своего кандидата в очередные мужья, осуществить казнь пока возможным не представлялось. Но Димку птица прикалывала. И то сказать - ни у кого не было такой! В начале восьмидесятых говорящий попугай был редкой экзотикой, и Димка, обычно познакомившись с очередной девушкой, без труда завлекал ее к себе «посмотреть настоящего говорящего попугая». Заинтригованные девицы как крысы за дудочкой, шли в Димкину холостяцкую берлогу, где их взглядам действительно представал попугай, который, оправдывая свое полное имя, либо вообще молчал, либо говорил совсем не то, чего от него ожидали. Но роль свою в качестве приманки Дон исполнял исправно, и, приходящие посмотреть редкую птицу девушки, покидали Димкину квартиру уже утром... Попугай, сидевший в накрытой одеялом клетке, их уже ни капли не интересовал...

И вот, однажды Димон встретил Ее!.. Ее звали Дашей....На приглашение посмотреть птицу, девушка ответила вежливым отказом. Димка, решив все же заполучить в свою коллекцию и этот бриллиант (девушка, действительно, отличалась редкой красотой), включил все свое обаяние, и сам не заметил, как по уши втрескался. И Даша стала отвечать ему взаимностью... Пьянки с друзьями и девицами были забыты. Димон, под влиянием Даши, изменился и даже собирался бросить курить. Половодье чувств захлестнуло обоих. В одну из романтических белых питерских ночей, после прогулки над Невой, Даша, наконец, решила, что пришло время перевести отношения в другую плоскость. О попугае никто и не вспомнил, ибо события развивались уже сами собой, и совсем не по многократно обкатанному сценарию. Ох, зря не вспомнил Димон о птице, и совершенно напрасно не накрыл клетку! Да и было с чего не вспомнить.... Какая птица, какая, нахрен, клетка!?.. Либидо, со страшной силой подхватив обоих, швырнуло влюбленных в Димкину однокомнатную берлогу!..
Задыхаясь, и срывая друг с друга одежду, они ввалилась в спальню и, рухнув на ложе, забыли обо всем. Для Даши и Димона мир перестал существовать. Были лишь они, сладко терзающие друг друга, наслаждаясь и медленно приближая заветный миг...

Через некоторое время, гнусная птица, наблюдая сверху за тем, что творилось на широкой двуспальной кровати и, обалдев от открывшихся ей картин, не выдержала и начала громко и пронзительно выдавать в прямой эфир все то, что накопилось в ее попугайской памяти за сорок лет, прожитых ею на белом свете:
- Коньо!!! Ходер-р-р!!! Коньо!!! Коньо!!! Вдуй ей!!! Давай!.. Давай!... Давай!!!.. Ар-р-р-риба!!!
Редкие приличные слова густо перемежались матерными на двух языках, отвратительным хохотом, эротическими стонами и криками и еще черт знает чем.

Все сразу кончилось, не успев толком начаться, как будто в комнате внезапно включили свет. Девушка замерла, оттолкнула Димона и, выскользнув из кровати, торопливо начала одеваться.
- Даш!.. Ты куда?.. Да ты что?.. - растерялся Димка
- Значит, я у тебя единственная?!.. - шмыгая носиком и смаргивая слезы, приговаривала девушка, натягивая через голову платье - Поверила, размечталась!.. Думала - любишь! А ты!.. - она схватила сумочку, - И не надо меня провожать! И телефон мой забудь!.. - сдерживая рыдания, она повернулась к клетке с продолжавшим орать и хохотать попугаем:
- Спасибо, птица!.. Ты - хороший диктофон!..
Простучали по паркету каблучки. Хлопнула входная дверь. И, как по заказу, заткнулся попугай. Димка, злющий, как тигр, медленно подошел к клетке. Птица сидела молча и косилась на хозяина, видимо чувствуя, что шутки кончились. Димон распахнул клетку и, просунув руку внутрь, схватил за горло пернатого провокатора:
- Сволочь, бля!.. Пришел твой смертный час!.. Молись, Дездемон хренов!..- с этими словами Димка сжал кулак, попугай пытался клевать руку, впился в нее когтями, но хватило его ненадолго, да и Димон был не в том состоянии, чтобы обращать внимание на боль. Та боль, которая сейчас сидела у него в душе, была значительно сильнее.... Димка разжал ладонь, попугай безжизненно шмякнулся на дно клетки.
Зайдя в ванную, Димон сунул под струю холодной воды окровавленную руку, украшенную глубокими рваными ранами от когтей и клюва. Розовая вода, с журчанием закручиваясь в воронку, уходила в раковину...
Несмело тренькнул звонок. Раз, потом еще...Димка продолжал сидеть на краю ванны, уставившись в одну точку. Затем приоткрылась дверь ванной и показалось заплаканное лицо Даши.
- Дим, прости меня, пожалуйста!.. - она, охнув, прикрыла рот рукой, увидев окровавленную руку.
- Димка!.. Ты что?!
Вены резал! - промелькнуло в голове у девушки - И все из-за меня!
