Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Флот

Сигизмунд

Он появился на пароходе внезапно и ниоткуда.
Время было послеобеденное, и немногочисленное население танкера ВТН-35 подтягивалось на корму для принятия процедуры дневного перекура. На корму выходили и некурящие, чтобы посмотреть шоу под названием: «втягивание дыма из Трубы» в исполнении боцмана Горыныча. На самом деле боцман был росточка небольшого, да и на вид тщедушен, хотя опыта в матросском ремесле ему было не занимать, но его любимая трубка размером с кулак Майка Тайсона вызывала у окружающих бурный восторг, и иначе как «Труба» на судне не именовалась.
Итак, он сидел на крышке контейнера для сухого мусора и пристально вглядывался в открытую дверь камбуза, совершенно не замечая стоящих поодаль моряков. Раскрасневшийся у плиты кок вышел проветриться и поговорить с народом о наболевшем, вот тут-то и был замечен новый пассажир. Совершенно обычный, буровато-чёрный, с полосатым хвостом, большой круглой головой и загнутыми кончиками ушей, он внимательно глядел на судового повара, и его настороженный взгляд без комментариев говорил о том, кого здесь он считает главным.
Кот смотрел на кока, а кок смотрел на кота. Молчание затянулось на какое-то время, все следили за тем, что могло произойти. Кот сидел, казалось бы, совершенно спокойно, но со стороны чувствовалось, что взведённая в нём пружина может распрямиться в любой момент, включая и момент запуска в него какого-либо предмета с пожарного щита, к чему он явно привык и был всегда готов. Вообще хвостатый производил впечатление зрелого бойца.
Из кают-компании доносились звуки работающего телевизора, шла передача про полярного лётчика Сигизмунда Леваневского.
- Напрасно дежуришь, Сигизмунд, халявы не будет, - совершенно спокойно, как будто обращаясь к человеку, а не к животному, сказал повар. Кот грациозно спрыгнул с контейнера и исчез в щели между фальшбортом и ящиками с ЗИПом, принайтованными к палубе.
Моряки, закончив моцион, уже расходились по работам, как тут, опять непонятно откуда, возник кот с большущей серой крысой в зубах. Опять запрыгнув на облюбованное место, он положил добычу перед собой, после чего расположился рядом, чинно поставив передние лапы вместе и прикрыв глаза. Народ от удивления раскрыл рты, послышались одобрительные слова в адрес охотника. Кок молча удалился и снова вышел на корму с миской жареной рыбы, оставшейся от обеда, и плошкой воды.
- Дракон, я не против, - сказал повар, не без робости почесал кота между ушей, поставил перед ним миски и удалился мыть посуду.
Кот ел с чувством собственного достоинства, и было видно, что жареная рыба ему нравится больше, чем дохлая крыса. Он вылизал миску и заурчал под тёплыми апрельскими лучами.
- Ну, ты герой, Сигизмунд! Пойду к мастеру, замолвлю за тебя словечко, - с уважением сказал боцман и пошёл с докладом к капитану.
Капитан был не против кота с такими деловыми качествами, несмотря на то, что танкер ходил под флагом вспомогательного флота и был приписан к Лен. ВМБ, то есть порядки были вполне военно-морские, хотя и с большей долей либерализма. Судно давно стояло у причала Морского завода, работы было не много. Время было «кооперативное», и корабли истребляли эскадрами, разрезая «на иголки» или, взяв «за ноздрю», тащили в сторону Индии на разделку. В этом случае иголки становились импортными, а выручка более зелёной.
Пожеланий относительно имени животного ни у кого не возникало, и кот так и остался Сигизмундом. Крысы, которые до сего момента ходили по палубе, особо никого не опасаясь, особенно по ночам, были явно огорчены и борзеть перестали, а вскоре и вовсе исчезли. Деловая хватка и профессионализм животного был явно налицо. Экипаж проникся к Сигизмунду таким уважением, что ему было изготовлено специальное место в углу рубки перед окном, в которое последний любил смотреть на переходах. Капитан сидел рядом в кресле и чесал коту башку, что ему особенно нравилось. Если случалось попадать в качку, кот ратопыривался всеми лапами по углам и спал, не проявляя даже намёка на проявления морской болезни.
В общем, Сигизмунд оказался своим парнем. Он как-то очень быстро научился отличать своих от чужих. На стоянке кот частенько составлял компанию вахтенному у трапа, и, сидя на планшире, спокойно пропускал на борт членов экипажа, при этом яростно шипел на посторонних.
Экипаж танкера в основном состоял из людей, специально обученных в учебных заведениях вспомогательного флота ВМФ. Комсостав, как правило, имел за плечами Ломоносовское мореходное училище ВМФ (в простонародье - Ломаныга), а рядовые моряки приходили на судно после Кронштадской мореходной школы того же ведомства. Люди, хоть и считались по сути гражданскими, были приучены к военно-морской дисциплине. После этих учебных заведений они должны были отработать на вспомогательном флоте соответственно 5 и 3 года, после чего не подлежали призыву на срочную службу, но государство оказалось хитрее, и народ был вынужден сидеть на мизерной зарплате до 27 лет. Хотя в качестве компенсации им ещё продовольственный паёк полагался. Моряки постепенно привыкали, и многие так и работали до пенсии на одном судне.
Вся беда была в том, что вспомогательным флотом командовали всё же военные, а у этих ребят в голове тараканы другой породы. Одним из самых неприятных экземпляров из банды руководителей вспомогательного флота был флагманский штурман базы капитан 1 ранга Ромашкин. Отъявленный строевик, болезненно переполненный чувством собственной значимости, считал себя гениальным навигатором и упивался сознанием этого, до изнеможения долбая моряков за всякую ерунду. Все проверки и инспекции судна, как правило, заканчивались безутешными воплями с коротким содержанием: «Шайза, всё пропало, идём ко дну!!!» Его жизненная позиция была проста, как газета «Гудок»: «Куда матроса не целуй, везде задница».
