Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Флот

Трюмный Аника. Окончание.

Здесь вынужден разочаровать предвкушающих острый военно-морской сиквел, ибо в день тот ничто не вторгалось в надводное, подводное, а заодно и воздушное пространства нашей Родины. А о том, что послужило бы причиной отправки в море нешуточной корабельной силы, и говорить нечего.
Ничего чрезвычайного, если не считать того, что на носу маячил флотский праздник праздников, День военно-морского флота. И тем « высшим силам», кои уберегли Анникова от скорой командирской расправы, на сей раз вздумалось отметить наступающий день флота не в парадном Севастополе или на грозном Тихом, а на седой Балтике. Да так, чтобы картинку парада боевых кораблей в Балтийске интервидение разнесло по городам и весям старушки - Европы.

На то имелись немалые резоны. Год «пражской весны»,( так вот откуда пресловутые «вёсны» пошли! ) нервы на пределе. Братья по крови и по лагерю, но не по разуму, словно белены объелись, долдонят, что, «Чехия це Европа», хоть кол на головах этих чехов чеши. До такого средневековья дело, конечно, не дошло, но танки под бессильные, срывающиеся на визг, причитания запада в Прагу всё-таки пришлось ввести. Обстановочка! Потому парад кораблей именно в Балтийске, в центре Европы. И не просто парад, а с демонстрацией боевых упражнений. (повторилось 26 июля 2015 г.)

Почти за неделю до дня флота корабли выстроились в две кильватерные колонны в морском канале напротив старой цитадели Пиллау. Когда сценарий парада передали на корабли, командиры заскребли затылки и зацокали языками. На «бочках» отстояться не выйдет. Вначале, как водится, объезд кораблей командующим флотом, а вот затем намечалось прохождение кораблей на всех парах мимо поста рейдовой службы, где по замыслу устроителей и должны быть установлены камеры центрального телевидения. А ещё заговорщицким тоном сообщали друг другу, что трансляцию парада будет вести не кто иной, как знаменитый диктор центрального телевидения Виктор Иванович Балашов.
Мол, вот какова знаменитость снизойдёт до Балтийска, неспроста это, знать, парад не заурядный.
Но и это не всё. Гулять, так гулять! Отцы-адмиралы задумали инсценировать морскую баталию со стрельбой из пушек, с пусками ракет и высадкой на берег десанта морской пехоты. И всё это на виду всей Европы. Вот попробуй, и оплошай здесь!

На корабле было не до Анникова, забот экипажу хватало без того - драили, чистили , мыли, красили. Шутка ли- корабль покажут на весь Союз и пол Европы. Однако, Ильясов не забыл выходку Анникова. Да и как тут забудешь, если други - командиры кораблей на перекуре после оперативки у комдива с нарочитым участием интересовались о здоровье «корсара». Так некий доморощенный сказитель прозвал бедолагу Анникова и даже пустил в оборот зубоскальскую байку о том, что, якобы, ильясовский корсар, да - да так и говорили «ильясовский корсар», озверев от переизбытка тестостерона, пытался взять на абордаж траулер.

- Собственный клоун должОн быть на каждом корабле, вот и мне счастье привалило, - с деланным спокойствием отшучивался Ильясов, но внутри кипел,- «Пусть корсар, но почему ильясовский? Зубочёсы! Да у вас самих скелеты таких же корсаров в шкафах хранятся. У одного чудик за малым всю команду не перестрелял, у другого - почище моего Аники отыскался - кабанчика с базовской свинофермы свежевал, мясо сбыл и устроил сабантуй на всю ивановскую»

Дело дошло до того, что даже комдив на полном серьёзе допрашивал Ильясова: «Ты с корсаром своим разобрался?» Нет, не разобрался, всё после парада, однако, на очередном утреннем разводе Ильясов вскользь дал понять , что ничего не забыл и что дело о «вопиющем нарушении устава старшим матросом Анниковым» будет доведено до логического завершения.

Правда, Анников без излишних слов сознавал, что за сотворённые им вензеля, на флоте по головке не гладят. Пять суток ареста, как с куста. Удручённый случившимся, он захандрил. Словно зомби, смотрел отрешённым взором и безучастно помалкивал. Пропускал мимо ушей язвительные шутки матросни, подсыпавшей соль на свежую рану его позорного фиаско. Ведь, если бы всё обошлось той ночью, ходить бы ему в героях, но не срослось... Побеждённых судят. Потому, шёл, куда посылали, делал что приказывали. Гауптвахты не боялся и, похоже, даже жаждал заточения. Словом, укатали сивку крутые горки, похоже, скис мореман.

Напарник его по трюмной команде луганский казак Маралов втихую жалел его и старался всё делать сам. Старательный, на том и погорел. Взялся чистить резервную цистерну питьевой воды, просидел в ней весь день и захворал не на шутку. В ночь температура под сорок. Утром катером рейдовой службы отправили Маралова в госпиталь. Остался на корабле один трюмный - Анников. Прошу, командир, любить и жаловать. Любить не обязательно, а жаловать придётся.

А что, спросите, без трюмного кораблю - хана? Нет, конечно, но лучше не рисковать, только у трюмного в голове все хитросплетения корабельных цистерн и баков, клапанов и трубопроводов, да и паровой котёл в придачу. Даже, что проще, фановая забьётся, кто полезет чистить? Аника!


* * *
Денёк на флотский праздник выдался на славу. С утра ясное небо, лёгкий морской бриз лениво хозяйничал над водной гладью морского канала. Балтика в своём лучшем проявлении, знать уважает русский флот, если к празднику чудесную погодку припасла.
У всех приподнятое настроение. Во-первых - праздник со всеми вытекающими, во-вторых - через два - три часа закончится недельное заточение корабля на «бочках». Командирам парадных кораблей, однако, не до лирики, бремя ответственности бередит душу. Проколоться на таком мероприятии смерти подобно, не простят, не забудут- припомнят и в шутку и всерьёз. Не приведи господи, а потому перестраховка на каждом шагу. Возле пеньковых тросов топоры запасены, что не так - руби. Рулевой на мостике, а в румпельном страхующий. Автоматика, всяко бывает, случаем откажет - вручную рулить будет. Каждая секунда дорога, замешкаешься - сам в дерьме по уши и базу, да что там - флот подставишь! Ильясов нервничает, но виду старается не подать. На репетициях не обошлось без мелких зазубринок. Всё проверил - перепроверил лично.

А на берегу уже народ собирается, любители зрелищ пораньше пришли места удобные занять. К причалу поста изящно пришвартовался грациозный катер командующего Балтийским флотом. На башне поста рейдовой службы в раскрытых на распашку окнах верхнего этажа выкатили жерла телекамер, пострашнее будут стволов гаубиц береговой артиллерии. У иных перед телекамерой язык отнимается, а здесь под их прицелом финты крутить с кораблём ! Чай не циркачи, страшновато впервой то!


* * *
Первые месяцы службы на корабле Анников по сигналу подъёма не мог проснуться, он просто его не слышал. Его расталкивали, а он, ничего не понимающий, где находится и что им надо от него, инстинктивно отмахивался, чем приводил в ярость своих прямых командиров. Они, исчерпав гуманизм, с матерком, бесцеремонно сбрасывали лежебоку с постели. Благо, что все первогодки обитают в кубрике на нижних спальных местах и такое падение, хоть и приводило в чувство, но не грозило ушибами. Только тогда до Анникова доходило, что он не дома и церемониться с ним здесь никто не намерен. Он вскакивал и под хохот обитателей кубрика с перекошенным от ужаса лицом начинал судорожно натягивать на себя робу и шарить руками в поисках прогар. Несколько отработанных Аникой нарядов вне очереди послужили полновесной расплатой за его беспробудные подъёмы.


Это было когда... И вот сегодня, хоть и проснулся сам ещё до сигнала, но лежал, не двигаясь, и долго не мог понять где находится и какой сегодня день. Ага! Сегодня же праздник- День флота, а корабль стоит на бочках, готовый к параду. Что же, для начала неплохо, и было бы совсем хорошо, если бы следом куском дерьма в колодце, из которого собираешься утолить жажду, не всплыла в памяти история его позорного провала недельной давности. Все дни после того события на душе у него было муторно до тошноты. Так опростоволоситься в конце службы! Получается, что за три года службы он нисколько не поумнел, как зелёный первогодок-карась пустился на авось во все тяжкие, авторитет годка подмочил в прямом и переносном смысле.

Эта карающая душу мысль неотступно преследовала Анникова. «Тьфу ты! Не думай об этом»- приказывал он себе, но стоило только на мгновение отвлечься, как мозг вбрасывал пригоршню думанных - передуманных колючих мыслишек, и пошло-поехало, хоть с борта вниз головой. Казалось бы, похандрил пару- тройку дней и амба - всё, что натворил, уходит в забытье. А здесь уже неделю грудь мытарят горькие угрызения. Хлеще того, с некоторых пор стыд буравит душу уже не за то, что так глупо попал под траулер, а за то, что, поддавшись наваждению, вообще решился на подобную авантюру. За несколько дней моральных терзаний Анников повзрослел и начал иначе смотреть на вещи.

* * *
За прозрачной звуконепроницаемой стеной поста энергетики и живучести, как на ладони, отсек машинного отделения корабля, напичканный до предела разными механизмами, трубами и кабелями. Вдоль левого и правого борта, лоснясь боками, доисторическими тварями залегли громадные двигатели главного хода.

Мотористы снуют по узким проходам, готовят двигатели к запуску. Иногда подбегают к стеклу поста управления и, жестикулируя руками и пальцами, докладывают операторам о ходе подготовки. С минуту на минуту ожидается команда на запуск двигателей. Напряжение нарастает. Операторы впились взорами в панели с множеством приборов, который раз проверяя готовность систем корабля к пуску главных двигателей.