- Прости, милый! - слезы горошинами катились по ее щекам, оставляя черные подтеки от туши - Я - дура!.. Дура!.. Я люблю тебя! Очень люблю!..
Димка здоровой рукой молча обнял девушку и привлек ее к себе. Даша, шмыгая носом, уткнулась в его плечо.
- Бинт нужен. Димка! Перевязать же надо!.. И скорую вызвать...
- Не надо скорой, перевязки хватит.... Не помру.

Спустя пару часов, Даша, подошла к клетке.
- Дим, а что с птицей?.. Он, похоже, сдох...
- Он не сдох, он умер... - проговорил Димон, любуясь стройной фигуркой девушки в лучах утреннего солнца.
-А от чего? - Даша печально посмотрела на попугая.
- От стыда... - Димка откинул одеяло - Иди ко мне!..
Даша, улыбаясь, и покачивая бедрами, неторопливо двинулась к Димону...

Лежащий на боку попугай, медленно повернул голову и открыл глаз...


Выживший Дон, был продан Димкой за триста баксов на Кондратьевском рынке. Вырученные от продажи деньги он, конечно же, потратил на подарки для любимой, и примерно через год, на свадьбе Димы и Даши, многочисленные гости дружно пили за здоровье молодых.
- Дорогие новобрачные, уважаемые гости!.. - надрывался тамада - А сейчас давайте поприветствуем Дашиного дядю, который только что приехал из Москвы! Он прибыл к нам прямо с вокзала и привез молодоженам замечательный подарок!
Взгляды гостей обратились на входящего в зал радостно улыбающегося усача с огромным букетом роз. Сопровождавший его швейцар, нес большую позолоченную клетку.

В клетке, хитро кося круглым глазом, сидел Дон...



Оценка: 1.8292 Историю рассказал(а) тов. Бегемот : 15-03-2006 12:54:15
Обсудить (45)
01-06-2007 18:53:37, рустам
> to Р. Злой > > готова забрать бедную птичку. мат и т.п. пе...
Версия для печати

Щит Родины

Старик
Саня с ведром в руках выскочил из пока еще наполненного утренней прохладой помещения заставы.
- Саня, ты куда? - спросил дежурный.
- Ща, воды принесу, повар просил! - откликнулся через плечо выбегающий Сашка.
- Ты хоть броник надень... - вдогонку крикнул дежурный.
- Я быстро! - донеслось уже снаружи.
Сашка вылетел на улицу и побежал к двухтонной алюминиевой бочке, стоявшей под редким деревянным навесом в противоположном конце территории заставы, окруженной невысоким дувалом. У бочки Сашка поставил ведро на пыльную землю и только собирался открыть кран, как в этот момент труба, на которую был навернут кран, лопнула под ударом пули. На потрескавшуюся от жары землю из образовавшейся дыры хлынула вода, опрокинув ведро.
- Ёпт! - крикнул Саня, молниеносно бросился под защиту дувала и замер, только через мгновение до его слуха дошел сухой звук выстрела.
Практически сразу же с двух сторон раздались пулеметные очереди с постов, прикрывающих заставу со стороны «зеленки». Через пару минут, когда смолкли очереди, к Сашке, прикрываясь дувалом, подошли несколько бойцов.
- Жив?
- Да, жив, только вот воды у нас совсем мало осталось, - ответил Сашка, немного приходя в себя после шока.
- Опять снайпер, сука! Вторую неделю от него покоя нет, -привалившись спиной к теплой глинобитной стенке, пробормотал Серый.
- Достал, - зло добавил кто-то еще.
- Будешь курить? - Серый протянул Саньке сигарету и чиркнул спичкой.
Около десяти дней заставу обстреливал снайпер. Нельзя сказать, что из-за него несли потери, но жить в постоянном напряжении становилось невыносимо. За последние дни снайпер ранил одного из бойцов. Прострелил ведро, случайно положенную на дувал каску и обстрелял пост во время смены. Стрелял он, судя по направлению, с одного и того же места, на удалении метров шестисот - восьмисот от заставы со стороны зарослей довольно густого молодняка. Любые попытки накрыть его пулеметным огнем после выстрела, оставались безуспешными - после двух-трех дней затишья он вновь возвращался на свою позицию. На очередном боевом расчете начальник заставы поставил задачу: из старого камуфляжа и соломы сделать чучело и выставить его в качестве «заманухи» для снайпера. Во время спектакля снайпера должны были засечь бойцы «секрета», выставленного в нескольких сотнях метров от заставы, ближе к предполагаемой позиции снайпера.
Весь следующий день был потрачен на изготовление куклы. На каркас, собранный из сухих веток, был надет камуфляж, плотно набит соломой, на голову напялили простреленную Серегину каску, в «руки» дали палку с вставленным посередине донышком от консервной банки. На солнце донышко давало отличные блики, выдавая неопытного стрелка. Вечером, когда к завтрашнему представлению было практически все закончено, на заставу, в который раз, пришел старик - ваханец из соседнего селения. Кишлак находился чуть выше, в паре километров от заставы.
