Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Флот

Ветеран
Были «паркетного» крейсера N 77 или «без цензуры»

Как не парадоксально, но просторные каюты и опытные коки «паркетного» крейсера в некоторых случаях тоже могут стать недостатком. Например, именно из-за этого на «паркетный» при любых выходах в море, а тем более - на время боевой службы, традиционно загружался штаб походного отряда, привносящий в обычный флотский бардак изрядную дозу штабной истерии.
Вот и этот дальний поход не стал исключением - крейсер был плотно оккупирован штабными офицерами. Причем, поскольку походный штаб возглавлял сам командующий Северного флота, к привычным эскадренным флагманским специалистам добавилась масса незнакомых офицеров из высокого штаба.
Однако за пару недель совместного плавания штаб и экипаж успели притереться друг к другу. Суматоха первых ходовых дней сменилась спокойной уверенностью отработанных трудовых будней. Все указанные штабом недостатки были если не устранены, то качественно заретушированы, проверяемые давно усвоили все предъявляемые к ним требования, да и проверяющие успели подрастерять первоначальный карательный пыл.
Плановое совместное подведение итогов недели с офицерами крейсера и походного штаба, казалось, не грозило ничем необычным. Терпеливо выслушав доклады командира корабля и основных флагманов, командующий удовлетворенно покачал головой, окинул кают-компанию взглядом и привычно спросил:
- У кого есть замечания, дополнения, предложения?
После этой фразы совещания обычно заканчивались, и офицеры уже начали двигать стульями, как вдруг над столом поднялся какой-то капитан первого ранга.
- Прошу разрешения, товарищ адмирал!
- Да... - командующий, казалось, был удивлен не меньше других.
- Товарищ адмирал, товарищи офицеры! - возмущенный тон капраза явно не сулил ничего хорошего, - К сожалению, к моему искреннему сожалению, вынужден сказать, что обстановка на крейсере далека от нормы! Я случайно стал свидетелем безобразного, просто вопиющего проступка! На таком внешне благополучном корабле - и вдруг творится такое!
Крейсерские офицеры озабоченно переглядывались, припоминая возможные грешки своих подчиненных, но никто так и не мог понять, чем может быть вызвана столь гневная тирада. Общий переполох был вызван ещё и тем, что хотя все офицеры экипажа уже хорошо знали курирующих их боевые части и службы офицеров походного штаба, конкретно этот капитан первого ранга, казалось, никому ещё не был знаком. А он продолжал заливаться соловьем:
- Я не мог себе представить, что на крейсере, который нам называют лучшим, и то нет порядка! Это просто кошмар!
- Факты! - вполголоса, но вполне отчетливо бросил командир корабля.
- Так вот! - наконец-то закончил щедро расточать нелестные эпитеты в адрес экипажа выступающий. - Моя каюта находится в пятом коридоре. И буквально сегодня утром, во время построения личного состава... - (на этих словах взгляд командира корабля нацелился на компактно сидящих офицеров БЧ-2 (ракетно-артиллерийская боевая часть - прим. Авт.), подчиненные которых как раз и строились в названном коридоре, и этот взгляд не обещал ничего хорошего) - ...я против воли стал свидетелем этой мерзости! - (Перед мысленным взором внимающих капразу офицеров пронеслись ужасные сценки, в зависимости от фантазии, начиная от преступного сговора на измену Родине и заканчивая групповым изнасилованием с последующим расчленением) - Я отчетливо услышал, - капраз патетически повысил голос, - как офицер нецензурно обругал матроса!!!
Повисшей паузе позавидовал бы сам Станиславский.
- Обругал. И? - опять вполголоса, но отчетливо прервал наконец-то тишину командир корабля, первым выйдя из состояния когнитивного диссонанса.
- Как?! - возмущенно взвился капраз, - Это же недопустимо - оскорблять подчиненных матом! Советский офицер не должен опускаться...
- Прошу разрешения, товарищ адмирал! - с места, не дожидаясь полного описания морального облика советского офицера, поднялся командир БЧ-2.
- Да, конечно, - командующего, похоже, начала забавлять сложившаяся ситуация.
- Командир БЧ-2 капитан 3-го ранга Волков! - четко отрапортовал офицер, и обратился к предыдущему докладчику. - А вы не представитесь, товарищ капитан 1-го ранга?
- Капитан 1-го ранга Белов! - отозвался капраз.
- А должность ваша?
- Инструктор политуправления флота, - нехотя буркнул он.
- А подчиненные у вас есть? Вам вообще с матросами общаться доводилось? - окончательно обнаглел ракетчик.
- На что это вы намекаете? - обиженно вскинулся капраз. - Я, чтоб вы знали, начинал на подводных лодках!
- А на какой первичной должности? - не отставал «бычок».
Капраз недовольно нахмурился, помолчал и уже куда тише ответил:
- Секретарь комитета комсомола дивизиона.
По лицам многих офицеров заблуждали иронические ухмылки.
- А можно уточнить, - вклинился в расспросы командир корабля, - что именно этот офицер э... сказал своему матросу?
Капраз не спешил с ответом. Но комдив ЗРД (зенитно-ракетный дивизион - прим. Авт.) уже захлебнулся истерическим смешком, к нему начали наклоняться головы других офицеров, пополз, сопровождаемый ехидными улыбками, шепоток, и инструктор тяжело вымолвил:
- Он сказал: «Я тебе не замполит, я и въебать могу!»
- Командир, разберитесь. Товарищи офицеры! - командующий, встав из-за стола, не дал разгореться вспыхнувшему дружному смеху, развернулся и вышел из кают-компании. Но вестовой, болтавшийся в тамбуре, клялся потом, что адмирал, выходя, старательно боролся с кривившей его губы довольной усмешкой.
Оценка: 1.8865 Историю рассказал(а) тов. КомДив : 10-05-2011 17:23:08
Обсудить (22)
14-05-2011 07:34:57, тащторанга
Вася, КЗ! Молодца....
Версия для печати

Армия

Был у меня такой случай, когда принять решение было во много раз страшнее, чем идти в штыковую атаку. То, что я должен был сделать согласно инструкции, шло вразрез с моим понятием о дружбе с человеком и убеждённости в его честности и преданности Родине. Принимать решение было мучительно трудно. Такое чувство я не испытывал ни до, ни после этого случая.

Произошло это во время нашего наступления зимой 1944 года. Незадолго до этого нашему гвардейскому корпусу была временно придана ещё одна стрелковая дивизия. Помощником начальника связи этой дивизии служил майор Эдуард Солкиас. Это был коренной ленинградец, родом из обрусевших финнов, предки которого еще в незапамятные времена осели в Петербурге, так что кроме имени ничего финского в нём не было.

Я с ним познакомился, когда он прибыл ко мне, чтобы представиться и получить радиоданные для организации радиосвязи в дивизии. Мы как-то сразу понравились друг другу и подружились. Эдуард был не только опытный офицер-связист, но и эрудированный человек, много читавший и любивший литературу. Во всех случаях, когда Эдуард являлся ко мне по делам службы, или я приезжал в дивизию, мы всегда находили немного времени, чтобы поболтать на различные темы. Собеседник он был интересный, и эти беседы доставляли нам обоим большое удовольствие.

Во время зимней кампании дивизия, в которой служил Солкиас, наступала в первом эшелоне и поэтому я всё время находился на наблюдательном пункте этой дивизии. Как известно, во время наступления наблюдательные пункты часто перемещаются. Переход командования дивизии на новый НП происходит только тогда, когда с нового НП организуется радио- и проводная связь с подчинёнными стрелковыми полками, дивизионной артиллерией и приданными дивизии частями усиления. Для организации узла связи на новом НП выезжает оперативная группа связистов, которую возглавляет либо начальник связи, либо его помощник.

На третий день нашего наступления для организации связи на новом НП выехал майор Солкиас. Группа связистов выехала примерно в 22-00. Переход командования на новый НП был назначен на 6-00 следующего дня. К этому времени узел связи должен быть полностью оборудован и задействован.

Что-то около двух часов ночи, меня вызвали на рацию, державшую связь с новым НП. Меня вызывал майор Солкиас. Открытым текстом, каким-то взволнованным голосом он попросил меня срочно к нему приехать. Я удивился и спросил, что случилось. В ответ услышал только одно слово «беда». На этом связь прервалась.

Естественно, я немедленно отправился на новый НП. Расстояние до нового НП было небольшое, километра 3-4, и я быстро до него добрался. Прибыв на НП, я никаких внешних признаков беды не увидел. Встретивший меня майор Солкиас коротко отрапортовал о состоянии работ по оборудованию узла связи. Казалось, что всё обстоит благополучно, однако взволнованный вид Солкиаса и какая-то неестественная бледность его лица говорили, что случилось что-то необычное. Отведя меня в сторонку, чтобы нас никто не мог слышать, майор Солкиас сказал мне, что он потерял радиоданные. Услышав эту новость, я вдруг почувствовал холод в груди и меня охватил озноб.

Это действительно была беда, причем такая беда, о последствиях которой страшно было даже подумать. Радиоданные являются совершенно секретным оперативным документом. В них есть буквально всё, что интересует противника: состав радиосетей командования и взаимодействия корпуса и дивизии, нумерация полков, батальонов и приданных частей усиления, рабочие и запасные волны радиосетей, позывные, сигналы проверки связи, пароли, ключи к переговорным таблицам, наименование и нумерация соседей справа и слева и радиоданные для связи с ними, радиоволны и позывные дежурных радиосетей штабов армии и фронта и позывные личных раций комкора и командарма. Чтобы заполучить эти данные, противник, не задумываясь, пожертвует целой дивизией. При потере радиоданных и подозрении, что они могут попасть к противнику, боевые действия на фронте сразу же приостанавливаются, производится передислокация всех соединений и частей и разработка новой оперативно-боевой документации. В общем, для офицера-связиста нет ничего страшнее и непоправимее, чем потеря радиоданных.

Вполне естественно, что это сообщение меня просто ошеломило. Когда я несколько пришёл в себя, то велел Солкиасу подробно рассказать всё, что он делал с того момента, когда взял папку с радиоданными и выехал на новый НП.

- Папку с радиоданными, - сказал майор, - я всё время держал в руках. Когда приехали на новый НП, я указал место для проводного узла связи, места для размещения раций и пункта сбора донесений, направил телефонистов тянуть линии в полки, а сам всё время руководил оборудованием узла связи, никуда не отлучаясь. Отчётливо помню, что папку с радиоданными я никуда не клал, а всё время держал в руках. А за полчаса до того, как я вызвал тебя по рации и попросил приехать, я обнаружил, что папки у меня нет. Я обшарил весь узел связи, обыскал вокруг всю территорию, но папки не обнаружил.

Я оказался в мучительно трудном положении. Согласно действующей инструкции, я должен был немедленно отстранить майора Солкиаса от должности, отобрать у него оружие, взять под арест и послать об этом ЧП донесение в штаб корпуса и в штаб армии. Если бы у меня была хоть тень сомнения в честности Эдуарда и его преданности Родине или хоть малейшее подозрение в том, что он мог сознательно кому-то передать радиоданные - я не колеблясь обезоружил бы его и арестовал. Но поступить так с товарищем по оружию, в честности которого я не сомневался, с которым меня связывала еще и личная дружба, у меня рука не поднималась.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Наконец майор Солкиас сказал:

- Я не маленький, всё понимаю. Знаю, как ты обязан поступить, и в обиде на тебя не буду. Ведь радиоданных-то нет.

Вдруг у меня мелькнула одна мысль и я ухватился за нее, как утопающий за соломинку.

- Слушай, - сказал я ему, - по табелю срочных донесений очередное донесение я должен отправить в шесть утра, вернее в шесть я должен сдать это донесение шифровальщику для зашифровки. Сейчас два с небольшим. Может быть, ты и сам не заметил, как выронил папку с радиоданными по дороге на новый НП, а тебе показалось, что она исчезла уже здесь. Возьми пару фонариков, вот тебе еще и мой фонарь, пройди и тщательно осмотри всю дорогу, по которой ехал. Расстояние небольшое и до шести утра ты сможешь пройти эту дорогу туда и обратно. До шести я донесение об этом ЧП не подам. Я тебе верю, верю, что к шести ты вернешься. Пойми, ведь это последний шанс спасти положение. Уж если не найдешь, то в очередном донесении в шесть я доложу об этом ЧП и . . . . ну ты сам знаешь, что я должен буду сделать.

На этом и порешили, он ушел, а я стал ждать, чем кончится этот поиск. Пришел он примерно минут без двадцати шесть. По его виду я сразу понял, что он ничего не нашел. Он весь как-то сразу постарел и оброс какой-то серой щетиной.

- Ну, всё, - сказал он, - я буквально каждый метр снега на дороге переворошил валенком и шел, как челнок, от одной стороны дороги к другой.

Мы молча зашли в блиндаж, сели за стол. Я вынул из полевой сумки лист бумаги и составил очередное донесение. В конце я написал о потере майором Солкиасом папки с радиоданными. Написав, я дал ему прочесть. Он прочел.

- Спасибо, майор, - сказал он, - что пытался мне помочь. А в донесении всё правильно.

Мы еще посидели несколько минут, молча глядя друг на друга.

- Слушай, майор, - вдруг сказал Эдуард, - можешь оказать мне последнюю дружескую услугу? Я знаю, что меня ждет. Это трибунал, меня разжалуют, перед строем сорвут погоны и снимут награды. А затем «стенка». Ну, в лучшем случае, рядовым в штрафбат. Если я чудом и уцелею, то ведь всё, что произошло, всю жизнь будет меня мучить. Я понимаю, что уже арестован, хотя формально ты мне этого и не объявил. Понимаю, что без твоего разрешения выйти из этого блиндажа уже не имею права. - Он немного помолчал, затем как-то судорожно вдохнув воздух, продолжал, - Ты веришь, что я не враг и никому радиоданные не передавал?

Я молча кивнул.

- Так вот, - продолжал он, - разреши мне самому застрелиться. Уж лучше я сам себя накажу, чем переживать позор и умереть позорной смертью.

Он встал и молча ждал моего решения.

Вот это и было самое трудное решение, которое мне пришлось принимать за всю войну. Надо было срочно решить: арестовать майора, после чего неизбежно последует трибунал, или разрешить ему самому вынести себе приговор и привести его в исполнение. Впрочем, думал я недолго, а потом каким-то хриплым голосом сказал:

- Ты прав. Действуй!

Не помню, каким образом вдруг в руках у Солкиаса очутилась фляжка спирта и две кружки. Мы молча выпили на прощанье, поцеловались, и так же молча вышли из блиндажа. Майор Солкиас пожал мне руку и пошел через поляну в лес. Я решил, что, как только услышу пистолетный выстрел, тут же отдам донесение для зашифровки.

Пока я смотрел вслед Солкиасу, ко мне подошел шифровальщик и спросил, готово ли донесение. Я ничего не ответил и продолжал глядеть на удалявшегося майора. Вдруг я увидел, как на опушку леса выбежал какой-то солдат и побежал в сторону узла связи. Где-то около середины поляны они встретились, несколько секунд постояли друг перед другом и вдруг майор Солкиас упал, как подкошенный.

Я кинулся к нему. Пока бежал, успел подумать, почему он упал, ведь выстрела не было? Подбежав, я присел около майора, снял с него кубанку и ощупал голову. Крови не было. Ничего не понимая, я встал и посмотрел на солдата. Это оказался сержант, дежурный с пункта сбора донесений. Он испуганно смотрел то на меня, то на лежащего майора Солкиаса и губы у него дрожали.
- Что случилось? - крикнул я, - почему майор упал?
- Разрешите доложить? - каким-то прерывающимся голосом сказал сержант, - я только спросил товарища майора, когда он заберет свою папку, а он вдруг упал.
- Какую папку? - заорал я, - где ты её взял?
- Разрешите доложить, - снова начал сержант, - когда мы сюда приехали, товарищ майор указал нам место, где ставить шалаш для пункта сбора донесений. Ну, мы шалаш построили. Я заступил на первую смену. Часа через два товарищ майор пришел и проверил, как мы тут устроились. Проверил, сказал, что всё у нас в порядке и повернулся, чтобы уйти. А я увидел, что у него подмышкой какая-то папка. Вот я и говорю: «Товарищ майор, Вы тут мотаетесь по всему НП, неровён час, оброните где-нибудь свою папку. Давайте её сюда, пусть она у нас полежит, а когда понадобится, заберёте». Я как раз стоял сзади товарища майора и вытянул у него из подмышки эту папку, Он ничего не ответил и даже не обернулся и ушел. А сейчас пришел мой сменщик. Увидел на столе папку и говорит: «Принимая дежурство, я должен принять только книги входящих и исходящих, а эту папку не принимаю». Вот я и побежал узнать у товарища майора, когда он заберёт свою папку.

Тут я увидел, что ко мне подходит шифровальщик и вспомнил, что надо сдавать донесение, но то, что я написал, сдавать уже было нельзя. Я отвернулся, присел, и, делая вид, будто раскуриваю трубку, сжёг донесение. Затем побежал на узел связи, написал новое и сам отнес шифровальщику, молча выслушав от него ядовитое замечание за опоздание.

Сдав донесение, я поспешил на пункт сбора донесений. По дороге увидел идущего мне навстречу майора Солкиаса. Злополучная папка была у него за пазухой.

- Всё в порядке, - закричал я ещё издали, - донесение переписано.

Вдруг Эдуард сел на снег и как-то по-детски заплакал. Я отвернулся и дрожащими пальцами стал набивать трубку.

По какому-то молчаливому уговору мы никогда об этом происшествии не говорили.
Оценка: 1.8049 Историю рассказал(а) тов. Лось : 22-05-2011 22:54:02
Обсудить (21)
28-05-2011 00:29:47, BratPoRazumu
сказка, имхо нестыковки, мягко говоря, есть но написано крас...
Версия для печати

Дежурная часть

Я проходил мимо дежурки, когда меня окликнул участковый Коля.
- Шурик, привет! Зайди в класс!
- Привет-привет. А нафига?
- Тут интересное по твоей части.
Интересно, что это может быть у страшного лейтенанта Коли по моей части?
- Тут женщина пистолет принесла и у нее вопросы есть.
- А почему в классе?
- У меня в кабинете сейчас люди, не в дежурке же с ней общаться...
Коля знает, что я люблю стрелковое оружие и более-менее в нем разбираюсь (на самом деле - менее, чем более, но только не надо говорить об этом всем!). А сейчас время "урожайное" - середина девяностых, ветераны массово уходят из жизни, оставляя после себя привезенные с фронта "сувениры". И хорошо, если родственники сдают трофеи в милицию - иногда бывает и по-другому...
В классе службы сидела одетая в черное женщина лет сорока пяти - пятидесяти.
На столе перед ней лежит Браунинг образца 1906 года. Слегка потертый, но явно пролежавший полвека после Войны где-нибудь на дне чемодана.
- Антонина Егоровна! Вот наш специалист (о, блин, как меня обозвали!) - он все объяснит.
Здороваюсь, представляюсь. Прошу рассказать, откуда оружие.
- У меня мама умерла на прошлой неделе, я разбирала ее бумаги и нашла... Вот...
Женщина заплакала. Я повернулся к Коле и сделал страшные глаза. Он все понял правильно и метнулся за стаканом с водой.
Я взял пистолет в руки. К левой щечке рукоятки была приклепана потускневшая латунная пластинка с гравировкой: "Наташеньке от Егора. 12-X-1944".
- Успокойтесь, Антонина Егоровна, попейте водички и все расскажите.
Она немного успокоилась и, утирая платком слезы, начала рассказывать...
Неделю назад умерла мать этой женщины. Она была врачом, прошла всю Войну, потом, до пенсии, работала педиатром.
- Антонина Егоровна! "Егор" с надписи - это Ваш отец?
- Да!..
Женщина снова заплакала и Коля, не дожидаясь моих "маяков", снова налил ей воды.
- И что же Вы хотите?
Из всхлипываний женщины удалось выяснить, что ее папа "командовал разведкой", наверное, был командиром разведроты или разведбата - иначе вряд ли бы дважды попадал в медсанбат, где и встретил маму. После войны они поженились, родилась она, а через два года папа умер. И сейчас Антонина Егоровна хочет оставить этот пистолет на память о родителях.
Мы с Колей переглянулись. У меня в голове появилась мысль.
- Знаете, сейчас мы не можем Вам ответить, мы должны передать пистолет на экспертизу, чтобы там выяснили, можете ли Вы хранить его у себя.
- Вы уж постарайтесь, объясните им, пожалуйста, что это от мамы и папы...
Мы покивали головами, пообещав сделать все, что в наших силах. Антонина Егоровна написала под мою диктовку заявление о проведении экспертизы, Коля составил протокол и мы отправили женщину домой.

Уладив бумажные дела, мы снова зашли в класс. Разумеется, оставить ей оружие мы не имели права... Или имели?
- Коля, как ты думаешь, этот пистолет после Войны стрелял?
Он задумался, потом сказал:
- Вряд ли. Эта Егоровна на моей земле живет, я ее маму немного знал - хорошая была женщина.
Я разобрал пистолет, вытащил ствол, закрепил на рамке затвор и спросил:
- Когда вернуть?
Коля подумал и ответил:
- Сегодня. Чем скорее - тем лучше. Если что - я скажу, что ты взял ствол для каких-то оперативных заморочек. И с начальством будешь сам разбираться.

Я вышел из конторы и сел в машину, молясь всем богам и Славе КПСС впридачу, чтобы мой товарищ был сейчас на работе.
Олег называл себя "последним из могикан" - в разворованном НИИ его лаборатория оставалась одной из немногих, работающих по профилю. Впрочем, эта лафа, судя по всему, подходила к концу...
Что от него требуется, он понял сразу. Забрал ствол и сказал:
- Посиди тут с полчасика - после чего скрылся где-то в недрах здания.
Через двадцать минут он вернулся.
- Вот, Шурик, смотри - просверлили три отверстия и запрессовали пруток в патронник.
- Вытащить нельзя?
- Ты что - не веришь мне?
- Да ты что! - я осмотрел изуродованный ствол - Олег! С меня бутылка!
- Шурик, я тебя знаю давно и хорошо к тебе отношусь, но еще одно слово - получишь в глаз!
Я встал по стойке "смирно" и приложил левую руку к пустой голове.
- Виноват, тащ генерал, исправлюсь! Еще раз - и больше не будет!
- Свободен! - вальяжным жестом отпустил меня Олег.

Эксперт Серега тоже отказался от бутылки, зато извлек из затвора ударник и заклепал его канал.

Прошла неделя.

- Антонина Егоровна! Ваш пистолет признан негодным для стрельбы... В общем, мы возвращаем его Вам обратно.
Я протянул ей Браунинг. Коля положил на стол акт экспертизы.
- Спасибо вам, мальчики... - сказала она тихо, почти шепотом.
Оценка: 1.7869 Историю рассказал(а) тов. Шурик : 04-05-2011 07:34:18
Обсудить (30)
11-05-2011 10:14:47, Шурик
:)...
Версия для печати

Свободная тема

Живодер
Когда я умел ходить под стол, практически в полный рост, деревья были большими, пломбир вкусным , а все женщины высокими жил у нас кот, чисто черной раскраски, кот как кот, здоровый, матерый и наглый. Случилась с ним однажды хворь, на плече образовалась огромная проплешина. Мы с батей (пусть земля ему будет пухом) потащили болезного в ветеринарку, коновал, глянув мельком на раздраженное животное, дал заключение:
-Лишай. стригущий. Надо усыплять.
На тот момент я обучался в третьем классе и про лишай был наслышан, но еще я знал, что своих не продают и потому устроил истерику с требованием Тепу не обижать, дома после безуспешных попыток меня уговорить в необходимости умерщвления любимой животины, родители под давлением матери вступили в тайный сговор. Рано утром когда я еще дрых батя запаковал в мешок из под цемента кота, кирпич и бросил бедолагу в Енисей дело было зимой и река в мороз представляла жуткий вид, черная, парящая вода с температурой градусов 5-6 (Енисей не замерзает возле Красноярска даже в сильный мороз). Мне решили сказать что котяра ушёл гулять и не вернулся. Первым кого увидел вернувшийся с казни батя возле двери, был Тепка который с недоуменной мордой смотрел на хозяина не понимая что это был за финт с мешком и купанием. На следующие утро процедуру повторили, использовав два мешка и выбрав место с течением посильнее, результат тот же. Вечером батя запил, но мать не сдавалась и утром все повторилось вновь только для казни пожертвовали мешок из под картошки. Батя пил беспробудно неделю, с матерью не разговаривал, а я ждал кота. Через десять дней мать, выходя утром на работу, услышала за спиной хриплый мяв. Волосы встали дыбом коленки ослабли и задрожали, с трудом повернувшись, она увидела в предрассветной мгле огромного черного кота как две капли воды похожего на умершего питомца. Кот явно пришёл за ней с того света, сговорившись с сатаной, что учитывая его сатанинскую раскраску было вполне возможно, и теперь предстояла расплата. Но призрак вел себя вполне мирно и тыркаясь мордой в дверь просил его пустить домой. Кота впустили и накормили от пуза, батя заявил, что если мать еще раз заикнется про убийство бедолаги, то дома наступит режим апартеида со всеми вытекающими последствиями. Но при ближайшем рассмотрении и ощупывании несостоявшейся жертвы выяснилось, что безобразная проплешина покрыта молодой черной шерстью, кот был здоров. Батя долго материл коновалов и закармливал кота любимым им минтаем. Я же был просто рад, не зная тогда, всей подоплеки событий, рассказали мне это только через год.
Оценка: 1.7279 Историю рассказал(а) тов. ushakpasha : 06-05-2011 07:22:00
Обсудить (27)
10-05-2011 16:57:04, EugenK
КотяраЗамечательный! Просто "морж", а не котяра!...
Версия для печати

Остальные

Записки молодого качка.

Часть 4.

“Mea culpa.”

- Я идиот, нет, я хуже - я мудак. Я осознал и это больше не повторится. Никогда - честное слово.
В пустой качалке стоял одинокий Вова и безудержно каялся. Он мял в здоровенных ручищах свою знаменитую шапочку, негромко подвывал на ударных гласных и даже временами пытался утереть шапочкой совершенно сухие глаза.
- Не забудь добавить “Не казни, батюшка-кормилец!”, - посоветовал я, спускаясь по лестнице в зал. - А что случилось, Вова? Ты опять погнул гриф от штанги?
- Да, Сань, гриф х ... хрен с ним. Я погнул, я и выпрямил, а вот это ... эх, - Вова сокрушенно выдохнул так, что меня качнуло воздухом. - Это уже не выпрямишь.
- Что не выпрямишь? - раздалось у меня за спиной. Грохнув дверью в зал спускался тренер Валера. Он смачно грыз яблоко, улыбаясь во все тридцать два зуба и брызгая яблочным соком во все стороны. - Учти, Вован, если в этот раз ты погнул батарею - выпрямлять будешь собственным лбом.
На Вову было страшно смотреть - у него тряслись губы, он постоянно сглатывал и судорожно мял несчастную шапочку. При этом он приплясывал ногами на месте. В общем, выглядел, как стоящий у доски и не знающий ответа школьник, которому неудержимо хочется в туалет. Не то чтобы Валера был здоровее Вовы, но он был почти вдвое старше и авторитет его был непререкаем. За тот самый погнутый на спор гриф, Валера хреначил Вову кроссовком по лысой башке, последний же только испуганно втягивал голову в плечи, растеряно ойкал и даже не пытался сопротивляться.
До Валеры начало доходить, что дело действительно серьезно. Он нервно оглядел зал, разыскивая трупы и поврежденный инвентарь. Не обнаружив следов крови и гнутого железа, он убедился в самых худших предположениях.
- Что случилось, придурок, - заорал он, - кого-то придавило штангой и ты уже избавился от тела?
Вова в ужасе замотал головой:
- Хуже, Валера! - тут уже плохо стало мне. Здоровья Вове хватило бы чтобы оторвать колесо тепловозу, но характер его с убийством как-то не вязался.
- В общем, Валера, - Вова все-таки решился и, крепко зажмурив глаза, пулеметной скороговоркой выпалил, - я твою кружечку помял!
Мы с минуту молчали, разглядывая Вову, после чего он открыл один глаз, убедился в нашем внимании и вытащил из шапочки железную лепешку, с приделанной к ней чудом сохранившейся ручкой.
Я всегда считал, что Валерина кружка сделана из листа лобовой брони танка, опаленной жаром атомного взрыва. Видимо все-таки она была сделана из очень грязного алюминия, но сейчас Вова протягивал что-то, своим видом напоминавшее попавшую под каток жестяную консервную банку.
Воспользовавшись нашим замешательством Вова скорчил скорбную мину и неожиданно ритмично выдал:
- Как решил я приседаньицем размяться тут, взял блины по пятьдесят кило, на гриф надел...
Совершенно охреневший от этого рэпа Валера зарычал:
- Ты мне еще колядовать тут начни, Садко недоделанный, ты скажи как это случилось?

- Так это, я и говорю, повесил я два по пятьдесят на гриф, ну и приседаю с ними. А тут блин, падла скользская, возьми да скатись с грифа, меня качнуло, и второй блин, само собой, в другую сторону. А тут табуретка с твоей кружкой неудачно подвернулась. Кружечка как раз на боку лежала. Блин на нее упал и блин из кружки получился, гы-гы, ой!
Вова испуганно отшатнулся, взглянув в наливающиеся кровью Валерины глаза:
- Ты опять не надел замки, мозгодыр кубический? - сдавлено прохрипел он. - Где табуретка, сволочь, табуретку ты тоже сплющил?
Вова радостно осклабился:
- Не-е-е, как же я табуретку сплющу, табуретка же не железная, не плющится. Табуретке совсем пиздец случился - от нее только щепки остались, я их в ведро выкинул. - гордо выдал он. Потом прижал шапочку к груди и неожиданно ласково проблеял: - Ба-а-а-атюшка!

Валера судорожно выдохнул:
- Вова, ты идиот. Нет - ты не идиот, ты мудак!
Вова сделал круглые глаза и подозрительно спросил:
- А ты откуда знаешь?
Оценка: 1.6964 Историю рассказал(а) тов. Beaver : 02-05-2011 10:53:12
Обсудить (30)
07-05-2011 07:53:16, Bronzsoldat
Эх, не успел прочитать, когда оценивать можно было... КЗ зад...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6  
Архив выпусков
Предыдущий месяцСентябрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
Предлагаем садовые фигуры интернет-магазин
переезд квартиры в Москве mandrmoving.ru