Так что покраска зимой обледенелого фальшборта к приходу очередной инспекции, проверка тумбочек по каютам, наказание моющихся в душе вне расписания, замер остатков груза в танках миллиметровой линейкой на волнении и прочие маразмы имитации флотской службы стали для многих вполне обычными. Особенно штурманам казалось диким требование нашего Магеллана при работе в закрытой части порта и Морском канале постоянно отмечать в вахтенном журнале, какими курсами движется судно и делать прокладку. Постепенно все притерпелись и перестали обращать внимание на древовидность начальства, постоянно озабоченного подготовкой к отражению атаки потенциального агрессора по принципу: «Скажи «Есть!» и делай по-своему, а лучше забей и иди спать.
Все, но не Сигизмунд! Видимо, чувствуя атмосферу напряжённости, при очередной проверке несения дежурно-вахтенной службы он прятался в свою шхеру и злобно шипел оттуда, как рысь, прижав уши, и не выходил на свет божий, пока начальство не покидало борт судна.
В одно из таких посещений кот не успел зашхерится. Он расслабленно дремал в рубке в кресле капитана. Вместо привычного почёсывания, Сигизмунд был в грубой форме, скинут с кресла на палубу налетевшим как вихрь проверяющим руководителем штурманской службы базы. Кот традиционно зашипел и забился за локатор «Печора».
- У, зверюга, нарушает тут, и ещё шипит, гадёныш! - начал гнобить Ромашкин главного судового крысолова. После этой гневной речи он уселся в кресло капитана и начал разнос вахтенной службы.
- Товарищ вахтенный помощник капитана, вы должны встречать меня у трапа с отданием воинской чести и громким докладом, а не ждать, пока я в рубку поднимусь! - наставлял он вахтенного штурмана, который до сего момента в поте лица занимался корректурой карт и навигационных пособий. - А чем у вас занимается в настоящее время вахтенный матрос?
- Мачту красит.
- А что именно в данное время он красит на мачте?
- Не готов точно сказать, товарищ капитан 1 ранга, матрос красит всю мачту.
- Вам замечание, товарищ вахтенный помощник капитана, вы должны чётко знать, что и в какое время делает ваш матрос. Враги не дремлют!
- Да ему уже 50 лет, он сам всё прекрасно знает, сделает - доложит. Он ведь не матрос-срочник, а квалифицированный матрос 1 класса.
Вмиг покрасневший от дерзкого ответа вахтенного штурмана, имевшего наглость забыть о субординации, Ромашкин дополнил измененный гневом цвет лица автоматически включившейся сиреной. В который раз начались вопли по полной схеме с намёком на несоответствие занимаемой должности бедного штурмана и в его лице всего комсостава, причём на мостик была вызвана вся вахтенная смена, включая механика и моториста.
Пламенный борец с флотским бардаком, которым он искренне считал организацию службы на ВТН-35, кричал и махал руками, и не заметил, как смахнул свою фуражку на палубу. Он обещал грязно иметь весь экипаж в сборе и по одиночке во все скважины, а также с полной ответственностью заявлял, что видел родственников всей команды танкера в гробу и более интересных, и даже интимных, местах. В общем, в конце беседы всем стало понятно, что никто кроме него не любит Родину и военно-морскую службу. Ну а весь пароход в целом, естественно, как всегда, не готов к отражению атаки супостата.
И тут некоторые моряки заметили, что Сигизмунд ведёт себя как-то странно. Он крадучись, как на охоте, выполз из-за локатора и начал вдоль переборки пробираться в сторону трапа. Видно традиционно несправедливый разнос для поддержания экипажа в тонусе задел животное за живое. Кот полз вдоль переборки, пока не наткнулся на лежащую на палубе капразовскую фуражку. Хвостатый был почти у выхода, но вдруг развернулся и так же по-пластунски вернулся к головному убору оратора. А воспитатель матросских масс, между тем, оборотов не сбавлял, и с упоением перемывал кости всем подряд без разбора.
Сигизмунд встал на лапы, обнюхал заинтересовавший его предмет, задрал хвост, и, не долго прицеливавшись, метко оправился в фуражку горлопана Ромашкина. Пошкрябал лапой вокруг, повинуясь врождённому инстинкту чистоплотности, подумал, и вдогонку, как будто вспомнив о чём-то не доделанном, добавил туда же ещё часть своего внутреннего содержания. Мелко-мелко потряс кончиком хвоста, как флагом победы, и гордо удалился.
Народ, видевший всю процедуру, начал хватать друг друга за руки, отворачиваться и раздувать щёки от душившего внутреннего хохота. Наименее стойкие со стоном начали сползать вниз по переборке.
В пылу воспитательной беседы Ромашкин подробностей кошачьей жизни не заметил, закончив пламенную речь надменной командой: «Свободны! Всем разойтись по работам!»
Увидел на палубе свой картуз, ещё раз прошёлся по моряцким родственникам и натянул его на лысеющую голову с жидким зачёсом, который судовые шутники прозвали: причёска «Голова босиком». С нижней палубы раздался гомерический хохот, которому проверяющий не придал особого значения, внутренне восхищаясь своим мастерством наводить порядок и ставить всех на свои места.
И уже спустившись по трапу на причал, Ромашкин обернулся и, увидев всю вахтенную смену, выстроившуюся на борту для его проводов и усиленно запиравшую смех внутри организма, добавил на отходе: «Развели тут, понимаешь, псарню, и на причале кошками воняет! Истребить неуставное животное до моего следующего прихода!»
Так Сигизмунд вошёл в историю, и изводить с судна такое справедливое животное даже под страхом лишения премии и увольнения ни у кого рука бы не поднялась.
Прошло совсем немного времени, и суда вспомогательного флота начали заниматься коммерческой деятельностью. Такого удара под дых Ромашкин не перенёс, и, не вписавшись в новую, капиталистическую реальность, через несколько месяцев ушёл на пенсию и устроился сторожем в гаражный кооператив.
Мозги он никому больше не полоскал, ему гораздо больше нравилось в ночное время открывать ворота припозднившимся автолюбителям, получая в знак благодарности с кого пятёрку, а с кого и десяточку. По слухам он даже сделал карьеру, через год став бригадиром сторожей. После повышения он стал появляться в сторожке в старой военно-морской фуражке, которую в своё время щедро пометил Сигизмунд.

Несколько лет спустя, став уже капитаном сухогруза, мне снова удалось побывать на старом бункеровщике. Танкер также бегал по порту и бункеровал суда дизельным топливом и маслом. Экипаж работал на судне давно и постоянно, и не думая о заграничных контрактах. Всем было хорошо и спокойно. Не могут плохо жить люди, которым доверен топливный клапан и целый пароход солярки.
Сигизмунда среди членов экипажа уже не было по физиологическим причинам, но, спустившись по старой памяти в кают-компанию, я заметил на переборке рядом с фотографией Президента страны на мостике боевого корабля, фотографию Сигизмунда, сидящего на ходовом мостике в капитанском кресле.

Краткий словарь специальных терминов.

Лен.ВМБ - Ленинградская Военно-морская база.
ЗИП - запасные части и принадлежности.
Принайтовать (морск.) - закрепить.
Мастер (проф.) - капитан судна.
Дракон (проф.) - боцман.
Планширь (морск.) - деревянная накладка на край фальшборта.
Переборка (морск.) - стена на судне.
Супостат - потенциальный агрессор.
Оценка: 1.8606 Историю рассказал(а) тов. КИТ : 14-03-2007 21:55:42
Обсудить (27)
30-03-2007 15:10:08, Старшина
> to Механик > > to Старшина > > Что касается охотничьих кач...
Версия для печати

Военная мудрость

БУХГАЛТЕРСКИЙ РАСЧЁТ.

Разбор итоговой проверка флотилии по итогам очередного года боевой подготовки проводил начальник Главного штаба ВМФ. Проверяющие из Москвы по очереди выносили на обозрение выявленные вопиющие недостатки. Иногда поднимались виновные, чтобы здесь же, не отходя от кассы, получить заготовленную для них порцию воспитательного воздействия.
Полковник из отдела устройства службы трагическим голосом известил собрание об обнаруженном им безобразии: в каком-то помещении артиллерийского склада в посёлке Дунай остекление окон было выполнено в "одну нитку". Поднятый начальник этого злополучного, дважды взрывавшегося склада майор Колобовников выглядел спокойным и уверенным. Разве это тот случай, по которому должен расстраиваться воин-афганец, награждённый орденом Красной Звезды?
- Что вы на это ответите, товарищ майор? - жёстко спросил высокий московский начальник.
Ответ был по-армейски краток, чёток и мудр:
- Если бы мне вместо уважаемого товарища полковника выделили сумму денег, эквивалентную затратам на его доставку сюда, питание и размещение, я бы застеклил абсолютно все помещения во вверенной мне войсковой части как минимум в "три нитки", товарищ адмирал!
Оценка: 1.8469 Мудростью поделился тов. Ulf : 19-02-2007 08:55:04
Обсудить (6)
01-03-2007 18:49:17, Кельт
КЗ рассказу и майору еще одну Красную Звезду!...
Версия для печати

Армия

ПИРАТ


Пираты бывают разные... Морские и сухопутные, компьютерные и промышленные. Но наш Пират не такой. Он хороший. Более того, он не человек, он - собака.
За время моей службы в ПВОшном дивизионе, сменилось много солдатских призывов. Одни солдаты нехотя приходили, другие торопливо уходили. А вот собаки никуда не спешили. Они были дома. Дружной стайкой они бродили по городку, вокруг казармы и продсклада, выискивая «чужого», и, попутно, в поисках - чем поживиться. Не придумаешь более надежной и неусыпной охраны. Шло время, менялась и стая. Одни уходили в лучший мир, оборудованный теплыми будками, добрыми хозяевами и мозговыми косточками. Другие взрослели, матерели, грызлись за лидерство, за очередную невесту... Скольких я помню? В лицо? Или в морду? Немногих... Да и клички были не у всех... Джек, Найда, Рэсси, Африканыч, Герда... Клички давали, в основном городковские дети, часто принимавшие собак в свои игры....
Но ничто не вечно... Осенью 2002 года дивизион уехал, оставив казарму и городок на мое попечение. С бригады собрали мне в помощь шестерых самых отпетых залетчиков - со всех дивизионов по одному. Как нам удалось перезимовать, без угля и дров топить кочегарку, охраняя при этом сорок гектаров территории - самому до сих пор непонятно. Верные помощники - собаки, несмотря на отсутствие жирных отходов со столовой, по привычке продолжали нести свою патрульную службу. Лидером стаи был тогда Пират - весьма симпатичный полуовчарка - полудворняга, с вытянутой хитрой мордой и умными блестящими глазами. Холодными зимними вечерами он приводил свою уже изрядно поредевшую стайку на крыльцо казармы, погреться, но внутрь никогда не заходил. Знал свое место в этой жизни.
Мы с ним очень дружили. Любимая его шутка - подкрасться сзади, и неожиданно ткнуться холодным мокрым носом в руку. Два-три раза в день мне приходилось идти на позицию - проверять несение службы. Пират всегда увязывался за мной, попутно вынюхивая мышей в сухой траве, ставя на столбах свое личное клеймо, валяясь на спине в траве или снегу. При всякой возможности я старался угостить его чем-нибудь вкусненьким. За это он всегда усиленно охранял мою каптерку, просто и надежно - лежа под дверью.
Его подруга - Машка, немолодая рослая бело-серая сука, регулярно щенилась под одним и тем же гаражом, пополняя «личный состав» стаи, несший потери от голода и холода. Кстати, она - единственная, кто до сих пор живет в опустевшем городке. Недавно видел ее с двумя черными щенками. Совсем дикие...
Прошла весна-03. Машка уже водила по городку очередной выводок. Серые, в папу, чуть рыжеватые, еще пушистые комочки, смешно тявкающие на окружающий мир. Наивные и дружелюбные, веселые и доверчивые... Пират изредка подходил, обнюхивал своих чад, подталкивал носом, видимо, принимая участие в воспитании... Как было не погладить таких ребят?
Говорят, у людей бывают вредные привычки. Их вред в том, что они могут в любой момент свести тебя в могилу. И у собак они тоже есть. Одна из самых опасных - облаивать колеса. По уровню своего ума собака не может понять кругового движения. Колесо для нее - загадка, нарушающая законы бытия... Нужно срочно прекратить это нарушение нормальной логики вещей! Остановить это неправильное движение... Удержать зубами... Вот и
Реда, мама моей ротвейлерши Мани, поплатилась клыком, пытаясь остановить зубами шкив электродвигателя циркулярки...
Пират тоже никогда не мог удержаться, чтоб не облаять колеса проезжающих мимо городка машин. Такая вот разминка метров сто вдоль по дороге. Вот только номера и марки машин различать он так и не научился. Подъезжая утром к городку на своей машине, я услышал бешеный лай и успел увидеть только серый загривок, мелькнувший перед капотом. Скорость была приличная, и машину два раза тряхнуло... Я выскочил из машины, боясь оглянуться...
Пират лежал поперек дороги, жутко, неестественно вывернув лапы. Я подбежал к нему. Он часто и хрипло дышал, пуская розовые пузыри. Его умные, добрые, помутневшие от боли глаза с упреком смотрели на меня. Как ты мог? Спрашивал он у меня...Куда ж ты смотрел...Неужели я заслужил такую смерть?
Осторожно я поднял его, стараясь не причинить лишней боли, и отнес на обочину, в траву. Отогнал машину. Пошел в казарму за лопатой, выбирая, где устроить могилу заслуженному псу дивизиона...
Но похороны пришлось отменить, в связи с отсутствием покойника. Пирата на месте не было. Он ушел, уполз, исчез... Только через пару недель худой, грязный, но на своих нетвердых ногах, он появился возле казармы. Еды от меня больше не брал. Не мог простить. Недолго и пожил после этого. Ушел в собачий рай... Берегите друзей, люди...
Машкины щенки подросли, и бескрайний мир растворил их в себе. Кого-то приручили и посадили на цепь, кто-то проглотил вкусно пахнущий полиэтиленовый пакет, из кого-то сделали рагу по-корейски... Они прибегали в казарму, играли с солдатами. Но собственных имен им дать было некому. Детей в городке уже не было. Солдаты тоже со дня на день ждали отправки по своим дивизионам. Вчера еще наполненный жизнью городок тихо умирал, не виновный в том, что стал ненужным...
В начале лета нашелся покупатель на казарму, и все было кончено. Остались несколько семей в долгом и безнадежном ожидании квартир. В отсутствие бесплатных солдатских рук городок стал постепенно зарастать деревьями, бурьяном. Кучи мусора скоро приблизятся к порогам домов. Брошенные сараи, гаражи постепенно растаскиваются бомжами. Не брошенные - тоже. В моей каптерке выломали решетку и унесли все приборы, инструменты, запчасти, сварку... Им нужнее. Им выпить надо...
Прошлой осенью, проходя через стихийный базарчик на нашем районе, внезапно почувствовал чей-то холодный и мокрый нос у себя на руке. Обернулся. Передо мной стоял, преданно глядя в глаза, крупный серый пес... Пират? Очень похож - но, увы, не он... Значит это его безымянный сын? Да, его морда, его глаза. Он меня помнит... Не забыл... Ну здравствуй, Пиратыч! Пойдем к мяснику, я куплю тебе косточку, какой ты никогда не ел...
Народ удивился, видя как вроде бы не пьяный мужик за свои кровные покупает кость с мясом для бродячей собаки... Потом еще пару раз мы встречались на том же месте, и Пиратыч всегда получал по-знакомству сахарную косточку...
Вчера поехал я по делам в ближайший поселок к знакомому, живущему в частном секторе. Калитка в высоких «хозяйских» воротах была не заперта. Я прошел по двору, собираясь постучать в окно. Вдруг, в двух метрах от меня, из-за угла, со страшным рыком выскочил здоровенный серый пес с обрывком цепи на шее. Он бросился на меня, не оставляя времени не защиту. Единственное, что я успел сделать - это прикрыть руками определенное мужское место. Зубы щелкнули...Но вместо острых клыков я почувствовал горячий влажный язык.. Пес лизал мне руки. Я гладил его по крупной голове с умными глазами... На крыльцо выскочила хозяйка...
- Джек! Джек! Фу! На место! Ой, а он вас не покусал? К нему тут никто и близко не подходит... Все боятся... А вы не боитесь?
- Нет... Я не знаю его имени, зато очень хорошо знаю отчество...