Старик был неопределенного возраста, сухой, руки с мозолистыми крючковатыми пальцами. Ему одинаково можно было дать как пятьдесят, так и восемьдесят лет. В старом, видавшем виде халате и такой же тюбетейке. Старика неизменно сопровождал медлительный ишак с пыльными седельными сумками на спине и притороченной к ним короткой мотыгой. Раз в несколько дней старик проходил мимо заставы, спускаясь вниз к своему небольшому огороду.
К его появлениям все уже давно привыкли, и через пост, прикрывающий дорогу, он ходил совершенно беспрепятственно. Ближе к вечеру, возвращаясь домой, старик заходил на заставу передохнуть, попить воды, послушать новости.
В предрассветных сумерках заставу покинул наряд, в задачу которого входило обнаружить позицию снайпера. Две тени бесшумно проскользили вверх по склону, растворившись среди редкого кустарника и камней. Примерно через час наряд занял свое место и приготовился ждать. Светало.
- Том, а Том, что видишь? - оторвавшись от бинокля, еле шевеля губами, спросил Серый.
- Пока ничего не вижу, темно еще, - не отрываясь от оптики, шепнул Том.
- Вот и я говорю, темно, и зачем мы так рано вышли? - бубнил Серый.
- Потому что так надо. Не днем же у него на глазах. Или у тебя дырки в голове не хватает? - прошипел Том.
- А если бы ты был на его месте, где бы засел? - не унимался Серый.
- Отстань, хорош гундеть, мешаешь! - огрызнулся Том.
- И все же, где? Ты ж снайпер, - еще раз спросил Серый. Ему явно становилось скучно.
- Скорее всего, вон там, где «зеленка» обрывается. В камнях, левее уступа. Высоко, зелень не мешает, застава как на ладони, и уходить удобно, - объяснил Том.
- Да, наверное, только далековато, - рассматривая склон через бинокль, отозвался Серый.
- Далековато. Поэтому и мажет. Тут примерно с километр будет, - прикинув расстояние, согласился Том.
- Эх, покурить бы! - задумчиво протянул Серый.
- Так кури, только я выше поднимусь, посмотрю, откуда тебе «привет» прилетит, - с усмешкой произнес Том.
- Ну, на фиг, скажешь тоже, уж лучше так, потерпеть, - с обидой в голосе ответил Серый. Покачавшись на локтях, устроился удобнее, выдвинул чуть вперед пулемет, поднес к глазам бинокль и замер. Почти рассвело.
- Все, я выше ушел. Ориентиры помнишь? - спросил Том.
- Да, помню, давай! - сказал Серый, не оборачиваясь.
Медленно Том отполз назад и бесшумно растворился в каменной гряде, уходящей вверх по склону. Там ниже, в ложбине, остался Серый. В случае обнаружения снайпера он должен был прикрыть отход Тома и дать целеуказание пулеметам на постах.
Рассвело. Из-за гор выглянуло солнце, и все вокруг наполнилось светом. Отсюда, сверху, застава выглядела игрушечной. На территории копошились маленькие фигурки бойцов. Перебежками, один за другим, в сторону поста на правом фланге двигалась смена. Так же, перебежками, возвращалась смена поста с левого фланга. Воздух еще не такой раскаленный, как днем, всё же начинал подрагивать. Минут через тридцать над срезом дувала появилась голова.
Она медленно, лениво перемещалась от блокпоста у ворот заставы к бочке с водой в том секторе, по которому обычно работал снайпер. Два кукловода, прикрываясь дувалом, вели чучело к бочке. С такого расстояния кукла выглядела как живая, она то останавливалась, поворачиваясь на месте, то быстро продолжала движение, словно вспомнив о том, что можно получить пулю.
Том, наблюдавший спектакль со своего места метрах в трехстах от заставы, восхищался, на сколько правдоподобно все выглядело. Кукла пристроилась спиной к столбу навеса над бочкой и медленно поводила «стволом» палки. Пару раз в лучах солнца блеснул «прицел». Снайпер, если и находился на своей позиции, должен был клюнуть.
Становилось жарко, солнце стояло почти в зените. Кукла еще пару раз ходила в сторону блокпоста. Снайпер молчал.
Том сквозь прицел взглядом ощупывал противоположный склон, пытаясь найти хоть какие-то признаки того, что снайпер вышел на позицию и просто наблюдает за спектаклем, хотя, для него все происходящее должно было казаться более чем правдоподобным. На склоне, тонущем местами в раскаленном мареве, все оставалось без изменений, только... С краю, где «зеленка» подходила вплотную к большому уступу скалы, вдруг вылетела какая-то птица, скрывающаяся от жары в зарослях. Она сделала небольшой круг и вновь нырнула в спасительную тень. Кто-то ее спугнул!
Сердце бешено заколотилось. Идет!
Прошло еще около часа. Кукла как раз возвращалась к провалу около бочки, ее «голова» то высовывалась, то скрывалась за дувалом. Пристроившись у столба, она стала водить палкой, блеснув в лучах солнца «прицелом», как в то же миг в груди куклы образовалась рваная дыра. Кружок банки-прицела со звоном отлетел в сторону, а от столба за спиной откололась большая щепка. Кукла качнулась и медленно повалилась на спину. Где-то далеко, со стороны скалы, раскатился звук выстрела.
Над «зеленкой» взлетело несколько птиц, напуганных выстрелом. Обшаривая взглядом камни, Том так и не мог найти тщательно замаскированную позицию снайпера.
- Где ты спрятался, сука? - крутилось в голове.
Со стороны заставы привычно задолбили пулеметы, трассера огненным пунктиром унеслись в сторону скалы. Через прицел было видно, как пули поднимают фонтанчики пыли в камнях, сбивают листву, срезают ветки. Выпустив еще пару-тройку очередей, пулемет на левом фланге замолчал. Правый фланг дал еще несколько трескучих пулемётных выстрелов, сместив огонь чуть левее.
- Только бы Серый не стал лупить за компанию! - подумал Том.
Серегин пулемет молчал.
- Вот и славно, еще не хватало, чтобы эта сволочь поняла, что за ним охотятся! - осматривая скалу, сам с собой разговаривал Том.
Склон над «зеленкой» оставался таким же безжизненным, как и час назад. Никаких признаков, что там находится чужой, не было. Что он там, было понятно - выстрел в грудь куклы был явным тому подтверждением. Но где он прятался, оставалось загадкой, его выстрелы ясно давали понять, что там он чувствовал себя в полной безопасности.
Вторая половина дня прошла практически бесцельно, снайпер свое присутствие ничем не выдавал. Наблюдение за скалой продолжалось до вечера. Только с наступлением сумерек Том спустился вниз к Сереге.
- Все, тут ловить нечего! Снимаемся! - тихо сказал он.
- Да! Вот, падла, ни хрена его не видно! - пробурчал Серый, убирая бинокль.
Развернувшись, они отползли к гряде камней, и стали медленно спускаться вниз.
Только когда плотной пеленой на заставу опустились сумерки, «секрет» появился в дежурке.
- Ну, что, охотники? - спросил дежурный.
- А ничего! Не видно его, но он там был! - раздраженно сказал Серый, на его запыленном лице с высохшими струйками пота блестели только глаза.
- Знаем, что был! - войдя в дежурку, сказал начальник.
- Тащ капитан, за время... - начал докладывать Том, но был остановлен жестом начальника заставы.
- Приводите себя в порядок, ешьте, потом зайдешь ко мне, - кивнул капитан Тому и вышел в ночь.
После ужина Том постучал в дверь канцелярии:
- Разрешите?
- Входи! Присаживайся! Ну, какие есть мысли? - капитан оторвался от карты.
- Да какие мысли! Надо его вычислить. Оттуда, где мы сегодня были, его не видно! Но стреляет он точно из распадка или откуда-то рядом, сектор уж больно маленький берет - в районе бочки, - задумчиво произнес Том.
- Вот и я так думаю. Смотри сюда, - капитан разложил на столе карту,
- Вот тут - «зеленка», от нее метров сорок левее начинается крутой склон. Там не подойти. Приходить он может отсюда, - капитан ткнул отточенным карандашом в точку на карте участка.
- Да, получается - отсюда, если он другой тропы не знает. Но, скорее всего, знает! Если бы отсюда шел, то мы бы сегодня его видели. Тут «зеленка» вплотную не подходит к скале. Хоть и далеко, а участок открытый, значит, у него есть другой путь, - разглядывая карту, сказал Том.
- Надо на все это поближе посмотреть, должны быть следы! Несколько растяжек на тропе поставить! - задумался капитан.
- Не надо растяжек, тащ капитан! Ночью там черт ноги поломает, а он по светлу ходит, заметит, еще дольше его ловить будем, - раздраженно ответил Том.
- Ну, это твое дело! Мне надо убрать снайпера! Через трое суток будет вертушка, не хватало нам еще двухсотых с ней отправлять! - капитана снайпер бесил не меньше остальных.
- Есть, понял! - буркнул Том, - Разрешите идти?
- Иди. Возьми с собой, кого посчитаешь нужным!
- Я лучше сам. Так проще! - ответил Том и вышел.
Ночь стояла тихая. Яркая луна подсвечивала чахлую растительность. Под ногами тихо скрипел пыльный песок. Тень бесшумно скользнула в сторону поста правого фланга. На посту, за сложенной из камней полукруглой стенкой слышался тихий трёп. Бойцы, затупившие в наряд, травили байки и истории из гражданской жизни. Тень оторвалась от редких кустов и переместилась к посту.
- А еще у меня мать такие пироги с рыбой делает! - слышалось за бруствером.
- Ну что, мля, щемим? - раздалось из темноты.
Секундное замешательство, какая-то возня, щелчок автоматного затвора.
- Стой, кто идет! - достаточно громко отозвался пост.
- Кто-кто, свои. Пароль: «восемь», - усмехнулась ночь.
- Отзыв: «семь», - отозвался пост.
В тылу, от камня оторвалась фигура, и, пригнувшись, подошла к посту.
- Ну, что, перебздели? - перебравшись на пост, улыбнулся Том.
- Да ну тебя в задницу! Нашел время шутки шутить! - обиженно ответил Герыч, все еще держа автомат наготове.
- Да ладно, расслабься! Бдить надо, а не трепаться про мамины пирожки, - уже с наездом парировал Том.
- Ты куда это собрался? - Герычу стало интересно, потому как на обычную проверку поста маскхалат, боекомплект и снаряжение, рассованное по карманам разгрузки, явно не тянули.
- Куда надо, туда и собрался! Тебе-то что? Твоя задача в оба смотреть, а не о пирожках лясы точить! - вопрос немного разозлил Тома.
- Ну, а серьезно? - Герыч явно не хотел уступать.
- Пойду по «зеленке» к скале пройдусь, может, снайпер следы оставил, - уже спокойно ответил Том.
- А-а, понятно! - протянул Герыч
- Ну, раз понятно, тогда слушай сюда! Я сейчас от вас спущусь, пройду вдоль гряды в направлении ваших третьего и четвертого ориентиров. К той кочке, что с края, и так дальше, по краю «зеленки» к скале. В случае чего, прикроете! Ясно? - Том указал направление.
- Ясно! - бодро отозвался Герыч.
- Я ушел! Смотрите, меня с духом не перепутайте! - хлопнув по плечу Герыча, Том сполз вниз в сторону гряды.
Когда начало светать, Том находился около скалы. Еще в предрассветных сумерках он преодолел открытый участок и забрался на плоский участок скалы. Несколько больших обломков образовывали скрытую от глаз стороннего наблюдателя впадину, из которой открывался отличный обзор. Сектор, отсюда полностью просматривавшийся, захватывал открытый участок. Часть растительности у отвесной части подъема и каменный распадок, где по предположению мог оборудовать позицию дух. Даже если он ходил со стороны дороги к кишлаку, то, чтобы подняться, он должен был выйти напротив.
Солнце палило нещадно, заливая все вокруг, не оставляло даже малейшего намека на тень. Время тянулось медленно. От лежания в одном положении тело затекало. Оставалось терпеливо ждать, когда дух пойдет на засидку. Потный камуфляж, прилипший к спине, еще больше раздражал изнывающий без движения организм. Том повернулся на бок и посмотрел на часы - шестнадцать пятнадцать. Что-то подсказывало, что сегодня снайпер не придет. Он передвинулся в сторону и развернулся к заставе. От площадки, где он находился, до заставы по расчетам выходило восемьсот пятьдесят метров. Распадок и часть каменной осыпи уходили еще глубже в расщелину скалы. К общему расстоянию до заставы можно было еще смело добавить метров сто. Выстрел с такого удаления сложный, если учесть, что даже в прицеле фигурка человека ничтожно мала. Наверное, именно поэтому не все пули снайпера находили свои цели. Сашка бежал к бочке и его частично скрывал дувал, а кукла неподвижно сидела в провале и была видна почти полностью, заманчиво блестя «прицелом». За этими размышлениями Том рассматривал заставу.
Солнце начинало садиться. Из-за блокпоста у заставы появился знакомый силуэт старика и его верного спутника. Они возвращались в кишлак. День, проведенный на скале, не принес желаемых результатов, но тем самым увеличивал шанс, что утром дух выйдет на позицию. Оставалось ждать.
Опустилась ночь. Том периодически разворачивался к заставе и внимательно наблюдал за происходящим. На правом посту два бойца умудрялись курить. Огонек сигареты хорошо просматривался в темноте, то ярко разгораясь, то чуть притухая, прятался, то снова появлялся над бруствером.
- Вот раздолбаи! Сейчас бы засадить им разок по брустверу, охота курить отпадет на всю жизнь! - зло подумал Том.
Становилось прохладно. Черное, безоблачное небо, усыпанное точками звезд и яркая луна предвещали жаркий день. Том сидел, привалившись к камням, и прислушивался. Вокруг стояла тихая ночь, не выдававшая ничего подозрительного.
Утро началось с чуть подсвеченных розовым светом вершин гор. Бойкие птички носились над «зеленкой» и ловили еще снующую в утренней прохладе мошкару. Том развернулся в сторону распадка - никого. Примерно через пару часов, когда Том дожевывал галету, со стороны распадка послышался странный звук. Звук напоминал струящуюся каменную осыпь. Только обычно, когда вниз срывался ненадежный камень, увлекал за собой еще несколько, а тут - другой, ритмичный звук. По осыпи к распаду кто-то шел.
Подхватив винтовку и расположив ее между камнями, Том припал к окуляру прицела. Часть осыпи скрывал утес скалы, расположенный ниже, но распадок был виден полностью. Прошло несколько минут томительного ожидания. Сердце учащенно билось, кровь получила приток адреналина.
- Иди, иди сюда, сука! - вертелось в голове. - Ты еще не знаешь, что я здесь, а я тебя давно жду! - злорадствовал Том.
Еще через несколько минут в распадке между камне, появился чужой. Он был один. Его фигуру скрывал объемный полог, сделанный из выцветшей маскировочной сетки, а голова пряталась в глубоком капюшоне. Сделав еще несколько шагов по распадку, он спустился чуть ниже и залёг в камнях. Позиция снайпера с этой точки была неуязвима. Его полностью скрывали камни, оставляя только очень узкий просвет, откуда торчал ствол винтовки. Чуть подвигав стволом, дух замер, выжидая, когда кто-нибудь из бойцов зазевается при смене постов или будет беспечно разгуливать по заставе. Спуститься или подняться выше с площадки, где засел Том, было невозможно, любая попытка покинуть укрытие раскрывало позицию. Надо было что-то придумать. Мысли лихорадочно крутились в голове.
- Как тебя, гад, оттуда выманить? Надо заставить тебя выйти оттуда, желательно на открытое место! - думал Том.
Просто выстрелить по позиции снайпера было глупо. В данной ситуации у него было более выгодное положение, а устраивать тут долгую перестрелку, под носом собственных пулеметов, в планы не входило.
Решение нашлось само собой. Подняв взгляд на несколько метров выше позиции духа, Том увидел расщелину в скале, из которой торчал осколок камня. Если в него выстрелить, он расколется еще на более мелкие и полетит вниз, потащив за собой осыпь - это как раз над духом. Выстрел его шуганет, а осыпь заставит покинуть свое место. При удачном раскладе будет пара секунд на выстрел.
От найденного решения сердце забилось еще чаще. Том плотнее прижал винтовку к плечу, бровь уперлась в наглазник. Сделав несколько глубоких вдохов, выровнял дыхание. В сетке прицела четко просматривался осколок скалы. Грохот выстрела раскатился по распадку. Не рассматривая результатов, Том приподнялся и мгновенно переключился на позицию снайпера. Дух в замешательстве отпрянул назад, но, сообразив, что сверху несется осыпь, пригнувшись, стал покидать распадок. В прицеле показалась спина. Том, еще раз плавно потянул спуск, винтовка знакомым тычком в плечо послала пулю в уходящего противника. Звук выстрела утонул в каменной дроби осыпи.
Со стороны заставы раздались пулеметные очереди. Пришлось поспешно сползти на дно своего укрытия.
- Вот, мля, уроды! - Том был просто вне себя, слушая, как пулеметные пули со свистом и жужжанием впиваются в булыжники распадка.
Пришлось ждать, пока посты прекратят стрельбу. Еще минут десять не стоило высовываться из укрытия, потому как посты будут разглядывать результаты. Если что-то увидят, то добавят еще, а пока сообразят, то от случайной пули никто не застрахован. Выждав еще, Том отполз подальше от распадка и осторожно выглянул на заставу. Правый пост, ощетинившись пулеметным стволом, молчал.
- Что там дух? - переползая к распадку, подумал Том.
Осыпь, подняв клубы пыли, сошла вниз. Осторожно выглядывая из укрытия, он поднял винтовку к плечу. Распадок тонул в медленно оседающей пыли, прицел выхватывал из клубящейся пелены отдельные камни. Среди камней без движения, широко раскинув руки, лежало тело духа. С левой стороны на спине, растекалось, пропитывая серую пыль, красное пятно.
Привалившись к скале, Том вытер со лба пот. Еще через минуту над «зеленкой» со стороны скалы в небо взлетел зеленый огонек ракеты.
Спустившись вниз и обойдя скалу со стороны «зеленки», Том подошел к распадку. Пыль, поднятая осыпью, почти осела, не мешая подняться к тому месту, где еще некоторое время назад, была позиция снайпера. Лавируя между камней, придерживая перед собой винтовку, Том поднялся к распадку, где прятался дух. Тело, присыпанное осыпью, лежало без движения. Том наклонился и потянул тело за плечо. Труп как бы с неохотой перевернулся. Том сорвал капюшон, заглянул в лицо и отшатнулся.
Мертвые, широко открытые, выцветшие глаза старика-ваханца смотрели в безоблачное, почти бесцветное, выжженное небо.
Оценка: 1.8013 Историю рассказал(а) тов. Стрелок : 21-02-2006 12:40:07
Обсудить (21)
, 12-03-2006 08:35:21, Игорь
Очень понравился и сам рассказ и как его написал автор. Спас...
Версия для печати

Армия

ДЕМБЕЛЬСКИЙ АККОРД
Приказ о демобилизации в частях получили месяц назад. Потянулись муторные дни ожидания. Сколько их ещё там впереди? В Союзе ждать не так тоскливо. У дембелей работы полно: закончить оформлять альбом, подготовить парадку, под любым видом сачкануть от службы. А в Афгане куда денешься?! Война. Рота может уйти и в рейд, и на замену другой роте на блоки. А если так, то на фиг кому надо отвозить в часть двух-трёх солдат. Кто станет вызывать вертолёт или БМП для доставки в родную часть дембелей? Вот и приходится ждать.
Никто из дембелей не роптал. Ясное дело - служба есть служба! Но каждый ждал, что вот-вот командир подпишет приказ об увольнении в запас. Ах, этот приказ! Стихи не могут быть лиричнее!
Повезло Федюне с Борисычем! И дружны с самого детства, и служить попали в один срок и в одно и то же место! А, кроме того, Федюня за спиной Борисыча чувствовал себя всегда в безопасности, что бы не натворил. Борисыч выручит, что-нибудь придумает, в общем - голова! Всяко бывало до службы в армии. Но особенно опасно залететь было сейчас, когда до дембеля осталось всего ничего.
Поэтому, когда вечером замполит Губарев вызвал Борисыча к себе, Федюня весь извёлся, наматывая круги вокруг штабного модуля, пытаясь подслушать, о чём там разговор идёт. Долго не было приятеля. Сильно волновался Федюня. Кто его знает, может, грешны в чём-нибудь они с Борисычем? Да нет. Вроде бы проколов особых не было. Так, по мелочи. Даже на губу не попали. Только ротный обматерил при всех и пригрозил начистить рыло, если не прекратят...
Борисыч вышел только через час. Судя по его виду, ничего страшного не произошло. Федюня, приплясывая от нетерпения, никак не мог зажечь спичку, чтобы дать прикурить товарищу. Борисыч задымил «памириной», неторопливо дошёл до ротной палатки и уселся на скамью, вздыхая и бормоча:
- Хм... двадцать квадратов... Ага... А то... Да где ж я возьму... - потом замолкал, затягиваясь сигаретным дымом и вновь ворчал. - Угу-м... Хэ! Это ж килограммов двести надо..., - ёжился и удивлённо осматривался вокруг, словно не узнавая окрестности. - Котёл опять же...
Федюня только что не повизгивал от нетерпения, но молчал, зная, что Борисыч может томить хоть до утра, прививая таким образом другу долготерпение и выдержку.
Наконец, Борисыч привёл свои мысли в порядок, хмыкнул, затушил сигарету и повернулся с хитрым прищуром к другу. Федюня аж привстал со скамьи от волнения.
- Вольно, дембель, вольно! - подковырнул друга Борисыч. - Ты домой сильно хочешь?
- Он спрашивает! - взвился доведённый до предела человеческого терпения Федюня. - Говори, чего надо делать?
- А надо вот что.
Борисыч коротко и толково обрисовал ситуацию.
Замполит Губарев прекрасно помнил слова Ленина о том, что из всех искусств, для нас важнейшим является кино. Клуб вместо жилого модуля построили давно. С небольшой сценой, с трибункой, с длинными скамьями для зрителей. Но из-за маленького размера клуба, кинобудку просто пристроили из фанерных же листов, а противовлажную обработку, пропитку горячей олифой, сделать не успели. Афганистан хоть и южный и пустынно-сухой, но и здесь бывает сыро и даже очень, особенно зимой. Влага скапливается везде: на стенках палаток, на машинах, на самолётах, в общем, на всём, что на открытом воздухе находится. Крыша киноаппаратной - поверхность открытая. Вода, стоит ей скопиться, как правило, ищет дырку. И найдёт! А внутри - дорогостоящий и важный в политическом смысле киноаппарат. Это тебе не солдат. Киноагрегат беречь надо, чтобы не вышел из строя. Значит, надо укрепить кровлю.
Замполит и наказал Федюне с Борисычем защитить кровлю от влаги, и пообещал за скорую и качественную работу скорый дембель.
- Так что, братуха, чем скорее закончим, тем скорее будем дома. Гудрон с меня. Я раздобуду, об этом не думай. Только вот в чем его растопить.
- А это я знаю! - заторопился Федюня. - Знаю где, только не знаю, как взять.
Когда-то Федюня ходил за солидолом к зенитчикам и видел у них котёл, из которого этот солидол ему и выдали. Большой, весом так, на глазок, килограмм на пятьдесят.
Борисыч посопел, подумал и объявил ночную операцию по безвозмездному изъятию котла у братьев- зенитчиков.
Ночью, задыхаясь от тяжести котла и страха, что их могут застукать, в загаженных солидолом хэбэшках, с перемазанными руками и лицами, посудину таки доставили в часть и спрятали за модулями, присыпав для верности строительным мусором. Чертыхаясь в темноте, напарываясь на обрезки арматуры и ссаживая в кровь пальцы о застывшие куски бетона, всё же благодарили раздолбая Блудова, которому старшина давным-давно приказал вырыть глубокую яму и захоронить в ней всё, что осталось от постройки. Руки у Блудова всё никак не доходили до этого мероприятия, он всё больше отирался в офицерском модуле, охраняя личные вещи начальства от кражи, получая взамен мелкие подачки в виде болгарских сигарет или маленькой шоколадки из лётного пайка.
Через пару дней Борисыч привёз с «Арианы» нужное количество гудрона. Благо, в аэропорту ремонт закончился и смолистые куски, антрацито сверкавшие под солнцем, перекочевали в старый самосвал вместе с несколькими рулонами толи всего-то за десять кило сахара, в свою очередь выменянных на всякие трофейные безделушки.
Из-за того, что котёл был никак не приспособлен для варки смолы, гудрон нужно было постоянно вымешивать, чтобы он равномерно прогревался. Поддерживать огонь под котлом Борисыч Федюне не доверил. Сам мешал гудрон, сам отливал нужное количество в ведро, передавал Федюне и снова поддерживал огонь, и перемешивал. Федюне досталась не тяжёлая, но противная работа - заливать крышу. Раскатали толь, разровняли, сделали нахлёст на парапеты. Перед началом Борисыч Федюню наставлял, чтобы гудрон был распределён по швам равномерно, чтобы не было проплешин и тонкого слоя, сквозь который могла бы просочиться коварная влага к драгоценному киноаппарату.
- Слышь, Федюня, работу сдавать будем Губареву, он лично будет принимать. Сделаешь не так, и накрылся дембель.
Федюня уж постарался! На совесть покрыл сначала углы, тщательно промазал все щели и коварные сучки. После, прямо из ведра, осторожно поливал те места, которые имели прогибы вовнутрь, - выровнял их в единый уровень со всей крышей. И только потом весело подливал гудрон и размазывал, разводил, разгонял его по всей площади крыши. Тут он, конечно, уже сам решил, что если толь сверху хорошенечко залить слоем горячей смолы, то уж водоотталкивающий эффект будет стопроцентно гарантирован. А что? Хехе... считай, в два слоя, а на швах и примыканиях все три, а то и четыре.
Борисыч вечерами забирался на крышу, не доверяя никому. В первый раз, увидев самодеятельность Федюни, отпустил тому затрещину. Вздыхая, смотрел объём проделанной работы, что-то подсчитывал в обгрызенном стареньком блокноте, покачивал головой, но, по всей видимости, был доволен, хотя и переживал, что не хватит гудрона, так неэкономно использованного Федюней.
Наступил торжественный день окончания работ. Замполит принимал работу дотошно, заглядывал во все углы, зачем-то тыкал пальцем в слой гудронного покрытия и даже попросил закрыть его в кинобудке, чтобы в полной темноте увидеть возможные места, которые просветил бы лучик солнца.
Какой там! Федюня из страха, что задержат дембель, нафигачил от всей души едва ли не полуметровый слой гудрона на фанерную крышу, стараясь делать это незаметно от Борисыча, всё требуя и требуя подачи наверх вёдер. Так что не то, что солнечный лучик, радиация не смогла бы пробиться к такому уязвимому драгоценному киноаппарату.
Работа была принята. Слово своё замполит выполнил, и друзья начали готовиться к отправке домой. Закатили котёл за модули, не поленились, прикопали его неподалёку от заветного противня. Началось мытьё, стирка, подшивка, да что там говорить! Сборы домой это просто песня для дембеля! Оформлены документы, собраны вещи. Что ещё? Напоследок ногами обойти часть, попрощаться с теми, кто остаётся, пожелать удачи. Даже зашли к замполиту Губареву, который как дурень с писаной торбой продолжал нянчиться со своей кинобудкой. Замполит небрежно попрощался, отмахнулся, - некогда ему, тем более, что решил испытать крышу на влажность всерьёз, подогнал водовозку, распорядился налить воды на крышу.
Даже такое невнимание замполита не испортило прекрасного настроения Федюни и Борисыча.
Оформили всё, что положено. Сдали оружие, попрощались с братишками-сослуживцами и как полноценные демобилизованные воины в ушитых парадках, с дурацкими аксельбантами, свитыми из парашютной стропы, в жёстких погонах, от вложенных в них вставок, Федюня с медалью «За отвагу», а Борисыч с тускло мерцающим рубином орденом «Красной звезды» на груди забрались в вертолёт и приникли к иллюминаторам.
Радостно было понимать, что скоро встретятся с родными, увидят такой далёкий дом, что позади два года непростой службы на войне... Но в то же время было очень грустно прощаться, оставлять братишек, с которыми сроднились и столько пережили, и родную часть, где так много было построено, отремонтировано, налажено своими руками.
Поэтому друзья посовещались и попросили пилотов, чтобы они, взлетев, сделали прощальный кружочек над частью на небольшой высоте.
Немного осталось. Гул двигателя заглушил слова, отодвинулась, откачнулась земля Афганистана, выпуская отдавших ей два года жизни солдат.
Федюня тыкал пальцем то туда, то сюда, и Борисыч, переглядываясь с ним, кивал головой:
- Вижу, братуха, вижу!
На территории части со светлой грустью в душе, с застывшими умилёнными улыбками на лицах, они видели замполита, который махал кулаком в небо. Борисыч пытался сложить в слова неслышные звуки, улавливая их по изломам губ майора Губарева:
- ... о.. о... оооб... а..ааа... ууу... ...ааааа...ть...
Борисыч недоумённо глянул на Федюню, а тот уже показывал пальцем в иллюминатор на зрелище страшной разрухи, которую устроила проломленная внутрь от непомерной тяжести гудрона и воды крыша кинобудки.

Сергей Скрипаль и Геннадий Рытченко.
Оценка: 1.7725 Историю рассказал(а) тов. kont : 26-02-2006 11:43:06
Обсудить (75)
18-06-2014 21:45:41, TOPMO3
Видимо потому, что в русском языке слова "депризвали" ка...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10  
Архив выпусков
Предыдущий месяцДекабрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
Отечественные декоративные бордюры отзывы
mandrmoving.ru квартиру перевезти часть