А на верхней палубе парадная благодать. Всё бравурно, чинно и красиво. Знакомый с детства голос Балашова, пропущенный через мощные громкоговорители, раскатывается по глади морского канала и льстит тщеславию - «Вот как про нас заливает!». Кому не лестно слышать такое? Только что катер с командующим флотом отошёл от корабля. А вдогонку ему во всё горло трёхкратное «ура». Но это были всего лишь цветочки... Вот теперь то подоспели ягодки, гвоздь программы. Корабли запустили ходовые двигатели, снялись с бочек и малым ходом направились к выходу из морского канала. Развернулись и замерли в ожидании сигнала на парадное антре. Эсминцы и иже с ними, ясное дело, остались на месте, не царское это дело якшаться с корабельной мелюзгой.

Боевой и вахтенный пост старшего трюмного машиниста Анникова - машинное отделении, как и мотористов обслуживающих ходовые двигатели и носовую электростанцию. Прямого отношения к обеспечению движения корабля Анников по долгу службы не имел, потому после запуска ходовых двигателей укрылся в закутке между постом управления и левым бортом корабля, где располагалась крошечная механическая мастерская
. Перед запуском главных он тщательно проверил трубопроводы, клапаны и насосы подачи топлива, масла и охлаждающей воды на ходовые двигатели, запустил пожарные насосы. Задача усложнилась тем, что его напарник Галузов так и не возвратился из госпиталя. Всё, что должны были бы делать вдвоём, свалилось на него одного. Особого труда Анникову это не составило, хотя пришлось покрутиться, и закончил он свои трюмные дела перед самым запуском главных.

В заботах по подготовке к движению корабля Анников немного забылся о своих неприятностях. Тем более думать о том негоже, когда заработали главные и каждую секунду он мог потребоваться . Чтобы не сидеть сложа руки, Анников приладил разобранный клапан к верстаку и принялся притирать его седло. Всё при деле, а, значит, и голова не льнёт к чепухе.
Из ремонтного закутка видно, как его одногодок молдаванин Иван Чеботарь с ветошью в правой руке и переносной лампой в левой мечется вокруг громады дизеля, стараясь не упустить ничего такого, что могло бы отразиться на его работе. «Усердствует... - уважительно подумал Анников - И дизель у него блещет чистотой, да и работает как часы...». Сравнение громадного дизеля с часами его чуток развеселило - «Если уж часы, то не иначе как кремлёвские куранты. Они тикают - уши затыкай»

По легенде парадного прохождения на подходе к траверсе поста рейдовой службы они должны выйти на полный ход и лихо промчатся перед телекамерами. Начало движения диспетчер давал по корабельно. Ильясов в бинокль наблюдал прохождение передних кораблей, чтобы быть готовым к началу движения. Вот пошли ракетные катера, за ними сторожевики - стреляют из пушек. « Теперь и наша очередь подошла» - подумал Ильясов, пряча бинокль в футляр. Уже не понадобится. Первым пошёл Гурьев. Ему стрелять из РБУ. Радио диспетчера не заставило себя ждать:
Восемьдесят пятый! Слышишь меня?
- Так точно! На связи!
- Восемьдесят пятый! Пошёл! - и как бы в уточнение - Ильясов! Малый вперёд!
- Правая машина! Малый вперёд! Левая машина! Малый вперёд! Руль прямо! - зычно отозвался Ильясов. Бряцнул машинный телеграф. Есть малый вперёд! Корабль двинулся. «Впору перекреститься» - промелькнуло у Ильясова.
-Штурман на лаге?
- На лаге 4 узла, товарищ командир
Больше на малом не вытянешь. Ильясов посмотрел вперёд. Дистанция до впереди идущего увеличивалась. Значит, Гурьев вышел на полный. Пора. Отставать нельзя.

- Правый, средний вперёд! Левый средний вперёд! Телеграф отрепетовал команды. Гурьев уже на подходе к башне поста. Ильясов включил «Каштан»,
- ГКП, командир. Механик у тебя всё нормально?
- Так точно, товарищ командир, всё штатно, без замечаний!
- Смотри в оба, начинается самое главное! Давай, выводи обе машины на полный, но не торопись!
- Штурман?
- На лаге 12.
- Докладывать постоянно!
- Рулевой! Руль прямо!
- На лаге 13.
Не успел Ильясов осознать «чёртову дюжине» на лаге, как корабль внезапно дёрнулся и сник. Штурман автоматически зафиксировал падение скорости,
- На лаге 9.
Механик! - завопил Ильясов в микрофон «Каштана»,- в чём дело, едрёна вошь! Ты, что, хочешь командира без ножа зарезать? Уж лучше явись на мостик, и кортиком его, кортиком в пузень! Механик знал, что черный юмор командира доброго не сулит.
- Товарищ командир! Остановился левый дизель. Причины выясняем.
Сердце Ильясова беспомощно колыхнулось и, провалившись куда-то в живот, затикало оттуда проглоченным будильником. Он автоматически оценил обстановку. Гурьев вот -вот пройдёт под постом и будет стрелять из РБУ, значит все камеры на него. Это займёт не более минуты. Минута, чтобы запустить дизель и восстановить дистанцию!
- Товарищ командир, вроде всё нормально. Вода, масло , топливо всё в норме. Давление воздуха в пусковых баллонах в норме. Разрешите повторный запуск левого дизеля.
« А что прикажешь делать?- подумал Ильясов.- чапать боком, как хромая утка, на одном дизеле на виду всей базы, да что там базы....
- Разрешаю! Запускай!
Двигатель заработал, но с очевидным надрывом и, словно, не выдержав какого-то невыносимого насилия, заглох. На мостике все окаменели и уставились на Ильясова. Влипли. Что делать? Куда бежать?
Ильясов снял пилотку, вытащил из кармана брюк платок и, собрав им крупные капли пота, выступившие на лбу, ледянымм голосом поверг пост энергетики и живучести в прострацию,
- Механик! Делай, что считаешь нужным, хочешь - смейся, хочешь - плачь, но чтобы через минуту дизель заработал. Время пошло!

Машинное отделение заполнялось газом. Сизая дымка распространялась от левого борта, охватила котёл, дизельгенератор и подступила к правому дизелю. Включили вытяжку. Механик корабля старший лейтенант Лихачёв прекрасно понял последние слова командира. Ильясов дал ему карт-бланш и, соответственно, всю ответственность взвалил на плечи механика. И это в условиях жесточайшего цейтнота было мудрым решением. В пост вызвали едва не плачущегоЧеботаря, который ничего не смог прояснить. Секунды летели, а выхода не было.
- Почему в отсеке газ? - задумчиво, скорее себе, чем окружающим задал вопрос старшина мотористов Сергей Пешков. И тут же озарение,- Пробита прокладка на стыке газовыхлопа и патрубка шумогасящей цистерны.
- Значит в цистерне давление! - подхватил Лихачёв, - почему там давление, там же атмосфера!
- В бортовой газовыхлоп что-то попало ?
- Обратную заслонку заклинило! - завершил логическую цепочку оживший Чеботарь.
- И что делать? Заслонка чья ?
- Моя, разбирать полдня...
- Кто у нас специалист по заслонкам? Ну-ка зови Анику в пост.
Анников, не перебивая, всё внимательно выслушал. Искренне растроганный тем, что в трудную минуту обратились к нему, он всё же не терял беспристрастного выражения лица, что возвышало его в глазах вконец деморализованных мотористов. Все смотрели на него, как на спасителя. А здесь ещё Чеботарь в отчаянии капнул елея на сердце Анникова,
- Димыч! Выручай, погибаем...
- Так! Я в отсек, готовьте пуск двигателя, как махну рукой , так запускай.
Анников скрылся в ремонтном закутке и через несколько секунд восстал на паёлах отсека с голым мускулистым торсом и громадной кувалдой в руке. Махнув рукой, скрылся под шумогасящей цистерной.
- Радикальный инструмент - печально усмехнулся Лихачёв, понимая, что другого выхода нет.


На ходовом мостике гробовое молчание прервало радио диспетчера.
- Восемьдесят пятый, Почему сбросил ход ? Теряешь дистанцию, нарушаешь ордер!
И следом взволнованный голос комбрига Флоринцева,
- Ренат, Вижу, что идёшь на одном дизеле. В чём дело? Если что не так , отворачивай и пропускай следующих, пока тебя не взяли в картинку!
Ильясов бросил взгляд на секундомер. Секундная стрелка перевалила отметку 60 и неумолимо заспешила дальше. Надо принимать тяжёлое решение. Вдруг он себя почувствовал таким усталым и равнодушным, что даже злость на механика испарилась из его груди.
И в этот момент левый двигатель надрывно взревел, как живое существо, которое безжалостно огрели плёткой.
«Не то, не то, сокрушенно подумал Ильясов, прислушиваясь к вою, - Сейчас заглохнет, и это уже конец»
Напротив, двигатель не остановился и, словно прокашлявшись, запел победным басом. При этом из отверстия в борту корабля с мощным хлопком выскочило громадное облако дыма. Телекамеры, как по команде, повернулись в сторону ильясовского корабля. Зеваки на берегу охнули от восхищения, ибо корабль как бы привстал и рванул вперёд, навёрстывая дистанцию. Все решили, что так было задумано.
А воспрянувший духом Ильясов, отдав команду «Левый, правый борт полный вперёд! , прошептал: « Всё - таки есть бог на этом свете!»

* * *
Когда всё благополучно завершилось, и корабль пришвартовался к стенке крепостного канала, по кораблю прошла команда: Командиру БЧ-5 прибыть в офицерский отсек к командиру. Ильясов находился в своей каюте. Прибывшего Лихачёва усадил на кровать. Из шкафчика молча достал початую бутылку армянского коньяка и надломленную плитку шоколада. Наполнил два небольших гранёных стаканчика.
- Ну что, механик, давай за День флота и за парад,- глотком, не смакуя, выпил. Отломил кусочек от плитки и, нюхнув для порядка, вновь наполнил стакан механика. Уж было налил и себе, но словно передумавши, поставил бутылку.
- Глянь-ка, механик, я не поседел? Нет? Странно, такие штучки даром не проходят, значит, в другом месте организма выпрет.
Вытащил сигарету из пачки и задымил.
-Ну а теперь доложи, что там у вас произошло? Кого казнить, кого миловать? На себе вину не чуешь?
- Товарищ командир, ну Вы же знаете, что механик на корабле, как уборщица в конторе, всегда и во всём виноват, - с деланной обидой парировал Лихачёв. Механик, будучи всё - таки на коне, ведь как бы то ни было, но дизель запустили и всё обошлось чинарём , мог себе позволить чуточку служебного кокетства.
- А если серьёзно?
- Если серьёзно, то заклинил обратный клапан газовыхлопа левого дизеля. Так некстати... Догадались быстро, а как поступить, не знали. Спас один человек...
На этих словах Лихачёв запнулся.
- Ну! Говори, кто. Поощрю, не поскуплюсь...
- Не поощрите, товарищ командир...
- Интересно девки пляшут, что за дядя Стёпа объявился на корабле? Ищут прохожие, ищет милиция... Пират имеется, теперь вот дядю Стёпу возымели, полный пароход чудиков...
- Во-во, он и есть, корсар Ваш, товарищ командир! Аника.. Извините, старший матрос Анников, проявив флотскую смекалку, спас корабль от позора. Предложил простое решение и сам же его исполнил. Во время пуска двигателя пару раз приложился кувалдометром по корпусу клапана - он открылся. Всё гениальное просто!

* * *
Через неделю ранним субботним утром корабли возвратились на базу рассредоточения, в гавань рыбопромыслового порта. Суббота на флоте, хоть и суетной день, но по домашнему приятный. С утра до обеда приборка - палубу драить, медь чистить до блеска, резину белить. После обеда постирка, а венцом всему и наградой за труды - банька.
Анников на шкафуте старательно полоскал свою персональную «марусю», тяжеленную швабру из распущенных пеньковых канатов. Он не придавал никакого значения тому, что во время парада саданул пару раз кувалдой по клапану, и что из этого вышло. На лавры спасителя не претендовал, считая, что просто подсобил одногодку.

А вот Ильясов пребывал в больших сомнениях относительно Аники. Где поставить запятую «Казнить нельзя помиловать»? И хоть терпеть не мог гнилых компромиссов типа «ни нашим, ни вашим», пришлось-таки пойти на таковой. Объявил он опальному трюмному вместо причитающихся пяти суток ареста два наряда вне очереди, и то с отработкой на ремонте того злополучного клапана. Аника все понял - прощен и даже поощрен. Пусть не формально, но когда от души, во сто крат дороже.

Насухо выжав швабру, Анников водрузил ее на плечо и в бодром настроении отправился на полуют, штатное место приборки. Подошёл к кормовому флагштоку и обомлел. Чуть поодаль за транцем у пирса на волне невинно покачивался знакомый плотик. Вот так да! Словно змей-искуситель не оставлял гнусных попыток окончательно совратить Анникова с праведного пути.

От внезапности явления перед глазами свидетеля его фиаско Анников оторопел и даже осерчал, но, присмотревшись, облегчённо хохотнул. Плотик, хоть и похожий на его потаённое судно, был длиннее, и шире. В одиночку с ним уже не сладить. Так что, или подбирай, Аника, корсарский экипаж, или выбрось из головы матросские шалости и готовься к гражданской жизни.
Оценка: 1.6833 Историю рассказал(а) тов. ortah : 20-01-2016 22:18:42
Обсудить (11)
23-01-2016 00:39:28, lancer
Понравилось. Жаль, проголосовать не успел. Но на словах (пус...
Версия для печати

Авиация

Слышал я эту историю давно, от сослуживца отца по училищу, до того стойко переносившего тяготы и лишения на Як-28П в Угольных Копях (нет, «птеродактилями» уголь не добывали, не дошла до такого творческая мысль, это у аэродрома такое лирическое название было); детали забылись, восстановить их по описаниям не удалось, да и не столь важно - разве что для любителей посчитать заклёпки.
Был на этих самолётах какой-то переключатель, то ли блокировка системы вооружения, то ли шасси, то ли еще чего обязательного к включению перед вылетом. Дело самое обыкновенное, переключателей таких тьма-тьмущая, вот только конструкторский гений ухитрился его в нише фюзеляжного шасси разместить. Решение тоже не самое оригинальное, но вот то, что от бетонки до фюзеляжа на Як-28 расстояние меньше метра, вносило в обслуживание новые краски и даже новые словосочетания от благодарного технического состава. Почему, ну почему разработчики посчитали что ИАС [инженерно-авиационная служба] комплектуется пигмеями с ловкостью обезьяны? Кто тот вредитель, введший их заблуждение?
Но и этого конструкторам показалось мало - в нише шасси радостно добравшегося до вожделенного переключателя ждала ловушка - один из трубопроводов проходил так, что удар головой об него был делом практически стопроцентным.
- ...Все про эту трубу знали, всех по десять раз предупреждали - всё равно бились. Хоть в каске туда лезь... И я попался однажды. Как-то поднимали пару из дежурного звена, бойцов своих послал чехлы и заглушки снимать, сам туда. Всё ж быстро-быстро, на бегу автоматически уже скрючиваюсь в нишу, рукой, заранее изогнутой буквой «зю», щелк переключателем, голову поворачиваю - хлобысь! Кончилось кино... Глаза открываю - звезды, ночь, тишина и один из моих бойцов рядом: «Лежите, тащ капитан, всё нормально, наши улетели, «скорая» уже выехала».
Хорошо так врубился, сотрясение оказалось, и шапка зимняя не помогла. Самое же обидное что места в нише хватает, ну убери трубу эту на десять сантиметров в сторону и никаких проблем! Было бы можно так сами бы и убрали, но ведь нельзя, считается уже изменением конструкции. Так что только бумаги писали. Наверное, лес целый на эти письма и рекламации извели, ведь не только мы, но и из других полков тоже обращались.
Ну и дождались, приходит как-то очередной бюллетень, а в нём черным по-русски и написано: мол, в связи с частыми случаями травматизма инженерно-технического состава провести на всех самолётах доработку - трубопровод такой-то на участке таком-то окрасить в предупреждающий красный цвет!
С тех пор в полку говорили что трубопровод этот окрашен кровью раненых техников...
Оценка: 1.6287 Историю рассказал(а) тов. BratPoRazumu : 20-01-2016 17:16:14
Обсудить (20)
27-01-2016 12:53:28, Старшина
Ыыыы! Как у нас: натяните сигнальную ленту. :))))...
Версия для печати

Армия

Записки из пожелтевшей тетради.
Часть третья.


Подходил к концу 1993 год, а мы всё сидели без дела, и с завистью смотрели, как раз в две-три недели бойцы 191 МСП собирались на боевой выход к рубежам границы с Афганистаном. Сборы проходили на стадионе, куда съезжались БТР-ы и БМП, в которые грузили мешки с провиантом и амуницию. Тут же из вскрытых цинков бойцы брали горстями патроны и заряжали рожки для АК и ленты крупнокалиберных пулемётов. Затем колонна выстраивалась в ряд и, водрузив Российский флаг на головной машине, не спеша выезжала через ворота части. А через несколько дней возвращались те, кого сменили уехавшие бойцы. Техника была грязная, вся в пыли, а на броне сидели небритые с загорелыми лицами мужики, и устало смотрели на встречающих. Они молчали, молчали и встречающие, у которых был немой вопрос в глазах: на этот раз все вернулись, или нет? Но после того как колонна останавливалась, и старший офицер докладывал командиру полка что боевых потерь нет, все кидались обниматься с радостными возгласами.
Но вот скоро и в нашей монотонной жизни всё изменилось. Меня вызвал командир узла связи и сообщил, что наш экипаж завтра выступает в 05.00. утра для сопровождения через перевал в Пянджский погранотряд передвижной станции «Космос», которая сегодня прибыла к нам из Душанбе. Так что уже вечером мы погрузили в наш танк свои пожитки, матрацы с подушками и одеялами, и устроились на ночлег у себя в машине.
Утром мы выехали, взяв к себе на борт пассажира. Это был прапорщик, которому не хватило места в ведомой машине. На вид ему было 35-40 лет, он был не многословен, и очень задумчив. Впервые я видел такого прапора. Попав внутрь нашего ревущего танка, он с интересом рассматривал всё вокруг. Я предложил ему надеть шлемофон, и подключил его разъём к внутренней связи. Сел он впереди меня, сразу за местом механика-водителя. До сих пор помню его выражение лица, когда он общаясь со мной по внутренней связи, развернувшись ко мне в пол оборота, добавлял в конце разговора с улыбкой: "Да, командир!" Ох и не подозревал я тогда, что везу его за своей смертью...

* * *

Туман. Был очень сильный туман. В триплексы не было видно ни черта! Малой ехал на ощупь. После получаса такой езды, он крикнув в шлемофон, что ему всё пох, открыл люк и высунул голову навстречу ветру, туману и прочей неизвестности... Так ему было легче смотреть, а ехать с задраенным люком было и не удобно и стрёмно. Ведь он, рассуждал о смерти мехвода просто: она (ну эта смерть под бронёй) должна была настигнуть его первым! А почему? А потому что он ведь впереди, он мехвод, а эту банку и 7,62 в упор прошивает, а движок справа рядом... А как полыхнёт... А куда? А на верх! А там что? А там пуля... Вот такие мысли были в голове нашего мехвода.
- Остановка, Сокол 10, - услышал я в шлемофоне.
- Кто хочет отлить, в кусты слева от брони, прикрываем по очереди!
Я закурил местный «Кайхон» (сигареты "Космос"), дважды глубоко затянулся, и как будто выходя в последний раз из БМП, сказал сам себе: "Ну, с богом!"
Спрыгнув с борта прямо в туман, сразу же захотелось обратно под свою родную броню. Туман висел стеной, висел и шептал на ухо: "Что, страшно?" Но вот подул прохладный ветерок, срывая туман с кустов и деревьев вместе с его насмешливым шёпотом. И тут я, застёгивая ширинку и наблюдая за уплывающим туманом, вдруг обнаружил перед собой орудийный ствол. Он смотрел на меня, становясь всё отчётливей с каждым дуновением ветра. Скоро можно было уже рассмотреть и саму башню и искалеченные траки. Это был танк. Наш танк. Он лежал в кювете с раскрытыми как жабры люками и ржавчина постепенно съедала его обгоревший корпус.
- По машинам! - раздалось откуда то сзади.
Я прыгнул в башню и крикнул мехводу:
- Газу, Санёк!
Туман постепенно рассеивался, мы шли через перевал. Уже отчётливо были видны лежавшие в ущельях сгоревшие остовы автомобилей и военной техники.
Через час мы прибыли в местечко Пяндж, а точнее в Пянджский погранотряд. Проехали мимо плаца и свернули к стадиону. Остановились мы у развалин клуба, обугленные и разрушенные стены которого создавали впечатление, что мы в Сталинграде. За клубом проходили окопы, которые были прорыты по всему периметру соприкосновения погранотряда с этим "чудным" посёлком. За траншеями, через некоторое расстояние был высокий забор. А с противоположной стороны были тоже траншеи, потом шла контрольно-следовая полоса, за ней колючка, нейтралка и Афган. Вокруг стадиона тоже были вырыты окопы и подходили они к пятиэтажкам, в которых жили офицеры, затем огибая их шли дальше по расположению. Было такое впечатление, что погранотряд держал круговую оборону. С одной стороны Афган, с другой посёлок Пяндж.
Рядом с развалинами клуба стоял памятник Ленину, который ну очень был похож на таджика. Вот только лысина и выдвинутая вперёд рука говорила, что это сто пудово Ленин!
Мы очень устали с дороги, и поспешили расположиться ко сну в своей боевой машине.
Легли с мыслью что завтра утром свалим обратно в Курган-Тюбе, так как миссию мы свою выполнили. Уснули быстро, но через некоторое время по броне настойчиво постучали...

* * *

- Подъём, блядь, - раздалось вслед за стуком.
- Открываем люк, и выходим, - прокричал другой голос.
Мы проснулись. Малой взял свой АК, прополз из своего отсека в башню, к нам с Рыжиком, и спросил меня шёпотом:
- Чё делать то будем, командир?
После чего, со стеклянным взглядом, снял автомат с предохранителя и дослал патрон в патронник.
- Вы чё там отстреливаться что ли решили, ублюдки? - донеслось снаружи.
- Может выйдем? - спросил шёпотом Рыжик.
- Ага, выйди, а тебе там горло от уха до уха, - отвечал Малой.
- Может это наши? - спросил я у экипажа.
- Да какие наши, сидим и не выходим, - настаивал на своём мехвод.
В это время по броне опять постучали, и первый голос спросил:
- Кто командир?
- Ну я, - сказал я, вложив в ответ всю грубость голоса, на которую был способен.
- Головка ты от ....я! Открывай, тебе командир узла связи Пянджского погранотряда приказывает!
- А может Вы и не он? Предъявите документ, - потребовал неуверенно я.
- Вот смотри, смотри сюда, - прокричал капитан, тыкая удостоверением офицера в триплекс.
- Я не выйду, - сказал Малой, - это подстава какая-то.
- Ну да, может они весь погранотряд вырезали, а мы последние остались? - поддакивал Рыжик.
Стук не прекращался. Снаружи уже били по броне чем-то тяжёлым.
- Ща гранату вам под брюхо кину, выходи! - не унимался капитан.
Я оглядел своих товарищёй и сказал:
- Выходим парни по одному, оружие с собой. Будь что будет.
- Одного точно завалю, - прохрипел мехвод.
Я открыл люк. Осторожно высунув голову разглядел трёх подвыпивших офицеров.
- Давай сержант, слазь и строй экипаж, - добро так, как-то по отечески и с улыбкой на лице, сказал мне начальник узла.
Мы построились. И тут началось...
- Вы откуда такие борзые прибыли? Почему не выставлен караул вокруг БМП? - прокричал мне прямо в ухо капитан.
Потом короткий удар в грудь, в челюсть. И понеслось... Нас просто стали бить. Бить со словами о Родине , об уставе караульной службы, о том что я тут вам отец и мать, о том что списать нас на боевые потери - как поссать сходить и т.д. Закончив бить, нас опять построили. Строй был ни хера не стройный, нас шатало. Нам вернули оружие и приказали стоять в карауле втроём всю ночь. Оставив нас, и обещав через час вернуться, пьяная компания побрела к себе на квартиру допивать недопитое.
Постояв в карауле с полчаса, мы решили идти спать обратно, договорившись дежурить по очереди. Дежурить что бы не пропустить очередной визит этой весёлой компании. Интересный получался караул, я открыв бойницу в задней двери наблюдал не за обстановкой вокруг машины, а за подъездом из которого должны были выйти командиры. Но минуты шли и шли, а из подъезда никто не выходил. И вот скоро подъезд поплыл куда то в сторону, глаза начали слипаться, и я уснул.

* * *

Проснулся я от жуткого холода. Хотя днём в декабре было довольно таки тепло, и даже жарко, но ночью спускался, видимо прямо с гор, жуткий холод. Печка-атомка отказывалась зажигаться из-за того что свеча поджига была залита соляркой. А всё потому, что разжигать эту печку мы не умели, и сгубили свечу практически сразу, ещё в Курган-Тюбе. Заводить танк, чтобы согреться я не стал. Укутавшись в одеяло я стал вспоминать как нас провожали из Самары, как мне выдали новенький БМП...
Мы принимали три БМП и три БТРа связи. Нам сказали доложить о недостатках в экипировке. Я подозревал, что чего-то не хватает, но так как не разбирался во всём этом, с горечью думал о том что же сказать. Но вот настал тот день, когда к нам с инспекцией приехал целый полковник. Он подошёл ко мне и спросил:
- Ну что, младшой, чего не хватает?
Я очень растерялся, но тут посмотрел на то что было выложено у соседнего БТРа (который ездил не на траках а на колёсах) и быстро сообразив выпалил:
- Отсутствует штырь заземления и домкрат!
Полковник, побеседовав с каждым командиром боевой машины, записал всё в тетрадочку и уехал. Через день он вернулся и увидев меня, сразу начал кричать:
- Что же ты сынок, меня перед всей танковой дивизией опозорил? Какой штырь заземления, ты же траками на земле стоишь! Да и какой нахрен домкрат? А? - уже начал смеяться полковник, - Ты что запаску менять собрался?!
- Не хватает ещё прибора ночного видения, прибора радиоционной разведки, шлемофонов и много чего ещё, - промямлил я.
- Та-а-а-а-а-к! Прапора этого, что технику сдавал ко мне, срочно! - прокричал он своим подчинённым.
Потом были разборки с прапором, потом он раскололся и показал гараж, где он собрал со всей техники оборудование.
- Ну почему, бля, ты это делаешь? - спросил прапора полковник.
- Всё равно всё спишут на боевые потери, вот я и решил взять, чтоб не пропадать добру, - отвечал прапор.
- Ах ты гнида! Ты смотри каких мы пацанов отправляем, а им по 18 лет. Сука ты тыловая, я тебя под трибунал...
... Вспоминаю, сижу, мёрзну, и корю себя за то, что не углядел тогда, как аккумуляторы прапор тот поменял на старые. Двигатель то можно было и сжатым воздухом завести, а вот свечу эту волшебную ну никак не получалось поджечь, аккумуляторы были мёртвы.


* * *

На утро нам сообщили, что мы остаёмся здесь, в Пянджском погранотряде, и наш командир теперь - тот "милый" капитан, который нас "воспитывал" этой ночью.
- Да, попали мы. Я то думал, что утром свалим обратно в Курган-Тюбе, - вздыхал Малой.
- Ни чё, прорвёмся! Этот будет нашим третьим по счёту командиром. Мне пацаны сказали, что скоро замена у офицерского состава, сразу после Нового Года. Пару недель потерпим, - ответил я.
После этого разговора мы отправились на завтрак. Жратва была отвратная. Самым популярным блюдом, которое было почти каждый день, но строго на ужин, была тушёная квашенная капуста, и солёная рыба (что то типа селёдки). А один раз мы обнаружили в хлебе мучных червей, и решили, как в фильме "Броненосец Потёмкин" поднять восстание. Но бунт наш жестоко, и довольно таки быстро был подавлен. Подавлен просто. Вышел дежурный по столовой и спокойно так произнёс:
- Не нравиться - не жри!
Есть хотелось всегда, да что есть, хотелось жрать! Мы с тоской вспоминали дни, когда мы продавали бензин и соляру в Курган-Тюбе. Здесь такого не было. Соляру не выдавали, а бензин для "дырчика" давали очень редко. Приходилось на оставшиеся деньги покупать лепёшки за расположением части. Ах какие там пекли замечательные лепёшки! Я и сейчас, когда вижу таджикскую или узбекскую лепёшку, сразу же её покупаю. И тут же, не отходя от прилавка, не удержавшись начинаю её есть. Этот запах и этот вкус возвращает меня туда, где было голодно и холодно, туда где было и весело и грустно, туда где пахло смертью, туда, откуда я привёз язву желудка и кучу проблем с психикой, туда, куда почему то хочется вернуться...

* * *

Сегодня на утреннем построении нам напомнили, что скоро Новый Год, а точнее сегодня. Капитан наш, осмотрев внешний облик личного состава, задал вопрос, адресованный в никуда:
- Что ж вы такие, блядь, грязные?
- Проблемы с баней, товарищ капитан, - раздалось из строя.
- Я в курсе что баня не работает, но не мыться четыре недели это не порядок! Короче, сегодня весь узел связи моется у нас на квартире!
Когда я попал на квартиру для помывки, то обнаружил очень грязную и местами ржавую ванную. Но выбора не было. Набрав в ванную воды я погрузил в неё своё немытое тело, и ощутил такое блаженство, что от счастья даже заснул...
Сегодня Новый Год, даже не вериться! Надо бы подумать о том, чем это дело отметить.
Но скоро мы узнали что наш капитан обещал проставиться в честь праздника, а за это с нас шашлык. Ну не сам шашлык, а его приготовление. Сам капитан с офицерами пошёл собираться на охоту, вечером обещал мяса! Сели они в БТР, взяв с собой "калаши" и зачем то, ну на всякий случай, пулемёт, и покатили в сторону заповедника "Тигровая балка" за джейранами. Мясо вечером было столько, что шашлык решили мариновать в ванне. Да, в той самой волшебной ванне!
В честь Нового Года нам приказали усилить караул, и вместо одного часового нас было по одному из каждой машины. Шашлык жарили до 12 часов ночи для офицеров, а уже потом для нас самих. Новогодняя ночь оказалась очень холодной. Спать в танке было невыносимо. Рыжик стоял в карауле, а Малой и я пытались уснуть в этом стальном гробу. Мы были в бушлатах, на головах шлемофоны, сверху одеяла и куча разного тряпья. Но всё равно было холодно. Как то в детстве я слышал такую шутку: холодно как в танке! Так вот, теперь я лежал и стуча зубами от холода, понимал, что и не такая уж это и шутка. Печка-атомка так и не работала, а машину мы уже заводили четыре раза. А толку то? Через 20 минут танк остывал. Да и заведённый двигатель очень раздражал население пятиэтажки. Недавно нашему капитану пожаловалась жена офицера, окна которой выходили как раз на наш БМП, и после этого капитан приказал нам не заводить машину, а вопрос с обогревом решить. Вопрос решался очень долго, а хотелось тепла. Как то в одну из таких вот ночей, я не выдержал и сказал Малому чтобы он завёл машину. Тепло стало поступать в салон, и мы начали засыпать. Но тут снаружи раздался взрыв такой силы, что наш танк качнуло. На утро мы узнали что кто-то из офицеров, изрядно нажравшись, кинул гранату с балкона. Я думаю что это был муж той дамы, которой мы спать мешали...
Но несмотря не на что Новый Год всё-таки наступил!
- Пацаны, с Новым Годом!, - открыв заднюю дверь прокричал нам в темноту Рыжик.
- Да пошёл ты, - ответил ему, переворачиваясь на другой бок Малой.
- Командир, пойдём выпьем, там водку принесли, да и джейранчики уже готовы, - звал меня Рыжик.
- Ладно, пойдём, а то тут от холода дуба дашь, - сказал я и взяв автомат выбрался наружу.
Сначала мне показалось, что на улице немного теплее, но это только из за того, что рядом стоял огромный мангал. Вокруг была такая стрельба, как будто наш погранотряд брали штурмом! Стреляли в основном трассерами из автоматов, но иногда слышались очереди и потяжелее. В небо взлетали осветительные ракеты и "люстры". Короче, у нас был праздник! У нас был Новый Год! Ура!!!
Утро было тяжёлым. И дело было не в похмелье. В Новогоднюю ночь за праздничным столом был застрелен тот прапор с добрыми глазами, которого я сюда привёз.
Ссора возникла внезапно, нас не посвящали в детали. Скажу лишь только то, что старлей, который сидел за столом напротив, выстрелил прямо в лоб прапорщику. Наши пацаны ходили отмывать полы и стены от крови и мозгов. Ведра не было, и тряпки промывали и выжимали в ванне. Всё в той же самой ванне...
К вечеру прилетела вертушка из Душамбе, в которую посадили старлея в наручниках. Туда же мы погрузили гроб с телом прапорщика. Когда мы поставили гроб в вертолёт, я сказал обращаясь к погибшему:
- Ну всё, давай с Богом, домой.
Дома ждали его жена и детишки. Ждали с войны. Ждали живого. Ждали героя.
И вот он скоро будет дома, а мы остаёмся служить дальше.
А сколько ещё впереди будет смертей...

Продолжение следует.
Оценка: 1.4000 Историю рассказал(а) тов. ХоШиМин : 20-01-2016 21:20:22
Обсудить (10)
07-03-2017 05:49:35, Михалыч (Б)
Группа Пограничных войск России в Республике Таджикистан. ...
Версия для печати

Армия

Записки из пожелтевшей тетради.


Состав постепенно набирал скорость. За грязным от копоти и времени окном уже давно стемнело. Лишь только на мгновение огни маленьких полустанков освещали это обшарпанное купе плацкартного вагона, в котором не спали шестеро. Назовём их шестеро смелых. Почему, да потому что на вопрос - есть ли желающие отправиться в Таджикистан, они, по разным причинам сказали - ДА! У каждого была своя причина, своя история для отправки в эту командировку. У кого залёт, у кого бунтарская дурь, которую надо было направить в нужное русло. Кого уговорили, пообещав, что вернуться героями (как афганцы), и что бабы будут давать без проблем, а кого просто обманули, отослав в командировку за фруктами. В купе было два экипажа БМП КШ, машин с виду грозных, потому что когда мачта антенны была собрана в походном положении и зачехлена, то такая БМП была похожа на САУ. Экипаж состоял из мехвода, радиста и командира машины. С командирами в нашей части получилась небольшая проблема. Так как офицеры почему то поехать не смогли в эту, на первый взгляд безобидную командировку, то на эти должности назначили ещё "зелёных" младших сержантов. И вот таких "добровольцев" был целый вагон. А вагон этот был в составе эшелона с бронетехникой и машинами спец.связи, который медленно, но верно шёл на восток...
Ту-тук ту-тук, ту-тук ту-тук, пели колёса в тишине вагона. Сопровождающие офицеры, почему то быстро вырубились и уже храпели. Но не спали пацаны... Был слышен шёпот и приглушенные голоса... Поскрипывал, размеренно раскачиваясь вагон, перевозивший до этого только солдат в ГДР и обратно, и не понимавший зачем и куда его такого красивого везут. Скоро, совсем скоро начали появляться новые звуки, которые распространялись по вагону вместе с новыми запахами и с предвкушением чего то недозволенно-радостного. Штык-ножами вскрывалась тушёнка, и откуда то из темноты угла появился спирт...
На изрезанном столе надписями типа «ДМБ-85 ГДР» и «Люся сука!», лежали сухари, куски сахара, а на середине стоял солдатский котелок со спиртом и банка тушёнки. Спирт колыхался в нем в такт постукивания колёс и сердец этих шестерых ребят. Было темно, но иногда мелькавшие мимо огни освещали эти лица. Пацаны... Эти пацаны ехали туда, не зная куда. На лицах их можно было прочесть многое, но главное, это вопрос - зачем? До дембеля кому пол года, кому год... Зачем? Страх в глазах , после рассказов как моджахеды режут горло, отрезают яйца и пихают их в рот. Хорошо, что темно, и другие не видят твои глаза, хотя ты видишь их. Что бы как то разрядить обстановку и не показаться трусом, предлагаю тост за нас. За нас пацаны! Спирт делает своё дело, мы уже после третьей готовы сами отрезать яйца врагам!
А поезд идёт своим ходом. Постепенно согреваемся после погрузки техники. Надели валенки, которые нам выдали для ведения боевых действий в зимнее время. Которые мы за десять дней пути почти все продали на полустанках. А на хрена в Средней Азии валенки!?
А спирт делает своё дело! Вот кто-то затянул афганскую песню, и его подхватил весь вагон. Ночь ожила... Пацаны вырвались из казарм, у пацанов рвануло башню! Они трое суток перетирали в мозгу - куда и зачем? И вот им наконец то сообщили. И вот они поехали!
Вскоре в вагоне зажгли свет. Отцы проснулись...

* * *

В вагоне горел свет. Состав, вот уже 40 минут, стоял на каком то богом забытом полустанке. Командиры выгнали пацанов в холодную октябрьскую ночь трезветь. Мы выбегали из вагона, а точнее вываливались, в одних кальсонах и валенках. Некоторые просто падали на шпалы и рельсы соседних путей, окрашивая первый выпавший белоснежный снег кровавыми пятнами.
На платформе, прицепленной к нашему вагону, уже возникла драка. Платформа была пуста, и она была последней в составе, потом ничего, только рельсы, только шпалы. И вот на эти рельсы после сокрушающего удара, спиной падает боец в кальсонах и в валенках. Не помер... Остался жив.
Вскоре отцы поняли, что отрезвление личного состава идёт как то не по плану, и стали загонять нас обратно в вагон. Замёрзшие, в окровавленном нижнем белье, но пьяные и довольные, а что самое главное - в валенках, пацаны залазили обратно в вагон.
Пацанам было весело, пацаны ехали на войну... Но это была как бы и не война... Да и вернулись оттуда как бы почти все, только некоторые пораньше, и лица их были холодны... И был на этих лицах вопрос - зачем?


* * *


Под утро, к нашему эшелону прицепили несколько вагонов. Вроде ничего особенного, ну прицепили и прицепили.... Но утром, когда мы увидели что это цистерны, решили провести разведку. Как потом оказалось, это была «разведка боем». Но всё по порядку.
Добровольцев было хоть отбавляй! Вот вроде снарядили одного, дали котелок, привязали верёвку. Открыв люк, разведчик еле удержался наверху.
- Спиртяга, пацаны!, - раздался радостный возглас сверху.
И вот довольный, с котелком спирта, он спускается к нам. Начинаются бурные дебаты. На повестке дня вопрос - пить или не пить? Вопрос вечный, и требует ответа, но времени на ответ в обрез. Вдруг кто-то сказал, что если опустить брючный армейский ремень (да, да, тот самый зелёного цвета) в котелок со спиртом, и если он не изменит окраску, то пить можно, а если изменит, то это технический спирт. Сказано - сделано. Опускаем ремень в котелок, выдерживаем минуту, а затем вынимаем. Изумление на глазах всех участников научного эксперимента, ремень стал белым... Тишина повисла в лаборатории нашего купе.
- А мне пох, я всё равно выпью, - донёсся голос добровольца-разведчика.
Но его вовремя остановили. Дебаты по данному вопросу продолжились, ситуация накалялась. Вдруг кто-то заметил, что по путям идёт в дрова пьяный мужик. Возникла идея провести эксперимент на людях. Многие были против, но сдались, под напором утверждений, что нас тоже везут помирать, и что цистерна спирта - это тебе не каждый день. Послали ходоков к мужику. Весь вагон прильнул к окнам, наблюдая, как мужик выпивает пол стакана этого пойла. Выпил и, молча упал... Состав дёрнулся, и начал постепенно набирать ход. Участники эксперимента прыгнули в вагон на ходу, и после небольшой паузы, отдышавшись, произнесли вслух заключение: «Пить нельзя!».
А поезд все шёл и шёл дальше на восток...

* * *

Проснувшись следующим утром, я поймал себя на мысли, что вот уже несколько дней не слышу команду «Подъём!». И мысль эта мне понравилась, стало как-то тепло и уютно на верхней полке нашего купе. Я потянулся, но удовольствия от этого не получил, так как боль в боку напомнила мне недавние события перед отправкой. Болели рёбра, да и щека была ещё распухшей после воспитательной беседы...
Беседовали со мной ещё до отправки, в части, где проходила подготовка к командировке. Тема беседы - уважение срока службы. Место проведения - туалет. Время - 2 часа ночи, ну очень поздно... Кричать было нельзя, надо было уважать сон сослуживцев и дежурных офицеров. Ну так мне объясняли до и во время "беседы". Собеседников было человек восемь, общались в основном при помощи ног... Закончилось всё распитием водки, её принесли сначала для дезинфекции ран, но вскоре предложили и принять внутрь. После "беседы" слетела сразу с меня сержантская дурь зам.комвзвода учебной части, но лычки на погонах остались, не имея уже той демонической силы как в учебке. "Добро пожаловать на постоянку" - издеваясь шептали они мне.
Утром меня вызвали к комбату, который осматривал технику, подготовленную к отправке. Увидев мою разбитую рожу, он поинтересовался:
- Что у тебя с лицом?
- Зуб болит, - отрапортовал я.
Комбат что-то крякнул непонятное, помолчал, а затем изрёк:
- Товарищ младший сержант, вы назначаетесь на должность командира вот этой БМП.
Я остолбенел. Передо мной стояла махина на гусеницах покрытая тентом, и, судя по длине ствола орудия, это была САУ, а не БМП. Меня, вообще то, посылали в командировку радистом на БТР, хотя я предупреждал, что не могу работать на радиостанции, я учу курсантов строевой и морзянке! Но ни кого это не волновало. А тут такой монстр, да ещё и командиром. Когда сняли тент, орудие оказалось телескопической антенной, а БМП была командно-штабной, и ничего там из вооружения не было. Была только куча аппаратуры, с которой надо было ещё разбираться.
Затем ко мне в экипаж определили радиста из нашей роты Сашку-Рыжика, который многие радиостанции видел впервые, и водителя из соседней танковой роты, которому тут же начали рассказывать, как нужно правильно заводить эту хреновину. Водитель, Санёк, был очень маленького роста, отчего получил прозвище "малой". Управлял он только лишь танком, каким точно сказать не мог, да и то один раз на учебном полигоне. Короче экипаж у нас получился что надо! И мы, ещё молодые и необстрелянные пацаны, изучая отсеки нашей Братской Могилы Пехоты, пытались шутить и смеяться над действительностью подавляя мандраж, который предательски выдавал наши настоящие чувства.
Под мерный стук колёс я опять задремал. А поезд шёл дальше, поезд вез пацанов на восток...

* * *


- Подъезжаем, подъём, - услышал я сквозь сон голос командира.
Он шёл по вагону, и, заглядывая в каждое купе, предупреждал, чтобы через полчаса все были готовы к выгрузке. Я с трудом открыл глаза, и начал сканировать помещение, в котором я оказался. Постепенно память стала возвращаться, я узнал своё до боли родное купе, которое стало нам домом на целых десять дней. В мозгу постепенно всплывали эпизоды вчерашнего вечера. Страшно болела голова, хотелось пить, в мыслях полный бардак, но одно я знал твёрдо - вчерашний день прошёл так же как и предыдущие девять.
Наши командиры в начале путешествия пытались как то препятствовать употреблению спиртного среди личного состава, но затем плюнули на это дело и сами ушли в запой. Так что в вагоне наблюдалась интересная картина: когда солдаты спали, офицеры пили, затем командиры напивались и засыпали, и тогда начинали солдаты. А на последних днях пути, было такое впечатление что никто не спит, что пьют все! А вчера допились до того, что с парнем из соседнего купе случилась истерика. Стояли мы в Термезе, до Афганской границы рукой подать. И вот выбежал этот паренёк из вагона и исчез в темноте придорожных зарослей. Через полчаса поисков, его отыскал наш прапорщик. Они вышли из кустов в обнимку, в хлам пьяные, парень орал во всё горло:
- Подыхать ведь суки нас везёте.
- Успокойся Валера, самому херово, - утешал его прапорщик.
Были среди этой весёлой компании и те, которые не пили, либо пили мало. В основном это были «слоны», которые отслужив всего полгода, были не очень рады ехать в этом вагоне. Они почти всё время проводили в карауле по охране эшелона, либо в нарядах.
- Одеваемся, собираем вещмешки, - не унимался командир.
Вагон потихоньку просыпался.
- Чего собирать то? Всё равно всё пропили по дороге, - ворчал кто-то в соседнем купе.
На самом деле, где то на шестые сутки стали кончатся продукты, которых было загружено на четверо суток, и похлёбка становилась более прозрачной. Мы меняли на водку и продукты всё подряд. Продавали парадные кителя и брюки, ботинки, сапоги, валенки, мыло.
Сборы были недолгими. Каждый собрал свои вещи, сложил фляжки да котелки и свернул матрацы, на которых предстояло спать ещё долгую зиму. Спать, кому где придётся, кому как повезёт. Кто будет спать в холодной казарме без окон, кто в машине, кто в танке, а кто и в армейской палатке, которую будет постоянно затоплять зимний дождик.
Выходить из вагона не хотелось, не хотелось делать шаг в неизвестность. Вдруг раздались выстрелы, и покидать наш родной, ставший нам домом вагон, ну уж совсем расхотелось.
- Не ссы пацаны,- кричал караульный с перрона.
- Скоро привыкните, прыгайте, - улыбаясь во все зубы, успокаивал он нас.
Потом нас построили, что-то нам прочли по бумажке, мы где то расписались, раздали нам всем старые калаши и по четыре рожка с патронами. И тут я окончательно понял, что всё, конечная, приехали....


Продолжение следует.
Оценка: 1.3684 Историю рассказал(а) тов. ХоШиМин : 17-01-2016 00:03:29
Обсудить (4)
18-01-2016 12:24:44, Абзац
А мне это почему-то напомнило тюремный шансон... "всё плох...
Версия для печати

Армия

Записки из пожелтевшей тетради.
Часть вторая.


Интересно было наблюдать закат солнца в горах. Мы втроём сидели на броне и с упоением смотрели, как последние лучи солнца, лаская горный хребет, скрывались за перевалом. И вдруг, хлоп и всё, стало темно. Как будто кто-то нажал клавишу на выключателе. И ни какого сумрака, просто стало темно, очень темно. Только трассеры от пуль, и «люстры», которые периодически выстреливали наши погранцы, освещали это чужое ночное небо, на котором даже ковш большой медведицы выглядел как то нелепо, как то не по нашему, он был почти перевёрнут. Стало немного жутковато, и мы забрались внутрь нашего Бемпа, расстелили матрацы, задраили люки и легли спать. Эта была наша первая ночь в этой восточной сказке, в сказочном городке Курган-Тюбе.
- Твердоло-о-о-бы-е-е, подъём!, - звучал с улицы, подкрепляемый ударами рукоятки пистолета о броню, чей-то настойчивый весёлый голос. Открыв люк, я увидел довольно таки молодого и жизнерадостного прапорщика.
- Подъём, сегодня великий святой праздник 7 ноября!, - торжественно произнёс он.
Несмотря на раннее утро, от прапора несло на километр. Мы, выбравшись наружу, с удивлением осмотрели площадку вчерашней выгрузки, и не обнаружив там ни одной машины, уставились на прапора с немым вопросом в глазах.
- А где все?, - спросил после недолгой паузы я.
- Сегодня на рассвете часть машин ушла в Душанбе, а остальные разъехались по погранзаставам, - объяснил прапорщик.
И ещё он говорил, что нам повезло, потому что мы остались в тылу, хотя понятие тыл было спорным. Мы находились в расположении 191-го мотострелкового полка 201-й дивизии. И по расположению патрулей, вышек и траншей, создавалось впечатление, что мы в окружении, что фронт вокруг нас.
Справа от нас была огромная куча угля, слева полковая гауптвахта, а прямо перед нами расположился мобильный узел связи командированный сюда из Екатеринбурга. За узлом связи, на пустыре, стояли два подбитых танка Т-72. Сначала было боязно к ним подходить, но потом, осмелев, мы всё-таки заглянули внутрь... Картина была страшная, было такое впечатление, что при пожаре плавился металл, всё было черно и страшно. Почему-то я на минуту представил, что в наш Бэмп попадает снаряд и происходит возгорание. Пожар, в голове шум, впереди внизу стонет механик-водитель, радист слева лежит, уткнувшись в лужу крови. А я, хватаясь за ручку раскалённого люка, толкаю его вверх, оставляя кожу пальцев рук на огненном металле. И тут меня срезает выстрел...
- Эй, танкисты, харе там лазить, идите сюда, - возвращает меня в реальность голос прапора., - Бегом, пожалуйста.
Мы идём к нему в палатку, так как нам приказали, нас попросили, нас пригласили. В палатке было тесно, грязно и мрачно. Матрацы лежали прямо на земле, рядом котелки с остатками еды. Посередине «праздничного стола» стояла 10-ти литровая металлическая канистра, алюминиевые армейские кружки, пара лепёшек и хурма. И много дыма. Дым, дым, дымммм, дымммооок. Дым висел и дурманил, постепенно становилось спокойно и хорошо.
Прапор налил из канистры всем вина, и произнёс тост:
- За великий праздник 7 ноября!
Я поначалу стал пить большими глотками, но вдруг остановился. Острый привкус бензина не дал мне завершить поглощение столь божественного напитка.
- Ничё, скоро привыкнешь. Вино то классное, а то, что бензином пахнет, то извини. Сархат меняет бензин на вино один к одному, а с двумя канистрами по ночам через патрули не набегаешься. Ты пей, не обращай внимания, успокаивал меня прапорщик.
И я пил. Не смотря на бензиновый привкус, вино приятно согревало, и уже ни куда не хотелось выходить из этой распрекрасной уютной палатки.
После третьей кружки, прапор предложил курнуть, достав из пачки забитые травой папиросы с надписью «Беломор». Мой водитель и радист с удовольствием закурили, но я, как сознательный боец, отказался от этой дряни. Немного погодя прапор предлагает закурить обычную сигарету. Я соглашаюсь, и уже не замечая его подмигиваний присутствующим, а так же то, что он суёт в сигарету небольшой чёрный комочек, я закуриваю.... Всего одна затяжка, и... Я улетел.
Я улетел так, что даже не обещал вернуться. Я выпал с 16.00 и до отбоя. Я очень хотел избавиться от этого «ну очень хорошего чувства», так как мне было совсем плохо. Но обычным вызовом рвоты это мне не помогало, это была не водка, это было что-то новое и непонятное для моего, видимо ещё детского организма. Я не мог найти себе места, периодически просил меня пристрелить, чем вызывал истерический смех присутствующих. Усугубляло ситуацию ещё и то, что вечером должно быть построение перед отбоем в казарме, в которую нас определили жить. В этой казарме жили контрактники, как и почти во всех казармах этого полка. Нам вообще повезло! Мы попали служить с первыми Российскими контрактниками 201-ой дивизии, которым было по 30-40 лет, многие из них были судимы, либо скрывались на контрактной службе от правосудия или от банальных алиментов. Мне предстояла практически невыполнимая задача на сегодняшний вечер - сказать, находясь в коматозном состоянии, при зачитывании моей фамилии на вечерней поверке - Я!
21.30., мы зашли в казарму...

* * *

В казарме горел свет, но было пусто. Нас встречала лишь одинокая тумбочка дневального. Самого дневального не было видно.
- Днева-а-а-а-льный, - заорал наш капитан.
Кричал он долго и настойчиво в пустоту коридора. Через некоторое время, дневальный вышел. Это был рядовой контрактник российской армии, лет ему было около 40-ка. Он был хмур, небрит и помят от недавнего сна, и от него несло свежачком.
- Чё орёшь, капитан? Никого нет, все на свадьбе у Фируза, придут под утро, - зевая нехотя отвечал дневальный.
- Ты как со мной разговариваешь, рядовой? Отвечай по уставу!, - закричал капитан.
- Да пошёл ты, - лениво ответил дневальный и пошел опять спать.
Нас построили, и началась вечерняя поверка. Меня поддерживали под руки, чтоб я не только не упал, но и не пустился в пляс перед строем. Таких как я в строю было ещё человек пять. И после оглашения очередной фамилии, в строю, перед тем как прозвучит «Я», слышались смешки и издёвки. Когда прозвучала моя фамилия, то мой сосед чётко произнёс - «Я», за что я отблагодарил его взглядом. После переклички, наш капитан завернул нам лекцию о том, что российскому солдату неподобает выглядеть как этот отморозок-контрактник, и что алкоголь - это первый враг солдата. Про анашу ничего не сказал, хотя почти весь личный состав был накумарен конкретно...


* * *

Утром, вместо привычной команды «Подъём!», дневальный прокричал:
- Вставайте, сволочи, завтрак проспите.
В ответ он тоже получил немало «тёплых» слов. Рота начала просыпаться. Я вышел к умывальнику, который находился на улице под навесом, сплетённым из лоз винограда.
- Опаньки, это чё за фраерка к нам замело, - услышал я обращение к своей персоне низкорослого мужичка понтоватого вида, с голым торсом, усеянным всевозможными татуировками.
- Связисты мы, - промямлил я.
- Пока связист мотал катушку, танкист еб..л его подружку! - прокричал мужичёк на публику, и заржал вместе со своими сотоварищами.
- Откуда прибыл, боец?, - спросил меня мужичёк.
- Дак, это, с Самары, - ответил я.
- С Кряжа чтоль, - повеселел ещё больше мужичёк, - поиграв при этом мышцами, после чего мне показалось что на спинной трапецевидной мышце заиграли татуированные колокола!
- Ладно, не ссы, солдат ребёнка не обидит, - сказал он, изобразив короткий удар мне в под дых.
Все присутствующие мужики-контрактники опять заржали.


* * *

На завтраке все с интересом рассматривали нас. Мы выглядели школьниками на фоне этих матёрых вояк, над нами постоянно стебались и подшучивали. Возвращаясь после завтрака в казарму, меня тормознули три рослых парня из разведроты. На руках, у которых были кожаные перчатки с обрезанными пальцами, а на головах, вместо уставных головных уборов, были повязаны чёрные банданы.
- Слышь, капрал, постой не пыли, разговор есть, - сказал один из них.
Я остановился. В голове промелькнула позорная мысль - будут бить...
- Я на дембель собрался, а «кожака» у меня нет. Вот ношу «дубовый» как «слоняра». А как с ним домой поеду? Бабы засмеют. Может, одолжишь мне, а как на дембель соберешься, достанешь себе другой, - сказала эта рослая детина мне с такими чувствами, и с таким умоляющим взглядом, что я уже был готов пойти на обмен, но на мгновение замешкался.
- Ты пойми, капрал, - вступил в разговор второй, - нам на эти дебильные феньки здесь глубоко насрать, здесь другая служба, здесь на это времени нет. Но в России всё по другому, и «кожак» должен быть! И главное, «кожак» должен быть подарен, а не забран силой, сечёшь?
- Ладно, я согласен, - сказал я, протянув свой кожаный ремень, за который ещё месяц назад получил 12 ударов по мягкому месту. Вот их тут плющит, подумал я про себя.
Но забегая вперёд, хочу сказать, что через полгода у меня состоялся точно такой, же разговор с вновь прибывшими из России к нам на смену солдатами. Но «дубовый» ремень тот (бойца разведроты) я менять не стал, а поменял лишь «афганку», так как моя, в отсутствии вещевого аттестата (ну мы же были как бы в командировке) совсем была изношена до дыр.
Отсутствие вещевого аттестата заставляло нас одеваться по форме N 8 (форма номер восемь - что спизд..ли то и носим). Через месяц я купил себе десантурский тельник, потом ботинки, так как однажды, утром не обнаружил своих сапог около кровати. Кто-то из нашей компании связистов носил погранцовские зелёные маскхалаты "Берёзка" , кто размалёванный чёрно-жёлтый камуфляж национальной армии Такжикистана, кто «афганский песочек», а кто танкистские чёрные «комбезы», короче говоря, форма N 8...


* * *

Дни шли... Похожие один на другой. Настал декабрь, но возможность днём загорать, вселяла надежду на лучшее, не смотря на то, что вечером приходилось надевать бушлат. Жрачка в столовке была не очень, да и лишний раз в столовку ходить не хотелось, так как эти походы заканчивались не всегда весело для нас... Поэтому в нашем узле связи каждый пытался добывать еду сам. Для этого нужно лишь было дойти до рынка. Были бы деньги! Но деньги заканчивались... Но как я позже узнал, они заканчивались только у нашего экипажа. Оказывается, все радиостанции несли боевое дежурство. А так как электричество периодически отключали, то питались они от собственных дизельных генераторов, и деньги у этих экипажей были всегда. Бензин и солярка были здесь на вес золота!
Продажа ГСМ была наказуема, и очень опасна, так как нужно было ночью вынести с территории части канистры с топливом, перебросить их через забор, за те немногие минуты, когда прожектор освещает другую часть территории. На вышках знали о таких ночных вылазках, и при обнаружении передвижения «продавцов» обязательно выпускали поверх голов пару очередей трассеров, сопровождая всё это отборным матом. Было жутковато, поэтому без стакана водки или выкуренного косяка идти решались не все.
Как то вечером я заглянул на "дизельгенератор" (на базе 131 ЗиЛа) к Володьке.
- Слышь, Володька, - обратился я к нему залезая в кабину, - Дело труба, деньги кончаются, что делать?
Володька, развернувшись к спальнику, вдруг достаёт здоровенную картонную коробку.
- На вот тебе на первое время, - говорит он мне, зачерпывая при этом пятернёй из коробки кучу смятых купюр.
Это были Советские деньги, оборот в России которых отменили ещё летом 1993 года. В Таджикистане они продолжали использоваться в качестве денег, так как своей валюты у этой молодой страны ещё не было. Курс Российского рубля к Советскому к осени составлял 1 к 5-ти, а в начале 1994 уже 1к 8-ми и даже к 10-ти.
- Ну ты богач!, - изумлённо сказал я заглядывая в коробку, которая до верха была наполнена картавыми Ильичами красного и фиолетового цветов.
- А толку то! Скоро смена прибудет, и домой! А в России эти бумажки не нужны. Здесь ничего не купить на них, кроме жрачки, правда вот недавно мотоцикл купил, "Урал" с коляской, но домой то его не попрёшь?
- Ну да, - сказал я с грустью в голосе.
- Не расстраивайся, завтра поговорю с начальником узла, он мужик нормальный, что-нибудь придумает.
На следующий день наш капитан, который был начальником узла связи, и мой вот уже второй командир за всего лишь месяц службы в Таджикистане, подозвал меня к себе. Затем достал из планшета школьную тетрадь в линейку и протянув мне, сказал:
- Будешь записывать в неё часы работы дизеля твоего БэМПа и бензинового генератора.
- "Дырчика" что ли?, - спросил я уточняя про генератор.
- Да, а то скоро вы трое у меня совсем исхудаете, а нужно фрукты кушать, там витамины! Будете заводить три раза в день БМП для профилактики и «дырчик» для питания радиостанции.
- А с кем на связь выходить? - растерянно спросил я.
- С кем связываться разберёмся. Да хотя бы с таким же БМП КШ, который в Душанбе укатил. Ты главное часы пиши и расход бензина и солярки. Будет заправщик приезжать, заливай до полных баков. Только ты в тетрадку правильные цифры пиши, а то фрукты зимой на рынке дорогие, - сказал он и ушёл.
А я долго ещё стоял с этой тетрадкой, и не верил своему счастью. Тетрадь эту у меня никто и никогда не проверял...
Первая моя продажа бензина была незначительной и неудачной. Подъехал к нашей машине весёлый такой таджик на веломоторке и попросил у меня налить ему литр бензина.
- Командир, бензин надо, литр надо, налей, - канючил он, стоя у нашей брони.
- Не имею права, - отвечал я, делая при этом ну очень важный вид.
- Давай обмен. Я тебе за это ведро хурмы привезу. У меня такая хурьма, сахар! - не унимался он, - Меня здесь в части все знают, я привезу.
- Привезёшь ведро, налью, - отвечал я, предвкушая лёгкий заработок.
- Мне сейчас ехать в больницу надо, мама у меня там. Я потом привезу.
- Нет! - коротко отрезал я.
- Мамой клянусь, - сказал таджик. Эта ключевая фраза сделала своё дело. Я налил ему литр бензина. После чего он завёл свою веломоторку, и, сделав вокруг меня три круга с таким счастливым лицом, как будто он выиграл лотерею, удалился помахивая рукой.
- Это чё за концерт тебе этот чёрт устроил, - спросил меня подошедший контрактник.
- Ведро хурьмы обещал за бензин, - гордо ответил я помахивая при этом удаляющейся моторке.
- Ну, ну, жди, - усмехнулся он.
- Так он мамой поклялся, - предъявил я неопровержимое доказательство.
- Клятва, данная на языке неверных для них ничто, - подытожил, усмехаясь, контрактник и похлопал меня по плечу..

* * *


Сегодня, после трёхнедельного пребывания нашего узла связи в казарме с контрактниками, наши командиры изрекли архиважное известие:
- Вы переезжаете жить в армейскую палатку, которую установим рядом с вашими машинами!
Очень были рады все, особенно «молодые», так как их просто уже достали эти товарищи с уголовными мордами со своими безобидными просьбами помыть полы или сбегать принести что-то.
И вот палатка установлена! Внутри двухъярусные кровати, печка голландка, которую топили углём, и самое главное - кассетный мафон! А так как весь узел связи, кроме нашего экипажа, был из Екатеринбурга, то на единственной кассете было записано два альбома «Агата Кристи». На стороне «А» кассеты «MAXELL С-90» был альбом «Коварство и любовь», а на стороне «В» был альбом «Декаденс». И эти песни, написанные по обкурке, очень хорошо ложились на наши ещё неокрепшие от курева мозги. Телевизора не нужно было, так как, закрыв глаза, начиналось такое аниме, что «Дрим воркс» нам завидовал! Магнитофон стоял около специально обученного человека, в обязанности которого входило переворачивать кассету каждый раз, когда она закончится. И иногда можно было наблюдать такую картину:
03.00 утра, идёт весёлый зимний ливень, в палатке на фоне не умолкающей «Агаты Кристи» плавают сапоги и прочая обувь. Нас затопило, печь потухла...
- Дневальный, сука! - раздаётся из дальнего угла палатки, - Подкинь угольку.
Но никто не отзывался, дневальный спал, как и все, под стук капель о брезент, закутавшись с головой под одеяла. И лишь только «Агата Кристи» звучала неумолимо в сотый раз подряд:
О декаданс случайные встречи
Стол преферанс, горящие свечи
На патефон надета пластинка,
Гои сидят и слушают Стинга.

Плещется ром и кокаин
Жёлтыми пальцами в тонкие ноздри
Вы предлагаете вместе уйти,
Поздно, милая дамочка, поздно...

А ещё вчера вечером было сухо и весело. Пили водку и курили. Некоторые накурившиеся личности, дослав патрон в патронник, представляли дуло калаша в лоб собеседнику, и под те же неумолимые звуки «Агаты Кристи», кричали: «А так слабо, блядь!» А кто хотел пострелять, ну хотя бы в воздух трассерами, шли со стаканом водки к полковой гауптвахте. Такса обмена была жёсткая: стакан водки - стакан патронов. А «Агата Кристи» всё пела и пела, а капли всё тарабанили и тарабанили по брезенту палатки...


* * *


Как то в одно прекрасное солнечно-таджикское утро нас потрясла стрельба доносившаяся со стороны нашего узла связи. Ну мы все, так сказать свободные от вахты рванули туда...
Дело было так.
Пьяный в хлам контрактник 191-го МСП, подходя к нашему узлу связи в режиме автопилота, ответил на естественный вопрос: Стой, кто идёт?, совсем не по уставу. Он предложил часовому пойти лесом и очень далеко, в результате чего спровоцировал другое требование: Стой, стрелять буду! В то утро в карауле стоял боец со станции «Космос», очень щуплый пацанчик маленького роста (ну ростом как раз с автомат). Он, как его и учили, сделал предупредительный выстрел в воздух, который ну очень не пришёлся по душе контрактнику.
- Ах ты, сука малолетняя, - прокричал он и накинулся на пацанчика, пытаясь отнять у него автомат.
Пацанчик нажал на курок, и в борьбе с пьяным мужичком, выпустил весь рожок по сторонам... Услышав выстрелы, все, кто нёс боевое дежурство на своих станциях, посыпали из своих машин. Дежурный со станции «Тропосфера» Вовка, открыл дверь и тут же поймал пулю в ногу. Он спустился с машины, и истекая кровью, хромая подошёл к кунгу начальника узла связи.
- Меня подстрелили, товарищ капитан - сказал он.
- Отвали Вован, не до твоих приколов сейчас - отмахнулся от него капитан.
- Ну правда, товарищ капитан, - канючил раненый, показав наконец то окровавленную ногу капитану.
- Блядь, - выдохнул капитан, - Нужна вертушка на «Кордон», у нас трёхсотый, - прокричал он в телефонную трубку...


* * *


Сегодня в нашем полку праздник! Мало кто тогда понимал какой, но это был праздник! Это сейчас мы отмечаем его каждый год, а тогда никто не понимал, что это за день. А в этот день, 12 декабря 1993года, Российская Федерация приняла новую конституцию. И в этот знаменательный день можно было многое, можно было просто праздновать! И именно в этот день к нам в полк привезли кино, «Двойной удар» с Ван Даммом. Это был просто праздник!
В этот день около нашей палатки приготовили огромный казан таджикского плова. А рядом с казаном, стояла железная канистра с местным вином. Но вот приближалось время идти в клуб смотреть кино, а идти было не с чем, то есть идти было скучно. Нужно было найти. Пошли в одну из палаток контрактников, расположенную между казармами на стадионе. Идти было жутковато, так как в этот день все были пьяны...
Мы зашли в палатку, в которой было так накурено, что мы не сразу разглядели толпу, которая смотрела футбол по телевизору, установленном на верхнем ярусе кроватей.
- Куда прёте, связисты, - спросил нас мужик в бандане и с калашом в руках.
- К «Сталкеру», - ответили мы.
- Один идёт, другие нервно курят на улице, - ответил он.
Я нырнул в прокуренный туман палатки. «Сталкер» лежал на кровати и создавал впечатление медитирующего Бориса Гребенщикова. На моё здрасти, он только лишь поднял указательный палец вверх, и закрыл глаза.
- Шана дори?, - спросил я.
- Чё дурак что ли, я русский, - ответил он медленно, не поднимая век.
- Анаша есть?, - переспросил я.
Вместо ответа он выдвинул ящик прикроватной тумбочки, которая была набита в несколько рядов спичечными коробками. Я взял один коробок, положил на тумбочку деньги, и поспешил удалиться из этого ужасного места.
И вот мы идём в клуб на просмотр кинофильма. Идём тихо, изображая очень серьёзных связистов, которые не как все, которые стараются идти строем, которые не курят (как бы). Рассаживаемся по местам и понимаем, что укурен весь полк... Не знаю кто это придумал, но перед просмотром кинофильма нам почему то решили показать советский мультик «Аленький цветочек». Ну тут началось... Сначала раздавались отдельные смешки и фразы с издёвкой по поводу данной композиции а затем и нецензурные замечания по поводу полового воспитания Алёнушки. Но вот мультфильм достиг своего апогея. Под очень грустную и гнетущую музыку, Алёнушка, сорвав цветок и выслушав страшный монолог Чудовиша о содеянном ей преступлении, произнесла решающую для всего обкуренного клуба фразу: «Так вот ты какой, цветочек аленькАй». После секундной паузы, клуб взорвался сумасшедшим смехом. Ржали очень долго и качественно. Народ был разогрет для просмотра боевика «Двойной удар»!

Продолжение следует...
Оценка: 1.2609 Историю рассказал(а) тов. ХоШиМин : 18-01-2016 23:02:28
Обсудить (8)
14-02-2016 12:53:54, ХоШиМин
[quote=Nix;3954792][/quote] Спасибо за предложение. Исправ...
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2  
Архив выпусков
Предыдущий месяцМарт 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   
рубленые деревянные дома
Предлагаем садовые фигуры интернет-магазин