Оценка: 1.7672 Историю рассказал(а) тов. did mazaj : 18-03-2007 15:34:44
Обсудить (14)
02-04-2007 12:24:25, Философ
DID! Спасибо огромное за рассказ! Как здорово, что еще остал...
Версия для печати

Свободная тема

Ветеран
Альпинист и камикадзе

Тополиный пух властвовал на территории училища. Он кучами лежал под столетними деревьями, покрыл газоны и облепил кусты, забивался в забранные сетками форточки и неосторожно открытые рты, подобно декабрьскому снегу летел и летел, гонимый легким и даже на ощупь горячим ветерком. Дождливое прохладное лето как-то сразу обернулось этаким вот зноем, с безоблачного неба жарило совершенно немилосердно, а тополя решили взять реванш за не растраченное ранее. Солдатик во взмокшем хэбэ отгребал метлой целые ворохи тополиного пуха от ворот склада, дабы избежать возгорания - пацаны из городка по своему боролись с летней напастью.
Заниматься ежедневной гимнастикой в тридцатиградусную жару казалось совершенно излишним; воспринимаемая в молодости как способ прогнать утреннюю сонливость, по мере увеличения количества звезд на погонах, она стала суровой необходимостью в борьбе с лишним весом, а воцарившаяся уже с неделю жара вытапливала сало вместе с потом. Вот и сейчас капитан смотрел на улицу сквозь затянутое марлей окно и морщился, словно стоя у доменной печи. Есть совершенно не хотелось, и оставленные супругой макароны с сарделькой он отнес в холодильник. Там он наткнулся на бидон с остатками вчерашнего кваса. О, сладость первых обжигающе-холодных глотков кисловатой пахучей влаги! Остатки он вылил в стакан, который сразу же покрылся каплями конденсата. Этот стакан он пил медленными глотками, растягивая удовольствие. Идея возникла, когда показалось дно стакана с выпуклым клеймом стекольного завода. А поскольку день был ну совершенно выходной и причин откладывать не было никаких, то, приняв решение, капитан сразу же приступил к выполнению.
Выйдя из подъезда, он сразу же ощутил всю силу небесного светила. Стали ощутимо нагреваться даже погоны на летней форменной рубашке. Стараясь не выходить из короткой тени от забора, капитан кружным путем прошел к КПП. Самая сложная часть маршрута была впереди - вдоль ряда чахлых от жары кленов и елок вдоль улицы до ресторана «Чайка», перейти на другую сторону и, укрывшись в тени проходных дворов, мимо общежитий, выйти к «железке». Там, на склоне, притулилось ветхое строение, крашеное облезлой синей краской с корявой фанерной вывеской «Пиво-Воды». Там бил неиссякающим ключом вожделенный источник волшебной влаги, которая, если ее охладить, поможет скоротать день до вечера, когда вернется жена. Супруга капитана отсутствовала по уважительной причине - уехала за дочкой в пионерлагерь. Смена пролетела нечувствительно быстро, только-только успели переклеить обои в квартирке, да полы подновить.
Уфф... Платок вымок насквозь после повторного вытирания лба и фуражки. Ботинки стали явно тесны, будто ссохлись от жары... Капитан, вытираясь, присел на оградку детского садика и стал похож на иллюстрацию с импортной банки пива «Туборг», которое пивал он в период службы в ЗГВ. Уфф... Ну да вон уже меж домов видны провода над путями.
Очередь у окошка конечно была, как же без нее, но куцая и тоже будто ссохшаяся. Дородная тетка в мокром от пота некогда белом халате колдовала с двумя кранами, наливая желающим кому пива, кому квас. Халат был маловат продавщице, и ее «прелести» проступали сквозь него чересчур отчетливо, но это отнюдь не возбуждало - и не жара тому виной. Капитан встал в очередь за неряшливо одетым парнем в стройотрядовской кепке. Продавщица работала споро, очередь продвигалась быстро, и вот уже капитан отошел в тень дерева, держа на весу наполненный бидон. Наполненный пивом. Ибо здраво рассудил, что от кваса проку и удовольствия будет гораздо меньше.
Пиво было свежее и не слишком даже теплое. Капитан размеренно и не торопясь отпил прямо из бидона. На душе полегчало. Как давным-давно заметил товарищ Платон, человек, в сущности своей, алчет простых удовольствий для тела и сложных - для души. Или это был Конфуций? Но, несомненно, оба не отказались бы выпить в знойный день почти прохладного свежего пива с эдакой легкой горчинкой и вознесли бы хвалу Анастасу Микояну за рецептуру и всеобщую доступность сего напитка.
Находясь в несколько даже блаженном состоянии, капитан поверх пенной шапки наблюдал за метаниями у ларька довольно прилично одетого мужичка, поочередно подходившего к людям из очереди, к сидевшим с пакетами и банками на траве в тени под деревьями, редким прохожим, даже к девушкам. У всех он спрашивал что-то, показывал содержимое сумки-авоськи и просительно заглядывал в глаза. Поймав взгляд офицера, он прямиком направился к нему.
Капитан испытывал к людям, стрелявшим на пиво-водку-сигареты, сложный букет чувств и мысленно приготовился грубо отшить в случае такой попытки, но приблизившийся к нему мужчина обезоружил его своей почти детской улыбкой и, протягивая обеими руками раскрытую сумку, произнес:
- Посмотрите, разве они не чудо?
В авоське помещалась трехлитровая банка, на дне которой копошились мохнатые пестрые комочки.
- Хомячки, - пояснил мужчина. И рассказал, что разводит их для продажи на рынке, а сегодня ввиду жары спрос был плохой, всех распродать не успел. Выкидывать оставшихся жалко, а нести в банке... в общем, тару требуется освободить. И он готов уступить их любому желающему даром.
Не подумайте чего, отнюдь не жадность двигала офицером! И даже не чувство вины перед женой и дочкой, что не смог нынче поехать. Просто наложились друг на друга остатки того чувства умиротворенности и единения с природой, что он испытал сидя под деревом среди вдумчиво употребляющих янтарный напиток, чувство неловкости перед человеком, которому он собирался, может статься, нахамить. Да много чего наложилось и совпало! Выходной, жара, окончание ремонта. Да и дочка будет, несомненно, рада. И этот человек с глазами ребенка, уверяет, что хомячки просто чудесно уживаются в любой квартире и совершенно не приносят хлопот.
В обмен на мятый влажный рубль, врученный с некоторым даже трудом этому милому человеку, капитан оказался владельцем целого выводка симпатичных и, несмотря на жару, очень бодрых и активных животных, похожих на разноцветных бесхвостых мышей. От мысли упаковать их в валявшийся рядом дырявый полиэтиленовый пакет пришлось отказаться, ввиду того, что пока он ловил очередного юркого зверька среди пыльной травы, его собратья в пакете либо умудрялись протиснуться наружу через не такую уж маленькую дырку, либо начинали грызть пакет, либо заворачивались в него и начинали задыхаться. Пересчитать их никак не удавалось, тем более поймать. Парень в стройотрядовской кепке, уже допивший свой пакет, помог в отлове, складывая «добычу» в ту самую кепку, но пара штук наверняка скрылась, по-пластунски передвигаясь в траве. Отловленных пришлось ссыпать в фуражку за неимением другой свободной емкости. Их было не менее десятка, и капитан с легкостью презентовал парню парочку. Оставшиеся были слишком увлечены исследованием внутренностей фуражки, чтобы заметить исчезновение сородичей. Этого занятия им хватило примерно до угла ближайшего дома. Именно там один из оставшихся, как альпинист влез на скользкий козырек, оттуда перебрался на руку офицера и, цепляясь за обильную волосяную поросль полез вверх по руке. Движение руки, которое стряхнуло «альпиниста» обратно в фуражку одновременно подбросило из нее пару других, которые упали на асфальт, полсекунды обнюхивали новую для себя среду, а затем рванули в противоположных направлениях. Пришлось поставить бидон с пивом и опять ловить шуструю парочку. Процесс отнял несколько минут, в течение которых неустойчиво поставленный бидон накренился и часть пива вылилась в дорожную пыль. Обратная дорога к дому отняла вдвое больше времени, ибо постоянно приходилось отвлекаться на копошащуюся в фуражке живность.
Войдя в квартиру, капитан в видимым облегчением вывалил их всех в стальную кухонную раковину. Пока он переодевался-умывался хомяки отчаянно пытались покинуть свое узилище, но отвесные высокие (для хомяков) стенки были серьезным препятствием. Но пестрая ватага не растерялась и к тому моменту, когда капитан вернулся на кухню, в раковине суетились только две особи. Задние лапы третьей торчали из отверстия стока, оказавшегося достаточно проходимым для хомяков. Если бы не сифон слива, который хомяки забили своими телами, ушли бы все!
Судорожное откручивание пластикового сифона (они ж захлебнутся!) привело к тому, что из сломанной пластикой трубы вместе с потоком сгнивших очисток и гадостной слизи вывалились семь испачканных, осклизлых от грязи грызунов. Восьмого, застрявшего в трубе, пришлось выдувать. Силы легких офицера оказалось достаточно и застрявший хомячок с отчетливым хлопком вылетел из трубы и улетел через приоткрытую дверь в комнату, где и приземлился с легким всплеском. Этот звук озадачил и насторожил хозяина. В ходе недолгого поиска хомячок был обнаружен в пластиковом ведерке с остатками обойного клея.
Холодная вода из-под крана плохо отмывает обойный клей. Хомячок, находящийся в состоянии глубокого шока, безропотно сносил водные процедуры и только мелко дрожал. Капитан решил, что он замерз, и решил согреть его феном. Положив пациента в стоящую на столе вазу, он направил на него струю горячего воздуха. Хомячок со слипшейся от клея и лишь частично отмытой шкуркой под струей дующего ему в морду воздуха был похож на парашютиста, какими их показывают по телевизору при исполнении затяжных прыжков. Он сощурил свои глаза-бусинки, судорожно сжал лапки на краю вазы и смотрел на офицера вызывающе презрительно. Этим выражением мордочки он был похож на японского летчика-камикадзе в момент атаки. Хомякадзе, блин! Внезапно хомякадзе разжал лапы и подхваченный мощным воздушным потоком кувыркнулся в воздухе, перелетел стол и сгинул в груде обойных обрезков.
Брошенный фен обиженно выл на столе, пока капитан рылся в ворохе обойных листов. Он перерыл его несколько раз, прежде чем обнаружил хомячка приклеившимся к одному крупному куску. Решив не испытывать судьбу еще раз, он аккуратно оторвал кусок приклеившихся к спине хомяка дефицитных рельефных обоев и вместе с ним отнес «хомякадзе» к его собратьям.
Те, оставленные без присмотра в той же раковине, время зря не теряли и почти растеребили тряпку, которой человек заткнул сток, на отдельные нити. Рыжий «альпинист» уже предпринял попытку протиснуться в образовавшийся просвет и застрял, отчаянно свирища. Вызволение его легче было производить снизу. Когда человек извлек рыжего из отверстия слива и встал, он успел заметить, как последний из оставшихся в раковине хомяков карабкается по спине «хомякадзе» по приклеенному листу обоев, перебирается на край раковины, оттуда на край стола и исчезает за резной хлебницей.
Ловлей хомяков капитан «развлекался» до самого приезда жены и дочери. И даже с их помощью этот процесс занял их до позднего вечера.
Опустилась душная летняя ночь. В марлю на окне билась какая-то летучая насекомая живность. Из развороченного и кое-как наспех скрученного двумя лентами лейкопластыря стока кухонной раковины мерно капала вода в подставленный тазик. Семья офицера сидела за кухонным столом и смотрела, как в коробке из-под обуви копошится десяток пестрых глазастых зверьков, частью покрытых паутиной (найден за шкафом), испачканных в муке (найден в шкафу), краске (найден в банке с краской), с приклеенным на спине огрызком обоев... и только один рыжий «альпинист» мирно спал на ворохе измельченных газет, ибо его выловили полузахлебнувшимся из стакана с пивом.
Про то, что утром капитан обнаружил в своей фуражке я рассказывать не буду. А коробку хомяки к утру прогрызли и их ловили уже по всему ДОСу.
Оценка: 1.7661 Историю рассказал(а) тов. solist : 13-03-2007 10:45:04
Обсудить (36)
23-03-2007 14:13:27, Жид города Питера
Увы мне, сыроядцу окаянному... :-((...
Версия для печати

Армия

Бутылкомоечная машина времени

(под Курта Воннегута)

«Бутылкомоечная машина» - машина, предназначенная для мытья пустых бутылок - наверное, так сказано в словаре товарища Даля... Она гудит, шумит и брызгается водой... Какое она имеет отношение к армии? Возможно ли связать ее с армией? Возможно ли с ее помощью перемещаться во времени? Да! И очень просто!
В армии возможно практически все. Мало есть вещей, невозможных в армии, - ну там - вывернуть каску наизнанку или окопаться в воде... Что еще? Форсировать речку не поперек, а вдоль, или летать на самолете хвостом вперед...

Вообще, в этой истории происходят странные вещи. Более того, случаются очень опасные сдвиги и прыжки во времени... Начинается она словами «бутылкомоечная машина», а заканчивается словом «глаза». В ней принимают участие разъяренный командир батальона, толстая женщина, пустая трехлитровая банка, удивленный начальник штаба полка, злой начгуб, две длинных зеленых электрички и комбинированные пассатижи. Все эти предметы и персонажи появятся здесь в свое время. Они вполне реальны. Никакой фантастики. Точно.

В результате длительных научных исследований, ученым удалось доказать, что если в замкнутом пространстве одновременно находятся военнослужащие, вода и спирт, то первые обязательно выпьют третьего. Разбавляя вторым. Иногда с последствиями. Вот так вот. Вместо чистого спирта могут применяться другие спиртсодержащие жидкости - приводить список не буду, т.к. места на бумаге просто не останется. А рисовать нечем.

Беда приходит, откуда не ждешь. Я просто стоял в последней шеренге третьей роты.

Итак, учебный центр харьковской ПВО-шной учебки в лесах под Чугуевом. Лето 198- затертого года. Утреннее построение батальона обеспечения учебного процесса (БОУП).
Командир был очень зол... Замполит крутился вокруг него, преданно заглядывая в глаза. Не зря он имел прозвище «Табаки». Обычная вчерашняя ежевечерняя пьянка всех категорий военнослужащих принесла несколько необычных ситуаций. Кроме выбитых окон, выломанных дверей, разбитых морд - обычных тем утреннего разноса - добавилось грандиозное ЧП. Кто-то обрыгал белоснежную болонку замполита. Но пахло апельсином... Псина просто беспечно гуляла себе по коридору общежития, но в один прекрасный момент внезапно открылась какая-то дверь, и она попала прямо под мощную струю... Не повезло. Такие дела...

Эта дверь вела в четырехкоечную комнату, в которой жили командиры рот БОУП. Сами командиры начисто все отрицали, прибегая к помощи лаконичных жестов, так как говорить уже не могли. И пахли они все апельсином... Но это все было вчера. А сегодня... Командир задумался. Не будешь же устраивать разнос всем четырем ротным в присутствии всего батальона... Нужно найти козла отпущения... Стоп... А где они пили? Явно в КУНГе у Пушкина... А ну-ка, выйти из строя, товарищ прапорщик Пушкин!

Я вышел. С трудом. Пытаясь сделать «кру-гом», чуть не упал. В голове гудело. Пролетевший через мой выдох воробей упал замертво. Замполит, выскочив из-за спины комбата, накинулся на беззащитного страдальца.
- Докатились, трщпрщк! Допрыгались! А я предупреждал! За забор - ни шагу! Никуда! Вы - разлагатель дисциплины! Гауптвахта давно по вам плачет. Организатор микрогрупп в коллективе! Сколько уже было последних китайских предупреждений! Терпение лопнуло! Командир, я считаю, надо его посадить... Хватит уже с ним возиться...

«Если четыре ротных - микрогруппа, а прапорщик - организатор, тогда зачем такой батальон?» - тоскливо промелькнуло в больной голове...

Старый добрый советский лимонад состоял из трех основных частей - газированная вода, сахар и «композуха» - 90-градусный концентрат вкуса-запаха соответствующего напитка. Кто помнит? Все помнят? Ее пили чистой, пили, разбавляя водой, при этом она становилась молочно-белой... Ею же и похмелялись... А перегар от нее был слышен за километр... А еще можно в тесто ее добавлять. Для всяких тортов. Две капли на кило. Такие дела...

Военторговский ситроцех стоял сразу за нашим забором. Забор состоял из трех ниток ржавой колючей проволоки. Местами она отсутствовала совсем. Командовала цехом женщина огромных габаритов - Инна Васильевна. Все текущие проблемы своего цеха она решала своей же композухой. Выгрузить машину сахара, навести порядок на территории - все это делалось курсантскими руками - а бутылочка композухи доставалась почему-то взводному... «Техника и вооружение» цеха по идее ремонтировались силами военторга, но реально поддерживать рабочее состояние разливочной линии, сатуратора и бутылкомоечной машины приходилось мне. Не из любви к лимонаду, как вы уже правильно заметили, а из любви к композухе...

О, композуха! Ты - радость лагерных аборигенов! Ты стоишь в полутемном складе в старинных пузатых двадцатилитровых бутылях... Тонкие лучи солнца порой играют на их блестящих боках... Темно-зеленый «Тархун», светло-зеленый «Дюшес», оранжевый «Апельсин», нежно-желтый «Лимон» - вся палитра вызывает ощущение светлой радости и совершенства. Как картины старых мастеров... Твои тонкие ароматы наполняют сердце предвкушением... Ой, не могу... держите меня....

Прапорщик Пушкин отключился от времени.

В тот день, да, в среду, бутылкомоечная машина сломалась с утра. Работа встала. Во дворе цеха скопились недовольно урчащие грузовики и их водители, приехавшие за товаром. Вызванный по тревоге, я внимательно осматривал механизм, перемолотивший уже не один десяток бутылок, и наглухо заклинивший. Инна Васильевна порхала рядом...
- Саша, не рвите душу, скажите, можно ее сделать? Вы ж видите, что во дворе творится.. Меня сейчас завмаги на куски порвут... Машины стоят... Два заказа на свадьбы... Я ж бутылочку сразу наливаю...
Никогда прапорщик Пушкин не был шантажистом... Но не воспользоваться таким моментом - я бы себе этого никогда не простил...
- Бутылочку? При всем моем уважении, Инна Васильевна - пять литров! Или я пошел. Дела у меня. Комбат счас прибежит меня искать...
- Саша, побойтесь Бога! Какие пять литров! Откуда?
Сошлись на трех... Инна Васильевна схватила пустую банку и уплыла на склад. Через пару часов, грязный, мокрый, но ужасно довольный, я поставил себе на стол в КУНГе полную до краев трехлитровку...

Ротный тогда был у меня молодой, КУНГа себе еще не завел... Жил «с подселением» в моем. Пока... Поэтому ротная канистра спирта хранилась в «нашем» сейфе. Но не всегда она была полная... Бывали и трудные времена... Но комплект эмалированных, уже местами щербатых, кружек был всегда наготове. Закуску посылал сам Бог. Лично и ежедневно.

Через тридцать секунд после появления банки был сказан первый тост. Ближе к вечеру потянулись друзья-товарищи. Получив по полкружки и короткое напутствие, они исчезали в вечерней дымке. Прилетели на огонек и командиры дружественных рот, или дружественные командиры рот - это все равно - нашего славного батальона. У каждого с собой немного было... Да плюс моя банка-наповал-убийца. По убойной силе она приравнивалась к двенадцати бутылкам водки... Результат вы уже примерно знаете. Ближе к полуночи вся наша компания с песнями двинулась в сторону общаги. Снежно-белая болонка замполита уже начала свою прогулку по коридору... Кто знал...

Развод закончился. Комбат подозвал меня к себе. Ничего хорошего это не предвещало.
- Через полчаса подойдешь ко мне в домик. Получишь записку об аресте. Сегодня четверг, значит - пятница тире воскресенье ты сидишь свои трое суток. В понедельник утром докладываешь о прибытии с отметками и круглыми печатями, что ты отсидел. Не будет отметок - докладываю комбригу. С обеда можешь выдвигаться...
- А где ж мне отсидеть? Комендатура, говорят, не берет...
- А где хочешь. Я знаю, когда тебе надо - ты находчивый...

Добираться до города пришлось часа два. Попытка уговорить комендатурского
начгуба провалилась сразу.
- Товарищ прапорщик! Я вам третий раз повторяю! Мест нет! И не будет! Ни завтра, ни послезавтра! И чем я вас кормить тут буду? Своим обедом?
С горя поехал в бригаду. На всякий случай выписал продаттестат. Все сочувствовали, но только один, поросший мохом матерый прапорюга, кряхтя и матерясь, вспомнил: «В старые времена, при маршале Малиновском, я сидел... В полку гражданской обороны была губа... Садись на электричку утречком и езжай. Нальешь сто пятьдесят - скажу, куда». Налито было незамедлительно, и вечером я уже знал все координаты этого полка и возможные варианты посадки и высадки. Такие дела...

Длинная зеленая электричка со свистом прорезала утренний туман. На энном километре справа в соснячке стали видны казармы, боксы, колючая проволока - все это явно называлось полком. Вместе со мной высадились и добрая сотня военных, спешивших на службу. Пролетев через КПП вместе со всей этой толпой, я быстро и легко сориентировался. Люди в сапогах шли в казармы и парк, люди в «параллельных» брюках - явно в штаб.
Небедный себе был полчок... В штабе везде - ковры, резное дерево. Ага, табличка... «Начальник штаба». Тук-тук... За огромным столом виднелась большая лысая голова под чьим-то портретом. В углу стоял вполне обывательский фикус.
- Товарищ майор... Разрешите... Вот тут такая проблема...
- Ну. И на хер ты мне тут нужен, прапорщик? Мало у меня своих проблем? Нет у меня мест... А чем я кормить тебя буду?
- У меня аттестат...
- Съешь свой аттестат сам... без соли... хе-хе.
- Ну, может как-нибудь, в уголочке, в караулке...
- Вам что не ясно, трщпрщик?!
- Ну, может, хоть работу какую дайте...
Одна бровь начальника штаба, не встречая преград, полезла вверх по лысине, вторая - пошла вниз, по пути закрывая глаз.
- А что ты умеешь делать?
- Все умею... Связь, радиостанции, телевизоры, машины, дизеля-электростанции, первую помощь умею оказывать... Танки, тягачи... Подрывное дело...
- А щас вот мы тебя проверим. Что ты за спец... Есть у нас одна машина...

Ох, кривил душой майор... Не «наша» была машина, а его. Собственная. Денежку малую за нее платил. Все чужие машины разъехались своим ходом, а вот эта не хочет. А нанимать мастеров со стороны - стыдоба. Хрен цена такому полку... И начштабу его...

В то благословенное время в армии еще все было. И вещ-, и прод-, и авто- службы были богатыми и добрыми. И «излишки» уже стало можно продавать... И пошло... Самые лучшие, ходовые автомобили были мгновенно раскуплены. По цене металлолома. Не лейтенантами... И не прапорщиками... Начальники собирались на этом неплохо заработать. Недальновидные частники покупали эти машины, надеясь сделать бизнес на грузоперевозках. Но очень скоро настали времена, когда возить стало нечего... Долго стояли под заборами на частном секторе эти несчастные Зилы, Уралы, Газоны... Уже их нет. Металл подорожал уж очень сильно... Такие дела.

В углу сырого темного бокса стоял бензиновый бортовой Урал, покрытый пылью времен хранения на НЗ. Рядом было много свободных мест, явно указывающих на то, что все его собратья уже где-то пристроены в теплых сухих гаражах у новых заботливых хозяев. Завидев меня с начальником штаба, местные бойцы исчезли как привидения. На их месте материализовался старлей - командир автороты. Получив задачу обеспечить меня помощником, а машину - бензином и аккумулятором, он тоже исчез. Урал незаметно подмигнул мне фарой. Несмотря на отсутствие аккумулятора. Он все понял.

- Вот, трщпрщк. Как тебя зовут? .. Так вот, Саша... Урал заводится. Работает на холостых. И все. Хоть газуй, хоть не газуй - одни холостые. Ехать не хочет. Чуть фыркнет - и все. Все спецы смотрели. Трамблер меняли. Зажигание вертели. Карбюратор мыли. Смотри. Сделаешь - получишь печати за трое суток. Не сделаешь - извини. Если что - звони мне в кабинет с КТП.

Переодеться было не во что, пришлось закатывать рукава. Поставили аккумулятор. Залили бензин. Завели. Всё правда - только холостые. Первый раз такое вижу... А ну-ка - посмотрим главную заслонку... Снял «воздухан», посветил зеркальцем в темную трубу карбюратора. Завел.
- Газуй, боец!
«Газовая» тяга делает полный ход, но главная заслонка, чуть шевельнувшись, самопроизвольно возвращается обратно, на холостые обороты. Какая-то сила тянет ее назад. А какие там силы в карбюраторе? Да никаких... Разрежение... Стоп! Ограничитель максимальных оборотов занимается подобной работой - за счет разряжения прикрывает заслонку при достижении этих самых максимальных оборотов. Не помню, сколько там... Сам он прячется впереди на коленвале, за шкивами. А мы вот просто одну из двух его медных трубочек открутим и посмотрим...
- Заводи, боец!
Урал взревел как несчастный узник, получивший неожиданную, но долгожданную свободу. Так. Лезть под шкивы чинить ограничитель оборотов - не собираюсь. Сам пусть на досуге займется... Надо его просто отключить. Но чтоб трубки были на месте... А передавлю-ка я медную трубочку пассатижами. В невидном месте...
- Боец, крепи аккумулятор! Едем кататься!

Через полчаса мой новый друг - бортовой Урал под моим же чутким руководством радостно носился по парку, пугая редких бродячих военных. В качестве бонуса я ему подрегулировал «солдатик» на компрессоре и подкачал колеса самоподкачкой... Урал бил копытом и звенел от радости...

Ну почему было не посмотреть заранее расписание обратных электричек? Чтоб не сглазить? Теперь два часа бродить по пустому перрону, сжимая в кармане заветную записку с круглыми печатями. Пятница тире воскресенье. Прям личная машина времени. На дворе пятница - а у меня уже - воскресенье. И я только что освобожден из-под стражи... Начштаба сдержал слово... Хотя и испытал легкий шок, увидев бегающим практически безнадежный Урал через час после начала ремонта. Такие дела...

Пересев на Южном вокзале на другую электричку, я очутился в гостях у тещи. Чтобы не встретить кого-нибудь из наших в городе. Сидеть - так сидеть. Теплый пруд и песчаный пляж вполне заменили мне нары...

Прапорщик Пушкин совершил очередной прыжок во времени.

Утро понедельника. Развод. После развода с виноватой мордой подхожу к комбату. Табаки крутится рядом. Молча вручаю записку. Табаки не выдерживает:
- Ну что, отсидел? В полку? Нашел ведь, паршивец! Понравилось? Дальше будешь продолжать нарушать дисциплину?
- Не понравилось. Холодно. Плохо кормят. Одна прогулка в день. Нары без матраса. Вонь. Больше нарушать не буду - ответил я. И виновато опустил глаза.
Оценка: 1.7432 Историю рассказал(а) тов. did mazaj : 18-02-2007 15:30:31
Обсудить (67)
, 05-03-2007 11:40:32, Нивелировщик-геодезист
> to did mazaj > > to Нивелировщик-геодезист > > Кстати. В н...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10  
Архив выпусков
Предыдущий месяцСентябрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru