Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Свободная тема

Ветеран
Ихтиандр Вовчик

Вовчик - мой брат де факто, хотя и сидит веткой выше на генеалогическом древе, де юре являясь мне дядей. Но всего два года разницы позволили нам вместе: расти, закурить первую сигарету и впервые надраться до состояния «Мама, неси скорее тазик». Живет он, конечно же, в Севастополе. В другом городе не мог бы родиться такой пекулитет, заточенный в 77 килограмм неуемной энергии, пулеметной южной скороговорки, обязательно заканчивающейся трассером сигаретного бычка, летящего мимо цели под вздох «Не Сабонис!». На эти же весы мы поставим жилистое тело вечного моряка, не боящегося полноты из-за бесконечных горячих вахт у чавкающего дизеля на траверзе Америки, Антарктиды, Африки, Азии и Европы. Это он, зайдя в кафе на Елисейских полях косолапой шаркающей походкой, вдруг может превратить чинное европейское заведение в полный бардак, схлестнувшись в войне слов с местными жандармами национал-франкизма, не знающими, что такое «Сивастьополь».
- Это, ребята,- говорит им Вовчик,- город, в котором собирают два урожая картошки за сезон! А еще это - город, в честь которого названы бульвар и станция метро вашего Пари. Но не забудем, в честь чего здесь именуемы улицы Крым, Евпатория, Альма и Наварин! Так что, вы уволены, господа. Не мешайте мне пить пиво и держать третью оборону!
И все перечисленное - лишь часть этого 77 килограммового пекулитета. Наверное, килограмм тридцать, так как остальное - это огромное, пытливое, сострадающее, бесстрашное до баламутства сердце, качающее в артерию не кровь, а море. Черное море, вода которого, по повериям - наиболее близка по составу человеческому кардиотопливу.
Море он любит бездонно (каждый морской житель - его брат) и абсолютно некоммерчески (все, что поймано в нем, должно вернуться назад). Никогда, возвращаясь домой после очередных семи-восьми месяцев бродяжничества по океанам, он не привозил домой ни веточки коралла, ни засушенной рыбы-ежа, ни затейливой ракушки, выловленной собственными руками у Сокотры. Все это принадлежит морю и остается в нем. И сколько раз его материл тралмейстер, когда, украв 40 килограмм рыбы из улова, Вовчик устраивал пир для морских котиков, лезущих в ожидании встречи с ним по аппарели судна. И это была не просто кормежка, а общение равных: с душевным разговором, взаимным похлопыванием и поглаживанием. Его и звали на борту - Ихтиандр Вовчик.
Нынешним летом он подтвердил свое звание.
Нет, не нырянием со знаменитого «Козырька». Кто ездил в Стрелку троллейбусом N6, хорошо знает это жутковатое место на скалках Херсонеса. Единицы ныряли с него. Представьте скалу высотой метров семь с выступающим узким камнем, а внизу - карниз острых камней шириной метра три, образующий лагуну глубиной «по пояс» мужику среднего роста. Разбежавшись и оттолкнувшись, надо пролететь головой вниз, перелетев карниз по диагонали, и войти в воду точно над белым камнем на дне. Входит ныряющий в воду уникальным севастопольским стилем «раскоряка». Со стороны кажется, что он падает животом, но это - обман зрения. Ныряющий глиссирует над поверхностью, не погружаясь и на 40 сантиметров, при этом не испытывая ни малейшего гидродинамического удара. Говорят, что единицы ныряют так, что даже не мочат головы. Я видел эти прыжки, удачные и неудачные, и знаю, что совершивший его становится местной легендой.
Нет, Вовчик так и не нырнул здесь, хотя легко сиганет в любом другом месте от малых скалок - до больших, включая те, что напротив «Тайваня». Вы знаете камень, на котором уже лет пятьдесят лежит фигурка девушки, вырезанная местными пацанами из камня при помощи монеток? Наверное, нет, если вы не ездили троллейбусом N6. Поверьте, там трудно нырнуть, чтобы не сломать ребра. Вовчик там ныряет легко. Но он стал легендой города не благодаря этому - chercher le dauphin.
Один из севастопольских дельфинариев, что в Артбухте, находится у набережной Корнилова. Когда-то скромное детище советской военной машины, оставшееся без финансирования, решило само заработать на рыбу для питомцев. Сейчас это - солидное бизнес-предприятие, недавно отгородившееся от горожан, помнящих бесплатное купание в стоявшем на этом месте флотском бассейне, бетонной стеной. Одну из стен заменяет кафе, выходящее окнами прямо на акваторию с дельфинами. Здесь работает сестра Леньчика, верной подруги и жены Вовчика. Сюда она изредка заглядывает, чтобы поболтать с девчонками о жизни, отдохнуть душой от баламутного мужа. Но Вовчик, когда он на берегу, не может без Леньчика и получасу. В тот вечер он позвонил и через пятнадцать минут уже сидел рядом в кафе, наблюдая в открытое окно за шестью силуэтами, сгрудившимися в ночной воде в центре бассейна и поющими грустную дельфинячью балладу.
- Они меня зовут! - тихо сказал Вовчик.
- Папа, у тебя опять ностальгический приход начался? - взволновалась Леньчик, подозревая неладное.
Неожиданно Вовчик встал на стул, нырнул в открытое окно и уже через мгновение сидел, свесив ноги, на краю бассейна, разговаривая с морскими людьми, подплывшими поближе:
- Привет, корешки! Ну что, достало жить за жратву? Грустно? Сейчас я с вами поиграю!
Леньчик не успела ахнуть, как муж скинул шорты и с разбегу сиганул в воду.
Это была сказка: дельфины обступили его и стали играть. Он брал их за плавники и крутил хоровод, он нырял на их спинах глубоко вниз, он орал от счастья:
- Ребятки мои, да я ж ваших братьев в Тонкинском заливе рыбой кормил. Ага, и речных дельфинов в Бразилии! А Вы помните Уоллфиш Бей? Привет вам от корешков!
- Ты знаешь, - говорила мне позже Лена, - мы очень испугались. Недавно эти дельфины жестоко избили пьяного мужика - не любят они пьяных. А с этим - как будто всю жизнь дружили.
- Нормально все было, - рассказывал Вовчик, - обступили меня, трутся, просят, чтобы я им пуза почухал. Ласты подставляют, чтобы покружиться. Полный контакт! Но при том, что я всю жизнь прожил на Черном море, и сам знаешь, как я умею плавать, был вывернут наизнанку. Легкость была в теле - впору летать. И в то же время - дикая усталость, хотя я ничего и не делал, они меня на спинах возили. Их свобода личности полностью угнетена - работают за жратву. А со мной были такие жизнерадостные! С мозга мои слова считывали.
Но идиллия была скоро нарушена: первым прибежал директор дельфинария, топая ногами на пирсе и визжа:
- Вылезай, Ихтиандр хренов!
Через пять минут по пирсу бегали два наряда милиции, размахивали дубинками и требовали вылезать из воды.
- Да вы сами прыгайте сюда, пареньки, - кричал в ответ Вовчик, - дельфины разрешат - возьмете меня!
Когда брат верхом на дельфинах проплывал рядом с машущими дубинами правоохранителями и топающим директором, Вовчик похлопал рукой по воде и тихо сказал:
- Мальчики, ну-ка давайте!
И дельфины дружно ударили хвостами так, что поднявшейся волной из рук опешивших милиционеров и директора смыло мобильный телефон и две рации.
Потом брата били. Ему надели наручники и сломали дубинками два ребра. Добить в отделении милиции не дали - туда уже прибежала половина жителей Стрелецкой бухты, требующая освобождения Ихтиандра, сидящего в клетке.
Когда дежурный позвонил начальнику отделения милиции с докладом, последний спросил:
- За что арестовали?
- Купался с дельфинами!
- А ты подумал, придурок, по какой статье мы его задерживаем?! Нет такой! Немедленно отпустить!
Да, его тут же отпустили - в Севастополе все знают друг друга и не прощают, когда бьют своих. Вовчику же пришлось оплатить стоимость купания и утопленного мобильного телефона, после чего он отправился домой, в родную Стрелку.
Когда он рассказывал о дельфинах, он постоянно поглаживал ноющий бок, но глаза его светились радостью, хотя и с оттенком грусти.
- Вова, - спросил я, - это что, просто кураж был?
- Да ты знаешь, - ответил он, - дело у меня было в море: подняли трал, а в нем 33 уже окоченевших дельфина. Весь экипаж тогда рыдал. Долг я им возвращал, понимаешь. И всю жизнь буду...
Оценка: 1.8667 Историю рассказал(а) тов. Navalbro : 15-08-2007 15:50:40
Обсудить (68)
17-08-2007 16:14:18, kuch
Олег, поставил я тебе КЗ, да всё как-то недосук было в Обсуж...
Версия для печати

Флот

Ветеран
О ЛИЧНОМ СОСТАВЕ ЗАМОЛВИТЕ СЛОВО

Я никого не переплюну на этом сайте по количеству личного состава, служившего под моим началом, да и не в этом вовсе дело. В свое массовое время мой дивизион разведки и РЭБ насчитывал всего лишь 15 человек. Но никогда не забыть того чувства свойскости, когда знаешь в лицо каждого из трехсот девяноста членов экипажа (а 80% их - по имени, фамилии или кличке). В памяти наметанность глаза, отличавшая в коридоре на фоне прочих счастливца, вернувшегося из отпуска не далее трех суток назад (у него лицо светится, как лампочка), а на улице поселка - отличавшая неяркое лицо моряка плавсостава от светящегося жизненной энергией матроса береговой части. Все по той древней арабской пословице: «Есть три типа людей: живые, мертвые и те, кто плавают по морям». Но коснувшись каким-то краем судеб этих молодых (уже не молодых) ребят, нельзя забыть полученные от них уроки.
Мне повезло в службе. Костяк моих матросов всегда был сформирован из ребят шахтерских регионов: Новокузнецка и Караганды. Несмотря на бесшабашный возраст, их всегда отличала честность и ответственность. Но и развеселость сахалинцев не забудешь, даже не развеселость, а через это чувство юмора - какую-то широкую внутреннюю свободу, позволявшую пошутить с офицером матросику, который и на корабле-то третий день.
Были у нас среди ребят и совсем уникальные личности. Например, японец матрос Фурукава, наводчик кормового орудия из батареи универсального калибра. Дед после войны попал в советский плен, да так и остался в России после лагерей. Бабка приехала к нему из Японии. Отец и мать - тоже японцы. Или мой сибиряк Лёлик Кузнецов, отличный рисовальщик, мечтавший в будущем о карьере модельера женской одежды, пошивший из простыней отличные спортивные трусы в экипаже всему своему призыву и старше, и единственный из всех моих матросов сказавший мне, что время службы для него - потерянные годы. Как не вспомнить добрым и благодарным словом командира отделения и рационализатора киевского еврея Женю Кармазина, волжанина Андрюху Фунтикова, Саню Беляева, Влада Власюка, старшину команды карагандинца Михаила Ивановича Евстафьева, внутреннюю силу и сноровку к труду западного украинца и католика Вити Копитько... Нормально было. Где вы ныне, ребята?
Несколько лет назад в московском метро одна встреча состоялась. В вагоне сидел Саня Сошин, «Сан Саныч», один из редких москвичей, попадавших на ТОФ. Татуировка буквы С на его левой кисти осталась неизменной. А он? В кубрике он откровенно говорил, что после службы пойдет грузчиком в Шереметьево-2, как старший брат, потому что там можно здорово воровать.
- Александр? - я подсел к нему.
- Нет, вы ошиблись, - последовал быстрый и немного испуганный ответ. Он встал и вышел на ближайшей станции. Что ж, узнать меня сейчас трудно.

ВАСЯ

Вася, Вася - липчанин, вот фамилии-то не вспомнишь, как дырка в памяти на самой фамилии. Липчанин - сельчанин, из-под города Грязи. Служил трудово. За это и в отпуск ездил не единожды, как большинство, а дважды за три года. И вот во втором отпуске и случилась с Васей такая история.
Послали, значит, в отпуск отличника БП и ПП (боевой и политической подготовки) Василия сроком на десять суток плюс дорога. Некоторые еще говорили: Чего его в отпуск посылать, служить осталось меньше чем полгода. Но для матроса каждый день дорог, поэтому рапорт по команде подаю. Проходит срок - нет Василия, не вернулся. Телефонной связи тогда не знали: тут пароход у пирса, а там село под Грязями - куды звонить? Сидим, ждем. Ждем-пождем, не едет. Пора уголовное дело заводить. Написали командиры в прокуратуру, прокуроры дело завели, пишут бумагу военному комиссару Грязей: так мол и так, просим препроводить военного преступника и дезертира Васю, а в чувство мы его тут уже сами приведем. Ответа нет. Приходит с запозданием ответ, что матрос Василий властью военного комиссара согласно статьи такой-то и такой-то уволен в запас (а это все где-то у меня над головой проходит, я-то всего лишь комдив). Какие на хер статьи? - думают в прокуратуре, - что за бред, они там пьяные, что ли? Как можно преступника и дезертира, которого в военное время рука так и чешется, уволить в запас? Не хотят арестовать, мы его сами арестуем. Дело-то открыто, его уже ничем не закроешь. Ну-ка кто там с корабля, возьмите под расписку наручники и давайте-давайте везите сюда негодяя, а то уже и так заседание суда откладывали из-за того, что не едет, стервец.

Кому ехать - ясно, мне. Получаю у зампрокурора инструктаж, постановление об аресте и лечу на Запад. А лето уже, теплынь, организм млеет от Липецкой области после приравненной к Крайнему Северу Советской Гавани. Надо сказать, что он млел всегда при покидании борта родного эсминца. Но - не до отдыха, да и на душе тягостно, что придется брать на себя роль полицейского и конвойного для своего же матроса. Добираюсь до Грязей и на правах силы закона вхожу к районному военкому в кабинет с бумагой от прокуратуры, думая в этот момент, будет ли следующая сцена похожей на финал гоголевского «Ревизора»?
Прочитав категорическую прокурорскую цидулю, военком просветлел лицом: - Василий? Ну конечно, знаю его. У него во время отпуска мать вторую группу инвалидности получила, Вася у нее один, так что я уволил его в запас по всей форме и данной мне законом властью. Что они там в вашей прокуратуре, законов не знают? Я же все им написал в ответе. Никакого ареста не будет, а будет еще один ответ... - и я вдруг увидел второго по счету за всю мою службу человека в должности, который стоял за подчиненных. Первым был мой командир роты Борис Викторович Кряжев (Царство ему Небесное).
У меня от сердца отлегло. Это был наилучший из всех возможных вариантов.
- Да, у него же свадьба вчера была, - продолжал военком. - Женился твой Вася. Меня вот тоже звал, да дела, понимаешь. Так что он уже дважды в запас может быть уволен. Эх, тут такое бывает. Поехали съездим к нему, тут километров двадцать, недалеко.
- Такое тут бывает, - слушал я, трясясь с военкомом в УАЗике. Надо тут было призывать одного мальчишку, старший сын у матери. А она одна с шестью детьми, и все от разных. Живет на отшибе, понаедут охотники, бутылку на стол поставят, и... Этот старший только-только зарабатывать начал. Я приехал, а у них в избе пол земляной. Ну возьму я его - а они снова в нищету. Освободил я его от призыва своим решением. А мать у Васи всю жизнь дояркой, у нее пальцы уже не гнутся - не то что грабли, чашку взять в руки тяжело. Ей и дали инвалидность...
Под полуденным июльским солнцем Вася разносил со двора по соседям одолженные накануне обеденные столы. Судя по их общей площади, свадьба была по-настоящему широкой, и я пожалел, что не приехал днем раньше.
Увидев военкома, Вася удивился, а увидев меня - испугался, но его тут же успокоили мы оба.
- Ну, Василий, поздравляю, рад за тебя. Где работать-то будешь?
- В колхоз не пойду, тащ. Хочу в ГАИ инспектором, документы оформляю, но там ждать надо. Пока устроился санитаром в психбольницу. Вот жена моя, - и он показал на стоявшую у калитки шестнадцатилетнюю девчушку. При виде этого воробушка - тростиночки - мотылечка у меня вырвалось только: - ну, Вася... Дальше задерживаться мы не стали.

Приняв сидя мое откозыряние и пробежав букашками глаз по военкомовской бумаге, зампрокурора произнес в мой адрес только одну фразу: - Вы зря потратили народные деньги.
- А вот хрен тебе, не зря. Народные - для блага народа и потратил, - думал я, пыля ботинками по обочине в направлении своего парохода. Организм уже перестал млеть и принимал свое обычное военное положение.

ВЖИК

Году этак в девяностом к нам на пароход призвали щуплого паренька небольшого роста, Сережу Бузько. Круглая голова на тонкой шее, большие открытые и добрые глаза, в которых никогда не читался страх, рост под метр пятьдесят делали его не по годам младше. Наверное, так в его годы выглядел бы князь Мышкин, не будь он героем литературным. Старослужащие на этого «ребенка», кажется, и руку не поднимали, а среди матросов он получил кличку Вжик - помните муху из команды спасателей Чипа и Дейла? Они действительно были друг на друга похожи.
А познакомился я с Сережей так.
- Товарищ матрос, ко мне. Смирно! Почему такой маленький? - услышал я как-то из-за двери каюты голос Сереги Нраняна, штурманца и соседа по каюте. - Так, матрос, в каюту номер восемь шагом марш. Вслед за голосом открылась дверь и вошли они оба.
- Садись, матрос. Ну-ка давай, приказываю вам есть варенье с хлебом и пить чай. Что вы делаете в офицерском коридоре?
- Закурить ищу, товарищ (он всегда говорил «товарищ», а не «тащ», как другие) старший лейтенант.
- Ох, он еще и курит?!
- Да нет, я..., - замялся малыш,
- Ясно, годки послали. Ладно, давай заправляйся. Курева дадим.
Постепенно мы узнали, что Сережа круглый сирота, вырос в Сибири у бабушки в деревне. Она его ждет и переживает.
- Ты письма ей пиши чаще. Когда последний раз писал? На вот тебе конверт, завтра принесешь написанное письмо, я проверю. Не принесешь, поймаю и будешь писать прямо здесь, а комбату скажу. - Серега Нранян проявлял о тезке искреннее попечение, и в первую половину своей службы Вжик был в нашей каюте нередким званым гостем, где для него всегда находился стакан чаю и сладкое.
Служил он в батарее МЗА - малой зенитной, или иначе, пульно-бздульной артиллерии. Время шло, Вжик стал старшиной второй статьи, просто снайперски пулял с прицельной колонки комплекса АК-630 по бочкам (упражнение «расстрел плавающей мины»), и однажды был назначен в караул, а как старшина - на ответственный пост к камерам подследственных.
Дальше - кошмарный бред. Какой-то пройдоха-уголовник, быстро «прочитав» эту наивную душу, умолил его: «завтра суд, пойми, братан - там ко мне брат приехал - мне семь лет светит, и я, может, его больше никогда не увижу - последний раз» под честное слово (откуда этому скоту было взять честное слово) отпустить его до утра. Вжик открыл камеру, пошел и договорился с часовым на вышке, и все. Беглеца не нашли. Судили из экипажа троих, и больше всех получил Сережа Бузько - пять лет тюрьмы. Другие - дисбат, два и три года.
Прошло пятнадцать лет, а у меня до сих пор чувство, что у меня на глазах казнили ребенка. Неужели не видели, кто перед ними? Как не пожалели сироту и старуху? Что стало с ним?

БЫТЬ, КАК ВСЕ

Тот же девяностый год, весенний призыв. В дивизион влились аж семь молодых бойцов - половина всего народа. Все, кроме одного, шустрики, трое из Новокузнецка, хорошие ребята. Но один боец попался - сущий тормоз. Соображал он медленно, был медлен на действие, но еще медленней он был на слова. Общаться с ним поначалу было - все равно что с камнем разговаривать. Что ни скажешь - молчит, что ни спросишь, тоже молчит. Звали этого парня Виталий Горщаль, и был он, как и мои шустрики, из Новокузнецка.
По причине своего тяжелого и невосприимчивого устроения Виталька бывал битым кем-то из старослужащих, и битым неоднократно и жестоко. Все мои попытки расследовать такие случаи, чтобы пресечь это зло, ни к чему не приводили. Проще было бы, наверное, склонить к диалогу истуканов с острова Пасхи, чем разговорить этого всегда замкнутого в себе парня.
И вот однажды во время телесного осмотра, а такие регулярно проводили на кораблях «в целях выявления случаев неуставных взаимоотношений», вижу у него новые синяки.
- Опять упал, Горщаль? Ну пошли ко мне в каюту, голубь.
Стоит этот голубь в каюте у самой двери с полной уверенностью, что времени в жизни у него еще очень и очень много, и стоять здесь он готов хоть до увольнения в запас, на слова же мои никак не реагирует, словно они его и не касаются.
- Виталий, - говорю ему тогда, понимая, что слова это мои последние, - я тебя в таком положении оставить не могу - тут и до увечья может дойти. Но и сделать для тебя ничего не могу, т.к. ты мне в этом помочь никак не желаешь. Последнее, что я могу и должен - написать письмо твоим родителям. Пусть они приезжают, видят тебя, закатывают скандал командованию, забирают или переводят тебя в другое место - не знаю. Знаю, что так оставлять тебя нельзя. (В конце концов, главное, чтоб он живым и здоровым домой вернулся).
Молчит.
Пишу при нем письмо. Прочитываю ему вслух эти две страницы текста. Молчит. Беру конверт, подписываю, вкладываю письмо и собираюсь заклеивать конверт, и вдруг мой камень - заговорил.
- Тащ, не пишите.
- ??
- Отец у меня алкаш, мама дворником устроилась, чтобы нам квартиру дали, мы в подвале живем в комнате. Я служить ушел, им там посвободней стало, у меня ж еще сестренка младшая. Я вообще мог в армию не идти по здоровью.
- ?
- Я эпилепсией болел с детства, а с этим служить не берут. Меня врач лечил. Вылечил. У нас есть в городе такой, настоящий. В двенадцать лет он меня взял лечить. А с пятнадцати у меня припадков больше не было, хотя говорят, что такая болезнь уже... Я скрыл в военкомате.
- Как же ты? Да чуть ли не каждый третий спит и видит, как от службы откосить. А ты... для чего?
- ЧТОБЫ БЫТЬ, КАК ВСЕ.

Через год он был лучший специалист в группе радиоразведки. Какими усилиями? Прощаясь, ответил на мой вопрос так:
- В деревню я поеду, к бабке. Пусть сестре целая комната будет (к тому времени его мать получила квартиру), а город не для меня. Я пастухом хочу, моё это. Тихо, хорошо.
Пусть у тебя в жизни все будет хорошо, Виталий.
Оценка: 1.8502 Историю рассказал(а) тов. КомРЭБ : 29-07-2007 14:05:04
Обсудить (147)
, 05-09-2007 05:16:27, Тимур
>>И это всё при том, что ТОФовские кадры комплектовались по ...
Версия для печати

Армия

Пароль

Фамилия его была Исмаилов. Простая такая дагестанская фамилия. Да и сам он ничем не выделялся среди земляков. Классический даг: по-обезьяньи небритый, переваливающийся с ноги на ногу, руки в карманах, ремень распущен. Подшива в сантиметр толщиной пришита черными нитками. Ротный наловчился отрывать подшиву у Исмаилова одним движением указательного пальца правой руки. Как встретит - палец под воротником и резким рывком рвет - «Подшиться!» Через 10 минут Исмаилов гуляет по расположению с новой подшивой, пришитой теми же черными нитками. А чего ему - молодых много, любому сунул комок, в лоб дал для профилактики - подошьет, никуда не денется. Сами даги в бригаде до ручного труда не опускались.
В батальон пришел новый командир - молодой майор, только что из академии, планов громадье, все дела. Батальон начинал работать в 7 утра, заканчивая в третьем часу ночи. Некоторые офицеры даже до Комарово потом спать не ходили - а чего полчаса в один конец тратить, легче в 27 чудильнике переночевать у холостяков.
Одним из нововведений молодого комбата была парольная система. После отбоя в батальон можно было попасть, только зная пароль. Введен был принцип дополняющего числового пароля. То есть на текущий день устанавливается паролем определенное число, допустим «двенадцать». Тот, кто желает пройти в казарменное помещение после отбоя, стучится в запертую дверь. С обратной стороны к ней подходит, как правило, помощник дежурного по батальону или дежурный по одной из рот и говорит, скажем, «пять». Тот, кто стоит на улице должен найти число, дополняющее названное из казармы число до текущего пароля. В математике это называется модулем разности. Скажешь «семь» - и отпирается огромный засов с внутренней стороны казармы. Скажешь «шесть» или иное число - и хрен тебе на рыло. Несмотря на звания и должности. Как-то раз сержант не пустил в казарму комбрига. Так комбат ему выписал 5 суток к отпуску. Естественно, такой кусок халявы не оставил равнодушным личный состав батальона.
В тот день совещание командиров частей и подразделений в бригаде закончилось довольно рано - около полвосьмого вечера. Время летнее - конец августа. Офицеры и прапорщики сидели в курилке и травили анекдоты, истории из службы, рассказы о бабах и тому подобное. И одновременно внимательно следили за зданием штаба бригады. Как только оттуда повалили люди, все встали и побрели в ленкомнату на совещание в батальоне. Пришел комбат. Совещание в батальоне не особо затянулось - задачи были нарезаны всего-навсего к десяти вечера. Отпуская личный состав, комбат назначил пароль на сегодня. Незамысловатый пароль. Дабы люди не перетруждались. «Десять».
Все радостно свалили.
Комбат жил ближе к Комарово. Дойдя практически до дома, вспомнил, что в батальоне ему чего-то было надо. Чего ему было надо, история умалчивает, да и неважно это. Пришлось возвращаться.
Дежурным по батальону заступил старшина радиорелейно-кабельной роты старший прапорщик Лукьянов. Макс в народе. Помощником дежурного на беду заступил рядовой Исмаилов. Время было уже к одиннадцати вечера, команда «Отбой» была подана. В казарме наступила тишина. Макс читал какой-то детектив, Исмаилов в углу дежурки слушал народные дагестанские песни по старому расхлябанному кассетнику, монотонно подпевая, и мастерил себе какую-то мелочь к дембелю. То ли подкладки под значки из белого пластика, то ли аксельбант из белых капроновых нитей с выхолощенными калашниковскими патронами на концах кистей.
В дверь сильно постучали. Макс, подняв правую бровь, тем же глазом посмотрел на Исмаилова и махнул головой по направлению к входу в казарму.
Исмаилов тяжело вздохнул и, кряхтя, направился к двери.
- Шесть! - с жутким акцентом сказал он.
- Четыре, - спокойно сказал с другой стороны комбат. - Открывай!
- Нэ аткрою, - так же спокойно сказал Исмаилов.
- Не понял? - удивился комбат.
- Парол нывэрный! - объяснил свою наглость Исмаилов.
- Чего? - не понял комбат.
- Парол, гавару, нывэрный!
- Исмаилов, ты чего там курил? - поинтересовался комбат, на всякий случай в уме сложив шесть и четыре и получив требуемый пароль. - Шесть плюс четыре будет десять, ты чего - охренел в атаке, человече?
- Нэ будет дэсят!
Макс в дежурке отложил книгу и стал внимательно прислушиваться, изредка тихо хихикая.
- Исмаилов, сука, открывай дверь!
- Ны аткрою! - Исмаилов понял, что вот она, обещанная комбатом проверка с его стороны, и, кажется, светят пять суток к отпуску.
Комбат начал звереть.
- Исмаилов, етит твою мать, дверь открывай, сволочь!
- Ны аткрою! Нильзя!
Комбат дошел до точки кипения.
- Исмаилов, блядь, ты считать умеешь, гандон рваный?
- Умэю!
- Шесть плюс четыре сколько будет? Десять?
- Нэт!
- Ну… Ну… Сука… Выебу щас… Уебище пятнистое! Слышь, харя!
- Слышу, таварыщ майор!
- Дверь открывай, сука сраная!
- Нэ аткрою!
Макс затаился в дежурке, давя хохот.
Комбат принял единственное на тот момент правильное решение.
- Слышь, воин, ебена мать! У тебя на руках сколько пальцев?
Исмаилов надолго замолк.
- Ты чо там - уснул, грызло?
- Дэсят, таварыщ майор!
- Ну слава тебе, Господи, хоть в этом ты с Аллахом скоординировался. Исмаилов, сволочь!
- А?
- Сожми кулаки, уебище! - комбат начал повторяться в эпитетах. В обычном состоянии он себе такого не позволял. Но в экстренных случаях словарный запас у него сокращался.
- Ну, сжял!
- Отогни шесть пальцев!
Исмаилов снова замолк.
- Ну? Отогнул?
- Атагнул!
- Теперь еще четыре отогни, гнида горбоносая! И посчитай, сколько получилось!
Исмаилов снова замолк. Комбат терпеливо ждал окончания вычислительного процесса.
- Вай, таварыщ майор! Сычас аткрою, таварыщ майор! Сычас!
Комбат дождался, пока Исмаилов отодвинет засов, спокойно зашел в казарму, взял своим кулачищем Исмаилова за камуфляжную куртку на уровне верхних карманов, поднял на уровень своего лица и стал методически стучать его спиной о стенку.
- Дежурный!
Макс появился из дежурки.
- Товарищ майор, дежурный по батальону сташ прапщ Лукьянов!
Комбат отпустил Исмаилова и тот, поднявшись с пола, исподлобья смотрел на обоих начальников.
- Лукьянов, завтра наряд не сдадите до тех пор, пока эта сука не сдаст мне зачет по таблице умножения. И не приведи Господи, он ее не сдаст - на вторые сутки пойдете.
- Есть!
Когда я пришел в батальон в полвосьмого утра, они плотно сидели на таблице умножения на три.
Оценка: 1.8419 Историю рассказал(а) тов. Aurelito : 21-08-2007 14:45:32
Обсудить (60)
, 27-08-2007 23:12:17, Rus
> to Кадет Биглер > > to al_bars > > Не смешно. > > Кавказцы...
Версия для печати

Авиация

Ещё один рассказ из будущей повести «Пятый тост».

Комсорг

До очередного вылета было ещё не менее часа, и экипаж капитана А. ожидал его в своей комнате. А простите, какого лешего торчать на улице, где жара за сорок, когда прекрасно можно посидеть в помещении под благодатной прохладой кондиционера? В этом и было преимущество их меленького гарнизона: всё рядом, модуль, стоянка. По телевизору ничего интересного не было, читать по надцатому разу какую-либо книгу не хотелось, и старлей Л. лежал на кровати, тупо уперев взор в потолок. Он уже начал было дремать, когда в дверь постучали. Причём, очень деликатно постучали.
- Кто это? - озадачился старлей, - Наши в жизни не постучат, завалят так. Или в лучшем случае, так шарахнут ногой в дверь, что та с петель слетит.
Он приподнялся на локтях и переглянулся с капитаном, тот был заинтригован не меньше его.
- Войдите! - крикнул старлей.
Дверь также деликатно распахнулась, и в комнату вошёл среднего роста, слегка полноватый офицер. На нём был технический комбинезон, но было видно, что к техническому составу он отношения не имеет, уж больно чист и опрятен. А отсутствие загара на лице красноречиво говорило, что большую часть времени его хозяин проводит в кабинете.
- Здравствуйте, я представитель комсомольского актива нашего вертолётного полка, капитан М., - представился вошедший. - Могу я видеть старшего лейтенанта Л.?
- Это я, здравствуйте, - соскочил со своей кровати старлей, ему уже было неудобно за свой вид и поведение перед столь культурным человеком.
- Прекрасно, - близоруко улыбнулся активист, - вы в курсе, что являетесь комсоргом вашего гарнизона?
- Безусловно! - ответил старлей с таким видом, будто всю жизнь только тем и занимался, что был комсоргом, хотя про этот факт он узнал только сейчас.
- Очень хорошо, где мы можем поговорить? - огляделся по сторонам капитан М.
- А идёмте в наш лётный класс, он сейчас свободен, - предложил старлей.
На самом деле, можно было поговорить и здесь, но уж больно сильно хотелось напустить туману перед капитаном А. Дескать, не дело простому командиру вертолёта слушать, о чём будут говорить руководители Всесоюзного и Ленинского.
Старлей проводил активиста до дверей, а сам походкой бывалого райкомовца вышел следом. Уже в дверях он не удержался и взглянул на капитана А., тот с видом морально раздавленного человека продолжал сидеть на своей кровати. Наверное, если бы ему сейчас сообщили, что его лётчик-оператор - наследник престола, он бы воспринял такую новость легче.
- Вот так, находится рядом с тобой человек, ты его другом считаешь, и на тебе, - читалось на его лице.
А ведь ещё вчера капитан выговаривал старлею, почему тот не вступает в партию.
Собственно, старлей ничего против партии не имел, тем более, для карьеры полезно. Но здесь у него было одно непреодолимое препятствие в виде обязательного написания конспекта первоисточников и изучения устава партии.
Тем временем в классе старлей осторожными вопросами пытался выяснить обстановку, чего к чему. Оказалось, что на весь их авиационный отряд всего три комсомольца, двое из них прапорщики, и только он один офицер, а посему вопрос, кому быть комсоргом, решился автоматически. Старлей мысленно поблагодарил себя за то, что увёл активиста из комнаты, любителю позлорадствовать капитану А. нечего знать столь интимную подробность.
Внезапно его осенила мысль: Как же он забыл, в Москве собирается какой-то комсомольский съезд. А раз будет съезд, будут и делегаты. Уж не хотят ли послать туда его?
И старлей уже мысленно представил Москву, торжественную обстановку зала и голос ведущего: Слово предоставляется...
И на трибуну выходит он, боевой офицер, лётчик, тысячи делегатов смотрят на него, а среди них не меньше половины делегаток. И он прочтёт свою речь, которая будет короткая, деловая, суровая, а уж вечером...
- Надо срочно вывести пятна на кителе, - отметил про себя.
От такой перспективы у старлея голова пошла кругом, но он совладал с собой и осторожно, боясь спугнуть фортуну, спросил:
- Я так понимаю, вы к нам прибыли в связи с предстоящим съездом?
- Совершенно верно, - расцвёл в улыбке активист, затем принял серьёзный вид и затараторил:
- Понимаете, комсомольский актив полка решил: преступно отвлекать лётный и технический состав полка от выполнения боевых заданий, и единодушным решением, делегатом был избран я.
От этих слов старлей скис как молоко на солнце: Раскатал губы, понимаете ли, на Москву, размечтался о комсомолках. По всей роже! Продолжай глотать афганскую пыль, старлей, и возить свою задницу над стволами пулемётов. А в Москву поедет вот эта упитанная сволочь, будет там называть себя лётчиком и от твоего имени охмурять девочек, ходить в кабаки.
Старлей явственно представил активиста в новой форме и обязательной у этого типа военных, фуражке-аэродроме.
И такая накатила тоска, не забудь он в комнате пистолет, то наверняка бы разрядил всю обойму в эту довольную жизнью, лоснящеюся физиономию.
А активист, не заметив перемены настроения в старлее, продолжал:
- Так вот, перед убытием я решил посетить все точки нашего полка, проинспектировать, как ведётся комсомольская работа, чтобы на съезде не быть голословным. Давайте посмотрим, товарищ старший лейтенант, на вашу документацию.
Слово "документация" действовало на старлея похлеще, чем слово "изыди" на нечистую силу. Всю злость с него сразу сдуло, захотелось вскочить и бежать, куда глаза глядят.
- Да что же это делается, люди добрые! - взмолился про себя старлей. - Мало им меня в Москву не пустить, так ещё и пустой писаниной замордовать хотят.
- Понимаете... - начал было новоиспечённый комсорг.
- Знаю, знаю, - совершенно искренне вздохнув, перебил его активист, - это прямо бедствие здесь, запущенная документация. Хорошо я догадался точки посетить, а то как бы делегатам в глаза смотрел? Будем исправлять положение. Вот это у вас должно быть.
С этими словами капитан достал из портфеля отпечатанный на машинке список.
Старлей взглянул, и у него потемнело в глазах. Ему и десяти жизней не хватит всё это написать.
Внезапно в коридоре раздались нарочито громкие шаги и с шумом распахнулась дверь. На пороге возникла долговязая фигура капитана А. Судя по его виду, он собирался произнести тираду типа: "Хоть ты и комсорг, но всё же мой правак, а посему..."
Но капитан А. взглянул на активиста, на старлея и сказал просто:
- Пошли, срочный вылет.
Старлей был готов расцеловать своего командира. Он вскочил, кивнул активисту, дескать, извините, служба, и направился к выходу.
- Список возьмите! - всучил капитан М. ему листок.
- Что случилось? - спросил старлей командира.
- Да ничего, - равнодушно отозвался тот, - просто плановый вылет, груз на площадку.
- А чего же ты? - удивился старлей.
- Я чего? Это ты сам чего? - в свою очередь удивился капитан.
Далее он поведал, что, действительно, шёл с намерением «спустить старлея с небес». Но едва переступил порог класса, перед его взором предстала странная картина, в которой старлей всем своим видом походил на молодого вампира, которого загнал в угол опытный инквизитор. Вот и решил спасать.
Старлей искренне поблагодарил капитана А., кстати, это не часто случалось, и в свою очередь поведал подробности беседы с активистом. И для подтверждения своих слов показал список.
- Ни фига себе, - только и смог сказать капитан. Он смотрел на листок, словно это был смертный приговор старлею, собственно, это было не далеко от истины.
- Ну, ты попал...
От этих слов старлей совсем пригорюнился. Всё, жизнь его закончилась.
- Ладно, не дрейфь. Придумаем чего-нибудь, - сказал капитан и стал подниматься в кабину вертолёта. Старлей последовал его примеру.
Весь полёт он думал, как ему выйти из этой ситуации, но так ничего и не придумал. После посадки старлей вылез из кабины и сел на пустой ящик из-под снарядов.
- Ты чего расселся, пошли, - сказал, сказал ему капитан.
- Не пойду, - ответил старлей, - там активист.
Он с тоской смотрел на модуль, окна манили почти домашним уютом, там кровать, прохлада кондиционера.
- И как долго сидеть здесь будешь?
- Пока не стемнеет и он не уснёт.
- А ужинать? - не унимался капитан.
- Обойдусь, - буркнул старлей и сглотнул слюну, у него вдруг засосало в желудке.
- Ладно, подожди, я сейчас, - сказал капитан А. и удалился.
Минут через пять он вернулся:
- Пошли, он уехал к соседям в полк, наверное, решил, что ночевать в нашем гарнизоне опасно.
Воспрянувший духом старлей заспешил за командиром. Весь остаток дня он постоянно озирался по сторонам, старался без нужды не показываться на улице и постоянно вздрагивал, когда кто-нибудь проходил мимо дверей комнаты.
Ночью долго не мог уснуть, не давала покоя мысль о следующем дне. Завтра их экипаж не летает, и старлей лихорадочно соображал, каким важным делом заняться, дабы от него отстал активист. Так ничего не придумав, уснул.
На этот раз выручил случай.
Утром следующего дня на постановке задачи подполковник Х. попросил у старлея полётную карту. И едва он её разложил, возмутился:
- Ну что за карта у вас, товарищ старший лейтенант, мятая, затёртая. А это что? - подполковник ткнул пальцем в жирное пятно. - Вы что, как в той байке, селёдку сюда заворачивали?
- Никак нет! - возмущённо ответил старлей Л. Пятно, действительно, было не от селёдки, этот след оставила банка шпрот.
Нет-нет, старлей шпроты в карту не заворачивал и в качестве скатерти её не использовал. Просто неосмотрительно положил свой планшет на стол, на котором кто-то неаккуратно открывал консервы и поленился убрать за собой.
- Всё равно, заменить, и сегодня же! - приказал подполковник.
Старлей с трудом сдерживал ликование, это же спасение. Краем глаза взглянул на активиста. Пусть только попробует к нему старлею подойти, у него приказ!
Обычно на весь процесс склейки карты и нанесения на неё обстановки старлею требовалось полчаса, ну час от силы с перекурами. Но сегодня был не тот случай. Сначала долго и тщательно подбирались листы, даже слегка пожелтевшие безжалостно отбраковывались. Затем с небывалой аккуратностью обрезались края. Обычный силикатный клей сегодня не устроил старлея, и он полтора часа рыскал по гарнизону в поисках ПВА и таки нашёл его. Когда карта была склеена, старлей в течение получаса просушил её на солнце и принялся наносить тактическую обстановку. Как рисовал сегодня старлей! Нет, не рисовал, творил! Цветные карандаши, линейки, фломастеры так и мелькали в его руках. Без всяких сомнений, Леонардо да Винчи, создавая знаменитую Джоконду, затратил гораздо меньше вдохновения и сил. Когда карта была готова, старлей сложил её так, чтобы основные маршруты всегда были на виду.
Взглянул на часы и поморщился, прошла только половина дня. Старлей вздохнул и принялся создавать точно такую же карту для капитана А. И уже провозился с этим делом до темноты. Уснул он на этот раз быстро, завтра ему летать, а в небе его не достанут.
Увы, утро преподнесло неприятный сюрприз. Капитан А. проснулся охрипшим и с температурой. Пока старлей парился над картами, тот парился в бане и плескался в бассейне и, видать, переплескался или холодного лимонада напился. Хотя, какая разница, от чего заболел капитан, летать они сегодня не будут.
И времени что-либо предпринять у старлея не было, через полчаса начнутся предполётные указания, на которые обязательно заявится активист.
На указания старлей шёл как осужденный к смерти на эшафот. Чутьё его не обмануло, комсомольский вожак уже был там. Увидев старлея, он улыбнулся ему эдакой отеческой, всёпрощающей улыбкой. Наверное, так улыбались средневековые инквизиторы своим жертвам перед тем, как сжечь их на костре. Старлей посмотрел по сторонам и занял место в противоположном конце класса. Сообщение врача об отстранении капитана А. от полётов на три дня прозвучало как отказ верховного прокурора в помиловании. Новоиспечённый комсорг уже было приготовился к самому худшему, когда лучиком надежды прозвучали слова:
- Товарищи офицеры, - обратился к пилотам подполковник Х., - На следующей неделе соседний полк начинает зачистку района. В связи с новым курсом на примирение штурмовой и бомбардировочной авиации не будет, что значит: вся авиационная поддержка ложится на нас. Потому необходимо произвести расчеты боевой зарядки, чтобы компенсировать отсутствие ударной авиации. И ещё произвести ревизию на складе вооружения, там по докладам начальника склада есть запас вооружений для штурмовой авиации, необходимо выяснить, что из этого можем использовать мы. Этим займётся... - подполковник на минутку задумался.
Старлей Л., как бы нечаянно столкнул на пол свой планшет. Тот упал с громким хлопком. Быстро поднял его и с виноватым видом посмотрел на подполковника.
- Вот вы этим и займётесь, товарищ старший лейтенант, - обрадовался подполковник, - вы же сегодня не летаете, вот и займитесь делом, нечего дурака валять.
- Есть! - ответил тот, тщательно скрывая радость в голосе.
После указаний старлея задержал активист.
- Всё у нас не получается нормально побеседовать, документацию проверить, -посетовал он.
- А знаете что, - ответил старлей, - вы через полчаса на склад вооружений приходите, я документы туда с собой захвачу.
- Хорошо, - согласился комсомольский работник.
Никуда не заходя, старлей помчался на склад вооружения. Там он первым делом подошёл к часовому.
- Слушай внимательно, - заговорщицким шёпотом сказал он солдату. - Есть информация: прибыла комиссия проверять службу войск. Так что действуй строго по уставу.
Затем старлей перешёл на шёпот:
- Тут будет один капитан, в очках, ходит в технической форме. Может начать требовать пропустить его или вызвать кого, никаких поблажек! Он в гарнизоне К., уже троих бойцов отправил в пехоту по горам лазить.
От перспективы лишиться спокойного места в роте охраны боец побледнел как мел и стиснул автомат.
- Будем стараться! - заверил он старлея.
- Я верю в тебя, - ответил тот часовому, - ты парень хороший, исполнительный, не хотелось бы потерять тебя.
Полдня старлей выяснял типы и количество ракет, снарядов, проверял правильность комплектации лент. Вторые полдня просто отсиживался. На обед не ходил, опасался нарваться, к тому же у начальника склада был неплохой запас консервов, ну и ещё кой-чего.
Когда вечером он уходил со склада, у ворот дежурил уже другой часовой.
- Спасибо, товарищ старший лейтенант, - тихо сказал он, - что предупредили. Три раза сегодня, гад, приходил, все три смены проверил. А уж угрожал, требовал. Но мы, как положено: «стой, кто идёт», «стой стрелять буду». Всё по уставу.
- Молодцы, - похвалил его старлей, - ведь можете, когда захотите.
Теперь оставалось придумать, что делать завтра. Перебрав все варианты, он пришёл к выводу, лучше всего исчезнуть из гарнизона. Но куда, этого старлей пока не знал. Был один вариант, который он рассматривал как крайний случай, но похоже, этот случай наступил.
Утром капитан А. немало удивился, когда увидел на старлее вместо привычного комбинезона полевую форму, мабуту.
- Ты это куда?
- Да вот, думаю на дальний пост слетать, - ответил старлей. - Где жалуются на постоянные обстрелы, а мы не можем понять откуда. Вот поползаю по окопам, посмотрю что к чему.
- Слушай, а может, лучше напишешь эти планы, конспекты, я помогу, - робко предложил капитан, но взглянув на старлея, понял, с таким же успехом немцы предлагали сдаться защитникам Брестской крепости.
- Тогда вот что, возьми, - капитан вытащил из тумбочки подсумок с запасными магазинами.
- Спасибо, друг! - ответил старлей.
Внезапно дверь с шумом распахнулась и в комнату влетел старлей Н.
- С тебя бутылка за новость! - крикнул он.
- С какой это радости? - возмутился старлей Л.
- Улетел твой начальник назад в К.
- Как улетел? - не поверил старлей.
- Да так и улетел, сел на утренний почтовый рейс и привет. Кстати, ему подполковник Х. представление на орден «Красного знамени» написал.
Старлей Л. обессилено плюхнулся на кровать, на лице заиграла блаженная улыбка.
- А всё же была от него польза, - философски заметил капитан А. - Ты вот карты новые сделал, с номенклатурой боеприпасов разобрался.
- Ну да, конечно, - согласился старлей.
Оценка: 1.8382 Историю рассказал(а) тов. шурави : 29-07-2007 02:46:29
Обсудить (10)
, 03-08-2007 08:38:58, шурави
Карандашом только тактику наносишь, она меняется. А сетку ко...
Версия для печати

Армия

Ветеран
К ЧЕМУ ПРИВОДИТ ИДЕАЛИЗМ ИЛИ ЛЮБОВЬ К СТРАНЕ ВЕЧНОЗЕЛЁНЫХ ПОМИДОРОВ

В Москву ... в Москву ....

Получив денежки в полевом учреждении Госбанка в Чопе, я совершенно явно осознал, что придётся ехать поездом. А это без малого двое суток. И ещё билеты ... На поезд, который привёз нас из Миловиц билетов не было. Сезон отпусков ... все места заняты ещё с территории Чехословакии, а в Чопе очень мало кто сходил с этого поезда. На другие поезда взять билеты тоже шансов не было практически никаких. Во первых в Чопе сходились три границы, а во вторых дефицит этот создавался, безусловно, искусственно.
Времени до прибытия на место у меня оставалось семь суток. И тратить двое из них, при условии немедленного отбытия из Чопа, на дорогу было расточительностью немыслимой. Значит что? Выручай Аэрофлот. Но, успеть на прямой самолет, который летел из Ужгорода (в Чопе не было аэропорта) в Москву было нереально. Оставалось всего двадцать минут до его вылета. Следующий рейс был с пересадкой в Киеве. На него можно было успеть. Доплата за авиабилет тянула на четвертной, такси до Ужгорода ... что-то около того. В Москву самолет прилетал часа в два ночи. Значит из Быково до дома - пятнашка (а это минимум ночью). А у меня всего получилось рублей тридцать пять. Встал вопрос: «Что делать?» Попутчиков не нашлось. Нужен был ещё четвертак, чтобы без проблем.
Набравшись наглости или смелости, это как угодно, я подошёл к одному майору, который вышел из банка. Он был в форме и один. Из чего я сделал вывод, что товарищ едет в командировку или по замене. Как благовоспитанный военнослужащий, я подошел к майору:
- Товарищ, майор, разрешите обратиться?
- ???
Я рассказал майору - в чём проблема и попросил помочь. Клятвенно заверил его, что вышлю завтра же из Москвы деньги на тот адрес, который мне будет указано. Майор не думал, он достал бумажник и протянул мне искомую купюру. Он задал всего один вопрос:
- Четвертного хватит?
- Так точно!
Я записал адрес, и ещё раз горячо поблагодарив Человека, рванул в здание вокзала, где были кассы Аэрофлота. Билеты на транзитные рейсы через Киев были и через десяток минут, я уже договаривался с таксистами.
- Эй, хлопчик, йде ж ты, быв? - сокрушённо покачал головой пожилой дядька. - Токо что два хлопца до Ужгорода подались ... - Дядька искренне сокрушался о том, что мне теперь придётся платить пятнадцать рублей, вместо пяти. Надо сказать, таксисты не делали на нас деньги. Просто столько стоил этот перегон. - Може спитаешь, кто ещё поедет?
Искать и ждать времени не было. До вылета оставалось немногим больше часа, и мы поехали.
Как водится, по дороге зашёл разговор о том, что вот было время, и дядька тоже служил. Но мне, честно говоря, было не разговоров. Время шло и меня заботило только одно - успеем или нет.
Выехали мы из города и через некоторое время дядька «оттянул» ручку счётчика. Зелёный огонёк не горел, и счётчик не работал. Мне то было по барабану, договорились за пятнашку, так договорились, а кто там и кому ... дело не моё.
Он по дороге кого-то подсадил попутно и получил с попутчика то ли трёшку, то ли пятёрку. Я уж было подумал - вот хорошо, сэкономлю. Ага. Несмотря на то, что мужик тоже служил и на то, что кого-то повёз попутно, на мой вопрос «Сколько с меня?» последовало лаконичное «Как договаривались!». Вот так. Ничего личного, бизнес есть бизнес.
Успели мы тик в тик к концу регистрации. Тут меня ждала ещё одна «радость». Тётка, регистрирующая пассажиров, весело улыбаясь (почему - не знаю?), проинформировала меня, что на борт загрузили почту, очень важную, и полетим мы через Ивано-Франковск. И в Киев, к вылету моего самолёта, скорее всего не успеем. Но, успокоила она меня. Через три часа, после моего, летит другой, и они забронируют мне место, если конечно оно есть. И мне надо будет подойти в воинскую кассу, что «прокомпостировать» билет. Так она сказала. Ё-моё!!! Три раза. Ну, везуха.
Загрузились мы в АН-12, помахали крыльями и полетели. Пока сели и разгрузились в Ивано-Франковске, пока вылетели, и долетели до Киева, прошло что-то около пяти часов. А тут ещё от конфеток и «Боржоми» Аэрофлотского, извините, кушать захотелось ... аж до колик. Но это всё мелочи были ... по сравнению с тем, что меня ожидало в Жулянах.
В Киеве два аэропорта Жуляны и Борисполь. Так вот из Жулян в этот день рейсов в Москву больше не было. На тот, на котором я должен был лететь, мы опоздали, конечно. Были рейсы из Борисполя. Мне это разъяснили в кассе, где я попытался «прокомпостировать» билет. А для вылета из Борисполя надо было снова доплатить, и ещё до этого Борисполя добраться. Сколько доплатить за билет, было понятно. Что-то около червонца. А вот, за сколько меня довезут до Борисполя, тётка в кассе сказать не смогла. Но объяснила, что, если я немедленно туда выеду, то спокойно успею на самолёт до Москвы, который прилетает во Внуково. Это было лучше намного. Поскольку от Внуково до дома было рукой подать. Оставалось узнать - скока стоит доехать до этого самого Борисполя. Взяв с тётки страшную клятву - не отдавать пока место, я побежал на стоянку такси. Потому что автобусов, меня устраивающих по времени не было.
Киевские таксисты были мужики деловые и после недолгих препирательств и торговли, а у меня оставалось денег всего ничего, нашёлся парень, который взялся отвезти за червонец, раз такое дело. Хватать то мне хватало, но ...
Короче бросив чемодан в машину, побежал я в кассу. У меня даже мысли не возникло, что пока я буду брать билет, могу остаться без чемодана. Да и не случилось этого, а ведь вполне могло.
Парень домчал меня до Борисполя достаточно быстро. По дороге опять таки зашёл разговор про службу и что к чему. Ну, рассказал я, конечно, как еду и все свои приключения. В ответ парень мне посочувствовал и всю дорогу приговаривал:
- От же с......,- В Борисполе он подъехал прямо к дверям, над которыми висело «Вылет». И, кстати, взял с меня всего пятерку. «Тебе ж ещё в Москве добираться, а потом ты хоть съешь чего-нибудь», так он сказал. Всё-таки были люди.
Но вот незадача, около этих дверей стоял патруль. Я было дёрнулся выходить, но таксист меня осадил.
- Сиди!
Он вышел из машины, достал мой чемодан с заднего сиденья, и только тогда открыл мне дверь.
- От меня не отходи, документов не давай, - мы пошли к дверям. Таксист построил траекторию движения так, что между нами и патрулём оказалось довольно много людей. Начальник патруля сделал стойку и ко мне рванулся один из патрульных, которого таксист практически оттолкнул в сторону, прошипев при этом сквозь зубы: - Отвали, легавый! - после чего он меня схватил за руку и бегом потащил к стойке регистрации. Пока я регистрировался и проходил рамку металлоискателя, он чуть ли не держал патрульного за ремень, но ко мне его близко не подпустил. Как я заметил, там народ врубился, и вокруг них образовалась небольшая группа явно мне сочувствующих. Конечно, может, и не было бы ничего. Ну, проверили бы документы, да и всё. Но видно, парню было виднее, он то повадки киевской комендатуры знал лучше. А так ... я не я и хата не моя. Ничего не видел, никто мне ничего не говорил. А с рейса снять ... оно конечно можно, но хлопотно. Да формально и причин не было.
Оказавшись в накопителе, я снял фуражку и затесался внутрь пассажирского скопления, на всякий случай. Народ то, по-моему, всё понял и вроде как прикрыл, но конечно, если бы надо было меня, ... то вряд ли бы это остановило комендатуру. Но, слава Богу, пронесло. Хотя я, пока не задраили люки, озирался и вздрагивал на каждого проходящего в самолёт. Конечно, страшно было, врать не буду. На последнем броске до Москвы влипнуть в историю ... радости было мало.
Взлетели. Я вздохнул спокойно. Тут то они меня не достанут. Было только жаль, что не попрощался с парнем по человечески. Помню только, что Анатолием его звали. Спасибо брат Толька!!! Выручил. Дай тебе Бог здоровья.
Не знаю, то ли что было написано у меня на лице, а может глаза были очень голодные, но стюардесса принесла мне два бутерброда, чашку чая и шоколадку. Молча поставила передо мной столик и на моё смущенное «спасибо» только улыбнулась. Наверное, поделились девчонки своими запасами. Тогда ведь на внутренних коротких рейсах не кормили. Впрочем, я не знаю - кормят ли сейчас.
И вот, наконец, Внуково. Время ... ночь уже была, т.е. скорее под утро. Я остановился на привокзальной площади и вдохнул ... такой вкусный, пропитанный выхлопами и керосиновым угаром воздух родной московский воздух. К горлу подкатил предательский комок, на глаза ... да что там говорить слеза выползла. Короче ... пошёл я к автобусам, что шли да аэровокзала в Москве. Потому что те, которые шли до метро «Юго-Западная» ночью не ходили.
Подошёл, присоединился к небольшой очереди людей, которые загружались в «Икарус». Заношу ногу на ступеньку. Обеличивающая девушка:
- Солдат, чемодан в багажник поставь!
Я открываю рот, чтобы объяснить девушке, что не поеду до аэровокзала, а сойду у Университета, что мне там до дома два шага ... и вдруг слышу:
- Товарищ сержант, вас вызывает начальник патруля, ... поворачиваю голову, рядом со мной стоит курсант патрульный.
- Брянский волк тебе товарищ, вызывает ... бли-и-ин!!! Ё ..............,- это, конечно не вслух, а про себя, и про девушку очень нехорошо, если бы она не прицепилась, то не успел бы патрульный.
Деваться некуда, на ходу поправляю фуражку, перехватываю чемодан в левую руку, машинально проверяю застегнутость пуговиц. Без малого двое суток прошло, как я покинул батальон. Всё время, сидя или полулёжа в скрюченном состоянии. Форма, конечно, помялась, рожа небритая, да ещё выражение идиотского счастья, можно было счесть, что сержант ...
Подхожу, патрульный сопровождает чуть сзади, чтобы, значит, не сбёг, как под конвоем. Майор и ещё один патрульный с очень большим интересом меня рассматривают. Вскидываю руку в приветствии.
- Товарищ, майор, сержант ..... прибыл, по-вашему ...
- Документы!
Ставлю чемодан, лезу в карман, протягиваю майору военный билет, предписание.
Изучает. Закрывает. Внимательно на меня смотрит.
- Пил?
- Никак нет!
Принюхивается. Дыхнуть не просит. Я и так от волнения дышу часто. Народ в автобус уже загрузился. Он вот-вот тронется, а когда будет следующий ... и понадобится ли мне вообще автобус?
- Видок у тебя, сержант, - майор задумчиво и изучающее оглядывает меня.
- Двое суток в дороге, товарищ майор. На перекладных. Бегом. От борта к борту. Да ещё .... начинаю рассказывать свою эпопею.
- Билет!
Протягиваю.
Изучает. А там ... Ужгород - Киев (Жуляны)-Москва (Быково). Потом дописано: Киев (Борисполь) - Москва (Внуково). Вскидывает на меня глаза. Я начинаю объяснять, не дожидаясь вопроса, но он меня прерывает.
- Ладно, вижу. Не буду портить праздника возвращения. Сколько дома не был?
- Двадцать один месяц десять дней ... одиннадцатый пошёл!
- Иди, ждет тебя автобус, - возвращает документы.
- Спасибо, товарищ майор, - прикладываю руку, хватаю чемодан и влетаю в автобус. Сдавленно водиле, - Спасибо, отец, закрывай быстрее, пока он не передумал.
Шипит пневматика дверей, и автобус трогается.
- Батя, у Университета высадишь? Там до дома всего ничего, а то от аэровокзала денег на такси не хватит.
- Так метро скоро, - ... но, посмотрев на меня, и поняв по моему лицу «какое метро, отец!!!», кивает головой, - конечно.
Кстати девушка, видимо почувствовав свою вину за то, что я чуть не попал в руки патруля, денег с меня за проезд не взяла.
Киевское шоссе свободно и автобус мчит с ветерком. Двадцать минут ... и вот он Университет. Уже рассветает. Родные места, родные улицы, каждый дом знаком до боли. Автобус встаёт, двери распахиваются.
- Спасибо отец!
- Счастливо, сынок!
Мама дорогая. Пустая улица, Запах, нет, ... не запах. Аромат рассветной летней Москвы. Голова кружится, ноги заплетаются. Перехожу Универстетский по диагонали. Останавливаюсь за светофором. Машин ... ни одной. Это сейчас круглые сутки движение, а тогда ... Закуриваю и стою ... Чувствую сейчас зареву. Пешком то мне до Кунцева идти всё-таки прилично. Дом то рядом, а ... Состояние конечно было ...
Со стороны Ленинского едет патрульный «Жигулёнок». Тормозит.
- Тебе куда, служивый? За рулём капитан. ГАИ.
- В Давыдково.
- Грузись, только на Минке высажу. Мне дальше прямо.
- Спасибо, тогда у «Минска».
- Добро.
Залезаю в машину. Помчались.
- В отпуск?
- Да вроде того. Перед учёбой есть пяток дней.
- Тоже хорошо.
Очень я был благодарен капитану, что не донимал он меня никакими больше расспросами и вопросами. Я буквально ... ну очень я соскучился по Москве. Глаз было невозможно оторвать от знакомых с детства пейзажей. Ближе к Поклонной горе каждое дерево было знакомо. Сколько там было исхожено и не было ни одной тропинки в парке Победы, где бы мы не прошли или не проехали на велосипедах. Это сейчас там музейный комплекс. А раньше то был лес. Просто лес.
Приехали.
- Спасибо. Я было полез за деньгами.
- Брось, сержант, матери с отцом поклон передай.
- Спасибо!
- Будь.
Жигулёнок умчался. А я, подхватив чемодан, пошёл домой. От остановки, где меня высадил капитан идти до дома, было, минут семь, десять от силы. Я шёл сорок минут. Останавливался, раз пять, перекурить. Я обнимал, чуть ли не каждый тополь, росший вдоль улицы. Ведь вот тут ..., а вот тут ..., а вот киоск «Мороженое», как мы тут. ... Понимаете, там каждый шаг ... мне же снилась эта дорога ... к дому.
Прошёл здание штаба ГО и ... вот он мой дом. Последние двести метров. Их я пролетел. Около подъезда снова закурил и постоял, судорожно затягиваясь, чтобы дрожь унять, в большей степени. Я стоял и смотрел на свои окна ... Мне трудно передать своё состояние в этот момент. Голова гудела, как колокол. ДОМА!!! ДОМА!!! ДОМА!!! Дыхание перехватило и опять предательские слёзы. Я только в этот момент понял, как мне дорог этот дом, родной подъезд, изученный до последнего камушка и кустика двор ... «песочница новая» поплыло в голове, как бегущая строка, «наша лучше была» ... «а клёны подросли...».
- Ну, всё. Пора, - Я достал из кармана записную книжку и надорвал внутреннюю сторону обложки. Зачем? Да там у меня ключ от дома был вложен. Ещё с учебки. Я, когда из дома уходил ключ взял с собой, он конечно на брелке был, но за брелки в учебке, не приветствовались брелки в кармане у курсантов учебной части. На него, на брелок на одном из первых утренних осмотров покушался мой командир отделения. Я рассказывал про него. Турок, который, Айдаров. Ну, я тогда ключ отцепил, а брелок на его глазах в очко выбросил, в туалете. А ключ заклеил в записную книжку.
Я вошёл в подъезд. Всё-таки здорово, что было ранее утро, и никто не мешал. Ведь это был сон. Сон наяву.
Я наступал на ступеньки очень аккуратно и нежно. Ведь это были родные, с детства знакомые ступеньки. Да и слабость была в ногах, дрожали ноги.
Тихо-тихо я вставил ключ в замок, повернул. Замок щёлкнул. Вошёл, поставил чемодан и оттянув собачку, очень тихо закрыл дверь. Дома никого не должно было никого быть. Родители и собака на даче, брат к жене уже тогда переехал. Но!
- Сынок!!! - В дверях комнаты стоял папа.
- Сынок!!! - Мама ...
- Как чувствовали..., сынок ... - слёзы, объятия.
- Господи, я дома ... Я, НАКОНЕЦ, ДОМА !!! ..............

Оценка: 1.8343 Историю рассказал(а) тов. Пенсионер58 : 14-08-2007 04:08:40
Обсудить (34)
16-08-2007 23:57:25, Пенсионер58
> to ZURBAGAN > Ох как зацепило... > И сразу свои 2 приезда ...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10  
Архив выпусков
Предыдущий месяцОктябрь 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru